Серия «Людовик XIV - "Король-Солнце"»

Спасибо @Meteora01 и Таинственный пикабушник за донаты, отправленные в поддержку моего блога!

Предыдущая часть лежит здесь - Смерть кардинала Ришелье и возвышение кардинала Мазарини. Битва при Рокруа

После смерти французского короля Людовика XIII, случившейся 14 мая 1643 года, трон Франции унаследовал 4-летний сын покойного монарха Людовик XIV. Разумеется, в таком возрасте мальчик никак не мог управлять королевством, а потому перед самой своей смертью Людовик XIII распорядился организовать при сыне регентский совет, куда должны были войти принцы крови Гастон Орлеанский и Людовик де Бурбон, а также министры Мазарини, Клод Бутийе, Шавиньи и канцлер Сегье. Решения должны были приниматься общим голосованием. Однако уже 18 мая канцлер Сегье, выступая на заседании парламента, потребовал изменить завещание Людовика XIII и предоставить неограниченную власть королеве, что и было сделано.

Так как Анна была неопытна в ведении политических дел, фактическим правителем французского королевства стал кардинал Мазарини, которого королева максимально приблизила к себе во всех отношениях... По Парижу упорно ходили слухи, что королева и Мазарини, которого Анна назначила на пост первого министра Франции, являются любовниками. Такое возвышение кардинала пришлось не по вкусу герцогу де Бофору, который считал, что после смерти Людовика XIII реальная власть над Францией должна была перейти в его руки, так как он был давним другом королевы Анны и даже был ответственен за воспитание ее детей. Однако назначение Мазарини на пост первого министра разрушило все мечты Бофора о власти и привело его в ярость. Вскоре вокруг герцога сложилась группа аристократов, которых прозвали "Высокомерными" - они кичились своей давней преданностью королеве и свысока смотрели на "плебея" Мазарини.

Помимо Бофора и многих других знатных французов, в эту группу входила и герцогиня де Шеврёз, которая активно участвовала во всевозможных заговорах и интригах при французском дворе в первой половине XVII века. Мария де Роган-Монбазон родилась в 1600 году в семье герцога де Монбазона, владевшего огромными землями в Бретани и Анжу. В сентябре 1617 года она была выдана замуж за коннетабля Франции Шарля д’Альбера, фаворита Людовика XIII, который представил Марию королевскому двору, где она быстро заслужила дружбу королевы Анны. После смерти Шарля д’Альбера в 1621 году Мария вновь вышла замуж, на этот раз за герцога де Шеврёз Клода Лотарингского.

В 1622 году новоявленная герцогиня де Шеврёз неожиданно попала в королевскую немилость после одного инцидента. Однажды вечером, проходя по галереям Лувра вместе со своими придворными дамами - герцогиней де Шеврёз и мадемуазель де Верней - королева Анна, находившаяся в то время на третьем месяце беременности, поддалась на их уговоры немного пошалить. Дамы начали бегать и скользить по начищенному паркету, как по льду. В процессе этой игры Анна споткнулась, упала, и вскоре после этого у неё случился выкидыш. Узнав о случившемся, Людовик XIII пришёл в ярость. Он обвинил супругу в легкомыслии, а её подруг - в преступной неосторожности. Герцогиня де Шеврёз, которая считалась главной зачинщицей окончившейся трагедией игры, была немедленно удалена от двора и выслана в свои поместья. Чуть позже стараниями своего мужа Клода Лотарингского Мария все же была возвращена в окружение королевы, однако, по всей видимости, в её душе засела обида на короля и на его советника, кардинала Ришелье, против которых она отныне начала плести бесконечные интриги и заговоры.

В частности, она потворствовала мимолетной связи королевы Анны Австрийской с английским герцогом Бэкингемом во время его визита во Францию в 1625 году, связанного с заключением договора о браке английского короля Карла I и Генриетты-Марии, сестры Людовика XIII. Договорившись о браке, Бэкингем вместе с новоявленной невестой английского монарха направился к Булони, откуда они должны были отплыть в Англию. По обычаю того времени, королевский двор во главе с королевой Анной также отправился в путь, провожая принцессу до границы. По пути к Булони подруга королевы, герцогиня де Шеврёз, устроила тайное свидание в саду для Анны и Бэкингема. Согласно мемуарам камердинера королевы Пьера де Ла Порта, во время него герцог "проявил настойчивость", после которой королева вскрикнула. По мнению французского придворного литератора Таллемана де Рео, Бэкингем "сбил с ног королеву и оцарапал ей бедро". Инцидент удалось замять, но сплетни о нем быстро разлетелись по европейским дворам и сильно задели самолюбие Людовика XIII, в результате чего Бэкингему запретили ступать на французскую землю.

В 1626 году герцогиня де Шеврёз задумала свергнуть первого министра Франции кардинала Ришелье - фактического правителя французского королевства. Согласно мемуарам придворной дамы госпожи де Моттвиль, в герцогиню де Шеврёз был влюблен граф де Шале, придворный герцога Орлеанского, брата короля Людовика XIII. Однажды де Шеврёз сказала графу: "Вы говорите, что любите меня, но ни разу не подумали доставить мне хоть какое-нибудь удовольствие". Удивлённый граф ответил ей: "Просите у меня, что вам будет угодно". Тогда герцогиня рассказала Шале о существовании плана по свержению всесильного кардинала с последующим удалением с трона Людовика XIII и возведением на его место герцога Орлеанского. Взволнованный граф тут же согласился.

Однако данный заговор был быстро раскрыт, так как кто-то из посвященных в план заговорщиков донес о готовящемся перевороте кардиналу Ришелье, который немедленно приступил к решительным действиям. Кардинал в сопровождении своих охранников отправился в Фонтенбло с визитом к брату короля, герцогу Орлеанскому, которого он застал в постели. Ришелье сразу же дал ему понять, что заговор раскрыт, и призвал герцога образумиться и назвать имена заговорщиков. Перепуганный насмерть герцог, не задумываясь, выдал всех участников заговора.

8 июля 1626 года граф де Шале был арестован, и над ним начался длинный судебный процесс. Мать графа неоднократно просила короля о смягчении участи для сына. В конце концов, Людовик уступил настояниям несчастной, заменив казнь через расчленение на обезглавливание. Казнь Шале была назначена на 19 августа 1626 года. Друзья графа попытались спасти Шале, устранив королевского палача, однако тем самым только увеличили мучения соратника. Не желая отменять казнь, Ришелье предложил одному осужденному висельнику жизнь в обмен на то, что он обезглавит графа де Шале. Преступник тотчас согласился. Не умея обращаться с предназначенным для обезглавливания мечом, новоявленный палач смог отрубить голову Шале только с 29-го раза.

Что же до герцогини де Шеврёз, то она после раскрытия заговора сбежала в Лотарингию, где вступила в связь с Карлом IV, герцогом Лотарингским, и продолжила плести интриги против Людовика XIII и кардинала Ришелье, вступив в переписку с врагами Франции. В 1637 году после раскрытия очередных интриг против короля и Ришелье, герцогиня была вынуждена окончательно бежать из французских пределов - переодевшись в мужчину, она верхом доскакала до Испании. Рассказывали, что во время этого путешествия она спала на соломе и представлялась "французским дворянином, спасающим свою честь". В дальнейшем она перебралась из Испании в Англию, а оттуда во Фландрию.

В своем завещании Людовик XIII особым пунктом указал запрет герцогине де Шеврёз пересекать границы Франции. Однако через некоторое время парламент Парижа, видимо, под нажимом давней подруги герцогини, королевы Анны, вынес постановление отменить эту последнюю волю умершего монарха, и герцогиня де Шеврёз смогла-таки вернуться в Париж, где немедленно влилась в новый заговор, на этот раз против кардинала Мазарини.

По совету герцогини некоторые из участников группы "Высокомерных" обратились к королеве с просьбой вернуть из ссылки маркиза де Шатонёфа и назначить его канцлером. Маркиз был еще одним поклонником герцогини де Шеврёз и, как граф де Шале, также пострадал от своей опасной любви. В 1633 году Шатонёф занимал пост Хранителя печатей (аналог министра юстиции), и через него герцогиня получала доступ к государственным тайнам. Однажды Ришелье перехватил переписку между Шатонёфом и де Шеврёз, в которой парочка обсуждала планы по устранению кардинала от власти. Маркиз был немедленно арестован и обвинен в том, что он "предал доверие короля, работая на интересы аристократической клики и иностранных дворов, в то время как должен был охранять закон". В итоге по настоянию Ришелье Шатонёф был заключён в тюрьму в Ангулеме, в которой провел следующие 10 лет вплоть до самой смерти кардинала и Людовика XIII. Именно поэтому "Высокомерные" по настоянию герцогини требовали его возвращения: для них он был одной из жертв тирании Ришелье.

После долгих раздумий королева и Мазарини все-таки решили освободить Шатонёфа из тюрьмы, однако, понимая всю опасность его личности, кардинал так и не впустил его в ближний круг реальной власти, чем разрушил планы оппозиции. В конце концов, лидеры "Высокомерных" поняли, что позиции кардинала Мазарини при дворе Анны настолько прочны, что их нельзя подорвать путём обыкновенных интриг. Вследствие этого в их умах созрел план убийства Мазарини. Покушение планировалось совершить на дороге, когда кардинал будет возвращаться в свой дворец из Лувра или из поездки за город. В течение августа 1643 года заговорщики несколько раз выходили "на охоту", но Мазарини каждый раз что-то спасало. Так, в один из дней Мазарини поехал в карете не один, а с влиятельными придворными, и заговорщики побоялись лишних свидетелей и жертв.

В дальнейшем Мазарини, обладавший отличной сетью шпионов, узнал, что против него что-то затевается, после чего начал менять маршруты и усилил охрану. Когда шпионы донесли кардиналу о конкретной засаде, готовившейся в конце августа, терпение его лопнуло, и он решил нанести упреждающий удар. Герцог де Бофор был арестован прямо в Лувре во время его визита на аудиенцию к королеве и заключен в Венсенский замок, где провел следующие пять лет, а маркиз де Шатонёф и герцогиня де Шеврёз были немедленно высланы из Парижа. Казалось, что теперь, после разгрома придворной оппозиции, ничто не помешает Мазарини править Францией, но в скором времени все его враги сумели прийти в себя и организовать ещё один заговор против кардинала.

В 1648 году друзья герцога Бофора сумели подкупить одного из охранников Венсенского замка, который доставил в камеру герцога верёвку. В день Троицы, когда охрана была менее бдительной чем обычно, Бофор выбрал момент и начал спускаться по внешней стене замка. В процессе спуска выяснилось, что верёвка оказалась слишком короткой, и до земли не хватало около 5 метров, вследствие чего Бофор был вынужден прыгнуть. Он упал в ров замка, который, к счастью для него, зарос густой травой, что смягчило удар. Тем не менее, от падения он на некоторое время потерял сознание. Его сообщники, ждавшие герцога по ту сторону рва, привели его в чувство и усадили на коня. В дальнейшем Бофор скрылся в своих владениях в Вандоме, а затем в замке Шенонсо.

Побег Бофора совпал с началом в Париже "Фронды" - серии восстаний во Франции против власти Мазарини. Название происходит от французского fronde ("праща") - из такой детской игрушки парижские мальчишки обстреливали камнями окна сторонников Мазарини. Смута во французской столице началась с указов Мазарини о введении в стране новых налогов, которыми кардинал пытался пополнить казну, истощившуюся за время Тридцатилетней войны. Парижский парламент, однако, отказался регистрировать указы и потребовал от кардинала проведения реформ в духе недавно начавшейся английской революции. В частности, французские депутаты требовали от короля парламентского контроля над налогами и защиты от произвольных арестов. Мазарини же в ответ на это в августе 1648 года арестовал популярных в народе депутатов, вследствие чего в Париже вспыхнул бунт.

Столица Франции в ночь на 27 августа покрылась баррикадами, общее количество которых составило более 1200 штук, в результате чего королева Анна оказалась запертой в своем дворце. После двухдневных переговоров с парламентом королева, видя себя в критическом положении, все же освободила арестованных депутатов и в середине сентября с Мазарини и со всей семьёй уехала из Парижа в Сен-Жермен, где подписала "Сен-Жерменскую декларацию", которая, в общем, удовлетворяла главнейшие требования парламента.

Примерно в это же время в Париж вернулся герцог Бофор, которого с восторгом встретили простые горожане, особенно торговцы и работники центрального парижского рынка. Несмотря на свое высокое происхождение, Бофор намеренно использовал в речи простонародные выражения, а иногда даже ругательства, понятные обычным грузчикам и лавочникам. Он часто посещал рынки, лично общался с торговками и умел расположить их к себе грубоватыми шутками. Благодаря этому Бофор быстро стал кумиром парижской толпы и получил прозвище "Король рынков".

Однако, несмотря на первоначальный успех восстания, чаша весов вскоре склонилась на сторону Мазарини и королевы. Осенью 1648 года к Парижу подошла часть королевских войск, ранее занятых на полях Тридцатилетней войны. Возглавлявший их принц Конде (Людовик II де Бурбон, который при жизни отца Генриха II де Конде носил титул герцога Энгиенского), прославившийся на всю Европу после победы в битве при Рокруа, в которой были уничтожены знаменитые испанские терции, благодаря щедрым подаркам королевы встал на её сторону и вскоре осадил восставший Париж.

Парижане во главе с Бофором и другими недовольными аристократами решили всеми мерами сопротивляться. Со временем в городских листовках зазвучали призывы казнить Анну Австрийскую и Людовика XIV по недавнему примеру английского монарха Карла I. Вскоре и в других французских областях начались волнения антиправительственного характера. Это заставило королеву и Мазарини вновь пойти на уступки парламенту, что привело к подписанию мирного соглашения, которое на время успокоило ситуацию.

Вскоре после этого в Париж вернулась герцогиня де Шеврёз. Её возвращение сопровождалось выпуском памфлетов, называвших её "французской амазонкой", спешащей на помощь Парижу. Сразу по возвращении герцогиня занялась своим любимым делом, а именно с головой нырнула в очередной заговор против Мазарини, вошедший в историю под названием "Фронда принцев".

После окончания Парламентской Фронды в 1649 году принц Конде почувствовал себя фактическим спасителем монархии, а его требования к регентше Анне Австрийской и кардиналу Мазарини становились всё более дерзкими. Так, среди прочего, он требовал земель и должностей для своих сторонников, а также решающего голоса в государственном совете. Мазарини быстро понял, что амбиции Конде куда опаснее парижских бунтов, а поэтому 18 января 1650 года приказал королевской страже арестовать героя Тридцатилетней войны вместе с его подручными и заключить их в Венсенский замок. Это событие вновь активизировало недовольство персоной Мазарини среди французской знати, что привело к серии восстаний по всей Франции.

На этот раз мятежники, во главе которых стояла сестра принца Конде Анна Женевьева, установили отношения с Испанией, давним врагом Франции. В конце мая фрондёры начали активные действия. Отряд сторонников Конде захватил город Бордо, а испанцы в это же время вторглись во Францию из принадлежавших им Южных Нидерландов. Несмотря на то, что интервентов на французскую землю привели фрондёры, виновником испанского вторжения был объявлен Мазарини. Его отставки требовали Парижский парламент, собрание представителей провинциального дворянства, ассамблея французской церкви и дядя малолетнего Людовика XIV, герцог Орлеанский.

В ночь на 7 февраля 1651 года Мазарини был вынужден бежать из столицы. Уехать из Парижа хотела и королева Анна с сыном и придворными, однако ее дворец Пале-Рояль был окружен восставшей городской милицией, и королевская семья фактически оказалась под домашним арестом, который продолжался почти два месяца. В одну из ночей толпа фрондёров даже ворвалась в спальню 12-летнего Людовика XIV, чтобы убедиться, что короля не увезли из Парижа. В этих условиях королева была вынуждена подписать указы об изгнании Мазарини из Франции и освобождении всех мятежников. При этом принц Конде был ещё и назначен губернатором провинции Гиень, столицей которой был Бордо. Он тут же заключил новый антифранцузский договор с Испанией и даже с Англией, которую тогда возглавлял Кромвель. Мазарини же уехал из Франции в Германию, где обосновался в замке Брюль под покровительством курфюрста Кёльнского. Несмотря на свое изгнание, Мазарини продолжал фактически управлять французским государством через переписку с королевой Анной.

Вскоре королеве обещаниями разных благ удалось перетянуть на свою сторону освобожденного из тюрьмы принца Конде. Однако как только он порвал отношения с фрондёрами, Анна обвинила Конде в измене государству за его связи с испанцами. Конде же в ответ на это, поддерживаемый некоторыми вельможами, вновь поднял мятеж чуть ли не в половине Франции. На помощь королеве пришел Мазарини, явившийся во Францию в ноябре 1651 года во главе многочисленной армии наёмников, набранных в Германии. Вместе с войсками королевы эта армия принялась за укрощение мятежа. Однако в начавшейся борьбе победу одержал принц Конде, который сумел штурмом взять Париж и вынудить Мазарини вновь отправиться в изгнание. Впрочем к тому времени и знать, и простые жители уже окончательно устали от бесконечных переворотов, а потому ополчились против принца Конде и призвали королеву Анну взять власть в свои руки.

Поняв, что он остался в одиночестве, Конде покинул Париж и отправился в Испанию. В составе испанских войск Конде на протяжении 7 лет воевал против своего отечества, которое в 1654 году заочно приговорило его к смертной казни. Мятежный принц вернулся во Францию только в 1659 году после заключения Пиренейского мира. Людовик XIV официально помиловал его, признав, что талант такого полководца нужнее короне, чем его голова на плахе. Принц принес публичное покаяние и в дальнейшем стал одним из самых преданных генералов короля, подтвердив свое прозвище "Великий" в новых войнах.

21 октября 1652 года королевская семья с триумфом въехала в Париж, а уцелевшие фрондёры были высланы из столицы. Парламент отныне вёл себя низкопоклонно, и Анна восстановила все финансовые эдикты, послужившие четыре года тому назад первым предлогом для смуты. В январе 1653 года в Париж вернулся Мазарини, снова ставший во главе Франции.

В отличие от многих других лидеров Фронды, которые закончили жизнь в изгнании или безвестности, герцогиня де Шеврёз проявила удивительную политическую гибкость. Осознав, что кардинал Мазарини и юный Людовик XIV окончательно укрепили свою власть, она прекратила открытую борьбу и благодаря своим связям и высокому статусу смогла сохранить положение при дворе, хотя былого доверия со стороны королевы Анны к ней уже не было. К концу жизни "неукротимая герцогиня" постепенно отошла от активной придворной жизни, проводя больше времени в своих поместьях. Герцогиня де Шеврёз скончалась в 1679 году в возрасте 79 лет в Ганьи. Согласно её воле, похороны были подчеркнуто скромными, что резко контрастировало с её бурной и роскошной молодостью.

Еще один видный деятель Фронды, герцог де Бофор, также примирился с властью и вскоре поступил на службу к королю. В 1669 году Людовик XIV отправил французский флот и войска на помощь венецианцам, которые уже более 20 лет обороняли город Кандия на острове Крит от турок-османов. В составе этой экспедиции был и герцог Бофор. В ходе одной из ночных вылазие против турок "Король рынков" пропал без вести. Поскольку его тело так и не было найдено существует версия, что именно он был Человеком в железной маске.

1669 году в крепость Пиньероль, расположенную на территории нынешней Италии, и принадлежавшей в то время французской короне, был доставлен узник под именем Эсташ Доже. Его держали в строжайшей секретности более 30 лет под надзором одного и того же тюремщика - Бениня Доверн де Сен-Марса. Чтобы личность узника оставалась неизвестной, его лицо всегда закрывала маска из черного бархата (железной она стала благодаря преувеличениям в литературе и легендах, чтобы подчеркнуть жестокость заточения). За попытку снять маску или раскрытие своего имени ему угрожали убийством.

Узник в маске умер в 1703 году и был похоронен под вымышленным именем. Сразу после его смерти все вещи в его камере были сожжены, стены соскребены и заново покрашены, а металлическая посуда переплавлена. Такая яростная секретность по отношению к человеку, который провел в тюрьме 34 года, вот уже более 300 лет будоражит умы разных историков и писателей в попытке разгадать личность этого легендарного узника:

По одной из версий, под бархатной маской скрывался брат-близнец короля Людовика XIV, которого спрятали, чтобы избежать гражданской войны и споров за престол. Именно эту версию популяризировал Александр Дюма в своем романе «Виконт де Бражелон».

По другой версии, узником был обычный королевский слуга, который узнал слишком важную государственную тайну.

Еще одна версия гласит, что маску носил опальный министр финансов Николя Фуке, который официально умер в тюрьме, но ходили слухи, что его смерть инсценировали, чтобы держать его под маской.

Сторонники же версии, что под маской скрывался герцог де Бофор, считают, что Людовик XIV боялся огромной популярности "Короля рынков" среди простого народа, а поэтому во избежание нового бунта от греха подальше посадил его в вечное заключение. Также в пользу этой версии говорит тот факт, что знаменитый узник был доставлен в крепость Пиньероль в 1669 году, то есть в том же году, в котором произошло исчезновение герцога де Бофора на Крите.

После подавления Фронды принцев кардинал Мазарини, наконец, окончательно утвердился в роли фактического правителя Франции, и эту его роль более никто не пытался оспорить. А после подписания Пиренейского мира кардинала и вовсе окружили почётом как героя. Пиренейский мир, который завершил франко-испанскую войну, тянувшуюся с 1635 года (первоначально как часть Тридцатилетней войны), был подписан 7 ноября 1659 года. По его условиям Испания уступала Франции графство Артуа и ряд прилегающих к нему территорий на севере, часть Фландрии с рядом крепостей, все каталонские деревни к северу от Пиренеев и некоторые другие территории.

Французский король же, в свою очередь, обязался не претендовать на прочие каталонские земли, включая графство Барселона. Также Франция обязалась не предоставлять впредь помощи Португалии, находившейся в состоянии войны с Испанией. В знак мирных намерений французский король брал в жёны испанскую инфанту Марию Терезию, за которой полагалось солидное приданое в размере 500 тысяч золотых экю. Взамен она должна была отказаться от прав на наследование испанского престола. Отдельно оговаривалось, что этот отказ будет обязателен только в случае аккуратной выплаты вышеуказанной суммы. Забегая вперед, надо отметить, что разорённая войной Испания так и не смогла выплатить приданое в срок, что дало повод Людовику XIV развязать новую войну против испанцев, по результатам которой он отхватил кусок Испанских Нидерландов.

Кардинал Мазарини скончался от затяжной болезни 9 марта 1661 года в Венсене в возрасте 58 лет. После его смерти по Франции распространилась злая шутка: будто бы при вскрытии в его груди вместо сердца нашли кусок глины. Со смертью Мазарини настал конец и многолетнему регентству королевы Анны, которая фактически отошла от дел. Королева скончалась 20 января 1666 года в возрасте 64 лет от рака молочной железы. После известия о её смерти Людовик XIV упал в обморок. А придя в чувства, в ответ на утешительные слова советника: "Она была великой королевой! " - Людовик ответил: "Она была не только великой королевой, но и великим королём! "

Перед смертью королева успела попросить отнести её сердце в часовню Святой Анны, прозванную в народе "Часовней сердец", из-за хранящихся там 45 забальзамированных сердец королей и королев Франции. В 1793 году при осквернении этой часовни архитектор Луи Франсуа Пети-Радель взял урну с сердцами и продал её художникам, которые использовали вещество, добываемое из забальзамированных останков, чтобы смешивать с маслом и получать глазурь для полотен.

Но это всё будет потом, а прямо сейчас, в 1661 году начиналось 54-летнее самостоятельное правление короля Людовика XIV, во время которого Франция превратилась в самое мощное, централизованное и культурно развитое государство Европы.

Продолжение следует.

Предыдущая часть лежит здесь - "Дело о ядах". Жены и любовницы Людовика XIV

После свержения Николя Фуке с поста министра финансов Франции его преемник на данной должности, Жан-Батист Кольбер, погрузил королевство в пучину экономических реформ. Его главной целью было превращение Франции в богатейшую державу Европы, чья государственная казна должна была обеспечить финансами бесконечные войны Людовика XIV и его роскошный образ жизни. Для пополнения бюджета Кольбер сделал ставку на развитие внутренних мануфактур, широко поддерживая частные предприятия, производившие высококачественные товары (зеркала, гобелены, ткани и т. д. ), которые раньше приходилось покупать заграницей. Для поддержки отечественного производителя Кольбер ввел высокие таможенные пошлины на ввоз иностранных товаров, что делало их импорт невыгодным и заставляло французов покупать свое. Также Кольбер активно субсидировал мануфактуры и освобождал их от налогов, но вместе с тем требовал от производителей высочайшего качества продукции: если, например, ткач делал ткань не по принятому в государстве стандарту, её могли публично сжечь, а самого мастера выставить у позорного столба. Это создало бренду "Made in France" репутацию лучшего в мире.

Реформы Кольбера затронули и налоговый сектор. По закону того времени дворяне освобождались от уплаты налогов, вследствие чего многие богатые, но безродные буржуа покупали себе титулы, чтобы не платить государству положенные деньги. Кольбер устроил в стране массовую проверку документов, в результате чего тысячи семей лишились дворянского статуса и были возвращены в список налогоплательщиков.

Поскольку прямые налоги среди населения собирались плохо, Кольбер сделал ставку на косвенное налогообложение. Во Франции с 13 века существовал налог на соль (габель), который Кольбер модернизировал, превратив производство соли в государственную монополию и введя в стране нормы по её обязательной закупке. Так, в центральных провинциях закон обязывал каждого человека старше 8 лет покупать около 7 кг соли в год по фиксированной государством цене. Эту "обязательную" соль разрешалось использовать только для еды, если же вы хотели засолить мясо или рыбу, вы обязаны были купить другую соль по другой цене в другом месте.

Однако Кольбер так и не смог унифицировать налог для всей страны из-за старых привилегий регионов, вследствие чего Франция была разделена на шесть зон с совершенно разными ценами на соль. Ввиду этого в Бретани мешок соли мог стоить 2 ливра, а через границу в соседнем регионе - уже 50 ливров. Разумеется, такая система быстро привела к развитию черного рынка и появлению множества контрабандистов, с которыми государство вело беспощадную борьбу. За мелкую контрабанду предусматривалась порка или клеймение, а за повторное нарушение - ссылка на галеры или смертная казнь.

Налоги в стране, как и при предшественниках Кольбера, собирали "откупщики", которые платили в казну фиксированную сумму, а все, что они собирали сверх этой суммы, оставляли себе. Это порождало невероятную жестокость сборщиков налогов, которые имели право обыскивать дома в поисках контрабандной соли. Несмотря на жуткую непопулярность солевого налога, он отлично выполнял свою главную функцию, а именно приносил деньги в казну, давая ежегодно до 10% доходов бюджета.

Еще одной статьей дохода французской казны при Кольбере была торговля со своими заморскими колониями. Французы вступили в колониальную гонку позже испанцев и португальцев на несколько десятков лет. Лишь в 1524 году по поручению короля Франциска I была снаряжена французская экспедиция в Новый Свет, которая исследовала восточное побережье Америки и назвала его "Новой Францией". В 1534-1542 годах французский мореплаватель Жак Картье в ходе своих экспедиций дошел до места, где сейчас стоят Квебек и Монреаль, и объявил эти земли французскими. Однако из-за суровых зим и отсутствия золота первые попытки французов основать поселения в этих местах провалились. Настоящая колонизация Северной Америки французами началась только через 60 лет, когда французские торговцы поняли ценность "мягкого золота", как называли тогда мех бобра. В 1608 году Самуэль де Шамплен основал город Квебек и принялся налаживать отношения с местными индейцами.

Стоит отметить, что французский подход к колонизации Америки первоначально кардинально отличался от британского или испанского. Если испанцы просто под корень вырезали коренное население Америки, а англичане вытесняли индейцев с их насиженных и обустроенных для жизни мест, то французы сразу сделали ставку на миролюбивые взаимоотношения с местными жителями. Это было связано с двумя факторами. Во-первых, в отличие от испанцев, искавших золото, или англичан, выращивавших табак, основой французской колонизации была пушнина, которая не требовала огромных плантаций и массового захвата земель, а поэтому французам были нужны индейцы не как рабы, а как опытные охотники и поставщики товара. А во-вторых, французских колонизаторов было банально мало, вследствие чего они прекрасно понимали, что без помощи коренных народов им было просто не выжить в суровых условиях канадской зимы. Пытаясь наладить связи, французские поселенцы часто жили среди индейцев, учили их языки и обычаи, а зачастую и вступали в брак с индейскими женщинами.

Однако такая дружба народов наблюдалась только в северных французских колониях, на Карибских островах же, которые попали в сферу влияния французов в середине 17 века, с приходом Кольбера к власти расцвело плантаторство со старым добрым рабством. Остров Гаити, носивший в то время название Эспаньола, открыл Христофор Колумб 6 декабря 1492 года. В начале XVI века Эспаньола была центром испанских владений в Новом Свете, но после завоевания Мексики и Перу всё внимание Мадрида переключилось именно на эти территории, так как там были золото и серебро в промышленных масштабах, а на острове запасы драгоценных металлов быстро истощились. Вскоре с Эспаньолы начался массовый отток населения, которое в поисках легкой наживы уезжало на континент, оставляя после себя пустые деревни.

Оставшиеся же на острове колонисты вскоре стали торговать с главными врагами Испании — голландскими и английскими протестантами, вместо того, чтобы покупать дорогие товары у официальных испанских монополистов. Испанская корона пришла в ярость от такого поведения своих соотечественников и для прекращения этого беспредела приказала принудительно переселить всё население из западных и северных районов, в которых и шла самая активная торговля с контрабандистами, на юго-восток острова. После этого испанские власти объявили западную часть Эспаньолы "зоной смерти", а любого, кто там находился, разрешалось убивать на месте.

После переселения огромные территории острова остались безлюдными, однако там остались тысячи голов одичавших коров и свиней. Этот "ресурс" привлек на пустующее западное побережье французских и английских охотников. Они коптили мясо на решетках-"буканах" и продавали его проходящим судам, за что получили прозвище "буканьеры". В 1620-х годах буканьеры открыли для себя Тортугу - маленький остров, находящийся недалеко от побережья Эспаньолы. Название этому острову дал еще Колумб, который, проплывая мимо него во время своей первой экспедиции, заметил, что очертания острова с моря удивительно напоминают гигантский панцирь морской черепахи. На испанском остров называется Исла-де-ла-Тортуга, что буквально переводится как "Остров-черепаха". Буканьеры же увидели в маленькой Тортуге место, в котором было проще обороняться от испанских патрулей, чем в джунглях большой Эспаньолы.

В 1630 году англичане основали на Тортуге первое организованное поселение, после чего остров получил статус британской колонии. Испанцы, считавшие всё Карибское море своей собственностью, пришли от этого в ярость. В 1635 году они совершили внезапный налет на остров, перебили часть колонистов и разрушили поселение. Но как только испанские корабли ушли, выжившие англичане и примкнувшие к ним французы вернулись обратно.

В 1640 году французский дворянин и талантливый инженер Жан Ле Вассёр решил выбить англичан и закрепить остров за Францией. Пользуясь численным преимуществом сврего отряда Вассёр изгнал с Тортуги английского губернатора и построил на вершине островной скалы неприступную крепость - Форт-де-ла-Рош, в которой установил 24 пушки. Единственный путь к форту лежал через узкую тропу, которую мог защитить один человек с мушкетом. С этого момента Тортуга стала практически неуязвимой для лобовых атак. В дальнейшем Ле Вассёр объявил Тортугу "свободным портом" для всех врагов Испании, после чего сюда стали стекаться пираты, буканьеры и просто искатели приключений всех наций. Весь этот честной люд платил Ле Вассёру процент от добычи, а он взамен давал им защиту и ремонтную базу.

В 1665 году король Людовик XIV назначил на Тортугу официального губернатора - Бертрана д’Ожерона, который решил использовать обитающих тут пиратов во благо французской короне. Ожерон привез с собой на остров сотни женщин, чтобы те остепенили тортугских разбойников, а также начал раздавать им земли под плантации, чем превратил вчерашних пиратов в лояльных подданных Франции. Вскоре после этого французы начали медленно перебираться с Тортуги на Эспаньолу, вытесняя оттуда редкие испанские патрули, и основали на острове свою колонию, которую они называли Сан-Доминго.

Пытаясь получить максимальную прибыль с карибских колоний, Кольбер активно способствовал началу массовой эксплуатации черных рабов на сахарных плантациях. Французы массово закупали невольников на рынках Африки, где в роли основных продавцов выступали местные африканские правители, для которых продажа своих земляков была единственным способом получить доступ к огнестрельному оружию и европейским предметам роскоши. Люди попадали в руки торговцев несколькими путями: самым массовым источником рабсилы были военнопленные, и зачастую войны между африканскими племенами велись с одной единственной целью - захватить побольше рабов. Также человека могли продать в рабство за долги семьи или за некоторые виды преступлений, вследствие чего иногда обвинения фабриковались специально для продажи человека.

Переправа рабов из Африки в Америку длилась от 6 до 10 недель. Чтобы максимизировать прибыль, капитаны использовали методы "плотной упаковки" - рабам на корабле выделялось место в трюме размером примерно 180 см в длину и 40 см в ширину, т. е. меньше, чем в гробу. Воздух в трюмах был настолько тяжелым, что свечи гасли из-за нехватки кислорода. Раз в день рабов выводили на верхнюю палубу и заставляли прыгать под ударами плетей, чтобы их мышцы не атрофировались и "живой товар" не потерял вид. Во время плавания из-за скученности среди рабов распространялись дизентерия, цинга и оспа, а тех, кто заболевал этими болезнями, часто просто выбрасывали за борт, чтобы не заражать остальных. Вследствие таких условий в среднем за рейс погибало от 15% до 25% рабов, а французские работорговцы называли свои суда "плавучими гробами".

По прибытии в колонии рабов "приводили в порядок", смазывая их кожу пальмовым маслом для блеска, а также маскируя шрамы и язвы на их теле. Затем следовали аукционы, где и происходило распределение рабов по плантациям. В 1685 году Людовик XIV утвердил "Чёрный кодекс", который легализовал рабство во французских колониях. Согласно статье 44 этого кодекса, рабы объявлялись "движимым имуществом", а это означало, что их можно было продавать, закладывать, дарить и передавать по наследству наравне с мебелью или скотом. Также в кодексе были прописаны наказания за различные провинности. Так, за первую попытку побега рабу обрезали уши и ставили на плечо клеймо в виде лилии - символа королевской власти. Если раб пытался бежать во второй раз, то ему подрезали подколенные сухожилия. На третий же раз уже была смертная казнь. Смертью каралась и попытка ударить своего хозяина или членов его семьи в лицо.

Согласно положениям кодекса, все рабы в колониях должны были быть крещены в католическую веру, а исповедание любой другой религии запрещалось. Рабам разрешалось вступать в брак только с согласия хозяев, но членов вновь образованных семей уже нельзя было продавать по отдельности, однако на этот пункт плантаторы зачастую закрывали глаза. "Черный кодекс" просуществовал вплоть до середины 19 века, пока Франция окончательно не отменила рабство в 1848 году.

Условия труда на сахарных плантациях были настолько тяжелыми, что средняя продолжительность жизни раба после прибытия во французские колонии составляла всего 7-10 лет. В период сбора урожая рабочий день длился по 18-20 часов ежедневно, большая часть из которых проходили под палящим солнцем. Надсмотрщики, которые зачастую сами были из числа рабов, использовали кнуты, чтобы поддерживать темп работы. Но самое страшное происходило даже не на поле, а на заводах по переработке тростника. Чтобы тростник не забродил, его нужно было раздавить в течение 24 часов после срезания, для чего рабы подавали стебли в тяжелые железные вальцы мельниц. Если пальцы застревали в прессе, у надсмотрщика рядом всегда был наготове топорик, чтобы немедленно отрубить руку и не дать мельнице остановиться или затянуть человека целиком, испортив тем самым оборудование.

Тростниковый сок варили в огромных открытых котлах при экстремальных температурах, вследствие чего рабы часто получали ожоги кипящим сиропом, которые в дальнейшем приводили к гангрене. Разумеется, лечить рабов никто не собирался, так как для плантатора выгоднее было купить нового невольника, чем лечить старого.

В качестве питания хозяева были обязаны выдавать своим рабам паек в виде маниоки и рыбы, однако они экономили даже на этом и вместо продуктов выделяли рабам небольшие участки земли, на которых они должны были сами выращивать себе еду в свое свободное время, то есть ночью. Сами же плантаторы жили на широкую ногу и стремились воссоздать французский уют в условиях джунглей, для чего строили огромные усадьбы с верандами, а также завозили мебель из Франции. Жены рабовладельцев, несмотря на изнуряющую жару, старались следовать актуальной на тот момент парижской моде, вследствие чего они носили парики, парчу, корсеты и бархат, что часто приводило к тепловым ударам. Столы плантаторов ломились от изысков. Деликатесы (вино, сыры, муку) привозили из метрополии, смешивая их с местными фруктами и дичью. Сахар, кофе и какао были для них повседневными продуктами, которые в Европе считались роскошью.

Пытаясь получить максимум прибыли от торговли с колониями, Кольбер в 1664 году способствовал созданию Французской Ост-Индской компании, которая была призвана лишить голландцев и англичан монополии на торговлю специями, шелком и чаем. В отличие от той же британской компании, которая была частным предприятием купцов, французская полностью контролировалась государством, что давало ей огромные ресурсы.

Для обеспечения коммуникаций между колониями и метрополией Кольбер инициировал строительство мощного военно-морского флота в невиданных для 17 века масштабах. Для большей производительности французские верфи были превращены в прообразы современных заводов с жестким графиком и разделением труда. Для постройки одного крупного линейного корабля требовалось около 3000 вековых дубов, вследствие чего Кольбер в 1669 году принял "Лесной ордонанс", по которому все леса Франции были взяты под строгий учет. Дубы в королевских лесах помечались специальным клеймом, и их нельзя было рубить никому, кроме как для нужд флота. Вследствие такого подхода к делу французские кораблестроители вскоре довели свое мастерство до автоматизма. В 1679 году в Марселе мастера местной верфи в качестве шоу на глазах у короля собрали и спустили на воду галеру всего за 10 часов.

Все французские корабли были вызывающе роскошными, так как каждый из них должен был демонстрировать величие Франции каждому, кто видел его на горизонте. Носовые фигуры и кормовые галереи кораблей украшались сложной резьбой, покрытой настоящим сусальным золотом. В результате такой строительной активности французский флот, в 1661 году насчитывавший всего 20–30 судов, из которых реально боеспособными было около трех, к 1690-м годам имел в своем составе около 140 линейных кораблей, что делало его самым мощным флотом мира.

Для максимизации доходы Кольбер жестко ограничивал права французских заморских владений. Колонии имели право торговать только с метрополией, а все товары должны были перевозиться только на французских судах. Колониям также строго запрещалось развивать собственное мануфактурное производство, чтобы они оставались рынком сбыта для французских товаров - вина, тканей, оружия и т. д. Однако, несмотря на все усилия Кольбера, колонии так и не смогли стать значимой статьей дохода французского бюджета, так как большая часть прибыли оттуда оседала не в сундуках короля, а в карманах купеческих династий, которые по низким ценам ввозили во Францию сахар и табак из Вест-Индии, а затем перепродавали их в Германию и Северную Европу, что приносило им десятки миллионов ливров в золоте и серебре ежегодно. Сам же Людовик XIV рассматривал колонии скорее как инструмент престижа и геополитического влияния, чем как способ наполнения казны.

Да и вообще, французский король не сильно заботился о бухгалтерии королевства и вовсю тратил деньги на содержание своего роскошного двора и различные войны, из-за чего все усилия Кольбера по созданию в стране сильной экономической базы пошли прахом. Министр финансов постоянно пытался вразумить короля, говоря ему о важности экономии, однако этим он только вызывал на себя гнев Людовика, который считал, что величие Франции куется на полях сражений, а не в бухгалтерских книгах. Простой французский люд и вовсе люто ненавидел своего министра финансов, считая его виновником тяжелых налогов.

Жан-Батист Кольбер скончался 6 сентября 1683 года в возрасте 64 лет. Причиной его смерти стали последствия мочекаменной болезни, которая вызывала у него невыносимые боли в последние месяцы жизни. Чтобы избежать осквернения тела Кольбера парижской толпой, великого министра пришлось хоронить ночью под охраной мушкетеров в церкви Святого Евстафия.

Смерть Кольбера развязала руки сторонникам "партии войны" в окружении короля, а на смену политике накопления, которая существовала при Кольбере, пришла политика бесконечных займов и продажи государственных должностей, что быстро привело французскую экономику к упадку. Серьезным экономическим ударом для Франции стала и отмена Людовиком XIV Нантского эдикта, который почти сто лет гарантировал французским протестантам (гугенотам) право на свободу вероисповедания. Людовик, стремясь к абсолютному единству под лозунгом "один король, один закон, одна вера", решил, что протестантизму в его католическом государстве больше не место. Согласно пунктам эдикта Фонтенбло, отменившего "Нантский эдикт", все протестантские церкви подлежали немедленному сносу, а у протестантских священнослужителей было 15 дней, чтобы покинуть страну, иначе их ждала казнь.

Обычным же протестантам запрещалось уезжать из Франции под страхом каторги или монастырского заточения, что, впрочем, не уберегло Францию от массовой эмиграции населения - по разным оценкам, королевство покинуло от 200 до 300 тысяч гугенотов, среди которых были банкиры, ювелиры, ткачи и т. д. Такой отток золотых рук из страны сильно ослабил экономическую базу Франции и, напротив, усилил экономику соседних с ней Пруссии, Голландии и Англии, в которые и бежали французские мастера, спасаясь от религиозных гонений Людовика XIV.

Еще одним человеком, сыгравшим ключевую роль в возвышении Франции в правление Людовика XIV, стал военный министр Франсуа-Мишель ле Телье, маркиз де Лувуа, чьи реформы превратили французскую армию в самую мощную военную силу Европы. Лувуа ввел в армии четкую систему воинских званий, а продвижение по службе стало зависеть не только от знатности, но и от заслуг и стажа. В войска были направлены гражданские чиновники, которые должны были следить за финансами, снабжением и поведением офицеров, ограничивая произвол аристократии. Были введены регулярные смотры, чтобы искоренить несуществующих солдат, за которых офицеры получали жалованье.

При Лувуа также впервые была введена обязательная единая форма для разных полков, что улучшило узнаваемость войск на поле боя и подняло их корпоративный дух. Главным же достижением военного министра стало налаживание обеспечения своих войск всем необходимым. Лувуа создал большую сеть стационарных складов с продовольствием и боеприпасами вдоль границ, чтобы солдаты впредь не занимались грабежом для прокормки самих себя. Также при Лувуа был построен знаменитый Дом инвалидов - огромный комплекс, гарантировавший социальную поддержку тем, кто проливал кровь за короля.

Презирая другие нации и уверенный в праве Франции увеличивать свои владения за счёт соседей, Лувуа активно поощрял наклонность короля к завоеваниям и всячески поддерживал его "политику присоединений", которая сводилась к следующему: Людовик XIV приказал своим юристам найти любые исторические или юридические зацепки, чтобы доказать, что те или иные земли когда-то принадлежали Франции или её новым владениям. Для этой работы были созданы Палаты присоединения, которые изучали древние акты и вассальные договоры. Если выяснялось, что какой-то город когда-то был феодально связан с приобретенной Францией территорией, его объявляли "законным владением" французской короны. После этого французским судом выносилось судебное решение о возврате земли, а затем в эти самые земли вводились войска, чтобы защитить решение суда. Такими действиями Людовик стремился достичь "естественных границ" Франции и создать пояс безопасности из крепостей.

Самым крупным и значимым успехом этой политики стал захват Страсбурга в 1681 году. Страсбург был вольным городом, который формально подчинялся императору Священной Римской империи, но де-факто был независимым и обладал ключевым стратегическим объектом - мостом через Рейн. Французские дипломаты и юристы годами обрабатывали почву, заявляя, что по условиям Вестфальского мира, завершившего Тридцатилетнюю войну, права на весь Эльзас, включая Страсбург, принадлежат Франции. 30 сентября 1681 года 30-тысячная французская армия под командованием военного министра Лувуа внезапно окружила Страсбург и предъявила его жителям ультиматум - или горожане открывают ворота, или город будет взят штурмом и подвергнется разграблению. Так как гарнизон Страсбурга насчитывал всего около 500 солдат, горожане решили не испытывать судьбу и капитулировали. Подобным же образом был присоединен Люксембург, а также множество мелких городов в Эльзасе, Лотарингии и во Фландрии.

Европейские государства были возмущены такой наглостью французского короля, но сделать ничего против него не могли, так как на тот момент они уже были заняты войной против турок, которые вовсю угрожали захватом Вены.

В 1685 году, после смерти пфальцского курфюрста Карла II, французский король ввязался в очередной территориальный спор. Дело в том, что сестра покойного курфюрста Лизелотта была замужем за герцогом Орлеанским, братом Людовика XIV. Это обстоятельство позволило Людовику от имени Бурбонов заявить свои права на Пфальц, хотя в своё время при заключении брачного контракта Лизелотта отказалась от притязаний на немецкие земли. Под предлогом защиты интересов Лизелотты, Людовик приказал 80-тысячной французской армии перейти Рейн и вторгнуться в Пфальц.

Ввиду того, что этот шаг подвергал опасности немецкие земли и приводил к усилению Франции в Центральной Европе, штатгальтер Голландии, Вильгельм Оранский, самый непримиримый противник Людовика, образовал 9 июля 1686 года Аугсбургскую лигу, к которой вскоре примкнули все важнейшие немецкие князья и области, император Священной Римской империи Леопольд I, заклятый враг Франции, Испания, а также Швеция. Основной целью образованной лиги была остановка аннексий европейских земель со стороны французов, а также возврат к границам, установленным Вестфальским миром 1648 года.

Впрочем, Людовик XIV, видимо, не сильно верил в мощь данного союза, а поэтому 24 сентября 1688 года предъявил ультиматум Священной Римской империи, в котором потребовал от нее признания французской собственностью всех территорий, которые Франция захватила в 1680-х годах, включая Страсбург и Люксембург. Также Людовик требовал от императора удовлетворить территориальные претензии своей невестки на земли Пфальца, а также утверждения на посту архиепископа Кёльна, французского ставленника, что дало бы Франции контроль над важным регионом Рейна. Не дожидаясь ответа от императора, французская армия под командованием дофина и маршала Вобана перешла Рейн и осадила крепость Филиппсбург. 29 октября она пала.

Такими действиями Людовик рассчитывал напугать немцев и принудить их подписать мир на своих условиях, пока союзные им австрийские войска воюют с османами под Белградом. Однако этот его расчет не оправдался, и вместо того, чтобы испугаться, германские князья сплотились. Ультиматум стал для них доказательством того, что Людовик не остановится, пока не поглотит всю Европу. К тому же, к несчастью для французского короля, после победы при Мохаче Габсбурги быстро завершили боевые действия против турок и стали перебрасывать свои силы на запад. А главным ударом для Людовика стала произошедшая в Англии Славная революция, в ходе которой английской короной завладел Вильгельм III Оранский, что превратило Англию из потенциального союзника Франции в её злейшего врага.

В результате всех этих событий Франция оказалась втянута в изнуряющий военный конфликт против европейской коалиции, в которую вошли фактически все ведущие державы того времени. На протяжении 9 лет противники воевали между собой на землях Франции, Священной Римской империи, Испании, Италии и даже на территории Северной Америки, где в боевые действия были вовлечены французские поселенцы Канады и британские колонисты Новой Англии, а также их индейские союзники. Война в Новом Свете в основном состояла из кровопролитных и малорезультативных рейдов французских и английских колонистов, боровшихся главным образом за контроль над пушной торговлей с индейцами и районами рыболовства вокруг Ньюфаундленда.

Несмотря на то, что Франция, в общем-то, доминировала на европейских полях сражений, тот факт, что она в одиночку воевала против практически против всей Европы, привел к опустошению казны и невозможности дальнейшего наступления. Людовик XIV был вынужден сесть за стол переговоров и пойти на крупные уступки противнику. 30 октября 1697 года был подписан Рейсвейкский мирный договор, по которому французский король был вынужден вернуть ранее захваченные территории в Люксембурге, Лотарингии и Пфальце. Однако при этом он сохранил за собой стратегически важный Страсбург. Также по этому договору Испания официально признала французское присутствие на западе Гаити. Остров был разделен на две части: французскую (Сан-Доминго) и испанскую (Санто-Доминго).

Людовик был по Рейсвейкскому договору был вынужден официально признать Вильгельма III Оранского законным королем Англии, пообещав больше не поддерживать свергнутого Якова II Стюарта. Голландцы по мирному договору получили право содержать гарнизоны в ряде крепостей Испанских Нидерландов, чтобы защититься от возможной французской агрессии.

Рейсвейкский договор не привел к установлению мира в регионе, а стал лишь короткой передышкой в споре крупнейших европейских держав. Всего через четыре года в Европе случился еще более масштабный конфликт - в 1701 году началась "Война за испанское наследство", о которой и пойдет речь в следующей части.

Продолжение следует.