YakoAndro

Если не искать пропавших, однажды мы потеряем всех.

Лучшие сериалы (да и фильмы) про маньяков обычно не про маньяков. Они про воздух страны, про время и про улицы, которые все знают, но в которые никто не заглядывает. Про общество, которое учится не видеть тех, кто пропадает.

Эталонных примеров полно — от «Воспоминаний об убийстве» и «Молчания ягнят» до «Фишера» и «Казни». У «Трассы» вроде есть намерение оказаться в той же линии, но делает она это странно, местами неровно, хотя с цепляющими фишками.

Сюжет. На горном российском юге исчезают девушки, и за этими исчезновениями тянется ниточка маньячного подполья. Там же пропадает дочь судьи (Карина Разумовская) из Питера, которая отправляется на поиски.

Ну а на месте её ждут следовательница (Михалкова), потерянный антигерой, который пытается сам вершить справедливость (Ильин), и неожиданная преступница, – девочка, застрелившая родителей. В общем, классическая конструкция жанрового триллера.

Но дело тут, конечно, не в сюжете, хотя отдельные его детали работают надёжно, пусть порой и предсказуемо: если педофилу сказали «завтра явись с повинной», понятно, что он сделает ночью; если злодея оглушили, оружие обязательно оставят рядом. Детективная линия сделана аккуратно, пусть и немного «телевизионно».

Моя претензия в другом. «Трасса» хочет быть историей о людях, среди которых такие преступления возможны, но будто всё время стесняется об этом говорить. Маньяки здесь объясняются фразой: «В каждом человеке живёт псих. Разбудишь и не остановишь». Она звучит как (типа) философия, но как мысль – о чём это?

Общество же, которое должно быть центром высказывания, показано схематично: «Провинция, в которой никто не ищет одиноких девушек». Окей, почему не ищет? Сериал отвечает: «Потому что нас оплела страшная система». Только «страшная система» в кадре включает полтора человека и общую атмосферу равнодушия, которая не всегда кажется правдоподобной. А вот линия «общество забыло своих девочек» могла бы стать сердцем истории, но так и остаётся намёком.

При этом в сериале есть органичные отзвуки времени — от лозунгов «Z, своих не бросаем» до V-образных шрамов на теле жертв. Это весомые образы, но они появляются на секунду и работают, как метки, а не как диалог. Как будто сериал намеренно выбирает «говорить жестом», а не смыслом.

И всё же у «Трассы» есть огромное достоинство – актёры. Ильин отлично вписывается в роль отчаянного мстителя. Михалкова — добродушная и въедливая, тот персонаж, которому веришь с полуслова. А девочка-актриса, убившая родителей, — абсолютное открытие. Она играет тонкое чувство освобождения, которое одновременно пахнет потерей. Карина Разумовская, увы, меня не зацепила. То ли потому что персонаж прописан фрагментарно, то ли из-за фантастически тяжёлой предыстории, которую трудно донести убедительно.

Ещё до просмотра я читал, что сериал сравнивали с «Грузом 200». Но это вы загнули. Балабанов использовал насилие в качестве метафоры страны, у Глигорова насилие остаётся инструментом жанра. Да, тема здесь экстремальная, и сам факт выбора такой темы – моё почтение. Идея «забытых девочек», которых никто не ищет тяжелая и важная, и если что-то в «Трассе» и остаётся после просмотра, то именно она.

Визуально сериал тоже не стремится быть откровением: но южные пейзажи, горы, застройки, странные сочетания зелени и голого камня, создают ощущение простора и потерянности. Как будто даже воздух здесь знает что-то, чего люди предпочли не замечать.

В итоге «Трасса» — это история, которая хотела сказать больше, чем сказала. Хотела стать высказыванием, но стала аккуратным, местами болезненным жанровым триллером. Не великим, но честным в тех местах, где ему хватило смелости.

При этом в финале всё же остаётся маленькая, негромкая эмоция: будто кто-то поставил свечку на обочине дороги, чтобы не забыть тех, кого не успели спасти. И это ощущение, справедливости ради, всё же важнее многих сюжетных недочётов.

7,5 из 10.

За тех, кому мы уделяли недостаточно внимания. И за надежду, что ещё не поздно поделиться им.

_________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности. Иногда пишу про кино, чтобы тренировать стиль и образность.

В центре внимания темнее, чем кажется.

Сразу предупрежу, «Свидание с монстром» вас не шокирует. Скорее этот фильм поставит перед вами зеркало. Холодное, как витрина телевизионного шоу, и тёмное, как объектив маньяка, который знает, что бежать вам некуда. Потому что это короткое (90 минут) и почти сдержанное кино цепляет скорее тишиной: теми секундами, когда чей-то взгляд превращается в ловушку. Для тебя.

Формально, сюжет развивает две параллельные истории. Первая — история Шерил, скромной участницы телевизионного шоу знакомств. Вторая — отрывки из жизни Родни Алькалы, реального маньяка, который приманивал жертв талантливой камерой, и однажды оказался с Шерил в одном шоу.

У Алькалы был простой подход. Он снимал (на камеру) женщин и мальчиков-подростков «настоящими», просил их быть собой, и за это убивал. Шерил, напротив, на экране не могла быть собой: все хотели от неё образа «наивной девочки» и правильной улыбки. В какой-то странной и мучительной симметрии именно это роднит её с жертвами. Потому что ловушка для женщин часто начинается одинаково, с того, что кто-то просто смотрит на тебя чуть дольше, чем это нужно.

Кендрик (это её дебют в режиссуре) выстраивает параллельное повествование так ловко, что время от времени чувствуешь холодок: будто между этими двумя жизнями есть нечто-то общее, и это «общее» — система. Мир, который видит женщину только тогда, когда она нравится или когда она в опасности. Мир, где подруга жертвы не может добиться, чтобы её приняли всерьёз. Мир, где на расстоянии метра два мужика обсуждают грудь Шерил, как будто она мебель. По этим двум траекториям (экран и объектив) фильм подвешивает вопрос: что нам стоит быть увиденными?

Алькала получился пугающе обаятельным. Неброская харизма, причёска Мэнсона, милая пузатость, и вместе с тем угроза, которая проступает в те редкие моменты, когда Алькала не получает то, что он хочет. Кендрик, как всегда, играет «Кендрик» — сдержанно и ровно. Ты видишь в ней женщину, которая привыкла к тому, что внимание окружающих – это мера отношения к себе, и, конечно, эта мера явно не отмеряет счастье.

Несмотря на феминистский посыл, фильм не морализаторствует. Он мог бы выкрикивать лозунги о сильных женщинах, но вместо этого просто показывает, как есть: Алькала убил под сотню женщин, и по большей части никто об этом не узнал. Потому что никто не слушал. Потому что «не рискованно ли ехать с незнакомцем?» — это вопрос, который мужчины задают, уверенные, что знают ответ. И только женщина в фильме смотрит на него и говорит: «С любым рискованно».

Америка 70-х передана легко и без музейной пыли — через детали, одежду, таблички, красочные интерьеры. Сладкое дыхание эпохи. И слава Богу, что Кендрик не снимала «биографию маньяка». Это не попытка объяснить зло. Это зеркало — честное и некомфортное. В нём отражается не Алькала и не Шерил. В нём отражаемся мы, люди со своими предубеждениями, ожиданиями, и с той привычной уверенностью, что «это не про меня» или «я бы всё сразу понял».

Наверное, поэтому фильм и остаётся в голове. Потому что чужой взгляд — это всегда риск, и быть в центре внимания — тоже риск. Поэтому иногда самое страшное, что с нами может случиться, начинается с маленького щелчка фотоаппарата или светящихся огней студии.

В финале остаётся странное чувство: будто ты посмотрел историю о том, как опасно быть настоящим. Но не быть настоящим ещё страшнее. И как важно (наконец) научиться смотреть друг на друга так, чтобы взгляд не оборачивался ловушкой.

7,5 из 10

За талантливый дебют, и призму объектива, в которой отражаются наши страхи и желание быть замеченными. Но не съеденными.

_________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности. Иногда пишу про кино, чтобы тренировать стиль и образность.

Недавно одна клиентка поделилась правилом, которое помогает ей с меньшим ущербом для себя выходить из эмоциональных диалогов. Звучит оно так: «Не говори "но" человеку, который злится».

Идея проста. Если рядом с вами (условная) Маша переживает сильные эмоции, её нужно сначала поддержать. Не решать проблему, не объяснять, не спорить. Просто признать её чувства и дать им место.

В противном случае Маша только сильнее заведётся, ведь в состоянии эмоций человек не видит ситуацию объективно. Он чувствует. А этим чувствам нужно время и безопасное пространство. Останьтесь рядом, если это близкий человек. Или спокойно отойдите, если не очень близкий. Это тоже норма.

Так или иначе, лучше отказаться от «важных уточнений», когда рядом бушуют чувства. Дайте энергии выйти. А уже на спокойной почве появится возможность говорить по существу.

И да, если этот текст вас слегка раздражает, ничего страшного. Это даже логично. Но… Ладно, сегодня мы без «но».

___________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности, автор книг. Обитаю здесь – t.me/yako_way

Главное – вы не ищите близости. Вам нужно доказательство. И как только секс (и отношения в целом) становится способом доказать, что я «я нормальный», давление и тревога растут, а естественность падает. Ну и цикл боли идёт на сто десятый круг.

Дальше немного про болезненное. Как вы сказали, вы не ненавидите женщин, но жёсто ненавидите себя: «я вырожденец», «я никого не тяну», «95% таких как я обречены». Это не факты, а истории в голове. Но вы ими живёте, выбирая поведения из них. И это более важная тема, чем секс.

Что делать?

Сначала сместить фокус. С отсутствия секса на историю: «Со мной фундаментально что-то не так». Если вы эту историю не тронете, даже после секса (он однажды будет), она останется. Вы лишитесь девственности и начнёте сравнивать: размер, длительность, частоту и опыт.

История никогда (!) не насытится. Поэтому так опасно с ней сливаться.

Все шаги дальше в ту же степь. Не надо выбирать «сделать себя привлекательнее» (будете менять одну историю на другую). Лучше выберите: «помочь себе жить насыщенно, даже когда мозг рассказывает, что я непривлекателен».

Всё это, конечно, сложно, тревожно и волнительно. Я правда вам сочувствую и желаю сил. Но, если вы дочитали до этого места, возможно, внутри вас ещё есть желание жить, никому ничего не доказывая.

Этот простой факт, поверьте, важнее, чем кажется.