— Ребята, это жесть, нам хана! К нам во двор заехал босс из Элден Ринг! — паниковал Тёма в камеру телефона. — Военные объявили эвакуацию, авиация на подлёте!

В этот момент в кадр вальяжно вошёл дед Егор. Дед Егор мирно направлялся париться в баню, предвкушая хороший вечер. Из одежды на нём были только выцветшие треники с пузырями на коленях и засаленная кепка «Речфлот». В левой руке дед нёс березовый веник, а в правой — оцинкованное ведро,

Дед Егор перегородил дорогу бронированному монстру, сердито сплюнул прямо под лапу жуку и закричал:

— Куда прёшь, скотина полосатая?! На святое позарился?! У меня там «Адретта» сортовая только-только цвет выкинула! А ну пошёл вон с фазенды, пока я из тебя чипсы не сделал!

Жук-Титан замер, уставился на пенсионера своими фасеточными глазами размером с прожекторы Сапсана и издал такой ультразвуковой рев, от которого у военных на шоссе полопались стёкла в броневиках. Из пасти монстра брызнула кислота, выжигая клубнику. Жук приподнял крылья, готовясь раздавить наглого деда.

— Дед, беги, он тебя сожрёт! У него урон миллион! — орал с крыши внук.

Но деда Егора, который сорок лет отработал главным инженером на литейном заводе и трижды в одиночку разгонял табор со своего огорода, напугать звуковыми эффектами было нереально.

Пенсионер даже не моргнул. Кислотный шлейф, уничтоживший любимую грядку «Виктории», заставил деда лишь горько вздохнуть. Этот урожай он растил для внуков.

Прыти 70-летнего ветерана позавидовали бы бойцы «Альфы». В ту же секунду обычный березовый веник в руке деда Егора окутался квантовым сиянием, затрещал статическим электричеством и каким-то непостижимым образом трансформировался в «Изделие 62-Б». Это был экспериментальный гравитационный плазморез, с помощью которого он в молодости зачищал подземные гнезда подобных тварей в Афганистане. Тяжелый цилиндр тускло мерцал, а его индикатор вспыхнул ядовито-синим цветом. Воздух вокруг ствола задрожал от колоссальной энергии.

Под слоем чернозема и дерна прямо посреди грядки обнаружился замаскированный стальной люк с тисненым гербом давно засекреченного Спецотдела СССР. Люк со скрежетом приоткрылся, подпитывая оружие деда чистой подземной энергией секретного бункера.

Дед Егор хладнокровно вскинул тяжелое оружие и с яростным криком: «За урожай-1994!» — смачно залепил ядовитым веером плазмы прямо по дыхательным путям насекомого.

Удар был хирургически точным. Раскаленный поток насквозь прошил трахеи монстра, выжигая хитин изнутри. Мутировавший разум вредителя столкнулся с суровой реальностью: на этой планете есть сила пострашнее радиации — это взбешенный пенсионер, защищающий свои запасы на зиму!

Монстр истошно заверещал, его полосатый фюзеляж сдулся, как проколотый мяч, и через секунду на земле остался сидеть обычный жук размером с суповую горошину — как раз под калибр рогатки соседа Митяя. Насекомое жалобно пискнуло на ультразвуке, испуганно перебрало лапками и на полной скорости рвануло через забор в сторону государственной границы.

Тёма на крыше застыл с открытым ртом. Экран телефона взрывался от донатов. Дед Егор тщательно стряхнул веник, в который плазморез тут же с хлопком превратился обратно, подошел к забору, за которым в окопах сидели онемевшие солдаты МЧС, и недовольно крикнул генералу:

— Эй, служивые! Вы мне тут всю трассу своей техникой перегородили, скорая к бабе Маше проехать не может! И на кой черт вы пушки расчехлили? Если ваши снаряды мне колодец засыплют, вы мне будете воду в бочках из города возить? Забирайте свои хлопушки и марш отсюда, пока я вам колеса не спустил!

А ты чего там застыл, оператор? Натягивай штаны, иди на грядки личинок собирать, пока они вторую мутацию не бахнули!

Генерал МЧС медленно опустил бинокль, чувствуя, как фуражка сидит на вспотевшем лбу неестественно криво. Против деда Егора, лихо открывающего секретные советские люки и превращающего банный инвентарь в запрещенные технологии прямо на шести сотках, у воинского устава не было аргументов.

— Отбой тревоги... — хрипло скомандовал генерал в рацию. — Технику на обочину, освободить проезд! Живо!

Тёма на ходу натягивал сползшие от страха штаны, лез с крыши и судорожно соображал, где в сарае лежат ведра. Перепуганный вредитель, улепетывающий к границе, безусловно, был международной проблемой. Но Тёма отчетливо понимал: если они прямо сейчас не соберут оставшихся личинок, следующая мутация бахнет прямо здесь. И тогда дед Егор расчехлит свое «Изделие 62-Б» уже против собственного внука!

***

— Де-е-ед! Да проснись ты, дед! Ну хорош храпеть на все дачи, аж шмели пугаются!

Дед Егор резко дернулся, шумно вдохнул воздух и захлопал глазами. Пропали и плазморез, и перепуганный генерал МЧС, и гигантский жук-кайдзю. Вокруг мирно шелестели яблони, а над уцелевшей, абсолютно целой и невредимой грядкой клубники лениво кружил обычный слепень.

Над плетеным креслом стоял Тёма — в абсолютно сухих штанах и с пластиковым ведерком в руках.

— Ну ты и выдал, дедуль, — усмехнулся внук, косясь на пустой стакан на столике.

— Спишь, руками машешь, материшь какого-то генерала на весь огород. Баба Маша просила передать, что скорая к ней приехала, всё нормально, зря ты переживал. Пошли лучше обычных жуков с картошки собирать, а то их там тьма. Пока они, не дай бог, от твоего храпа реально мутацию не бахнули.

Дед Егор поправил съехавшую на затылок кепку, перевел взгляд с березового веника на пустой стакан, из-под которого все еще доносился благородный дух первача, и хитро прищурился. Он посмотрел на грядку, под которой — он-то знал это наверняка — до сих пор надежно покоился стальной люк Спецотдела СССР. Самогон у деда всегда был отменный, с правильным, стратегическим эффектом.

— Щас штаны подтяну и приду, оператор, — проворчал дед, довольно потягиваясь в кресле и бережно откладывая банный веник в сторону. — Ведра готовь. Спецотдел бывших ветеранов не бросает, даже если они просто перепарились в бане.