— Да, — неожиданно сказал сталкер.
— Ч-что «да»!? — удивился Мотя.
— Ты прошептал: «это ИХ кровь?». Я ответил – да! — спокойным ровным голосом сказал мужчина.
Парень даже и не заметил, как закончил собственную мысль в слух, от чего его сознание вернулось к уже старой мысли о экстрасенсорных способностях Дмитрия, которые он мог бы утаивать, если бы такие в принципе существовали у кого-либо на этой планете. И не то, чтобы он верил в другую жизнь во вселенной. Он её не отрицал, но и доказать наличие оного не мог, как и сами учёные. Поняв, что начинает уходить в дебри собственных мыслей, он начал трясти головой, чтобы привести их в порядок.
Несмотря на то, что при поверхностном осмотре комната казалась тихой и пустой, по крайней мере, без каких-либо живых существ, Дмитрий продолжил идти медленно и аккуратно переставляя полусогнутые ноги, словно хищник. Такие действия проводника заставили слегка расслабившегося Матвея вновь собраться и продолжить идти за ним, пытаясь повторять стиль шага.
Подойдя поближе к центру комнаты, парень увидел три деревянных стула, вокруг которых валялись верёвки. Стулья были расположены в ряд, но два крайних лежали на полу и только третий стоял на всех четырёх ножках. За ним же находился старый железный стол на колёсиках, который, также, как и пол, был весь в бордовых пятнах. А декорациями ко всей этой жуткой «инсталляции» служит другое оборудование среднестатистической государственной больницы, которое было горой свалено по периметру.
— Это всё не настоящее, — спокойным голосом сказал сталкер, обводя фонариком каждый закуток в этой комнате, где мог бы прятаться источник странных звуков.
— В смысле «не настоящее»?
— Этот стол, инструменты, стулья. Всё принесли сталкеры и диггеры. То, что реально участвовало в этой кровавой бане унесла милиция и оставила себе, как вещ доки.
— Откуда такая уверенность? Не вы ли сделали эту постановку? — голосом, полным скептицизма, спросил Мотя.
— Нет, я просто видел фотографии из архивов и знаю, что всё там так и стояло. Плюс к этому, в нашем чате про это говорили.
— А кровь на столе тоже часть «инсталляции»?
По мере того, как они приближались к основным декорациям этого помещения, парень начал замечать, что пятно «крови» на столе выглядит как-то странно. Конечно, он и не знал, как выглядит чья-либо кровь, если и не человеческая, на железной поверхности, застывшая Бог весть сколько времени назад. Но даже с отсутствием подобного опыта журналисту казалось, что пятно уж слишком свежее, чтобы быть инсталляцией сталкеров, делающей подвал был более аутентичным.
По итогу, проходя мимо уже самого стола Матвей решил развеять собственные страхи и положить руку на это злополучное пятно, не дающее покоя его воображению. И пока Дмитрий внимательно осматривал помещение, парень уверенно положил руку на стол и почувствовал, что она попала в какую-то холодную влажную среду. Глаза парня округлились. Он бросил взгляд на руку и медленно поднял её, поворачивая ладонью к себе. Журналист ужаснулся, когда увидел, что его ладонь вся в крови. Сердце замерло, дыхание спёрло и даже никаких сил уже не хватало на крик, разве что на жалобный хрип умирающей чайки.
— Что случилось? — спросил проводник, услышав сдавленный стон своего спутника, но не отвлекаясь от обыска.
Нижняя челюсть двигалась, но предательский голос отказывался выходить наружу. Несмотря на то, что Матвей смотрел на Дмитрия, в его голове по-прежнему оставалась лишь окровавленная ладонь. Казалось, что увлекшийся поисками источника звука сталкер сейчас просто уйдёт, а парень останется здесь, будто вкопанный как столб.
Спустя минуту странных отрывистых звуков, воспроизводимых журналистом, мужчина, наконец, решил выяснить, что же случилось, что вызвало такую реакцию Моти. Варианты, крутящиеся в голове у опытного сталкера, были самые разные. Начиная от простой крысы или таракана, заканчивая тем самым призраком медбрата Меньшова, за которым они сюда и явились. Да этого малахольного всё что угодно могло напугать, думал Дмитрий, оборачиваясь к парню лицом и не ожидая увидеть ничего неособенного.
И первое, что он увидел, было мертвенно бледное лицо Матвея, который протягивал в его сторону свою ладонь, частично покрытую кровью. Самой первой мыслью, которая посетила светлую голову взрослого человека, умудрённого немалым опытом, было то, что молодой человек просто где-то порезался, возможно даже обо что-то ржавое, а прививки от столбняка не имеет, и именно поэтому так трясётся. Кажется, сейчас придётся ехать в больницу. Хорошо у меня хоть с собой бинт есть. Опустив пистолет и убрав его обратно под своё пальто, сталкер начал доставать из своих закромов чем можно перевязать рану, но когда снова поднял взгляд на журналиста, то увидел, что тот молча показывает на стол, где в луже крови остался отпечаток ладони.
— Ты хочешь сказать… — начал говорить удивлённым голосом Дмитрий. — …что ты не поранился, а испачкался кровью на столе?
В ответ Мотя лишь покачал головой. Голос всё так и не вернулся к нему. В этот момент сталкера начало охватывать беспокойство. Откуда здесь кровь, вопрошал он про себя. При чём она довольно свежая, а никаких сообщений о случившихся здесь происшествиях не было уже очень давно. И само кровавое пятно было достаточно большим, чтобы быть обычным порезом, который мог бы получить начинающий сталкер, диггер или просто зевака, забредший сюда от нечего делать.
— Надеюсь, это не Лёшина кровь… — на удивление журналиста, мужчина говорил даже слишком спокойным голосом для такой ситуации. Тем более, когда эта кровь может принадлежать его другу и коллеге.
— Тогда… к-кто его… с ним это сделал? — голос Матвея, наконец-то, проявил себя впервые за несколько минут, но дрожал заметнее, чем когда-либо в этом страшном тёмном подвале.
— Меня сейчас больше беспокоит вопрос о его состоянии. Если он тут, то его необходимо найти и помочь, иначе он точно труп! — всем своим видом Дмитрий показывал решительность и железную выдержку. Ему бы не по заброшкам бегать, а в армии служить, ценный кадр был бы, подумал мимолётно парень, где-то на задворках своего сознания.
— И как вы думаете его искать? — голос креп на глазах, не по дням, а по часам, но всё ещё подрагивал и был достаточно тихий. Благо эхо подвала исправляло этот недочёт за журналиста.
— Пропасть ему особо негде. Он наверняка в подвале, даю руку на отсечение.
— Правильный вопрос, малец! Есть у меня одна идейка, но, боюсь, она тебе не очень понравится.
— И что же это за идея? — насторожился Матвей.
И сразу после этих слов Дмитрий громко выкрикнул имя пропавшего сталкера: «ЛЁША!». В тесном помещении подвала его хриплый крик стал только громче, из-за чего парень инстинктивно вжал голову в плечи и закрыл уши руками. Пару секунд после того, как мужчина замолчал, журналисту ещё казалось, что эхо от него гуляет по комнатам и коридору подвала. А когда и эхо улеглось, они как могли вслушивались в звуки, но не услышали никакой реакции какого-либо живого, или не живого, существа на этот призыв.
— Это была заведомо глупая затея, — но не успел Матвей даже договорить эту фразу, как из дальнего ушла комнаты донёсся какой-то скрипучий звук, похожий на болезненный стон человека, которому явно сейчас нездоровится.
Журналист и сталкер переглянулись и медленно повернулись в сторону звука, освещая место, откуда он исходит. Это был один единственный угол, который Дмитрий не успел осмотреть, отвлекшись на хрипы и стоны бледного как мел Матвея. Там была огромная куча мусора, в которой трудно было что-то разглядеть, что могло бы издавать звуки живого существа. Мужчина начал медленно приближаться к куче мусора, конечно, надеясь, что там стонет раненый Лёша, но не отметая и такую возможность, что они разбудили какого-то пьяного бомжа.
— Лёша? Сидоров Алексей Николаевич! Это ты?
По мере приближения начали проглядываться очертания человеческого тела, лежащего на куче и укрытого слоем мусора сверху. И лишь одно бледное овальное лицо с приоткрытым ртом было открыто. Журналисту не понравился цвет кожи пропавшего. Конечно, это едва заметное лицо, которое могло бы слиться со снегом, будь на дворе зима, а они на улице, но в тоне сталкера явно начала проступать надежда, учитывая, как он начал чаще повторять имя пропавшего, не забывая называться самому. Но никаких больше звуков, помимо тех, что уже издавались человеком из кучи, больше не было слышно, а лицо никак не двигалось, что не могло не напрячь Дмитрия и не укрепить ранние догадки Матвея. Каждый новый зов в сторону коллеги всё больше и больше обрамлялся интонационно в вопрос, нежели чем было шаг назад.
— Лёша? Ты меня слышишь? — с надеждой спросил сталкер, всё меньше и меньше веря в том, что это его друг. А если это и он, то что он вообще живой.
— Что-то мне это не нравится… — пробормотал себе под нос журналист.
Когда сталкер уже подошёл к куче мусора и сел на корточки, он начал откапывать тело, в котором уже распознал Алексея и, случайно коснувшись кожи, почувствовал насколько она холодная. Мертвенно бледная и настолько же холодная кожа. Мотя, стоявший над Дмитрием сзади, услышал, как тот резко втянул в себя воздух, после чего ненадолго замер, а потом начал активно разгребать мусор. Громкое тяжёлое дыхание мужчины разносилось по комнате длинным эхом, по мере того, как он осознавал простую истину – Алексей мёртв. Освободив его тело от слоя мусора, сталкер мог отчётливо увидеть большое количество порезов на куртке, вокруг которых были тёмные пятна, которые могли бы напомнить следы от пролитого вина, но все присутствующие в этой комнате понимали, что это не вино, и не кетчуп. Это настоящая кровь.
Тёмно-зелёная куртка молодого рыжеволосого сталкера скорее напоминала лоскуты, нежели предмет гардероба. Да и сам её цвет не везде проглядывался, настолько обильно было кровотечения из-за большого количества нанесённых колющих ударов. Длинные по плечи волосы с пробором по центру в некоторых местах слиплись в застывшей крови и местами даже прилипли к плечам. Коричневые глаза уже давно остекленели и с расстояния даже казалось, будто они покрылись пылью, как зеркала в квартире, в которой уже давно никто не жил.
Дмитрий продолжал сидеть на корточках без движения, как будто его просто поставили на паузу. Он ничего не говорил и вообще никак не двигался, даже не дрожал. Ни от злости, ни от горечи. В подвал вернулась гробовая тишина. А Матвей, стоящий за спиной мужчины, не мог сказать, какие эмоции отражались сейчас на его суровом лице, а воображение рисовало карикатурную картину, где опытный военный выражает свои эмоции одними лишь глазами, не допуская ни одного движения ни единого мускула. Что уж говорить о том, чтобы начать проливать скупые мужские слёзы.
И лишь спустя несколько минут, как показалось журналисту, сталкер пришёл в движение, сняв с себя шапку, схожую с той, которую носил Жан Рено в фильме «Леон», и прижал к груди. Парень, в свою очередь, так впечатлялся наблюдаемой им сценой, что вспомнил про религиозные приличия и решил перекреститься. А мужчина, закрыв старому знакомому глаза, выпрямившись и водрузив свой головной убор обратно на место, повернулся к своему нынешнему спутнику и про себя удивился, что он выглядел вполне нормально, несмотря на недавнюю потерю сознания и дрожь во всех частях тела от страха.
— Ты как? — решил осведомиться Дмитрий. — В обморок не собираешься падать?
— Нет, пока не собирался, — спокойным тоном ответил Матвей. — А что?
— Я думал ты сейчас будешь бледный, как смерть или вообще блевать там в уголке. А ты ничего, живчик!
— Мне не впервой смотреть на мёртвое тело.
Сталкер кивнул в ответ и впервые за этот день проявил эмоции, по версии журналиста, многозначительно опустил взгляд в пол. Каким бы он не был пуленепробиваемым снаружи, эмоции брали верх, пусть и доступ наружу им был закрыт многими слоями внешней брони. Простояв у тела убитого сталкера Алексея ещё около минуты, Матвей и Дмитрий уже начали идти в сторону выхода, чтобы выйти на свежий воздух, продышаться и заодно вызвать необходимые службы, чтобы те забрали тело покойного, как вдруг парень вспомнил одну немаловажную вещь, которая заставила его застыть на месте и смотреть на мужчину с широко раскрытыми от удивления и ужаса глазами.
— Д-дмитрий… — почти что шёпотом, заикаясь, выдавил из себя журналист.
— Что? — всё тем же бесстрастным голосом спросил сталкер, останавливаясь и оборачиваясь к своему товарищу.
— Если он мёртв… то кто там стонал?
Глаза мужчины тоже округлились, и он устремил их взор на тело своего друга. Через пару секунд беспрерывного наблюдения за трупом, в тишине тёмного подвала снова прозвучали чьи-то мычания. Быстро развернувшись на пятках, они понеслись обратно, чтобы удостоверится в источнике этих звуков. В метре от тела пропавшего любителя заброшенных зданий, Матвей и Дмитрий остановились, в ужасе наблюдая, как жестоко убитый Алексей начал двигаться. В этот момент даже журналист, с его скептическим воззрением на мир и всё происходящее на страницах форума, начал верить в духов и живых мертвецов. Но несмотря на то, что эти страшные звуки продолжали доноситься, губы мертвеца были не подвижны от слова совсем.
Спустя несколько десятков секунд подобных конвульсий, тело пропавшего сталкера откинула в сторону неведомая сила и вдруг оказалось, что под Алексеем всё это время был живой человек, который сразу же начал подниматься на ноги, что выходило у него ни шатко, ни валко. Правда, то, насколько он живой, вызывало большие сомнения, так как он был ужасно худой, что было прекрасно видно даже под покровом осенней одежды. Скорее можно было бы предположить, что со своей мертвенно бледной кожей, впалыми щеками, осунувшимся лицом и большими синяками под глазами, худощавый молодой человек похож больше на восставшего из мёртвых и жаждущего мести медбрата-убийцы, чем на человека.
И это предположение было бы очень близко к правде, если бы не одно «но». Один маленький нюанс, выражающийся в одежде человека. А именно левый рукав тёмно-синей худи, с принтом какого-то американского колледжа, который был закатан почти до максимума, а рука была туго перевязана какой-то чёрной лентой. И тогда Матвей было дело подумал, что это какой-то сектант или сатанист, пока в свете своего фонарика и фонарика Дмитрия не разглядел чёрные точки на внутренней стороне сгиба локтя, свидетельствующие о пристрастии к наркотикам.
Сталкер, увидев вставшего человека сразу же схватился за свой пистолет и нацелил его на наркомана. Он был уверен, что именно этот слабый, не способный контролировать свои зависимости человек, жестоко убил его знакомого, а после, всё в том же наркотическом приходе, попытался спрятаться под кучей мусора и телом Алексея. А журналист снова побледнел, чем был сильно похож на погибшего и убийцу. Несмотря на какие-либо свидетельства, его рациональное сознание начало бить тревогу о том, что в данный момент он встретил самого настоящего потустороннего монстра, возможно даже того самого, за кем они сюда пришли.
— Ты ещё что за червяк!? — агрессивно спросил Дмитрий, целясь прямо в грудь новой фигуре в этом театре.
Молодой наркоша, который, несмотря на внешние изменения, вызванные его пристрастием к тяжёлым наркотическим веществам, выглядевший моложе Моти, не реагировал на слова и действия бывшего военного и просто стоял сгорбившись, разминая затёкшие конечности. И с каждым щелчком суставов он воспроизводил те же самые звуки. Потянувшись правой рукой к лицу, возможно для того, чтобы поправить причёску или почесаться, юноша случайно порезал себе щёку ножом, который всё это время был зажат в ладони.
— Ай, мать твою, какого… — потом он, наконец, удосужился посмотреть на свою руку и увидел, что в ней нож, полностью покрытый застывшей кровью. — А-а-а… так вот какого!
Сталкер, увидев окровавленный нож, сжал рукоятку Макарова настолько сильно, что побелели его костяшки, а глаза налились кровью и ненавистью. Казалось, что он сам вот-вот взорвётся от желания причинить ответный вред убийце его друга. Настолько велико было это желание, что за несколько мгновений в сознании мужчины пронеслись тысячи вариантов того, как он расправится с этим человеком. Матвей не мог видеть этого, так как стоял за спиной Дмитрия, поэтому не успел ничего сделать, когда мужчина ринулся вперёд, схватил наркомана за воротник его худи и прижал дуло пистолета к его шее.
— Это ты убил Лёху!? — с рыком дикого зверя прокричал мужчина, брызжа слюной на лицо потенциальному убийце, из-за чего журналисту даже пришлось снова зажать уши, настолько крик в небольшом пространстве был громким.
А молодому человеку как будто было всё равно. Создавалось впечатление, будто он только проснулся и ещё вообще ничего не понимает, даже не помнит, что было секунду назад. Его серые глаза, в которых лопнули капилляры и белки стали оттого красными, были как будто застелены дымкой, появившейся, вероятно, из-за состояния наркотического опьянения. Было такое ощущение у Дмитрия, будто этот жалкий слабый человек не видел даже лица сталкера, которое было на расстоянии каких-то пары сантиметров от его собственного.
— Отвечай, сука! — не понижая тона, мужчина вытянул руку с пистолетом в сторону, и Мотя будто бы на клеточном уровне уловил его намерения, после чего сел на корточки и со всей силы заткнул уши ладонями. Парень просто сжался в большой комок, понимая, что если крик не приятно бил по ушам, то из-за выстрела из пистолета можно вообще лишиться слуха. Проще возможности получить инвалидность по слуху в моей жизни ещё не было, думал журналист. Но прошла секунда. Две. Три. Пять. Матвей уже из любопытства поднимает голову, не отрывая от неё рук и посмотрел на Дмитрия. А тот просто развернул в руке пистолет рукояткой вперёд и ударил молодого человека в челюсть, из-за чего тот моментально обмяк в руках сталкера, повиснув, как тряпичная кукла. И подхватив его, мужчина поволок тело к столу, после чего закинул туда, словно мешок картошки.
Парень ровным счётом ничего не понял, что и зачем делает Дмитрий. Он просто наблюдал и не знал даже как реагировать на увиденное, и уж тем более он не понимал, что будет происходить дальше и как ему действовать самому. Отняв руки от ушей и выпрямившись, Мотя подошёл к столу и встал напротив сталкера, который кипучей ненавистью, которая могла вот-вот перелиться через край, смотрел на нокаутированного противника.
— Что вы собираетесь делать? — атмосфера уже было настолько накалена, что несмотря на всю мистическую ауру этого места, журналист почти что кричал.
— Сначала узнаю, зачем он убил моего друга, а потом порублю на кусочки! — сложно было сказать, кто говорил в данный момент. Дмитрий или же демон мщения, жаждущий крови и максимально жестокой расправы.
— А если это вообще не он?
— У него окровавленных нож в руке, и он прятался с телом, как думаешь, это не он?
— Но мы же не можем утверждать наверняка! — но не успел Матвей договорить эту фразу, как сталкер его перебил.
— Поэтому я сначала его спрошу об этом! Не хочешь помогать, тогда не мешай! — рявкнул он.
Не желая смотреть на то, как Дмитрий сейчас будет мучать этого человека, журналист развернулся и начал уже идти в сторону коридора, чтобы выйти на улицу, но, не успев сделать и шагу, он останавливается. Что-то здесь не так. Как будто что-то поменялось в этой комнате за то время, пока они были отвлечены этим жалким наркоманом. Но что же? Кажется, будто это изменение было настолько минимальным, как если бы дверь за ними прикрылась на пару сантиметров. Бедное молодое сердце Матвея вновь забилось как не в себя, уже в который раз за последние два дня. Что-то изменилось, но что же, чёрт возьми, вопрошал парень.
Он начал внимательно оглядывать помещение заново, ища ту самую деталь, которая не даёт покоя его душе, которая сигнализирует о том, что здесь что-то не так, если не считать пытки, которые могут в скором времени начаться прямо у него за спиной. Это была довольно просторная комната с облезлыми стенами и местами вздувшемся ламинатом на полу. В самом центре был вырезан большой квадрат полового покрытия, а на каменном полу было огромных размеров тёмное пятно. По примерным прикидкам голый кусок занимал площадь примерно в двадцать пять квадратных метров. Ближе к центру комнаты были три деревянных стула, вокруг которых валялись верёвки. Стулья были расположены в ряд, но два крайних стояли и только третий, что по середине, лежал на полу. За ними находился старый железный стол на колёсиках, который сейчас занимало тело исхудавшего молодого человека. А декорациями ко всей этой жуткой «инсталляции» служит разное оборудование среднестатистической государственной больницы, которое было горой свалено по периметру.
Нет, вроде бы всё в порядке. Ровно так, как и было в тот момент, когда они заходили сюда. За исключением того, что сейчас Мотя смотрит на комнату, с другой стороны. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он успокоил свои бедные нервишки, так много настрадавшиеся за этот день, парень сделал шаг, чтобы покинуть это страшное место, которое грозило стать ещё более мрачным и ужасным. Но уже переставив правую ногу за порог, журналист повернул голову назад. Его как осенило. Стулья!
Журналист перевёл взгляд на сталкера, чтобы задать ему пару вопросов про стулья, ведь может он поменял их положения. А с другой стороны, зачем ему надо было это делать, мимолётно мелькнула мысль у парня в голове. Но в тот момент, когда он посмотрел в ту сторону, по помещению прокатился чей-то жуткий неразборчивый шёпот, от которого по коже шли мурашки. Он отражался от стен подвальной комнаты, но каждому присутствующему здесь казалось, будто им что-то говорили на ухо.
— Я… я же не один это слышал, т-так ведь? — запинаясь спросил вновь побледневший, будто настоящий призрак, Матвей.
За сегодняшний день это был первый момент, когда журналист видел Дмитрия таким испуганным и бледным, почти что не отличающимся от вырубленного молодого человека на столе. А когда человек видит персону намного смелее его, которая находиться на грани начать трястись от страха, ему становится ещё более страшно, чем было до этого. Парню казалось, что все волосы на его теле начали вставать дыбом, в том числе и курчавые волосы на голове стали распрямляться.
— Матвейка… скажи мне, что это ты шептал… — его голос стал ещё более хриплым, а дыхание сталкера участилось, его плечи начали активно ходить вверх и вниз, как будто он только что пробежал стометровку в противогазе бронежилете.
А всё, что мог сделать парень в ответ, так это быстро замотать головой из стороны в сторону. Голосовые связки снова его подвели, не позволив сказать каких-то три буквы в слове «нет». Ужас своей холодной сильной рукой схватил Мотю за горло и сдавил достаточно сильно, чтобы не дать ему говорить, но недостаточно, чтобы задушить бедолагу окончательно.
— Тогда кто это был? — мужчина начал медленно озираться по сторонам, ища возможный источник звука, помогая себе фонариком.
И снова тьма и тишина разверзается и жуткий шёпот снова проносится под потолком подвала, как будто проникая через дверной проём в это помещение. Будто некое существо, некий дух или же еле заметный сгусток чёрного тумана, ползущий как паук над головами своих жертв, приблизился к центру комнаты и опустился прямо на бессознательного наркомана, скрываясь в его теле. Дмитрий, мельком заметивший какое-то движение в воздухе рядом с собой, быстро отшатывается от стола с телом, что помогает ему спастись от молниеносной атаки.
Незнакомец открыл глаза, белки которых стали полностью белыми, после чего резко махнул рукой с ножом, который остался зажатым в руке, даже несмотря на потерю сознания, в воздухе, пытаясь достать до мужчины.
От резкого движения доселе обездвиженного противника, сталкер ещё сильнее дёрнулся, тем самым отлетев спиной в стену, пока одержимый наркоман с ножом поднимался со стола и медленно поворачивал голову на него.
— Месть… — простонал жалкий исхудавший человечек. — …блюдо, которое подаётся холодным…
Матвей был скован страхом, чего удалось избежать Дмитрию, который был ближайшей целью для незнакомца с ножом, который спрыгнул со стола и набросился на сталкера с новой колющей атакой. Занеся орудие над головой, он кинулся на мужчину, чьи нервы были достаточно крепки, чтобы не поддаться панике и быстро среагировать, отскочив в сторону. Но вопреки всем ожиданиям, наркоман не врезался в стену, а резко остановился, как будто никакой инерции для него не существует. Мертвенно бледное, даже в свете фонаря, осунувшееся лицо повернулось к Дмитрию и расплылось в жуткой ухмылке, обнажив ядрёно-жёлтые зубы.
— Ты как это сделал, колдун… — только и успел выговорить мужчина, пока ситуация снова не вынудила его уклоняться от атак.
Молодой человек сделал быстрый выпад, целясь противнику в живот, с целью вспороть его, но сталкер отпрыгнул назад, выгнувшись дугой и остался цел и невредим, даже водолазка не пострадала. Он хотел дотянуться до пистолета и закончить эту драку за пару секунд, но быстрота движений наркомана мешала дотянутся до кобуры с Макаровым. Приходилось медленно отступать назад к двери, около которой стоит журналист, быстро реагируя на колющие и режущие атаки, при этом ища момент для контратаки.
В какой-то момент незнакомец решился на размашистую атаку, рубанув от плеча. А Дмитрий, вновь ловко увернувшись, воспользовался уязвимым положением противника и ударил его ногой в незащищённый бок, от чего молодой человек повалился на пол, даже не замычав от боли.
