Архив Тишины. Город, которого нет.

Глава 5. Конец

Глава 1
Глава 2
Глава 3
глава 4

– Похоже, – наконец сказал Семён, – теперь она Завершённая.

Андрей ничего не ответил. Катя уже прошла перекрёсток и продолжала идти вдоль противоположной стороны улицы. Она по-прежнему придерживала одной рукой живот. Красный шарф иногда шевелился от ветра, одна серебряная серьга поблёскивала, когда она поворачивала голову. Её ничто не отличало от нормального человека. Она не шаталась, не волочила ногу, не искала глазами добычу. Просто шла туда, куда убежал Илья. Вокруг было почти тихо. Только за домами уже некоторое время работал двигатель. Машина то приближалась, то снова удалялась, хотя на дороге так никто и не появился. В этой тишине Андрей слышал её особенно отчётливо. Катя дошла до угла дома. Двигатель оборвался. Андрей ещё несколько секунд смотрел вслед Кате, потом нахмурился.

– Семён, стой. Ты ведь тоже слышал машину за домами? Она только что пропала, как только Катя подошла ближе.

Семён уже собирался идти, но остановился. Несколько секунд прислушивался, затем посмотрел сначала на дом, потом на удаляющуюся Катю.

– Слышал. Но пока рано делать выводы. Здесь отдельные звуки и без того могут появиться, а потом исчезнуть. Мы это уже видели.
– Поэтому и подождём. Если машина вернётся, когда Катя отойдёт, это уже будет интереснее.

Они остались стоять на месте. Катя продолжала удаляться. До перекрёстка оставалось метров двадцать. Через несколько секунд за домами снова загудел двигатель. Звук вернулся не с начала: машина будто всё это время продолжала ехать по той же дороге и просто на несколько секунд выпала из слуха. Андрей повернулся к Семёну.

– Вот теперь уже сложнее списать на случайность. Машина не завелась заново, она будто всё это время продолжала ехать. Получается, на несколько секунд мы просто перестали её слышать.

Семён не стал отвечать сразу. Несколько секунд наблюдал за Катей, потом сказал:

– Тогда проверим ещё раз. Пойдём за ней, но дистанцию держим. Если звук снова пропадёт по мере приближения, этого мне хватит. Ближе ради любопытства не полезем.

Они перешли улицу и двинулись следом. Катя никак на них не отреагировала. Продолжала идти своим темпом и ни разу не оглянулась. Машина за домами всё ещё была слышна. Когда расстояние между ними сократилось примерно до тридцати метров, звук начал слабеть, хотя по его движению нельзя было сказать, что машина уезжает от них. Через несколько шагов двигатель исчез совсем. Ещё несколько метров. Семён остановился.

– Всё, дальше не идём. Второй раз получили то же самое. Этого достаточно, чтобы понять главное, а проверять, насколько близко к Завершённой Кате можно подойти без последствий, я не хочу.
– Согласен.

Несколько секунд улица оставалась тихой, а потом за домами снова появился тот же двигатель. Андрей постоял молча, задумавшись, затем медленно кивнул, соглашаясь со своими мыслями, и сказал:

– Значит, дело точно не в переходе и не в той улице, где она встала. Она ушла оттуда, а всё повторилось здесь. Получается, эта область двигается вместе с ней.
– Да. И теперь понятнее, что происходило с мокрым. Когда он появился в доме, вокруг тоже почти всё стихло. Тогда нельзя было понять, связано это с ним или с самим местом. С Катей мы только что проверили нашу теорию: место ни при чём.

Андрей посмотрел вслед Кате.

– Только назвать это тишиной всё равно не получается. Юрий после смерти слышал Лену. Причём её слышал и я, так что Завершённый явно не выключает вокруг вообще всё.
– Именно. Машина, похоже, не останавливалась. Её событие продолжалось, просто на какое-то время мы потеряли к нему доступ. Значит, рядом с Завершённым пропадает не звук как таковой, а часть тех отдельных чужих событий, которые иногда здесь проявляются.
– И что-то при этом остаётся. У Юрия же осталась Лена, скорее всего, потому что он её искал. Катя сейчас идёт туда, куда убежал Илья. Уже похоже на закономерность.
– На закономерность похоже, но я бы пока не делал из двух случаев универсальное правило. У мокрого мы вообще не знаем, что за событие осталось. У мужика с ножом, судя по тому, что мы видели, действие может быть связано с преследованием людей. У каждого Завершённого это может выглядеть по-разному.

Андрей задумался.

– Тогда, вероятно, есть ещё одна деталь. Перед тем как меня в первый раз вытащил ты... точнее, тот ты, которого я встретил раньше, я слышал ребёнка. Мальчик звал мать. Семён стоял рядом со мной и не слышал вообще ничего. Я потом прямо спросил его, а он даже не понял, о ком речь.

Нынешний Семён посмотрел на него внимательнее.

– Тогда необходимо разделить ситуации. Что-то происходит и без Завершённых: один человек может попасть в какое-то событие, а другой рядом его не услышит. Так было у тебя с голосом ребёнка. Так же было с Катей, когда Илья услышал её голос, а мы нет. А сейчас мы увидели вторую вещь: сам Завершённый, когда подходит достаточно близко, дополнительно убирает часть чужих событий вокруг себя.
– То есть почему именно Илья услышал Катю, мы всё равно пока не знаем.
– Не знаем. Может, потому что их события как-то связаны. Может, просто ему в тот момент был доступен её голос, а нам нет.

Андрей проследил взглядом за красным шарфом.

– Но после того, как она стала Завершённой, он её уже никогда не услышит. Это правило, к сожалению, нас пока ни разу не подвело.

Семён помолчал.

– Да. Голос он услышал раньше, пока другие её состояния ещё могли появляться. Если мы правильно понимаем Завершение, теперь осталась только та Катя, которая сейчас идёт по улице.

Андрей сжал губы.

– Тогда получается совсем хреново. Илья побежал искать её по голосу, который больше никогда не появится, не зная, что она сама теперь идёт за ним.
– Похоже, именно так. И я бы очень не хотел проверять, что произойдёт, когда они встретятся.

Катя скрылась за углом. Через несколько секунд за домами снова загудела машина. Звук постепенно ушёл дальше и вскоре стих сам собой. Улица опять осталась почти беззвучной. Андрей теперь уже точно знал, что несколько секунд назад машина никуда не исчезала. Они просто переставали её слышать. Первые несколько кварталов они почти не разговаривали. Андрей шёл медленно, стараясь меньше нагружать больную ногу. Город вернулся к той тишине, которая встретила его в первый день. За всё это время только один раз где-то далеко хлопнула дверь, и почти сразу снова стало тихо. Перед глазами всё ещё стояла Катя. Андрей молчал ещё минут десять. Потом всё-таки не выдержал.

– Семён, вот серьёзно. Что это вообще за город?

Семён посмотрел на него и неожиданно остановился.

– Ты действительно хочешь знать?
– Было бы неплохо.

Семён несколько секунд молчал.

– Хорошо. Тогда пока не перебивай. На самом деле никакого города нет.

Андрей тоже остановился и непонимающе посмотрел на него. Семён выглядел совершенно серьёзно.

– Ты сейчас находишься в криокапсуле на исследовательском корабле. Всё происходящее вокруг подаётся напрямую в твоё сознание. Поезд, вокзал, город, я, Катя, Илья, Завершённые. Всё это искусственная среда. Для тебя здесь могли пройти сутки, неделя или несколько лет, а снаружи при этом идут минуты. Первое время испытуемый полностью принимает симуляцию и не замечает противоречий, потому что мозг сам достраивает недостающее. Потом сознание постепенно начинает выходить из подавления. Появляются сбои. Ты замечаешь, что события идут не в том порядке, видишь один и тот же предмет в разных состояниях, слышишь людей, которых рядом физически нет.

Андрей сначала собирался улыбнуться, но Семён продолжал говорить тем же спокойным голосом.

– Потом человек перестаёт замечать отдельные странности и начинает видеть закономерности. Именно это сейчас происходит с тобой. Ты сопоставляешь Завершённых, голоса, состояния вещей, время. Значит, настоящее сознание просыпается.

Улыбка с лица Андрея исчезла.

– Допустим. И если я действительно начинаю просыпаться, что дальше? Просто ждать, пока открою глаза?
– Нет. Нельзя позволять себе снова погрузиться. Постоянно напоминаешь себе, что происходящее вокруг ненастоящее, ищешь противоречия и цепляешься за них. Чем лучше понимаешь, что находишься внутри искусственной среды, тем труднее системе удерживать тебя. Если процесс зайдёт достаточно далеко, ты очнёшься уже в капсуле.

Семён снова пошёл. Андрей несколько секунд стоял на месте, потом догнал его.

– Подожди. Ты сейчас про настоящий корабль говоришь? Не образно?
– Про исследовательский корабль. И не человеческий. Если очнёшься, сразу бежать не надо. Сначала осмотрись. Скорее всего, рядом будут другие капсулы, часть людей может оставаться подключённой. Найдёшь управление системой жизнеобеспечения, разберёшься с отсеком и только потом ищи выход.

Андрей некоторое время смотрел на него, пытаясь поймать хоть какую-то реакцию.

– Откуда ты вообще можешь это знать?

Семён посмотрел на него.

– Потому что я тоже настоящий. Меня подключили к твоей симуляции позже, и я здесь не испытуемый. Я наблюдатель. Моя задача была смотреть, как ты реагируешь, и не вмешиваться, пока сам не начнёшь замечать нарушения. Судя по тому, что последние несколько часов ты только и делаешь, что пытаешься собрать происходящее в систему, протокол наблюдения уже можно считать сорванным. Поэтому теперь я помогаю тебе проснуться.

Андрей молча смотрел на него. Семён выдержал паузу.

– И да. Я не человек. Настоящий мой вид ты здесь всё равно не увидишь. Симуляция переводит всё в понятные тебе образы. Возможно, у меня шесть рук. Может, вообще ничего похожего на руки нет. Вполне возможно, что прямо сейчас я стою возле твоей капсулы на настоящем корабле и одновременно разговариваю с тобой здесь.

Андрей остановился и ещё несколько секунд молча смотрел на него, ожидая хотя бы намёка на улыбку. Семён стоял совершенно спокойно.

– Слушай, я уже не понимаю, ты издеваешься или нет. Ты это сейчас всё серьёзно?

Семён наконец усмехнулся.

– Нет, конечно.

Некоторое время они просто стояли друг напротив друга.

– Сука. Я уже всерьёз начал прикидывать, как выбираться из вашей долбаной капсулы и что делать, если снаружи действительно окажется корабль.

Семён развернулся и пошёл дальше.

– Вот именно поэтому я всё это и рассказал. За две минуты я объяснил тебе практически всё, что происходит в городе: странное время, разные состояния людей, голоса, твои наблюдения. Даже самого себя вписал в теорию. И ты почти поверил, хотя ни одного доказательства я тебе не дал.

Андрей догнал его через несколько секунд.

– Почти? Да я уже мысленно от шестирукого инопланетянина по коридорам убегал.
– Значит, пример сработал даже лучше, чем я рассчитывал. Красивое объяснение, даже самое тупое, очень легко принять за правильное, если оно закрывает сразу много вопросов. Особенно когда нормального ответа у тебя нет.

Андрей покачал головой.

– Всё равно шестирукий инопланетянин был лишним.
– Наоборот. Это единственная часть моей теории, которую можно нормально проверить. Если выберемся, а возле твоей капсулы действительно будет стоять шестирукая хрень, я первым признаю, что зря над тобой издевался.

Некоторое время Андрей шёл рядом молча, потом снова покачал головой.

– Всё равно, блядь, можно было просто сказать, что ты не знаешь. Я тебя спросил про город, а ты уже успел меня на инопланетный корабль отправить.

Семён посмотрел на него.

– Мог. Только есть одна проблема: я почти уверен, что ты этот вопрос уже задавал мне раньше.
– Тебе я его сейчас первый раз задал.

– Этому мне – да. Но ты сам рассказывал, что уже говорил с Семёном про название города, документы и надписи. Значит, в той встрече, которая для тебя уже была, а для меня ещё нет, ты наверняка спросил примерно то же самое. И ответ я, скорее всего, дал такой же: понятия не имею, что это за место.

Андрей немного подумал.

– Да, про название мы точно говорили. Он сказал, что его невозможно нормально прочитать и что с документами тоже какая-то херня.
– Вот. И поверь, этот Семён не знает больше того. Я здесь давно, но это не значит, что за шесть лет город однажды подошёл и всё мне объяснил. Я могу рассказать, что видел, что проверял и какие вещи повторяются. А дать готовый ответ на вопрос «что здесь происходит» не могу.
– Хорошо. Это я понял. Но после разговора про название ты ведь не бросил поиски совсем. Если правильного ответа не нашёл, хоть что-то за эти годы должно было накопиться.
– Накопилось. Просто в какой-то момент я перестал искать один документ, который всё объяснит. Вместо этого начал смотреть, где разные источники расходятся между собой.

Андрей посмотрел на него.

– Вот это уже интересно. Что ты сравнивал?
– Всё, что удавалось найти. Здесь есть районная библиотека, были старые карты, справочники, дорожные атласы, газеты. Потом нашёл документы в нескольких административных зданиях, кое-что на вокзале. В первые годы постоянно туда ходил и пытался собрать хоть какую-то нормальную картину.
– И сами книги всё это время оставались такими же? После кафе мне уже сложно поверить, что здесь хоть что-нибудь спокойно лежит несколько лет.
– Не оставались. С книгами происходит примерно то же, что с остальными предметами. Один и тот же справочник я видел целым, потом находил разбухшим от воды, с потемневшими страницами. Через какое-то время он снова мог оказаться нормальным. Иногда нужной книги вообще не было на полке, а потом она появлялась снова.

Андрей сразу вспомнил кафе.

– Тогда дело точно не в еде. Я почему-то всё время держал в голове ту котлету и хлеб, будто меняется только то, что может сгнить само по себе.
– Ты в первый день видел свой поезд таким, будто он десятилетиями стоял брошенным. Юрий видел свою машину в таком же состоянии. Так что органика тут ни при чём. На еде просто легче всего заметить разницу сразу.
– А с документами тогда как работать? Сегодня карта целая, завтра половины страниц нет, послезавтра она вообще исчезла.
– Поэтому я и перестал доверять одному источнику. Если находил что-то важное, искал то же самое в других местах. Сравнивал карты, справочники, расписания. Через какое-то время меня уже меньше интересовало, где написана «правильная» версия. Я начал смотреть, на каком месте версии начинают расходиться.
– И чаще всего это происходило, когда речь заходила именно о городе?
– Да. Обычная информация может быть совершенно нормальной: соседние города, области, фамилии, даты издания, текст статей. А как только пытаешься точно определить это место, всё перестаёт складываться.
– Что именно не складывается?
– Например, в одном атласе город есть: точка, дорога, название. В другом издании примерно тех же лет на этом месте ничего. В одном справочнике есть почтовый индекс, но нет списка улиц. В другом упоминается автобусный маршрут сюда, а самого города в перечне населённых пунктов нет. Со станцией то же самое: одно расписание её знает, другое ведёт поезд через этот участок без остановки.

Андрей некоторое время думал.

– Первое, что приходит в голову, это разные годы. Город могли переименовать, станцию закрыть, границы поменять.
– Я с этого и начал. Поэтому специально сверял даты. Не сходится. Иногда два источника выпущены почти одновременно, а информация в них уже разная. С названием хуже всего: в одном месте буквы одни, а потом другие. Бывает, что часть букв вообще не разобрать, а на другом указателе это же название выглядит иначе.
– И ни одного варианта, который хотя бы явно встречался чаще?
– Были. Но в какой-то момент я вообще перестал считать названия ключом. Даже если сейчас назову тебе самый частый вариант, через час мы можем найти другой указатель. Что нам даст первое слово?
– Ничего.

Они некоторое время шли молча. Семён продолжил уже сам:

– Сначала я был уверен, что город когда-то существовал, а потом с ним что-то произошло. Авария, эвакуация, какая-нибудь история, которую можно найти в старых документах. Потом понял, что старые документы расходятся между собой точно так же.
– И тогда появилась твоя версия с картами?
– Да. Иногда кажется, что сначала появился не сам город, а запись о нём. Какая-нибудь точка на карте, ошибка в справочнике, название, которое потом перепечатали ещё куда-то. Затем маршрут, индекс, станция. Получается странная последовательность: сначала у места появился адрес и связи с окружающим миром, а потом уже само место.

Андрей посмотрел на него.

– Ты сейчас говоришь, что город буквально возник из-за ошибки?
– Нет. Я говорю только, что документы натолкнули меня на такую мысль. Всё могло быть наоборот: нормальный город существовал, потом каким-то образом выпал из привычного мира, и из-за этого сведения о нём начали расходиться. Может, карты вообще ни при чём. Я не знаю. Но проблема с историей этого места начинается гораздо раньше нашего появления.
– А со временем ты это как связал?
– Здесь как раз ещё интереснее. У города есть своё место на картах, к нему ведут дороги, есть вокзал, маршруты, дома. Всё, что отвечает на вопрос «где», каким-то образом существует. А вот найти одно нормальное «когда» у меня так и не получилось.

Андрей вспомнил старый поезд, еду в кафе, собственный разговор, который услышал раньше, чем он произошёл.

– И поэтому события здесь оказываются вперемешку?
– Это моя версия. Если у самого места нет одного общего времени, тогда события людей могут существовать рядом без привычного порядка. Она объясняет многое из того, что мы уже видели, но доказательством от этого не становится.

Андрей усмехнулся.

– Правильно. Пока не увидим шестирукого инопланетянина, ничего не решено.

Через несколько кварталов Андрей начал узнавать улицу. Сначала попалась пятиэтажка с аптекой на первом этаже. Потом длинный бетонный забор, за которым тянулись складские корпуса. Он замедлил шаг.

– Семён, подожди. Я эту улицу помню. В первый день шёл примерно здесь. Тогда маршрут вообще не запоминал, но аптеку и этот забор точно видел. Если ничего не путаю, вокзал отсюда в той стороне.

Семён остановился рядом и посмотрел туда, куда он показывал.

– Ну хотя бы нашли твою точку входа. Вопрос теперь в том, даст ли нам это что-нибудь.

Андрей не двинулся.

– Может дать. Я ведь ещё в первый день слышал поезд, которого не видел. На соседний путь пришёл состав: тормоза, двери, всё совершенно нормально, только самого состава не было. Потом я начал отходить обратно к своему вагону, протянул руку, а там уже тоже оказался пустой воздух.
– То есть хочешь вернуться туда и проверить, не осталось ли это событие на вокзале. Другой привязки к выходу у нас всё равно нет.
– Именно. Я не уверен, что поезд вообще может нас отсюда вытащить, но это единственное место, где я точно знаю, как сюда попал.

Семён кивнул.

– Тогда сначала просто посмотрим. Без теорий. Если там ничего нет, будем думать дальше.

Они пошли к вокзалу. Чем ближе становилась станция, тем меньше Андрей смотрел по сторонам и тем больше вспоминал первый день. Серые здания никуда не делись, дорога оставалась той же. Несколько раз ему казалось, что он узнаёт отдельные дворы и повороты. Город по-прежнему находился в странном подобии молчания. Один раз далеко за домами коротко просигналила машина, и звук быстро растворился в тишине. Привокзальная площадь оказалась пустой. Андрей узнал вход сразу.

– Здесь. Я точно отсюда вышел.

Они вошли внутрь. Первое объявление прозвучало ещё до того, как Андрей успел нормально осмотреть зал. Женский голос сообщил о прибытии поезда на второй путь. Слова были громкими и разборчивыми, только ни одного пассажира Андрей не видел. Через несколько секунд поверх первого голоса пошёл второй. Мужчина называл другой поезд и другое направление. Первое объявление ещё не закончилось. Андрей остановился.

– Вот этого раньше не было.

Семён тоже прислушался. Из глубины зала донёсся стук колёс чемодана. Где-то справа хлопнула дверь. Затем уже третий голос начал объявлять отправление состава, перебивая первые два.

– На улицах обычно изредка звук появится и пропадёт, – сказал Андрей. – А здесь прям появляется чувство оживленности.
– Здесь через одно и то же место годами проходили тысячи людей и поездов. Может, поэтому событий накопилось больше, чем на обычной улице.
– Логично-то логично. Только найти мой поезд – тот ещё квест будет.

Они прошли через зал к платформе. Там стало хуже. Справа невидимый состав с визгом тормозил у перрона. Почти одновременно слева другой уже набирал ход. По бетону кто-то катил чемодан, женщина несколько раз звала ребёнка, а из динамиков снова пошло объявление. Сама платформа оставалась пустой. Андрей медленно повернулся, пытаясь восстановить положение своего вагона в первый день.

– Я вышел примерно здесь. Может, чуть дальше.

Они прошли вдоль края платформы. Андрей несколько раз останавливался, вслушивался, потом снова шёл. Один поезд исчезал, на его месте почти сразу возникал другой. Где-то хлопали вагонные двери, кто-то невидимый пробегал по платформе, но ни одного состава Андрей так и не увидел. Наконец он остановился возле металлической стойки и долго смотрел на пустой путь.

– Кажется, здесь.
– Уверен?
– Насколько сейчас вообще можно быть уверенным. В первый день я отходил спиной к своему поезду, потом протянул руку и ничего не нашёл. Примерно это место.

Андрей вытянул руку туда, где должен был находиться вагон. Пальцы встретили только холодный воздух. Он сделал шаг ближе к краю и попробовал снова. Ничего. За спиной очередное объявление наложилось на стук подъезжающего состава. Андрей опустил руку.

– Даже если мой поезд сейчас где-то здесь, вряд ли я его как-то обнаружу. В первый день был один состав, который я слышал, но не видел. Сейчас их хрен пойми сколько.

Семён некоторое время смотрел на пустые рельсы.

– Тогда либо ждём и надеемся на что-то, либо пробуем дальше разбираться в происходящем. За последнее время мы с тобой нашли закономерностей столько же, сколько я за всё время пребывания тут.

Андрей уже собирался ответить, когда вспомнил Катю и звуки машины за домами.

– Семён, вспомни Катю. Когда она проходила, звуки исчезали. Например, звук машины где-то во дворах: мы перестали её слышать, но само действие продолжалось. Если здесь происходит то же самое, Завершённый может убрать часть этой каши. Я вообще считаю, что ответы на вопросы крутятся вокруг них.

Семён посмотрел на платформу, где одновременно продолжали звучать два разных поезда.

– Мы не знаем, что именно останется вокруг нас. Но попытка не пытка. Я считаю, что проверить нужно. Вот только есть нюанс: Катя ушла за Ильёй, а мокрый вообще ходит по своим делам. Их сюда не привести.
– А что, если… – Андрей не стал договаривать.

Семён несколько секунд смотрел на него и сам понял.

– Нет. Просто нет. Да, жизнь в этом городе не сахар, но это хотя бы жизнь. Я очень не хочу умирать, поэтому отбрось эту идею.
– Но… Сам подумай, тот мужик с ножом, у него нет определённого маршрута, он идёт там, где идёт его жертва. Его не надо уговаривать идти на вокзал. Нужно только сделать так, чтобы он пошёл за нами.
– Давай я просто произнесу это целиком. Мы сейчас выходим с места, которое вполне может оказаться выходом, специально ищем Завершённого, который пытался нас убить, привлекаем его внимание и приводим сюда. А потом стараемся держать рядом ровно настолько, чтобы он убирал лишние события, но не успел никого зарезать.
– Да. Звучит как план. Плохой, но всё-таки план.
– Ты прав. Чтобы подтвердить нашу теорию, другого Завершённого, который способен идти за нами, у нас действительно нет.

Андрей ещё раз посмотрел на пустой путь. Семён выдохнул и кивнул.

– Хорошо. Но сначала только находим его и проверяем, действительно ли он снова выберет нас. Никакой заранее придуманной дистанции. Если бросится сразу, мы просто убегаем.
– Согласен.

Они вышли с платформы. Уже через квартал вокзальные объявления остались позади. Ещё немного, и город снова стал почти беззвучным. После станции тишина ощущалась особенно резко. До этого Андрей почти всё время пытался избегать мест, где встречал Завершённых. Теперь они с Семёном добровольно возвращались туда, где в последний раз видели человека с ножом. От самой мысли становилось не по себе. Они вернулись на несколько кварталов назад, ближе к тому месту, где видели убийцу в последний раз. Семён сразу повёл их по широкой улице.

– Давай без дворов и проходов между домами. Нужно, чтобы видимость была прямая. Если он где-то рядом, лучше увидеть его заранее, а не тогда, когда между нами останется пять метров.
– Здесь спорить вообще не о чем. Идём по открытым местам.

Первые несколько минут ничего не происходило. Они прошли один перекрёсток, второй. Андрей несколько раз оглядывался, но видел только пустые улицы. Вокруг было так тихо, что собственные шаги начали раздражать.

– Есть шанс, что он вообще ушёл в другой район или нашёл кого-то ещё. Тогда мы сейчас можем искать его до вечера.
– До вечера? – улыбнулся Семён. – Ты уже научился определять время суток в этом городе?! Ладно, давай пройдём ещё несколько кварталов вокруг того места, где видели его в последний раз. Если ничего не будет, возвращаемся к вокзалу без него и продолжаем думать.

Андрей хотел что-то ответить, но Семён резко взял его за локоть.

– Тихо, не оборачивайся резко. Через дорогу, под навесом аптеки. Кажется, нашёлся.

Андрей сначала посмотрел вперёд, потом медленно перевёл взгляд. Под навесом закрытой аптеки стоял мужчина. Тёмная куртка, рана у виска, нож в правой руке. Он смотрел куда-то вдоль улицы и, похоже, их пока не замечал. Андрей тихо выдохнул.

– Ну вот. Нашли. Только теперь надо сделать так, чтобы он пошёл именно за нами.

Семён осмотрел улицу. До ближайшего перекрёстка было метров сто, справа тянулся длинный жилой дом со сквозными арками во дворы.

– Подойдём ближе, но на середину улицы не лезем. Можем просто крикнуть отсюда, хотя ещё неизвестно, на что он вообще отреагирует.

Они прошли ещё метров двадцать. Мужчина не шелохнулся. Андрей посмотрел на Семёна.

– Может, действительно позвать?
– Давай. Только один раз. И сразу отходим.

Андрей повернулся к аптеке.

– Эй, мужик, ты как?

Голос прозвучал в пустой улице неожиданно громко. Мужчина медленно поднял голову. Андрей почувствовал, как по спине прошёл холод. Тот не искал источник звука и не оглядывался. Он сразу посмотрел на них. Несколько секунд никто не двигался. Потом мужчина вышел из-под навеса.

– Всё, – тихо сказал Семён. – Хватит. Пошли.

Они двинулись по улице обычным шагом. Андрей несколько раз хотел оглянуться, но заставлял себя не делать этого слишком часто. Шаги появились почти сразу. Неспешные. Ровные. Через полминуты Андрей всё-таки посмотрел назад. Мужчина шёл следом. Нож он держал опущенным вдоль ноги.

– Идёт.
– Тогда на следующем перекрёстке свернём не к вокзалу. Если пойдёт за нами, значит, мы его цель.

Они дошли до перекрёстка и повернули вправо. Андрей отсчитал про себя несколько секунд и оглянулся. Улица позади была пустой. Он замедлил шаг.

– Семён.

Тот тоже посмотрел назад. Мужчины не было.

– Не стой. Идём дальше.
– Куда он делся?
– Не знаю. Поэтому давай двигаться дальше.

Они продолжили идти, теперь уже быстрее. Андрей постоянно оглядывался. Пустой перекрёсток постепенно удалялся. Никто из-за угла не появлялся.

– Может, отстал?
– Или свернул. Смотри по сторонам.

Они прошли ещё метров тридцать. Справа что-то металлически звякнуло. Андрей резко повернул голову. На другой стороне улицы из арки жилого дома вышел преследовавший их мужчина. Но уже впереди них. Не намного, метров на сорок, но теперь он преградил им путь в сторону вокзала. Андрей остановился.

– Блядь.

Семён тоже замер на секунду. Мужчина повернул голову в их сторону.

– Назад не идём, – быстро сказал Семён. – Кажется, он через двор срезал. И, похоже, не просто так.
– Он нас обходит.
– Вижу. Переходим улицу и уходим влево. Только спокойно. Если сейчас побежим, он тоже может сорваться, а я не знаю, умеет ли он бегать и как быстро.

Они пересекли дорогу. Мужчина сразу изменил направление. Не пошёл туда, где они только что были, а двинулся по диагонали, сокращая путь. Андрей посмотрел на Семёна.

– Так, ну теперь мы точно уверены, что этот маньяк идёт за нами.
– Да. Так что больше никаких проверок. Мы уже получили всё, что хотели. Теперь ведём его к станции и не даём преграждать нам путь.

Они свернули на следующую улицу. Мужчина остался позади, но Андрей уже не чувствовал прежнего облегчения. Теперь он понимал, что отсутствие шагов за спиной ничего не означает. Несколько минут они шли быстро, постоянно проверяя дворы и проходы между домами. В одном из них тихо играла музыка. На фоне пустого города мелодия была слышна далеко. Андрей услышал её почти сразу, но сначала не придал значения. Потом музыка стала тише. Он прислушался.

– Семён. Музыка.
– Что с ней?
– Пропадает.

Семён оглянулся. Мужчина снова шёл за ними. На этот раз ближе, чем раньше. Они сделали ещё несколько шагов. Музыка исчезла совсем. Андрей посмотрел назад ещё раз.

– С Катей было так же.
– Значит, сработало и с ним. Всё, больше ничего проверять не надо. До вокзала доводим и там уже разбираемся и стараемся выжить.

Мужчина продолжал приближаться. Не торопился, но расстояние понемногу сокращалось. Андрей посмотрел вперёд. Между домами уже была видна крыша вокзала.

– Станция впереди.
– Вижу. Идём, идём. Главное, чтобы он снова не пропал.

Андрей оглянулся. Мужчина остановился. Просто встал посреди тротуара.

– Он остановился.

Семён тоже посмотрел назад. Несколько секунд мужчина не двигался. А потом сорвался с места. Никакого предупреждения. Только что шёл спокойно, а теперь бежал прямо на них, всё так же держа нож в руке.

– Твою ж мать, он реально может бегать. Чё встал? Бежим! – заорал Семён.

Они рванули к вокзалу. Больная нога сразу отозвалась резкой болью. Андрей сбился на шаг, едва не упал, но удержался. Семён заметил, как он начал прихрамывать.

– Нога?
– Болит, но бежать могу. Если станет хуже, скажу сразу.
– Тогда держись. До станции осталось немного.

Сзади быстро приближались шаги. Они свернули на следующую улицу. Мужчина свернул следом. Шаги становились громче.

– Вижу станцию.
– Хорошо. Двигаемся до платформы и просто не даём ему нас поймать.

Они выбежали на привокзальную площадь. После нескольких тихих кварталов звуки вокзала они услышали ещё до входа. Из здания доносилось объявление, а где-то за ним грохотал невидимый состав. Они влетели внутрь. Андрей сразу узнал зал, через который проходил в первый день. Строки на большом электронном табло над дверями менялись. Названия других городов читались нормально, время отправления тоже, но строка, где должно было находиться название этой станции, снова выглядела странно. Несколько букв были отчётливыми, остальные терялись в пересвете. Но сейчас было не до названий. Вокзальная мешанина звуков сразу нагрузила слух. Женский голос объявлял один поезд, поверх него мужской называл другой путь. Где-то рядом хлопнула невидимая дверь. Семён оглянулся через стекло.

– Он уже на площади. Метров сорок. Быстрее на платформу.

Они вышли наружу. Справа невидимый поезд тормозил у перрона. Слева другой состав уже набирал ход. Где-то совсем рядом по бетону катили чемодан. Женщина несколько раз звала ребёнка. Поверх всего этого продолжались объявления. Но платформа оставалась пустой. Андрей теперь уже знал, что искать. Убийца вышел из дверей вокзала и пошёл к ним. Первые несколько секунд ничего не менялось. Потом исчез стук колёс чемодана. Ещё несколько шагов мужчины, и оборвался голос женщины. Следом замолчало одно из объявлений. Невидимый поезд слева продолжал уходить, пока его грохот тоже внезапно не пропал. Андрей посмотрел на Семёна.

– Работает. И здесь это видно намного лучше.
– Да. Он не создаёт тишину. Он просто один за другим убирает чужие события. Теперь слушай, что останется.

Андрей закрыл глаза на секунду. Из всей прежней мешанины постепенно выделился один состав. Ровный гул работающих систем вагона, лёгкая металлическая вибрация, периодические щелчки. Андрей не мог быть уверен, что это именно его поезд, но других уже почти не слышал.

– Остался один. Если мой поезд всё ещё здесь, то нужно попробовать хотя бы найти его.

Семён посмотрел на пустой путь рядом.

– Я пока вижу только рельсы. Значит, либо одного звука недостаточно, либо этому уроду придётся подойти ещё ближе.
– Этот вариант мне уже не нравится.
– Мне тоже. Поэтому следим за ним, а не только за путями.

Мужчина продолжал приближаться. Двадцать пять метров. Ничего. Двадцать. Андрей не сводил глаз с пустого пути. Убийца сделал ещё несколько шагов. И рядом появился поезд. Он не возникал по частям и не проступал из воздуха. Секунду назад за краем платформы были только рельсы и дальний путь. Теперь рядом стоял белый двухэтажный состав с освещёнными окнами. Андрей узнал его сразу. Тот же поезд, из которого он вышел покурить.

– Семён, это… это же мой поезд, я его вижу.
– Да-да, я тоже его вижу. Но я также вижу и нашего маньячину. Блядь, он побежал, отходим!

Семён схватил Андрея за плечо и дёрнул дальше по платформе. Они отскочили метров на десять. Мужчина промчался мимо места, где они только что стояли, остановился и развернулся. Андрей посмотрел обратно. Путь снова был пуст.

– Исчез. Как только мы увеличили расстояние до него, вагон пропал.

Семён тоже смотрел на рельсы.

– Значит, зависимость прямая. Придётся ещё раз подпустить его примерно на ту же дистанцию и двигаться к двери так, чтобы он всё время оставался рядом.

Андрей посмотрел на убийцу, который уже снова двинулся к ним.

– То есть идём к поезду и одновременно позволяем ему идти за нами почти вплотную.
– Да. Если он сорвётся на бег раньше времени, сразу отходим, даже если вагон снова исчезнет. Поезд можно попробовать вернуть. Тебя после ножа вернуть будет сложнее.
– Понял. На этот раз слежу и за ним, и за дверью.

Они медленно пошли вдоль платформы. Убийца двинулся следом. Семён следил за ним через плечо.

– Около тридцати метров. Пока пусто.

Поезда не было. Через несколько секунд Семён снова посмотрел назад.

– Двадцать пять.

Андрей увидел белую стенку вагона.

– Появился. Вижу вагон.

Мужчина подошёл ближе. Поезд оставался на месте. Андрей видел окна, открытую дверь и проводника внутри.

– Всё, теперь он здесь целиком.
– Тогда не бросайся к двери. Если побежишь вперёд, расстояние опять увеличится и мы его потеряем. Идём вдоль вагона, а этого держим примерно на том же расстоянии.

Они продолжили двигаться. Поезд оставался рядом. Через несколько секунд из двери донёсся голос:

– Молодой человек!

Андрей резко повернул голову. Проводник смотрел прямо на него.

– Молодой человек, вы едете?
– Да! Еду. Только подождите немного!

Семён мельком посмотрел на него.

– Проводник?
– Да. Он меня видит и зовёт в вагон.
– Я его не слышу. Тогда говори с ним сам, а я смотрю назад.

Проводник удивлённо посмотрел на Андрея, не видя его собеседника, и раздражённо махнул рукой.

– Тогда чего стоите? Заходите, скоро отправление.
– Он говорит, чтобы заходили. Дверь впереди метров в пятнадцати.

Они начали приближаться к двери. Убийца ускорился. Семён оглянулся.

– Метров двенадцать, и он сокращает дистанцию.
– До двери меньше десяти метров.
– Следи за ним. Он почти бежит.

Андрей обернулся. Мужчина шёл очень быстро. Нож оставался опущенным, но расстояние сокращалось почти на каждом шаге. Семён говорил спокойно, хотя дышал тяжело:

– Если сейчас рванёт, отходим. Даже если до двери останется метр.
– Понял.

Они сделали ещё несколько шагов. Проводник уже явно терял терпение.

– Молодой человек, вы заходить будете или нет?
– Буду! Уже иду!

Семён мельком посмотрел на Андрея.

– Судя по лицу, он начинает нервничать?

До двери оставалось несколько метров. Семён первым дотянулся до поручня. Сжал его рукой. На лице впервые за всё время появилось что-то похожее на облегчение.

– Поручень настоящий. Я захожу первым, ты сразу за мной.
– Давай.

Семён поставил ногу на ступеньку. Сзади изменился звук шагов. Андрей обернулся. Убийца побежал.

– Семён, внутрь!

Тот рванулся в тамбур. Андрей шагнул следом. Мужчина оказался уже совсем рядом. Проводник наконец увидел происходящее за их спинами и отшатнулся.

– Да что у вас там происходит?!
– Дверь закрывайте!

Андрей толкнул Семёна глубже в вагон и сам прыгнул на ступеньку. Нож ударил в металлическую стойку рядом с дверью. Раздался резкий звон. Проводник выругался. Андрей захлопнул дверь. За стеклом оказалось серое лицо убийцы. Он стоял почти вплотную, держа нож у бедра, и несколько секунд просто смотрел внутрь. Поезд дёрнулся. Платформа медленно поплыла назад. Семён стоял, привалившись спиной к стене тамбура и тяжело дыша. Андрей посмотрел через стекло. Поезд не исчезал.

– Всё. Кажется, нам удалось.

Семён перевёл дыхание и тоже посмотрел в окно.

– Сначала пусть станция останется позади. Мне очень сложно поверить в происходящее.

Проводник переводил взгляд с одного на другого.

– Так, теперь спокойно и по порядку. Этот человек, он… он пытался ударить вас ножом? Потому что если да, я сейчас сообщаю начальнику поезда и вызываю полицию. А заодно вы объясните мне, откуда вообще взялись. Ещё минуту назад я вас на платформе не видел, – обратился проводник к Семёну.

Андрей снова посмотрел через стекло. Убийца всё ещё стоял на платформе и смотрел вслед вагону. Потом между ними прошла колонна навеса, а когда она скрылась, мужчину уже не было видно.

– Да-да, сообщите кому нужно. Только не удивляйтесь, если к тому моменту там уже никого не будет, если ещё и найдёте это «там». А откуда мы взялись, я сам пока не очень понимаю.

Он достал телефон. Экран загорелся сразу. Связь была. Несколько секунд Андрей просто смотрел на цифры.

– Семён, посмотри. Я вышел покурить двадцать семь минут назад. Не часов, не дней. Двадцать семь минут. Дата правильная, связь есть, телефон ничего не сбрасывал.

Семён взял телефон и сам посмотрел на экран.

– Если это действительно правильное время, тогда у тебя снаружи прошло меньше получаса. У меня после такого вообще нет желания угадывать, сколько прошло снаружи за мои годы.

Проводник слушал их, потом нахмурился.

– Подождите. Вас я действительно минут двадцать назад видел, вы из вагона выходили. А вашего друга вообще впервые вижу. И если он всё это время был с вами на платформе, я точно должен был его заметить.

Семён поднял голову.

– Тогда ответьте лучше на один вопрос. Как называется город рядом с этой станцией?

Проводник несколько секунд смотрел на него.

– Какой город?
– Тот, через который мы сейчас едем. Дома за станцией, улицы, жилые кварталы.

Проводник подошёл к окну и посмотрел наружу.

– Здесь нет отдельного города. Станция техническая, вокруг промзона. Если вы спрашиваете название населённого пункта именно у станции, то такого тут нет.

Семён повернулся к окну. За стеклом ещё тянулись платформы и служебные здания, а дальше хорошо были видны серые многоэтажки, гаражи и тусклые жёлтые фонари.

– А сама станция как называется?

Проводник посмотрел на Семёна с лёгким недоумением.

– На табличке написано. Сейчас как раз мимо неё проедем, сами увидите.

Андрей хотел переспросить, но проводник уже перевёл взгляд на Семёна.

– А вы вообще пассажир этого поезда? Билет, документы есть?

Семён покачал головой.

– Ничего.

Проводник прикрыл глаза.

– Прекрасно. Ваш друг без документов, на платформе мужик с ножом, и откуда он вообще взялся, непонятно. Я сейчас сообщу начальнику поезда. Вы пока никуда не уходите, пожалуйста.

Он вышел из тамбура. Андрей дождался, пока дверь закроется.

– Получается, какое-то место всё-таки снаружи есть. Станция, промзона. Но того города, в котором мы только что ходили, для него всё равно нет.

Семён кивнул.

– Вот это уже интересно. И гораздо полезнее, чем если бы он просто не видел здания. Значит, сами дома никуда не исчезают. Проблема в том, чем это место вообще считается снаружи.
– И твоя версия только что получила ещё один аргумент.
– Аргумент. Не доказательство.

Андрей усмехнулся.

– Даже сейчас не скажешь, что был прав?
– Особенно сейчас.

Они прошли в вагон. Несколько пассажиров с любопытством проводили Семёна глазами. В грязной одежде, с бородой и уставшим лицом он выглядел так, будто бомжевал где-то не одну неделю. Хотя Андрей рядом с ним смотрелся ненамного лучше. Дверь купе была открыта. На нижней полке лежала его куртка, рядом стоял рюкзак. Паспорт, кошелёк и зарядка остались именно там, где Андрей их бросил перед выходом. Он положил ладонь на рюкзак.

– Всё на месте. Вообще всё. Для этого поезда я действительно просто вышел покурить и вернулся через двадцать семь минут. Только внутри этих двадцати семи минут у меня почему-то уместились по ощущениям почти сутки, хотя, может, и гораздо больше.

Семён остановился в дверях.

– А у меня, если считать по ощущениям, лет шесть или семь. И это уже будет интересно проверить снаружи. Я вошёл туда в девятнадцать, а сейчас явно выгляжу старше двадцати пяти.

Андрей достал из рюкзака бутылку воды и протянул ему.

– Если снаружи прошло столько же, выяснится быстро. Родные, документы, новости. А если там прошёл месяц или два, тогда вопросов станет ещё больше.

Семён сделал несколько больших глотков.

– После сегодняшнего я морально готов к любому варианту.

Поезд вышел за пределы станции. Андрей снова подошёл к окну и некоторое время молча смотрел назад. Город ещё тянулся вдоль путей: за стеклом проплывали панельные дома, гаражные ряды и серые корпуса промышленных зданий. Над ними висело всё то же бесцветное небо, а на улицах продолжали гореть тусклые жёлтые фонари. Только теперь Андрей видел всё это снаружи. Впереди между путями показался старый знак с названием станции. Андрей сразу вспомнил слова проводника и придвинулся ближе к стеклу. Первые буквы были видны совершенно отчётливо. Дальше часть надписи терялась в выцветшей краске, несколько знаков будто расплывались по металлу, затем снова проступал конец слова. Андрей моргнул, попробовал прочитать ещё раз, но название так и не складывалось целиком.

– Семён, смотри. Даже из поезда мы не можем прочитать название.
– Да, вижу, но, если честно, мне уже всё равно. Мы выбрались.

Семён проводил табличку взглядом, пока она не скрылась за вагоном.

– Поэтому я в какой-то момент и перестал за названиями гоняться. Иногда букв не хватает, иногда часть надписи размыта или испорчена так, что слово не собрать. С документами примерно то же самое: чем точнее пытаешься определить это место, тем меньше всё сходится.
– Очень надеюсь, что я больше с этим не столкнусь.
– Я тоже.

Андрей уже собирался отойти от окна, когда заметил человека на технической дороге.

– Семён, иди сюда. Смотри, вон возле гаражей.

Тот поднялся и подошёл к окну. Илья шёл вдоль дороги параллельно железнодорожным путям. Зелёная спортивная сумка всё ещё висела через плечо. Иногда он останавливался, осматривался и снова шёл дальше. Андрей некоторое время смотрел на него.

– Живой. И теперь, похоже, просто ищет ее. Но голоса Кати больше не будет, а он этого ещё не знает.

Семён ничего не ответил. Через несколько секунд на другой технической дороге появилась женщина. Андрей узнал её ещё до того, как успел толком рассмотреть лицо: красный шарф, та же куртка, правая рука по-прежнему прижата к животу. Катя. Андрей приблизился к стеклу. Катя шла с другой стороны, между рядами гаражей, не оглядываясь и не меняя темпа. Между ними ещё оставались пустырь и несколько гаражных рядов, но двигались они навстречу друг другу.

– Она всё-таки идёт к нему. Получается, он ищет ту Катю, которой больше нет, а Завершённая Катя продолжает искать его.

Семён долго смотрел в окно.

– Да. И чем это закончится, мы уже не узнаем.

Поезд ускорялся. Первым за бетонной стеной исчез Илья, а через несколько секунд пропала девушка и её красный шарф. Андрей ещё некоторое время смотрел назад. Потом сел. Семён ничего не сказал. За окном город наконец исчез окончательно. Последние промышленные корпуса остались позади, за ними открылись обычные осенние поля под низким серым небом. Больше не было ни жёлтых фонарей, ни пустых улиц, ни домов, из которых доносились голоса давно отсутствующих людей. Андрей откинулся на спинку сиденья. Впервые за всё время ему действительно стало казаться, что всё закончилось. Он закрыл глаза и неожиданно чихнул. Где-то далеко, будто через несколько стен, прозвучал знакомый голос:

– Будь здоров.

Андрей открыл глаза. Несколько секунд смотрел в окно.
– Спасибо.

Конец.

Дорогие друзья,

вот и подошёл к концу ещё один мой рассказ. Очень надеюсь, что «Город, которого нет» вам понравился и смог хотя бы ненадолго затянуть в свои пустые улицы, странные голоса и эту серую тишину. Огромное спасибо всем, кто читал до самого конца, ставил плюсы, писал комментарии, спорил, строил теории, поддерживал и помогал мне в том числе донатами. Для автора это действительно важно и очень мотивирует продолжать. Я постараюсь и дальше радовать вас новыми историями, мистикой, хоррором и всякой странной хтонью из «Архива Тишины». Так что далеко не расходитесь. Скоро обязательно будет что-то новое. И ещё раз спасибо, что читаете. Именно благодаря вам хочется писать дальше.

Архив Тишины

Я решил собрать свои мистические рассказы под одним названием. Каждый из них, это отдельное дело: странное место, человек или событие, после которого привычная реальность начинает вести себя немного не так.

Другие дела Архива Тишины, включая «Этаж №28», «Навигатор», «Деревню за поворотом» и «Призрачный человейник», уже есть на Author.Today. Там же можно подписаться на меня, чтобы не потеряться и получать новые истории по мере выхода.

В старом хуторе Нижние Мхи в Святочные дни не пели колядки. Не ходили по дворам, не рядились, не гадали, не стучали в ворота, не оставляли на подоконниках кутью. Собаки молчали. Потому что много лет назад в этот хутор пришла беда и с тех пор хутор стоял темный и тихий. Как вымерший.

А виной всему был кузнец Осип. Злой человек, с тяжёлой рукой и ещё более тяжёлым нравом. Жену свою забил до смерти прямо в святочную ночь, детей разогнал по миру, а сам остался один в кузне, что стояла на отшибе. Говорили, он не молился, а курил у горна, смеялся над верой и хвастался, что не боится ни Бога, ни чёрта.

В святочные ночи, когда в других домах зажигали свечи, Осип сидел в кузне и пил. В дверь постучали тихонько, некрепкой рукой.

- Кто? - спросил он, не поднимая головы.

- Холодно, - ответили из-за двери. - Пусти к огню.

- Заходи. Огонь у меня жаркий, не жалею.

Дверь отворилась. На пороге стояла девка - худая, высокая, в белом сарафане не по погоде, который не по размеру висел на её костлявом теле. Лицо белое, как снег, а волосы чёрные, спутанные, висели паклей. И глаза - не глаза, а две черные ямы, из которых сочилась темнота. Осип узнал её. Это была Марфа, дочь мельника, которую он сам сгубил лет двадцать назад. Привязал к телеге, поволок в лес, изнасиловал и бросил в прорубь за то, что отказалась идти за него замуж. Сказали потом, что сама утонула, а он молчал и ковал гвозди для её гроба.

Девка переступила порог и в кузне сразу стало холодно. Огромный горн, что пылал днём и ночью, зашипел и погас. Угли покрылись пеплом, а по стенам пополз иней.

- Садись, - Осип кивнул на наковальню, а сам перестал дышать. - Грейся.

Марфа не села. Она шагнула к нему и в сарафане её что-то шевельнулось. Из- под подола, волочась по полу, выползли три мокрые косы. Похожие на водоросли, чёрные, с застрявшими в них рыбьими костями. Они тянулись к Осипу, обвивали его ноги, ползли вверх по бедрам, по груди.

- Ты узнал меня?

- Не ты это, - прошептал Осип. - Ты мёртвая. Мёртвая.

- Мёртвый приходит тогда, когда его позовут. А ты меня позвал. Двадцать лет назад. Позвал и не закрыл дверь. А теперь я пришла закрыть её за собой.

Осип хотел крикнуть, но не смог - косы уже сдавили ему шею, туго, как удавка. Марфа подошла вплотную. Её длинные, тонкие руки, с обломанными ногтями легли ему на плечи. Она наклонилась к уху, и он почувствовал, как из её рта закапала холодная, пахнущая тиной вода. Капли падали ему на плечо, а в ушах звенел её шёпот:

- Святки…  Все двери открыты. Даже те, что заколочены. Я пришла за тобой, кузнец.

Осип захлебнулся криком, но косы уже сомкнулись на его горле. Марфа подняла его над наковальней и положила на неё. Его тело выгнулось, хрустнули рёбра, а она наклонилась над ним. Из её рта потоком полилась вода - мутная, чёрная. Она заливала ему рот, нос, глаза. Он тонул. В кузне, в двух шагах от холодного горна. Он захлёбывался той самой прорубью, в которую сам её бросил.

- Теперь ты мой, - прошептала она, и в голосе её был лёд. – Как ты и хотел. Суженый. Навсегда.

И тогда Марфа взяла с полки его кузнечный молот, подняла его над головой и обрушила на грудь Осипа. Раз. Другой. Третий. Он хотел кричать, но вода заливала горло и из груди выходил только мутный пузырь. Кости затрещали и вскоре он лежал на наковальне расплющенный, как лист железа. Кровь не текла, она тут же замерзала, превращаясь в чёрную корку и покрывала его лицо.

Наутро в хуторе нашли кузнеца. Он лежал на наковальне, раскинув руки, лицом вверх, безглазый и захлебнувшийся.

С тех пор в Святки никто не выходит из дома. Двери на замках, окна занавешены, горны погашены. А у той кузни, что на отшибе, каждый год в самую тёмную ночь слышен стук молота. Глухой, как будто кто-то из-под земли стучит в крышку гроба. И в этот стук вплетается другой звук - женский, далёкий, как из-под воды, смех.

Холодный рассвет

Звонок в кафе

Они двигались по дороге, словно истощенные усталостью и тревогой. Михаил, притормозил на остановке, видит, что Вероника погрузилась в сон, не ведая, как и он сам начинает поддаваться дремоте.

На следующее утро его разбудил испуг: ему приснился зловещий кошмар, в котором незнакомец, напавший на него, пытался задушить. Проснувшись с бешено колотящимся сердцем, брат обнаружил, что сестры рядом нет. Он вылез из машины и увидел, как Вероника, вперив взгляд в бескрайние просторы природы, восхищается красотой окружающего мира, ощущая свободу. — Поехали! — сказал он. Михаил жмёт на газ, отправляются дальше в путь. По дороге они замечают, какой-то заброшенный коричневый дом, где рядом с ним находится подозрительная яма, в виде потайного туннеля, что-то похожее на мусоропровод в подъезде на лестничной части этажа, но совершенно, непонятное. Около мусоропровода, видят, того же гражданина, которого они встретили в дорожном магазине в виде кафе, словно тень, неотступно преследующая своих жертв.

Серый мрак окутал, рассеял их сознание. Они наблюдают, как он безжалостно сбрасывает в контейнер вонючую, кровавую защитную плёнку поверх обрывков ткани. Внезапно маньяк, услышав звук проезжающей машины, оборачивается, сквозь мутное стекло, встречает взгляды Вероники и Михаила. Его холодный и пустой взгляд, лишённый всякого чувства, обжигает их до костей.

Вероника, охваченная паникой, судорожно рыскает в сумке в поисках телефона. Её сердце замирает от страха, когда она, наконец, находит его. Она звонит в полицию, надеясь, что удастся дозвониться, но на другом конце лишь глухое молчание. Она поворачивается к багажнику, видит, как неизвестный пассажир уже преследует их на старом, грузовике. Удивительно, но автомобиль, словно из далёких пятидесятых, стремительно приближается, подрезая, не сбавляя скорость, обгоняет их современный синий «Лада».

Михаил теряет управление, но ему удаётся удержать руль и его направление. Водитель проезжает мимо и спокойно едет вперёд по дороге дальше, все дальше отдаляясь от них, но в какой-то определённый момент останавливается.

Она садится в машину, брат заводит машину, чтобы развернуться и поехать обратно и проверить свои предположения.

Они подъезжают к дому, их взгляд мелькнул на зловещую стражу — стаю ворон, облепившую заброшенное строение. Когда они вышли из машины, птицы, словно по команде, взмыли в воздух, оставив после себя гнетущее предчувствие.

Вероника ощущает, как в душу закрадывается липкий страх.

— Прячет улики, что ли,.., — пробормотал он, почесывая лоб.

Михаил достал из кармана фонарь и направил луч в темное жерло, пытаясь разглядеть хоть что-то в непроглядной глубине. Ничего. Но он не сдавался, продолжая всматриваться в надежде увидеть хоть какой-то намёк. И вдруг… звук. Неясный, приглушённый, словно доносящийся из другого мира. — Вероника, стой! Я что-то услышал…! — воскликнул он.

— Что? Я тебя туда не пущу…! — встревожилась она. Вероника понимала его любопытство, но в то же время чувствовала, что это ненужная затея. Боялась, что брат сорвётся вниз, в эту мерзкую глубину, полную неизвестности. — Ладно, Миш! — неохотно уступила сестра. Михаил, не теряя ни секунды, свесился в туда вниз головой, цепляясь руками за её край. — Пошли отсюда! — раздражённо выпалила Вероника.

— Я что-то слышу…! Слышишь голос? «Помогите…!» — откликнулся из глубины приглушённый крик.

Брат вылезает из мусоропроводной ямы, глубины, ведущей не понятно куда, возможно в потайной подвал, ведь он боится упасть вовнутрь, ведь там скорее всего полно мусора и отходов. Он видит дверь под глубиной, убирая землю, которую открыть уже не получилось.

— Поехали…! — крикнул он, выйдя вместе с сестрой из машины.

На встречу им видится местная кафешка, куда они и хотят зайти, чтобы вызвать полицию, ведь возможно, что действительно там, кто-то есть. Они заходят в кафе, смотрят смутно на весь зал, где рядом стоят круглые столики, где сидят за ними люди. Весь зал был в светлых и нежных тонах; столики были накрыты белыми, как молоко, скатертями, обои цвета капучино, а стулья светло- жёлтыми оттенками. На стенах висели различные картины в духе модернизма, полны нежно- розовых, светло — жёлтых и небесно — светло голубых оттенков. В середине зала напоминающего столовую брат и сестра, с правой стороны зала видят девушку, которая предположительно владелец данного заведения, которая стояла у столика принимая клиентов. Она подозрительно, внимает взглядом на ворвавшихся граждан, которые были со странным, страшным видом. — Здравствуйте! Чем могу вам помочь?

— Полицию сможете вызвать? Нам нужна помощь…!На нас напали, а телефоны разрядились…

— Полицию? Хорошо — переспросила, но не отказала девушка.

Рядом на стене, буквально перед ними висела телефонная трубка, которая зазвонила, испугав посетителей, которые были в зале и наслаждались вкусной едой.

Вероника, смотрит на весь зал, где сидели люди, пытаясь сказать им «что смотрите», и они сразу же отвернулись от них. Они смотрели, как на каких-то совершенно сумасшедших людей, которые ворвались в кафе и, что–то требуют. Рядом за пределами стойки, которая стояла напротив брата и сестры стоял мужик, которого сильно уже разозлил звонок телефона, ведь он звонил около минуты. — Возьмите трубку…! Сколько будет гудеть этот сраный телефон, — крикнул мужчина лет пятидесяти двух.

Вероника тревожно берёт телефонную трубку в руки. — Алло…! Кто это? — спросила она.

— Привет …! Вероника…! Мы увидимся с тобой? Я скучаю уже по тебе…! — звучал ехидный мерзкий голос в трубке.

— Это кто? — испугалась она.

— А ты меня не узнала? — усмехнулся голос в трубке. Она начинает понимать, что это тот самый псих, которого они видели, когда подъезжали в то кафе.

— Это, что он? — отдала она трубку брату.

Он медленно и тяжело дыша, взял трубку, подведя её к уху. — Кто это? — медленным неуверенным в себе голосом произнёс он.

— Привет …! Как дела? Где вы сейчас? — спросил голос в трубке.

— Это ты? Что тебе от нас нужно? Зачем ты это делаешь? — кричит он.

— Скоро встретимся…! — ответил голос в трубке. Затем он бросил трубку. Михаил слышал только гудок. Сотрудница заведения не понимает того, что происходит, видя их снова в устрашённом состоянии, в особенности её брат. — Что случилось? Кто вам звонил? — спросила она.

Михаил застыл, словно парализованный, судорожно ловя ртом воздух, чувствуя, как силы покидают его.

Он едва держался на ногах, отчаянно пытаясь сохранить равновесие.

Это перевод истории с Reddit

Я никогда не забуду день нашего знакомства. Стояла душная, липкая жара. Я только что купил старую развалюху по мутному объявлению на «Крейгслисте» у типа, который выглядел еще мутнее своей машины. Вырулив с заросшей бурьяном заброшенной парковки, я опустил стекла — в салоне так несло гарью, что открытые окна казались единственным спасением от отравления угарным газом.

Не проехал я и трехсот метров, как загорелся красный. Я затормозил. В следующее мгновение мир перевернулся: я со всего маху впечатался лицом в руль, из легких вышибло весь воздух.

Из машины сзади выскочила Мэри. Она задыхалась от паники, искренне уверенная, что убила меня на месте. Мы съехали на обочину, обменялись контактами и договорились встретиться на следующий день за кофе, чтобы разобраться с ущербом. Страховки у меня не было и в помине, но мне просто нужен был повод увидеть ее снова. На следующий день мы встретились, и нас сразу затянуло друг в друга. С той поры мы уже не расставались. Позже она купила мне другую колымагу, которая продержалась чуть дольше. Ну а дальше — сами понимаете.

Уже потом, когда мы стали жить вместе, Мэри призналась, что въехала мне в зад, потому что строчила кому-то сообщение за рулем. По ее словам, это была «лучшая ошибка в ее жизни».

Мэри понимает меня так, как никто на свете. Я ни к кому не был так привязан. За те три года, что мы вместе, она научила меня стольким вещам.

Больше всего мне в ней нравилось то, насколько она далека от всех этих традиционных заморочек. Никаких мыслей о детях. Ей даже не нужно было, чтобы ее кто-то опекал. Абсолютно свободная душа. Именно поэтому вместо пышной свадьбы мы решили просто улететь в отпуск.

Год ночных смен на складе, бесконечные шабашки и левые подработки ради быстрых денег — и вот у меня на руках приличная сумма, которой хватило на достойное помолвочное кольцо и полностью оплаченную поездку на Багамы. Сюрприз удался. Рука нащупала телефон на тумбочке. Я смахнул будильник, выгадав себе еще пять минут дремы.

Перевернувшись на спину, я снова взял трубку, разблокировал экран…

Черт.

Пока я спал, телефон потерял сеть. Вся старая синхронизация полетела ко всем чертям.

На часах было два ночи.

— Мэри, подъем. Пора собираться.

Я толкнул ее в плечо, ожидая ответа.

В ответ раздался глухой стон, и на меня пахнуло утренним дыханием — смесью крепких сигарет и дешевого рутбира.

— Ну давай, вставай. Нам нужно приехать пораньше.

Она повернулась ко мне, глядя прямо в глаза, но с таким видом, будто меня здесь не было.

— Ладно. Я иду в душ, и чтобы к моему выходу ты уже стоял на ногах.

Я поднялся и сдернул с нее одеяло, надеясь, что это сработает.

Не сработало. Вернувшись, я застал ее в той же позе.

Пришлось щелкнуть выключателем.

— Боже, да ты можешь отвалить? — Она выдернула из-под головы подушку и накрыла лицо.

— Время вышло. Шевелись. Душ, сборы — и на выход, — я навис над ней и вырвал подушку из рук.

Она тяжело вздохнула и через пару минут все-таки сползла с кровати, поняв, что поспать ей больше не дадут.

После нескольких ходок с вещами и контрольных проверок мы наконец спустились из подъезда к машине. Водитель с озлобленным лицом стоял у багажника своего седана, уткнувшись в телефон.

Мы встретились взглядами, и я прямо кожей почувствовал, как в нем закипает глухая ярость.

Кажется, весь наш багаж в эту щель просто физически не влезал.

— Извините. Мы первый раз куда-то летим, ха-ха.

Шутка явно не зашла.

Мы передали ему сумки и забрались на заднее сиденье.

Мэри бросила сумочку мне на колени, откинула голову на подголовник и прикрыла глаза.

— Ты точно всё взяла?

— Да. Точно. Слишком рано, чтобы ты так много трепался.

Я шумно выдохнул через нос.

В этот момент водитель крякнул, с силой пытаясь захлопнуть перегруженную крышку багажника.

Я покосился на Мэри — та уже отключилась.

Береженого бог бережет.

Жвачка. Гигиеническая помада. Брелок в виде кроличьей лапки. Кошелек.

Я расстегнул молнию и раскрыл бумажник.

Наличка. Подарочные карты. Водительские права.

А паспорт где?

Багажник с грохотом захлопнулся, и у меня все оборвалось внутри.

Я вытряхнул все содержимое сумки себе на колени.

Паспорта не было.

Водитель сел за руль, тяжело вздохнул и уставился на меня через зеркало заднего вида.

— Простите ради бога. Буквально одну секунду.

Он молча кивнул. За все это время он не проронил ни слова.

Я распахнул дверь и метнулся обратно в дом, обшаривая каждый угол в нашей тесной однушке.

К счастью, паспорт нашелся, хотя и в самом неожиданном месте.

Он лежал в нижнем ящике тумбочки — ее «курительном уголке», прямо под подносом для самокруток.

Сунув документ в карман, я помчался обратно, чуть не кубарем скатившись по лестнице.

В аэропорт мы добрались к четырем утра. Казалось, ушла целая вечность, пока мы плутали по терминалу, выспрашивая дорогу у хмурых, дерганых сотрудников.

Очередь на первый пункт досмотра двигалась быстро, люди продвигались на пару шагов каждую минуту.

Мы стояли молча, оглушенные суетой и масштабом аэропорта. Мы оба оказались здесь впервые в жизни. Пахло тут странно — чем-то больничным.

Я посмотрел на Мэри. Она подняла на меня глаза и выдавила слабую, неуверенную улыбку. Ту самую, которую она всегда натягивала, когда пыталась сделать вид, что все в порядке, хотя все летело к чертям.

Я нарушил тишину:

— Ну что, волнуешься?

— Вроде того. Просто первый раз лечу, потряхивает немного. Хочу, чтобы всё прошло нормально.

Она едва удерживала взгляд, постоянно уводя глаза куда-то в сторону.

Очередь продвинулась еще на пару шагов. До рамок оставалось всего двое.

— Все будет отлично. Приехали вовремя, документы на руках. Мы это заслужили, малыш, это наш день! — Я обнял ее за плечи и прижал к себе.

Она снова попыталась улыбнуться, но натянутая гримаса уже сползала с лица.

— Следующий! — окликнула молодая сотрудница, сидевшая на табурете возле сканера. — Приготовьте посадочные талоны и паспорта!

Семья перед нами шагнула вперед, держа билеты наготове. Теперь первыми стояли мы.

Мэри проводила их руками долгим взглядом, и на лице у нее отразилось такое озарение, будто над головой вспыхнула лампочка.

— Стой, что? У нас же их нет! Нам нужно вернуться, мы опоздаем на…

— Успокойся. Все нормально. Билеты у меня в телефоне, всё под контролем.

— Следующий! — рявкнула девушка за стойкой.

Мэри слабо кивнула и поплелась за мной, шаркая ногами по полу.

Я отсканировал свой посадочный и протянул сотруднице паспорт с вложенными внутрь правами.

Она взглянула на документ, потом перевела глаза на меня, задержав взгляд чуть дольше положенного.

— Проходите. Приятного полета.

Я сунул телефон Мэри и ободряюще показал большой палец, пока она неловко переминалась с ноги на ногу.

Девушка отсканировала ее билет и выжидательно замерла, пока Мэри лихорадочно рылась в сумочке. Все, что ей удалось выудить — это водительские права. Она растерянно уставилась на дно сумки, начав копаться еще глубже.

— Девушка, а паспорт?

— О боже… Кажется, его нет. Наверное, дома оставила. Черт.

Голос у нее звучал механически, плоско — будто она репетировала эту фразу заранее.

— Да у меня он. В твоей тумбочке валялся, представь себе, — сказал я, протягивая документ.

Сотрудница взяла паспорт Мэри, вглядываясь в фотографию непривычно долго и пристально.

— Хм. Что-то вы тут на себя не похожи.

Я заглянул через ее плечо, не понимая, в чем дело…

— А, поняла. На фото вы улыбаетесь!

Она от души рассмеялась и вернула Мэри документы.

Я промолчал.

Кажется, мы оба прекрасно понимали, в чем на самом деле дело.

Сдав чемоданы в багаж, мы покатили ручную кладь к выходу на посадку, добравшись туда минут за десять до первого объявления.

К этому моменту между нами уже давно повисла тяжелая тишина.

— С тобой всё нормально? Ты с самого утра какая-то чужая.

Она дернула плечом, отвернулась и промолчала.

— Ты собираешься со мной разговаривать или нет? Я просто хочу нормально провести этот отпуск. Мы неделями только об этом и говорили, а сейчас ты ведешь себя так, будто я тебе чужой.

Ее наконец прорвало.

— Прости. Меня колотит со вчерашнего вечера. Просто дурное предчув…

— Так вот почему твой паспорт лежал в тумбочке? Ты специально хотела, чтобы мы опоздали, просто потому что… — Я осекся, не желая срываться на крик.

Она была на грани слез. Мне было тошно от того, что я довел ее до такого состояния, но ее замкнутость и холод сводили меня с ума.

— Прости меня. Надо было сразу сказать. Я просто не хотела тебя расстраивать.

— Надо было. Слушай, давай просто поедем домой.

— Нет. Ты слишком тяжело пахал ради этого. Ты столько для меня делаешь… Я полечу. Хотя бы ради тебя.

Я смахнул слезинку с ее щеки и поправил выбившийся завиток темных кудрей.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

И вот тогда, впервые за весь день, она улыбнулась по-настоящему.

— Спасибо, малыш. Вот увидишь, все будет идеально. И сам полет пройдет гладко. К тому же ты сидишь у окна.

Через несколько минут, пропустив пассажиров с детьми и бизнес-класс, мы пристроились в самый хвост очереди на телетрап.

Очередь замерла прямо перед люком самолета.

Я достал телефон глянуть время и случайно нажал на кнопку затвора.

Вид на фото был паршивый. Изможденный, серый. Сон был нужен позарез.

— Эй, глянь, — я развернул экран к Мэри. В ее глазах застыла пустота. — Давай вместе сфоткаемся.

Она потерла глаза, сложила пальцы в знак мира и вытянула губы для кадра.

— За новое начало! — Я поднял телефон повыше, ловя нас обоих в объектив.

И в ту же секунду, когда палец коснулся кнопки, мы оба вздрогнули от неожиданности.

В углу видоискателя, за стеклянной перегородкой телетрапа, мелькнул силуэт — кто-то поднимался по служебной лестнице прямо с летного поля.

Дверь распахнулась, и вошел коренастый коротышка с тяжелым, насупленным лицом. Чистейшее воплощение комплекса Наполеона.

— Извиняюсь за беспокойство. Борт забит под завязку, полки для ручной клади полные, так что ваши сумки придется забрать в багаж. Получите по прилете.

Голос у него был под стать внешности — скрипучий, надменный. Черные очки дополняли образ. Кто вообще носит темные очки в такую рань?

Он выхватил у нас сумки, толкнул дверь за спиной и растворился в предутренней темноте.

Ну, по крайней мере, руки освободились.

Очередь наконец двинулась.

Мы шагнули в салон, вливаясь в общий поток.

Самолет был с компоновкой по два кресла с каждой стороны и узким проходом посередине. Людей набилось битком. Десятки незнакомых лиц, десятки чужих историй.

Мы протиснулись к своим местам — 12A и 12B — и пристегнулись.

— Готова?

— Да. Спасибо тебе еще раз за всё. Правда.

— Ради тебя — хоть на край света.

Зевнув, я потянулся, пытаясь умоститься в тесном кресле.

— Я вымотался, пока дотащил нас сюда. Вздремну до посадки. Ты тоже поспи.

— Может быть. Почитаю немного. Спокойной ночи, любовь моя.

Она достала из сумочки книгу и провела ладонью по моей щеке.

— Спи.

Я прикрыл глаза, устраиваясь поудобнее.

— Мужчина, извините, но столик нельзя откидывать до набора высоты.

Я открыл глаза.

Двумя рядами впереди бортпроводник отчитывал мужика, который уже успел вскрыть банку сардин и с аппетитом уплетал рыбу прямо руками, капая маслом на колени.

— Ну кто так делает вообще? — раздался шепот сзади.

Я оглянулся. Из-за спинки соседнего ряда торчали две головы.

— У людей напрочь отсутствует чувство такта, — добавил второй голос.

— Отличное начало первого полета, скажи, Мэри?

Мэри уже крепко спала, прислонившись головой к иллюминатору, с раскрытой книгой на коленях.

Ребята сзади негромко рассмеялись и представились.

Нейт и Натали. Примерно наши ровесники, летели отмечать годовщину. Мы тихо переговаривались, пока свет в салоне не начал плавно гаснуть.

— Ну всё, мне пора, — я повернулся вперед и вдруг заметил странную деталь.

Несколько багажных полок над головами были приоткрыты — и они были абсолютно пустые.

Тот самый бортпроводник неторопливо шел по проходу и лениво защелкивал их одну за другой.

Тогда зачем у нас забрали сумки?

Я решил выбросить это из головы. Вытащив руки из рукавов толстовки, я натянул капюшон задом наперед, соорудив себе импровизированную маску для сна.

— Слушай, выпусти меня в туалет, пожалуйста, — прошептала Мэри над самым ухом.

Я лишь промычал в ответ и не пошевелился — мелкая месть за ее утренние капризы.

Она вздохнула и полезла через мои колени в сторону хвоста.

Я снова провалился в сон, из которого меня выдернул мелодичный двойной сигнал зуммера.

— Через десять минут мы совершим посадку. Пожалуйста, убедитесь, что ваши ремни застегнуты, и… — Дальше по салону разнеслось неразборчивое хрипение динамиков.

— Ого, почти прилетели.

Тишина.

Я потянулся вбок, но ладонь опустилась на пустое, теплое сиденье.

— Мэри?

Сколько же ее нет…

— Эй. Может, встанешь уже, дашь мне сесть?

Голос прозвучал из прохода.

Я сорвал с лица капюшон и резко вскинул голову.

Это была не Мэри.

Какая-то незнакомая женщина. Да, похожая по фигуре — высокая, с формами. Мэри в последнее время твердила, что хочет похудеть к отпуску, но я всегда повторял, что люблю ее любую.

Вот только голос был чужой.

— Вы, кажется, перепутали место. Моя невеста сейчас выйдет из уборной.

— Молодой человек, это мое место. Я сижу здесь весь полет. И в туалете была я одна, так что не выдумывайте.

— Э-э… Ладно. Садитесь.

Наверняка Мэри решила меня разыграть. Она обожает такие глупые шутки, прекрасно зная, что у меня на них не хватает терпения.

Я поправил кофту, поднялся и, неловко переглянувшись с незнакомкой, протиснулся в проход, держась за спинки кресел.

— Сэр, оставайтесь на своих местах! Горит табло «Пристегните ремни»! — донесся из темноты оклик проводника.

Этот парень был буквально везде.

— Секунду, мне только до туалета.

Я рванул в хвост самолета и дернул защелку.

Заперто.

Ну точно. Они сговорились, а Мэри сидит внутри и тихо угорает надо мной.

Я начал нервно дергать ручку, колотя по двери в надежде заставить ее поволноваться.

Наконец унитаз с шумом спустил воду, и замок щелкнул.

Я приготовился выскочить и напугать ее в ответ.

Дверь открылась.

Это была не Мэри.

— Ты чего в дверь ломишься? Посрать спокойно не даешь, — пробурчал любитель сардин.

Он захлопнул за собой дверь и протиснулся мимо меня. От него несло точно так же, как из туалетной кабинки.

Ладно. Значит, она просто переменила голос и сидит на месте. Господи, как же глупо я выгляжу.

Я поплелся обратно к своему ряду, плюхнулся в кресло и повернулся к Мэри. Она снова спала в той же позе — прижавшись виском к стеклу и приоткрыв рот. Я замер, глядя на нее и невольно любуясь.

— МЫ НАЧИНАЕМ СНИЖЕНИЕ, ОСТАВАЙТЕСЬ НА СВОИХ МЕСТАХ, СПАСИБО, ЧТО ВЫБРАЛИ НАШУ АВИАКОМПАНИЮ… — Захлебнулся и оборвался хрип динамика. Пассажиры разом вскинули головы.

Шторка иллюминатора была наполовину поднята, в щель пробивался резкий дневной свет.

Рядом со мной сидела не Мэри.

Этой женщине было далеко за сорок. Каменное лицо с хищным профилем и таким острым носом, которым можно было вскрывать консервные банки.

Моя невеста пропала.

Внутри фюзеляжа что-то тяжело загудело, самолет пошел на резкое снижение, и вчерашний ужин подкатил к горлу.

Удар шасси о полосу был жестким. Завизжали тормоза, колеса на бешеной скорости вгрызлись в бетон.

Когда самолет наконец замер, я сорвал ремень безопасности, вскочил на ноги и принялся шарить глазами по салону в поисках копны смоляных кудрей.

— Сэр, сядьте немедленно! Мы еще не…

Снова раздался звонок зуммера.

— Вы можете отстегнуть ремни. Спасибо за полет. Хорошего дня.

Щелчки расстегивающихся замков слились в единый гул. Люди вскочили, забивая проход и выдергивая вещи с полок.

В кармане завибрировало. Я выхватил телефон.

Мэри! Ну конечно. Сейчас она начнет смеяться над тем, как я перепугался, извинится за то, что перегнула палку, мы вместе посмеемся, и это станет просто дурацкой историей.

На экране высветился входящий с незнакомого номера.

— Алло?

Тишина.

— Мэри?! Мэри! — заорал я во всю глотку, надеясь услышать хоть звук.

Связь оборвалась, но за секунду до гудков в трубке что-то прорезалось.

Мой собственный крик. Донесшийся откуда-то издалека, глухим, запаздывающим эхом.

— Эй, с тобой всё в порядке? — окликнула сзади Натали.

Я резко развернулся. На ее лице читалось искреннее сочувствие.

— В порядке ли я?! Ты что, не видишь — моей невесты нет! Она спала рядом со мной весь рейс, а теперь ее нет!

— Послушай, эта женщина сидела с тобой с самого начала. Ты сам сказал, что она твоя знакомая, и…

— Никакая я ему не знакомая! — взвилась соседка, оскорбленная одним намеком на связь со мной.

— Я такого не говорил! Вы что, издеваетесь?!

Очередь впереди задвигалась быстрее — люди старались держаться подальше от неадеквата.

— Ты ведь мне веришь, Нейт?

— Да. Верю.

Только вот глаза у него были совершенно пустые.

Слева от меня пожилая женщина вцепилась в подголовник переднего кресла и не отрываясь следила за каждым моим движением. Чуть дальше мать с отцом судорожно проталкивали детей вперед, заслоняя проход своими рюкзаками.

Они все думали, что я спятил. Будто человек может просто взять и раствориться в воздухе посреди рейса, и это в порядке вещей.

Я протиснулся в проход, наступая на пятки семье, но тут…

— Сэр, вы пугаете людей, — дорогу мне преградил бортпроводник с поднятыми ладонями.

— Я ищу свою невесту. Она исчезла во время полета, мне нужно к ней! Она уже должна быть в терминале!

— Спокойно.

Он нахмурился и медленно покачал головой.

— Она звонила мне! Вот, смотрите! — Я сунул экран ему под нос.

— А почему номер не записан?

— Потому что… Да какая разница! У меня есть доказательства!

Честно говоря, я даже не был уверен, сработал ли тогда затвор камеры.

Я открыл галерею. Стюард тем временем скосил глаза куда-то мне за спину. Я машинально оглянулся. Весь салон замер. Никто не шевелился — будто я держал их в заложниках под дулом пистолета.

Я посмотрел на экран. В углу висела маленькая иконка предпросмотра. Единственное свидетельство того, что Мэри Борн вообще существовала.

Ей всегда нравилась моя фамилия. Сам-то я ее терпеть не мог.

— Вот! Видите? Это мы прямо перед посадкой!

— Не понимаю, о чем вы. Тут только вы и Деннис.

Я развернул телефон к себе. С экрана на меня смотрело смазанное фото: я и тот коренастый грузчик с трапа. Мэри на снимке не было.

— Пропустите меня, мы теряем время!

— Если у вас есть невеста, почему кольца нет? — Стюард ухмыльнулся, будто поймал меня на дешевой лжи.

Я никогда не снимал помолвочное кольцо. Ни при каких обстоятельствах. Я рванул вперед, сбил бортпроводника с ног и вылетел через рукав в здание аэропорта. Никто даже не попытался меня догнать. Оказавшись в конце коридора, я сбавил шаг, стараясь не привлекать внимания. К горлу подступил удушливый ком. Опустив голову и натянув капюшон до самого носа, я завернул в первый попавшийся туалет.

Здесь воняло хлоркой и мочой, подошвы мерзко скрипели по мокрой плитке. Я заперся в дальней кабинке, прижал рукав ко рту, чтобы заглушить рыдания, и второй рукой лихорадочно застучал по экрану. Я копировал и отсылал одни и те же сообщения то на номер Мэри, то на тот странный входящий.

«Мэри. Ты где? Это уже не смешно». «Ответь, пожалуйста». «Нам нужно поговорить. СЕЙЧАС ЖЕ». Я жал «Отправить» снова и снова, гипнотизируя крошечную серую строчку статуса в ожидании отметки «Доставлено».

Может, я задел ее сильнее, чем думал? Вдруг она испугалась в последний момент и решила, что все это слишком серьезно? Что я ей не пара? Она настоящая. Она существует. Она моя невеста. Нет. Мы уже почти муж и жена. Мы договорились, что по прилете будем считать себя женатыми. Мне же пришлось…

Стоп.

Вытерев слезы с экрана, я набрал номер. Единственный номер, который я помнил наизусть — он был вбит в подкорку сколько я себя помню. Эмма. Близкая подруга Мэри, они росли вместе. Для Мэри ее одобрение всегда значило больше, чем мнение собственных родителей. Пошли гудки. Я мерил шагами кабинку, прижимая трубку к уху. Каждый гудок тянулся целую вечность.

— Да? Кто это?

— Эмма? Привет. Это я, Мистер Мудозвон!

Тишина.

Я отнял трубку от уха, проверяя цифры. Эмма всегда смеялась над моими дурацкими шутками.

Или нет?

— Это Райли. Жених твоей лучшей подруги.

— Не припоминаю таких.

— Мэри! Твоя лучшая подруга! Та самая, которая…

Гудки.

Подождав пару секунд, я снова набрал номер, сгрызая ноготь под корень.

Может, она просто спросонья не поняла?

— Да?

— Это ведь Эмма Бойд, верно?

— Ну допустим. Откуда вы…

— Ты знаешь, где Мэри?

— Опять вы? Я не знаю никакой Мэри. И уж тем более не знаю никакого Райли.

В трубке повисло мертвое молчание.

Она впервые в жизни произнесла мое имя правильно. У Эммы был дефект речи, который я заметил еще при первой встрече. Она всегда говорила «Уайли» вместо «Райли». Сколько раз она рассказывала, как родители в детстве таскали ее по логопедам и каким комплексом это для нее стало.

Я сбросил вызов и медленно сполз спиной по стене. Колени уперлись в грудь на грязном кафельном полу. Я со всего размаха приложился затылком о холодную плитку. Глухой удар. Еще раз. И еще. Пока тишину не разорвал треск громкой связи:

— Внимание пассажирам рейса 800 из Бостона. Заканчивается выдача багажа.

Я заставил себя подняться, утер рукавом лицо и высморкался. Толкнув дверь кабинки, я встретился в зеркале со взглядом, от которого мороз пошел по коже. Слишком знакомое лицо. То самое выражение, с которым пытаешься казаться нормальным, когда мир вокруг рассыпается в пыль.

Я плеснул в лицо холодной водой и вышел в зал, низко опустив голову, готовый встретить любую реальность. Большинство пассажиров уже разошлись. У ленты оставалось лишь пару семей да несколько одиночек. Она здесь. Я знаю. Я чувствую ее.

Прошло несколько минут. Транспортерная лента с лязгом остановилась. Последние люди разобрали чемоданы и потянулись к выходу. Ноги подкосились. Я рухнул на колени прямо посреди зала, не в силах больше сдерживать слезы. Я сидел, уткнувшись взглядом в пол, разглядывая мелькающие щиколотки прохожих. Каждый из них украдкой косился на взрослого парня, рыдающего на полу аэропорта.

— Эй. Ты чего?

Прямо передо мной возникли знакомые розовые кеды «Конверс».

Мэри. Тот же наряд, кольцо на пальце — всё то же самое. А за ее спиной аккуратно стояли наши чемоданы. Она протянула мне руку, помогла подняться и сжала в объятиях. Так крепко меня еще никто никогда не обнимал.

— Я думал, я потерял тебя… Что случилось?

— Да здесь я была все это время, дуралей. Что с тобой стряслось?

— А женщина на твоем месте? И звонок этот дурацкий? Это что, розыгрыш был?

Она хитро усмехнулась и смахнула с моих щек остатки слез.

— Да. Прости, что затянула.

Я даже разозлиться на нее не мог. Какая к черту разница, если она здесь, живая и настоящая.

— Пожалуйста, никогда больше так не делай, — пробормотал я, дрожащими губами пытаясь изобразить улыбку.

— Ничего не обещаю!

Мы рассмеялись. Я прижался лбом к ее лбу, переплетая пальцы.

— Сходи приведи себя в порядок, Мистер Мудозвон. А я подожду здесь.

— Точно дождешься? — Я стянул капюшон и распустил резинку, тряхнув спутанными кудрями.

— Дождусь. Я всегда буду здесь.

Она поцеловала меня в щеку и придвинула мою сумку.

В туалете на этот раз пахло даже приятно. Терпимо. Удивительно, как меняется восприятие, когда с души сваливается неподъемный груз. Я поставил сумку на гранитную столешницу у раковины, капли воды брызнули на одежду. Из зеркала на меня смотрела куда более счастливая версия меня самого: припухшие, красные глаза, искусанные губы и широченная, шальная улыбка.

— Сейчас поправим, — пробормотал я себе под нос.

Я расстегнул молнию, вытащил прозрачный зип-пакет с косметикой.

Только я накрасил губы помадой, как снаружи раздался истошный женский визг, перешедший в топот бегущих ног. Пока я повернул голову, в дверях уже никого не было. Я пожал плечами, аккуратно закончил с помадой и достал симпатичный миниатюрный тюбик матового консилера, который купил специально для этой поездки. Но не успел я защелкнуть колпачок, как дверь туалета снова скрипнула. Тяжелые шаги замерли за моей спиной.

В стекле отразился силуэт.

Женщина в форме службы безопасности аэропорта.

— Не могли бы вы покинуть уборную? Вы пугаете людей.

Я окинул взглядом кафельные стены. Внутри все похолодело. В помещении больше никого не было.

— Что я такого сделал?

— Просто заберите свои вещи и выйдите на улицу.

— Нет. Мне незачем уходить, — я наклонился ближе к стеклу, поправляя тон на скулах.

— Я повторяю в последний раз. Покиньте помещение.

В отражении я увидел, как охранница медленно двинулась ко мне, выставив руки вперед. Шипение рации разорвало воздух: — Борт-один, кто-нибудь видит подозреваемого? Группа на подходе. Мы встретились взглядами в зеркале. Воздух между нами загустел.

— Сэр. Вас никто не тронет. Если вы просто…

Я рванул на нее. Охранница отлетела в сторону, ее голова с глухим стуком впечаталась в стену, и она осела на пол. Выломав дверь туалета, я выскочил в зал и закрутил головой в накатившем приступе паники.

— Где Мэри?!

Ее не было. Только наши сумки сиротливо стояли на прежнем месте. Я замер как вкопанный, не в силах оторвать взгляд от пустоты.

— Стоять! На землю! — рявкнул офицер, налетев на чемоданы и выбив меня из оцепенения.

Я рванул вперед, петляя по терминалу и не оглядываясь назад. Очнулся я уже в каморке уборщика. Под потолком тускло мигала люминесцентная лампа. Я стоял, согнувшись пополам, и меня мучительно выворачивало в грязную раковину для швабр. Я не знаю, что делать. Этот гул за тонкой фанерной дверью сводит меня с ума.

Сигналы громкой связи, скрип подошв, грохот пластиковых колесиков по плитке. Буквально каждый звук вбивается в мозг. Обратный рейс ровно через неделю. У меня остался только телефон, и бог знает, сколько времени пройдет, прежде чем меня здесь найдут. Что мне делать?

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
Подкаст https://bayki-reddit.mave.digital

Последние озвученные страшные истории

Моя семья говорила, что пещеры — не женское дело

В детстве я играл в стучалочку со стеной

Мой загар никак не перестанет слезать

Меня заставляли быть английской леди. Они забыли, кем я была раньше

Моя малышка взрослеет. Её мать никогда этого не увидит