Пишу НФ. Публикуюсь. Попадаю в публикации ВАК
Обычно я сообщаю о публикациях своих рассказов в литературных журналах. В том числе и для того, чтобы дать наводку другим авторам, куда можно пристроить свои тексты. Но это не тот случай…
Рассказ «Он. Она. Осень» (в ряду произведений других авторов - Бахтина, Набокова и проч.) послужил литературоведческим материалом для научной статьи «Возможности и пределы применения искусственного интеллекта в области художественного слова» в журнале «Вестник Пятигорского Государственного Университета».
Как обычно, ставлю [моё] на фрагменте о моём тексте, а все благодарности за статью - её авторам - Шульженко В.И., Калус И.В., Погореловой И.Ю., Савченко Т.Д.
Текст так же доступен на моём сайте, а PDF для любителей академического чтения выложен на сайте научной электронной библиотеки eLibrary.
Шульженко В.И., Калус И.В., Погореловf И.Ю., Савченко Т.Д.
Возможности и пределы применения искусственного интеллекта
в области художественного слова
<…> Рассмотрим другой пример, касающийся прямого взаимодействия «мастера художественного слова» с «помощником». Еще в 2020 г. российский писатель-фантаст Дмитрий Игнатов, работающий в жанрах твердой научной фантастики, гуманитарной и социальной фантастики, философской новеллистики и антиутопии, написал рассказ «Он. Она. Осень», где представил основные стратегии, по которым сегодня развивается ИИ. В образе главного героя Виктора мы видим писателя, «перепоручившего» свой дар старенькому ноутбуку с программой ИИ, создающей за автора художественные произведения: «Виктор отбил заголовок парой пустых строк и закрыл крышку ноутбука, полностью перепоручив муки творчества писательской нейросети. Теперь хитрая программа продолжила сочинительство без него, используя метод свободных ассоциаций и изученный ранее его персональный писательский стиль» [6]. На наш взгляд, «хитрая программа» выполняет в рассказе роль, которая вполне может быть сравнима с ролью мессира из известного романа М.А. Булгакова. И сегодняшняя ситуация отношения к ИИ очень напоминает сцену на Патриарших прудах… <…>
В приведенном ниже фрагменте взаимоотношений человека и ИИ, связанных общей областью художественного слова, снова прочитываются все тенденции сегодняшнего дня – недоверие со стороны человека, быстрая обучаемость и развитие со стороны ИИ, появление первых результатов, способных удовлетворить человеческий запрос: «Сначала писатель с недоверием относился к машинному творчеству, представляя, что из хаотичного набора слов в своем словаре компьютер сможет соорудить в лучшем случае какое-нибудь шизофреническое псевдофилософское эссе вроде тех, которыми регулярно грешат неудачники с литературных сайтов. Но после нескольких пробных текстов нейросеть научилась писать довольно складные рассказы с сюжетными поворотами и интригами. В какой-то момент Виктор решил рискнуть и отправил такую рукопись издателю. Его удивлению не было предела, когда текст, в котором человек не написал фактически ни одной связной строчки, был принят к печати» [6]. При встрече героев с «неизвестным» как и у М.А. Булгакова, так и у Д.А. Игнатова люди испытывают чувства недоверия, недоумения (Бездомный и Берлиоз), проходят этап «получения даров» (Мастер, Маргарита), на какой-то момент взлетают (в случае Маргариты – вполне буквально) над грешной землей с ощущением некоторого превосходства и даже злорадства, доходя до откровенного глумления над другими, потакания всем порывам самоутверждающегося эго (разгром Маргаритой квартиры Латунского). Д.А. Игнатов точно формулирует ядро взаимодействий с «неизвестным» как соблазн, обман, иллюзию, явственную легкость, переходящие в злорадство: «Устоять перед соблазном оказалось слишком сложно, поэтому и следующий «свой» рассказ Виктор «написал» точно так же. После третьего машинного «шедевра» обманывать стало легче. Однажды писатель дополнительно скормил компьютеру немного Чехова, а потом с нескрываемым злорадством читал в редакторской колонке литературного альманаха, что у него появился «неповторимый стиль: иронический и немного грустный» [6]. Финальную характеристику «чеховского» стиля можно считать символом общего отношения к ИИ людей из сферы искусства слова. Оборотной, явно позитивной стороной включения ИИ в жизнь человека становится возможность отдыха, появление свободного времени, что, напомним, является ключевым условием возникновения философии: «…так у Виктора создавалась полноценная иллюзия сложного творческого процесса, а свободное время, которое у него образовалось в избытке, он с удовольствием проводил бездельничая» [6].
Именно ИИ становится ключевым благоприятным фактором – «частью той силы», благодаря которой герои рассказа выходят на природу, гуляют по лесу, встречают друг друга и, самое важное – парадоксальным образом отходят от применения самого ИИ, находя внутри себя неиссякаемый источник творчества, отказываясь от всех и всяческих шаблонов, открывая именно в себе новое видение и понимание окружающей реальности. Как и бойлер «Глобал Автоматикс» с 25-летней гарантией (вдумаемся в авторскую иронию), который чинит главный герой рассказа Д.А.Игнатова, человек становится техногенно «расширенным», но, с другой стороны, по Достоевскому, «суженным» до той области, которая не является ядром экзистенции личности. И в сфере искусства, то есть – художественного слова, «автоматикс», несмотря на протяженность своей гарантии, не способен восполнить неохваченные области линейными расчетами даже самого масштабного свойства. Отметим, что сегодняшняя «оцифровка реальности», которой, проявляя все особенности ИИ (сбор, наблюдение и обработка данных с точки зрения финансовой выгоды), занимается и героиня рассказа Д.А. Игнатова – фотограф Наташа, приобретает просто колоссально масштабный характер. Как свидетельствует краснодарский исследователь Екатерина Боброва, ИИ охватывает не только нашу жизнь, но и нашу смерть. Так, за рубежом сегодня можно «юридически спланировать свои похороны, заверить завещание и заняться распределением финансов после собственной смерти – это все предлагает сервис. Похожий пытались запустить и в России в 2017 году – под названием “Umer”» [3]. К этой же области можно отнести создание правдоподобных (фотографически точных) «цифровых копий» умерших людей. Этим занимаются, в частности, канадский сервис «Keepyourstoryfor LIFE» [8], корейская платформа «ReMemory» [9] и другие подобные им [10], [11]. «Выходит, что сомнительной является сама идея таких стартапов – ведь это эскапизм, попытка “замаскировать” нерушимый закон смерти, которому подчинено все живое» [3], – отмечает Е. Боброва. Феномен слова, его философская природа, его преобразующая реальность сила представляются нам той же территорией, где ИИ начинает слепнуть и создавать муляжи, симулякры, пародийные подражания, искажения. <…>
Не менее интересен феномен вдохновения, которое мы определяем как переживание автором собственной творческой энергии, особое психическое состояние человека, ощущающего необычайный подъем физических, духовных и эмоциональных сил, активирующий в результате работу воображения, которое, в свою очередь, способствует созданию художественного образа. Еще во времена античности стремились разгадать тайну воображения. Платон, вслед за Сократом, считал его проявлением «божественной силы». И для нас сегодня во всех великих мировых шедеврах художественного слова явственно ощутима эта печать творческого напряжения и восприятия его как дар свыше. К этим двум недоступным ИИ понятиям-процессам – «художественного замысла» и «вдохновения» – примыкают упомянутые Д.А. Игнатовым «муки творчества», которые герой рассказа «Он. Она. Осень» иронически «перепоручает» ИИ.<…>
