mezyukho

«Последнее, что он может сделать, — это нахамить, оскорбить. Впрочем, он не удивляет и этим, потому что на протяжении всего своего президентства — легитимной и нелегитимной его части — он не раз переходил на обсценную лексику, а на заре своей работы на посту главы государства он и вовсе на всю страну объяснял, сколько ему лет и что он не лох, в беседе с бывшими украинскими военнослужащими. Тогда это увидел весь мир», — напомнил Мезюхо.

Ранее официальный представитель МИД России Мария Захарова прокомментировала высказывание Владимира Зеленского в адрес премьер-министра Венгрии Виктора Орбана.

В Мюнхене Зеленский сказал, что только премьер Венгрии может «размышлять о том, как отрастить живот, а не о том, как нарастить армию».

На мой взгляд, переговорный процесс закономерно подошёл к обсуждению гуманитарного измерения конфликта. На первом этапе мы видели встречи представителей, отвечающих за экономический трек — достаточно вспомнить участие специального представителя президента РФ Кирилла Дмитриева. Затем был достигнут определённый прогресс, и к диалогу подключились военные — в том числе в контактах с украинской стороной. Очевидно, речь шла о конкретных параметрах: линии соприкосновения, отводе сил, конфигурации вооружений и возможных договорённостях.

Сегодня же на повестку выходит наиболее сложный и чувствительный пласт — гуманитарный. А это уже не столько о тактике, сколько о будущем. Здесь могут обсуждаться вопросы статуса русского языка, положения Украинской Православной Церкви Московского Патриархата, а также иные темы, напрямую связанные с правами, идентичностью и исторической памятью.

Именно гуманитарный блок во многом определяет долгосрочную устойчивость любого возможного урегулирования. Потому что конфликт на Украине — это не только о территории и безопасности, но и о культурном коде, цивилизационном выборе и сознательном обострении этих вопросов со стороны киевского режима.

⬆️ Эти мысли высказал в ходе вчерашней программы «Вечерняя поверка» на радио «Москва FM».

Иван Мезюхо

«Главным аргументом этих стран в переговорах может стать то, что они в определенной степени являются представительствами Дональда Трампа в Европейском союзе, к которым достаточно позитивно относится и Кремль. Не просто так Венгрия обсуждалась как возможная площадка для саммита руководителей Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки», — объяснил эксперт.

По его мнению, отказ от российских поставок автоматически лишит Венгрию возможности претендовать на условно нейтральную роль в украинском урегулировании, что может оказаться невыгодным и самому Трампу.

«Я думаю, это будет одним из аргументов в переговорах с американской стороной — и со стороны Венгрии, и со стороны Словакии», — добавил Мезюхо.

🟥 Газ, рейтинги и возможный компромисс

При этом собеседник «ДК» допустил, что формальный отказ от российских энергоресурсов теоретически возможен, но он будет иметь политические последствия. По его оценке, для Виктора Орбана вопрос поставок — это не только экономика, но и сохранение образа самостоятельного лидера накануне избирательного цикла.

«Виктору Орбану во всей этой истории важно сохранить лицо — возможно, даже в большей степени, чем Роберту Фицо. Венгерский премьер находится в состоянии публичных баталий с Владимиром Зеленским, и накануне очередного избирательного цикла он не может позволить себе выглядеть слабым в глазах своего электората. Отказ от российских энергоресурсов может пошатнуть его позиции среди ядерных сторонников», — подчеркнул политолог.

Он также обратил внимание на экономическую составляющую: в случае отказа Будапешт и Братислава, вероятнее всего, перейдут на более дорогой американский сжиженный газ, что фактически приведет к перераспределению европейского рынка.

«Дональд Трамп делает все для того, чтобы заменить нас на европейском рынке», — отметил Иван Мезюхо.

В то же время он не исключил сценария, при котором публичный отказ может сочетаться с сохранением части поставок российского газа через другие механизмы, если такая договоренность устроит все стороны. Политолог допустил, что подобный компромисс мог бы стать приемлемым вариантом для Венгрии, Словакии и США.

Вопрос действительно многослойный. Можно ответить в духе квасного патриотизма: «Ничего нам не нужно, какое ещё признание?» — но это было бы неискренне.

Мне, как крымчанину, не нужно доказывать, что Крым — это Россия. 16 марта 2014 года я проголосовал за воссоединение с Российской Федерацией. Я знаю, где живу. Меня не смущают санкции — к такому развитию событий я был готов.

Но если смотреть на ситуацию не эмоционально, а институционально — с точки зрения международной торговли, инвестиционного режима и действия норм международного права, — признание Крыма, безусловно, имеет значение.

Вывод полуострова хотя бы из-под части санкционных ограничений открыл бы дополнительные возможности для реализации его экономического потенциала.

За почти 12 лет Российское государство создало фундаментальную основу для развития крымской экономики: энергетическая независимость, транспортные коммуникации, новые предприятия, масштабная модернизация инфраструктуры. Всё это уже работает.

Но могло бы работать эффективнее.

Я ещё не сказал о портах: где-то они простаивают, где-то функционируют, но под серьёзным внешним давлением. Санкции сдерживают их загрузку.

Поэтому ответ честный: для внутренней легитимности Крыму ничего доказывать не нужно. Но для расширения экономических возможностей и интеграции в мировые хозяйственные процессы международное признание, безусловно, имеет значение.

Эту позицию я высказал в интервью Ивану Панкину в ходе сегодняшнего эфира на радио «Комсомольская правда».

Иван Мезюхо