Серия «Ли и Хэйвин»

Последующие дни я думала лишь об этом. Слова Идель затмили все остальное в моей голове, и чтобы хоть изредка отвлечься от терзающих мыслей я часто и подолгу разглядывала вырванные из записей картинки.

- Ну и что это за уродливые загогулины?

Чин-Су, как и всегда, появился неожиданно, я уже перестала пугаться внезапного голоса за спиной и кажется, он немного удивлялся и даже обижался, что не производит на меня былого впечатления.

- Не знаю, - пробурчала я, вновь и вновь пробегая глазами по собранным обрывочкам. Среди них, вполне простых и понятных затесались и другие, те которые мне никак не удавалось понять.

- Из-за них ты ходишь такая грустная?

Я подняла голову и встретилась взглядом с Чин-Су. Он чуть склонил голову, будто бы пытаясь разглядеть меня как можно лучше. Он показался мне таким честным и искренним в этот момент, что в голове возникла шальная мысль: «почему бы не рассказать ему обо всем, что произошло? Почему я молчу?» Я не знала. Может быть тем, кто ни раз, и ни два говорил мне, что нужно остерегаться всех, что нужно быть боязливой и пугливой, удалось засадить эти мысли в голову.

- Да. Не понимаю, что это значит…

- Если это так важно, - Чин-Су зашёл за другое моё плечо и присмотрелся.- Я видел такие символы, в книгах. В библиотеке Руккура. Ты смотрела там?

Я только усмехнулась. Библиотека. Это то место, куда простым рабочим вход воспрещён. Лишь однажды мне довелось начищать до блеска тяжёлые золотые ручки двери библиотеки, но даже тогда я не смогла заглянуть внутрь.

Чин-Су положил руки на мои плечи и чуть сжал их. Но тут же опустил, словно испугавшись своего мимолётного проявления теплоты.

А на утро произошло нечто странное, не успела  я спуститься в подвалы, как меня остановила Хозяйка. Она цепко схватила мою руку чуть выше локтя и притянула меня к себе:

- Сегодня ты работаешь не здесь, деточка, - она цедила каждое слово, словно змея по капле отдающая свой яд.

- А где, Госпожа?

- В библиотеке, - Хозяйка не сказала, она выдохнула, и выдохнула, так будто бы отдала все тепло, что было у неё внутри

По телу прошла болезненная дрожь, страшно захотелось почесаться.

- Не понимаю, Госпожа. Что-то не так? Мне не стоит идти? Я могу остаться и помочь вам.

- От чего же, от чего же, - её взгляд исподлобья буравил меня. – Чин-Су просил помощи, и выбрали тебя. Иди, иди.

Чин-Су встретил меня, что гостеприимный хозяин. В ответ на мой нерешительный стук, он по-свойски открыл тяжёлые резные двери и довольно учтиво предложил стул, на который я, правда, так и не решилась сесть, казалось, тонкая ткань, которой он был обтянут, лопнет подо мной.

Библиотека была невероятна. На нескольких длинных деревянных столах с широкими ножками, что стояли посреди комнаты, лежали исписанные листы. На полах лежали тяжёлые длинноворсные ковры, то тут, то там беспорядочно стояли стулья, кресла разных цветов и размеров. Огромные окна были занавешены тяжёлыми тканям, сквозь которые почти не проникала солнце, зато оно светило откуда-то сверху. Подняв голову, я увидела через стеклянный купол голубое небо.

Безмолвными стражами высились гиганты шкафы со всевозможными книгами. Эти шкафы занимали все пространство, и уходили глубоко внутрь библиотеки, расправив плечи от края до края.

Я скользнула глазами по столам, креслам и что-то меня встревожило. Почти  сразу я поняла, что это было: пыль на всех поверхностях, затхлый воздух, обгоревшие свечи, покосившиеся и застывшие в невероятных позах, все это говорило о том, что здесь давно не было людей. Сюда давно никто не приходил.

- Что мне нужно делать? - осторожно спросила я. – Тебе же нужна была помощь?

- Мне? Нет, – выпучил глаза Чин-Су. – Я думал, тебе нужна. Садись и смотри, что нашёл, - на стол с громким грохотом упала тяжёлая книга, - «Руны и знаки». Правда, не оригинальное рукописное издание, у Руккура таких средств нет, но хорошая копия.

Широко открыв глаза и затаив дыхание, я всматривалась в чудесную обложку. Никогда прежде не видела таких книг. Мне довелось подержать только лишь тоненькие потрёпанные рукописные тексты моей матери, из которых выпадали ветхие странички, да однажды сам толстый распорядитель подарил нам чудесную детскую книжку сказок с редкими черно-белыми рисунками. Это была совсем другая книга, а может и не книга вовсе, а что-то невероятное. Массивная обложка искрилась камнями, страницы были тоньше шелка, а потому текст был написан только с одной стороны и, о, чудо! Некоторые из картинок были цветными. Я с опаской коснулась желтого рисунка изображающего то ли колесо, то ли солнце и, как мне показалось, почувствовала тепло.

- Вот такое есть? - я торопливо вывалила на стол своих маленьких «оборвышей», и нашла среди них нужный. - Солнце?

- Нет, – покачал головой Чин-Су, быстро пробегая глазами по тексту под рисунком. - Это колесо, колесо бесконечного повторения, что катиться по линии времени только вперёд.

Отдельно каждое слово было для меня понятно, но, в общем, ничего толкового.

- А это? – я вытащила рисунок, отдалённо напоминающий дерево с двумя мощными ветвями.

- Это, - Чин-Су наклонился ещё ближе, он напряг глаза, на переносице залегла тонкая морщинка, - сейчас… сейчас, - он бережно перелистывал страницы, - нашёл! это символ бессмертия, что блуждает и просит лишь о своём окончании в пучине жизненных тяжб, - быстро прочитал он.

И снова лишь набор слов. Какая пучина тяжб? Кто блуждает? Я взглянула на обрывки бумаги, и мне стало неловко от того, сколько внимания мы уделяем им. Ведь это просто зарисовки неизвестных мне людей. Почему они тогда так бередили моё сердце?

- А это что? – кто-то сделал штриховку и поверх проставил три остроконечные фигуры, похожи на маленькие солнца.

- Так, сейчас, - Чин-Су быстро пролистнул страницы, уже не особо церемонясь с книгой. – Ну, это туман.

- Просто туман? – не поверила я. – Не туман, идущий сквозь трясину горести в море печали?

- Нет. Просто туман будущего. Оно неопределённо.

- Кто?

- Будущее.

- Хорошо, - я стала терять надежду. - А это? – эта зарисовка была одной из первых, что заинтересовала меня, чёрная линия, с кругом наверху, и маленькой восьмёркой внутри.

Чин-Су прищурился.

- Это я и так могу сказать, это символ Маяка. Тот самый, который ты так и не увидела в наш выезд в город.

- Да, - смутилась я, - кажется, я просто заснула.

- Заснуть на Маяке, - присвистнул Чин-Су, - это надо ещё уметь.

- Что такого в этом Маяке? – спросила я вспоминая реакцию Хозяйки. – Тут даже моря нет, зачем он нужен?

- Это же не так, чтобы настоящий Маяк, это что-то вроде путеводной нити, символа. Но это не пустой символ, это очень важно. Маяк - это то, что даёт силу Хэйвинам. Без него не будет ни этих гор, ни замков, ни даже самих Хэйвинов.

- Они исчезнут?

- Нет, - просто потеряют всю свою силу, свой облик, - покачал головой Чин-Су. – Но этого никогда не произойдёт. Маяк это величайшее творение Небесных покровителей. К тому же уничтожить его может только Хэйвин. Людям такое не под силу. А Хэйвин никогда не поднимет на Маяк руку.

- А как он выглядит?

- Ну, точно не знаю, – развёл руками Чин-Су. - Его прячут в башне. Видела такой высокий чёрный столб? Говорят, что он имеет связь с верховным Хэйвином и его потомками.

- С потомками? А у Верховного много детей?

Чин-Су с шумом захлопнул книгу и листы, лежащие на столе, вздрогнули.

- Интересный вопрос, - в его глазах блеснула едва заметная хитринка, - о них мало кто знает, с тех пор как его дочь смогли украсть подпольщики. Он дорожит своими детьми.

- Все дорожат, - важно отметила я.

- Не все, - покачал головой Чин-Су.

- Просто не все это показывают, - рассердилась я. – Много ты знаешь!

Я знала, почему сержусь, потому что Чин-Су был прав. Не всех детей родители любят одинаково сильно, и я была таким подтверждением. Оттого его слова обидели меня, хотелось сказать что-то грубое обидное, но Чин-Су опередил меня:

- Побольше твоего! – он поднял книгу и поставил её на полочку, любовно поглаживая корешок. – И сразу вижу, кого любили, а кого нет. Отца часто вспоминаешь?

Правда больно ударила меня по лицу. Перехватило дыхание, и я сильно сжала зубы, чтобы не расплакаться.

- Что ты вообще можешь об этом знать? У тебя и такого никогда не было! У меня хотя бы есть к кому вернуться…

- Ты опять! – Чин-Су повернулся ко мне лицом, и с силой хлопнул ладонью по столу. - Не вернёшься ты никогда!

- Вернусь!

- Забудь уже об этом! Считай, что нет мира внизу, и никогда не было!

Мы оба замолкли, каждый думал о своём. Чин-Су смотрел вверх, словно вспоминая что-то, а меня закружили воспоминания: дом, мама. Ви, Мю, Юр. Сейчас, здесь мне показалось, что вся прошлая жизнь была едва ли не сном, чьим-то чужим воспоминанием.

- Но моя семья…

- Ты скучаешь по семье?

- Да, и…

- И, наверное, по тому, кому принадлежал этот свитер? Тот, который ты прячешь под подушкой? Как его звали?

- Опять ты про это? – покачала я головой.  – Так вот, что с тобой было? Это все из-за его свитера? Из-за свитера того, которого я больше не увижу?! Какой ты…

- Конечно! Я хочу, что бы ты была рядом, здесь, а  ты все время там! Там где ты уже никогда не будешь. Открой глаза! Я же рядом с тобой!

- Неужели тебе никогда не хотелось уехать? – уже тише спросила я. - Посмотреть мир? Узнать, что ещё есть, кроме…

- Нет, - отрезал Чин-Су. – Что я там мне видел. Вот, - он развёл руки, - вот, я прочитал практически все эти книги и знаю больше тебя обо всем, что происходит внизу.

Он не может понять меня. Как странно, он так умён, так много знает, я ещё раз провела глазами по книжным шкафам, заполнившим всю огромную комнату, но видел этот мир лишь со страниц этих книг.

- Читать о том, как поют птицы, не тоже, что услышать их.

- Ты считаешь себя лучше меня только потому, что слышала, какие звуки издают глупые птицы? – вскинул брови Чин-Су. – Я знаю то, чего тебе не известно!

- Но и я знаю, что тебе не известно! – крикнула я.

- Вот как? Ты у нас самая умная.

Глаза Чин-Су зажглись не добрым огнём. Поджав губы, он резко двинулся вперёд и схватил, бережно собранные мной рисунки в кулак, с силой смял их и в два больших шага достиг окна.

- Постой! – крикнула я, поняв, что он идёт к окну. – Не надо!

Чин-Су злобно усмехнулся и, подойдя к окну, убрал ткани, открыл ставни и замахнулся, сделав вид, что сейчас раскроет ладонь.

- Ты просто невыносим! – топнула я ногой, и из глаз сами собой  брызнули слезы. – Зачем ты так делаешь?

- Как делаю? – крикнул Чин-Су. – Все не так?! А я не знаю, как надо! Я стараюсь изо всех сил! Я так люблю тебя! Я все делаю, чтобы ты была хоть немного счастливее, так скажи, что нужно ещё сделать?

- Что? А… о… Я… я не знаю… я не знала…

Чин-Су сжал губы в тонкую ниточку, нахмурился, глаза его нехорошо заблестели, он стремительно подошёл ко мне, остановился, разжал руку, и рисуночки комом упали на стол.

- Забирай, ничего я с ними не сделаю.

Пылинки поднялись и замерли в освещённом ярким солнцем воздухе. За окном кто-то звонко рассмеялся, где-то хлопнула дверь. Нежные руки Чин-Су коснулись моего лица, аккуратно убирая прядь, выпавшую из пучка. Он  наклонился ко мне и его горячие губы коснулись моих, лишь на мгновение, но на мгновение достаточное, чтобы по телу прошлась волна жара и приятного расслабления. Все напряжение предыдущих дней спало, на мгновение, но такое длинное и чудесное мгновение все стало хорошо и правильно. Словно вся моя жизнь вела меня к этому моменту.

В душные залы с радостным вздохом ворвался свежий ветер, с шумом распахнулись приоткрытые створки окна и подхваченные воздухом листы и сохранённые мной рисунки взмыли вверх и рассыпались по каменному полу белым ковром. И мы, тут же не поднимая глаз, принялись собирать их. Я чувствовала, как щеки мои краснеют, как быстро-быстро бьётся сердце.

- Ну вот, - лицо Чин-Су тоже раскраснелось и стало выглядеть совсем юным, - ну вот, - повторил он ещё раз, - все так глупо получилось.

- Все получилось, так, как должно быть, - и эти мои слова не были простым утешением, или поддержкой, я правда это знала.

Чин-Су взлохматил волосы и, прокричав громкое и раскатистое «Хэй!», подбросил собранные листы над нами. Они вновь закружились на мгновение, скрыв нас. На моих губах все ещё горел поцелуй, а где-то в животе приятной негой разлилось странное чувство.

- Наверное, мы теперь и не найдём твои рисунки. Но я поищу.

- Не надо, - я осторожно положила свою ладонь на ладонь Чин-Су. – Все равно  ничего не поняла. Я и так хотела все это выбросить и…

Чин-Су положил руку на мой рот, не дав мне договорить и прислушался.

- Тс-с-с. Кто-то идёт.

Я замерла и с ужасом тоже услышала тяжёлые шаги.

- Хэйвин? – прошептала я, и, получив короткий кивок, тут же юркнула под стол.

- Да, не туда же, - выругался Чин-Су, вытащив меня из ненадёжного укрытия. – Прячься здесь, - он указал мне на маленькую щель между двумя стеллажами. – И как только будет возможность – уходи.

Дверь с шумом отворилась именно в тот момент, когда я спряталась.

- Чин-Су? – тягучий голос Хэйвина захватил все помещение. – Ты один?

- Да, Господин, - ответил Чин-Су.

- Я думал, тебе пришлют помощь убраться здесь. Что это за бумажки?

- Это мусор, просто мусор. А от помощника… я отказался, не хочу, чтобы этих книг касался кто-то кроме вас.

- Какая глупая, никчёмная лесть,  – раздражённо рыкнул Руккур. – Не думал, что ты…

Не все их слова я могла расслышать, массивные шкафы глушили голоса.

- Я был занят, – бойко ответил Чин-Су.

- Какие у тебя дела, мальчишка? – усмехнулся Руккур. – Таких бездельников, как ты я ещё не встречал!

- Вы не правы Господин. В последние время у меня много работы,  - с нажимом ответил Чин-Су, я раньше и не замечала, как он смело разговаривал с Хэйвином. - Выбывших и прибывших становится все больше.

- Да, болезнь распространяется. Неужели опять?

- Может быть, предупредить людей?

Руккур что-то недовольно ответил, я услышала лишь конец фразы:

- … как бы не пришлось вновь жечь костры.

- Это не так опасно!

- Всегда опасны… но скоро…

- Повезло…

- Дело не в везении, мальчишка. Это тактика и расчёт. Идём, ты будешь записывать…

- Неужели! Мои поздравления. Всех?

- Не кричи так. Нет. Но самых важных. Сейчас же…

Дальше было что-то совсем неразборчивое, последнее, что мне удалось разобрать это слова Хэйвина:

- … мы его взяли, можешь так и передать. Пока молчит, а ждать я не буду…

Голоса их все отдалялись и отдалялись, пока совсем не стихли.

Какое-то время я все ещё продолжала сидеть в тесном пространстве, боясь выбраться. А когда все же вышла, то стремглав побежала, но не к себе, а к Ноа.

Сведения о моей семье я все ещё не получила, а потому решила завалить Ноа сведениями важными и неважными. То, что новая болезнь распространяется, знали все, а вот то, что об этом хотят предупредить знала пока только я, мелочь, но пусть они видят, как я стараюсь! В конце концов в  прошлый раз ей понравились мои никчёмные сведения, то может и в этот раз…

Ноа я нашла быстро, она была в прачечной, как и полагалось, только вот она моему присутствию не обрадовалась.

- Ничего не говори, - прошептала Ноа, когда я пподошла к ней и заговорщицки подмигнула. – Молчи. Отойди.

- Все хорошо? – я боялась подойти ближе, перетаптываясь на небольшом расстоянии от дверей прачечной, в которой сейчас сидела только она Ноа. Другие прачки уже ушли на обед.

Ноа была сама не своя, я смогла это увидеть даже в темной комнатке. Её смуглая кожа посерела, а глаза впали. Она стояла, облокотившись на стену, и казалось, вот-вот сползёт вниз.

Страх облизал мою душу своим шершавым языком. Случилось что-то ужасное.

- Я хотела сама тебе найти… передать тут,- прохрипела Ноа. – Тебе повезло, - глухой кашель вырвался из её груди, - пришли сведения о твоей семье.

- И? – я подошла ближе, нависла над ней, чувство жалости сменилось тревогой и даже злобой, почему же она молчит?

- Все хорошо. Твоя семья в порядке.

Я едва не рухнула рядом тут же на пол, тело, уставшее от напряжения, сдалось.

- Спасибо, - выдохнула я.

Насколько мне хватит этих новостей? Сколько времени я буду утешаться этим коротким известием? Недолго, но хотя бы несколько дней я проведу в спокойствие, а потом… я узнаю ещё что-нибудь важное, и снова расскажу это Ноа, и она вновь даст мне ту крошечную искру надежды, что поддерживает жизнь во мне.

- Я узнаю ещё и…

-  Не надо, вообще больше не ходи ко мне, - Ноа подняла глаза, но мне все казалось, что смотрит она куда-то сквозь меня. - Они поймали их.

- Кто? Кого?

- Кого-то из подпольщиков. И Идель. Они поймали их, когда она передавала им еду.

- Что? Идель? – не поняла я. – При чем тут Идель… Подпольщиков? Кто? Что? Но… но как? Как это получилось? Это плохо?

- Это очень плохо. Если он расскажет, что и я помогала подпольщикам,- продолжала Ноа словно не слышала меня, - если он расскажет… то меня казнят.

Из печей валил чёрный дым, это горели чернила. Хозяйка чуть отошла, прикрывая нос и рот белым платком. Мне же доставалась вся сажа и копоть, что оседала на плечах темной ажурной вуалью. Растопив одну из печей в котельной, мы сжигали стопку за стопкой исписанные архивные бумаги.

- Быстрее, быстрее, - подгоняла меня Хозяйка. Не в силах находиться в плену дыма, она кашляла, фыркала и шумно втягивала воздух из приоткрытой двери.

- Хорошо, Госпожа, - отвечала я, отправляя очередные листы в ненасытное брюхо печи.

- Нет, это невозможно! – Хозяйка закашлялась и отошла ещё дальше, практически выйдя из комнаты. – Закончишь с этим, иди в архив и забери следующую партию. Только не торопись, сжигай медленно, а то весь замок пропахнет. Потом поможешь прачкам, одна из них… в общем их стало мало. Поняла?

- Да.

Все знали, что случилось той прачкой - она заболела, говорят, что заразилась от нового писчего. Сначала был только кашель, а под конец она уже едва открывала глаза. Поговаривали, что тело несчастной было настолько истощённо, что даже Хэйвин не смог вдохнуть в неё жизнь.

Как только за Хозяйкой закрылась дверь, я не стала церемониться с бумагой и кинула всю в огонь. Печка вдруг вздулась, забухтела, и стала издавать странный треск и скрежет. Я замерла на месте, ожидая худшего, но через несколько мгновений все успокоилось, из щелей вырвался чёрный дымок.

«Даже огонь не в силах переварить эту никчёмную писанину», - с приятной злостью подумалось мне.

Ещё немного посмотрев, как огонь сжирает бумагу, я решила уходить. Не хотелось сталкиваться с печниками лицом к лицу, они могут быть заразны.

Прошмыгнув через длинные коридоры (теперь я могла найти нужную дверь или проход с закрытыми глазами) я замерла перед входом в подвалы, именно там, в маленькой, сырой комнатушке гнили старые записи, которые собирались с болезненной скрупулёзностью.

Я ненавидела подвал, меня трясло от одной только мысли о клетках, воспоминания о проведённых внизу часах навсегда останутся в моей памяти, но я собрала всю волю в кулак и смело спустилась по скользкой лестнице вниз, не забывая ощупать влажную стену рукой. Мне хотелось отыскать тот самый кирпичик, который использовался для связи с подпольщиками.  Но я его так и не нашла.

Я была рада, что сейчас иду одна, без Хозяйки было немного времени, чтобы заняться одним важным для меня делом. Среди исписанных бумаг, среди столбиков с числами и названиями порой на полях попадались пометки. Чаще всего это были важные замечания о качестве продуктов, или мягкости тканей, но иногда я находила странные записи, или крошечные рисунки, оставленные явно женской рукой. Это были узоры, кружевные цветы, птички, или что-то страшное, вроде ножей, копий, а кто-то даже нарисовал Будака и довольно реалистичную отрезанную человеческую голову. А ещё слова: «как же скучно!», «Это будет продолжаться бесконечно…», «я так устала».

Нет, сначала я даже не обратила на них внимания, все мысли заняты были лишь Ноа, которая должна была добыть сведения о моей семье, пока однажды не заметила нарисованную фигурку идола, а внизу подпись - Ли. Это глупо. Глупо придавать столько смысла этому рисунку, идолы Хэйвина были у всех на виду, до сих пор проходя мимо большого зала, я чувствовала их холодный взгляд. Кто угодно мог нарисовать идола! Было так же глупо заострять внимание на имени - Ли, в нашем замке было полно девушек, которых звали так же. Но в тот момент, когда я увидела эту маленькую заметку, меня охватил страх. Я аккуратно, пока Хозяйка не видела, оторвала рисунок и спрятала в карман. Потом были ещё несколько подобных записей, которые вызвали во мне странное чувство тревоги: дерево, похожее на того уродливого гиганта на краю сада, будак, шар, чем-то отдалено напоминающий тот, что подарил мне Чин-Су и что-то ещё, что я  уже и не вспомню.

В конце концов, у меня набралось с десяток таких «оборвышей». Иногда я пересматривала их и мысленно смеялась над собой, иногда злилась, а иногда вновь поддавалась тому самому первобытному чувству глубинной тревоги, что ощущала каждый раз, натыкаясь на такую запись. Разложив как-то вечером эти нелепые рисунки и записи, я вдруг поняла, что они очень похожи, их делала одна и та же рука, сомнений не было, эти завитки на концах слов, тени отбрасываемые крошечками рисунками. И было ещё кое-что, рисунки были разные, не связанные, и всех их объединяло лишь одно, они были относительно свежими, чернила ещё не выцвели, не потускнели, но в тоже время я будто бы уже видела их когда-то. Это давило на мой и без того измученный бесконечными размышлениями разум, так что вчера я не выдержала, собрала их, скомкала и запихнула в карман полная решимости сегодня сжечь. Но не смогла. И сейчас очень жалела об этом.

«Ли! Тебе следует быть более серьёзной» - ругала я сама себя пока шла в архив. – «А если их найдут, как объяснишь? Вдруг они подумают, что так ты общаешься с подпольщиками?»

От этой мысли у меня свело желудок, и закружилась голова, пришлось положить руки на стену, чтобы не скатиться по лестнице. От страха я замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, чтобы отдышаться. И это было очень вовремя, ведь я увидела её.

Она не услышала, не заметила присутствие постороннего, быть может, тень так причудливо легла, что полностью скрыла меня.

Это была Идель. Я узнала её, хотя это была уже не та Идель. От той осталась лишь бледная, тощая тень со спутанными волосами и впалыми глазами. Её длинные руки походили на палочки, а заострившийся нос придавал правдоподобное сходство с грызуном.

Она вела себя странно: озиралась, кралась и тряслась. Она прошла клетки, и остановилась перед стеной, все ещё не обращая на меня никакого внимания. В тишине мне слышался голос, она что-то шептала будто бы успокаивала ребёнка. Захотелось окликнуть её, чтобы прекратить собственные терзания. Но в этот момент она остановилась, ещё раз оглянулась и два раза стукнула по кирпичной кладке. Ей никто не ответил, но сдаваться она не собиралась. Снова два коротких стука. И ещё, только сильнее, злее, надрывнее.  И ещё, но уже по другим кирпичикам, в  конце концов, она начала колотить по всей стене, при этом что-то яростно шепча себе под нос.

- Идель, - прохрипела я, и не услышала сама себя. Горло пересохло, а руки затряслись. – Идель, сюда может прийти Хозяйка. Не надо…

Девушка вздрогнула, и обернулась. В её глазах застыл немой ужас. Одним своим видом она говорила больше, чем сказали бы слова.

- Идель, идём со мной, - громко крикнула я. Слишком громко, голос эхом прошёлся по тёмным коридорам. - Идём, - настойчивее повторила я, протягивая ей руку. В любой момент дверь в подвалы могла открыться, и Хозяйка увидела бы её в таком состоянии. Может быть, в этом и не было ничего страшного, но в  тот момент мне отчаянно хотелось увести её.

Рука Идель была напряжена и удивительно холодна. Она кивнула и на негнущихся ногах пошла вслед за мной. Я смогла выдохнуть лишь, когда мы оказались в пыльном архиве.

- То, что ты делаешь неправильно, - без долгих предисловий начала я. - А если бы тебя видела Хозяйка?

- Неправильно? – прохрипела Идель. Она убрала с лица длинные патлы, недавно ещё бывшие длинными шёлковыми волосами. – Я не так стучала? – она схватила меня за плечи и посмотрела прямо в глаза. - Ты же знаешь, как надо? Да? Ты знаешь Ноа? Я видела, как вы с ней говорили, - я еле выбралась из цепких объятий и отстранилась. - Почему они не хотят связаться со мной? Скажи им, что я готова…

- Я никого не знаю! Что за глупости? – вскипела я, плотнее прижимая дверь. – И никому ничего я говорить буду! Просто не смогу!

- Почему? – искренне удивилась Идель. – Ты жадная, жадная девка! – вдруг прошипела она. - Ты мне сразу не понравилась!

- Зачем ты вообще хочешь связаться с ними? – я уже не обращала внимания на её слова, я была уверена, что она не понимает, о чем говорит. - Ты знаешь, что тебе за это будет?

- Хуже уже не будет, - вдруг серьёзно ответила Идель. – У меня теперь два пути либо смерть, либо свобода.

- Тише, - приложила я палец к губам, - нас могут подслушивать. Ты что… хотела вернуться домой?

- Да! Ты же и так об этом знаешь! Думаю, твой чокнутый сосед поспешил обрадовать тебе, как только узнал об этом. Он, наверное, в красках описал, как  я валялась в ногах у Руккура? – Идель хихикнула и пригладила волосы. - Как плакала и молила? Тебе понравился его рассказ? Хочешь, я расскажу тебе его ещё раз? Расскажу, как он пнул меня? Он даже не стал слушать! Если я тебе расскажу все это, ты сможешь свести меня с Ноа? Ты поможешь? Слушай, я лежала на грязном полу в библиотеке, он был там, читал какие-то свитки. Господин Руккур, этот жестокий, сумасшедший…

Отчего-то стало мерзко, неужели она представляет себе меня именно такой? Я ещё раз оглядела её с ног до головы и во мне проснулась мстительная обида, может быть, стоит рассмеяться ей прямо в лицо? В груди вновь появилось давно забытое мной чувство раскалённого шара. А ещё лучше рассказать все Хозяйке, ядовитая злость разлилась по венам, и я, улыбнувшись, сказала:

- Тебе следует быть более благодарной к Хэйвинам. Разве тебе плохо живётся? Знаешь, как живут те, кто внизу? Захотелось домой? Но о чем ты думала раньше? Все знают - пути назад нет. Ты навсегда останешься здесь и будешь помогать нашим великим защитникам и героям, - это говорила не я, кто-то другой. Этот другой был смесью Хозяйки и Чин-Су, я говорила их словами.

- Ты смеёшься? Нет? – взревела Идель, хватая меня за руку. – Ты веришь в это до сих пор? Очнись, дура! Ты что, ты не видишь? Не видишь, как все устроено на самом деле? Они не герои, они монстры! Хватит! Хватит верить в эту чушь! Они не спасают нас, они нас используют. Просто монстры, которых послали победить других монстров, вот и все, понимаешь? Ты меня вообще понимаешь?Монстры!

Зря я с ней связалась, она была не в себе. Её разум помутился, кто знает, что она решит сделать со мной в приступе гнева?

- Н… нет. Нет. Идель, тебе нужно успокоиться, - я погладила её по плечу, оно было удивительно острым. - Хэйвины не могут быть монстрами.

- Почему? Почему?! Назови хоть одну причину!

- Ну… они уничтожили Тьму. Они, в конце концов, спасают мою мать. Они лечат ее…

- А, ты об этом! – Идель засмеялась. Она хохотала так, что и глаз её брызнули слезы, - ты уверена в этом? Ты уверена, что её лечат? Я тоже пришла сюда, чтобы спасти сына. Моего сыночка. Он так болел…

- Сына? – горячий шар в груди раскололся и потух. Злость смыло волной сожаления и вины, меня словно вытащили из тёплого места и кинули в ледяную воду. – У тебя есть сын?

- У меня был сын, - тихо сказала Идель, она прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз. - Мой муж трусливая свинья, который отказался отдать свою жизнь, а я не побоялась. Я приехала сюда в надежде, что Хэйвин продлит ему жизнь. Хоть немного. Дети не должны умирать, понимаешь? Он маленький, как он без меня? Его все будут обижать там. Пусть хотя бы подрастёт, пусть хоть говорить научиться, понимаешь?

- Нет, - честно ответила я.

- Ты говоришь правду. Это хорошо, многие врут, - горько усмехнулась Идель и спрятала лицо в ладонях, - я просто хотела, чтобы он вырос. Я жила эти годы здесь, только тем, что и он жив. А он умер через две недели, как я уехала. Мой маленький мальчик, я даже не успела подержать его на руках.

- Магия Хэйвина не помогла?

- Какая чушь! Не в этом дело! Если ты начал получить жизненную силу от Хэйвинов её нужно получать все время. Но в один из дней Хэйвин просто не дал ему энергию, и все, его больше и не стало.

- Почему?

- Откуда я знаю! – зло крикнула Идель. – Откуда я знаю почему? Мне не говорят! Что там было? Праздник? Битва? Какая разница? У нас был уговор. И они его нарушили.

- Откуда ты это знаешь? Подпольщики?

Идель уставилась в одну точку и медленно покачала головой.

- Подпольщики даже дел со мной иметь не хотят. Только ползают по стенам, знаешь, я слышу по ночам, как они скребутся. Думала это мышь, а  потом поняла - не-е-ет, крысы…

Значит, мои подозрения были верны, этот замок окутан невидимыми туннелями. Стало не по себе, казалось, что именно сейчас за нами наблюдают откуда-то из-за угла. На всякий случай я пробежалась по стенам глазами – тишина.

- Но как? Как ты узнала, если не через подпольщиков?

- Среди новеньких был один из моей деревни. Он и сказал, - Идель устало махнула рукой, и отвела взгляд в сторону.

- Мне очень жаль… - начала я, но она остановила меня взмахом руки.

- Не надо, твоя бесполезная жалость не к чему. Лучше пожалей себя.

Не знаю почему, отчего, но я поняла, что она пришла в себя. Может быть, опущенные уголки рта сказали мне об этом, может быть тяжёлое дыхание, может резкие ломкие движения, что-то вновь щёлкнуло внутри неё. Больше она не говорила, не отвечала, внутри все потухло. А вскоре она ушла.

Все в доме приходило в движение, все менялось, даже Хозяйка. Теперь из её некогда идеальной причёски торчали волоски, она как-то постарела и подурнела, а быть может, лишь сошёл тот самый лоск восхищения, что был в первые дни.

- Совсем тихо, - сказала она однажды, когда мы сидели в переполненном архиве и готовили записи для сжигания. – Тихо. Раньше звучала музыка, говорили люди. Я помню, какие приёмы устраивал Император! Я все помню…

Её глаза заволокла белая пелена, в такие моменты и мне казалось, что она плохо представляет себе, где находиться, с кем говорит и какие времена вспоминает. Но было тяжело не согласиться с ней, что-то незримо изменялось. И это чувствовали все.

Чувствовали прачки, когда неожиданно замирали, прислушиваясь к завываниям в трубах. Чувствовали кухарки, когда, задумавшись или забывшись, накладывали слишком маленькие порции за что бывали поруганы. Чувствовали это и на первом этаже, и на втором, и на улице каждый был погружен в свои мысли, и никто не хотела нарушать этого правильного забытья.

Но была среди них и та, кто был рад. Та, чья жизнь, несомненно, переменилась в лучшую сторону. Рюи расцвела. Её усталое, бледное лицо налилось соками, а тёмные глаза задорно заблестели. Она начала петь, и как птица, которую выпустили на свободу, распушила перья и преобразилась.

- Ли, ты бы знала, с кем я познакомилась! Он из тех, кто может ездить в город! Он обещал мне привести что-то невозможное, - щебетала Рюи, поправляя причёску, и уже не стесняясь, при всех добавляла в еду то заманчиво пахнущий сладкий джем, то странноватого вида белые творожные шарики, то какие-то орешки, которыми её снабжали неравнодушные воздыхатели. – Будете? – она протянула нам баночку с красными ягодами.

- Это кто-то из новеньких? – спросила я, размазывая постную кашу. От угощений Рюи я всегда отказывалась, они казались слишком сладкими.

- Ага. Он из лакеев, очень приближен к Руккуру, как и тот… который… ладно, кто-нибудь ещё будет? – спросила она, забирая баночку из рук Тэ.

О смерти Рина в замке не говорили. Точнее не говорили открыто, но слухи ходили разные. Кто-то говорил, что он сам свёл счёты с жизнью, что устал, что слишком скучал, что сделал для кого-то что-то очень нехорошее и его поглотила вина… а кто-то был уверен, что надо искать преступника. Что несчастный перешёл кому-то дорогу, и за это жестоко поплатился. Были разные предположения, но, в конце концов, все сплетни и слухи утихли, и эта история растворилась где-то в темных коридорах замка. В один миг все забыли, стало не важно, не интересно. Словно и не было никогда такого человека, как Рин, который мечтал о море. И я бы тоже хотела забыть о нем, но ещё долго перед глазами стояло его безвольное тело, словно тряпка, брошенное на лужайку, пустые глаза, направленные куда-то вверх, нелепо открытый рот, из которого течёт почти чёрная кровь…

Немного отвлечься помогали мысли о семье и, как ни странно, подпольщиках.

Как я и думала Хозяйка и не собиралась мне ничего передавать от родных. То, что я узнала слишком мелко - она так сказала, хотя я уверенна, эти сведения кроме меня никто не смог добыть. Единственная благодарность от Хозяйки была в том, что я опять стала работать на неё, разбирая ежедневно десятки исписанных листов.

После этого промучившись пару дней, пролежав несколько бессонных ночей смотря в потолок, я все-таки решилась связаться с подпольщиками. В конце концов никому же не будет хуже? Не такие уж ценные сведения я сообщу.

Найти Ноа было тяжело. Казалось она везде и нигде одновременно, и, кажется, все в замке знали, что у неё есть связь с подпольщиками, потому и говорили о посудомойке неохотно. Все решилось в один вечер, когда она сама меня нашла.

Просто так в коридорах она прижала меня одной рукой к стене, сама встала рядом, будто бы мы чего-то ждём и совершенно случайно оказались рядом.

- Говори, - приказала она. – И не смотри в мою сторону. Поняла, да?

- У меня есть новости, - стоило это сказать, как я неожиданно поняла, насколько скудны были мои сведения. – Я узнала…

- Все ясно, угу, – прошептала Ноа куда-то в сторону, когда я закончила. – Интересно, интересно. Откуда сведения?

- Это важно?

Ноа удовлетворённо кивнула, всем видом показывая, что я ответила правильно.

- Согласна, выдавать свои источники гиблое дело, да?

- А когда я узнаю…

Ноа не дала мне договорить, просто вновь кивнула и ушла.

И что бы это могло значить? Все хорошо? Или не очень? Я сказала что-то важное? И достаточно ли этого, чтобы узнать о моей семье?

После нашего коротко разговора на меня навалилась ужасная усталость. Все, что хотелось это скорее пробраться в комнату и рухнуть на кровать. Сегодня у меня был свободный вечер, такое было… я не помню, когда в последний раз такое было, поэтому отказываться не стала.

Мне нужно было поспать. Я очень давно не спала.

Кошмары вернулись с новой силой. Несколько раз Чин-Су будил меня по ночам. Его красные заспанные глаза безумно горели в ночной тьме, а от рук становилось жарко.

Ты хочешь большего? Но, некоторые вещи сейчас мне вспомнить сложно. Думаю, сознание обманывает меня. Что-то я помню лишь отрывками. Или может быть это другие отрывки?

Я помню, что и Чин-Су сильно изменился. Он стал более заботливым, нежным. Например, он каждый вечер бережно обрабатывал мою рану над глазом.

- На тебе все быстро заживает, - сказал Чин-Су.

- Да, - улыбнулась я.

Мой папа тоже так говорил. Он говорил на Ли все заживает, как… как на собаке. Думаю, он хотел меня подбодрить, но от этих слов мне становилось только хуже.

За эти дни мы стали с Чин-Су намного ближе. Одно лишь меня огорчало, он не терпел тишины. Стоило нам умолкнуть, как он тут же принимался о чем-то рассказывать, пусть это даже и не относилось к делу. Так я узнала, что на постройку Храма Небесных покровителей было потрачено несколько десятков тонн базиликовой руды, и погибло более сотни рабочих. Он рассказал мне про шаманов, что живут высоко в горах и умеют общаться с небесными духами. Была ещё забавная история про жёнушку (Чин-Су её так и назвал) императора Улана Первого, которая была настолько сварлива и негодна, что свела в могилу собственных детей, а потом стала покушаться на Императора и его власть, в конце её растерзали волки. Однажды Чин-Су рассказал мне историю столетней войны. Как впервые напала Тьма, как люди защищались от неё и как нам на помощь пришли Хэйвины. Как весь другой мир остался в вечной Тьме, и как она мечтает пробраться в нашу цветущую Империю, но благодаря Хэйвинам ничего у неё не выходит. Мне почему-то показалось, что я уже слышала раньше эту историю.

Один раз он прочитал мне очень интересную книгу, про дочь императора принцессу Техену и её возлюбленного обычного рабочего. Они встретились, когда он строил на территории дворца высокую сторожевую башню, а она вышла прогуляться. Они полюбили друг друга с первого взгляда. А так как им нельзя было быть вместе, то они решили сбежать. Но отец-император смог поймать их и заточил принцессу в башню, ту самую, что построил юноша. Там она умерла от разлуки, а её возлюбленный погиб при встрече с Тьмой. А на месте, где умерли влюблённые, выросли прекрасные розовые деревья. Я никогда не читала ничего подобного. У нас с Чин-Су вышел из-за этой книги некрасивый спор. Он считал, что эта книга вершина безвкусицы, а мне понравилось. Когда в книги были описаны любовные моменты и переживания, то в душе у меня все замирало и съёживалось. Когда герои радовались, я радовалась вместе с ним. Когда плакали, то и я плакала тоже. Из-за этого Чин-Су смеялся надо мной и, увидев, что я слишком сильно переживаю или веселюсь, прекращал читать.

В одну из ночей, когда я опять разбудила его своими криками, он уселся рядом со мной.

- От тебя просто куча проблем. Сколько можно кричать? Я не могу спать!

- Это не специально, - я завернулась с головой в тонкую простынку, и сомкнула глаза, но сон совсем улетучился. – Но два дня было лучше, да? Ты меня не будил.

- Не будил, - Чин-Су оттеснил меня к стенке. – Но не потому, что ты молчала, а потому что… ну… потому что… ну… Забудь. Что же тебе такое сниться?

Я знала, почему не будил - он два дня дулся из-за той книжки. В другое время я бы расстроилась, но не сейчас. Сейчас я ждала вестей от Ноа и думала только об этом.

- Ты не поймёшь, - сказала я, вылезала из простыни, - это не похоже на обычные кошары.

- У тебя какие-то особенные кошмары? Дай угадаю, кто-то за тобой гонится?

- Как ты узнал?

- Ну, во-первых, это было не тяжело, - Чин-Су вдруг выпучил глаза и с придыханием начал шептать, - она меня догонит, она меня найдёт, все будет вновь! От этого я и просыпаюсь. А во-вторых, мне тоже иногда сниться, что меня преследует.

- Кто?

Чин-Су перестал улыбаться, он поднял глаза и посмотрел на кусочек неба, что был виден в окне. Луна придала его лицу благородное выражение, очерчивая каждый излом и изгиб.

- О! Это существо ужасно. Не знаю, стоит ли тебе говорить? – он зажмурил глаза и закрыл лицо руками. - Оно небольшое, но способно проникнуть в самое сердце, - он сглотнул, - в моих снах его крошечные лапки тянутся ко мне, а лицо, то есть морда так вытягивается и кажется, вот-вот укусит. Оно мучает меня, заставляя идти на ужасные поступки, лишает сна, а иногда и еды. Но мне всегда удавалось вырваться в последний момент, - Чин-Су замолк.

Я затаила дыхание. Никогда не думала, что и ему снятся кошмары. Несчастный юноша.

- Что это? - прошептала я, готовая к самому ужасному.

- О! – он картинно вскинул руки, - это существо пришло, я не знаю, из глубин земли, чтобы лишить меня покоя. А имя! имя твари я произношу со страхом.

- Ну? – я вся подалась вперёд, не спуская глаз с Чин-Су.

- И имя его, - он выпучил глаза, а рот его скривился в усмешке, - имя его… Ли!

- А! – вскрикнула я.- А? А-а-а. Смешно.

Тело Чин-Су била мелкая дрожь, он едва мог дышать, заходясь в беззвучном смехе.

- Видела бы ты своё лицо! – Чин-Су вытер слезы, выступившие в уголках глаз.

- Следовало догадаться, - сказала я, дожидаясь, пока Чин-Су прекратит веселиться. - Ты же все знаешь про эти горы?

- Ну, не все, но больше, чем ты.

- Почему эти горы окружает розовый лес? Та легенда правдива?

- Конечно, нет!

- Тогда откуда этот розовый лес? Он опасен? Ведь он опасен, так?

Чин-Су с интересом посмотрел на меня.

- Обычно людям он нравится, - парень пожал плечами. - Но ты права, не просто так он окружает Серебряные горы. Эти деревья защищают нас непроницаемым кольцом. Тьма не может проникнуть внутрь, и не может выйти наружу.

- Вот как, а почему же тогда просто везде не посадить эти деревья? И тогда никакой….

- Люди сходят с ума, - отрезал Чин-Су. - Они не могут долго находиться среди этих деревьев. Через несколько минут в лесу ты перестанешь понимать, куда и откуда шла, потом головокружение, галлюцинации, в конце концов, человек просто перестаёт искать дорогу и остаётся там навсегда. Но ты права, - он ткнул меня в бок, - эти деревья действительно окружают всю нашу великую империю и не дают Тьме проникнуть внутрь.

- А там, за пределами Империи?

Чин-Су поджал губы и некоторое время молчал.

- Не хочу тебе врать, я… я не знаю точно. Так написано в книгах, так учит Верховный Хэйвин, что весь остальной мир находится во Тьме. Но… - он задумался, словно подбирая слова, - все не так… просто.

- Она все-таки находит путь для входа? Она же может вновь вернуться?

- Пока у нас есть Хэйвины, боятся нам нечего, - сказал Чин-Су, но голос его вдруг стал бесчувственно тусклым, он произнёс это быстро, словно боясь, что я запомню эти слова. – Не забивай этим голову.

Он положил руку на мои плечи и неловко прижал к себе.

- Ты странный, - сказала я, когда он отпустил меня. - То ругаешь, то… наоборот.

- Ну, такой, какой есть.

- Ещё и воруешь.

- Это в прошлом, - Чин-Су скорчил злую мину, - теперь я на пути исправления.

- Я иногда нахожу вещи, которых тут быть не должно.

- Не все же сразу, - усмехнулся Чин-Су. - стараюсь. К тому же, я лучший обменщик в этом замке. Они сами тащат мне своё барахло!

Я поджала губы. Не время нравоучений. В горле застрял вопрос, тот самый, который так давно хотелось задать. Громко выдохнув и отведя взгляд в окно, где мигали голубые звёздочки, я сказала:

- Извини. Об том я и не подумала. Конечно, ты лучший обменщик в этом замке.

- Правда? Кто тебе сказал?

Мне не нужно было видеть Чин-Су, чтобы ясно представить себе, как он поднял вверх брови, встряхнул непослушные волосами, и скривил губы, чтобы не дать себе улыбнуться. А глаза его, наверняка горят ничуть не хуже этих звёздочек.

- Все так говорят, - маленькая ложь не повредит. К чему ему знать, что никто и одного хорошего слова не сказал о нем? Все называют его пройдохой, вором и Хэйвинским любимчиком.

- Не может быть, - в голосе Чин-Су чувствовалось недоверие, но оно было ложным. Против лести он был бессилен. – Ну, хотя, это же, правда. Что ты там смотришь?

- Ничего, - не могла же я сказать, что прячу глаза, которые так легко выдают мои мысли. - Ты действительно очень важный человек в этом замке.

- Ну, есть немного.

- Да-да, это так, - я украдкой посмотрела на Чин-Су, он был доволен. – Даже на верхних этажах говорят о тебе.

- Да, я даже помогаю труппе с костюмами.

- Нет. Я не про нас. Я про тех, кто выше.

Улыбка медленно сползла с лица Чин-Су. Лицо его приобрело выражение напряжённое, злое. Он будто бы в миг постарел лет на десять, а светлые волосы его стали казаться седыми.

- Это кто тебе сказал? – процедил он.

Немного помявшись, я рассказала ему о своём приключении на третьем этаже.

- Она не должна была тебя туда водить, - на лбу Чин-Су появились тонкие морщинки. – Забудь об этом.

- Они там очень несчастны. Но не боятся, понимаешь они будто бы…

- Хватит, - сорвался Чин-Су. – Их уже считай, и нет в живых. Они всего лишь материал. Ресурс. Ещё ни одна женщина не выживала после рождения ребёнка Хэйвина! Ни одна. Либо они принесут в этот дом ребёнка и умрут, либо просто умрут. Руккур не тот, кто будет держать их просто так.

Я сжалась в комок, обхватив руками колени. Страшные слова, страшные. Они ядовитым соком разлились по венам.

- Это ты её столкнул?

- Что? – он широко распахнул глаза, и одним рывком встав с кровати, начав ходить в зад вперёд по комнате. – Это тебе те девчонки сказали?  Я бы её и пальцем не тронул! Я её отговаривал! Но она так просила!

Чин-Су рухнул на свою кровать будто бы обессиленный долгой ходьбой.

- Ей было плохо?

- Она хотела домой.

- И тогда ты предложил ей…

- Нет, - поморщился Чин-Су, - за кого ты меня принимаешь? Она… она сама попросила отвести её туда. Я не мог отказать, я думала, она посмотрит на этот мир, одумается. Она знала, что её ждало. Все знали, - Чин-Су вздрогнул и взял мою ладонь. Его руки были удивительно холодными. – По-другому уйти с Серебряных гор нельзя. Даже  мне.

Идя к Хозяйке, я думала об Идель. Верила ли я, что когда-нибудь смогу вернуться домой? Конечно. Говорил ли мне о том, что с Серебряных гор не возвращаются? Говорили, но я не верила. Не хотела верить.

- На третий этаж, только тихо, - скомандовала Хозяйка.

Я на мгновение остановилась у роскошной лестницы, перебарывая страх.

- Что ж ты застыла? - зашипела Хозяйка, - быстрее. И иди сбоку, не запачкай ковры.

Наверху был полумрак. Тяжёлые ткани надёжно скрывали закатное солнце. Было тихо. Никаких криков, никаких вздохов. Сейчас третий этаж выглядел иначе, не так устрашающе, как в прошлый раз, но все ещё тревожно.

Я осторожно ступала по начищенным до блеска полам, вдыхала сладкий, чуть горьковатый аромат. В этот раз мы шли дольше, осталась позади комнатка напротив картины, где в прошлый раз на моих руках умерла красивая девушка, мы все шли и шли, пока не упёрлись в глухую стену. Тут Хозяйка повернула налево и отворила дверь. Глаза, отвыкшие уже от яркого дневного света, заслезились, и на мгновение мне показалась, что передо мной сам Хэйвин. Только в женском обличии. Единственное, что удержало меня от того, чтобы не упасть на колени, это то, что Хозяйка и не собиралась кланяться.

Постепенно свет перестал резать глаза, и я смогла разглядеть незнакомку в окружении бесчисленного множества свечей в тонких, ажурных подсвечниках.

Девушка была прекрасна, высока, стройна, а чуть раскосые глаза игриво смотрели из-под черных ресниц.

- Сидят? – без церемоний спросила Хозяйка.

- Сидят, - нараспев ответила девушка. – И пусть сидят.

Только сейчас я узнала её, это была та самая девушка, что постучалась в дверь кабинета Хозяйки, чтобы сообщить о родах Мю-Син.

- Молчат?

- И пусть молчат, - не переставая лучезарно улыбаться, ответила девушка. - А это кто? Ещё одна? Интересная, необычная… - она рассматривала каждую мою чёрточку, так словно я была интересным зверьком. –А! Я узнала тебя! Ты совсем не изменилась. Только вот шрамик этот над глазом, совсем не красит. И кровь вот тут, нос ещё как будто бы расплющен. Вы её били? Господин будет недоволен.

- Не твоё дело, - грубо рявкнула Хозяйка, - она не из ваших. Она моя помощница. Надёжный человек. Пусть с ней поговорят.

- Если узнают, что от тебя, то говорить не будут.

- Поэтому и не узнают, приведёшь её сама. Скажешь, что от него.

- Но нужен именно он!

- Его не будет. Никогда. А она его знает. Пусть попробует.

Девушка ещё раз оглядела меня головы до ног и пожала плечами.

- Она выглядит плохо, ей могут поверить.

Её слова заставили меня покраснеть, и ещё ниже опустить голову. И почему я вчера не стала стирать платье.

- А ты сама? Ничего не узнала?

- Они не верят мне, - промурлыкала девушка, - они считают меня предательницей. А я считаю, что они ду-у-уры. Все равно мы все тут сдохнем, так почему бы немного не пожить в радости? Да?

- Замолчи! – крикнула Хозяйка, поджимая тонкие губы. - Отведи её, а ты слушай, - она обратилась ко мне, - сейчас тебя приведут в комнату, где будет троё девушек. Главная из них с темными волосами…

- А как её зовут? 

Хозяйка с минуту промолчала, словно обдумывая, стоит ли мне это сообщать, а потом покачала головой:

- Неважно. Важно то, что тебе нужно узнать у них, где ещё одна девушка - Механа.

Просьба сразу показалась мне очень странной. Почему они будут рассказывать мне что-то?

- Кто это такая? – спросила я, в растерянности смотря то на прекрасную незнакомку, то на Хозяйку.

- Зачем тебе это знать? – прошипела Хозяйка. – Просто спроси и все! Если ты сможешь хоть что-нибудь у них узнать, я обещаю прикрывать тебя от Господина. И… может быть я смогу получить для тебя письма из дома.

- Да! - почти воскликнула я, - но, Госпожа… я их даже не знаю.

- Их…. никто не знает, - покачала головой Хозяйка.

- Но зачем тогда я…

- Это была их просьба, они попросили привести… кого-нибудь из слуг, с нами разговаривать не хотят, - Хозяйка делала большие паузы, видимо обдумывая каждое сказанное слово. - Это очень важно. Узнай, где Механа. И может быть, получиться уговорить их выйти из комнаты. Я знаю на тебя можно положиться. Сейчас такой преданности к спасителям нашим Хэйвинам не у каждого встретишь. Только нужно надеть это, - она подошла ко мне со спины и повязала на глаза тёмную повязку. – Для твоей же безопасности пути лучше не знать. И как ты себя чувствуешь? Хорошо? Не кашляешь? Голова не болит?

Я покачала головой, а Хозяйка удовлетворённо кивнула. Глаза мои закрылись, и тёплая ладонь коснулась руки и медленно потянула за собой.

Я окончательно запуталась. Что нужно делать? Кого искать? Кто эти девушки? Почему выбрали меня? Было очень страшно. Страшно не выполнить указ. Страшно, что я снова окажусь в подвалах, а ещё страшнее, что Хозяйка не доставит мне письмо от родных. Значит, они пишут мне! Значит, где-то тут хранятся все их письма! Вот бы знать где…

- Постой, - воскликнула я, ощущая мягкость, - мне нельзя ходить по ковру.

- Не говори глупости, - на распев произнесла моя спутница, - тут везде ковры. Я что должна провести тебя по стене или потолку? Отмоют. Даже немного жаль, что твоя обувь не в грязи. Там же зима, так? - она совсем не сжимала мою руку, скорее наоборот, я старалась покрепче ухватиться за ускользающую ладонь.

- Здесь нет зимы.

- Точно, точно, - промурлыкала девушка. - Идём скорее. Не переживай, Хозяйка тебе ничего не сделает. Она просто боится. Механа была любимицей Господина! Господин будет снова наказывать Хозяйку. Опять лишит её жизни, она будет сухая, как мумия, может быть, у неё даже отвалится рука. Ах, как смешно, что она пропала! И как они смогли провернуть? Не понимаю. Наверное, ночью. Я, знаешь, крепко сплю. Ты хорошо спишь?

Неожиданный вопрос застал меня врасплох.

- Нет, - честно ответила я.

- Значит, на тебя плохо влияет Маяк. Некоторых он просто сводит с ума! А мне нравится.

- Что нравиться?

- Вспоминать прошлое. У тебя была тяжёлая жизнь, да? – и, не дожидаясь моего ответа, она продолжила. - Только ты не расстраивайся, если ничего от них не сможешь узнать. Они немного того… м-м-м… сошли с ума. Они, конечно, будут это отрицать, говорить, что это я не в себе… Ты их не слушай. Они надеются ещё вернуться домой, но скоро дома-то и не будет. Здесь будет самое безопасное место.

- А что случиться? – прохрипела я.

- Вам, конечно, лучше, нам сложнее, но все-таки, - продолжала мурлыкать девушка, словно, не слыша моего вопроса, - все-таки…. А вот мы и пришли! Заходи, - она резко сдёрнула повязку с моих глаз и толкнула внутрь комнаты. – Принимайте ещё одну, пираньи!

Дверь захлопнулась, и я осталась совсем одна. Точнее сначала мне показалась, что я совсем одна, но в одном и темных углов наметилось движение.

Комната была маленькая, но очень уютная. Здесь были цветы в вазочках расставлены на маленьких кофейных столиках, несколько кожаных диванов, два шкафа с бледными корешками книг, стены украшали росписи и ажурные подсвечники, но самое главное здесь не было окон.

- Ты кто? – раздался резкий женский голос.

- Ли, - я вздрогнула, когда передо мной словно из неоткуда появились девушки. Две были очень похожи светловолосые, короткостриженые, странно желтоглазые, а третья, та самая, что говорила, наоборот была смуглая, темноволосая. – Я от… - чуть не сказала от Хозяйки, но вовремя замолчала, - меня прислали узнать, где Механа.

- Тебя? – темноволосая подошла ближе рассматривая меня с ног до головы. – Кто ты такая, чтобы мы говорили с тобой?

- Я? Служанка. Просто служанка.

- Вот как. А за что тебя так? - она показала на моё лицо.

- Это просто… - запнулась я, - за непослушание. Да, это наказание, - всего лишь маленькая ложь, но теперь незнакомка смотрела на меня совсем по-другому, в уголках её глаз залегли мелкие морщинки, а губы сами сложились в некое подобие улыбки. – Гос… То есть Руккур, лично…

- Лично наказал?

- Нет,- я была на волоске, чуть не выдала себя! конечно же, Хэйвин не будет мной заниматься, - он лично отдал приказ.

- И что ты сделала?

Такой странный певучий говор я слышала лишь единожды, от Рина.

- Он думал, что я ворую… еду. Не для себя, - я многозначительно приподняла брови и чуть наклонила голову. Так делала мама, когда хотела на что-то намекнуть, и это её движение неожиданно возникло в моей памяти.

- Это что-то новенькое, до этого телесные наказания были запрещены. А что Верховного уже свергли? – спросила главная (а я не сомневалась, что черноволосая главная среди них), при этом она подалась всем телом вперёд, как бы желая первой услышать мой ответ.

- Что? Верховного Хэйвина? Не знаю, - заблеяла я, - не знаю. Вроде бы нет.

Откуда я могла знать? Даже само предположение о том, что Верховного Хэйвина могут свергнуть, вгоняло меня в страх.

- Ещё не могли, - прошептала одна из блондинок, - ещё слишком рано.

- Просто они уже чуют, - зашептала другая, - чуют волю.

- Тс-с-с, - шикнула главная, - ты не принесла нам добрых вестей. И можешь передать тому, кто отправил тебя - они никогда не узнают где Механа. Они и так достаточно издеваются над нами. Им было мало, того, что они делают с лицами несчастных девушек? Они уродуют нас за неповиновение, ослепляют, привозят сюда словно зверюшку, словно скот!

Изуродовали? Ослепили? Я когда-то знала такую девушку, я видела её, но где? Когда это было? Перед глазами, словно вспышки мелькали образы. Никак не могу вспомнить. Моя память вдруг стала мне не подвластной. Это больше не полотно, теперь это словно кусочки тканей, которые я не могу соединить воедино.

-Но… - тяжело было вновь собраться с мыслями, - но мне сказали, что вы расскажите. Что вы сами хотели, поговорить и вот я пришла, а вы не говорите.

Упускать пусть и призрачный, но все-таки шанс получить весть с родных земель не хотелось.

-Ха-ха-ха,- смех у темноволосой оказался громкий, похожи на рык дикого зверя, - какая чушь! Мы хотели вполне конкретного человека! Они знают, но упорно делают вид, что не понимают! Мы расскажем лишь ему, приведите его.

- Но… но… как же, но…

- Они опять накажут её, - прошептала одна из сестёр.

- Да, - ухватилась я за эту мелочь, - Да! Пожалуйста, скажите хоть что-нибудь. Мне придётся плохо. Вы должны понимать меня! Мне было так больно!

Главная задумалась. Её маленький ротик что-то шептал, но я не слышала, что, наконец, она встряхнула голову и кивнула, соглашаясь с кем-то невидимым.

- Можешь передать им, что Механа далеко отсюда. И больше им не принадлежит - с вызовом сказала она. – Это все! Мне жаль, смелая девушка, но это все, что я могу сказать.

- Она… она сбежала? Скажите. Это не для них. Для меня, - прошептала я. – Мне нужно это знать. Я… я тоже хочу.

Девушки переглянулись и впервые улыбнулись, но не хорошо, а как-то злобно, отчаянно.

- Ты уверена, что хочешь именно так? Механа ушла, Механа свободна. Мы трое дали ей свободу, - темноволосая поднесла руку к горлу и провела ей по воздуху. – Механа больше не будет мучиться, никогда.

Больше объяснять мне было не нужно. Я все поняла, и захотелось скорее выбраться из этой комнаты, казалось, что резко кончился воздух, что больше нечем дышать. Пятясь назад, я все не спускала глаз с их улыбающихся лиц. Кажется, они были счастливы.

Моя спутница терпеливо ждала меня за дверью, внимательно рассматривая картину на противоположной стене.

- Эти картины очень странные, - сказала она, повязывая ткань мне на глаза. - Сколько смотрю в них, всегда удивляюсь.

- Чему? – спросила я. Я готова была говорить, о чем угодно, лишь бы забыть эту жуткую комнату.

- Они на явь очень похожи. Я слышала, что их писал какой-то сумасшедший, который за Маяком ухаживал. Он стал будущее видеть. Или прошлое. Точно не помню, - она взяла меня за руку и повела за собой. – Узнала где ещё одна пиранья?

Я кивнула.

- И хорошо, - улыбнулась девушка, - все старой грымзе расскажешь. То-то она обрадуется!

- Они убили её, - мои слова прорезали наступившую тишину.

Девушка немного замедлилась, но тут же вновь устремилась вперед, увлекая меня за собой.

- Так и я думала, - безразлично отозвалась она. - Тело не сказали где?

- Нет. Я не спросила.

- Это зря. Хозяйке нужно убедиться, что они не врут. Они бояться, что кто-то реально может покинуть Серебряные горы! Но это же невозможно! Скорее нужно бояться, что Механа ушла к подпольщикам. Но я думаю, её и вправду убили. Отсюда к подпольщикам не сбежишь, надо это делать пока внизу, да и кому она была нужна с пузом…

- Тебя… это не кажется тебе ужасным? – остановилась я. – Зачем они это сделали?

- Избавили от мук,- она настырно тянула меня за собой. – Скоро Механа должна была понести от Хэйвина.

- И?

- Ребёнок и так убил бы её. А сам мог бы выжить, и стать продолжением Хэйвина. Она не могла это перенести. Идём же, - её звонкий голос тонул в тяжёлых тканях и мягких коврах. – Они не хотят, чтобы их дети приносили зло этому миру дальше.

- Но Хэйвины же не зло, они оберегают нас от тьмы. Ведь так?

Девушка тоненько хихикнула:

- Ты ещё ничего не знаешь. А мы знаем. Мы видели. Они надеются выжить, но это невозможно. Хэйвин убьёт этих и возьмёт себе новых. Лучше прожить эту жизнь хорошо, чем так, как они. Пошли. Ты же не думаешь, что я сумасшедшая?

- Нет, - соврала я. – Конечно, нет.

- Ты врёшь. Но ты врёшь, чтобы я порадовалась! Это приятно. Хочешь, я расскажу тебе кое-что. А ты потом можешь передать это подпольщикам?

- Но откуда… - начала я, но девушка прервала меня.

- Просто угадала. Тут ведь, много ума не надо. Всего-то два варианта. Ты либо с ними связана, либо не связана.

Я замедлилась. Почему-то было тяжело одновременно идти и думать, а мысли заполнили мою голову. Что если это проверка? Что если она всего лишь доносчица Хозяйки? Но может же быть, что она говорит правду? А мне бы хотелось передать подпольщикам что-то стоящее, если Хозяйка обманет меня.

- Говори, - прошептала я.

- Скоро здесь все изменится, - голос девушки стал ниже, грубее, словно бы принадлежал уже не ей. - А потом измениться и под горой. Те, кто внизу будут страдать больше, чем мы, поэтому не стоит стремиться домой. Наслаждайся этими последними днями. Передай: Ташири заканчивает приготовления. Они знают. Или догадываются. Скажи, что все будет не в тот день, когда они ждут, - прошептала она мне на ухо. – А вот и мы! – взвизгнула моя проводница и лёгким движением стянула повязку с моих глаз.

Хозяйка тут же схватила меня под локоть и потащила за собой.

- Скорее, Господин вернулся! Да ступай, где придётся! Только быстрее,- прошипела Хозяйка, увидев мои попытки соскочить с ковров. – Рассказывай, что узнала? – спросила она, едва закрылась дверь кабинета.

Рассказ мой получился сбивчивым, голос дрожал и блеял, а сама я покрывалась испариной. Закончив рассказ, я все сидела, не поднимая головы, боясь взглянуть в лицо Хозяйки.

- Все ясно, - голос её звучал глухо. – Можешь идти, деточка.

- Я хотела спросить, если можно, а кого они хотели видеть?

Хозяйка облизала сухие губы.

- Чин-Су.

- Чин-Су? Но зачем?

- Не знаю. Однажды, мы уже пошли у них на поводу и ты знаешь, что случилось?

- Нет.

- Одна из девушек спрыгнула со скалы. По крайней мере, так утверждает сам Чин-Су. Но, если говорить честно, то я не уверена, что это не он столкнул её. Или наплёл ей какую-то чушь, - Хозяйка поджала губы, - можешь идти. И помни, ты ничего не видела.

Ноги мои стали ватными, а перед глазами плыли белые волны. Мне пришлось идти, держась за стену. Только бы не упасть, только бы не столкнуться с людьми, что сновали по коридорам.

- Вот ты где! – налетел на меня кто-то, сзади вытащив из полудрёмы. – Идём, там что-то случилось. Нас даже отпустили с репетиции!

Тёплые руки схватили меня и понесли по людской реке, только сейчас я заметила, что все идут на улицу, а в коридорах стоит странный гул.

- Куда мы? – спросила я, но голос утонул в бесконечном гуле.

Мы высыпали в сад, словно бусины порванного ожерелья, я увидела, что меня за руку держит Рюи. Она обеспокоено пыталась рассмотреть поверх голов, то над чем склонились люди.

- Что случилось? – прохрипела я.

- Не знаю. Все побежали сюда. Увидела тебя толпе, ты брела такая… такая потерянная, и я просто схватила тебя! А что случилось? – ткнула она кого-то работягу в бок.

- Не знаю, - ответил тот, - вроде чет нашли.

- Не чет, а кого-то, - поправила его тощая поломойка. – Плохо, что ль кому? Зараза уже и сюда добралась?

- Может, может. Свирепствует, а Хозяйка молчит! Опять всех покосит.

- Опять напились нектара господского, свиньи, - заключила кухарка позади нас. – Они пьют, нас бьют! А ну отойди!

Мощными руками она развела толпу, а мы проскочили вслед за ней, подойдя к самому краю.

Рюи вскрикнула и тут же уткнулась в моё плечо, а меня словно пронзила молния от самой макушки и до пят. Я прижала руку ко рту, что раскрылся в молчаливом крике.

На поляне среди теплиц в неестественной страшной позе лежал Рин. А изо рта его текла тонкая струйка крови.

Две пары безжизненных глаз смотрели на меня укоризненно. Словно они понимали, что их зря лишили жизни.

Крыса Чин-Су выглядела лучше. У неё были толстые бочка, лоснящаяся шерсть и невероятно длинный хвост. Она выглядела настолько живой, что казалось ещё немного, и она очнётся и убежит.

Крыса Ноа была маленькая и щуплая. И, кажется, уже начинала пахнуть. Её маленькое тельце задеревенело, а крошечные лапки были сложены в странной молитвенной позе.

- Хе-хе, - невпопад усмехнулась я. – Конкурс лучшая дохлая крыса можно считать открытым. И победителем будет… крыса Чин-Су, поздравляю!

Если уж и приносить «добычу» Хозяйке, то выглядеть она должна хорошо. Все-таки питается лучшими продуктами. А что делать со второй?

Я не смогла отказать Ноа, когда она подозвала во время работы в саду. На самом деле я использовала любой предлог, чтобы хоть немного отдохнуть. Солнце немилосердно жгло кожу, поднимающаяся пыль забивала нос и глаза, а мне нужно было мести садовые дорожки.

- Помни Ноа и Ру всегда сдерживают обещания, понятно? - оглянувшись, она протянула мне что-то завёрнутое в ткань. – Как и просила. Только из-за стены. И только для тебя.

- Это известия о семье? – озвучила я самое желаемое и первое, что пришло на ум.

Ноа посмотрела на меня с нескрываемым превосходством, наверное, она подумала, что мне напекло голову.

- Как известия могут поместиться в ткань? – справедливо спросила она. – Это лучше.

Я едва удержалась от крика, когда развернула «то, что было лучше». Натянуто улыбнувшись, я спрятала тушку животного в карман.

- А о семье?

- Я спрашивала, но они сначала требует информации от тебя.

- Постараюсь, что-нибудь узнать.

Было неловко ходить целый день с дохлой крысой в переднике. К тому же она все норовила выпасть, а скрюченные лапки цеплялись за ткань, обнажая серый меховой бочок.

А вечером я нашла крысу Чин-Су.

Он положил её прямо на мою кровать. Я взвизгнула, на мгновение подумала, что на кровати лежит крыса из моего передника. Как это могло получиться, на тот момент я не задумывалась. Короткая записка быстро внесла ясность: «Для Хозяйки».

Вздохнув, я осторожно завернула крысу Ноа обратно в ткань, и запихнула её под кровать, надо будет избавиться при любом удобном случае.

Утром я была вся в предвкушении. Даже завтракала в каком-то особенно приподнятом настроении.

- Все хорошо? – спросила Рюи. – Ты слишком весёлая.

- Это плохо? – спросила я.

- Это странно.

У меня был повод для радости. Ещё бы! Сегодня должны были закончиться мои мучения. Когда Хозяйка увидит крысу, она точно скажет…

- Что это такое? Это крыса?! – Хозяйка с несвойственной ей грацией и быстротой отпрыгнула от собственного стола, на котором я заботливо разместила тушку животного на тряпочке.

- Как вы и просили, Госпожа… - улыбнулась я, но заметив страшный взгляд Хозяйки, поспешила поклониться, опустив взгляд.

- Убери немедленно, пока Господин не увидел!

- Но… но это крыса, которая портит запасы, - реальность ударила по голове без предупреждения, Хозяйка не была рада такой добыче. – Вы же сами сказали…

- Даже не хочу знать, как ты её достала, что ты на это обменяла, - поморщилась Хозяйка. – Тебе разве не известно, что на Серебряных горах не может быть животных?

- Но вы говорили…

- Я не про ту крысу тебе толкую, бестолочь, - прошипела Хозяйка, замахиваясь на меня. – Тут воришки побольше будут. Знаешь?

Подпольщики. Она просила меня поймать подпольщиков. О них говорил весь замок. Тихо-тихо, но даже на наш этаж просочились эти разговоры. Все знали, что они есть, все знали, что они портят жизнь Хэйвинам, что они ведут свою тихую, почти незаметную борьбу. Толком никто не мог сказать, в чем же эта борьба заключается, но единогласно их поддерживали и понимающе кивали головами. Хэйвины же были не рады такому сопротивлению, они объявили на Подпольщиков настоящую охоту.

- Я ничего не знаю, - ответила я.

- Все вы ничего не знаете, - отозвалась Хозяйка, - а потом висите, раскачиваетесь на ветру, как тюк с тряпьём. Учти, если тебе что-то известно, а ты молчишь, то тебя казнят так же, как и этих преступников.

Я кивнула.

- И помнишь о том деликатном деле, что я говорила тебе? Сегодня вечером ты будешь нужна мне. Не ложись спать.

Придя в комнату, впервые за долгое время, мне захотелось написать письмо для родных. Я взяла палочку, макнула в чернила, занесла руку над бумагой и застыла. Неожиданно поняла, что мне нечего им сказать. Ничего такого, что не стало бы казаться подозрительным.

Беспутные мысли все время уносили меня в тёмный подвал. Подпольщики совсем близко. Они ходят по замку Руккура, в стенах, словно хозяева, словно те самые крысы. Может быть, прямо сейчас они смотрят на меня? Я резко обернулась, было пусто. Но ощущение того, что в комнате я не одна никак не проходило. На мгновение промелькнула шальная мысль, а не рассказать ли Хозяйке все, что знаю? Я даже причмокнула от удовольствия, когда представила себе её довольное лицо и похвалу. Но я не могла подставить Ру и Ноа, они столько для меня сделали… и я надеюсь ещё сделают.

Смутившись собственных мыслей, я отвела взгляд от бумаги и посмотрела на кровать. Воспоминания о дохлой крысе, завёрнутой в тряпицу заставили меня вздрогнуть. Скоро замок ляжет спать, а мне предстоит какое-то загадочное дело, как я уже догадывалось, связано оно будет с третьим этажом. Сгущались сумерки, было удивительно тихо, когда я услышал шаги за дверью комнаты. Тело пробрала внезапная мелкая дрожь. Это не Хозяйка, и не Чин-Су, их шаги я уже узнаю. «Неужели подпольщики?» – пронеслось в моей голове – «Этого не может быть».

Долго раздумывать не пришлось, дверь распахнулась и в комнату влетела Идель. Бледное лицо исказила гримаса злобы, что сделало её старше, а спутанные волосы, мешки под глазами и болтающееся платье, создавали схожесть с нищими, которых я иногда видела у главных ворот нашей деревни.

- Где он? – практически завопила она, и обвела безумным взглядом комнату.

- Он? – переспросила я. – Чин-Су нет…

- Тогда я разберусь без него!

Не успела я хоть что-то сказать, как Идель налетела вихрем на кровать Чин-Су, разметав в разные стороны постельные принадлежности, полностью оголив каркас. Она просунул руку под кровать и попыталась что-то нащупать под ней, а не найдя громко рыкнула и направилась ко мне. Длинные пальцы вплелись в мои волосы, и мощным рывком она подняла моё лицо к верху. Все произошло так быстро, что я даже не успела сказать и слова.

- Больно! – крикнула я, уже абсолютно уверенная, что Идель сходит с ума. – Отпусти!

- Где моя вещь?! Он взял её! Отвечай!

- Что? Что? – я отчаянно замахала руками и ногами пытаясь освободиться из железных тисков и, хотя я попадала по телу Идель, она словно не чувствовала боли.

- Где мой медальон?! – рычала Идель. – Где он?

Только сейчас я заметила, что на тонкой шее Идель нет привычного украшения. Давно ли?

- Я не знаю, - захныкала я. – Не знаю. Пусти!

- Сейчас, сейчас, только сначала помоги мне!

С неизвестно откуда взявшейся силой Идель приложила меня к столу. На мгновение боль заволокла глаза красной пеленой, стало тяжело дышать. Услышав булькающие звуки, я поняла, что из носа у меня потекла кровь.

А Идель между тем не останавливалась, она уже перевернула нутро шкафа и направлялась к моей кровати.

- Не надо, - пискнула я, вспоминая о своей тайне. – Не надо.

Одно рукой собирая капающую кровь, другой я попыталась ухватиться за Идель, чем только больше разозлила её. Она оттолкнула меня и сразу, словно чувствуя что-то, полезла под кровать.

- Ты с ним заодно! Ты с ним! Вот… Что это?! Это не мой медальон, – глаза её как-то сразу потухли, безумные блеск пропал, и она стала осторожно распутывать тряпицу. – Что это? Что это? – бесконечно повторяла она.

- Не надо! – крикнула я, но было уже поздно, крыса, кажется, ещё больше похудевшая и полинявшая вывалилась из тряпки.

- А! – сначала коротко крикнула Идель, а потом словно поняв, что ничего не понимает, начала кричать во весь голос – А-а-а! Что это? Что это?!

Я опустилась на четвереньки, чтобы поднять и унести тушку, пока никто не увидел, но неожиданно мир перед глазами поплыл, а к горлу подкатил склизкий комок. С трудом, чтобы не упасть, я села и прислонилась спиной к столу. В это же мгновение в дверь ворвался Чин-Су. Наверное, услышав странные крики, он сразу же подумал о чем-то совсем плохом, потому что держал в руках маленький, острый ножичек, таким я видела, Хозяйка перерезает листы и тонкие верёвки.

- Что случилось?! - крикнул Чин-Су, безумно вращая глазами. Кажется, он не знал на чем остановить взгляд, поочерёдно переводя глаза то на меня, то на крысу, то на все ещё кричащую Идель.- Успокойся! – крикнул он, взмахнув ножичком, и это было большой ошибкой. Идель стала реветь, как дикий зверь. Я слышала такой звук лишь однажды, когда на полях кричала мать ребёнка, что проглотил рисинку.

- Пожалуйста, не кричи! – хрипела я. – Чин-Су убери свой… что это? Нож?

- Нож! – крикнул Чин-Су, - все что было! Надо её валить!

- Что?! – крикнули я и Идель одновременно. – Не надо!

- Сейчас я! - Чин-Су стянул с себя плащ и с разбегу запрыгнул на бедную девушку.

Поднялись клубы пыль, окутавшие Идель и лежащего на ней Чин-Су. Последний старательно пытался накрыть голову девушки тканью. Кровь прилила к голове, взялись силы, и я вскочила.

- Отпусти ее! - приказала я, пытаясь оттащить Чин-Су.

- Ты хочешь, чтобы весь замок сбежался на её вопли? – отмахнулся от меня парень, зафиксировав Идель в одном положении. – Все?

У Идель был виден только один глаз, остальное тело было завёрнуто в плащ Чин-Су, словно она была куколкой, из которой вот-вот вылупиться бабочка. Медленно Идель кивнула.

- Видишь? Она будет молчать, - прошептала я.

Чин-Су явной неохотой распутал Идель, предоставляя ей вновь возможность двигаться.

Некоторое время девушка лежала, неподвижно уставившись в потолок. Мне даже стало страшно, не сломал ли ей что-нибудь Чин-Су, но не прошло и мгновения, как Идель встрепенувшись, встала на ноги. На её лице красовался синяк, губа была разбита, а платье в некоторых местах изорвано.

- Просто тут завелась мышь… - слова мои казались глупыми даже для меня. – Я поймала её? То есть, я поймала её!

- Вы два отщепенца, два неудачника, - Идель тяжело дышала. - Не зря сошлись и ходите вместе. Один вор! – взвизгнула она, показав пальцем на Чин-Су, - мелкий проходимец! Подлиза Руккура! Кем ты ему приходишься? Может быть, одним из тех бракованных сыновей?

Лицо Чин-Су раскраснелось, а венки на шее вздулись и начали пульсировать.

- А ты, - продолжила Идель, - посмотри… тебя что били? Руккур не даст тебе жизни. Твоя кончина лишь вопрос времени. Этот замок скоро сожрёт тебя. Да, ты уже выглядишь так, будто бы тебя пожевали и выплюнули! Вечно подставляешь себя ради других, а ты думаешь, кто-нибудь это оценит? Кто-нибудь поймёт твою жертву?! Тут нет, и не может быть друзей, понимаешь? Знаешь, кто тебя тогда сдал? С этой статуэткой?

- Не кричи, - прошептала я.

Идель подняла на меня глаза полные слез.

- Ты думала это я? А это был тот парень, с которым ты цветочки собирала! Неожиданно?! Ха! Теперь ты понимаешь куда попала? Вы оба здесь сдохните! Но меня, меня вы с собой не утащите! Мне нужно выбраться!

Она оттолкнула меня, и убежала из комнаты.

Настала благодатная тишина. Мы стояли друг напротив друга, но смотрели в разные стороны. Частички пыли все ещё кружились в последних лучах уходящего солнца. Ничто в возникшем спокойствие не выдавало безобразной сцены, что возникла из неоткуда и казалось спустя мгновение исчезла.

- Она так не думает, - сказала я, вырвавшись из оцепенения.

- Именно так она и думает, - Чин-Су все ещё был красным, что особенно контрастировало с его светлыми волосами.

- Она просто сегодня какая-то злая. Особенно злая.

- Это правда?

- Что?

- Что это была не она? Это тот, с которым ты была в саду?

Немного подумав, я медленно кивнула. Не хотелось ничего объяснять, но Чин-Су ничего и не спрашивал, а просто сказал:

- Я говорил, что не стоит с ним связываться.

Мы оглянули комнату: разбросанные вещи, перевёрнутые постели, смятые ковры, листы, пыль осела на моем синем платье белым кружевом. Не сговариваясь, мы принялись за уборку, пока Чин-Су ставил на место нехитрую мебель, я складывала и убирала вещи обратно в шкаф. Было странное ощущение, что ничего не случилось, словно произошедшее было сном, только хотелось скорее убраться, чтобы окончательно забыть об этом.

- Ну, конечно, - неожиданно сказал Чин-Су, - это все из-за отказа. Она взбесилась из-за этого.

- Кто ей отказал? – спросила я, собирая с пола листы.

- Руккур.

- Она хотела домой?

- Ты уже знаешь? – вздёрнул брови Чин-Су, - слухи разносятся быстро. Да, она уже подходила к нему и до этого. И подошла в тот день, когда тебя отправили в подвалы. Плакала, стонала. Я слышал, стоял за дверью.

- А он?

- Ну как ты думаешь? Я же говорил, нет способа покинуть Серебряные горы.

Через несколько минут комната приняла прежний вид. Мы уселись каждый на свою кровать и смотрели друг на друга.

- Это ж ты взял? – спросила я. – Тот её медальон?

Чин-Су скривил губы, и полез в карман, откуда за цепочку вытянул небольшое позолоченное украшение.

- Я верну, - просто ответил он. – Тут внутрь какое-то имя и чьи-то волосы. Похоже детские. Не знаю, зачем взял. Все равно его не обменяешь.

- Хэйвины тебя распополамь, как ты умудрилась? Тут надо шить, - Чин-Су кружил, вокруг меня, осматривая рану. – Так больно? – он ткнул в опухшее веко.

- Да!

Я едва могла открыть левый глаз, а правым даже не пыталась двигать.

Пришедшие утром слуги, только тихо ойкнули, когда нашли меня около решёток, где я и заснула, не в силах добраться до своей лежанки. Они помогли подняться и дойти до комнаты. Все было, как в тумане, помню только большие глаза соседа и тихий свист.

- И как это получилось?

- Упала, на решётку.

- Как?! – Чин-Су осторожно смывал запёкшуюся кровь. – Зачем ты вообще туда полезла?

- Просто… там… - я посмотрела в его чистые голубые глаза, и протяжно вздохнула, - мне просто показалось, что кто-то зашёл. Я думала, это ты вернулся.

- Зачем мне было приходить?

- Не знаю.

- Постой, ты думала, я буду извиняться?

- Нет!

-Ты меня плохо знаешь, - Чин-Су скривил губы в усмешке. – И кто же там был?

- Никто. Просто показалось.

Может быть все рассказать? Я искоса наблюдала за его действиями. Чин-Су убрал книги и записки на край стола, а на освободившемся месте развернул ткань, где аккуратно разложил хлопковые тонкие повязки, микстуры, которые больно жгли при соприкосновении с раной, клейкую ленту и ещё какие-то мягкие белые шарики. Он, то колдовал над раной, бесконечно причитая, и интересуясь, не больно ли мне. А то замолкал и смотрел куда-то в бок, старательно отводя взгляд, при этом, не забывая ругать и отчитывать меня за нерасторопность.

- У меня теперь всегда так будет? Я ослепну? – прошептала я.

- Нет, - Чин-Су критично осмотрел свою работу и цокнул, - надеюсь, нет. Ну, если ты не решишь в очередной раз прижаться глазом к какой-нибудь железке.

- Смешно, - сказала я, и немного подумав, задала интересующий меня вопрос, то, что пугало меня больше всего в эти тёмные дни. – Мне как уже пора собирать вещи в конюшню? Не думаю, что Руккур захочет видеть меня здесь.

- Пока нет, - протянул Чин-Су. - Руккуру не до тебя.

- Почему?

- Как почему? Болезнь. Ты ещё не слышала? – он вздернул брови. - На нижних этажах стали болеть люди. Кашель, лихорадка, слабость. Поэтому пока все остаются на своих местах. К тому же и злобная карга…

- Хозяйка?

- Ну да, она тоже не хотела отправлять тебя в подвалы.

- Почему?

- Ты ей просто зачем-то нужна, наверное, знаешь что-то или делаешь что-то особенное. Так, что будь паинькой, мой тебе совет, деточка, - Чин-Су вальяжно растянулся на стуле, передразнивая Хозяйку, - мой тебе совет. Не попадайся Великому Господину Руккуру на глаза. У него сейчас и без тебя множество проблем.

- Похоже, - засмеялась я. – Очень похоже.

- Спасибо, - у Чин-Су зардели щеки.

- А Руккур… какие у Хэйвина могут быть проблемы? – я постаралась придать голосу как можно больше безразличия. – Не тот рис привезли? – я глупо хихикнула.

- Руккур влез туда, куда не следовала бы, - зашептал Чин-Су и его глаза загорелись. - Хотя у него и выбора не было. Он много, что пообещал Господину Ташири. А силы не рассчитал.

- И что? – я подалась вперёд.

- А то. Скоро будет новая власть! Лучшая власть. Но… они, - Чин-Су сузил глаза, - они просто ненавидят Руккура! Он хотел стать кем-то важным, со старыми не получилось, и он думал, что новые…

- Что?

- Что? – с глаз Чин-Су вдруг спала мечтательная пелена. – Ну, а тебе-то это зачем? - он осторожно щёлкнул меня по носу, - не забивай голову, и просто подожди. Скоро от Руккура и мокрого места не останется. Он обязательно получит за все издевательства, что ты перенесла. И тогда заживём!

- Что этот Хэйвин, что другой, - вздохнула я. – Моя жизнь едва ли изменится.

Наверное, вздох был расценён, как плачь, и Чин-Су неловко, слишком сильно похлопал меня по плечу. На том разговор был закончен.

Отлежаться мне не дали, и как только закончили с раной меня тут же отправили на работы.

- Это кара самого неба, деточка, – тяжело вздохнула Хозяйка. – То, что случилось с твоим лицом.

На столе громоздились кипы бумаг. Они не помещались на столе, и все норовили сползти вниз, раскрывая при этом своё исписанное нутро.

- Так и есть, Госпожа, - я покорно склонила голову.

- Эта кара за то, что не слушаешься меня.

- Да, Госпожа.

- Эта кара за то, - она на мгновение запнулась, - за то, что дружишь с таким типом, как Чин-Су.

Это было явно не то, что она хотела сказать.

- Госпожа, он хороший собеседник. Мне приятно с ним общаться, узнавать что-то новое.

- Едва ли он может научить чему-то хорошему. Но он привязан к тебе. Думаю, многое рассказывает?

- Говорит о том, что прочитал в книгах.

- Книги. Книги эта безделица, эта лишь мягкий пух, что заполняет голову. Запомни это.

- Да, Госпожа.

- Сейчас поможешь мне, а после в конюшни.

- Конюшни? – с трудом произнесла я. – Госпожа, но я думала…

- Пока только работать. Но… мне нравиться твоя молчаливость. Твоя покорность. Эта слепая вера. Думаю, мы можем закрыть глаза на многое, если ты так же будешь помогать мне в деликатных делах и при этом молчать, - Хозяйка вдруг замерла и уставилась в одну точку. Лицо её побледнело и вмиг постарело, проступили глубокие черные морщины, а кожа обвисла.

-Х… хозяйка? – прошептала я. Мне подумалось, что она умерла. Несколько мгновений был слышен лишь гул ветра в длинных трубах.

– Слышишь? Идут перемены, - глаза её не двигались, а голос стал бесцветным блеклым. - Воздух другой. Ты помнишь, как менялся воздух?

Я оглянулась по сторонам и даже принюхалась.

- Не понимаю, Госпожа.

- И не надо, - она вздрогнула и быстрым движением спихнула на меня гору бумаг, они рассыпались, застелив весь пол. – Наваждение. Пересчитай все, и скажи, какова недостача.

Сначала сосредоточиться было трудно, но вскоре цифры полностью заняла мой разум. Колоссальные недоимки. Кто-то регулярно опустошал запасы Хэйвина. Тут не хватает муки, тут крупы, тут мёда и сахара, а вот тут и вовсе пропажа мехов и шёлковых тканей, а ещё и целой бочки нектара.

- Это все мыши? – спросила я.

- Конечно, - зло усмехнулась Хозяйка. – Они самые. Такие наглые. Ты же обещала поймать одну из них? – она оторвалась от бумаг и пристально посмотрела на меня.

Я почувствовала, как покраснело моё лицо.

- Работаю над этим, Госпожа.

Хозяйка кивнула. Мы просидели ещё несколько часов, пока жара окончательно не сморила нас.

Весь день я старалась прятать лицо, чтобы никто не увидел рану, но все равно слышала тихие перешёптывания за спиной. А ещё я поняла, что прощения едва ли будет простым. Весь день я провела в сарае, вычищая навоз за конями Хэйвина. Даже бывалые работники смотрели на меня с состраданием, однако, помочь не собирались.

- Они это специально, - заявила Рюи на ужине, - ты теперь что-то вроде неприкасаемой. В плохом смысле слова.

- Тебя били? – спросила Тэ, внимательно осматривая моё лицо. Рюи шикнула на неё, но Тэ не обратила внимания. - Чешется? Надо приложить холодную тарелку или стакан. Тогда боль пройдёт.

- Нет, нет, - опустила я голову ещё ниже. – Упала. Просто, неудачно упала.

Похоже, они не поверили мне. Похоже, никто не верил.

Немного подумав, я последовала совету и приложила к ране холодный стакан, и вскоре и вправду зудящая боль чуть отступила.

- Откуда ты знаешь? – спросила я.

- Про что?

- Про холод.

- Опыт. Жрицы в храме, где я жила часто били нас.

- Не будем об этом, - я набрала в ложку серую жижу, отдалённо напоминающую кашу. В ней можно было заметить какие-то черные песчинки, и, кажется, даже волоски. – Это что это такое? Нас что теперь кормят мусором?

- Экономия, - со знанием дела сказала Рюи, так же, не решаясь отправить в рот серое нечто. – Но есть можно. Особенно, если есть с, - она оглянулась и, убедившись, что за нами не следят, достала из кармана склянку с чем-то белым, - сахаром, - она подмигнула и бросила щепотки мне и Тэ в тарелки. – Другое дело, да?

Я разницы не заметила, это выглядело, как сваренный мусор, это и на вкус было такое же. Но стоит отметить, благодаря стараниям Рюи он стал на вкус, как сладкий мусор.

- Где ты его достала? – спросила Тэ.

- У одного из лакеев, он строил мне глазки, но я ему так и сказала: мне от твоих воздыханий не горячо, не холодно, давай что-нибудь стоящее и вот. Настоящее сокровище! Родители часто покупали мне конфеты на палочке и в коробке. Перед сном я иногда кладу один кристаллик на язык и м-м-м,- Рюи расплылась в блаженной улыбке, но тут же увидев что-то за моей спиной, быстрым движением спрятала склянку со сладким содержимым. – Идёт. Это ей наказание…

Дальше я уже не слышала Рюи, я оглянулась и увидела её.

В дверях я увидела Идель, но это была уже не та Идель, что раньше. Казалось, прошло много-много лет после нашей последней встречи. Она шла, низко опустив голову и немного подволакивая длинные ноги. Слишком яркое платье висело на ней, как праздничный мешок на костях. Я вся сжалась, когда она проходил мимо, но она не смотрела ни на кого, словно была слепа.

- Совсем сдала, - сочувственно произнесла Тэ.

- Что с ней? – спросила я. - Она заболела?

- Точно не известно, - Рюи ещё некоторое время смотрела вслед Идель, а потом встряхнула головой, - говорят, она что-то хотела от Хэйвина, и не получила.

- Она хотела вернуться домой, - отозвалась Тэ. – И это знают все. А болеют пока только на нижних этажах.

Остаток обеда мы провели молча.

Несколько дней работы в конюшне отрезвили меня. Любыми путям следовало вернуть расположение Хэйвина и в голову не приходило ничего кроме…

- … помоги мне поймать крысу.

- Ты опять об этом, - застонал Чин-Су.

Дело было вечером. Мы сидели на подоконнике. Я с одного края, а Чин-Су зажав нос с другого. Пахло от меня и вправду ужасно. К моменту моего прихода в замок, горячая вода уж кончалась, и я могла лишь помыть руки и лицо холодной водой, а потом стыдливо заворачивать испачканный подол платья, чтобы запах не заполнял всю комнату.

- Я так долго не выдержу. Мои руки, - я вытянула ладонь перед Чин-Су, - они стираются в кровь.

- Потерпи немного, - он отвёл взгляд. -  Скоро все изменится.

- Ты уже так говорил.

На самом деле раны мои заживали удивительно быстро, и я уже могла смотреть обоими глазами, и прекрасно видела, как сморщился Чин-Су.

- Ну, здесь не может быть крыс! Тут вообще нет животных, - раздражённо ответил он.

- А лошади?

- Кто сказал, что они живые?

- Навоз у них, как у настоящих лошадей, - прошептала я, все больше скручивая подол платья. - Одна маленькая крыса вполне могла заползти…

- Не могла, - отрезал Чин-Су. – И все это знают. Но если тебе станет спокойнее, то я найду тебе крысу, но обещай больше никогда об этом не говорить.

- Хорошо, - кивнула я. – Но почему тут нет животных? Даже насекомых. Я думала Хэйвины нам посланы Небесными покровителями, жизнь дарующими. Как там: «… под небом есть место для всякой твари, разумной и не разумной. В каждую из них выдохнута жизнь и…» что-то там ещё, – зачитала я на память отрывок из благодарности, которую слышала на праздниках восхваления Хэвинов.

- Отлично, особенно конец хорош: «что-то там ещё».

- Ты же понял меня, – сказала я. – И почему здесь людям плохо?

Чин-Су молчал. Он опустил глаза вниз и долго рассматривал свои руки, словно видит их впервые.

- Не надо так говорить, - наконец сказал он.

- Я тебя обидела? Прости.

- Нет, но с этого все начинается. Другие живут тут десятки зим и не думают об этом, и тебе не надо.

- Это просто вопрос. В конце концов, трудно не замечать такие вещи.

- Другим легко, а вам что сложного?

- Вам? – переспросила я. – Кто-то так уже говорил?

Чин-Су открыл рот, но ничего не сказал.

Замок жил невидимой ночной жизнью. Через открытое окно мы услышали тихий смешок, потом в конюшнях что-то упало, и испуганно заржала лошадь, ветер пробежался по зелёным кустам и вскоре все стихло.

- Говорила. Ещё одна девушка до тебя. Она тоже хотела уйти с Серебряных гор. И я ей помог. Но теперь каждый день жалею об этом.

Впервые стало холодно. Осенний ветер случайно попал на Серебряные горы, наверное, он был совсем молодой и не знал, что ему сюда нельзя. Я поёжилась, и ещё сильнее скрутила испачканный подол платья. Но, кажется, прижавшийся ко мне в этот момент Чин-Су не замечал неприятного запаха.

- Только так можно уйти с Серебряных гор?

- Да, поэтому больше никогда об этом не думай. Ты здесь навсегда. Со мной.

Тем, кто жил на первых этажах повезло больше, они сразу же направились в свои комнаты. А нам троим оставалось только укрыться в одной из кладовых и с замиранием сердца слушать тяжёлые шаги.

Голос Руккура был далеко, но мы слышали его грязную ругань.

- Наверное, опять проигрался, - прошептала Тэ.

- Если он найдёт нас, то точно конец, - пискнула Рюи, осторожно выглядывая в щёлочку приоткрытой двери. – Ой, что же делать?

Я точно знала, что Руккуа не будет искать нас самостоятельно, он был слишком ленив и слишком высокого мнения о себе. Хозяйка не отступит от Руккура ни на шаг и тоже не будет нас искать. Но ещё я знала, что нашу пропажу точно обнаружат. Значит, остаётся надеяться, что нас найдёт тот, кто будет на нашей стороне. Потом, после можно будет что-нибудь придумать: заснули на работах (такое иногда бывало), заблудились в замке, или просто нездоровилось. Вопрос был только в том: кто нас найдёт? Я слёзно молила Небесных покровителей, что бы это был Чин-Су, или хотя бы кто-то вроде Эби, но в этот день Покровители были глухи к моим просьбам.

Мгновения тянулись бесконечно долго. Рюи и Тэ не теряли надежду, что нам удастся избежать наказания, но я уже слышала, как открывают и закрываются двери. Я знала, что нас найдут и ругала себя за то, что предложила пойти на праздник. Он принёс мне больше разочарования и проблем, чем радости и веселья. От приподнятого настроения не осталось и следа. Отчего-то я думала о Рине, и мне было невероятно жалко и его, и себя, и Рюи, и Тэ. Я не видела их лиц, в кладовой было темно, лишь тонкие полоски света освещали комнатушку заставленную вёдрами, вениками и палками, но я точно знала, как подруги сейчас выглядят: Тэ напряглась, вытянулась, её лицо округлилось, а глаза стали ещё больше, она шумно, тяжело дышит и грудь её вздымается то вверх, то вниз. А Рюи напротив вся раскраснелась, она дышит часто и мелко, глаза её увлажнились, но не от страха, а даже скорее наоборот ей овладевает какой-то детский азарт, найдут или нет?

Шаги становились все ближе, и мы в отчаянной попытке спастись прижались к одной из стен, это был бессмысленный, глупый жест, но это все, что мы могли сделать. Дверь скрипнула и впустила внутрь свет коридорных факелов и человека. Я не сразу узнала её, а когда узнала, шумно выдохнула. Прятаться было бесполезно, это была Идель. Она по привычке встряхнула длинными, всклокоченными волосами, пробежалась глазами по комнате, и, обнаружив нас усмехнулась. Этот смех отрывистый, хриплый никак не вязался с ней самой, он был чужой.

- Опять вы? Ни чему жизнь не учит?

- Мы работали? – скорее спросила, чем утверждала Рюи.

- Никто не поверит, - отрезала Идель. - Нам приказано обыскать все и найти нарушителей спокойствия. И я нашла.

- Может быть, ты скажешь, что не видела нас? – предложила Рюи, смотря на Идель исподлобья. – Это будет честно. Один раз ты уже сдала Ли, а в замке Хэйвина люди должны защищать друг друга…

- Не рассказывала я ничего Руккуру! - злобно прошипела Идель. – Человек человека Хэйвину не сдаст.

- Она ни при чем, - прошептала я, дёргая Рюи за рукав.

- До сегодняшнего дня я никогда не помогала Хэйвину, но вот и мой черед пришёл, - Идель нахмурилась и снова поправила волосы, - Тэ, ты мне нравишься. Ты много помогала мне. Выбирай, можешь остаться в кладовке, и мы даже не расскажем Руккуру, что тебя не было в спальне, или пойдёшь с ними?

Тэ вздрогнула. Мгновение, что она думала, казались вечностью.

- Я останусь тут, - прошептала она. – Простите…

В коридоре зашумели, к нам приближались и другие, те, кто так же искал нарушителей порядка. Каждый хотел найти хоть кого-то, чтобы заполучить расположение Хэйвина.

- Тэ! – возмутилась Рюи, - я бы никогда…

- Выбирай и ты, Пузырь, - неожиданно предложила Идель, - из своей труппы я людей не сдаю, но тебя, - она ткнула в меня пальцем,- прости, но ты точно получишь наказание.

Я знала это и без Идель. Это было так естественно и обыкновенно, что я тут же сделала шаг вперёд.

- Я пойду одна, - сказала я, не оборачиваясь. – Мне не привыкать к подвалам, - от этих слов по телу прошла дрожь, словно оно заранее противилось к боли.

-Нет, - горячо зашептала Рюи, - я пойду с тобой. Подруги так не поступают!

- Рюи, - я подошла к подруге и положила ей руки на плечи. – Тебе будет тяжело, ты должна блистать на сцене, а у меня даже нет выбора.

- Но…

- Очень душещипательно, - прохрипела Идель, - но нам уже пора. Быстрее, - она посмотрела на дверь и нервно потёрла ладони.

- Роль пушистого шмеля сама себя не сыграет, - сказала я, отпуская Рюи.

Она, кажется, что-то ещё пыталась сказать, но я уже не слушала.

Идель взяла меня за руку чуть выше локтя и повела за собой.

- Не обязательно так тащить меня, - грубо сказала я.

- Ты не понимаешь, - неожиданно голос Идель дрогнул. – Мне нужна милость Руккура. Мне это нужно! Так, что замолчи и иди за мной. Можешь сделать вид, что ты сопротивляешься?

Такого удовольствия я ей не доставила, и чуть ли не сама бросилась в ноги Руккуру и Хозяйке, слёзно моля о прощении. Опыт у меня уже был большой.

- Остальные… остальные разбежались, - сказала Идель едва успев подбежать к нам, - они все с первых этажей. У нас в комнате… все на своих места, как я и говорила.

Пять дней без еды. В этот раз наказание было достаточно суровым. Перед этим Хозяйка наказала меня прутом, тонкий и гибкий он оставлял рваные раны на ладонях. При каждом ударе я должна была повторять фразу – неповиновение есть смерть. Единственное, что меня порадовало, что этого никто не видел.

Перед тем, как закрыть мою камеру Хозяйка долго стояла в дверях, словно не решаясь закрыть их.

- Знаешь, деточка, я прекрасно понимаю, что тебе помогают, и даже знаю, кто это делает. Иначе ты бы просто не выжила, но в этот раз все может быть по-другому. В этот раз, возможно, стоит готовиться к самому худшему, возможно, тебе больше не придётся вернуться в свою комнату. Понимаешь? Но… если ты будешь на моей стороне… мы можем, что-нибудь придумать. Подумай об этом.

Стены приняли меня, как родную. Первые сутки ко мне и вправду никто не подходил. Я была голодна, устала, истощена. Но проснувшись после тяжёлого, мучительного сна обнаружила ткань, в  которую был, завернут хлеб и фляжку с водой. Я была спасена. Постепенно один день сменял другим и оставалось совсем немного до выхода. Держалась я из последних сил, больше спала, меньше двигалась.

В какие-то моменты я и вовсе забывала о том, что сижу в темнице. Мои сновидения и мечтания уносили меня куда-то очень далеко. Иногда я думала о Рине, часто о Тонгу и Чин-Су, почему-то я вспомнила злое, усталое лицо Руккура. Теперь оно уже не казалось мне красивым. Было в нем что-то хищное, страшное, такое, что хотелось закрыть глаза и не видеть его больше никогда, но стоило мне заснуть, как я вновь видела его оскал.

В одну из ночей, последнею из ночей, я не спала, а лишь бездвижно лежала на куче тряпья и смотрела в темноту. Я никак не могла понять, закрыты ли мои глаза, или я до сих пор смотрю в темноту, когда услышала тихие шаги, странный скрежет и голос.

Вначале я была уверена, что мне это сниться. Но чем громче становились голоса, тем больше я понимала, что все происходит наяву. К тому же, я узнала одного из говоривших.

Я медленно подползла к решётке и, оперившись на прутья, приподнялась и прислушалась. Женский голос был мне хорошо знаком, а вот второй. Его я слышала впервые.

- Есть ли сведения? - глухо сказал незнакомец.

- Нет. Я же не могу ходить на верхних этажах, когда захочу. Понимаете, да?

В тусклом свете маленьких факелов я смогла разглядеть тщедушную фигурку. Этот кто-то стоял на лестнице, ведущей в подвалы и разговаривал с кем-то… повернувшись лицом к стене. Тогда я не поняла, но позже узнала, что говорила она не со стеной, а с тем, кто был за ней.

- Тебе нужен помощник. Из верхних.

- Никто не будет мне помогать. Что за глупость?

Повисло молчание, тот, кто был за стеной, тяжело дышал и немного хрипел.

- Это всё?

- Нет, вот крупа.

Из стены высунулась рука, и я потёрла глаза. Уж не приводилось ли мне? Облокотившись на решётку, я отчаянно всматривалась в темноту.

- Мало.

- Вы многого хотите. Меня и так уже ловили…

Неожиданно боль захлестнула меня с головы до ног. Глаза залила красная пелена, а в ушах загудело. Где-то далеко-далеко я услышала грохот и свой собственный сдавленный крик.

Когда первая волна отчаянной боли прошла, я с трудом, но все же смогла понять, что случилось: моя рука соскочила с решётки и лицом я налетела на железные прутья. Тут же по лицу заструилась кровь, похоже, я рассекла бровь.

- Кто здесь?! – голос девушки был все также далеко, словно я слышала его через слой воды.

- Никого, - невпопад прохрипела я, пытаясь закрыть рану рукой.

- Вы что издеваетесь? – крикнула девушка, спускаясь вниз. – Я не шучу, кто здесь?

В тусклом свете блеснул металл.

- Ли, - шепнула я.

- Ли? Ли… Ли! Ты... Ты опять здесь? О, Хэйвин меня распополамь, я думала тебя уже отпустили! Это же ты, да?

Моя собеседница подошла ближе, и я смогла, наконец, разглядеть её лицо, хотя и сама уже поняла, кто это.

Ноа опустила руку, в которой был, стиснут большой самодельный нож и села на корточки, спрятав лицо в руках. Даже в темноте я видела, как всё её тело бьёт крупная дрожь.

- Я не знала, что ты здесь, - с шумным выдохом произнесла она.

- Уже пятый день, - кровь мешала мне открыть правый глаз, а пульсирующая боль опоясывала голову. – У тебя нет…

Ноа осмотрела меня с ног до головы, кивнула и, стянув с себя передник, разорвала его на четыре части.

- Зря ты так, - сказала я, забирая кусочки ткани, - это все считается…

Ноа махнула рукой:

- Прижми и молчи. По-хорошему надо тебя убить, - сказала она после небольшой паузы, когда села на пол и спиной облокотилась на железные прутья. Я сделала тоже, со своей стороны. – Но я сегодня добрая.

Было непонятно шутит она или нет. С одной стороны, я не слышала в её голосе угрозу, а с другой она даже не усмехнулась, когда сказала это.

- Скажи мне только одно, это мне привиделось или ты разговаривала со стеной?

- Я разговаривала с тем, кто был за стеной, - немного подумав, ответила Ноа.

- Кто они? – тряпица быстро стала влажной и липкой, но боль немного поутихла.

- Будто бы ты не знаешь! Все знают. Все знают и молчат.

- Подпольщики?

- Они самые, - сказала Ноа. – Возьми уж и остальные части, нужно остановить кровь. Ты же меня не выдашь? – спросила она спокойно, словно и так знала, что я буду молчать. – Мы же с тобой друзья? Один раз ты уже спасла меня, теперь придётся ещё раз.

- Придётся?

- Ага. Такая у тебя судьба. Так что?

- Они преступники.

- Может, - неожиданно легко согласилась Ноа. – Но что эти преступники, - она показала пальцем наверх, что те, - ткнула в стену, - какая разница? Зато эти, хотя бы люди. А те, просто пьют кровь из нас, из нашей земли, и даже из таких же, как они. О, ты бы знала, какие интриги между ними, как Хэйвины ненавидят друг друга, - Ноа гоготнула, - все время готовят какие-то перевороты и заговоры… А подпольщики, по мне, пусть делают, что хотят. Я помогаю им не из-за чего-то, а просто так. Никак другие.

- А другие помогают за что-то?

- Конечно, - пожала плечами Ноа. – Кому-то они доставляют сведения от родных…

- Письма? – встрепенулась я.

- Ага, - засмеялась Ноа, - письма. Десять писем в день! Многие-то и читать не умею, какие письма? Нет, все на словах.

- Но как? Я думала, с Серебряных гор пути нет.

- Понятия не имею. Мне узнавать не о ком, я сирота.

Я задумалась, в душе встрепенулась надежда.

- А мне… а я у могу узнать о своих?

- Кто остался?

- Мать, сестры и брат, - я все ещё прижимала тряпку, теперь боль сосредоточилась прямо над глазом. – Они из провинции Сал-ват. Мою маму зовут Кайра.

- Сал-ват? Я слышала оттуда приходят сведения для кого из замка.

- Так вас много? – оба глаза припухли, а зрение помутнело.

- Достаточно. Я могу узнать о твоих, - Ноа сделала многозначительную паузу, - но и ты должна мне помочь. Им нужны сведения о…,- Ноа показала наверх.

- Меня не пускают на сторону Хэйвина. Он меня ненавидит.

- Меня тоже! – воскликнула Ноа, - как-то я прожгла дыру в его любимой накидке Руккура, пару раз меня ловили за воровство, однажды я пролила банку масла прямо перед его кабинетом.

- Случайно?

- Почти, - повела плечиком Ноа. – Если бы не Ру, то меня бы уже, - она вытащила язык и скосила глаза. – Но даже я узнаю всякое разное, через сплетни, слухи. А у тебя там есть подруги, Хозяйка неплохо к тебе относится, тот же Чин-Су! Я знаю, он помогает тебе и работает лично с Хэйвином.

- Чин-Су относится ко мне не очень хорошо, - начла было я, но Ноа меня прервала.

- Если бы ты была ему не по нраву, - перебила меня Ноа, - он бы давно тебя выжил не только из комнаты, но даже из дворца. Ты слышала про бедняжку, что бросилась со скалы?

- Да, что-то слышала, - промямлила я.

- Говорят, в этом виноват Чин-Су.

- Но он сказал…

- Не стоит ему верить. Он тот ещё пройдоха. Давай так, ты добудешь каких-нибудь сведений, а я узнаю что-нибудь о семье Кайры из Сал-вата. Договорились?