История о том, как пламенный коммунист восстал против советского руководства

58-ая годовщина Октябрьской революции прошла довольно буднично. По традиции, в Риге состоялся военно-морской парад. Особо в строю кораблей Балтийского флота выделялся недавно спущенный на воду большой противолодочный корабль (БПК) «Сторожевой».

После успешно прошедшего парада матросам и офицерскому составу полагался отдых – но отдохнуть никому не удалось.

Вечером 8 ноября 1975 года капитан 3 ранга Саблин, замполит корабля, вбежал в каюту командира «Сторожевого» Потульного, доложив, что в помещении гидроакустики происходит пьяная драка.

Как только Потульный зашел в помещение, Саблин запер дверь на замок, перехватив таким образом управление кораблем. Собрав остальных офицеров, он сообщил о своих планах.

План Саблина:

• Объявить территорию корабля «Сторожевой» свободной и независимой от государственных и партийных органов в течение года;

• Предоставить одному из членов экипажа возможность ежедневно выступать по радио и телевидению с 21:30 по 22:00;

• Обеспечить корабль всеми видами довольствия;

• Разрешить радиопередачи Сторожевого в открытой радиосети;

• При сходе на берег членов экипажа считать их неприкосновенными личностями.

Тех, кто не был согласен с происходящим, заперли в каютах. Матросам, которых собрали для просмотра фильма «Броненосец Потемкин», Саблин сообщил, что корабль идёт в Кронштадт, хотя на деле курс был проложен к территориальным водам Швеции.

«Сторожевой» взял курс на выход из Рижского залива. Благодаря мужеству старшего лейтенанта Фирсова, сбежавшего с корабля, очень скоро о бунте стало известно руководству Балтийского флота.

На перехват беглого корабля было брошено 9 кораблей и авиационный бомбардировочный полк

Когда до границы оставалось не больше двух часов хода, поступила команда – остановить корабль любой ценой. Самолеты легли на боевой курс: одна бомба попала прямо в середину палубы на юте корабля, разрушила при взрыве палубное покрытие и заклинила руль. Корабль остановился.

Во время обстрела группа матросов смогла освободить командира Потульного, который в борьбе ранил Саблина из пистолета, арестовал его и его сторонников, после чего немедленно  передал телеграмму на командный пункт Балтийского флота:

«Корабль остановлен. Овладел обстановкой».

Вылет бомбардировщиков был организован крайне неудачно. Один из бомбардировщиков по ошибке атаковал мирный советский сухогруз, находившийся недалеко, выполнявший рейс в Финляндию, повредив его осколкам бомб.

После происшествия весь руководящий состав авиаполка получил выговоры от имени главнокомандующего ВВС.

Военной коллегией Верховного суда СССР Саблин был признан виновным в измене Родине и приговорён к смертной казни. 3 августа 1976 года в Москве.

Что заставило образцового офицера пойти на преступление?

Валерий Саблин, идеалист и убежденный коммунист, верил, что партия утратила свои идеалы. Своим поступком он надеялся разбудить «спящий народ» и очистить «коррумпированную систему».

«Моими действиями руководит только одно желание: сделать все, что в моих силах, чтобы народ наш, хороший, могучий народ Родины нашей, разбудить от политической спячки, ибо она сказывается губительно на всех сторонах жизни нашего общества»

После бунта экипаж «Сторожевого» расформировали. Многие офицеры и командиры получили взыскания, лишились званий и были исключены из партии. Сам корабль с новым экипажем был переведен на Дальний Восток, где участвовал в боевых выходах вплоть до 2002 года.

В 2002 году устаревший корабль был выведен из состава ВМФ России и продан на металлолом в Индию.

Дело Саблина было пересмотрено в 1994 году – но реабилитации мятежник так и не получил.

Источник данных:

Лунегов С. В., Катаева Ю. А. Личность против власти (ВМ Саблин) //Вестник научной ассоциации студентов и аспирантов исторического факультета Пермского государственного гуманитарно-педагогического университета. Серия: Studis historica juvenum. – 2010. – №. 1 (6). – С. 55-58.

Шигин В. В. Мятежный “Сторожевой”. Последний парад капитана Саблина. – Издательство Вече, 2015.

Мысли о мерах борьбы с революционной партией конца семидесятых годов. 1880-й год.
...Революционная партия, как бы она ни называлась, – монтаньярами, карбонариями, фениями, клерикалам, воггабитами, дунганями, тайтенчами, социалистами, нигилистами или просто бандитами Италии и Испании, – может быть в разные времена слабою и сильною. Революционная партия не только не опасна, но презирается обществом, если за правительством стоит большинство народа. Если же народ раздражен административною неурядицею, равнодушием властей к его интересам, отсутствием способности, уменья и твердости управления, одним словом, – если кредит к управляющим лицам потрясен, революционные принципы начинают приобретать разрушительную силу. При этом народ обыкновенно становится раздражительным и восприимчивым ко всякого рода революционным бредням, не потому, чтобы он им верил, а потому, что он не верит более властям. В подобные времена политический смысл будто оставляет общество, и крайние учения начинают, если не поддерживаться, то покрываться людьми умеренными и состоятельными, т. е. самыми уважаемыми в государстве.
Следовательно, для успеха революционной партии необходимы три условия: 1) ослабление веры в способность правительственных лиц, и в их желание угадывать действительные нужды народа; 2) брожение общественного организма, вызванное чрезвычайными надеждами или разочарованиями и 3) содействие, оказываемое революционерами со стороны умеренных граждан.
Отсюда, как кажется, вытекает и программа действий для борьбы против революций. Эта программа может быть выражена так: 1) необходимо освежить и усилить правительственный элемент способными людьми; 2) успокоить народ, заставивши его перенести внимание с политики на свои собственные дела и 3) привлечь на правительственную сторону умеренных и влиятельных людей. По выполнении этой программы революционная партия должна потерять всякое значение, потому что исчезнет среда, в которой она могла распространяться, и пропадут элементы, которые ее питали и множили. Тогда инициаторы беспорядков попрячутся по своим углам, а менее фанатизированные люди искренне возвратятся на истинный путь.

...Петр Великий казнил десятки тысяч революционеров, которые в его эпоху поставлялись наиболее отсталыми людьми. Если серьезный историк не поставит это в вину гениальному преобразователю, если Россия могла снести его беспощадную суровость, то потому только, что он гораздо более творил, чем истреблял, потому что он много горячее заботился о благе всех, чем об ослаблении своих врагов.
Во время польского мятежа Муравьев безмилосердно казнил и давил поляков, но он имел право это делать, потому что, в то же время, он неустанно работал над упрочением свободы миллионов замученных и забитых панами крестьян.
В обеих приведенных случаях, люди, не щадившие врагов государства, нашли оправдание своим крутым мерам в сочувствии масс, в том, что они заставляли страдать некоторых, но улучшали материальное положение всех.
В этом и заключается различие между Ришелье, истребившим массу людей, чтобы создать единую Францию, и Фердинандом Бурбонским, делавшим то же самое, чтобы передать Неаполитанское королевство ненавистной ему Савойской династии.
И так, для успеха борьбы с революционерами нужно купить сочувствие главной массы народа рядом мер, направленных к улучшению его материального благосостояния.
Тот, кто этого достигнет, имеет право действовать против революции не только решительным, но и беспощадным образом, причем, во всяком случае, будет поддержан народом.
К несчастью, хозяйство России и ее материальный быт не озабочивает никого в высших правительственных сферах, между тем от большего или меньшего их процветания зависит покой страны и ее преданность существующему порядку. В Петербурге забывают, что народ кормится не циркулярами, не образчиками высокого канцелярского красноречия, – урожаем, скотом, хорошими путями и отсутствием болезней в городах и селах.

Мемуары о Польском восстании 1863—64 годов.
1864 год.
...Понятно, отчего, уничтожив несколько десятков тысяч мятежников, мы не завоевали никакой почвы в польском народе.
Гибли шайки, гибли предводители, ловились целые организации, прекращалось всякое сношение страны с революционными центрами – тогда каждый поляк в отдельности действовал по своему усмотрению и вредил русским удачно, потому что носил революционное правительство в своей груди.
Когда-нибудь, мы подавим систематическое сопротивление, но все-таки останемся чужими в стране, принадлежащей нам. Русская власть не пустит корней в Польше и никогда не сольется с народом. Свои чувства, ум, добросовестность, энергию, – всего этого у поляков достаточно, – они никогда не отдадут в пользу русского правительства. Если они служат последнему, то приносят ему в дар подлость, двоедушие, тупость и скрытые зубы змеи.
Поляк может быть честен до тех только пор, пока он не столкнется с русскою властью; тогда он возбуждает к себе омерзение. Благодаря раболепию холопа и усердию слуги, он проложит себе дорогу скорее русского, но когда-нибудь непременно укусит сзади Россию и ее правительство.
И нет конца этому положению дел и не будет ему конца. Никакие меры, никакие средства, никакие лица и системы русского правительства не в состоянии управлять поляками.
Чтобы не создать новый европейский вопрос – литовский, и чтобы не воспитать и в других частях России сепаратистские стремления, необходимо отделить Польшу – безусловно и полно. Я произнес это слово, сознавая, что оно не так велико, потому что, de facto, Польша освободилась уже из-под власти России в то время, как мы разгоняли шайки мятежников. Это отделение не только необходимо, но оно неотразимо. Других средств для удержания за Россией ее западных провинций нет *.
* Строки эти писались автором тридцать четыре года тому назад и истекшее время показало, что А. К. Гейнс, к счастию для поляков, ошибся в своих предположениях. Ред

...Строго говоря, полякам не особенно важно, какая система управления будет господствовать, ad interium, в период с 1864 года до нового восстания. Для них выгоднее даже сидеть по углам, чтобы поправить свое нравственное и материальное положение, а между тем выигрывать общественное мнение Европы угнетенным своим видом.

...На Литву подобная система управления должна производить самое невыгодное впечатление. Это уже испытано. «За что полякам дают права, а нам нет? Разве нужно постоянно бунтоваться, чтобы иметь право на свободные институции? Разве поляки более образованы или обладают большим государственным смыслом, чем мы?» – спросит каждый, живущий по правую сторону Буга. Кто разъяснит толпе эти вопросы? Конечно, никто, кроме поляков и революционеров.
Вообще, западные провинции России будут отчуждаться от нее более и более в такой же степени, в какой институции Польши будут впереди институций России. Это так очевидно, что не требует комментарий.
Тогда на нашей западной окраине начнут копиться революционные материи, чтобы вспыхнуть единовременно с польскою революцией.
Есть одна возможность заставить Польшу и скинуть мученический плащ, и притвориться другом России. Для этого ей нужно возвратить конституцию 1815 года. Если при этом будут даны и войска, тогда можно сказать точно, что случится в будущем.
Сначала дела пошли бы самым лучшим образом. Примирение поляков с правительством произошло бы совершенно очевидно. Конституция привилась бы прочно; народ был бы вполне доволен. Потом верноподданные поляки провели бы в своей палате закон, который дал бы возможность устроить в Польше военную систему, подобную ландверной. Через пять, шесть лет в королевстве образовалась бы армия в сто тысяч человек, а такое королевство имеет некоторое право на капризы. Впрочем, отношения Польши к России поддерживались бы самые интимные до времени, подобного 1854 году. Тогда Польша приняла бы немедленно сторону западной Европы, несмотря на XVIII главу конституционной хартии, и стала бы добывать себе Литву с оружием в руках.

Князь Игорь, сын легендарного Рюрика, вошёл в историю как один из первых правителей, чьи деяния заложили основы государственности Древней Руси. Его путь к власти начался в зрелом возрасте: после смерти регента Олега. В 912 году Игорь принял бразды правления, столкнувшись с необходимостью укрепления авторитета среди подвластных племён. Уже в первые годы его княжения древляне, воспользовавшись сменой власти, попытались выйти из-под контроля Киева, но Игорь подавил мятеж, подтвердив статус центральной власти.

Внешняя политика Игоря была сосредоточена на отношениях с Византией, ключевым торговым и политическим партнёром Руси. В 941 году он организовал масштабный военный поход на Константинополь, окончившийся катастрофой: византийцы применили «греческий огонь», уничтожив русский флот.

Однако князь не отказался от амбиций. Спустя три года, собрав новое войско с участием варягов и печенегов, он вновь двинулся на юг. На этот раз император Роман I предпочёл избежать сражения, предложив выгодный мир. Договор 944 года, хотя и уступал по условиям соглашению Олега 907 года, закреплял торговые привилегии русских купцов и обязывал стороны оказывать военную помощь. Этот документ стал важным шагом в интеграции Руси в систему международных отношений

Внутри государства Игорь столкнулся с проблемами управления. Стремясь укрепить казну, он увеличил размер дани с подвластных племён. В 945 году, нарушив договорённости, князь попытался вторично собрать подати с древлян, что вызвало яростное сопротивление. Древлянский князь Мал, по свидетельству летописей, заявил:

Если повадится волк к овцам, то вынесет всё стадо». Восставшие перебили дружину Игоря, а самого правителя казнили, привязав к двум склонённым деревьям.

Правление Игоря продемонстрировало как потенциал, так и уязвимость раннегосударственной системы Руси,а его походы утвердили военную мощь Руси на международной арене.

Если Вам понравилась статья, то подпишитесь на канал и поставьте лайк, чтобы не пропустить следующую часть, ну а я с вами не прощаюсь.

Продолжение следует...

Предыдущая часть лежит здесь - Россия между двумя революциями. Крах русской армии в Первой мировой войне

Провал июньского наступления русской армии сильно подорвал в глазах народа авторитет Временного правительства, чем незамедлительно попытались воспользоваться большевики. 1 июля 1917 в Петрограде на Марсовом поле под лозунгами - "Долой десять министров-капиталистов!", "Пора кончать войну!", "Вся власть Советам!" — состоялась массовая демонстрация, организованная Съездом Советов, в которой приняло участие около 500 тысяч человек. В ходе митинга был совершен налет на тюрьму "Кресты", в результате которого вооружённая группа анархистов сумела освободить шестерых своих сторонников, редактора большевистской газеты "Окопная правда" Флавиана Хаустова, а также еще более 400 уголовников, сумевших бежать из застенков, воспользовавшись ситуацией. В качестве ответных мер на беспорядки власти 2 июля разгромили штаб анархистов, находившийся в здании Дачи Дурново на Полюстровской набережной Петрограда, в результате чего был убит один из лидеров анархистов Шлема Аснин. Возмущенные действиями правительственных силовиков анархистские и большевистские агитаторы немедленно направились на предприятия и в казармы Петрограда в надежде организовать в городе всеобщую забастовку, и вскоре им удалось призвать к выступлению солдат Первого Пулемётного полка, насчитывавшего около 11 000 человек.

В это же время среди министров Временного правительства случился раскол, возникший на фоне разногласий по "Украинскому вопросу". После Февральской революции в Киеве появилась собственная власть - Центральная рада, которая объединила социалистические партии, культурные и общественные организации и постепенно превратилась в парламент самостоятельной Украины. В июне 1917 года Центральная рада выпустила первый акт конституционного значения - "К украинскому народу на Украине и вне Украины сущему", в котором она декларировала национально-территориальную автономию, при этом "не отделяясь от всей России и не разрывая отношений с государством Российским". Часть российских министров во главе с Александром Керенским заключили соглашение с Украинской центральной радой и от имени Временного правительства опубликовали декларацию, в которой говорилось о фактическом признании автономии Украины. В знак протеста против такого решения в отставку ушли сразу 5 членов Временного правительства. Информация о начавшемся правительственном кризисе вызвало воодушевление среди петроградских рабочих и солдат, ведь ослабший кабинет министров-капиталистов, свергнуть было легче.

3 июля в расположении Первого пулеметного полка начался митинг, на котором выступал анархист Блейхман. Весь полк облетели его слова: "Задача? Свергнуть Временное правительство!". В тот же день полковые делегаты отправились в Кронштадт, где им удалось убедить местных моряков присоединиться к восстанию. Узнав о начале волнений в воинских частях, партия большевиков попыталась провести через Петросовет резолюцию о необходимости передачи власти в стране Советам, однако наткнулась на сопротивление меньшиков, поддерживающих Временное правительство и призывающих большевиков помочь остановить выступление 1-го Пулемётного полка. Когда же те отказались выполнить это требование, меньшевики покинули заседание, дав своим оппонентам свободу действий. В результате Бюро рабочей секции Петросовета одобрило резолюцию, фактически призывающую к свержению Временного правительства.

4 июля вооруженные кронштадтцы погрузились на суда и поплыли брать Петроград. Высадившись на Васильевском острове, они направились к особняку Кшесинской, в котором располагался штаб большевиков. Там перед ними выступил Ленин, однако его речь крайне разочаровала революционно настроенных матросов. Вождь большевиков поддержал лозунг "Вся власть Советам" и заявил, что победа будет за революционерами, "несмотря на все зигзаги исторического пути", однако никакого призыва к конкретным действиям из его уст так и не прозвучало. В ответ на ленинскую речь из толпы раздались крики "сейчас не до агитации", после чего кронштадтцы ушли к Таврическому дворцу, в котором заседало Временное правительство. Впоследствии Ленин писал, что захват власти в июле был бы ошибкой, так как провинция и армия не поддержали бы большевиков, даже если бы им удалось утвердиться в столице, а все июльские события он описывал словами - "это было значительно больше, чем демонстрация, но меньше, чем революция".

На подавление мятежа кронштадтских моряков и солдат Первого пулемётного полка вышли верные правительству казачьи полки и войска Петроградского военного округа. Открыв пулеметный огонь по восставшим, они сумели разогнать вооруженную толпу и тем самым предотвратить государственный переворот. На следующий день властями была захвачена типография большевистской газеты "Правда", а 6 июля Временное правительство приняло решение привлечь к судебной ответственности "всех участвовавших в организации и руководстве вооруженным выступлением против государственной власти". В тот же день правительство запретило революционную пропаганду в армии, а большевики были вынуждены перейти на нелегальное положение. По воспоминаниям революционера Федора Раскольникова: "Оказалось, что на каждом перекрёстке только и слышно, как ругают большевиков. Одним словом, открыто выдавать себя на улице за члена нашей партии было небезопасно... Начались стихийные аресты большевиков солдатами Петроградского гарнизона, всякий старался поймать большевика, ставшего в народном представлении германским наймитом".

Большая часть Первого пулемётного полка была расформирована или отправлена на фронт, а кронштадтские моряки были возвращены на свою базу. 7 июля был издан приказ об аресте Ленина и ряда видных большевиков по обвинению в государственной измене и организации вооружённого восстания. Чтобы избежать неволи, лидеру большевиков пришлось сменить 17 конспиративных квартир, а какое-то время он вместе со своим товарищем по партии Георгием Зиновьевым скрывался недалеко от Петрограда в шалаше на озере Разлив. В августе Ленину удалось бежать в Финляндию, где он проживал вплоть до октября.

В результате политического кризиса глава первого состава Временного правительства князь Львов был вынужден подать в отставку, а его место занял министр армии и флота Александр Керенский, перед которым вскоре выросла еще одна угроза военного мятежа.

19 июля на пост Верховного главнокомандующего русской армии был назначен генерал Лавр Корнилов, сменивший на этом посту генерала Брусилова, который, по мнению Временного правительства, шел на поводу у солдатских комитетов, что вело к разложению армии и потере контроля над войсками, бежавшими с поля боя при малейшем натиске противника. Заняв пост главнокомандующего, Корнилов попытался наладить в войсках дисциплину и 3 августа потребовал от Керенского проведения следующих мероприятий: введение на всей территории России в отношении тыловых войск и населения юрисдикции военно-революционных судов с применением смертной казни за ряд тягчайших преступлений; восстановление дисциплинарной власти военных начальников; а также ограничение деятельности солдатских комитетов и установления их ответственности перед законом.

Сразу после назначения Корнилова на пост главкомва вокруг него стали сплочаться армейские офицеры, уставшие от анархии и тотальной разрухи, наступившей в стране после Февральская революции. Для понимая того как выглядела жизнь России в межреволюционные месяцы можно привести воспоминания социолога Питирима Сорокина: "Жизнь в Петрограде становится все труднее. Беспорядки, убийства, голод и смерть стали обычными. Улицы не убирают, туалеты не чистят, поезда и трамваи не ходят. Проститутки вызывающе занимаются непотребством. – "Товарищ! Пролетарии всех стран, соединяйтесь. Пошли ко мне домой, – обратилась ко мне раскрашенная девица". Очень оригинальное использование революционного лозунга! "

Наблюдая такие картины своими глазами, многие офицеры из командного состава пришли к выводу, что навести порядок в стране можно только с помощью военной диктатуры. В начале августа "Союз офицеров", "Союз Георгиевских кавалеров", "Союз казачьих войск", съезд несоциалистических организаций и несколько других объединений обратились к Корнилову с призывом направить на Петроград кавалерийские части "для ликвидации попытки большевистского переворота", угрозы которого к тому моменту в реальности уже не существовало, но корниловцы всячески муссировали утверждения о ней, чтобы иметь подходящий повод ввести в столицу подконтрольные себе войска.

С 12 по 15 августа 1917 года в Москве проходило Государственное совещание, на котором Временное правительство обсуждало сложившуюся ситуацию в стране. На нем с речью выступил и Корнилов, в которой он вновь потребовал от Керенского наведения порядка в армии и поднятия престижа офицерского звания. При выходе с заседания сторонники генерала забросали его цветами, после чего подняли Корнилова на руки и понесли его на своих плечах.

В итоге, уступив давлению офицеров, кричащих о большевистской угрозе, Керенский согласился ввести в Петрограде и его окрестностях военное положение, а также дал добро и на прибытие в столицу военного корпуса для реального осуществления этого положения. При этом предполагалось, что военная власть в округе будет принадлежать Корнилову, однако сам Петроград останется в ведении правительства. 25 августа Корнилов приказал выдвинуть на Петроград 3-й конный корпус под командованием генерала Александра Крымова и поставил перед ним задачу: "В случае получения от меня или непосредственно на месте сведений о начале выступления большевиков немедленно двигаться с корпусом на Петроград, занять город, обезоружить части петроградского гарнизона, которые примкнут к движению большевиков, обезоружить население Петрограда и разогнать советы".

Чтобы получить повод для ввода войск в столицу для осуществления переворота, корниловцы планировали организовать 27 августа провокационную псевдобольшевистскую демонстрацию. Однако тут до Керенского наконец дошло, что армия готовит переворот, и вечером 26 октября на заседании правительства он квалифицировал действия Верховного главнокомандующего как мятеж. Во время произошедшего бурного совещания Керенский требовал себе "диктаторских полномочий" для подавления мятежа, однако другие министры выступали против этого и настаивали на мирном урегулировании. В результате правительством была составлена телеграмма, посланная в Ставку, в которой Корнилову было предложено сдать должность Верховного главнокомандующего генералу Александру Лукомскому и немедленно выехать в столицу для объяснений. Однако Корнилов категорически отказался сдать должность главнокомандующего, а генерал Лукомский - принять ее. Не согласился он и остановить идущие на Петроград войска, телеграфировав Керенскому: "остановить начавшееся с Вашего же одобрения дело уже невозможно". 28 августа Керенский издал указ об снятии со всех должностей и предании суду за мятеж генерала Корнилова и его старших сподвижников. Генерал же в ответ объявил себя диктатором и выступил по радио с заявлением к народу, в котором он обвинил Временное правительство в засилье большевиков "работающих на Германскую Империю". Несмотря на столь яркое заявление, выступление Корнилова быстро и бесславно окончилось провалом.

Для остановки мятежа Керенский прибег к помощи большевиков, в связи с которыми так настойчиво обвинял его Корнилов, и приказал раздать оружие петроградским рабочим, начавшим формировать отряды собственного ополчения - Красной гвардии. В результате продвижение войск корниловцев было остановлено уже 29 августа, а генерал Крымов по приглашению Керенского направился в Петроград на переговоры. О чем разговаривали Керенский и Крымов, неизвестно, однако известно, что после окончания этой встречи Крымов выстрелом из револьвера смертельно ранил себя в грудь. 1 сентября Корнилова арестовали и переправили в город Быхов, где он в дальнейшем содержался под арестом в здании бывшей женской гимназии, переоборудованной в тюрьму. Уже после октябрьской революции Корнилов возглавит Белое движение, однако погибнет в первом же большом сражении с большевиками под Екатеринодаром.

Обязанности Верховного главнокомандующего принял на себя Александр Керенский, который в угоду помогшим ему левым силам 1 сентября провозгласил Россию республикой, не дожидаясь созыва Учредительного собрания.

Также в качестве благодарности за помощь в подавлении Корниловского мятежа Керенский снял с большевиков правительственную опалу, после чего они решительно устремились в верхушку власти. Из тюрем немедленно были выпущены все большевики, арестованные после июльских событий, в числе которых был и Лев Троцкий, в отсутствии бежавшего в Финляндию Ленина ставший фактическим лидером большевиков. Активно играя на общественных настроениях в сентябре - октябре 1917 года, большевики сумели заполучить 90 % мест в Петросовете и 22 сентября избрали его председателем Троцкого, что фактически открыло большевикам дорогу к подготовке очередного переворота. 10 октября вернувший из Финляндии Ленин выступил с речью на собрании Центрального комитета РСДРП, в которой призвал своих товарищей к вооружённому восстанию и захвату власти. 12 октября под предлогом возможного наступления немцев на Петроград либо повторения военного мятежа Троцкий сумел добиться согласия Петросовета на формирование Петроградского военно-революционного комитета (ВРК), составленного в основном из большевиков и левых эсеров, а также распорядился выдать красногвардейцам 5000 винтовок. Вскоре ВРК удалось назначить своих комиссаров во все воинские части Петроградского гарнизона и предоставить им право отменять приказы командиров. Кроме того, ВРК получил контроль над складами с оружием и железными дорогами.

В период 21-23 октября большевики провели серию митингов среди колеблющихся солдат, активно призывая их к вооружённому восстанию. В качестве ответных мер на уже ставшую для всех очевидную подготовку переворота по приказу Временного правительства были закрыты типографии, в которых печатались большевистские газеты "Рабочий путь" и "Солдат". В ответ на это ВРК объявил об угрозе для Петроградского Совета со стороны контрреволюционеров и приказал привести воинские части в боевую готовность, которые впоследствии в считанные часы установили контроль над почтой и телеграфом, а также овладели всеми мостами в городе. Осознав всю опасность ситуации, Керенский вечером 24 октября покинул Петроград и отправился на Северный фронт в надежде заручиться там поддержкой армии и подавить восстание большевиков. Утром 25 октября в газетах было опубликовано воззвание Петроградского ВРК, которое называлось "К, гражданам России! ". В нём объявлялось о свержении Временного правительства и переходе всей власти в городе к ВРК.

Вечером того же дня в 21:40 холостой выстрел с крейсера "Аврора" подал сигнал к началу штурма Зимнего дворца - последнего оплота Временного правительства. К тому времени дворец остались охранять лишь небольшой отряд юнкеров и часть 1-го Петроградского женского батальона смерти (был создан по приказу временного правительства 19 июня 1917 года с целью устыдить солдат-мужчин, отказывавшихся воевать), которые, оказав небольшое сопротивление большевикам, быстро сдались. В 2 часа ночи 26 октября Зимний дворец был взят отрядом солдат и матросов во главе с большевиком Владимиром Овсеенко. Войдя в зал заседаний Временного правительства, он объявил всех присутствовавших там министров арестованными, после чего распорядился направить их в тюрьму Петропавловской крепости.

Пока брали Зимний дворец, в половине третьего ночи в Смольном институте открылось экстренное заседание Петроградского Совета. На трибуну вышел его председатель Лев Троцкий, который заявил: "От имени Военно-революционного комитета объявляю, что Временного правительства больше не существует! " Далее слово взял Ленин: "У нас будет советское правительство, наш собственный орган власти, без какого бы то ни было участия буржуазии. В корне будет разбит старый государственный аппарат управления и будет создан новый в лице советских организаций... В России мы сейчас должны заняться постройкой пролетарского социалистического государства. Да здравствует всемирная социалистическая революция! "

В 22:40 25 октября там же, в Смольном, открылся Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, по итогам которого было образовано первое в мире советское правительство, которое было решено назвать Советом народных комиссаров. Его председателем стал Владимир Ленин, Троцкий получил пост комиссара по иностранным делам, а будущий вождь СССР Сталин довольствовался должностью комиссара по делам национальностей. 29 октября на пост комиссара по социальному обеспечению была назначена Александра Коллонтай, ставшая первой в мире женщиной-министром.

Если в Петрограде взятие власти большевиками обошлось практически без крови, то в Москве во время госпереворота погибли сотни человек. В ходе недельных боевых действий силам московского большевистского ВРК удалось взять под свой контроль большинство административных зданий и осадить Кремль, ставший последним оплотом проправительственных сил. 1 и 2 ноября большевики обстреляли кремль из артиллерии, в результате чего вынудили его защитников сложить оружие. Успех большевиков в Москве и Петрограде предопределил установление советской власти на всей территории России.

Свергнутый председатель Временного правительства Александр Керенский все же предпринял попытку вернуть себе власть, однако она закончилась полным провалом. По его приказу казацкий корпус во главе с генералом Красновым двинулся на Петроград с целью арестовать лидеров большевиков и вернуть город под контроль Временного правительства. Вначале казакам удалось захватить Гатчину в 25 км от российской столицы и образовать в ней "Комитет спасения Родины и революции", который должен был организовать восстание против большевиков и захватить ключевые точки в Петрограде. Однако после ряда упорных боёв с силами ВРК Краснов быстро осознал всю бесперспективность борьбы с численно превосходящим противником и заключил перемирие с советским правительством, отказавшись от дальнейшей поддержки Керенского, который впоследствии был вынужден эмигрировать в Европу.

Октябрьская революция окончилась полным триумфом большевиков.

Продолжение следует.