Все, что осталось Ч.3⁠⁠

Все, что осталось Ч.2

Саша сидела на полу в зале. Вокруг нее лежали пять коробок с разными играми. Влад и Ника прощались. Язычок замка щелкнул. Саша прислушалась. Отчего-то ей казалось, что ключ провернется еще несколько раз, оставив их взаперти. Взбесившееся воображение тут же нарисовало яркую картинку: занавески в кухне вспыхивают, а она с племянницей ждет пожарных, спрятавшись на балконе. Щелчка не последовало, но ощущение, что выбраться из квартиры не получится, никуда не исчезло.

Прошло несколько минут, прежде чем она сообразила, что девочке давно пора было появиться.

– Ника!

Ответа не последовало. Саша встала. Стараясь не шуметь, она вышла в коридор.

– Ника, солнышко.

Девочка замерла у входа. Некоторое время она не замечала Сашу. Она прислонила ухо к двери и слушала.

– Вероника. Что ты делаешь?

Девочка, наконец, повернулась к ней . Она покачала головой, как взрослая, и с серьезным лицом прошла мимо.

– Что-то случилось?

– Ты правда завтра уезжаешь?

– Зай. – Саша уселась на свое место и положила одну из коробок себе на колени. – Мы ведь уже говорили об этом.

– Я знаю, – Ника несколько раз кивнула и шмыгнула носом. – Он обманул тебя.

– Кто? – не сообразила сразу Саша. – Папа?

– Да.

– Когда?

– Когда сказал, что никогда не сделает со мной ничего плохого.

Саша медленно отложила игру, встала и взяла Нику за руку.

– А он сделает? С чего ты это взяла? Он уже делал с тобой что-то плохое?

– И с мамой. Ты ведь никому не расскажешь?

В глазах у Саши потемнело. Она осеклась, поняв, что не знает, что сказать.

– Что… что он делал маме?

– Папа очень злой. Он не разрешил маме ехать в больницу.

– Что? Почему?

Девочка пожала плечами, спрятав взгляд.

– Он собрался сделать что-то очень плохое.

– С тобой?

Ника снова кивнула. Саша притянула ее к себе и крепко обняла.

– Я не позволю ему. Не плачь, малыш. Это он сказал тебе? Он сказал, что собирается что-то сделать?

На этот раз девочка покачала головой. Растерев влагу под носом, она высвободилась из объятий Саши и вновь исчезла в дверях. Та открыла список контактов. Позвонить она не успела, услышав приближающиеся шаги. В руках Ника держала старую потертую книгу с волнистыми от влажности страницами.

– Что это? – Саша невольно улыбнулась.

От книги пахло плесенью и почему-то сырой рыбой. Помятые уголки облезли, обнажая картонное нутро. Снизу из страниц свисал раздвоенный язык шнурка-закладки.

Не увидев названия на обложке, Саша раскрыла книгу и нахмурилась еще больше. Это была записная книжка, толстый блокнот, хозяин которого исписал страницы ровным почерком. Первая мысль, пришедшая в голову, была: дневник. Саша пролистала до середины и только потом поняла, что почерк принадлежал Кристине. В основном это были начерченные от руки таблицы. Рецепты? Она пробежалась глазами по одному из них. Заголовок «Приворот» сказал ей все, что следовало знать. Саша перевернула страницу и увидела нарисованные наспех карты «Таро». К каждой из них прилагался блок текста. В следующем «разделе» обнаружилась ладонь, исчерченная стрелками. О том, что сестра увлекалась хиромантией, Саша не знала.

– Что это? – спросила она. – Зачем ты мне ее показала?

– Мама с папой. Они что-то сделали, – испуганно ответила Ника. – Мама умерла из-за этого.

– Что?

– Папа из-за этого не пустил ее в больницу.

– Так, – Саша отложила книгу, закрыла глаза и покачала головой. – Подожди. Что сделали? Кто?

– Папа и мама. Я сейчас.

Она вновь убежала. Из соседней комнаты послышался грохот. Саша встала, но Ника уже вернулась. Она протянула Саше что-то завернутое в тряпку.

– Папа не знает, что я видела.

Саша развернула сверток и едва не выронила нож с черным лезвием и замысловатой рукоятью. Помимо ножа в свертке лежали свечи. Кривые, самодельные, с отпечатками пальцев – также черные. Из надкусанных пламенем вершков торчали обгорелые фитили. К горлу Саши покатило, когда она увидела бурые пятна на тряпке.

– Где ты это взяла?

Саша посмотрела на Нику. Ей с трудом верилось, что она разговаривает с семилетней девочкой.

– Он прячет это в кровати.

– Тут кровь. Ты знаешь, что папа с этим делает?

Ника покачала головой.

– Папа бил маму, – с трудом выговорила она. – И меня.

– Ох, детка.

Саша отложила сверток в сторону и обняла девочку. Они долго сидели молча. Саша лихорадочно обдумывала различные варианты, но тут же отметала их. Позвонить в полицию. Что они сделают? Принести нож? Чья это кровь? Приплетать черную или какую-либо другую магию она не хотела. Что это даст? Сашу оградят от племянницы. А даст ли Ника показания? Какие показания может дать сама Саша? Позвонить в органы опеки?

Она встала.

– Тебе придется поиграть одной в твоей комнате, зайка. Мне нужно позвонить.

– Ты ведь не расскажешь папе?

– Нет. Конечно же, нет, милая, – Саша прильнула губами к лоснящимся волосам девочки. Пальцами нащупала шрам. – Это… это тоже из-за папы?

Ника покачала головой, но в глазах ее мелькнул животный ужас, отчего Саша решила, что девочка обманывает.

– Лучше бы папа тоже умер, – сказала Ника. – Чтобы я могла жить с тобой.

– Иди в свою комнату. Я скоро вернусь к тебе. Хотя нет. Давай сначала спрячем все это.

Саша раскрыла книгу и сделала несколько снимков. Сфотографировала нож, свечи и окровавленную тряпку, вновь все завернула и вручила Нике.

– Ничего не бойся.

Перед выходом она подмигнула Нике, пытаясь подбодрить.

У нее самой же тряслись поджилки от увиденного, и разговор с вернувшимся Владом не стал вершиной актерского мастерства. Она поймала себя на том, что не может смотреть ему в глаза. Взгляд магнитом притягивали костлявые кулаки. Воображение живо рисовало итог драки с ним: Саша лежит на полу с вывернутой челюстью, а Влад, ставший непомерно высоким, стоит над ней, скрежеща зубами от ярости.

По телефону Жанна сказала, что подъедет к автобусной остановке, потому что не хочет, чтобы ее видели. Саша вновь отметила про себя, что с девушкой что-то не так. Сначала она рассказывает, что зачем-то хотела посмотреть на результаты вскрытия, затем оказывается, что появляться рядом с домом лучшей подруги она не хочет.

На улице все еще моросил мелкий дождь. Укутавшись в плащ, Саша шагала к автобусной остановке. Ей очень хотелось обернуться и посмотреть в окно на шестом этаже. Ей казалось, что Влад непременно следит за ней. Ника… Господи, ей ведь только семь! Ну какая из нее актриса? Она выдаст себя своим поведением. А добиться правды от ребенка – что может быть легче?

Возле стеклянной будки остановки стоял на аварийке новенький внедорожник. Рядом нервно курила его владелица. Мысль о возможной ее интрижке с Владом, родившаяся в дороге, тут же растворилась, не оставив осадка. Слишком круто для Влада, учитывая то, что он не мог позволить себе даже машины. О каких-то выгодных физиологических особенностях зятя Саша узнала бы от словоохотливой сестры уже давно. Иногда, когда откровенность Кристины переходила всякую грань, Саша останавливала сестру.

Жанна натянуто улыбнулась и втоптала окурок в асфальт. Кивнула на машину.

– Привет. – Саша стряхнула воду с зонта и хлопнула дверью. – Извини, что отвлекла. Я просто не знаю, к кому еще обратиться. Все в порядке?

Саша вдруг увидела чудовищные мешки под глазами девушки. Жанна не ответила сразу, хоть и собиралась: она вдохнула воздух и выдохнула, будто готовясь к признанию. Признания не последовало. Вместо него лицо исказилось в новой пустой уставшей улыбке.

– Вымоталась на работе. Все нормально. Что у тебя?

– Он бил Кристину. – Вообще-то Саша собиралась задать вопрос, но вышло утверждение.

– С чего ты взяла?

– Ты слышала об этом? Кристина тебе ничего не рассказывала?

– Она много чего рассказывала.

– А насчет побоев?

– Девочка сказала тебе?

Нейтральное «девочка» укололо Сашу.

– Да какая разница? Ты слышала что-нибудь об этом?

– Уже никакой, но если тебе станет легче, то да. Еще до рождения Вероники. Она пришла ко мне. Я тогда на втором курсе училась. Кристина решила, что я смогу вылечить ее сломанный нос.

– Он сломал ей нос?

– «Случайно». – Она показала пальцами кавычки. – Бил-то он не в нос.

– И все?

– Слушай, я не семейный психолог. Она один раз была у меня. Может, и бил. Мне-то откуда знать? Я знаю, что тогда он приполз на коленях. Кристина с ним домой поехала. После этого я ни о чем не слышала. Что случилось?

– Ника сказала, что он не позволил ей обратиться в больницу.

– Может, она все не так поняла? Ты ведь отдаешь себе отчет в том, что ей семь лет?

– Ты знаешь что-то об увлечениях Кристины всей этой оккультной чушью вроде гаданий и прочего?

Жанна вдруг побледнела. На какое-то время – одно лишь мгновение – она встала в ступор, тут же пришла в себя, нелепо и неприятно ухмыльнувшись, но Саша эту заминку заметила. Большие выразительные глаза нервно замельтешили, ни за что не цепляясь.

– А это тут причем? Ты мне объяснишь, что происходит?

– Извини, – Саша устало откинулась на спинку сидения. – Мне кажется, что я схожу с ума там.

Она разблокировала телефон и показала Жанне последние фотографии. Та смотрела на снимки, затаив дыхание.

– Где ты это нашла?

– Ника показала мне. Понимаешь… – Саша пыталась сформулировать все в голове так, чтобы не выглядеть сумасшедшей, но в итоге сказала: – Она считает, что он задумал что-то ужасное с этими записями.

– Ты не против, если я закурю? – не дожидаясь ответа, Жанна опустила на сантиметр стекло и щелкнула зажигалкой. Салон мгновенно заполнился дымным смрадом. – Что он задумал? Это она сказала? Девочка?

– Якобы они уже что-то сделали, и Кристина умерла из-за этого.

– Бред, – Жанна выпустила тонкую струю дыма в щель, покачала головой и улыбнулась.

– А зачем тебе были нужны результаты вскрытия?

– Ты допрос пришла устраивать?

– Нет. Извини. Извини за мой тон. Я… просто хочу разобраться.

– Улетай домой, Саш. Серьезно. Все. Тут тебя больше ничего не держит.

– Он мне то же самое сказал. Влад.

– Может, самое время выслушать добрый совет?

– Я никуда не уеду, пока Нике грозит опасность.

– Да ни черта ей не грозит, Саш. Влад любит ее. А у нее фантазия бурная. Она тебе и не такое расскажет.

– А что с гаданиями? Ты так и не ответила. Ты знаешь что-нибудь об этом? Разве не странно держать такое в доме?

– Она не рассказывала тебе? – Жана выбросила окурок, закрыла окно и повернулась к Саше. – Не говорила, почему перестала гадать?

– Я считала, что из-за меня. Я ей нагрубила однажды. Она меня несколько месяцев этой херомантией снабжала. После этого и посты исчезли.

– Она ведь училась у шамана.

Саша что-то такое слышала, но тогда пропустила через фильтр, вылавливая насущное и избавляясь от чепухи.

– И что?

– Она как-то проводила какой-то ритуал и почувствовала, как кто-то схватил ее за волосы. Он оттянул ее, крикнул в лицо, а потом кинул в угол.

– Ты серьезно?

– Я – серьезно. Насчет нее – не знаю. Она мне так рассказала. Пришла напуганная до усрачки и ревела у меня в ванной целый час. Я даже ментов вызвала. Думала, что ее изнасиловали.

По спине Саши пробежали мурашки.

– Потом, насколько я в курсе, она не лезла в это дерьмо.

Они долго молчали, ерзая на сидениях.

– Я хочу написать заявление.

– Кому? И на что?

– Насилие. Попробую в полицию. Если там не послушают, то в органы опеки.

– У тебя нет ничего, кроме слов семилетней девочки. Кристину не трогали. На ней нет никаких увечий. Худоба? Думаешь, что кто-то поверит в то, что он морил ее голодом? Да и морил ли? С трудом могу себе представить. Он ведь работает. А дочке семь лет. Школа началась.

Крыть было нечем, и Саша задумалась. Однако Жанна внезапно поддержала ее:

– А знаешь, так и сделай. Серьезно. Только с безопасного расстояния. Поселиться ты тут все равно не сможешь. Не у него ведь. А органы опеки тут разберутся. А потом можешь и забрать ее, если все окажется именно так.

Аргументы показались Саше весомыми, но приводила их Жанна как-то не очень убедительно. Так разговаривают трудные подростки с родителями – соглашаются, лишь бы те поскорей отвязались.

Саша зашла во двор, когда ее догнал голос Жанны. Она обернулась. Внедорожник остановился, заехав на обочину. Саша приблизилась.

– Сними номер в гостинице на ночь.

– Зачем?

– Если тебе действительно кажется, что он сделал это.

– Тебе что-то известно? Это он сделал? Он сделал с ней что-то плохое?

– Я поеду, Саш. А ты подумай хорошо. Не оставайся там. И… И не слушай девочку. Мне пора.

Жанна отвернулась, закрыла окно. Внедорожник съехал с обочины.

За стойкой регистратуры в гостинице никого не было. На полированной столешнице пылился звонок. Саша протянула руку, но нажимать на кнопку не стала. В лабиринте серых коридоров гулко сыпались шаги. Саша взяла тонкую блеклую брошюрку, поискала взглядом, куда можно присесть, но, так ничего и не обнаружив, осталась стоять на месте. В фойе нещадно топили, и спина мгновенно покрылась потом.

Больше всего ее напугали последние слова Жанны. «Не слушай девочку». Что тут, черт побери, происходит? Влад сказал то же самое. Саше хотелось думать, что решение заехать в номер было беспристрастным. Она попыталась проанализировать поведение Ники. Да, она на протяжении двух дней не могла понять, кто ведет себя более странно – дочь или отец? Ее напугала пропажа баллончика с газом и ее вещей. Но она ведь решила, что дело во Владе. А если нет? Поведение Ники насторожило ее с самого начала. А что если девочка все-таки хорошая актриса? Кого она обманула? Сашу? Зачем? Возможно, воспаленное детское воображение нарисовало новую счастливую семью, а иного способа реализовать глупый план она не придумала. Хорошо. А если обман предназначался Владу? Неуместные для ребенка, потерявшего неделю назад мать, радость, веселье, забота, непринужденность. Роль идеальной дочери. Именно такой, какой и хочет ее видеть свихнувшийся отец.

Все вопросы упирались в неприступную стену простого «А что она, Саша, собственно, может сделать?» Как ни крути, а Жанна права. Если и действовать, то только с безопасного расстояния.

Саша похолодела. Если она обратится в органы опеки, то нужно подумать и о Нике. Влад не должен понять, что его в чем-то подозревают. А значит, ей придется переночевать там еще раз.

Даже если Жанна права, и Нику слушать нельзя, Саша не верила, что семилетняя девочка сможет причинить ей вред.

С этими мыслями, так и не дождавшись администратора, Саша вышла в покрывающийся мраком дождливый вечер.

Все, что осталось Ч.4