Япония обладает одной из самых совершенных правоохранительных систем в мире, но у этой системы есть огромная слепая зона. Она называется старость. Когда в стране с рекордной продолжительностью жизни семидесятилетний мужчина внезапно падает замертво в своем доме, местный участковый не вызывает бригаду криминалистов. Приезжает дежурный врач, смотрит на возраст пациента, пишет в справке о смерти диагноз острая сердечная недостаточность и уезжает. Процент вскрытий по некриминальным смертям в Японии критически низок. Именно эта бюрократическая особенность позволила женщине по имени Тисако Какэхи выстроить конвейер, который работал без сбоев почти два десятилетия.

28 декабря 2013 года в скорую помощь города Киото поступил звонок. Пожилая женщина дрожащим голосом сообщила, что ее муж перестал дышать. Врачи приехали в частный дом и констатировали смерть 75-летнего Исао Какэхи. Супруга плакала. Соседи сочувственно качали головами. Обычная трагедия в стареющем обществе. Тело должны были отправить в морг для формального оформления документов и последующей кремации.

Но здесь система сделала первый шаг, который в итоге обрушил всю схему. В полицейском участке Киото кто - то из инспекторов посмотрел на документы умершего и обратил внимание на дату регистрации брака. Исао и Тисако поженились всего два месяца назад. В криминалистике есть жесткое правило: внезапная смерть состоятельного человека вскоре после смены семейного статуса или подписания завещания автоматически требует проверки. Полиция настояла на проведении о вскрытия.

Материалы этого вскрытия стали отправной точкой дела. Патологоанатом взял образцы крови Исао Какэхи. При отравлении определенными веществами венозная кровь не темнеет, а остается алой, потому что ткани организма теряют способность усваивать кислород. Экспертиза с использованием газовой хроматографии выдала результат, от которого следователи потеряли дар речи. В крови и желудке добропорядочного японского пенсионера обнаружили смертельную дозу цианида.

Полиция Киото открыла дело об убийстве. Следователи подняли досье безутешной вдовы. Тисако Какэхи на тот момент было 67 лет. На первый взгляд - обычная пенсионерка. Но когда финансовый отдел полиции запросил выписки по ее банковским счетам, детективы поняли, что столкнулись с аномалией.

Тисако была клиенткой сразу нескольких брачных агентств. В Японии индустрия организованного поиска партнеров - развита колоссально, в том числе для пожилых людей. Следователи изъяли анкеты Тисако из этих агентств. В графе требований к будущему мужу она писала не о духовном родстве или общих интересах. Ее фильтр был сухим и прагматичным. Кандидат должен был быть старше семидесяти лет. Его годовой доход должен превышать десять миллионов иен. Он должен жить один. И самое главное условие - у него не должно быть детей или близких родственников, претендующих на наследство. Наличие хронических заболеваний приветствовалось.

Оперативники начали раскручивать биографию этой женщины в обратном порядке. И перед ними открылось настоящее кладбище. За последние 20 лет Тисако состояла в браке или длительных отношениях более чем с десятью мужчинами. Все они умерли.

Следователи столкнулись с тяжелейшей проблемой доказательной базы. Цианид - это не мышьяк. Он не накапливается в костях и волосах на десятилетия. Он убивает быстро, блокируя клеточное дыхание, а после кремации, которая в Японии является абсолютным стандартом, найти следы яда невозможно. Полиция не могла предъявить обвинения по старым трупам. Большинство ее предыдущих мужей превратились в пепел с официальными диагнозами инсульт или инфаркт.

Следствию пришлось искать тех, чьи биологические образцы могли сохраниться, или тех, чья смерть была задокументирована с подозрительными медицинскими аномалиями. Они смогли собрать материалы только по трем эпизодам из прошлого, не считая свежего убийства Исао Какэхи.

Первый эпизод из доказанных. Декабрь 2007 года. 79-летний Тосиаки Суэхиро гулял по улице и внезапно потерял сознание. Он выжил, но остался глубоким инвалидом, потерял зрение и умер через полтора года от сопутствующих осложнений. Полиция подняла старые медицинские карты из больницы, куда его привезла скорая. Симптоматика при поступлении - затрудненное дыхание, судороги, изменение цвета кожных покровов - идеально ложилась в клиническую картину нелетального отравления цианидом. Тисако в тот день была с ним, и именно она позже получила контроль над частью его активов.

Второй эпизод. Март 2009 года. 71-летний Масанори Хонда, гражданский муж Тисако. Мужчина находился в отличной физической форме, увлекался ездой на мотоцикле. Он упал с мотоцикла и умер. Врачи в больнице решили, что у него случился сердечный приступ во время вождения, и списали смерть на естественные причины. Тисако унаследовала его деньги. Следствие подняло протоколы и нашло свидетелей, которые подтвердили, что перед поездкой Хонда встречался с Тисако.

Третий эпизод. Сентябрь 2013 года. 75-летний Минору Хиоки. Он успешно вылечился от рака, находился в ремиссии и чувствовал себя прекрасно. Они с Тисако ужинали в ресторане. После ужина Хиоки внезапно упал со стула в конвульсиях. Тисако вызвала скорую, но врачам сказала, что у него просто последняя стадия онкологии и спасать его бессмысленно. Врачи поверили скорбящей спутнице. Хиоки умер. Полиция чудом смогла найти образцы его крови, сохраненные в лаборатории для онкологических исследований. Повторный токсикологический анализ, проведенный в 2014 году, показал наличие цианида.

К ноябрю 2014 года у следствия была сложившаяся картина. Четыре человека. Три трупа, один выживший инвалид. Везде цианид или его симптомы. Везде наследство. Двадцатого ноября полиция официально арестовала Тисако Какэхи.

Главный вопрос, который стоял перед детективами - где обычная пенсионерка доставала промышленный яд. Синильную кислоту нельзя купить в аптеке. Следователи начали копать ее трудовую книжку. В девяностых годах Тисако владела небольшим бизнесом по трафаретной печати на тканях и футболках в Осаке. Бизнес обанкротился, но в технологическом процессе фиксации красителей использовались производные цианидов. Тисако просто забрала остатки химикатов с собой после закрытия фабрики и хранила их долгие годы.

Обыски в ее доме в Киото превратились в охоту. Криминалисты в костюмах химической защиты переворачивали каждую вещь. Они искали тару. Они просеивали землю в цветочных горшках на балконе. И они нашли. В одном из горшков был закопан крошечный пластиковый пакет с зип-застежкой. Спектральный анализ смывов с этого пакета подтвердил наличие следов цианида. Кроме того, остаточные следы яда были найдены в кухонной раковине и в мешках для мусора. Тисако растворяла порошок в воде или добавляла его в капсулы с биодобавками, которые ее пожилые мужья принимали горстями, а тару тщательно промывала.

Параллельно работал отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Они сводили дебет с кредитом. За 20 лет брачных афер Тисако Какэхи унаследовала от своих жертв фантастическую сумму - около одного миллиарда иен. Это примерно восемь с половиной миллионов долларов США по тогдашнему курсу. Она заставляла мужчин переписывать на нее дома, страховые полисы, банковские вклады.

Но следователи, изучавшие ее счета, были поражены. Денег не было. Миллиард иен испарился.

Это пожалуй самая интересная деталь в деле Тисако. Она не была расчетливой миллионершей, которая складывает золото в сейф. Она была патологическим лудоманом финансового рынка. Получив очередное наследство, она несла деньги брокерам. Она играла на фондовой бирже и торговала фьючерсами. При этом она абсолютно не разбиралась в экономике. Она теряла миллионы на падении котировок, брала кредиты под залог унаследованной недвижимости, чтобы перекрыть маржинальные требования брокеров, снова проигрывала и снова шла в брачное агентство искать следующего больного старика с накоплениями. К моменту ареста у нее накопилось около десяти миллионов иен долгов. Убийства были для нее просто способом пополнить депозит на бирже.

Судебный процесс начался в июне 2017 года в окружном суде Киото и продлился 135 дней. Это был один из самых громких судов с участием присяжных в новейшей истории Японии. Линия защиты была выстроена классическим образом. Адвокаты наняли экспертов, которые доказывали, что Тисако страдает тяжелой формой деменции. Они принесли в суд снимки МРТ, показывающие возрастную атрофию коры головного мозга. Защита утверждала, что подсудимая не может нести уголовную ответственность, так как не понимает сути происходящего. Медицинская комиссия действительно зафиксировала у нее легкую форму старческого слабоумия, но постановила, что в моменты совершения убийств она действовала осознанно, планировала сокрытие улик и прекрасно понимала разницу между добром и злом.

Сам судебный процесс превратился в театр абсурда благодаря поведению самой Тисако. Она постоянно меняла показания. В первый день она заявила, что невиновна и дело сфабриковано полицией. Но на одном из заседаний, когда ее вызвали на перекрестный допрос, произошел срыв, который поверг ее собственных адвокатов в шок.

Прокурор спросил ее об убийстве четвертого мужа, Исао Какэхи. Тисако внезапно взяла микрофон и абсолютно спокойным голосом произнесла, что да, она убила его. Она рассказала, что взяла капсулу с пищевой добавкой, высыпала оттуда витамины, насыпала цианид и подала мужу. На вопрос о мотиве она ответила с обидой. Она заявила, что Исао дал какой - то своей знакомой женщине несколько десятков миллионов иен, а ей, законной жене, не давал ни копейки. Когда судья Ёсихиса Сиракава спросил ее, понимает ли она, что это признание означает смертный приговор, Тисако пожала плечами и ответила фразу, которую газеты вынесли на первые полосы: если вы приговорите меня к смерти, я умру с улыбкой на лице.

На следующий день адвокаты заставили ее отказаться от этих слов, сославшись на прогрессирующую деменцию. Они пытались доказать, что женщина в маразме просто оговаривает себя. Но присяжным хватило одного этого ледяного откровения.

7 ноября 2017 года окружной суд Киото признал Тисако Какэхи виновной в трех убийствах и одном покушении на убийство. Приговор - смертная казнь через повешение. Судья Сиракава в своем заключительном слове отметил, что преступления были исключительно корыстными, жестокими и совершались с холодным расчетом, а слабоумие подсудимой не настолько выражено, чтобы освободить ее от ответственности.

Дальше заработала медленная японская машина апелляций. Защита дошла до Верховного суда Японии. Адвокаты продолжали давить на медицинские справки, утверждая, что состояние Тисако ухудшается с каждым месяцем, она не помнит своего имени и не может участвовать в процессе. Но Верховный суд остался непреклонен. В июне 2021 года высшая инстанция окончательно утвердила смертный приговор.

Дело Черной вдовы из Киото вскрыло фундаментальную проблему японской бюрократии. Система привыкла доверять статистике. Если график говорит, что пожилые японцы умирают от болезней сердца, значит, так оно и есть. Никто не хочет портить отчетность и тратить бюджетные деньги на дорогие вскрытия каждого пенсионера. Тисако Какэхи поняла это правило и использовала его с эффективностью промышленного предприятия. Она растворяла яд в воде, забирала деньги, несла их брокерам и возвращалась к брачным анкетам, пока один дотошный инспектор не обратил внимание на слишком короткий срок последнего брака.

Подобные разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний. Всё что не вошло в статью и фото из материалов дела выложил у себя на бусти, ссылка в шапке профиля.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.

6 февраля 1989 года в дверь дома семьи Конно в префектуре Сайтама постучали. На пороге никого не было, только лежал картонный пакет. Отец семейства занес его на кухню и вскрыл. Внутри находилась пустая пластиковая коробка, немного серой золы, обугленные фрагменты костей, несколько детских зубов и стопка фотографий. На снимках была одежда. Та самая, в которой четыре года назад его четырехлетняя дочь Мари ушла играть на улицу и не вернулась. На дне пакета лежало письмо, написанное неровным, почти детским почерком. В нем отправитель сообщал, что Мари было очень холодно, поэтому ее пришлось согреть, а пепел - это все, что от нее осталось.

Япония конца восьмидесятых годов - это самая безопасная страна на планете. Экономический бум, нулевая уличная преступность, дети с первого класса ездят в метро одни. Идея серийного убийцы, который похищает дошкольниц среди бела дня, не укладывалась в головы следователей. Когда в августе 1988 года Мари Конно пропала со двора, полиция Сайтамы отрабатывала стандартный протокол похищения ради выкупа. Они установили прослушку на домашний телефон Конно, посадили в гостиной оперативника и стали ждать звонка. Звонок не поступил.

Через два месяца, в октябре, в соседнем городе пропала семилетняя Масами Есидзава. В декабре исчезла четырехлетняя Эрика Намба. Полиция продолжала рассматривать эти дела как отдельные инциденты. Префектурная система Японии работала так, что следователи соседних городов обменивались информацией неохотно и только по большим праздникам. Они искали педофилов-одиночек в каждом отдельном районе.

15 декабря 1988 года случайный прохожий нашел в лесопарке тело Эрики Намба. Отчет судмедэксперта был коротким и страшным. Девочка была задушена. Экспертиза зафиксировала следы сексуального насилия и посмертного расчленения. Рядом с телом валялась одежда жертвы. Именно тогда до полицейского начальства начало доходить, что они имеют дело с одним человеком. Но у них не было ни отпечатков, ни свидетелей, ни понимания мотивов.

А потом пришла посылка с костями Мари Конно.

Следователи вцепились в письмо, лежавшее на дне коробки, как в спасательный круг. Через несколько дней в редакции крупнейших токийских газет пришло еще одно послание. Оно было подписано именем Юко Имада. Автор брал на себя ответственность за пропажу девочек, жаловался на головные боли и утверждал, что полиция никогда его не поймает.

К работе подключили лучших криминальных лингвистов Токио. Они изучили структуру предложений, выбор иероглифов, стиль изложения и выдали однозначный профиль. Эксперты заявили, что письмо написано женщиной. Возможно, среднего возраста, страдающей бесплодием или потерявшей ребенка, которая мстит счастливым семьям. Полиция бросила огромные ресурсы на проверку женщин, состоящих на учете в психиатрических клиниках Сайтамы и Токио. Оперативники опрашивали акушерок и врачей гинекологических отделений. Это был колоссальный, бюрократически безупречный тупик, который стоил следствию шести месяцев потерянного времени. Пока следователи искали безумную женщину, в июне 1989 года в Токио пропала пятилетняя Аяко Номото.

Убийца попался на абсолютной глупости, которая даже не была связана с убийствами. 23 июля 1989 года в городе Хатиодзи мужчина с фотоаппаратом подошел к двум маленьким сестрам, игравшим возле леса. Он попросил их раздеться для фото. Девочки испугались и побежали к отцу, который мыл машину неподалеку. Отец оказался человеком решительным. Он бросился за фотографом, догнал его и повалил на землю. Завязалась драка. Фотограф вырвался, бросив свой фотоаппарат, и убежал в лес.

Отец девочек вызвал полицию. Патрульные осмотрели обочину и нашли припаркованный белый Ниссан Пульсар. Они пробили номера и стали ждать владельца. Когда мужчина вернулся за машиной, его задержали. В багажнике лежали видеокассеты и женская одежда. Задержанным оказался двадцатишестилетний Цутому Миядзаки, работник местной типографии. Ему предъявили обвинение в непристойном поведении. Для дежурных это была рутинная административка.

Поворотным моментом стал обыск в комнате Миядзаки. Оперативники пришли туда за формальными доказательствами по делу о фотосъемке, а нашли ад. Комната была завалена видеокассетами от пола до потолка. Позже следователи пересчитают их, составив опись из 5763 кассет. Это были фильмы ужасов, порнография и записи аниме. Окна были плотно зашторены, в комнате стоял тяжелый гнилостный запах. Полицейские начали методично осматривать вещи. В одном из ящиков они нашли пачку фотографий. На снимках были запечатлены мертвые девочки в неестественных позах. А затем один из оперативников открыл встроенный шкаф. Там лежали фрагменты тела Аяко Номото.

Миядзаки перевели в изолятор Главного полицейского управления Токио. На первом же допросе он начал говорить. Он признался во всех четырех убийствах. Он в подробностях, с пугающей методичностью описал, как заманивал девочек в свой Ниссан, увозил в лес, душил, а затем проводил часы с их телами. Он признался в каннибализме. Согласно протоколам допросов, он пил кровь жертв и запекал в духовке кисти их рук, чтобы съесть.

Следователи пытались найти мотив. Они подняли биографию Миядзаки. Он родился недоношенным, с тяжелой деформацией кистей рук - кости были сросшимися, из-за чего он не мог нормально двигать пальцами. В школе над ним издевались, он замкнулся в себе и перестал общаться с ровесниками. Семья была обеспеченной, отец владел типографией, но отношения в доме были холодными. Единственным человеком, с которым Миядзаки общался, был его дедушка. В мае 1988 года дед умер. На допросе Миядзаки заявил, что после кремации он тайно съел часть праха деда, чтобы тот продолжил жить внутри него. Через три месяца после этого он похитил Мари Конно.

Но настоящий цирк начался, когда дело дошло до психиатрической экспертизы. Адвокаты Миядзаки уцепились за его слова о том, что убийства совершал не он, а некий Человек-Крыса, живущий в его голове. Защита потребовала признать подсудимого невменяемым. Суд назначил первую комиссию. Психиатры работали с Миядзаки несколько месяцев и вынесли заключение: шизофрения. Пациент не осознавал своих действий.

Прокуратура, на которую давила разъяренная пресса и семьи погибших, опротестовала эти выводы и добилась второй экспертизы. Новая группа врачей потратила еще год. Их вердикт звучал иначе: диссоциативное расстройство идентичности в сочетании с экстремальной психопатией, но в момент совершения преступлений подсудимый понимал разницу между добром и злом.

Я изучил стенограммы этих медицинских споров и до сих пор не понимаю, как специалисты могли всерьез обсуждать версию с Человеком-Крысой. Человек, который якобы находился в состоянии глубокого психоза, тщательно планировал маршруты, менял номера на машине, писал поддельные письма от имени женщины, чтобы запутать полицию, и годами прятал улики в собственной спальне. Это не поведение безумца, потерявшего связь с реальностью. Это поведение расчетливого хищника, который маскирует следы.

Суд над Миядзаки тянулся бесконечно. Обвиняемый вел себя на заседаниях так, будто происходящее его не касается. Он приносил в зал суда блокнот и часами рисовал в нем аниме-персонажей, игнорируя вопросы судьи. Когда прокурор зачитывал детали расчленения тел, Миядзаки зевал.

Последствия его преступлений уничтожили его собственную семью. В Японии существует жесткий институт коллективной ответственности и семейного позора. Отец Миядзаки продал свой успешный бизнес, продал дом и все вырученные деньги до последней иены перевел семьям убитых девочек в качестве компенсации. В 1994 году, не выдержав травли в прессе и позора, он прыгнул с моста. Когда Миядзаки в тюрьме сообщили о самоубийстве отца, он даже не изменился в лице.

В 1997 году Токийский окружной суд наконец поставил точку в медицинских спорах. Судья отверг аргументы защиты о невменяемости, признал Миядзаки полностью виновным и приговорил его к смертной казни. Адвокаты подавали апелляции почти десять лет, дойдя до Верховного суда Японии. В 2006 году приговор был утвержден окончательно.

17 июня 2008 года за Цутому Миядзаки пришли охранники Токийской тюрьмы. По японским законам смертникам не сообщают дату казни заранее, за ними просто приходят утром. Миядзаки не оставил предсмертной записки, не попросил священника и не произнес ни слова раскаяния в адрес семей своих жертв. Его повесили до полудня.

Дело Миядзаки навсегда изменило Японию. Оно породило моральную панику вокруг субкультуры отаку и заставило полицию переписать протоколы взаимодействия между префектурами. Следователи усвоили жестокий урок: когда вам пишут письма с признаниями, не стоит слепо доверять лингвистам, которые ищут среди строк обиженную женщину, пока настоящий убийца спокойно хранит останки в шкафу родительского дома.

Такие разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний. Всё что не вошло в статью и фото из материалов дела выложил у себя на бусти, ссылка в шапке профиля.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.

В самом издании сообщили, что в настоящее время уточняют детали инцидента, и обеспечение безопасности журналиста остается главным приоритетом газеты. К ситуации подключились и японские профобъединения. Клуб иностранных корреспондентов Японии выразил "крайне серьезную обеспокоенность по поводу сообщений о задержании российскими властями журналиста газеты и потребовал разъяснить причины".

Федерация профсоюзов работников газет Японии и профсоюз работников газет Хоккайдо также выступили с заявлением: "Мы настоятельно требуем обеспечить безопасность и здоровье журналиста и как можно скорее освободить его".

В заявлении говорится, что журналист вел свою деятельность, прибыв в Россию по визе. Также отмечается, что "свобода прессы является одним из принципов демократии и должна уважаться в полной мере. В любой стране или регионе журналистская деятельность и безопасность журналистов всегда должны быть гарантированы". Организации призвали правительство Японии "приоритетно обеспечить безопасность журналиста и сделать все возможное для скорейшего освобождения", пишет "Хоккайдо Симбун" (18+).

Заявления российской стороны

Ситуация со шпионажем японского журналиста омрачит отношения РФ с Токио, заявила официальный представитель МИД Мария Захарова. Она отметила, что подобные действия вызывают сожаления и "в очередной раз призвала официальный Токио одуматься и изменить свой подход, отказавшись от враждебных шагов в отношении России".

Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков прокомментировал инцидент следующим образом: "Если есть шпионы — их ловят". По его словам, были соответствующие заявления ФСБ, и ведомство выполняет свои функции, пишут РИА Новости (18+).

Об инциденте

Аккредитованного при МИД России журналиста японской газеты "Хоккайдо Симбун" Имаи Юки задержали в Южно-Сахалинске по подозрению в шпионаже (ст. 276 УК РФ) в пользу Японии. Возбуждено уголовное дело о шпионаже. Лефортовский суд Москвы арестовал подозреваемого. Сейчас оперативники проводят дальнейшие следственные и оперативно-разыскные мероприятия.

"В результате проведенных оперативно-разыскных мероприятий установлено, что он осуществлял сбор и хранение сведений, имеющих отношение к обороноспособности страны, в целях их передачи по заданию национальной разведки для использования против безопасности Российской Федерации", — сказано в сообщении ФСБ.

Эта реальная история произошла в Японии, в заливе Татеяма (префектура Тиба):
1. Спасение: Больше 25 лет назад местный дайвер Хироюки Аракава получил задание присматривать за подводным святилищем синтоистского храма, расположенным на глубине. Там он заметил огромную рыбу кобудаи, которая была ужасно истощена, ранена и не могла самостоятельно добывать пищу. Она явно должна была погибнуть.
2. Забота: Хироюки сжалился над рыбой. В течение нескольких недель он каждый день погружался к ней и вручную кормил её крабами (основной рацион кобудаи), пока она полностью не поправилась и не окрепла. Мужчина назвал её Ёрико.
3. Дружба длиной в ~ 35 лет: Рыба полностью выздоровела, но не забыла своего спасителя. С тех пор каждый раз, когда Хироюки погружается под воду и бьет металлическим молоточком по подводному колоколу, Ёрико приплывает к нему. Она узнает его лицо, подставляет голову для поглаживаний и даже позволяет себя целовать.
Для биологов этот случай уникален, так как кобудаи - довольно суровые, территориальные рыбы с массивными жировыми наростами и крепкими зубами, однако Ёрико проявляет к Хироюки абсолютное доверие и нежность, несвойственные рыбам.

Этот подводный храм называется Кайтэи Дзиндзя (яп. 海底神社, букв. "Подводное святилище"). Он расположен на дне залива Татеяма в пределах подводного парка Хасама (Hasama Underwater Park) на полуострове Босо (префектура Тиба).
Это не просто декорация, а абсолютно официальный действующий синтоистский храм, признанный духовенством.

Японец придумал детектор землетрясений с сиськами: чем выше магнитуда, тем сильнее трясётся грудь у аниме-тянок.

Для Японии такая разработка особенно актуальна — в стране происходит примерно 1500 землетрясений в год.