Привет, тамплиеры! С вами я. Хочу показать крутейший самодельный замок (MOC) от автора udo.king, от которого знатно сведёт олдскулы у всех фанатов серий 90-х.
Это один из первых крупных проектов автора (ептыть, мне бы такие базовые настройки для ПЕРВЫХ моделей, пиздос!), и масштаб впечатляет — крепость занимает 4 большие базовые пластины.
Главные фишки постройки:
Толпа минифигурок: Замок буквально кишит рыцарями. Автор объединил культовые фракции нашего детства: Dragon Knights, Royal Knights и классических Черных рыцарей.
Каноничные детали: Всё собрано из старого оригинального LEGO. На месте рельефные пластины-дороги, подвесной мост, факелы на стенах и легендарный зеленый дракон на главной башне.
Масштаб: Полноценная цитадель с продуманной обороной, внутренними переходами и кучей башен.
К слову, у автора есть еще 2 другие МОК-версии замков, в том числе и улучшенная версия замка короля Лео. Если пост уйдет в стратосферу - напишу и про них 🏰
Фото заапскейлил нейросетками для визуальной привлекательности, так что не цепляйтесь к скукоженным местами моськам рыцарей. Для особо неверующих могу приложить оригиналы, но это после 100 лайков и сигны с флажком вашего наместника-феодала❤️
Замок Бржезнице в Центральной Чехии часто называют одним из красивейших ренессансных ансамблей страны. Но если смотреть на него с высоты или с холма напротив, первое, что бросается в глаза, — это не сграффито (рисунок на стенах, в этом замке в виде каменной кладки) и не башня, а форма. Замок выглядит как огромная каменная детская пирамидка: широкое основание, следующая более узкая ступень и венчающая всё башня в самом центре верхнего кольца.
Эта ярусность не была задумана архитектором с самого начала. Она — результат четырехсот лет вынужденной эволюции.
Как появилась «матрешка»
В XIII веке на этом месте стояла компактная готическая крепость рода Бузицов. Её ядро — двухэтажный жилой палац и одноэтажное здание — сохранилось в кладке ренессансного замка до сих пор. Круглый план крепости, как ни странно, уважали все последующие архитекторы.
С этой стороны круг виден еще лучше.
Когда в 1548 году замок получил Йиржи из Локшан, вице-канцлер короля Фердинанда I, он сразу понял, что сносить старые готические стены — долго и дорого. Поэтому Локшаны оставили внешнее кольцо готических укреплений нетронутым, а новые ренессансные жилые корпуса построили внутри этого кольца, слегка отступив от края к центру. А поскольку новые корпуса возвели выше старых стен, визуально образовалась ступенька: широкое каменное основание старой крепости, из которого «вырастает» более узкий парадный замок.
А поскольку новые корпуса возвели выше старых стен, визуально образовалась ступенька: широкое каменное основание старой крепости, из которого «вырастает» более узкий парадный замок.
Внешние укрепления с водоем и бастионами в форме подковы добавили ещё раньше, при Маловцах из Хынова в начале XVI века. Считается, что к их проектированию мог быть причастен Бенедикт Рейт — архитектор, работавший над Владиславским залом в Пражском Граде.
Зачем это было нужно
Ступенчатая структура — не просто эстетика. Это фортификационная логика «обороны в глубину». Если враг прорывался через внешний ров и бастионы (самое нижнее, широкое кольцо), он упирался во вторую, более высокую ступень — жилые корпуса. Защитники могли вести обстрел одновременно с нескольких уровней, которые не загораживали друг другу обзор.
А поскольку каждый следующий ярус был уже предыдущего, штурмующие оказывались у защитников как на ладони: в замке не было «слепых зон», чтобы спрятаться под стенами.
Эстетика Ренессанса и башня как финальная точка
Но у ярусности была и другая причина. В эпоху Возрождения замки перестали быть только крепостями, они начали демонстрировать статус владельца. По законам ренессансной архитектуры здание должно было стремиться к симметрии и центричности. Поэтому главную башню оставили строго в геометрическом центре комплекса. Жилые корпуса уступами сужаются к середине, и взгляд наблюдателя невольно скользит по этим ступеням вверх — к башне с «итальянским шлемом».
Эта верхушка «пирамиды» завершает образ, превращая оборонительный каскад в гармоничное произведение искусства.
Обратите внимание на «кирпичи», из которых как бы сложена башня. Это и есть сграффито, которое нанесли на стены итальянские мастера, привезенные Йиржи Локшаном. Это было первое сграффито в Чехии.
Фасады Бржезнице покрыты так называемым «псаничковым» сграффито — узором из мелких квадратиков или «письмен», который создаёт эффект кружева или сетки на стенах.
Этот узор покрывает все главные части замка, кроме капеллы — у неё штукатурка бежевая.
Сграффито — итальянское слово, буквально «процарапанный». Техника такая: на стену наносят несколько тонких слоёв штукатурки разного цвета, а потом, пока верхний слой ещё сырой, процарапывают его острым инструментом до нижнего слоя. Получается двухцветный рисунок — контрастный, графичный, очень чёткий. Техника известна с античности, но расцвела в Италии в XV–XVI веках, откуда распространилась по Европе — в том числе в Чехию.
Сграффито — это способ создать образ ренессансного дворца без ренессансного дворца. В Италии стены палаццо были из камня, и рисунок на них возникал естественно, из кладки. В Чехии, где камень был дорог, мастера «рисовали» этот камень на штукатурке.
Сграффито имитировало руст — квадры каменной кладки — и одновременно несло орнамент, гербы, фигуры.
Замечательная начинка пирамидки
Внутри этой «пирамидки» прячется Локшанская библиотека 1558 года — старейший сохранившийся замковый библиотечный зал в Чехии, с расписным балочным потолком, росписями стен и оригинальными зелёными шкафами.
Она находится в надвратной башне, и туда ведут 13 крутых ступеней.
Более привычная библиотека XIX века тоже есть.
А ещё здесь тайно обвенчался эрцгерцог Фердинанд II Тирольский с Филиппиной Вельзер в 1557 году. Филиппина жила в Бржезнице у своей тёти Катержины Локшан. Детей (всего их было четверо) выносили за ворота и «находили» как подкидышей, чтобы Фердинанд мог их усыновить. Император узнал о браке только в 1559-м, а папа признал его законным лишь в 1576-м. Почти 20 лет!
Фердинанд II снизу слева, Фердинанд I вверху справа, Филиппина Велзер в центре.
Портреты и наряды персонажей этой романтической истории выставлены в замке.
После Белой Горы (1621) Локшаны лишились владения, и замок перешёл к королевскому прокурору Пршибику Йенишеку.
Он построил раннебарочную капеллу (1625–1632) с рококо-органом 1796 года.
Внутри ярусной структуры Бржезнице прячется ещё одно сокровище — замковая оружейная. Она включает практически все виды оружия: от холодного до огнестрельного, от наступательного до оборонительного, от XV до XIX века . Это не просто склад. Это портрет владельца.
Им был Ян Непомук Карел Краковский из Коловрат, последний представитель бжезницкой ветви рода, был страстным охотником и коллекционером оружия.
В его инвентарной описи значится почти шестьдесят различных типов ружей, одна из которых — с байонетом, более тридцати кожаных патронташей, ятаганы с рукоятями из оленьего рога, позолоченные партизаны и копья.
Здесь же хранились и более старые реликвии: жестяные доспехи и латы.
А самым впечатляющим элементом коллекции были пушки, орудия и мортиры .
Историки прямо пишут: эта коллекция демонстрировала не только высокий социальный статус графа, но и память о военных заслугах его предков. Через оружейную он сохранял связь с родом, чьи представители проливали кровь на европейских полях сражений.
Оружие без трофеев — деньги на ветер.
Парк: от ренессансного сада до английского пейзажа
Вокруг замка раскинулись три разные зелёные зоны. Ренессансный сад, травяной сад и английский парк — так описывают их официальные источники.
Английский парк с большим прудом занимает низину к югу и юго-западу от замка.
Он плавно переходит в замковый охотничий заповедник, а с южной стороны его ограничивает река Влчава. Парк был разбит в XIX веке, но сад существовал здесь ещё при ренессансном замке — письменно он упоминается с 1630 года. В 1992–1994 годах парк отреставрировали, включая предполагаемое ренессансное оформление паркана — участка между внешними и внутренними стенами. Перед двухрукавной лестницей создали стилизованную площадку с крестообразной планировкой, закруглёнными углами и центральным фонтаном.
Архитектурный ренессансный парк.
Среди деревьев — кавказская пихта, серо-голубая пихта, дугласия, лавсонов кипарис, кедровая сосна, туя западная. Из лиственных преобладают дубы и буки. Всё это — уже не ренессанс, а романтизм XIX века. Но именно это наслоение и делает Бржезнице тем, чем он является: не одним стилем, а многими.
1/2
Столовая с кессонным потолком и совсем не похожий на нее музыкальный салон.
Так почему он такой?
Потому что Бржезнице — не памятник одному стилю и не каприз одного архитектора. Это архив, который собирали четыреста лет. Каждый владелец оставлял свой слой, и никто не пытался «привести всё к единому виду». Именно эта честность наслоений и создала ту самую ступенчатую форму, которая делает его уникальным: не красота одной эпохи, а честность многих. .
Я аудитор. Моя работа — видеть цифры там, где другие видят красоту, и риски там, где другие видят историю. В этот раз меня направили в замок Шнелленберг в Зауэрланде. Там работает четырёхзвёздочный отель: сорок два номера, ресторан в Рыцарском зале, сауна, даже бракосочетания. Отель работал почти сто лет. И только что подал заявление о неплатёжеспособности.
Замок Шнелленберг в Зауэрланде.
Мне поручено разобраться, почему отель, который стоит в таком месте, обанкротился. И можно ли предложить антикризисные меры.
Информационная справка
Название: Burg Schnellenberg (замок Шнелленберг) Местоположение: Германия, земля Северный Рейн-Вестфалия, над городом Аттендорн, на скалистом отроге над рекой Бигге. Первое упоминание: 1222 год Собственник: Культурный фонд Фюрстенберг-Хердринген. Управляющая компания: семья Билзинг, арендует замок с 1928 года, в апреле 2026 года подала заявление о неплатёжеспособности.
Замок стоит на скале из сервакского сланца и твёрдого песчаника и состоит из верхнего замка, высокого передового укрепления и окружённого стенами хозяйственного двора.
Первое документальное упоминание относится к 1222 году: архиепископ Кёльнский Энгельберт I передал «два двора в замке Шнелленберг» графу Адольфу фон дер Марк в качестве лена. После битвы при Воррингене в 1288 году Кёльнское курфюршество потеряло соседний замок Вальденбург, и Шнелленберг стал важнейшей опорой курфюрста в этом регионе.
Питер Янсен. Битва при Воррингене, 1288 год. Дюссельдорф получил статус города (1893).
В 1594 году курфюрст Кёльнский передал замок Каспару фон Фюрстенбергу в наследственное ленное владение. Каспар был придворным советником и дростом (историческое должностное лицо в средневековой Германии и Нидерландах, управлявшее определенной местностью), и он начал перестройку.
С 1595 по 1606 год замок превратился в замкнутую четырёхфлигельную ренессансную резиденцию с двумя башнями, включая высокую надвратную башню.
Каспар переехал сюда в 1607 году. Его брат, епископ Падерборнский Дитрих фон Фюрстенберг, вложил личные средства в часовню Святого Георгия в надвратной башне — одно из самых значительных сакральных пространств позднего Ренессанса в Вестфалии.
Алтарь св. Георгия в капелле.
После Фюрстенбергов замок переходил из рук в руки, в XIX веке в основном пустовал, а в 1889 году пожар уничтожил часть построек. В 1912–1949 годах здесь располагались молодёжная турбаза, сельская школа-интернат и дом отдыха железнодорожников. С 1957 года замок работает как отель. Сегодня это четырёхзвёздочный отель с рестораном в Рыцарском зале, сауной и «сокровищницей».
В 2019 году ресторан получил звезду Мишлен.
В 2026 году управляющая компания подала заявление о неплатёжеспособности — семья Билзинг управляет замком почти сто лет, и теперь её будущее неясно.
Причины, которые видны в цифрах
Вернёмся к делу. Почему отель, который стоит в таком месте, обанкротился?
Первое — структура собственности. Замок принадлежит Культурному фонду Фюрстенберг-Хердринген, а отель арендует семья Билзинг с 1928 года. Фонд сам признаёт: «У нас достаточно отложенного ремонта в Хердрингене». Два замка, один фонд, денег не хватает. Это классическая ловушка: собственник не может вкладывать в поддержание одного объекта, потому что у него есть второй, не менее голодный объект.
Второе — модель. Отель на 42 номера в четырёхзвёздочном формате с рестораном, сауной и спа — это попытка превратить средневековую крепость в современный курорт. Но каждая трещина в стене — это счёт. Каждое требование пожарной безопасности — перестройка, которая не имеет ничего общего с ренессансной планировкой. Замок пытался быть тем, чем он не является.
Я не нашёл катастрофических ошибок. Оборот был, гости были. В 2019 году была даже звезда Мишлен. Но когда я прошёлся по помещениям, то увидел то, что не видно в цифрах: цену компромисса между комфортом и сохранностью памятника.
Теперь — почему я попросил об этом назначении
Сады.
Каспар фон Фюрстенберг купил Шнелленберг в 1594 году. Он был не просто дворянином и чиновником, он был садоводом. Его дневники — это записи о том, как он сажал деревья, прививал фруктовые сорта, прокладывал ирригационные трубы, строил террасы. Он записывал, как получал деньги на часовню от брата, епископа Дитриха, как привозили алебастр из Марсберга, как епископ сам приезжал осматривать «все удобства моего нового строения». Но между этими записями — сотни строк о садах.
Он переписывался с родственниками, обменивался растениями. С братом Дитрихом, епископом Падерборнским. С сестрой Отилией, аббатисой в Элингхаузене. Он заказывал фонтаны, каскады, павильоны. Он проектировал террасы, которые спускались по склону холма. Он сажал виноград у ворот и фруктовые деревья на террасах.
И знаете, что? Четыреста лет спустя следы этого видны. Сайт «Сады Вестфалии» пишет: «Спустя более 400 лет всё ещё видны следы этой работы». Рыбные пруды, которые он выкопал, на месте. Руины мельницы 1596 года на месте. Террасы угадываются в рельефе. Фонтан исчез, каскад исчез, павильон исчез — но форма сада осталась.
Вид с террасы замка.
Я стоял на террасе, смотрел на Бигге и думал: вот здесь, в этих камнях, в этой земле, зарыта не только история. Здесь зарыт ответ. Каспар фон Фюрстенберг создал место, которое было прекрасно не потому, что в нём жили. А потому, что в нём росло.
Что можно было бы сделать
Я аудитор. Моя работа — прежде всего оценивать и только потом предлагать, если спросят. Но если бы меня спросили, я бы сказал так.
Отель в формате «четыре звезды в средневековых стенах» — это тупик. Слишком дорого поддерживать, слишком сложно модернизировать, слишком много конкурентов с более удобными номерами. Замок не может конкурировать с современным спа-отелем.
С ресторанами мог бы, но надо ехать специально. С нынешними ценами на топливо в Германии это непросто.
Но он может конкурировать с музеем под открытым небом.
Рыбные пруды Каспара можно восстановить как исторический ландшафт. Сады — реконструировать по его дневникам. Мельницу 1596 года — законсервировать и показать. Террасы — расчистить. Вместо «ночи в замке» — «день в саду Каспара фон Фюрстенберга». Экскурсии по тем местам, которые он сам проектировал. Продажа растений, которые он выращивал. Лекции о садоводстве XVI века.
Отличное помещение для лекций!
Это не отель. Это сад. Сад, который был создан человеком, любившим своё дело больше, чем своё положение. И который может прокормить себя, если перестанет притворяться отелем.
Но я аудитор. Я не могу предложить фонду то, чего они не просили. Я могу только записать в отчёте: «Управляющая компания исчерпала свои возможности. Дальнейшая эксплуатация в текущем формате нецелесообразна».
Это сухо, это правильно, но грустно.
В машине, по дороге домой
Я уезжал в конце июля. Тогда уже было известно: с первого августа отель закрывается. Томас Билзинг обзванивал всех, кто забронировал свадьбы до 2027 года. Я видел, как он стоит у ворот и смотрит на дорогу. Он не ждал меня. Он просто смотрел.
Билзинги -- отец и сын. Фотография сделана несколько лет назад, тут они еще улыбаются. Правда, постановочность улыбок видна.
Я открыл дневник Каспара. Запись от 1601 года: «Я велел принести всю мою церковную и пиршественную утварь, золотую и серебряную, сюда и распределить её по порядку, каждую на подобающее ей место». Он обустраивал свой дом, он любил это место.
Я не знаю, что будет с замком Шнелленберг. Может быть, найдётся новый арендатор. Может быть, фонд продаст его. Может быть, он будет стоять пустым. Но я надеюсь, что тот, кто придёт сюда следующим, прочитает дневники Каспара. И поймёт: это место создано не для четырёх звёзд. Оно создано для любви. А любовь, как известно, не измеряется в евро.
Меня зовут Ингрид, а фамилии у меня не было. Да она и не важна. Я посудомойка. И я здесь дольше, чем все эти короли, вместе взятые.
Замок Örebro (Швеция).
Начала я ещё в том старом «доме Эребру» — это было каменное строение с башней, вокруг которой потом выросли три жилых крыла. Тогда я мыла миски для фохта, и это было просто: фохт ел, фохт уходил, я мыла. Никаких тебе парадных обедов на сто персон, никаких «подай серебряный поднос, да не тот, а этот».
Фогт (также фохт, от средневекового латинского advocatus — защитник) — это средневековое должностное лицо в странах Западной Европы (преимущественно в Германии и Швейцарии), которое управляло земельным владением, судило местных жителей и собирало налоги.
Парадная столовая в замке.
Потом пришёл Густав Ваза. Вот это был хозяин. Он взял замок в 1522 году после девятимесячной осады, и я думала: ну всё, сейчас будет весело, потому что кроль любил приключения.
Картина «Густав Васа и Томт-Маргит» (Johan Fredrik Höckert, 1860) иллюстрирует легендарный эпизод, как будущий король Швеции прячется в подвале, а крестьянка Томт-Маргит накрывает люк пивоваренным чаном, чтобы скрыть его от преследующих датских солдат.
А он не стал ничего перестраивать, просто жил. Проводил риксдаги, в 1540 году устроил церемонию, где ввёл наследственную монархию. С ним было спокойно. Ел плотно, но без капризов. Скажу честно: Густав Ваза — один из немногих, о ком я вспоминаю с уважением. Хотя, возможно, просто потому, что он не заставлял меня отмывать серебро после каждого приёма.
Герцог Карл, или Как я перестала узнавать замок
А вот с его сыном, герцогом Карлом, всё пошло не так. Этот начал перестройку в 1573 году и не останавливался больше пятидесяти лет. Вы только представьте: пятьдесят лет ремонта. Пыль, грохот, мужики с кирпичами.
Сверху — лаконичная, стильная красота.
И это были не просто мужики. Крестьяне свозили сюда кирпич из Хэллаброттета — 45 713 телег, я считала, потому что мне приходилось кормить всех этих возчиков. Плюс около ста человек постоянно на стройке: кузнецы, каменотёсы, плотники, стекольщики, ткачихи, поварихи — и я, посудомойка, которая мыла за всеми ними. Для прокорма этой оравы требовалось четыре королевских хутора.
Герцог вдохновлялся французскими замками, которые видел в поездках. Мне он, если честно, не рассказывал. Но я видела, как старый средневековый дом превращался в жёлто-белый замок с четырьмя круглыми пушечными башнями по углам, с подъёмным мостом и воротами. Герцог говорил "Ренессанс". Красиво? Да. Удобно для посудомойки? Нет. Потому что чем больше залов, тем больше тарелок. Чем больше тарелок, тем меньше времени на сон.
Королева Бланка и призрак, которого я не видела
Говорят, здесь бродит королева Бланка Намюрская. Она вроде бы отравила своего сына Эрика на обеде и теперь скитается по замку, то ли доказывая невиновность, то ли искупая вину. Я при ней посуду не мыла — она правила в XIV веке, задолго до меня. Но тарелки, которые подавали на тот обед, я бы, наверное, отмыла с удовольствием. Интересно, что там было — яд или просто плохо приготовленная дичь?
Теперь ее именем пиво назвали. Тьфу.
А вот Энгельбрект Энгельбректссон(от автора: вождь крупнейшего в средневековой Швеции народного восстания, регент Швеции с 1435 года, шведский национальный герой) — тот, что взял замок в 1434 году, просто заплатив фохту тысячу марок, — он мне нравился. Не штурм, а коммерческая сделка. Уважаю. Он потом, говорят, является в лестничном пролёте: маленький человек, несущий свою голову под мышкой (Энгельбрект был убит). Я его ни разу не встретила. Может, потому что я всегда на кухне, а он ходит по парадным лестницам.
Памятник Энгельбректу Энгельбректссону в Эребру (1865), скульптор Карл Густав Кварнстрём. По пропорциям головы и тела понятно, что он был очень небольшого роста.
Lasse-Maja, или Вор, который знал толк в еде
А вот кого я помню лично — это Lasse-Maja. Ларс Мулин, вор, который одевался женщиной и обчищал церкви. Его несколько раз сажали в замковую тюрьму, и он умудрялся сбегать. Я видела его на кухне, потому что он всегда находил способ пробраться туда, где пахло едой. Один раз я застала его за поеданием пирога, предназначенного для губернатора. Он посмотрел на меня, подмигнул и сказал: «Ингрид, ты же не сдашь старого друга?» Я не сдала, потому что пирог-то был всё равно уже испорчен.
Подземелье в замке, возможно, Лассе-Майя сидел именно здесь.
Говорят, его потом помиловали за кулинарные таланты — он так готовил, что Карл XIV Юхан впечатлился . В это я верю. Кто умеет воровать еду, тот умеет её и готовить. Логично.
Как рухнула башня
А потом замок начал разваливаться. Это самое обидное в моей долгой службе.
В ноябре 1738 года обрушилась треть северо-восточной круглой башни. Я как раз мыла посуду после обеда, когда услышала грохот. Думала, пушки, а оказалось, башня. В декабре 1739 года рухнуло ещё что-то. Северо-западная башня «клонилась к падению», как записали потом. Медную крышу с неё сняли в 1741 году, чтобы не потерять металл, пока она окончательно не рухнет.
Вот даже не знаю, та это башня, которая рухнула, или нет. Но красиво.
И знаете, что делали власти? Ничего. Война и политика занимали всех. Замок, который девять раз осаждали и который ни разу не был взят врагом, начал разваливаться сам, а всем было все равно. Я мыла посуду в комнатах, где с потолка сыпалась штукатурка, и чувствовала себя так, будто это меня лично обидели и забыли.
Только в 1749 году архитектор Карл Хорлеман получил задание подготовить проект перестройки. Проект он сделал, но работы не начались. Только в 1758 году объявили аукцион на подряд, и перестройка наконец пошла. Закончили в 1764-м. Внутри устроили только жильё для губернатора и канцелярию, да еще арестантские комнаты. А снаружи замок переменился до неузнаваемости: ренессанс убрали и заменили «скудным барокко» XVIII века.
Башни получили низкие крыши, и, говорят, решение получилось элегантным — но не таким, как при Карле.
Я до сих пор не знаю, что лучше: то, что было, или то, что стало.
Губернаторы, или Как замок стал чьим-то домом
С 1766 года в замке живёт губернатор. Первым был Йохан Абрахам Хамильтон, и он сам оплатил ремонт апартаментов для кронпринца Густава (заметка на Пикабу о нем) и его невесты. Они приехали, пожили, уехали, а Хамильтон остался. Умный ход. Мы, дворня, хоть и неграмотные, но тут его поняли.
С тех пор было двадцать два губернатора. Каждый новый — новые привычки, новые требования, новая посуда. Я мыла за всеми. Некоторые были милыми. Некоторые — не очень. Один, не буду называть имя, требовал, чтобы чашки стояли строго по ранжиру. Как будто они солдаты.
Как замок снова стал важным
А потом, в 1810 году, случилось то, чего мы никак не ждали.
В Швеции не было наследника, потому что король Карл XIII был бездетен и тяжело болен. И риксдаг собрался — представьте себе — именно в Эребру. В моём замке. Не в Стокгольме, не в Уппсале. Здесь.
Они выбрали наследным принцем французского маршала Жана-Батиста Бернадота, человека, который даже не был шведом. Сын кожевника из По, он дослужился до маршала Франции при Наполеоне, а теперь должен был стать королём Швеции. Говорят, он согласился не сразу, вёл тайные переговоры с русским императором, сменил католичество на протестантство по дороге в Стокгольм. Всё это происходило в стенах, где я мыла посуду.
Коронация кронпринца Бернадота королем Швеции и Норвегии в Нидаросском соборе, 1818 год. Королевский дворец в Осло.
Я помню тот день. В замке было столько людей, что кухня работала без остановки. Тарелки, бокалы, серебро — всё шло в ход. А потом он приехал. Карл XIV Юхан, как его стали называть. Высокий, с резкими чертами лица. Понятно, что наш сюрстремминг он на дух не переносил, но не ел и другие блюда из рыбы, они ему подозрительными казались. Из всей шведской кухни он ел лишь печеные яблоки и бульоны. Поэтому на королевском столе всегда была только французская еда — для готовки Бернадоту был выписан чуть ли не полк поваров, готовивший ему телятину в винном соусе, омлеты с грибами и прочие классические французские блюда. Ну, мытье посуды от этого изменилось не очень.
Я м после того ужина мыла посуду. И думала: вот замок, который был тюрьмой и складом, снова стал местом для самых главных людей. Короли уходят, а посуда остаётся.
Бернадот стал основателем нынешней династии.
А его статуя стоит теперь перед замком — на том самом месте, где когда-то был деревянный мост.
Я прохожу мимо неё каждое утро. Он смотрит вдаль, как будто не замечает. Но я-то знаю: он тоже когда-то был здесь новым, как и все мы.
Что теперь
Сейчас замок открыт для всех. Двести шестьдесят девять окон, восемьдесят комнат, четыре круглых башни, семь метров толщины стен. И как минимум пять призраков — так написано на официальном сайте . Меня там нет в списке, я всё ещё работаю.
Иногда я прохожу по залам и слышу, как экскурсовод рассказывает туристам про «Маленького призрака Лабана» — это детский персонаж, который якобы здесь живёт.
Афиша мультфильма-ужастика.
...и маленький призрак Лабан во дворе замка.
Забавно. Я мыла посуду для настоящих призраков — Бланки, Энгельбректссона, того безымянного ребёнка, которого видели в Оружейном зале. А туристам рассказывают про мультяшного призрака. Тьфу!
Зал заседаний.
Но знаете что? Замок жив. И это главное. Он был крепостью, королевским дворцом, тюрьмой, зернохранилищем, резиденцией губернатора — и остаётся всем этим одновременно. А я всё ещё здесь, с тряпкой и тазиком. И если вы когда-нибудь окажетесь на кухне — не пугайтесь, если услышите, как кто-то напевает старую песню. Это я. Люблю напевать за работой.
