Протухший Франкенштейн, или Прометей без огонька⁠⁠

Мы вернулись сюда на будущий сезон, как и договорились. Вшестером, снова на свою смену, к старшему заезду. У нас всё было по-прежнему - и всё стало по-другому, выжимаясь на максималках. Нам на год больше, аппетиты растут. Как и у здешних владельцев: у кого родители не поморщились, узнав свежий ценник?! (Просто отказать вышло бы куда дороже, мы их сразу честно предупредили.) Зато лагерь, срубив кэша, заблестел не только гибридами и "электричками" на парковке для персонала, но и общими новыми примочками. Добавился, например, астроглэмкемпинг "Под звёздным небом", раскинувшийся на уютной полянке с серьёзным телескопом в центре. Этот прибор виднелся издалека, как вздувшаяся мёртвая гусеница, висящая на распорках...

Кемпинг нас полностью устраивал. Сбежать оттуда было ещё проще, чем выбираться из "корпуса" - почти отеля с отдельными комнатами, где дверные чипы фиксировали время входа и выхода. А телескоп позволял безошибочно сориентироваться: мы ведь выбирали разные тропинки, чтобы не вытаптывать всем стадом бизонов одни и те же. Хотя мы регулярно проверяли информацию, не выкупил ли кто интересующую нас территорию и не наставил ли там камер. Но нет - гектары запущенной земли с ветшалыми постройками не выставлялись ни на какие торги, оставаясь в ведении только местного лесничества.

Заброшенная столовая от огромной базы отдыха относилась к детскому комплексу и была частью пионерского лагеря. Обособленная столовка, вся в сюрном кафеле про жизнь злаков, из которых готовятся блюда, съедаемые анимешными пионерами, теперь находилась в настоящем лесу. В прошлом году мы еле вышли на здание по подсказкам фетишного подкастера про тру-крайм с копейками подписчиков.

Здесь пятьдесят лет назад что-то отмечали пятеро сотрудников. Потом пришёл шестой участник: чей-то муж, тоже работник лагеря, приревновавший жену. Достал боевой пистолет, оставшийся с войны, с полной обоймой и застрелил жену, закрывшую другого мужчину. Положил соперника и пытавшихся остановить бойню: замначальника лагеря и двух женщин, завхоза и повара. Закончил вечеринку собой.

Внутри скучных разборок имелась темка, на которую мы запали. И нашли то, что они отмечали. Повод, скрытый в кафельной мозаике.. В самые жёлтые и зернистые, во всех смыслах, части панно были вделаны настоящие самородки. В бригаде по отделке лагеря трудились арестованные после массового конфликта на приисках. Об их поножовщине и болтовне "кто сколько вывез" знали здешние сотрудники. Скидывать же имевшееся при себе заключённым пришлось экстренно: мирно существовать друг с другом они не могли, поэтому их разделили и перевели кого куда без церемоний. Вроде кто-то из бригады раскололся доверенному персоналу за долю в золотишке - такие слухи ходили по базе.

Осторожно ковыряясь в мозаичных пшенице, ржи, просе, рисе, мы тем летом нашли целую колею, выложенную самородками. Теперь, в первую же ночь нового заезда, убедились - колеи больше не было. Значит, кто-то из нашей шестёрки приезжал сюда в течение года.

Первый из нас достал похожее на травмат и пальнул в стену, не убирая угрозу обратно. Вторая швырнула в панно большой фонарь и жёстко разоралась. Третий мелким кайлом не переставал долбить мозаику без разбора, одержимо тюкая в выбранную точку, пока от её центра не разошлись трещины и не повалили куски. Под диким изображением, кстати, проявлялась не стена с вырванной шпатлёвкой, а какое-то безобразное граффити - но нам было, конечно, не до того, чтобы разглядывать очередной шедевр соцреализма.

В общем запале - и в момент перезарядки - в зале отвратно завоняло падалью, перебивая душок склоки, крысятничанья и золотой лихорадки. Запах пёр со стороны кухни. И пёр он не в одиночку, но вместе с тушей огромного бурого медведя! Медведь показался на задних лапах, крича на репите нечеловечьим голосом:

- Кто ел из моей мисочки? Кто спал в моей кроватке?

Он достигал метров трёх в высоту, доходя до поперечин барельефов на потолке... Его жуткая шкура была сшита из волосатых кусков, типа из старых зимних шапок. К этим шерстяным лоскутам прикреплялись разных размеров лапы и бешеная морда, скроенная наперекосяк. Два мелких глаза, налитые кровью, совсем завалились внутрь, в свои отверстия. Язык выпадал грязной обувной стелькой из открытой голосящей пасти, где вразнобой торчали жёлто-чёрные клыки.

Двое наших, пятая и шестая девушки, стрессанули и сбежали сразу, их никто не тормозил. За них никто не переживал, нас и так было слишком много. (Коротко посовещавшись, мы отправили за ними вторую с тем, что так походило на травмат. Опасаться её возвращения тоже стоило, но она знала, что в одиночку тут не разгребёт. К тому же первый чётко контролировал магазин.)

Однако остальные быстро просекли, что медведь просто движется вперёд, чуя человечину, но ничего не видя из-за наших мощных фонарей. Такой шатун, разбуженный невовремя. Только вот вонь от него, пропитанная тухлой сластью, травила, как ядовитый газ. Будто помещение захватил огромный гнилой гриб с отваливающимися от него червями.

Отсутствие стёкол в окнах помогало слабо - из этого восставшего морга надо на воздух, но как уйти? Да и куда потом возвращаться, если не устранить эту меховую помеху, каким бы существом она ни являлась?

Мы отошли к самой двери столовой, закрыли рты и носы чем смогли и поплотней. Третий неплохо метнул своё кайло в медведя, целясь тому в морду. Штуковина отскочила от переносицы: зверь тяжело задышал и прервал свой репит, встав где стоял. Тогда первый бросил в стену крутую стальную флягу ручной сварки.

От панно звезданулись крупные ломти. Кафель раскололся и посыпался - медведь с протяжным стоном опустился на четыре разноуровневые лапы и втопил так, что мы чуть не заблудились в лесу! Но нас никто не преследовал, просто мы поняли это не сразу. И вторая, самая истеричная из нас и по уши в долгах, сказала, что она идёт обратно.

Разодранный зверь, будто очень уродский плюшевый, только наполненный метаном и с вываленной требухой, окончательно сдыхал у стены с мозаикой. Скуля жалобно и тонко про "мисочку" и "кроватку". Только мозаики уже не было. Под ней на слоях штукатурки сидел какой-то великий медведь, шикарно нарисованный, в рэперской цепи на шее: плетение с руку, медальон с тарелку. Перед ним лежали горы золотые, изображённые так-сяк, навалом колёсиков-монет. А окружала и пересекала картинку с медведем толстая пентаграмма, основательно нарушенная нашими действиями.

Ещё часы мы копались в осколках. Сменяя друг друга, выбегая на улицу, мучаясь тошнотой и головокружениями. Применяя все приблуды, приложения и сканеры, в которые немерено вложились, чтобы найти даже песчинки. По нулям. Время же утекало, важно было ещё прибраться за второй, вернуться в корпус, отмыться и валить в долбаный кемпинг..

И тут четвёртый, самый мелкий из нас и самый въедливый, пропищал сквозь рукав, отодранный на маску:

- Есть!

Стало светлее. Столовку будто вырвало потрохами и кафелем. Медведь рыгал дёргающимся и визжащим четвёртым, поглощая его открытой требухой. Пока не смог скоординировать лапу и не замереть когтями на его голове, продолжительно снимая скальп.

Рассвело окончательно. Франкенштейн утух. Нас осталось трое. Всё прозрачнее и проще, чем было: придём днём по-любому, выгрузим и переберём мозаику, проверим каждую крошку.. Да, и наконец ясно, кто полакомился седьмым в прошлом году. Третий увидел телефон во внутренностях демонической животины - его нужно извлечь и раскрошить до щепок, потому что билета на межгород самому себе седьмой не искал и не покупал.

*** В названии рассказа использована отсылку к знаковому оригинальному роману Мэри Уолстонкрафт Шелли "Франкенштейн, или Современный Прометей" (опубл. 1818), где прорывной актуальный учёный сравнивается с персонажем античного мифа, давшим людям огонь.