Без этой фигуры невозможно понять ни логику становления Красной Армии, ни саму механику развития советской власти.

Социальный лифт революции мог поднять человека на вершину государственного Олимпа с самых низов, но мало кому удавалось удержаться на нем десятилетиями. Климент Ворошилов – одна из таких по-настоящему исторических личностей.

Выходец из рабочей среды Луганщины, Ворошилов вошёл в революцию уже зрелым человеком, с серьезным опытом революционной работы. Он успел испытать жизнь в подполье, пожил в ссылке, агитировал на заводах Российской империи. Изначально он был очень харизматичным человеком и легко завоевывал себе сторонников.

Именно такие командиры были нужны советской власти в годы революции – вожаки, действующие не столько стратегией, сколько напором и личным примером. Во время обороны Царицына сложился его судьбоносный союз с Иосифом Сталиным – он и определил всю дальнейшую судьбу «первого красного маршала».

«Вождь народов» щедро делился со своим товарищем народной любовью – имя Ворошилова множилось на карте страны в виде городов и деревень, в массовой культуре и пропаганде «ворошиловцы» стали знаком надежности и уверенности в армии. Получалась удобная альтернатива военспецам старой школы, в фигуре Клима Ефремовича воплощался миф о народной армии, напрямую выросшей из подвигов революции.

Зимняя война с Финляндией показала пределы возможностей этого мифа. Оказалось, что тактика Гражданской войны, в сочетании с чрезмерной самоуверенностью, больше не работает. Наскоком «Суоми-красавицу» взять не получилось. И хоть в итоге война завершилась победой СССР, Ворошилов был снят с поста наркома обороны.

В годы Великой Отечественной войны он вновь проявил себя как человек прошлого, смелый, но малоэффективный. Его быстро сменили полководцы новой формации, которые давали результат. Но личность Ворошилова все равно сыграла свою роль – он считается одним из «покровителей» советского партизанского движения.

Но самым главным его качеством был инстинкт выживания. Только так можно было пережить политическую борьбу 30-х годов, только так можно было пережить смену эпох и после смерти Иосифа Сталина. Так что один из немногих советских высших руководителей, Ворошилов дожил до возраста «живого памятника» прошлого.

Парадокс истории Ворошилова заключается в том, что он не был выдающимся стратегом. Но его таланты позволили «луганскому слесарю» встроиться в сталинскую систему – и стать отражением эпохи, его породившей.

Источник данных для материала:

https://www.kommersant.ru/gallery/8398603
https://lenta.ru/articles/2026/02/04/voroshilov/

Спасибо @Moch1Bun, @Scriptic и @DeadIIuxto за донаты, отправленные в поддержку моего блога!

Предыдущая часть лежит здесь - Герои Дюма в реальной жизни: Человек в железной маске. Герцогиня де Шеврёз против кардинала Ришелье и кардинала Мазарини

В марте 1661 года, после смерти кардинала Мазарини, 23-летний французский король Людовик XIV наконец-то смог приступить к самостоятельному управлению в своем королевстве. Освободившись от контроля своей матушки, королевы Анны Австрийской и ее любовника кардинала Мазарини, фактически правивших Францией с 1643 года, Людовик заявил, что он упраздняет должность Первого министра и отныне будет править государством единолично. Первые указы в своем новом статусе король посвятил финансовым реформам, призванным помочь наполнить государственную казну, которая к 1661 году вследствие бесконечных смут, войн, а также оголтелой коррупции в период власти Мазарини оказалась пуста. Одним из главных виновников фактического банкротства Франции в глазах Людовика XIV был ее министр финансов Николя Фуке.

Николя родился 27 января 1615 года в семье крупного судовладельца Бретани Франсуа Фуке, который в 1628 году сумел втереться в доверие к Ришелье и благодаря протекции всесильного кардинала стал исполнительным сотрудником Компании Американских островов, отвечавшей за колонизацию Нового Света, включая миссионерскую деятельность, торговлю и инвестиции. Хорошие отношения его отца с Первым министром Франции положительно сказались и на карьере Николя, который, получив юридическое образование в Парижском университете, уже в 19 лет с головой нырнул в политическую жизнь королевства.

В 1634 году Ришелье поручил юноше весьма деликатную задачу по проверке счетов Карла IV Лотарингского с целью найти незаконно присвоенные герцогом деньги. В то время отношения между Францией и Лотарингией были крайне напряженными, так как Карл IV поддерживал Габсбургов - главных врагов Франции, а Ришелье, в свою очередь, искал любые рычаги, чтобы прижать герцога к стенке. По феодальному праву часть доходов Лотарингии должна была отчисляться французской короне, но Карл IV мастерски скрывал реальные суммы. В результате проведенного расследования юный Фуке нашел доказательства того, что герцог систематически недоплачивал огромные суммы во французскую казну, что дало Ришелье еще один рычаг давления на Лотарингию.

В 1642 году после смерти Ришелье, Фуке удалось произвести впечатление на его преемника на посту Первого министра Франции кардинала Мазарини, что поспособствовало стремительному взлету его карьеры. В 1648 году Фуке был назначен генеральным интендантом финансов Парижа, а после той преданности, которую Фуке проявил к Мазарини во время Фронды (во время изгнания Мазарини в период "Фронды принцев", Фуке защищал его имущество и сообщал кардиналу о происходящем при дворе), в 1653 году кардинал назначил Николя на должность суперинтенданта финансов Франции, что открыло ему доступ к французской казне.

В то время королевские финансы уже находились в катастрофическом состоянии, что, впрочем, не помешало Фуке извлечь выгоду из своего назначения. Пользуясь своей безупречной кредитной историей, он часто брал у ростовщиков личные займы для нужд государства под огромные проценты, в результате чего государство становилось должно ему самому, а он выписывал себе возврат средств из налоговых поступлений. Также Фуке получал взятки от "откупщиков", которые собирали налоги по стране и платили в казну фиксированную сумму, а всё, что собирали сверху, оставляли себе. Фуке брал с этих людей огромные откаты за право заниматься таким бизнесом. При этом, стремительно обогащаясь за счет казны, Фуке не только не пытался скрыть свой незаконный доход, а наоборот - словно показательно купался в роскоши. Так он построил замок Во-ле-Виконт, который по красоте и масштабам превосходил все королевские резиденции того времени. На свой герб Фуке поместил устремлённую вверх белку с девизом - "Куда не взберусь?" - что можно интерпретировать как "Каких высот не достигну?".

17 августа 1661 года Фуке устроил в этом дворце грандиозный праздник в честь Людовика XIV, который включал в себя щедрый обед, сервированный на золотых и серебряных тарелках, а также фейерверки, балет и световые шоу. Однако вместо восторга король испытал от увиденного гнев и решил, что если Фуке может позволить себе такое, значит, он крадет в промышленных масштабах. В скором падении министра финансов сыграл важную роль и его будущий преемник на данном посту, Жан-Батист Кольбер, который методично собирал на Фуке компромат, постоянно нашептывал королю о дырах в бюджете и демонстрировал доказательства двойной бухгалтерии министра. Кольбер был сыном зажиточного купца из Реймса, благодаря связям которого он получил доступ на государственную службу, где вскоре обратил на себя внимание Мазарини, назначившего его своим управляющим. На этом посту Кольбер оставался 10 лет и с такой ревностью и изобретательностью отстаивал интересы своего патрона, что тот усердно рекомендовал его Людовику XIV.

В конечном итоге, опираясь на информацию, полученную от Кольбера, и на то, что он увидел собственными глазами в замке Во-ле-Виконт 4 сентября 1661 года, король вызвал к себе лейтенанта королевских мушкетеров Шарля д’Артаньяна и отдал ему приказ арестовать Фуке. На следующий день д’Артаньян, отобрав 40 своих мушкетёров, попытался арестовать опального министра при выходе из королевского совета, но тот затерялся в толпе просителей и, успев сесть в карету, уехал. Кинувшись с мушкетёрами в погоню, д’Артаньян нагнал карету на городской площади перед Нантским собором и произвёл арест. Под его личной охраной Фуке был доставлен в тюрьму в Анже, оттуда в Венсенский замок, а оттуда в 1663 году - в Бастилию.

Начавшийся судебный процесс над Фуке длился три года и закончился 21 декабря 1664 года. Бывший министр финансов был присужден к вечному изгнанию и конфискации имущества. Однако Людовик XIV посчитал этот приговор слишком мягким и заменил вечное изгнание пожизненным заключением. Фуке был отвезен в замок Пиньероль, где и прожил оставшиеся 15 лет своей жизни.

Тюрьма Пиньероль также знаменита тем, что в 1669 году в нее был доставлен узник под именем Эсташ Доже, которого держали в строжайшей секретности более 30 лет, а чтобы его личность оставалась неизвестной, его лицо всегда закрывала маска из черного бархата, которая благодаря преувеличениям в литературе позже превратилась в железную. Существует версия, что "Железной маской" и был Николя Фуке. Согласно же официальным записям, Фуке умер в Пиньероле 23 марта 1680 года в результате апоплексии после продолжительной болезни.

Раз уж именно д’Артаньян стал тем человеком, который арестовал Фуке, грех будет не рассказать подлинную историю его жизни. Шарль Ожье де Батс де Кастельмор родился в 1611 году в провинции Гасконь на юге Франции в семье худородного дворянина Бертрана де Батса. Гасконская знать смотрела на Бертрана свысока, ведь он был не аристократом в 10-м колене, а всего лишь потомком зажиточного торговца, который в 1565 году купил замок Кастельмор, после чего начал называть себя дворянином. Бертран унаследовал новообразованную сеньорию Кастельмор в 1594 году и всю жизнь старался повысить свой статус. Главным достижением Бертрана в плане социального лифта стала его женитьба в 1608 году на Франсуазе де Монтескью, которая принадлежала к древнему и очень уважаемому роду д’Артаньян.

Хотя род Франсуазы был несравненно знатнее фамилии де Батс, денег у ее семьи было еще меньше, чем у Бертрана, а поэтому союз с ним в глазах Монтескью был не такой плохой идеей. Тем более, что замок Кастельмор и владения Монтескью находились в относительной близости, что делало этот союз логичным еще и с точки зрения местной политики. Тут стоит заметить, что, по всей видимости, дела у семьи Франсуазы в 1608 году были совсем плохи, раз она считала брак своей дочери с Бертраном де Батсом выгодной партией. Несмотря на звучный титул "сеньор де Кастельмор" Бертран жил очень скромно, а сам замок Кастельмор больше напоминал укрепленную ферму, чем роскошный дворец.

Основным доходом семьи стало сельское хозяйство и виноделие, что, впрочем, не приносило большой прибыли. За годы брака у Бертрана и Франсуазы родилось четыре сына и три дочери. Так как Бертран не мог оставить сыновьям богатого наследства, единственным выходом для них была военная служба, на которую все они смогли поступить благодаря знатности рода своей матери: хотя по закону дети должны были носить фамилию отца (де Батс), в обществе они предпочитали именоваться д’Артаньян, так как это имя давало зеленый свет при дворе.

Старший сын Бертрана Поль де Батс, в районе 1630 года уехал в Париж и сумел вступить там в роту мушкетеров. В дальнейшем он участвовал во многих сражениях Тридцатилетней войны и дослужился до звания капитана в гвардейском полку. После смерти Бертрана в 1635 году именно Поль унаследовал родовое гнездо - замок Кастельмор. Несмотря на участие в огромном количестве сражений, разгул болезней при отсутствии лекарств и прочие "прелести" жизни того времени, Поль умудрился прожить аж до 90 лет, став свидетелем эпохи трех королей - Генриха IV, Людовика XIII и Людовика XIV.

Именно по примеру Поля его младший брат Шарль, также присвоивший себе фамилию д’Артаньян, в 1633 году отправился покорять Париж. Прибыв во французскую столицу, юноша благодаря протекции родственника своей матери, господина де Тревиля, капитан-лейтенанта роты королевских мушкетеров, поступил на службу в полк Французской гвардии, в рядах которой он участвовал во множестве осад и сражений Тридцатилетней войны. В мушкетеры же д'Артаньян был зачислен лишь в 1644 году, что означало его повышение по службе, так как переход из гвардейцев в мушкетёры позволял приблизиться к королю. Это событие также произошло благодаря стараниям господина де Тревиля, который предпочитал набирать к себе на службу своих земляков и родственников из числа беарнских и гасконских дворян. В результате такой стратегии де Тревиля мушкетерами оказались его племянники Анри д’Арамитц, Арман д’Атос и Исаак де Порто, послужившие прототипами для знаменитых персонажей Дюма Арамиса, Атоса и Портоса.

Тут стоит сказать несколько слов о личности начальника королевских мушкетеров. Де Тревиль был глубоко и искренне предан Людовику XIII и одновременно с этим также искренне ненавидел кардинала Ришелье, видя, в какую зависимость от того попал король. Для Тревиля кардинал был тираном, который "украл у монарха власть и превратил его в тень". Также де Тревилю не нравился тот новый порядок, который активно строил Ришелье, создавая абсолютизм. В частности, кардинал запретил дуэли, а де Тревиль, как типичный гасконский дворянин, считал, что честь дворянина и его право обнажать шпагу выше любых государственных указов, поэтому активно укрывал у себя в роте дворян, обвиняемых в проведении поединков. Существовал в реальности и конфликт между мушкетерами и гвардейцами кардинала. Создание Ришелье своего собственного полка гвардейцев в 1629 году стало для Тревиля личным оскорблением. Он воспринимал это как попытку создать теневую армию, противостоящую королевским мушкетерам, и постоянные стычки их подчиненных были лишь отражением ненависти начальников.

В конце концов, де Тревиль однажды решил, что пора прекратить терпеть тиранию кардинала, и настало время его убрать. В 1642 году капитан королевских мушкетеров присоединился к заговору маркиза Сен-Мара, юного фаворита короля, который также ненавидел кардинала и мечтал занять его место на посту Первого министра. Хотя вообще-то Сен-Мар был обязан своему возвышению именно Ришелье, который ввел его в ближайший круг Людовика, в надежде оказывать через юношу свое влияние на короля. Сен-Мар действительно скоро расположил к себе короля и был осыпан милостями. Как говорили, монарх каждый вечер уводил Сен-Мара к себе в спальню в семь часов, осыпая его руки поцелуями. Такое расположение Людовика вскружило голову его фавориту, который вскоре замыслил совершить во Франции что-то вроде переворота. Заговорщики планировали убить Ришелье и даже заключили тайный договор с врагом Франции - Испанией, чтобы та прислала им войска для поддержки переворота. Однако Ришелье, обладавший феноменальной сетью шпионов, перехватил копию секретного договора с Испанией и разоблачил заговор. Сен-Мар был арестован и позже казнен.

Де Тревиля тоже постигла расплата за его интриги - хотя прямых улик против него не было, Ришелье поставил королю ультиматум: "Либо я, либо Тревиль". Людовик XIII, понимавший, что без Ришелье государство рухнет, был вынужден изгнать своего любимца Тревиля из Парижа. Однако уже спустя полгода Ришелье умер, и сразу после его смерти Людовик вернул Тревиля ко двору, вновь восстановив его на посту начальника королевских мушкетеров, на котором он в скором времени стал враждовать уже с новым Первым министром Франции - кардиналом Мазарини.

В 1646 году Мазарини решил распустить роту королевских мушкетеров. Это произошло в результате упертости де Тревиля, не желавшего уступать свою должность капитан-лейтенанта мушкетеров в пользу племянника Мазарини Филиппа Манчини. Немалую роль в решении кардинала сыграла и банальная экономия. Как уже было сказано выше, французская казна вследствие участия страны в Тридцатилетней войне оказалась пуста, а содержание элитной роты королевских мушкетеров обходилось очень дорого, ведь они требовали лучших лошадей, дорогое снаряжение и высокое жалованье. Мазарини, будучи прагматичным итальянцем, сокращал расходы везде, где это не касалось его личной безопасности, так что роспуск роты под предлогом "экономии в военное время" выглядел логичным шагом для государственного совета. Тревиль после этого удалился в свое родовое имение Труа-Виль, где и скончался в 1672 году.

Оставшийся же без работы после роспуска мушкетеров д’Артаньян перешел на личную службу к Мазарини в качестве офицера для поручений. В годы Фронды, когда Мазарини был вынужден отправиться в изгнание, именно д’Артаньян сопровождал его и в качестве курьера обеспечивал связь кардинала с королевой Анной Австрийской, доставляя депеши через линии врага. После подавления смуты во французском королевстве д'Артаньян продолжил верой и правдой служить Мазарини уже в должности капитана роты Французской гвардии.

В 1658 году Людовик XIV решил восстановить роту королевских мушкетеров. Ее капитан-лейтенантом король назначил племянника Мазарини Филиппа Манчини. Это назначение, однако, носило исключительно формальный характер, так как Манчини в том же году получил в свое управление Морской полк и отправился в его расположение в форт Мардик. Реальное же управление ротой королевских мушкетеров было отдано в руки Шарля д’Артаньяна, который получил должность суб-лейтенанта. Д'Артаньян оказался способным командиром, вследствие чего под его руководством рота мушкетеров стала образцовой воинской частью, в которую стремились попасть многие молодые дворяне не только из Франции, но и из-за рубежа. На посту фактического командира мушкетеров д'Артаньян продолжал верно служить сначала Мазарини, а затем и Людовику XIV, выполняя их щекотливые поручения, среди которых был и вышеописанный арест министра финансов Фуке.

В 1665 году за заслуги перед королем д’Артаньян был награжден титулом графа де Кастельмор. Спустя два года, в 1667 году, д'Артаньян наконец, официально стал командиром роты королевских мушкетеров, получив должность капитан-лейтенанта, которую освободил ушедший на повышение Филипп Манчини. В этом же году мушкетеры под командованием д'Артаньяна отличились при штурме города Лилля, за что их капитан-лейтенант был назначен губернатором этого города. Однако спокойная жизнь в качестве губернатора Лилля д'Артаньяну оказалась не в радость, и он попросил у Людовика XIV разрешения вернуться в армию, на что вскоре получил добро.

В 1672 году французский король, движимый желанием присоединить к Франции территории современной Бельгии и ослабить позиции голландского торгового флота, объявил Голландии войну. В мае 120-тысячная французская армия перешла Рейн, за несколько недель захватила несколько десятков крепостей и уже в июне подошла к Амстердаму. Спасая свою столицу, голландцы пошли на отчаянный шаг - они открыли шлюзы и затопили собственные земли, что создало непреодолимый для вражеской пехоты водный барьер. Людовик XIV, который рассчитывал на быструю и элегантную победу, был в ярости. Его армия, считавшаяся лучшей в мире, стояла в бессилии перед огромным болотом. Французам пришлось ждать зимы, надеясь, что вода замерзнет и они смогут пройти по льду, что они и попытались сделать позже, но внезапная оттепель снова сорвала их планы.

Этот маневр спас Амстердам, однако ценой за него стало то, что тысячи фермеров потеряли свои дома, скот и урожай, а земля еще долго оставалась соленой и непригодной для сельского хозяйства. Плачевное положение голландцев привело к перевороту в стране, в ходе которого к власти пришел молодой Вильгельм III Оранский (будущий король Англии), ставший душой сопротивления.

В 1673 году у Соединенных провинций (Голландия) появился неожиданный союзник в лице Испании, с которой голландцы еще недавно вели ожесточенную 80-летнюю войну, добиваясь своей независимости. Именно в ее ходе Нидерланды и развалились на две части - Голландию и Испанские Нидерланды (современная Бельгия). Испанцы, прекрасно понимавшие, что если Людовик XIV захватит Голландию, то ее собственные владения будут следующими на очереди, подписали союзный договор с голландцами и объявили Франции войну.

Вскоре на голландский театр боевых действий приехал и д’Артаньян, возглавлявший роту мушкетеров. Летом 1673 года французские войска, овладевшие к тому времени Гентом и Брюсселем, двинулись на город Маастрихт, который стоял на реке Маас и был важнейшим транспортным узлом - тот, кто владел городом, контролировал переправы и снабжение армий. Без его взятия французы не могли безопасно продвигаться по Голландии, так как Маастрихт оставался бы в тылу и угрожал бы их коммуникациям.

24 июня лично командующий войсками Людовик XIV отдал приказ начать масштабное наступление на город. Одним из полков, пошедших в атаку, командовал д’Артаньян. Прославленный герой, будучи в почетном статусе командира мушкетеров, не был обязан лично идти в атаку, однако он сам вызвался добровольцем, чтобы поддержать молодых солдат. Это его решение оказалось роковым. Во время штурма крепости, находясь на открытом пространстве, д'Артаньян получил ранение в голову, от которого и скончался в этот же день на 61-м году жизни. Штурм крепости, в конечном счете, оказался неудачным, и французы были вынуждены отступить. Однако в дальнейшем, увидев, что французы подводят к стенам тяжелые пушки, жители Маастрихта, опасаясь полного разрушения своего города, все же решили капитулировать.

Узнав о гибели д'Артаньяна, Людовик XIV был искренне опечален и в письме своей жене, королеве Марии-Терезии, написал: "Мадам, я потерял д’Артаньяна, которому в высшей степени доверял и который годился для любой службы". Тело легендарного капитан-лейтенанта королевских мушкетёров было погребено у стен Маастрихта.

Голландская война продолжалась до 1678 года и закончилась подписанием Нимвегенского мира, по которому Франция получила провинцию Франш-Конте и ряд городов в Испанских Нидерландах. Нимвегенский договор стал первым международным документом, написанным на французском языке вместо латыни, что ознаменовало начало эпохи доминирования французской дипломатии в Европе. Однако главной своей цели - полного уничтожения Голландской республики - Людовик XIV достичь так и не сумел. Более того, французский король был вынужден вернуть Соединенным провинциям все их земли, включая Маастрихт, а также отменить невыгодные для голландских купцов французские тарифы. По сути, единственным проигравшим в Голландской войне стали выступившие на стороне голландцев испанцы, вынужденные передать французам огромный кусок своих территорий в Нидерландах, что стало еще одним гвоздем в крышку гроба некогда великой Испанской империи.

В заключении данной статьи надо бы сказать и пару слов о том, как сложилась жизнь Анри д’Арамитца, Армана д’Атоса и Исаака де Порто, послуживших прототипами для книжных персонажей Арамиса, Атоса и Портоса.

Исаак де Порто родился в 1617 году в городе По на юго-западе Франции в семье богатого нотариуса и важного чиновника при дворе Генриха IV. Род де Порто являлся одним из древнейших во французской области Беарн, а его фамилия происходила от названия пиренейских горных замков porthaux. Военную службу Порто начал кадетом в гвардейском полку Александра дез Эссара, двоюродного брата графа де Тревиля, где служил и д'Артаньян. Вероятнее всего, они познакомились в походах Тридцатилетней войны начала 1640-х годов. Позже Порто, как и д'Артаньян, перешел в роту королевских мушкетеров.

Нет никаких исторических свидетельств того, что Исаак обладал сверхъестественной силой или был одержим едой. Вероятно, Дюма наделил его этими чертами для создания яркого контраста с утончённым Арамисом и меланхоличным Атосом. Исаак прожил долгую и вполне мирную жизнь. После расформирования роты мушкетёров в 1646 году он вернулся в родной Беарн, где занял должность хранителя боеприпасов в крепости Наварренс. Исаак де Порто скончался в 1712 году в возрасте 95 лет, что было феноменальным долголетием для тех лет, да и для нынешних тоже.

Анри д’Арамитц родился в области Беарн около 1620 года в семье Шарля д’Арамитца, служившего в роте королевских мушкетеров. Пойдя по стопам своего отца, в мае 1640 года Анри прибыл в Париж и вступил в роту мушкетеров, которой командовал его дядя Тревиль. Он прослужил в полку около шести лет, а после расформирования мушкетеров вернулся в Беарн, где вследствие кончины своего отца принял на себя обязанности главы поместья и титул светского аббата Арамитца - это был наследственный титул, позволявший дворянину получать доходы с монастырских земель, не принимая при этом священного сана. 16 февраля 1650 года Анри женился на Жанне де Беарн-Бонасс, в браке с которой у него родилось трое детей. Точная дата смерти Арамитца неизвестна. Разные источники указывают либо на 1655 год, либо на 1674 год.

О жизни Армана д’Атоса практически нет документальных свидетельств. Известно, что он родился около 1615 года в семье мелкого беарнского дворянина. Отец Армана происходил из купеческого рода, а мать была дочерью буржуа, но приходилась двоюродной сестрой капитану мушкетеров де Тревилю. Благодаря покровительству последнего Арман был зачислен в роту королевских мушкетеров в 1640 году. Родственные связи Атоса с Исааком де Порто и Анри д’Арамитцем способствовали их тесному общению в Париже.

Жизнь реального Атоса оборвалась внезапно в возрасте около 28 лет. Согласно полицейским записям, 21 декабря 1643 года он был убит в Париже. Существует легенда, что он погиб в результате стычки на рынке Пре-о-Клер - популярном месте для поединков того времени. Атос якобы пришел на помощь д’Артаньяну, на которого напали наемные убийцы, и принял смертельный удар на себя, чем спас своего прославленного друга.

Продолжение следует.

А обычный медный или люминевый провод весьма активно сопротивляется.

Скажем проще. На сопротивлении провода 1 ом, при токе 1А теряется 1В. Если передавать 10 В, но уменьшить ток до 0.1А - то потери будут в 10 раз меньше.

Чем толще провод - тем меньше потери. В первом приближении 1 кв.мм медного провода без нагрева пропускает 3 А тока. Чем больше ток - тем больше греется провод и тем большее потери.

Утюг все знают? Вот сопротивление утюга мощность 2200 Вт (или 2.2 кВт) - всего 22 ом. При этом через утюг протекает - 220 В (в розетке) / 22 Ом = 10 А. А если 10А х 220 В - получим те самые 2.2 Квт.

Но вряд ли кого то устроят провода которые будут иметь температуру утюга. Птичек вам не жалко?

Поэтому у энергетиков выбор не богатый.

Или увеличивать толщину проводов - а чтобы передать 1 Мвт при напряжении 220 В (ток 1000000/220=4545 А, или если по меди минимум 1515 кв.мм сечения. Это квадрат с размером стороны 39 мм. И не забывайте, что чем длиннее линия тем тем тоще должен быть провод, чтобы сохранить минимальные потери.

или уменьшать ток, что влечет увеличение напряжения. Тогда и провода можно сделать потоньше.

Скажем при передачи 1 МВт напряжением 750 кВ, ток будет что-то около 1,3А. Т.е. 2 кв.мм сечения провода достаточно.

А потери в трансформаторах когда напряжение преобразовывают вверх/вниз - гораздо меньше чем потери в проводах при больших токах.

Посмотрите видосики про электромонтеров ЛЭП. Там провода толщиной в руку. При напряжении 750 кВ - вполне достаточно.

Именно для этого и нужны подстанции 750 кВ. Поднять напряжение до нужной величины, и передать его с минимальными потерями в проводах уменьшив величину тока.

И похеру - АЭС генерирует или еще что.

3 - Энергетическая система (Единая Энергетическая Система - ЕЭС) развитой постсоветской страны представляет из себя кольцо (даже если на карте выглядит и не как кольцо - скорее всего это всё-равно будет кольцо). Через ЕЭС потребители и электростанции балансируются по всей стране. Вы можете остановить часть мощностей и потребители не заметят этого. Поэтому у нас так редко отрубают электричество.

4 - В ЕЭС возникает задача передать электричество на большие расстояния. Проблема в том что чтобы передать электричество на большие расстояния без потерь нужно гигантское напряжения (500/750 киловольт!). Так вот посредником между электростанциями/потребителями и ЕЭС являются узловые подстанции (которых автор говорит всего 10 на 404). Самая фишка и "мякотка" в том что построить подстанции на такое напряжение - задача ОЧЕНЬ НЕТРИВИАЛЬНАЯ. В частности эти трансформаторы очень большие, их трудно доставить, они изготовляются на заказ (а не лежат на складах в ожидании покупателя), они недешёвые, их надо испытывать перед запуском, бла-бла-бла в общем быстро такую подстанцию не починить.

Фактически по сложности постройки это сопоставимо с самой небольшой электростанцией. Да они очень надёжные, у них небольшой обслуживающий персонал, и прочее, поэтому на них не так обращают внимание. Но по факту эти подстанции не менее важны чем сами электростанции.

Автор говорит что РФ выносит на 404 эти подстанции, которые служат "шлюзом", связующим звеном между электростанциями и ЕЭС. При разрушении этих звеньев энергетическая система страны превратится в сеть разрозненных электростанций и потребителей а без взаимной балансировки они не смогут нормально выполнять свои функции - где-то вырабатывается слишком много электричества, где-то слишком мало. Хотя и технически электростанции будут готовы вырабатывать электроэнергию (т.е. физически будут целы и исправны) - работать нормально они не смогут. Кроме того ЕЭС является посредником между электростанциями и потребителями. Без ЕЭС электростанции просто не смогут передать электричество потребителями, и сами по себе будут большие трудности с нормальной их эксплуатацией.