Посередине деревни стояла молодая девушка, стараясь дышать ровно и не поддаваться страху.
Еще чуть-чуть, и я добегу до нужного дома. Осталось всего ничего, подумала она, озираясь на огромные груды снега вокруг. Снег под ногами предательски громко поскрипывал.
Все вокруг было тихо, но она прекрасно понимала, что это лишь видимость, иллюзия.
Те существа, они были повсюду, они были под снегом или они и были снегом. Сложно было сказать наверняка, когда после тебя остается только мокрый от крови снег и, возможно, пара оторванных конечностей.
Она закрыла глаза, прислушиваясь к обстановке, пытаясь уловить малейшие движения в окружении или хотя бы один единственный резкий звук. Но, кроме завывания ветра и ее собственного нечеткого дыхания, все вокруг не выдавало постороннего присутствия.
Что там говорила бабушка, когда все это началось? Замри, если увидишь, как снег движется, и беги, если он двигается в твою сторону. Лиза поморщилась от жутких воспоминаний прошлой недели. Воспоминания о бабушке все еще сдавливали дикой болью сердце и вызывали ком в горле. Ну почему ты пошла одна за водой, я и сама могла справиться. Она все еще безуспешно пыталась убедить себя, что та просто вышла погулять и не вернулась. Вот-вот она зайдет в их избу и привычно улыбнется. Погладит ее по голове морщинистой рукой, заварит горячий чай с лимоном в цветочные кружки из ее любимого советского сервиза. Она вытерла рукавом куртки навернувшиеся слезы. Я должна собраться, ради бабушки, ради всех! - сказала она себе, собирая волю в кулак.
Она хорошо помнила, как это начиналось. Сначала начали пропадать домашние птицы и животные. Тут и там люди начали находить следы борьбы и кровь. Все происходило вечером или ближе к ночи. Женщины и дети очень переполошились. Мужчины начали собираться на охоту на волков, организовывать патрули по защите. Но животные продолжили пропадать, пока их не осталось вовсе.
В деревне происходило что-то странное, необъяснимое. Но люди все еще продолжали списывать все на волков. Хотя никто ни днем ни ночью не видел и не слышал ни одного.
В один день несколько мужчин, которые ушли в лес избавиться от стаи, вернулись еще более напряженными и дерганными.
Что случилось? - спросил кто-то из деревенских. Но никто ей не ответил. Большинство мужчин только тихо переговаривались между собой, не спеша ничего озвучивать. Они о чем-то оживленно спорили и переглядывались.
Мы нашли и избавились от стаи, - постарался успокоить всех староста уверенным голосом. Мужчины нерешительно закивали, расходясь по домам и вглубь деревни. Всем было прекрасно видно, что они не спешат выпускать ружья из рук.
Позже один из алкашей нечаяно проговорился, что стаи действительно больше нет, однако убили ее не они. Они обнаружили ее остатки, а если точнее, пару оторванных конечностей на одной из опушек. Все пространство и деревья говорили о следах борьбы, кто-то явно напал и перебил всю стаю. Весь снег был залит кровью, открывая жуткую картину для пришедших. Деревья были изрезаны, кора на некоторых из них висела лохмотьями, на ветках висели ошметки волчьих кишок.
Когда они уже собирались обратно, один из охотников подметил одну интересную особенность. Как бы глубоко они ни шли в поисках стаи волков, лес оставался нетронутым. Ни звука птички, ни следа зайца, ничего. Как будто вся живность вдруг куда-то делась или сбежала. Только тишина и шелест ветра, от которой становилось не по себе даже самым смелым мужчинам.
Это объясняет, почему мужчины так сильно сжимали ружья, вернувшись в деревню. Вот почему патрули по деревне продолжились, даже после того как стаи не стало.
Дальше стало хуже. Начали пропадать дети. Сначала самые маленькие, потом постарше. Лиза могла поклясться, что в те вечера, когда они пропадали, она как будто слышала некое животное клокотание, а вдалеке крик, напоминающий рысь или что-то еще. От него у нее кровь стыла в жилах и пробегал холодок по спине.
Мужчины пытались искать детей. Уходили в лес, часами исследуя снег в поисках пропажи, не в силах вернуться к убитым горем матерям. Но в их отсутствие все продолжалось вновь, и пропаж становилось только больше.
Когда стали пропадать дети и женщины, люди начали видеть и замечать следы и остатки тел. Тут и там они появлялись после очередной пропажи. Убийства сопровождались быстрыми криками боли, затем животный звук, хруст костей и пугающая тишина. Только снег шевелится. Да. Люди теперь уже не сомневались, что видят это. Как перед тем или иным домом после пропажи большая груда снега перемещается с места на место или как будто бы дышит. Стрельба по ним ничего не приносила. Кто бы там ни был, они быстро перемещались под снегом или притворялись сугробами, повторяя их форму. Лишь один раз кому-то удалось ранить одно существо. Белый, похожий на хитин панцирь, белая меховая спина для маскировки, огромное количество конечностей. Одного выстрела было явно недостаточно, чтобы остановить тварь или сильно ранить ее. Оно быстро провалилось под снег, удаляясь в другую сторону. Люди так и не смогли нормально ее рассмотреть.
Она открыла глаза, почувствовав небольшое шевеление справа и слева. Ну же, если я доберусь до дома старосты, мы сможем вызвать помощь, мы сможем всех спасти. Мы только наладили связь, остается только добежать и связаться с кем-нибудь.
Все прошедшие два дня она помогала старосте настроить спутниковую связь и внимательно слушала его инструкции. Активность монстров почему-то спала на нет в эти несколько дней, что староста связывал с небольшим ростом температуры, других предположений у них пока не было. Теперь, когда он пропал и она была одной из немногочисленных выживших, ей просто необходимо было снова попасть в его избу. И лучше побыстрее, а иначе она забудет, как пользоваться приемником. Оставшиеся люди сидели по домам, стараясь даже носа не показывать из них. Единственным источником новостей и всеобщей поддержки были староста с Лизой, а также другие смельчаки, кто не боялся путешествовать от избы к избе, делясь продуктами и новостями.
Только не это, - она заметила, как один сугроб медленно двигается, перегораживая ей дорогу.
Черт, не сейчас, еще слишком рано, я еще слишком далеко. Я должна спастись ради деревни, ради оставшихся. - подумала Лиза.
Она метнулась между сугробов, чувствуя, как начинает слышать привычное низкое клокотание. Она почувствовала, как что-то резко метнулось в ее сторону. Вжух, резкий свист над головой, клокотание стало отчетливей и громче. Теперь оно справа, лихорадочно подумала Лиза. Конечность монстра только чудом не задела ее в самый последний момент, когда она пригнулась.
Быстрее! Быстрее! - подгоняла она себя. Она не позволила себе даже на секунду оглянуться посмотреть. Хлест, еще один резкий выпад не достиг своей цели и чуть не задел ее ногу. Еще немного, сказала себе Лиза, напрягая все мышцы и обостряя слух до предела. Горло обжигал ледяной воздух, а легкие выпрыгивали от интенсивной нагрузки. Она сделала еще несколько резких прыжков в сторону заветного деревянного крыльца, резко запрыгнув на первую ступеньку.
Первая, вторая, третья, дверь. Она позволила себе оглянуться лишь когда почувствовала, как ее задница уперлась в дверь.
ХАХАХА, Вы кусите, сукины дети, я сделала это. Она истерически засмеялась, видя, как снежные массы медленно отступили от крыльца, удаляясь в сторону других домов.
У меня получилось. Я справилась. Бабушка, ты будешь гордится мной. Ее трясло от напряжения, и она не верила своему счастью. Теперь все будет хорошо, сказала она вслух с облегчением, открывая дверь внутрь. Она вызовет помощь, и их деревню непременно спасут, должны спасти! Она дрожащими руками начала подбирать нужную частоту для экстренной связи на передатчике.
Давай же, я не хочу больше сегодня выходить на улицу, пожалуйста, заработай, чертова железяка.
Ей удалось выйти на связь и запросить помощь, но связь была отвратительной. Казалось, что ни она, ни собеседник и половины вещей не слышат.
Из динамика слышались плохо разбираемые обрывки фраз: военная база..... пшшшшшшфшшшш..... свяжутся...... шшшшшшшш..... утечка....... шшшшшшш.... под контролем.......... шшшшфшш.... соседние....... шшшшш.... эвакуировали..... в пути...... щщщшшшшшффффшшш........ ликвидируют...... шшшшшшшшшшпппшп.......... оставайтесь...... месте.....
Затем приемник замолк, видимо отказываясь работать в таких сложных условиях.
Лиза подошла к окну. Из динамиков слышались механические помехи и шипение. Она выглянула наружу. С неба продолжали падать новые снежные хлопья, заметая пустеющую деревню.Пейзаж немного успокаивал и вселял уверенность. Лиза равнодушно заметила, что несколько снежных куч снова пришли в движение.......

— Ма-а-ам! – Настя практически ворвалась в дом и тут же полетела на кухню, где ещё горел свет. В такое время женщина ещё не спала, хотя, даже будь наоборот, Власова бы точно её разбудила.

Следом за школьницей неуверенно выглянул Данил, он всё ещё не до конца понимал, что происходит, но старался делать вид, что это не так. Юноша увидел перепуганную Екатерину Викторовну, которая до этого спокойно смотрела сериал на телевизоре. Женщина, хоть и была уже в возрасте, всё равно выглядела отлично: «Если Сероглазке передались  гены мамы — её будущему мужу очень повезло», – непроизвольно подумал Ветров, тут же заливаясь краской от своих же мыслей. Благо, что у девушек были другие темы для разговоров:

— Можешь объяснить, пожалуйста, что ты делаешь на этой картинке?! – выпалила Власова, открывая книгу на нужной странице и практически тыкая её в лицо матери, – Почему мне снилось, что я, в обличии Фурии, убила огромное количество… Не знаю кого! Почему нас с Данилом пытались убить из-за того, что мы пришли в новый парк?!

— Для начала тебе надо успокоиться, – добродушно произнесла Екатерина, выключая телевизор и ставя чайник на плиту, будто забывая о второй части слов дочери, – Разговор не из коротких, но, чтобы ты могла начать думать, а не паниковать, я отвечу на первый. На том изображении и вправду я, но мне больше интересно откуда у вас этот фолиант?

— Это мне досталось от дедушки, – решил вмешаться в разговор Ветров, также присаживаясь за стол, – Помнится, он сказал, что он многое сможет рассказать, когда придёт время. Похоже, что это происходит как раз сейчас.

Власова старшая лишь неопределённо пожала плечами, начиная разливать по кружкам заварку, а после, и кипяток. У Насти начали проходить первые эмоции, она уже была менее дикой, молчаливо сверля взглядом женщину. Ей требовалось получить ответы от которых многое будет зависеть в будущем. Почему родители скрывали столь страшную часть её истории? Почему мать так спокойно заявила, что на рисунке была именно она, если книге уже явно больше нескольких десятков лет:

— С чего бы начать… – наконец продолжила разговор Екатерина Викторовна, задумчиво складывая руки на столе и опуская на них голову, – Пожалуй начнём с тебя, Настёна.

— А это так сложно? – недовольно фыркнула ученица, делая большой глоток чая, – Как по мне, можно было бы заранее рассказать, что я не человек, демон.

— Нет такого понятия как демон, – тихо возразила женщина, – Это общее обозначение всех существ не похожих на людей. Не считая, конечно, белых и пушистых светленьких, которые именуют себя ангелами подстать людской библии.

Последнее она сказала с явной злобой. Теперь для парочки подростков окончательно стало явно, что они невольно оказались втянуты в очень сложный, а главное, опасный мир магии и вымышленных, как им до этого казалось, существ.

Глава 14. Родители

Утро субботы встретило Асю тишиной. Даже Петр Афонасьевич сегодня молчал — то ли взял выходной, то ли просто ещё не проснулся. Ася потянулась в кровати и улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер. Сарай, карты, Витя, его руки, его губы. Она прижала ладонь к щеке, будто там всё ещё осталось тепло его поцелуя.

С кухни тянуло знакомым запахом — бабушка уже напекла блинов и теперь сидела за столом. Ася накинула халат и, даже не умывшись, вышла на веранду — втайне надеясь, что Витя уже тут. Но за столом, кроме бабушки, сидели двое.

— Мама? Папа?

Родители обернулись. Мама — в простом летнем платье, папа — в клетчатой рубашке, с кружкой чая в руке. Бабушка сидела рядом и довольно улыбалась.

— Доброе утро, дочка! — папа поднялся и развёл руки для объятий. — А ты чего такая удивлённая? Не рада нас видеть?

Ася замерла в дверях. В голове пронеслось: они приехали. Они здесь. А Витя… Витя, наверное, уже идёт к калитке. Или ещё нет? А вдруг он сейчас войдёт и увидит их? Или, наоборот, не войдёт, и она уедет, не попрощавшись?

— Ася? — мама подняла бровь. — Ты что, не рада?

— Рада! — Ася встряхнулась и шагнула вперёд. — Конечно, рада.

Она подошла и обняла обоих — сначала маму, потом папу. Они были тёплые, родные, и от них пахло дорогой и летним утром.

— Вот и славно, — сказала мама, погладив её по голове. — А то ты нас так встретила, будто привидение увидела.

— Я просто не ожидала. Вы же не писали, не звонили…

— Решили сюрприз сделать. Собирайся, поедем в город.

Ася замерла.

— В город? Сегодня?

— Ну да. У тёти Светы юбилей. Отмечает в ресторане, к шести вечера всех ждут. Мы на один день, завтра вернём тебя обратно. Бабушка уже в курсе.

— Я в курсе, — подтвердила Зинаида Павловна, разливая чай. — И даже блинов с собой дам. И варенья баночку отвезите. Малинового. Фестивального.

Ася перевела взгляд с мамы на папу, потом на бабушку. Мысли скакали. Юбилей. Ресторан. Город. Сегодня. А Витя… Она ведь ждала его. Они не договаривались, но после вчерашнего казалось, что он обязательно придёт.

Она наклонилась к бабушке и едва слышно, одними губами прошептала ей на ухо:

— Ба, а Витя… он не заходил?

Бабушка чуть заметно покачала головой и так же шёпотом ответила:

— Нет ещё. Рано, наверное. Ты не переживай, я ему передам, если придёт.

Ася кивнула и выпрямилась. Родители, к счастью, ничего не заметили.

— Ладно, сейчас соберусь, — сказала она и вышла с веранды.

В комнате остановилась у окна и выглянула во двор. У калитки никого не было. Витя ещё не пришёл. Или уже прошёл мимо, увидел чужую машину и не решился зайти? Она вздохнула и стала собираться.

Через полчаса, уже одетая и причёсанная, она вышла с сумкой на веранду. Родители допивали чай, бабушка заворачивала в полотенце банку варенья.

— Ты чего такая грустная? — спросил папа. — Передумала?

— Нет-нет, я еду. Просто… задумалась.

Бабушка хмыкнула, но ничего не сказала.

Они вышли во двор. Красная «пятёрка» стояла у калитки. Ася в последний раз оглянулась на дорогу — Витя так и не появился. Она села в машину, пристегнулась и прижалась лбом к стеклу. За окном проплывали знакомые палисадники, колодец, библиотека. Потом всё закончилось, и началась дорога в город.

Витя пришёл через двадцать минут после того, как красная «пятёрка» скрылась за поворотом. Он, как всегда, с букетиком ромашек, подошёл к калитке и увидел, что знакомой машины нет, а на веранде сидит только бабушка.

— Доброе утро, Зинаида Павловна, — сказал он, чуть нахмурившись. — А Ася…

— Уехала, — бабушка вздохнула. — Родители приехали, повезли в город. Тётя Света, юбилей. Ты проходи, не стой. Блины остались.

Витя зашёл на веранду, сел за стол. Бабушка подвинула ему тарелку с блинами и варенье.

— Не расстраивайся. Завтра вернётся. Она, когда уезжала, всё на дорогу смотрела — тебя ждала. И спросить успела — не заходил ли ты.

— Правда? — он поднял глаза.

— Правда. Я же видела. Так что жди.

Витя улыбнулся, взял блин и принялся за еду. На душе стало чуть теплее.

Квартира встретила Асю знакомыми запахами — книг, маминых духов и ещё чего-то неуловимо городского. Она скинула сумку в прихожей и прошла в свою комнату. Всё было как прежде: письменный стол с учебниками, кровать с покрывалом в мелкий цветочек, фотографии на полке. Но что-то изменилось. Ей вдруг показалось, что комната стала меньше. Или это она сама стала другой.

Она села на кровать и обвела взглядом стены. Ещё неделю назад эта комната была её миром. А теперь её мир остался там — в Берёзовке. С бабушкиной верандой, с Петром Афонасьевичем, с дроздом Валерой, с ребятами. С Витей.

Она перевела взгляд на подоконник. Пусто. Никакой ромашки. Там, в деревне, каждое утро её ждал цветок. А здесь — только пыль и учебники. Она вздохнула и откинулась на подушку. Завтра. Завтра она вернётся. И он придёт. Обязательно.

За обедом мама накрыла на стол и, раскладывая салат, сказала:

— Значит, план такой: сейчас отдыхаем, потом собираемся. У тёти Светы юбилей, она сняла ресторан. К шести вечера всех ждут. Ты, Ася, надень что-нибудь нарядное. У тебя же есть розовое платье? С белым кружевом?

— Есть, — кивнула Ася.

— Вот и отлично. Подарок мы уже купили — чайный сервиз и большой букет белых роз. И конвертик с деньгами. От всех нас.

— Хорошо, — Ася кивнула.

Она ела суп и думала о том, что ещё вчера в это время они с Витей сидели на плотине и смотрели на закат. А сегодня — ресторан, юбилей, чужие люди. Всё это казалось далёким и не очень важным.

После обеда она ушла к себе и взяла с полки медицинский учебник. Тот самый, который нужно было прочитать к первому курсу. Она села за стол, открыла главу по анатомии и принялась читать.

Страницы сменяли друг друга. Строение скелета. Мышцы. Кровеносная система. А потом — раздел о репродуктивной системе. О том, как устроен организм, как происходит зачатие, как зарождается новая жизнь.

Ася читала и вдруг замерла. Её щёки медленно залились румянцем. Вот оно. Вот что имела в виду бабушка, когда говорила: «Анатомия — дело важное. Особенно когда молодая и влюблённая. Всё нужно делать с умом. Осторожно. Или вообще пока не делать, если не готова».

Она захлопнула книгу и уставилась в стену. Бабушка не просто так говорила. Она знала. Она всё знала. И хотела, чтобы Ася понимала: любовь — это не только поцелуи у калитки. Это ещё и ответственность. И взрослые решения. И последствия.

Ася вздохнула и отложила учебник. Потом встала, взяла полотенце и пошла в душ.

Тёплая вода стекала по плечам, по спине, по бёдрам. Ася закрыла глаза и вдруг вспомнила вчерашний вечер. Сарай. Карты. Витя, сидящий сзади. Его руки, скользящие по её спине. Его пальцы, гладящие её бедро — нежно, осторожно, будто спрашивая разрешения. Его губы у калитки — горячие, требовательные, родные.

Она вздрогнула и открыла глаза. Сердце забилось быстрее. Она скучала. Ужасно скучала. Всего несколько часов без него — а казалось, что прошла вечность.

Она вышла из душа, вытерлась и достала из шкафа розовое платье с белым кружевом. То самое, в котором становилась похожа на лесную фею — так мама говорила. Покрутилась перед зеркалом. Поправила волосы. И подумала: «Жалко, что Витя не видит. Ему бы понравилось».

Ресторан встретил их запахом духов, музыкой и светом. Тётя Света — полная, румяная, с высокой причёской — сияла в центре зала, принимая поздравления. Родители вручили ей букет белых роз, чайный сервиз и конвертик с деньгами, обняли, расцеловали. Ася тоже поздравила, улыбнулась, сказала положенные слова. Но мысли её были далеко.

Потом начались танцы. Пары кружились по залу — кто-то вальсировал, кто-то просто покачивался в такт музыке, кто-то обнимался и целовался. Ася сидела за столиком, смотрела на танцующих и думала: как много вокруг любви. Вот пожилая пара, муж и жена, держатся за руки, как в юности. Вот молодые — смеются, целуются украдкой. Вот женщина положила голову мужчине на плечо и закрыла глаза.

Ася сжала салфетку в руке. Ей вдруг стало очень одиноко среди этого праздника. Она вспомнила, как они с Витей танцевали в сарае — под радио, медленно, держась за руки. Как он обнимал её у калитки. Как целовал в шею.

«Интересно, а Витя сейчас тоже думает обо мне?» — пронеслось в голове. Она представила, как он сидит на их веранде, пьёт чай с бабушкой, смотрит на яблоню. Или, может быть, тоже скучает, глядя на звёзды.

Она закрыла глаза и на мгновение представила, что он здесь — приглашает её на танец, берёт за руку, кладёт ладонь ей на талию. Они бы кружились по залу, и никто бы им не мешал. Она бы положила голову ему на плечо и забыла обо всём на свете.

Ася закусила губу и отвела взгляд.

Потом они вернулись домой. Родители ещё обсуждали, как всё прошло, а Ася ушла к себе. Она встала у окна и долго смотрела на городские огни — жёлтые, холодные, непохожие на звёзды. Звёзды в Берёзовке были совсем другими — крупными, тёплыми, близкими. Она вспомнила, как они с Витей сидели на веранде и он говорил: «Я хочу провести с тобой всё это лето». Она тогда ответила: «И всегда». И теперь это «всегда» начиналось прямо сейчас — с разлуки, с ожидания, с этого вечера, который она проведёт без него.

Она легла в кровать, но ещё долго не могла уснуть. Завтра. Завтра она вернётся. И он придёт. И принесёт ромашку.