Круг
Бандиты в Тёмной долине не просят помощи. Это все знают. Они скорее сдохнут, чем пойдут на поклон к вольному сталкеру.
Хряк пришёл ко мне сам.
Нашёл меня на Свалке, у костра под эстакадой, сел напротив и долго молчал. Здоровый, бритый, с золотым зубом и наколками на пальцах. Руки у него тряслись. Он засунул их в карманы куртки, чтобы я не видел.
— Говорят, ты всякое такое… понимаешь, — сказал он наконец. — Не только стволы.
— Что случилось?
Он сплюнул в огонь.
— Брат у меня пропал. Лёха. Пошёл в долину, за этим дедом. И не вернулся.
Рассказывал он сбивчиво, перескакивал, возвращался, но картина сложилась.
Месяц назад в Тёмной долине начали находить мёртвых кровососов. Бандиты сначала обрадовались: кровососы в долине всегда были бедой, таскали людей с постов, из-за них ночью никто не выходил за ворота базы. А тут кто-то их бил. Одного за другим.
Только бил странно. Туши не разделывали: щупальца, за которые учёные платят хорошие деньги, оставались на месте. Туши стаскивали в одно место, на поляну у старого лесничества, и выкладывали кругом. Головами к центру. Ровно, как спицы в колесе. В центре круга стоял камень. Обычный, серый, валун. На камне был вырезан знак, никто не понял какой.
— Двенадцать штук, — сказал Хряк. — Я сам видел. Двенадцать кровососов, и одно место пустое. Будто кто-то ещё должен лечь.
Потом бандиты выследили того, кто это делал. Старика. Живёт в лесничестве, ходит с двустволкой, в плаще, сшитом из какой-то кожи, серой, бугристой. Бандиты прозвали его Обходчиком. Он обходил долину по ночам и убивал кровососов, которых никто другой даже не видел.
Лёха, брат Хряка, решил, что старик сидит на хабаре. Мол, зачем ещё одному жить в лесу и бить кровососов, если не ради чего-то ценного. Взял двоих и пошёл ночью в лесничество.
Двое вернулись к утру. Белые, трясущиеся, говорить не могли. Лёха не вернулся.
— А через три дня, — Хряк сглотнул, — нашли его. В круге. На том пустом месте. Головой к камню.
Он замолчал и долго смотрел в огонь.
— Он не грызенный был. Не высосанный. Целый. Только глаза открытые. И в руке… — Хряк вынул из кармана что-то и бросил мне. — Вот это.
Я поймал. Это был камешек, гладкий, речной. На нём был вырезан тот же знак, что на валуне.
— Найди этого деда, — сказал Хряк. — Заплачу, сколько скажешь. Только найди.
В Тёмную долину я пришёл в сумерках.
Тут всегда сумерки, даже днём. Небо над долиной низкое, свинцовое, и лес стоит такой густой, что свет пробивается сквозь кроны пятнами. По земле ползёт туман: не плотный, а рваный, клочьями, он цепляется за кусты и висит в низинах, как вата.
Поляну я нашёл сам. Не по карте. Просто шёл, куда тянуло, и вышел.
Круг был там. Двенадцать туш, серых, сморщенных, уже начавших разлагаться. Запах стоял такой, что я натянул противогаз. Головы обращены к центру, к валуну. Щупальца вокруг ртов ещё шевелились, едва-едва, как водоросли в стоячей воде. У мёртвых кровососов это бывает. Нервы.
Лёхи в круге не было. Хряк забрал тело и похоронил. Тринадцатое место пустовало.
Нет. Не пустовало.
Я подошёл ближе. На тринадцатом месте лежал новый кровосос. Свежий, ещё тёплый, судя по тому, как над ним поднимался пар. Его положили этой ночью. Вместо Лёхи.
А дальше, чуть в стороне от первого круга, я увидел второй.
Он был больше. Выложен камнями, белыми, с тем же знаком. Камней было много, больше двадцати, они шли ровной дугой, и дуга не замыкалась. В середине, на месте валуна, торчал деревянный кол с привязанной к нему тряпкой.
Второй круг ждал.
Лесничество стояло в глубине леса. Бревенчатый дом с просевшей крышей, сарай, колодец со скрипучим журавлём. На заборе висели черепа. Человеческие головы с маленькими челюстями и вытянутыми мордами, со скрученными пучками щупалец под носом. Кровососы. Черепа были выбелены, вычищены, развешаны ровно.
В окне горела лампа.
Я постучал. Дверь открылась сразу, будто меня ждали.
Он был старый, очень старый, сухой и жёсткий, как корень. Борода белая, клочьями. Лицо изрезано морщинами, а глаза под кустистыми бровями ясные, внимательные, совсем не старческие. На плечах плащ из серой бугристой кожи, кровососьей, я понял это по рисунку складок. В руках двустволка.
— Тихий, — сказал он. Не спросил.
— Мы знакомы?
— Тебя все знают. Заходи. Чай будешь?
Внутри было тепло и чисто. Печка, стол, лавка. На стенах пучки трав, связки сушёных грибов. На столе раскрытая тетрадь, толстая, в клеёнчатой обложке, и в ней рисунки: круги, круги, круги.
Он налил мне чаю в железную кружку. Сел напротив. Двустволку прислонил к столу, близко к руке.
— За Лёху пришёл, — сказал он.
— Да.
— Лёха пришёл меня убить. Сам. Ночью. С двумя дружками и с обрезом.
— И ты его убил.
Старик покачал головой.
— Я его не трогал. Его кровососы взяли. Те, которых я не успел. Они в ту ночь пошли стаей, а я был на другом конце долины. Лёхины дружки удрали, а Лёха нет. Я его нашёл утром. Он уже был мёртвый.
— И положил в круг.
— Круг был открытый. Ему надо было замкнуться. А Лёха пришёл сам. Это важно. Кто приходит сам, тот годится.
Я смотрел на него. Хотел заглянуть внутрь, туда, где у людей бродят мысли. Посмотрел.
Он не врал. В нём не было лжи. В нём была усталость, огромная, как эта долина, и упрямство, и страх. Страх такой глубокий, что я отшатнулся.
— Чего ты боишься, дед?
Он долго молчал. Потом кивнул на окно, в сторону, где за лесом, за холмами лежала Х-18. Лаборатория, глубоко под землёй.
— Того, что внизу. Оно спит. Давно спит. А кровососы, это его пальцы. Знаешь, как во сне пальцами шевелишь? Вот это они и есть. Чем больше их, тем ближе оно к пробуждению. Я пальцы режу. Круг держит. Покуда круг держит, оно спит.
— Ты в это веришь?
— Я сорок лет в это верю. До меня Савельич верил. До Савельича ещё кто-то. — Он постучал пальцем по тетради. — Тут все записаны. Кто держал круг.
— А второй круг? Большой?
Он поднял на меня глаза.
— Первый замкнулся. Оно повернулось во сне. Теперь нужен круг побольше.
Он взял двустволку и встал.
— Ты пришёл не вовремя, Тихий. Сегодня ночью они пойдут. Чувствуешь?
Я чувствовал. Давно уже, с тех пор как переступил порог. Будто сквозь пол, сквозь землю, снизу поднимался гул. Не звук, а дрожь, низкая, тяжёлая, от которой ноет в костях.
А за окнами туман стал гуще. Он больше не висел клочьями. Он полз. Со всех сторон, к дому.
— Сколько их? — спросил я.
Старик задул лампу.
— Много.
Кровососы невидимы, это все знают. Они растворяются в воздухе, становятся дрожью, рябью, как жар над асфальтом. Видно их только вблизи, когда они выходят из невидимости, чтобы схватить. И тогда уже поздно.
Но я их видел. Тем зрением, которое не глазами. Видел сгустки, плотные и тёплые, движущиеся в тумане. Один. Три. Шесть. Десять. Больше. Они шли со всех сторон, медленно, кругом, сжимая кольцо вокруг дома.
— Слева двое, — сказал я. — У сарая. Ещё трое за колодцем. Один на крыше.
Старик посмотрел на меня. Ничего не спросил. Вскинул двустволку и выстрелил в потолок.
Сверху раздался визг. Пронзительный, нечеловеческий, будто ножом по стеклу. Что-то тяжёлое прокатилось по крыше и рухнуло в снег.
И тогда они пошли.
Я не помню всего. Помню обрывками, как вспышки фонаря в темноте.
Окно разлетелось внутрь, и в проём полезло серое, бугристое, мерцающее. Я выстрелил в упор, очередью, и оно отвалилось назад, но за ним уже лезло второе. Старик стоял у двери, бил дуплетом, перезаряжал с невероятной для своих лет быстротой, и при каждом выстреле в тумане взвизгивало.
Потом они проломили стену. Брёвна треснули, посыпалась труха, и в дыру хлынул туман, а в тумане они. Я видел их внутренним зрением, но их было так много, что всё слилось в одну тёплую, шевелящуюся массу.
— Наружу! — крикнул старик. — Наружу, к кругу!
Мы выскочили через заднюю дверь. Туман был такой густой, что я не видел собственной руки. Старик схватил меня за плечо и потащил. Я бежал вслепую, полагаясь на внутреннее зрение, стрелял в сгустки, которые бросались наперерез. Один, совсем близко, вынырнул из невидимости прямо передо мной: морда, длинная, вытянутая, глаза мутные, как варёные яйца, а под носом пучок щупалец, раскрытый, как цветок.
Я выстрелил ему в рот. Он рухнул.
Магазин кончился. Я перезарядил на бегу. Последний.
Поляна. Круг кровососов, двенадцать плюс тринадцатый. Рядом второй круг, белые камни, дуга. Старик встал в центр первого круга, у валуна. Я встал рядом.
Они обступили нас. Я видел их. Двадцать? Тридцать? Они стояли за кругом, в тумане, и не входили. Будто что-то их не пускало.
— Круг держит, — прохрипел старик. — Пока держит.
Потом один шагнул внутрь.
И второй.
— Он не замкнутый, — сказал старик тихо, почти удивлённо. — Второй. Второй не замкнутый, и первый слабеет.
Это был худший бой в моей жизни.
Они лезли со всех сторон, внутрь круга, по одному, по двое. Я стрелял, пока не кончились патроны. Потом взял нож. Старик бил прикладом, двустволку держал за стволы, как дубину, и рычал, как зверь.
Один схватил меня сзади. Я почувствовал, как щупальца впиваются в шею, холодные, мокрые, сосущие. Сила уходила из тела сразу, будто выдернули пробку. Колени подогнулись. В глазах поплыло. Я бил ножом назад, вслепую, раз, другой, и попадал, и чувствовал, как лезвие входит в мягкое, но щупальца не разжимались.
Мир стал серым. Потом чёрным по краям.
Сквозь черноту я увидел, как старик развернулся. Как он поднял двустволку и с размаху опустил приклад на голову того, что висело на мне. Раз. Два. Щупальца разжались. Я упал на колени.
А на старика прыгнули сразу трое.
Я видел, как он исчезает под ними. Как плащ из кровососьей кожи рвётся. Слышал, как он кричит, потом хрипит, потом перестаёт.
Я встал. Не знаю как. Встал и пошёл на них с ножом. Бил, бил, бил, не чувствуя рук, не видя ничего, кроме тёплых сгустков в тумане. Одного. Второго. Третий вывернулся, полоснул меня когтями по рёбрам, и я упал на него сверху, и мы катались по мёрзлой земле среди мёртвых туш, и я всаживал нож ему под челюсть, пока он не затих.
Потом я лежал на земле и не мог встать.
Вокруг стояли остальные. Я видел их. Они смотрели на меня. Ждали.
И тут старик заговорил.
Он был ещё жив. Лежал в центре круга, у валуна, и его грудь поднималась мелко, рывками. Плащ разорван. Шея в крови.
Я подполз к нему.
— Тихий, — прошептал он. — Второй круг. Положи меня.
— Ты с ума сошёл.
— Положи. Я пришёл сам. Я годюсь. — Он закашлялся, кровь пошла изо рта. — Положи, и они уйдут. Увидишь.
— А если нет?
— Тогда я был дурак сорок лет, — сказал он. И улыбнулся.
Он умер у меня на руках через минуту.
Я сидел над ним. Вокруг, в тумане, стояли кровососы. Они не нападали. Просто стояли. Будто чего-то ждали. Я чувствовал их сквозь туман, сквозь тёмную, тягучую тишину.
Под землёй гудело. Низко, глубоко. Ровно, как дыхание спящего.
Я поднял старика. Он был лёгкий, легче, чем казался. Отнёс его ко второму кругу. Положил на пустое место, в разрыв дуги, головой к деревянному колу.
Дуга замкнулась.
Ничего не произошло. Никакой вспышки, никакого звука. Просто туман вдруг начал редеть. Сначала у самой земли, потом выше. Сгустки в нём отступили. Один за другим. Без визга, без звука, просто растворились, ушли в лес.
А гул под землёй затих.
Может быть, это совпало. Может быть, начинало светать, и кровососы просто ушли от рассвета, как уходят всегда. Может быть, старик сорок лет делал бессмысленное, и Лёха погиб ни за что, и я положил человека в круг из камней, потому что так сказал умирающий безумец.
Я не знаю. Не знаю и сейчас.
Утром я вернулся в лесничество. Дом был разворочен, полстены вынесено. Печка ещё теплилась.
Тетрадь в клеёнчатой обложке лежала на полу, среди обломков. Я поднял её.
Круги, круги, круги. Год за годом, рукой старика. Даты, места, числа. А на первых страницах другой почерк, старше, корявее. И ещё один, совсем выцветший. Тетрадь передавали из рук в руки.
На последней странице столбиком были записаны имена. Кто держал круг. Последним стояло имя старика. Ниже, той же рукой, тем же карандашом, было написано ещё одно имя.
«Тихий».
Чернила были не свежие. Он написал это не сегодня. И не вчера.
Я долго стоял над тетрадью. Потом закрыл её и положил на стол. Не взял. И не порвал.
Хряку я сказал, что Обходчик мёртв. Хряк заплатил. Не стал спрашивать, как именно. Бандиты таких вещей не спрашивают.
Прошло два месяца.
Позавчера на Свалке, у костра, ко мне подсел бандит из Тёмной долины, молодой, незнакомый. Сказал, что в долине опять находят кровососов. Мёртвых. Выложенных кругом, головами к центру.
— Мы думали, ты, — сказал он и посмотрел на меня с опаской.
— Это не я.
— А кто тогда?
Я не ответил.
Тетрадь осталась на столе в лесничестве. Я её не брал. Кто-то взял.
Или кто-то продолжает писать в ней. Новым почерком. Новые круги.
А может быть, в ней по-прежнему на последней строчке стоит моё имя, и тот, кто ходит теперь ночами по долине, просто ждёт, когда я приду и возьму её сам.
Кто приходит сам, тот годится.
Грим для фильмов ужасов своими руками из простых материалов, 1965 год
В 1965 году Форрест Дж. Акерман нанял легендарного киношного гримера Дика Смита для создания «Руководства по созданию грима для монстров своими руками» Famous Monsters of Filmland Do-It-Yourself Monster Make-Up Handbook. Смит был тем самым гримером, который создавал отмеченный наградами грим для таких фильмов, как «Изгоняющий дьявола», «Маленький большой человек», «Крёстный отец», «Таксист» и «Другие ипостаси» Кена Рассела.
В специальном иллюстрированном издании Смит представил 100-страничное пошаговое руководство о том, как создать образ самых известных киношных монстров. Используя самые разные подручные средства — от гофрированной бумаги и панировочных сухарей до шариков для пинг-понга, — Смит поделился некоторыми из своих профессиональных секретов.
Не было никакой бомбы
Перед тем как начать, я хочу проговорить кое-что важное. Пока вы это читаете, у вас наверняка возникнет вопрос: почему вы ничего об этом не слышали? Почему этого не было в новостях? Подобное должны были крутить по всем федеральным каналам. Но на то есть причина, и к концу рассказа она станет очевидной. Я делюсь этой историей – моей историей – исключительно со своей личной перспективы.
У меня, пожалуй, одна из самых скучных работ на всем Среднем Западе. Каждый день я прихожу в одно и то же здание, отмечаюсь на посту охраны по пропуску с фотографией, завожу код на консоли и сажусь в своем кабинете. Я что-то вроде архивариуса данных. Работаю в солидной брокерской фирме, которая существует уже не одно десятилетие, и по закону они обязаны содержать документы в идеальном порядке на случай проверки. В какой-то день не происходит абсолютно ничего. На следующий – поступает запрос на какие-нибудь дремучие файлы, написанные от руки еще в восьмидесятых. И когда это случается, дела должны быть в полном ажуре. А когда твой начальник вообще не понимает, зачем ты нужен, приходится расшибаться в лепешку, чтобы в нужный момент все сделать безупречно.
Шел 2024 год. Жил я нормально, это была далеко не первая моя работа и явно не последняя. Я трудился там уже два года, переводя архивную информацию в цифровой формат. Аналитика, договоры, прогнозы, протоколы заседаний совета директоров… все подряд. Отсканировать, подшить, сделать резервную копию, повторить. Без преувеличения скажу: с этим справилась бы даже обезьяна.
Денег на жизнь катастрофически не хватало. Раньше я делил жилье с приятелем, но съезжать оттуда пришлось в спешном порядке. Его девушка забеременела, и они решили съехаться. Квартира была оформлена на него, так что мне пришлось собраться и освободить площадь. Я снял двухкомнатную квартиру в хорошем районе, а через два месяца арендная плата взлетела. Мы говорим о тридцатипятипроцентном скачке за одну ночь. Я даже не знал, что они имеют право так поступать.
Приходилось вкалывать столько часов, сколько вообще позволяли. Иногда я ночевал прямо в офисе, чтобы не тратить тридцать минут на дорогу домой. Это экономило бензин. Кофе я пил только из автомата в комнате отдыха, а рубашки стирал вручную прямо в раковине. Все лучше, чем оказаться на улице, но спать я почти перестал. Трудно закрыть глаза, когда мозг буквально орет, требуя хоть что-то предпринять.
Шло утро понедельника в середине июня. Я приехал на двадцать минут раньше, переоценив плотность движения. Электронные двери распахнулись, и я поздоровался с Лоис на ресепшене. Посетителей у нас бывало немного, но босс настаивал, чтобы любого входящего встречала приветливая улыбка. У Лоис улыбка была очень располагающей – кажется, раньше она работала воспитательницей в детском саду. Она махнула мне рукой. Проходя мимо лестницы, я показал пропуск охраннику по имени Коул и выбрал длинный путь вниз. Стояла такая жара, что металлические перила на лестничном марше обжигали ладони, если взяться за них слишком крепко.
Сам я работал в архиве на цокольном этаже, но выше находились еще три уровня, где на благо фирмы надрывались остальные сотрудники. В общей сложности 125 человек персонала. Трое сменных охранников. Полно пожарных выходов, которыми никто никогда не пользовался, и запертых дверей, которые ни разу не открывались. Это место было спящей крепостью, которую никто никогда не проверял на прочность.
Добравшись до кабинета – каморки по соседству с серверной, – я сел за стол. Стены были голыми, если не считать плаката с котенком, грызущим синий подсолнух, и подписью: «Эта рыба странно пахнет». Сквозь перегородку доносился гул серверов, но спасали наушники с шумоподавлением. Правда, амбушюры на этой чертовой штуке начали облезать, оставляя в волосах мелкие черные ошметки, из-за чего коллеги думали, будто у меня вши. Не самый лучший расклад, когда поднимаешься наверх поболтать во время обеда.
За выходные пришло шесть запросов. Негусто, я ожидал как минимум десяток. Только один требовал срочного выполнения, так что с ним нужно было разобраться до обеда. Остальные вполне могли подождать до среды, не раньше. Если станет совсем скучно, займусь ими пораньше. В общем, ничего необычного.
Согласно официальным отчетам, первое происшествие зафиксировали в 10:15 утра. Произошел короткий скачок напряжения, из-за чего здание на пару секунд погрузилось во тьму. Некоторые коллеги позже рассказывали, что заметили кое-какие странности еще накануне, но в рапорт это не попало. Один парень со второго этажа утверждал, что его канцелярские скрепки начали крутиться. Вот так просто – крутиться на столе. А уборщик божился, что его радиоприемник на батарейках вдруг заскрежетал, как интернет-модем из девяностых.
В тот момент я как раз находился в комнате отдыха на втором этаже. Пытался поговорить с Мишель из отдела кадров насчет покупки новых наушников, но она была полностью увлечена беседой с Марком, обсуждая рецепт домашней горчицы. Я уже собирался отойти со свежей чашкой кофе, когда свет моргнул. Послышалось, как затих компрессор холодильника. Поразительно, насколько тихо становится вокруг, когда отключаются все мелкие приборы. И почему мы всегда словно задерживаем дыхание, ожидая, когда все вернется в норму?
А затем на третьем этаже раздался оглушительный грохот. Несколько тарелок слетели со стойки и с треском разбились о пол. Кто-то решил, что началось землетрясение, и рухнул на колени, остальные последовали примеру. Не понимая, что происходит, я на всякий случай залез под стол комнаты отдыха. Послышались крики, но разобрать, откуда они доносятся, было невозможно. Звук шел как будто отовсюду.
Я примкнул к группе сотрудников, рванувших к лестничному пролету. Какой-то парень, судя по всему из руководства, истошно орал, что во время землетрясения лифтами пользоваться запрещено. Кто-то кричал ему в ответ, что в здании вооруженный террорист. Люди звонили в службу спасения и прятались под столами. Я видел дверь на лестницу в конце коридора, примерно в двенадцати метрах впереди нас.
Вдруг дверь с грохотом распахнулась. Оттуда повалил густой дым, и раздался громкий треск. Из этой завесы на пол выкатилось нечто круглое, размером с футбольный мяч. Сначала показалось, что это разбитая дыня. Странная мешанина белого и красного, но к ней явно что-то крепилось. Кажется, Марк закричал первым.
– Это голова! Это, мать его, голова!
Если вам никогда не доводилось переживать момент под названием «каждый сам за себя», позвольте объяснить, как это выглядит. Человеческое в вас мгновенно отключается. Кем бы вы ни были, вы превращаетесь в препятствие для стада людей, отчаянно пытающихся спастись. Никто не остановится проверить, как вы там. Вас будут толкать, пихать, топтать и бить локтями. Даже Мишель из отдела кадров. Меня сбили с ног и прижали к стене. Осознав, что я оказался в самом хвосте бегущей толпы, я решил резко сменить направление – никому не хочется быть последним, когда за тобой гонятся. Прямо через коридор находилась кладовая, так что я рванул вперед, влетел внутрь и с силой захлопнул за собой дверь.
Я навалился спиной на полотно, удерживая его закрытым. Замка в кладовке не было, но в месте, где предполагался механизм, зияло небольшое отверстие, послужившее импровизированным глазком. До ушей донесся тяжелый, мясистый шлепающий звук, словно что-то массивное двигалось по коридору. На долю секунды в щели мелькнул силуэт исполинских размеров. Метра под два с половиной, а то и все три ростом. Существо было облачено во что-то темное и сплошь покрыто пятнами, напоминающими влажную кожу. Удалось разглядеть руки, металлический блеск и шипы. Тварь прошла буквально в полуметре от двери.
Послышалось, как она выбралась на основную часть этажа. Крики стали громче. Раздался глухой, тяжелый удар, и к общему хору добавился еще один вопль. Кто-то выстрелил из пистолета, но звук оборвался на полуслове. Опустив голову, я судорожно завозился с мобильным, пытаясь набрать номер. Руки вспотели настолько, что пальцы оставляли влажные полосы на сенсорном экране. Пришло понимание: сейчас лучше вообще не шуметь. Даже не шептаться. Наверняка кто-то другой уже вызвал помощь, так что я полностью вырубил звук и убрал телефон обратно в карман.
Согласно официальным отчетам, подозреваемый проник в основной зал с рабочими местами в 10:21. Он выстрелил из примитивного орудия металлическим снарядом в безоружного офисного сотрудника, пригвоздив его к стене и раздробив лопатку. Охранник открыл огонь, но не смог остановить нападение. Восемнадцать человек забаррикадировались в конференц-зале, тридцати одному удалось выбраться через пожарный выход.
Помню, как сидел на полу, пытаясь сжаться в комок и казаться как можно меньше. Я уткнулся головой в колени, стараясь заглушить звуки. Было ясно, что они еще долго будут преследовать меня в кошмарах. Мне и раньше доводилось слышать человеческие крики, но это уже не было похоже на голоса людей. Мы превратились в испуганных животных, которые испускали этот бесконечный, полный опасности визг, оповещая стадо и надеясь затеряться в толпе.
Затем послышались шаги. С каждым движением этой массивной туши гремел металл. Тварь приближалась ко мне. Раздался щелчок – сработал какой-то механизм. С улицы уже доносился вой сирен. Прошла пара минут, крики затихли вдали, а потом в дверь постучали. Я затаил дыхание и остался на полу, не шевелясь и не издавая ни звука. Последовал еще один стук, затем сильный толчок. Замка, напомню, не было. Дверь открывалась внутрь, так что мой собственный вес оставался единственной преградой между мной и тем, кто стоял снаружи.
В следующий миг дверь распахнулась настежь. Меня швырнуло лицом прямо на полку, с которой посыпались чистящие средства и рулоны туалетной бумаги. Сразу стало понятно, что синяка не избежать. Проем был открыт, но свет внутрь не проникал. Тот, кто стоял на пороге, оказался настолько огромен, что полностью заслонял собой обзор.
В глаза бросилась висящая на цепи голова. Смотреть на нее не хотелось, но взгляд оторвать не получалось. Глаза у нее были мертвыми, уставшими. Они не закатывались белками вверх, как показывают в кино. В череп был вкручен массивный металлический болт, а цепь от него тянулась к поясу. Это первая деталь, которую удалось рассмотреть.
– Не надо, – прошептал я. – Пожалуйста, не надо.
В кладовку просунулась рука, схватила меня за воротник и вытащила наружу. Меня швырнули на пол, как мокрую тряпку.
Нападавший был выше любого человека, которого я когда-либо встречал. Его тело защищала самодельная металлическая броня. Напоминала она старую кухонную утварь – черное, толстое, грубо отесанное и покрытое маслом железо. Из спины торчали шипы с крошечными огоньками, а шлем походил на маску кабуки с огромными надутыми щеками. В руках он сжимал оружие, больше всего похожее на гарпун, но без механизма обратной тяги.
Повсюду была кровь. Она капала прямо с него. Я насчитал как минимум три отрубленные головы. По коридору валялись обрубки конечностей. С его плеч свисали свежие лоскуты человеческой кожи, шлепая по броне при каждом шаге.
И теперь этот монстр смотрел прямо на меня.
В голове крутилось несколько фраз одновременно. Хотелось сказать, что я пустое место, обычный служащий. Что он может делать все, что хочет, а я просто отвернусь. Не было ничего, на что я бы не пошел, лишь бы закрыть глаза и раствориться, оказаться как можно дальше от разглядывающей меня твари. Но слова застряли в горле, и я лишь заикался и скулил.
Он поднял гарпун, а другой рукой достал с пояса маленький черный куб и сверился с ним. Оставшись, судя по всему, довольным, великан бросил что-то на пол передо мной и указал на этот предмет оружием. Пришлось подобрать.
Это была маленькая ламинированная карточка. Вся помятая и пожелтевшая от времени. На ней красовались всего два слова.
«В АРХИВ СЕЙЧАС»
Я поднял голову и растерянно моргнул. Перечитал надпись еще раз и закивал.
– Да, – выдавил я. – Да, конечно, я проведу вас. Это в подвале. Там кодовая дверь, и…
Он с силой топнул ногой, отчего запекшаяся грязь и кровь на броне загремели. Тварь протянула ладонь, требуя вернуть карточку. Я отдал ее, и он спрятал бумажку обратно в подсумок на поясе. Подтолкнув поднятым гарпуном, гигант заставил меня двинуться к лестничной клетке. Он еще раз сверился со своим черным кубом, проверяя, все ли идет по плану.
Зданию знатно досталось. По стенам тянулись черные полосы копоти, словно здесь разорвалась бомба. На полу лужами блестела свежая кровь, из-за чего на лестнице стоял густой запах железа. Спускаясь в спешке, я едва не поскользнулся в одной из таких луж. В этот момент я заметил, как конвоир снял с пояса отрубленную голову и швырнул ее позади себя, точно оставлял след. Добравшись до первого этажа, нам нужно было выйти в холл и пересечь его, чтобы попасть к другой лестнице. Путь лежал через ресепшен.
Нападавший достал три капсулы. Две серые и одну красную. Выбив дверь ногой, он швырнул их связкой в зал; мгновенно начался хаос. Нас накрыло облаком поднявшейся пыли и дыма, раздались выстрелы. По стенам брызнула кровь, кто-то истошно закричал, спасая свою жизнь. Мы вышли в коридор как раз в тот момент, когда сквозь дым мимо нас с криками бежали люди, отчаянно пытаясь прорваться к центральному выходу.
Преступник схватил первого попавшегося человека и поволок за нами. Это оказалась Лоис, наша секретарша. Она брыкалась и визжала. Тварь перехватила ее так, что огромная ладонь полностью накрыла ее голову, словно баскетбольный мяч; стоило ему слегка сжать пальцы, как женщина затихла. По ее лицу потекла кровь, хотя я не уверен, что это была ее собственная.
Мне пришлось возглавить это шествие, указывая дорогу к подвальной лестнице. Там внизу никого не было, так что, по крайней мере, больше никто не погибнет. Согласно официальным отчетам, нападавший перемещался по зданию и вошел на лестницу цокольного этажа в 10:29. Первые прибывшие на место полицейские были заняты оцеплением перед фасадом, а другой патруль перекрывал пожарные выходы. В общей сложности эвакуировались около 70 человек.
Свидетели утверждали, что видели, как мужчина совершал какие-то странные манипуляции с техническими устройствами на третьем этаже. Это вынудило оперативников расценивать ситуацию как нападение вооруженного одиночки и потенциальную угрозу взрыва.
По мере спуска в подвал звуки приближающихся сирен затихали. У дверей мужчина сбросил еще одну голову, оставив на стене кровавый след от ладони. Подталкивая Лоис впереди себя, мы шли первыми. Она посмотрела на меня, я ответил ей взглядом. Ни один из нас не смел проронить ни слова, чувствуя за спиной острие гарпуна.
Спустившись на уровень архива, я набрал код и открыл дверь. Гигант протиснулся внутрь с трудом: несколько шипов на его спине зацепились за углы дверного косяка. Оказавшись в помещении, он снова вытащил записку и ткнул огромным пальцем в слово «АРХИВ».
– Мы на месте, – сказал я. – Это и есть архив.
Он указал на меня и Лоис, а затем на стулья в углу. Мы сели, держа руки на виду. Мужчина снял с плеча сумку и подключил несколько кабелей, тянущихся от шлема, к антенне. Он снова проверил черный куб и опустил его на стол. Прибор издавал короткие пищащие звуки, словно что-то сканировал. Лоис едва слышно прошептала.
– Он нас убьет.
– Спокойно. Мы все еще живы. Все хорошо.
– Он нас убьет.
– Мы не знаем этого. Может, он заберет то, что ему нужно, и уйдет.
– Заберет что? Что здесь брать? Он же псих!
Хорошего ответа у меня не нашлось. Пятьдесят лет финансовых отчетов и данных о транзакциях. Зачем это могло кому-то понадобиться?
Он начал вытворять странные вещи: принялся выдергивать из спины шипы, вдоль которых, как я заметил, тянулась белая полоска света. Один из этих шипов он с силой вогнал прямо в серверную стойку. Белое свечение тут же сменилось красным и поползло вверх. Достигнув середины, огонек стал желтым. Похоже, шла зарядка или скачивание данных.
Гигант обошел все помещение, один за другим всаживая шипы в наши серверы. Когда процесс на каком-то из них завершался, он извлекал штырь и бросал в кучу прямо перед нами. Затем он оставил на полу моток металлической проволоки и указал на Лоис. Она принялась связывать шипы в пучки, что, судя по всему, его порадовало. Каждые пару минут он сверялся со своим кубом, нетерпеливо расхаживая взад-вперед. В какой-то момент он заглянул в мою каморку и приметил плакат с котенком. Потом еще пару раз оборачивался на него.
Не знаю, сколько мы там просидели, но наверху явно что-то происходило. Официальные отчеты гласят, что к 10:40 большую часть гражданских из здания эвакуировали, однако около десятка человек все еще числились пропавшими без вести. Ситуацию расценивали как угрозу взрыва и захват заложников, предполагая наличие погибших и нескольких раненых. Штурмовать вслепую полиция не могла – ждали прибытия спецотряда. Тем временем здание оцепили, требуя от нападавшего выйти с поднятыми руками. К месту происшествия уже направлялся переговорщик.
Когда набралась связка из двадцати полностью заряженных шипов, бронированный громила снова подобрал черный куб. Он замер и прислушался, задрав голову кверху. Стало ясно: снаружи пахнет жареным. Засуетившись, он нацепил связку на манер рюкзака, перехватил Лоис за руку и заставил ее идти впереди, пока мы поднимались по лестнице.
Когда мы вернулись в холл и вышли на дневной свет, впереди показались центральные двери. Я увидел наведенные на нас дробовики и пистолеты. Вовсю выли сирены, мигали проблесковые маячки, копы укрывались за дверями служебных машин. Лоис толкнули вперед, а когда она обернулась, мужчина пригрозил ей оружием. Он приказывал ей бежать. Она долго думать не стала и рванула к выходу. Пока полицейские были заняты ей, гигант двинулся дальше через коридор – обратно к лестнице, ведущей на верхние этажи. Меня он пока не отпускал. Оставалось какое-то незавершенное дело.
Подниматься обратно по ступеням оказалось той еще задачей. Столько крови в одном месте мне видеть не доводилось. Она капала прямо в центральный пролет лестничной шахты; длинные тяжелые капли летели с высоты двух этажей. Великан упрямо шел вверх, то и дело поглядывая на свой черный куб. Мы добрались до самого третьего этажа, через который он, судя по всему, и проник внутрь. Ума не приложу, как у него это получилось, но именно отсюда все началось. Дверь на лестничную клетку была выбита с корнем.
Стоило нам ступить на этаж и поравняться с окном, как снаружи бабахнул выстрел. Пуля звякнула о боковую часть его шлема, заставив отшатнуться. Он сорвал с пояса еще одну красную капсулу и швырнул на пол впереди нас. Она рванула с громким хлопком, похожим на пистолетный выстрел. Во все стороны брызнула кровь, и из этой точки раздался жуткий звук, будто кто-то умирает в конвульсиях прямо на полу. Небольшое устройство, вроде динамика, но звучало как реальный человек.
В официальных сводках упоминается об успешном выстреле, ранившем нападавшего в 11:01. Очевидцы описывали это так: пуля попала в цель, брызнула кровь, послышался болезненный стон. Поскольку посчитали, что преступник ранен, угроза показалась менее острой, что дало спецназу больше времени на подготовку штурма.
Мы перемещались из комнаты в комнату, пока он без конца проверял свой прибор. Но когда мы зашли в конференц-зал на третьем этаже, что-то пошло не так. Мужчина занервничал, словно события развивались не по сценарию. Он с досады наступил на офисное кресло, раздавив его в щепки. Подняв куб перед собой, точно компас, он опустил голову, будто всматривался в пол под ногами. Мы пришлись не к месту. Схватив меня за руку, он поволок меня обратно к лестнице, стараясь держаться подальше от окон.
Тогда я еще не знал, что полиция уже готовит группу для проникновения в здание через пожарный выход третьего этажа. Они все еще ждали отмашки и согласовывали правила применения оружия, но счет шел на минуты. Тем временем мы спускались обратно на второй этаж.
Он дико спешил. Раскидывал мебель в стороны, словно пушинки, двигаясь наподобие стенобитного орудия. Чтобы не мелькать в окнах, пришлось пробираться через комнату отдыха. Он снес кулер с водой и кофемашину. В какой-то момент великан случайно зацепил дверной косяк – наши двери явно не рассчитаны на парней таких габаритов. Его снаряжение загремело, и черный куб вывалился из рук. Кажется, он этого даже не заметил.
Сам не знаю, зачем я его подобрал. Прибор просто лежал на полу, а громила смотрел в другую сторону. Я быстро сцапал его. Четырехдюймовый кубик, но для него он, похоже, имел колоссальное значение. Грани у него оказались настолько острыми, что при неосторожности можно было легко порезаться.
Когда мы вернулись в основной зал с рабочими местами, мне открылись последствия его налета. Один из клерков все так же висел пришпиленный к стене длинным металлическим прутом. Штырь пробил ему плечо. Парень еще дышал, но шевелиться не мог. Я знал его, он работал в отделе таргетированной рекламы. Хорошо хоть живой, но от любых попыток дернуться ему становилось только хуже. Пробегая мимо, я бросил на него виноватый взгляд.
Я завернул за угол, вглубь рабочего пространства, а бронированный мутант шел следом. В помещении царил разгром. Все покрывали кровавые пятна, из-под столов доносились слабые крики. На полу валялись пустые гильзы от тех самых красных капсул – точно таких же, какую он использовал, когда в него якобы попали. Во всем этом крылся какой-то подвох. Во всей этой чертовщине. Меня не покидало ощущение, что я вижу далеко не всю картину происходящего.
Ступив на середину зала, великан с силой топнул ногой и задрал голову к потолку. Прибором, похожим на лазерную указку, он очертил на полу круг. Затем взмахнул гарпуном, безмолвно прогоняя меня прочь. Я был свободен, прямо как Лоис. Дважды раздумывать не пришлось: я развернулся и припустил к лестнице.
Официальные отчеты сообщают о тактическом штурме в 11:09. Светошумовые гранаты пустили в ход у пожарного выхода на третьем этаже, где, по мнению штаба, и подстрелили нападавшего. Другая группа вошла через нижний этаж. Угроза взрыва все еще оставалась в силе, но ликвидация стрелка шла в приоритете. Все попытки установить контакт провалились, так что бойцам пришлось действовать на опережение и идти на риск.
Послышалось раздраженное рычание, и тут до меня дошло: я все еще сжимаю в руке черный куб бронированного громилы. Похоже, он даже не заметил, как выронил его. Сверху по лестнице уже спускались люди, выкрикивая приказы. Я особо не смотрел под ноги и едва не споткнулся об отрубленную голову. Ту самую, которую забросили в зал в самом начале – и которую я принял за разбитую дыню. На лестничном марше грохотал спецназ, а со спины доносился тяжелый топот. Но я не повернулся ни туда, ни сюда – я уставился на отрубленную голову.
Глаза у нее были нарисованы.
В голове мгновенно все прояснилось. Кровь пахла как-то не так. Лоскуты кожи на его броне казались слишком эластичными. И теперь, глядя на пол, я понял: все это бутафория. Театральщина. Шок и трепет.
Но когда я обернулся, угроза уже не казалась преувеличенной. Железный гигант стоял чуть дальше по коридору с поднятым гарпуном и протянутой рукой. Ему нужен был куб, без вариантов. Было слышно, как офицеры спускаются по ступеням, стараясь не поскользнуться на крови. Доносились команды вроде «рассредоточиться» и «прикрыть левый фланг».
Переводя взгляд с куба на этого закованного в металл исполина, я просто не знал, что думать. Поверхность у кубика была гладкой, как у идеального куска льда. На ощупь он казался прохладным, но не ледяным. Я тряхнул головой, пытаясь осознать происходящее. Великан опустил гарпун, словно демонстрируя добрые намерения. Подобие переговоров.
– Что это? – спросил я. – Оружие? Бомба?
Он буркнул что-то и поднял левую руку, указывая на стену.
На указатель «Выход». Он перевел палец на куб, а затем снова на зеленую табличку.
– Выход?
Он еще раз постучал пальцем по знаку.
Я швырнул куб обратно. Не знаю почему, но останься он здесь еще на пару секунд, началась бы перестрелка. Мало того что я попал бы под перекрестный огонь, так еще и другие могли пострадать. Вернуть ему вещь казалось на тот момент здравой мыслью; возможно, так удастся избежать худшего. Он поймал прибор и поднял перед собой, проверяя одну из граней. Сквозь приближающийся шум голосов великан мазнул по мне взглядом и коротко кивнул. Выудив что-то с пояса, он швырнул это в мою сторону и скрылся за поворотом.
Первой в меня прилетела серая капсула. Она взорвалась облаком сверкающей серой пыли, полоснув по коже крошечными осколками стекла. Вторым предметом оказался маленький пластиковый футляр. Рассмотреть его не удалось, так что я просто прижал находку к груди и повалился на пол.
Согласно официальным отчетам, группа захвата обнаружила меня в 11:11. Меня вытащили наружу, пока бойцы прочесывали остальную часть здания. В 11:12 в центре второго этажа произошел небольшой локальный взрыв. Впоследствии утверждалось, будто этот слабый хлопок, скорее всего, стал результатом несрабатывания основного, более мощного заряда. На сто процентов утверждать никто не брался. Нападавшего так и не нашли.
Когда последних людей выводили из здания, включая меня, картина напоминала кадры из фильма о войне. Перепачканные кровью сотрудники, завернутые в пледы, принимали соболезнования от близких. Но если присмотреться, замечалась странность. На парковке стояла куча машин скорой помощи, и все они пустовали. Ни одного мешка для трупов.
Гарпун зацепил всего двоих. Охранник, Коул, получил удар в мякоть бедра. А парня из рекламного отдела пригвоздило к стене. Больше ни в кого не стреляли. Кровь на поверку оказалась смесью кукурузного сиропа, какао-порошка, крахмала и пищевого красителя. Отрубленные головы и конечности – чистой воды бутафорией. Ни одной настоящей.
О нападении хоть и сообщили, но громких заголовков делать не стали. Полиция не хотела раздувать из этого сенсацию федерального масштаба – они подвергли опасности жизни гражданских из-за банальных дымовых шашек и кукурузного сиропа. Да, двое получили ранения, но относительно легкие. И, учитывая все обстоятельства, людям крупно повезло. Все выбрались, а инцидент преподнесли как «неудавшийся теракт». Впрочем, материальный ущерб зданию нанесли весьма серьезный.
Оставалась еще одна деталь. Футляр. Тот самый предмет, который он бросил мне перед уходом.
Внутри лежал компакт-диск. Пришлось повозиться, чтобы запустить его – там стояло какое-то мудреное шифрование из девяностых, но на старом компьютере система его считала. На диске содержались финансовые отчеты, аналогичные нашим архивным, но только другой фирмы. Но вот в чем загвоздка: данные отражали транзакции и движения рынка на два года вперед. События, которые еще даже не наступили.
Используя прочитанное в этих документах, я вложил все свои сбережения в крайне специфические акции в очень конкретный момент времени. В марте текущего года это принесло плоды.
В работе я больше не нуждаюсь.
Даже не знаю, как все это расценивать. Не думаю, что бронированный громила пощадил людей из доброты душевной. Судя по эффекту от его налета, речь шла сугубо о выигрыше времени. Если пригвоздить кого-то к стене, рядом гарантированно останутся свидетели. Полиция не пойдет на штурм с пулеметами наперевес, пока раненому требуется срочная медицинская помощь. Выпустив Лоис через парадную дверь, он показал, что у него могут быть заложники и он готов отпускать их постепенно. Нападение было просчитано до мелочей, но конечной целью явно не являлись террор и смерть – ему требовалось то, что хранилось в архиве, и точка.
Куда он делся, мне узнать не дано. Думаю, ответ крылся в том маленьком черном кубе; его личный выход. Кто-то говорит, что он взорвал себя, но я так не считаю.
Не было никакой бомбы.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
































