— Но с ним могло что-то случиться и в любом другом месте! Хотя бы даже по дороге сюда. Вы не рассматривали такую возможность?

— Ну почему, конечно рассматривали! Когда Лёха перестал выходить на связь, его друзья забили в колокола, и мы начали своё расследование. Обзвонили все отделения полиции, все больницы, все морги. Никто никого на него похожего не видел. Даже проводили экспедицию, вдесятером обошли тут всё вокруг. Ни следа…

— Что ж, тогда ваши опасения вполне не безосновательны, — вынужден был признать Матвей, хотя и понимал, что в старой заброшенной больнице, обросшей слухами от своих тёмных подвалов, до, местами, обвалившейся крыши, могло произойти всё, что угодно.

— Я слышу скепсис в твоём голосе, — ошарашил парня Дмитрий, как будто бы он умел читать мысли. — здесь тоже дело может быть совсем не в призраке медбрата. Как минимум те же наркоманы могли в трипе что-то с ним сделать. Мало ли что этим может в голову прийти!

Каких историй журналист только не читал, но совсем не верил в экстрасенсов и умение читать мысли. Пусть, возможно, экстрасенсорные способности были самым безобидным, из того, о чём в своё время начитался Мотя, но в этом он сомневался больше всего. Может всё дело в федеральном телевидении, которое последние тридцать лет только и делает, что пиарит мошенников, делая вид, будто они действительно обладают какими-то сверхспособностями.

Размышления о высших силах сопровождали его на пути через больничный двор, но при виде заброшенного строения вблизи тело тут же отреагировало – по коже прокатилась волна мурашек. Оконные рамы с разбитыми стёклами, а некоторые и вовсе без них, напоминали Матвею пустующие глазницы, а выбитые двери, некоторые из которых так и осталась лежать на ступеньках крыльца, напоминали беззубый рот неудачливого хулигана, нарвавшегося на боксёра в потасовке у кабака.

Несмотря на своё неверие во всё паранормальное, воображение журналиста рисовало вполне реалистичные картины происходящих здесь событий, из-за которых нервы молодого человека начали дрожать, словно осиновый лист, оставшийся один на ветке, качающийся на осеннем ветру. Даже если вынести истории о призраке мщения за скобки, тут и без того было жуткое место, пропитанное кровью не одного пациента, которому не повезло попасть в это отделение.

Выйдя на главную асфальтированную дорогу, ведущую от въезда на территорию до самого корпуса бывшей больницы, Матвей и Дмитрий встали и какое-то время молча смотрели на заброшенное здание. Что ни говори, будь ты сколько угодно скептичен, но сам внешний вид этого места, в купе с осенней погодой, навеивал чувство страха и опасности. Как будто что-то витало в воздухе и проникало в организм как вирус, передающийся воздушно-капельным путём. Именно в этот момент Мотя понял, что даже с учётом неверия в историю о местном призраке, он боится войти в эту больницу даже в сопровождении опытного сталкера.

─ Мурашки пошли? ─ с доброй улыбкой спросил Дмитрий, повернув голову к молодому журналисту.

После пятисекундной паузы и пары глубоких вдохов и выдохов, парень смог лишь посмотреть на своего проводника, выдавить слабую улыбку и утвердительно промычать:

─ Угу…

─ Так со всеми, кто приходит сюда в первый раз. Не боись, Матвейка, ты быстро привыкнешь! ─ сталкер похлопал журналиста по плечу, чем, вопреки расхожим представлениям, не вызвал недовольства, так как обладал сильной харизмой старого матёрого волка, и первым сделал шаг навстречу неизвестности и бетонной пасти этого гиблого места.

Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф

Алина заметила его впервые у «Магнита» на Профсоюзной. Силуэт. Чёрный, неподвижный — из той чёрноты, которая не пропускает свет. Стоял у фонаря, руки вдоль тела, и она подумала: ждёт кого-то. Может быть.

Прошла мимо, не оглянулась.

Купила Шато Тамань брют (почему именно брют — не помнит), пакет замороженной клубники и мартини Бьянку. Потому что пятница. Потому что имеет право. Потому что квартира пустая, и тишина там такая, что, если её не разбавить, совсем оглохнешь. На кассе девочка с косичками всё пробила молча, не глядя. Алина расплатилась, сунула пакет под мышку — холодный, неудобный — и вышла.

Его не было.

Славно.

Мейнкун Филя встретил у двери — ткнулся лбом в лодыжку и рычит, это щенячье, тонкое рычание, хотя животина весит восемь кило, мышцы, шерсть, в целом монстр, но голос жалкий. Алина обернулась. Лестничная площадка, лампа мигает — она всегда мигает, управляйка на неё плевала — и никого. Пусто.

— Хватит, Филь.

Закрыла дверь. Два замка. Цепочка.

Массажное кресло гудело на третьем режиме — том самом, который разминает спину и одновременно делает что-то странное с шеей, непонятное. Алина в нём сидела, ноги поджаты, бокал в руке. Клубника из морозилки вместо льда — розовые кусочки плавали в смеси брюта с мартини, стукались о стекло. Красиво. Глупо, но красиво.

Три недели назад сделала стрижку. Зашла в парикмахерскую на Ленинском в обед, сказала: режьте. Просто срубила косу. Мастер охнула, Алина не охнула. Стало легче. Буквально.

Френч на ногтях уже третий день облезает с большого пальца. Посмотрела и подумала: надо переделать. Потом подумала: ей всё равно. Потом осознала, что вообще о ерунде думает, потому что о другом не хочет.

О том, что видела его снова.

Вчера — у подъезда. Позавчера — на остановке через дорогу. Три дня назад — в отражении витрины на Гарибальди; шла мимо цветочного, поправляла шарф, глянула в стекло — и за плечом. Тёмное, ровное, без лица. Обернулась — никого. И в стекле никого.

Может, показалось.

(Не показалось.)

Из колонки — Кино. Старый плейлист, ещё Сережин; удалять не было охоты. Цой пел ровно, без надрыва, почти скучающе:

*«Ты часто проходишь мимо, не видя меня...*
*я стою не дыша...»*

Алина поставила бокал на паркет (без подставки, мать бы убила) и подумала: это про неё. Не про того, кто там снаружи. Про неё. Три месяца ходила мимо — и не видела. Не дышала. Называла это нормальными отношениями.

Потянулась выключить. Не выключила.

*«Я знаю, что ты живёшь в соседнем дворе...»*

Сережа. Три месяца назад она нашла в его телефоне папку. Не фотографии — хуже. Скриншоты. Её геолокация. Маршруты с датами, отметками. График смен в клинике. И таблица в гугл-доке — когда входит, когда выходит, с кем, на какой машине. Двести четырнадцать строк. Представляешь? Двести четырнадцать.

Она не кричала. Не плакала. Просто сказала: уходи. Он ушёл, даже как-то обиженно, будто это она была неправа. Собрал рюкзак, забрал зарядку и уехал к матери в Люберцы.

Потом сообщения. «Я скучаю.» «Ты не понимаешь.» «Между мной и тобой стена, но я подожду.» Алина заблокировала номер. Потом стали приходить с других номеров. Она поменяла сим.

Тогда начался силуэт.

Не была уверена, что это Сережа. В том-то и ужас. Силуэт был неправильный — слишком высокий, узкий, как палка. Сережа среднего роста, широкоплечий, коренастый; этот как жердь, как столб, как нарисованный.

Филя прыгнул на подлокотник — кресло качнулось, скрипнуло — и уставился в окно. Третий этаж; за окном двор, детская площадка, фонарь. Алина смотреть не стала. Отпила. Клубничина стукнулась о губы, ледяная, никакая.

*«А вечером я стою под твоим окном...»*

Встала. Кресло откатилось, ролики скрипнули. Подошла.

Двор. Площадка. Фонарь.

Под фонарём стоял силуэт.

Неподвижный. Руки по швам. Голова — если это была голова — слегка наклонена вправо, как будто слушал. Или принюхивался. Или — вот эта мысль дёрнула что-то под рёбра, в мягкое, в незащищённое — смотрел. Прямо на её окно.

Третий этаж. Двадцать метров. Света в комнате не было — только экран телефона и синий огонёк колонки. Он не мог видеть.

(Смотрел же.)

Алина отступила и задёрнула штору — быстро, рывком, зацепила бокал на полу. Упал, не разбился, покатился, клубничины рассыпались по паркету, розовые камушки.

Телефон загудел. Неизвестный номер. Не взяла. Загудел снова. Не взяла. На третий раз — сообщение.

«Ты сидишь напротив.»

Всё. Четыре слова. Без запятых, без точки.

Но она не сидела напротив. Стояла. И напротив — стена, штора, окно, двор.

(Окно, главное.)

Филя спрыгнул с кресла и ушёл в коридор. Молча. Быстро. Как будто понимал что-то, чего не знала она.

Алина набрала 112. Гудок. Гудок. Гудок. «Ваш звонок важен...» и тишина. Ещё раз. Занято. Ещё раз. «Ваш звонок...»

Стук.

Не в дверь. В окно. Третий этаж.

Не обернулась. Стояла спиной к окну, лицом в коридор, телефон в руке — и ногти с облезшим лаком белели на чёрном чехле, и руки дрожали, и кто-то стучал в окно третьего этажа, мерно, спокойно, как будто просил соли.

Тук. Тук. Тук.

Потом — голос. Из-за стекла, из-за шторы, тихий, почти ласковый.

*«А я дотемна стою и сгораю огнём...*
*И виной тому ты, только ты...»*

Из песни. Той самой.

Помолчал.

— Между мной и тобой, — сказал голос. — Окно.

Филя заорал из коридора — не мяукнул, не рычал, а именно заорал, утробно, как маленький ребёнок. Алина побежала.

Кота в переноску (Филя не сопротивлялся — и это напугало больше всего, потому что он всегда сопротивлялся, однажды медсестре в клинике руку кусал), кроссовки на босу ногу, дверь — открыла.

Лестничная площадка. Лампа мигает. Пусто.

Спустилась на первый, выскочила во двор. Обошла дом. Под её окнами — никого. Фонарь горел, площадка пустая, снег белый, ровный, не тронут; ни следа.

Ни одного следа.

Стояла в кроссовках без носков, в футболке, с котом в переноске, и смотрела на снег под своим окном. Чистый. Гладкий. Как будто никто там никогда не стоял.

Телефон завибрировал.

Сообщение. Тот же номер.

«Не оборачивайся.»

Обернулась.

Фонарь за её спиной мигнул — и в ту щель между светом и темнотой она увидела. Не Сережу. Не человека. Что-то плоское, длинное, тёмное; что-то, у чего не было лица, но была улыбка — от края до края, как трещина в стене.

Фонарь зажёгся.

Никого.

Филя молчал. Алина молчала. Двор молчал.

Она достала телефон и набрала Сережу. Гудок. Два. Три.

— Алё? — Сонный голос. Обычный. Живой. — Алина? Час ночи, ты чего...

— Ты где?

— Дома. У мамы. Сплю. Что случилось?

Повесила трубку.

Не Сережа.

*О-оу, но это не любовь.*

Это другое.

И оно знает её адрес.

Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!

[Моё]

Автор: ЯПисатель.рф (Вадим Стирков)

Текст также размещён на: яписатель.рф/ru/feed/ty-sidish-naprotiv

Как только информация попадала в руки «связистов», они обрабатывали её, находили ей какие-либо подтверждения, а потом пересылали Евгению Владимировичу и его помощникам, которые, в свою очередь, на совете решают – достойна информация освещения или нет. После чего всю информацию структурировали и отправляли в архив, где она уже попадала в папку. На удивление Матвея, эта новость прошла все стадии проверки, и теперь он должен будет встретиться с местным сумасшедшим, чтобы погулять по месту преступления.

Несмотря на этот «высокий уровень секретности», на Матвее была фирменная ветровка журналистов форума, которую те всегда надевали, когда ехали куда-то с редакторским заданием. И именно благодаря большой белой надписи «BELIEVE» на спине тёмно-синей ветровки, в парне можно было узнать работника этого форума. Чем, собственно, и воспользовался информатор, когда подошёл к месту встречи только через пять минут после того, как Мотя тут появился.

Это был взрослый мужчина, которому на вид было лет пятьдесят или пятьдесят пять. Он был высок и, насколько позволяла оценить осенняя одежда — длинное чёрное пальто, тёмно-синяя водолазка, старые потёртые джинсы и сапоги, внешне напоминающие берцы, — строен. Начинающая седеть щетина покрывала нижнюю часть овального лица и вместе с небрежно уложенными короткими светлыми волосами, немного торчащими из-под маленькой шапки, создавала впечатление, будто информатор сбежал из фильма про крутого военного, который после службы решил заняться сталкерством и изучать заброшенные объекты.

Когда мужчина подошёл к Матвею, он протянул ему руку, которая, при всех антропометрических данных парня, всё равно была больше его собственной, хоть и информатор был ниже парня на голову.

─ Я так понимаю, ты от форума? ─ спросил мужчина своим хриплым низким голосом.

─ Да, всё верно, ─ Мотя был удивлён, увидеть такого информатора. Всё-таки фантазия уводила его к диаметрально противоположному образу, нежели тому, который он наблюдал перед собой прямо сейчас. ─ Я Матвей. Матвей Кириленко.

─ Дмитрий! Приятно познакомиться, ─ огромная лапа сдавила руку парня, из-за чего тот только с большим усердием сдержал гримасу боли, настолько была сильна хватка мужчины. Благо он не заметил этих микродвижений мышц лица парня, по крайней мере не подал виду.

─ Взаимно. Значит, это вы наш информатор?

─ Именно, именно. Местный сталкер, давний подписчик вашего форума.

─ Интересно. И много вы знаете об этом месте? ─ с этими словами Матвей достал телефон из кармана, прикрепил к нему микрофон и включил запись диктофона.

─ Всё! Всё знаю. Всю историю, всю подноготную. Каждый угол. Могу даже сказать где какая закладка лежит! ─ с улыбкой и звучным хриплым смехом ответил Дмитрий.

─ Это нам понадобиться. Пойдём сразу внутрь или вам есть, что рассказать предварительно?

─ По дороге обсудим всё, что тебе интересно. ─ буквально скомандовал сталкер и пошёл вдоль забора, увлекая за собой журналиста.

Внимание, житель Пустошей!

Смотритель Убежища 404 обращается к вам.
Надоело глотать пыль и слушать треск старого радио?Жаждешь контента, который не превратился в гуля?
Ты любишь сочные тексты и арты,от которых мурашки по коже, даже под силовой броней? Фанатеешь от эстетики Fallout и постапокалипсиса?

Тогда не жди, пока тебя настигнет радиация!
Проходная открыта!

Жми на ссылку в шапке профиля и проходи в Убежище 404.
У нас тепло,сухо и всегда свежие запасы годноты.
Убежище ждет тебя.

В один момент, как писали тогда средства массовой информации, сотрудники больницы оказались втянуты в настоящую войну преступных группировок. Им заказали убийство авторитетного бандита, однако сотрудники сработали, на удивление, настолько грязно, из-за чего товарищи убитого быстро поняли, кто был в этом виноват.

По протоколам полиции, бандиты похитили одного из убийц, а также его семью, и в подвалах больницы, под покровом ночи, они сначала убили жену и сына сотрудника, а потом взялись и за него. Но они не спешили. Они хотели всем дать понять, чем может быть чревато покушение на членов их группировки!

После этих страшных убийств была раскрыта нелегальная схема работников, больница закрылась, опустела и стала заброшенной. Для всех, кроме любителей покинутых людьми зданий, наркоманов, некоторых субкультур и сектантов. По информации иных конспирологических изданий, люди, бывавшие в этой больнице, говорили о том, что слышали крики и всхлипы в её коридорах, но отправившись на поиски источника этих страшных звуков… они ничего не находили! Также, в Сети гуляют посты, где рассказывается о таинственных пропажах на территории больницы. Конспирологи полагают, что людей похищает призрак убитого сотрудника, который обезумел от жажды мести за свою семью и невозможности отойти в мир иной, что происходит со всеми неупокоеными душами.

Конечно, никаких конкретных доказательств реальности, происходящих там паранормальных явлений, не было. Матвей и так оставался скептиком, но отсутствие каких-либо доказательств правдивости этой истории, окончательно его расслабило. Да, придётся поговорить с кем-то «верунов» и побродить по страшному месту со страшной историей, но это часть работы «писателя фантаста», работающего полевым журналистом на конспирологическом форуме, пусть, пожалуй, и не самая приятная.