dercahek

Голод Часть 1/2

***

Леша

Леша был на грани. Происходящее вокруг наложило на мир серую пленку. Сказать, что он боялся, – все равно, что ничего не говорить. Внутри все оборвалось.

Леша никогда не славился храбростью, и, пожалуй, друзья знали об этом. Знали, но ни разу не упрекнули в малодушии. Были у него и другие достоинства, которые перекрывали главный недостаток. Как насчет отзывчивости? Честности? Он, хоть и боялся, никогда не прятался от драк. Казалось бы, такое поведение должно закалять характер, превратить его из пластилиновой куклы во что-то большее, но нет. С каждым годом становилось только хуже.

Он вспомнил, как визжал на дороге. Что теперь будет? Да и будет ли? Обойдется? Останутся ли они живы?

Эти его визг и попытка свалить – ему никогда их не простят. Может, не скажут в глаза, но общаться перестанут. Ну, что с ним не так? Почему он не может быть нормальным, как эти парни? Ни Артур, ни Витек, ни Кирилл не остановились перед лицом смертельной опасности. А он? Позорище!

Артур даже сейчас, пусть ему и пришлось отчитываться перед этой сволочью, не опустил взгляда, смотрел прямо в глаза. Его не испугал даже двухметровый детина, касающийся коротко стриженной макушкой низкого потолка.

Рассказ Артура был коротким, но емким. Он деликатно умолчал о трусости Леши, но в глаза ему не смотрел ни разу по приезде.

Пасечник обратил, наконец, внимание на пленницу. Историю Артура он прокомментировал коротким «Идиоты!», впрочем, беззлобно. Он осторожно подошел к девушке и впился в нее проницательным взглядом.

– Здравствуйте, – он исказил лицо, выдав результат за улыбку, и присел на стул напротив. – Лучше поздно, чем никогда. Поздороваться, в смысле. Кхм… Меня зовут Василий Пасечник. Пчеловод. Надеюсь, что вам понятно, что произошло невероятное недоразумение. Сейчас вас отпустят. Ничего не бойтесь. Могу я узнать, с кем имею честь?

– Развяжи меня. Тогда узнаешь.

– Ну, вы ведь понимаете, что я не могу этого сделать просто так. Мне нужны гарантии, что все присутствующие в этой комнате, – он скептически оглядел серые стены и грязный стол, – кхм… останутся живы. Нам нужно заключить… эм… соглашение.

– Дерьмом попахивает твое соглашение. Пока я связана, я должна идти тебе навстречу. Разве это честно?

– Не совсем. Вы правы. Но у меня не остается выхода. Стоит нам вас развязать и ситуация кардинально изменится. Поменяет полюса, так сказать.

– Дилемма, – согласилась упыриха. – И что же нам делать?

– Попробовать найти компромисс. Мы ведь цивилизованные люди.

– Сколько времени?

– Что?

– Времени сколько?

– Час, – глянув на часы, ответил Василий Андреевич. – Вас ранили? Я вижу. Уж простите этих кретинов. Мы сейчас все обсудим, и я сам лично отвезу вас в город.

– Ну, так развязывай. Давай уже. Я и так из-за вас, кретинов, потеряла много времени и крови. Мне нужно срочно восстановить силы.

– Так я могу считать, что мы заключили соглашение?

– Только придется вернуться на вокзал. Я уже не смогу. Времени нет. А вот ты с молодчиками, – она обвела потускневшим взглядом всех присутствующих, – нужно избавиться от трупов.

– А если мы откажемся? – спросил Кирилл.

Пасечник встал и повернулся к парню. Лицо бандита налилось кровью.

– Я разве не велел тебе заткнуться? На твоем месте я бы прислушался. Закрой свой поганый рот и слушай, что тебе говорят. А делать ты будешь все, что приказано. Это понятно? И если я скажу тебе съесть свое дерьмо, то ты возьмешь газету, ложку и пойдешь за гараж.

Пасечник не стал выслушивать ответ Кирилла. Он обошел упыриху и осмотрел узлы.

– Разрежь веревки, Артур.

– Но, – возразил Леша. Он до одури боялся, пусть мелкого, но все же бандита и его громилы, безмолвной статуей стоявшего за ним, но не смог удержаться.

– Я сказал вам разрезать веревки! – взвизгнул Пасечник и уже более спокойным голосом продолжил: – Вы, конечно, не в курсе, ребята. Да и откуда вам знать? Однако есть определенные правила. Им нужно следовать. А правило это гласит: не трогай вампиров.

Девушка сморщилась от произнесенного вслух слова.

– Этот упырь, с которым вам пришлось столкнуться сегодня – исключение из правил. Понимаете? У них все работает почти так же, как у нас. И убийц – а толстяк несомненно был убийцей – они не любят. Как вы могли догадаться, девушку послали устранить нашу общую проблему. То, что вы столкнулись там лбами – это моя вина. Я даже не стану ни с кого спрашивать… Да развяжите уже ее веревки!

Пасечнику понадобилось полминуты, чтобы отдышаться от визга. В это время Кирилл взял нож со стола и подошел к девушке.

– Так вот… – продолжил бандит. – Это моя вина. Я не знал, что упыря уже приказали уничто…

А затем произошло нечто ужасное. Леша понимал, что их положение не просто оставляет желать лучшего. Оно безнадежно. И все же в груди курилась серым дымком слабая надежда. Однако он и в самом страшном сне не мог предположить, что тупой Витин дружок все разрушит в одно мгновение.

Кирилл прыгнул на громилу, сопровождавшего Пасечника. Нож вошел в живот по рукоять. Кирилл выдернул его, и вогнал еще раз. На лице громилы впервые промелькнуло некое подобие эмоции. Сначала это было удивление, затем оно переросло в ярость. Громила попятился, но Кирилл вновь достал его. Пятно крови расплывалось по животу багровым глянцем. Громила схватил Кирилла за шею, но тот не переставал бить. Здоровяк каркнул обреченно и сел на бетонный пол. Кирилл взобрался на него, не переставая остервенело вгонять лезвие ножа, превращая живот в кашу. В воздухе потянуло кровью и переваренным ужином.

Пасечник, наблюдавший в ступоре за происходящим, наконец, пришел в себя и вскрикнул:

– Что ты делаешь?

Кирилл выдернул нож из живота и воткнул его в горло здоровяка. Тот закашлял кровью, закряхтел. Кирилл откинул полу пиджака здоровяка и добрался до наплечной кобуры. В тусклом свете лампы блеснул черный ствол пистолета. Кирилл задыхаясь, выставил его перед собой.

– Кирилл, – Артур вышел вперед. – Ты… ты чего…

– Стой на месте! – взвизгнул Кирилл Пасечнику. – Стой, сука, иначе…

Грохнул выстрел. Пуля попала бандиту в щеку и оторвала ухо. Пчеловод попятился и, споткнувшись о низкий стол, рухнул.

– Блядь! – лицо Кирилла исказил испуг. – Блядь! Твою мать! Я не хотел.

Он схватился за голову, но тут же выставил ствол вперед, на Артура.

– Не дергайся! Стой на месте!

– Я стою, – ответил тот.

Пчеловод перевернулся и пополз к стене. Раздался новый выстрел. Пуля вошла под лопатку, оставив на спине кровавый вулкан.

– Это ты заткнись, – прошипел Кирилл.

Все оборвалось. Леша пятился, пока не уперся спиной в железные ворота. В висках пульсировала паника, воздуха стало вдруг невыносимо мало.

Артур бросился на Кирилла. Тяжелый удар должен был прийтись в скулу, но друг Вити увернулся. Несколько коротких тычков заставили Артура упасть на пол.

– Не трогай, Артур. Лучше не нужно. Рядом ляжешь. Эй! Подойди сюда, – это он обращался к Леше. – Хули ты встал там? Сюда! Даже не думай валить. Вы чего, поцы? Эта тварь Витька загрызла! Хотите отпустить ее? Да хрен там! Я ее сегодня на куски порежу.

Повисла гробовая тишина. Артур встал и отряхнулся.

– Господи, какой же недоносок, – пробубнил он себе под нос. – А ты чего встал? – последние слова предназначались Леше. – Хоть раз в жизни… – Артур не договорил и махнул рукой.

Леша почувствовал, как кровь прилила к лицу. Слова застряли в горле. Ему было, что ответить, но он понимал, что стоит заговорить, как он тут же расплачется и закопает себя в глазах друга еще глубже.

– Давай отпустим ее. Мы и без того натворили дел. Я понимаю, что ты хочешь отомстить за Витька, но пойми: если мы ее убьем, то к нашим проблемам добавится еще одна. С нас только за Пчеловода шкуру снимут живьем. А с вампирами мы никогда не сможем договориться. Ты вообще слушал, что он сказал? Ее послали туда. Она – не какая-то там одиночка.

– Если хочешь, вали, – буркнул Кирилл. – Тебя никто не держит.

Артур выдавил смешок.

– Да что толку с того, что я свалю? Мы ведь уже по уши в дерьме. Кирилл. Остынь.

– Советую тебе прислушаться к словам друга, – подала голос упыриха. – Он дело говорит.

– Заткнись! – в голос выпалили Кирилл и Артур.

– Ваш… эм… начальник – тот еще мудак, конечно. Послать необученных пацанов на упыря. Тут расчет на удачу – не более. Что он вам наплел? Что вампира можно легко обезвредить, пока он сыт? Слыхала я о таких. Отлавливают одиночек вроде того на вокзале, а потом продают. Таких, как вы, убогих, как раз и посылают на убой.

– Я сказал, чтобы ты заткнулась, – без особого энтузиазма повторил Кирилл.

– Чем чаще я это повторяю, тем больше обесцениваю эти слова, но говорю еще раз, на всякий случай: развяжите меня и уйдете живыми.

Видимо, слова упырихи и вправду больше не впечатляли. Кирилл отмахнулся, а Артур, казалось, и не слышал.

– Знаете, что такое настоящий голод? – продолжила упыриха. – Вряд ли. Не видели вы голода никогда. Голод может заставить тебя взглянуть иначе на окружение. Начинаешь в каждом видеть не человека, а запеканку. Как в старых добрых мультфильмах. Так вот. Из нас голод вытягивает остатки всего человеческого.

– На хер вас, – Артур двинулся в сторону ворот. – Пойдем, Лех.

– На твоем месте я бы не стала выходить.

– На твоем месте я бы заткнулся и не бесил этого психа еще больше.

– Ты правда кинешь меня тут? – спросил Кирилл.

– Правда. Пойдем, Лех.

– Не открывай дверь! – крикнула девушка.

– Да заткнись ты уже!

Где-то внутри у Леши заплескалась надежда. Он пошел за Артуром. Тот поднял дверь и уставился на Витька, стоящего у входа. Витек зарычал схватил друга голову, притянул к себе и впился в горло.

В Лешу брызнуло тонкой теплой струей, и он завизжал. По ногам потекло.

***

Кирилл

Кирилл встал, как вкопанный, глядя на вопящего от ужаса Леху и на Витька, впившегося в горло Артура. Он перевел заторможенный взгляд на девку – та пыталась высвободиться из пут, что-то кричала, но Кирилл не понимал.

Все происходящее было похоже на фильм. Звуки почти исчезли, будто его контузило. В голове не осталось ни одной мысли. Вампиры, кровь, мелкий мафиозник – как его занесло в эту кашу? И его ли? Еще несколько часов назад он, нанюхавшись кокса, накурившись для противовеса, ржал с глупых шуток Витька. Как и в кино, все события происходили не с ним – по крайней мере, Кириллу так казалось.

Где-то на дне подсознания звенели колокольчики, предупреждали об опасности. От звона было щекотно в затылке. Кирилл глупо ухмыльнулся какой-то симпатичной девушке, с измазанным кровью лицом, привязанной к стулу.

А потом он сообразил.

В два прыжка он оказался рядом с Артуром, уже безвольно повисшем в мертвой хватке вампира, и ударом плеча вытолкнул обоих из гаража. Воротина противно скрипнула, в полотно железа глухо стукнуло. Витек зарычал. Он, судя по всему, потерял интерес к Артуру и теперь пытался вернуться в гараж. Створка задрожала в руках и приподнялась. Кирилл надавил на пластмассовую ручку всем весом.

– Помоги, – прошептал он Лехе.

У того началась истерика. Вопли сменились хохотом, искусственным, словно Леху заставляли играть в кино, не найдя другого актера.

– Помоги. Помоги! Помоги, твою мать! Я не удержу ворота.

Леха все же подошел. От него разило мочой и потом.

Створка вновь приподнялась, и Леха выпустил ее в очередном приступе истерики.

– Заткнись. Заткнись, блядь, или я тебя заткну. Клянусь, тебе сейчас лучше помочь мне.

Створка стукнула о бетонное покрытие пола. Кирилл прижал ее ногой и ударил Леху раскрытой ладонью по щеке.

– Держи… Держи, сука, ворота.

Магия пощечины сработала безотказно. В глазах Лехи появились частицы разума. Он привалился к воротам плечом и надрывисто задышал, закрыв глаза. Новой попытки открыть ворота не последовало.

– Черт! Твою мать! Почему он ведет себя, как зомби?

– Он умер, – ответила девка. – А теперь ожил. Нужно время.

– Это все ты, мразь! – прошипел Кирилл. – Ты!

– Я ведь предупреждала вас. Развяжи меня. Разрежь ебаные веревки и я улажу эту проблему. Без меня у вас нет шансов.

– А вот хер тебе.

– Почему ты такой осел? Может, хватит? Он меня не убьет! Тебе мало трупов? Ты с каждым шагом все глубже в дерьме утопаешь и все равно продолжаешь идти! Дай мне остановить это! Я не хотела убивать твоего друга. Это были рефлексы! Я себя не контролировала в тот момент.

Кирилл сел на холодный бетон, упершись спиной в ворота. Через какое-то время рядом сел и Леха.

Снаружи доносились рычание и звук шагов Витька, его мертвого брата. Там же валялся труп Артура. Рядом сидел окончательно поехавший Леха. Перед ним распластался труп громилы, которого он убил этими руками. Чуть дальше валяется пижон, возомнивший себя богом. А на стуле сидит связанная упыриха. Та, с которой все началось. Та, которая может все закончить. Для этого нужно просто переступить через себя, освободить ее. Проглотить обиду. Сделать вид, что ничего не произошло. Ну и чем он тогда будет отличаться от того же Лехи, этого трусливого шакала?

– Где твой телефон?

– Кому ты хочешь позвонить?

– Давай сюда. Номер свой наизусть знаешь?

Леха помотал головой и стал искать в списке контактов. Через мгновение он назвал цифры. Кирилл открыл ватсап, нашел новый контакт и нажал на маленькую камеру в углу. Сняв трубку на Лехином, он сравнил, чья камера лучше. Он приподнял воротину и сунул  один из телефонов наружу, прислонил к бетонной перегородке.

На экране мелькали лишь ноги Витька. Новоиспеченный вампир бродил вперед-назад, переступая каждый раз через труп Артура. Ноги убитого парня дергались.

– Твою мать! Твою мать! Сколько времени прошло? – спросил Кирилл, но тут же сообразил, что всего-то минут пять, не больше. Витьку понадобилось часа полтора, а то и два, чтобы превратиться в упыря.

Кирилл вручил телефон Лехе.

– Следи внимательно. Хорошо? Не выпускай из рук. Если он начнет приближаться, зови.

– А ты куда?

– Держи дверь, – сухо приказал он. – Не отходи от нее ни на миллиметр. Если ты все запорешь, я сам угандошу тебя. Ты понял?

– Что ты собираешься…

– Закрой рот. Делай, как я сказал и молчи. Не выводи меня из себя. Ты понял меня?

Леха проглотил. Лишь разнылся снова в голос и кивнул несколько раз.

Кирилл встал. Переступив через труп, он обошел стул с вампиршей и посмотрел в наглые, ни о чем не жалеющие глаза.

– Начинай молиться, – пробормотал он и взял нож со стола.

Придется отрезать ей голову и выкинуть наружу. Вряд ли она сможет восстановиться после такого. Эта мысль не показалась чем-то из ряда вон, словно он за несколько часов превратился в кровавого мясника.

Он вспомнил кол, которым воспользовалась девка для убийства толстяка. А ведь все могло быть куда проще, возьми они его с собой. В то мгновение было не до раздумий. Да и кто мог предположить, что все вот так закончится?

– У тебя не поучится убить меня, – в голосе промелькнула дрожь, и Кирилл восторжествовал.

– Увидим. Если нет, то посмеешься над моим трупом.

– Можно обойтись без…

Она не договорила. Кирилл размахнулся и всадил нож в живот упырихи по рукоять. Девка завопила. Значит, ей больно! Значит, есть шанс. Воображение тут же нарисовало картинку: мразь дохнет, и Витек падает на землю, потому что главный вампир убит. Нелепая мысль вызвала короткий нервный смешок. Ну да. А если убить больного гриппом, то выздоровеют все те, кого он заразил. Нет. Нужно понимать, что придется прятаться тут в гараже до рассвета. А ночи стали длинными. До рассвета еще очень долго.

– И не таких ломали, – он схватил девку за волосы и посмотрел в тускнеющие глаза. – Понимаешь? Ты думаешь, ты кто? Видел я таких. Только вернулся из армейки, – Кирилл резким движением вырвал нож из живота и тут же загнал еще раз. – Нельзя глотать обиду. Нельзя. Даже если это единственный шанс. Меня в армии даже офицеры побаивались. А деды обходили стороной. Все потому что мне насрать.

Он провернул лезвие в животе упырихи. Голова девки повисла. Притворяется? Вряд ли. Слишком много крови уже потеряла. Нужно перерезать глотку. Нет, сначала пальнуть в голову. Она ведь именно так и поступила с жирдяем.

От этой мысли к горлу подкатил тошнотворный ком. Кирилл шумно выдохнул, сжав ставшую скользкой от крови рукоять ножа крепче.

Краем глаза он уловил мимолетное движение сбоку. Посмотрел на ворота и только затем сообразил, что Лехи нет рядом. Кирилл повернулся.

Трусливый шакал  уже замахивался. В тусклом свете лампы блеснуло лезвие топора. Кирилл успел подставить руку под удар, но это не помогло. Лезвие рубануло по предплечью, скользнуло ниже и воткнулось уголком в лоб. Лицо сумасшедшего оросило багровыми родинками. Кирилл почувствовал, как из раны хлынула кровь. Он попятился, но тут же споткнулся о труп пижона.

Леха вскрикнул и нанес второй удар. Кирилл услышал, как в голове что-то лопнуло, а потом пришла темнота.

***

Лика

Лика очнулась от воплей нервного пацана с топором в руках. Парень обрушивал тяжесть оружия на голову молчуна. Впрочем, назвать это головой можно было лишь условно. По полу растекалась каша из крови, мозгов, крошки костей, глаз и волос.

Вот он, «План Б» в действии. Заражая в багажнике паренька, в котором еще теплилась жизнь, она и подумать не могла, как все закончится. Она рассчитывала на голос разума; на то, что парни одумаются.

Раны кровоточили и жгли так, словно ее проткнули напильником. Лика не знала, сможет ли встать после всего. Ей нужна хотя бы ночь, чтобы немного восстановиться.

Вампира снаружи она не боялась. Он ничего не сделает ей, почувствует ее кровь. Завтра он начнет соображать, а через месяц, если ему позволить, станет новым вокзальным упырем. Займет место толстяка. А когда его действия станут заметными, кто-то пришлет убийцу.

Топор лязгнул рядом с дергающимся в конвульсиях телом. Нервный парень повернулся к Лике. В глазах не осталось ничего человеческого. Дикий ужас и боль.

– Развяжи меня, – пробормотала она.

– А? Да, – парень кивнул несколько раз, нагнулся и поднял нож.

Пока пилил веревку, он умудрился порезать ей запястье. Лика почувствовала, как остатки крови распространяются по телу. Из раны в животе хлынуло с новой силой, как только веревки ослабли.

– Тампон, – прохрипела она. – Нужен тампон.

Парень стоял как вкопанный, пытаясь сообразить, что от него требуется.

– Тряпку, твою мать! Принеси мне что-нибудь, чтобы прижать к ране!

– Ааа, – парень кинулся к коробкам и через мгновение подошел с промасленной тряпкой.

– Черт, а, – она не смогла встать и едва не распласталась на полу. – Хорошо он меня приложил. Помоги мне.

Нервный поднял ее неуверенно, словно боясь прикоснуться.

Где-то глубоко внутри мелькнуло сочувствие к этому жалкому существу. Лика отмахнулась от назойливой мысли. Нужно было раньше думать. Она давала им шанс. И пусть парень не виноват, но выбор невелик. Либо она подохнет здесь – в том, что пока она будет лежать без сознания новоиспеченный упырь снаружи откроет ворота, впустит солнечный свет, сомневаться не приходилось, – либо он.

– В этом нет ничего страшного, – сказала она, глядя в испуганные глаза.

Парень не успел сообразить. Он завопил, когда Лика прокусила яремную вену и пустила в рот поток теплой крови. Она не церемонилась, как обычно, просто разорвала плоть и отодвинула кусок, висящий на лоскуте кожи, в сторону – все равно придется выпить его до конца.

Парень обмяк. Лика не смогла удержать его и повалилась вместе с ним на пол.

Тело начинало работать. Лика оторвалась от паренька. Порыскала по коробкам и, найдя старый ремень, прикрепила пропитавшийся кровью тампон. Затем вернулась к телу…

Двигаться не хотелось. Организм требовал полного восстановления, а для этого нужно лежать. Однако Лика понимала, что нельзя оставлять все так. Нужно разобраться с телами.

Она подошла к воротам и подняла створку.

Вампир сидел возле трупа. Все горло лежащего на холодной земле крепыша было искромсано. Рядом блестела в лунном свете кровавая рвота. Слишком много выпил, вот и сидит сейчас, не соображая. Еще и мяса поел – почти все новоиспеченные упыри едят плоть по незнанию и привычке.

Увидев ее, вампир встал. Его шатало. Объеденное Ликой лицо смотрело на девушку с оголтелым восхищением.

– Иди сюда, – она улыбнулась, как могла: блекло, безжизненно.

Вампир покорно подошел, как собаки подходят к хозяину. Лицо исказилось в непонимающей вызывающей жалость гримасе, когда Лика воткнула нож ему под подбородок. Вампир заскулил и повалился на спину. Это его не убило, нет, но на восстановление нужно несколько суток.

Лика осмотрела второй труп. Нет, вампир не заразил его – для этого нужно дать жертве выпить свою кровь, как сделала это она с ним самим. И все равно она всадила нож в глаз паренька. На всякий случай.

Она подошла к машине. Ее телефон, отобранный в драке на вокзале, валялся на заднем сидении.

Лика набрала номер. На той стороне ответили сразу. Она облегченно вздохнула, услышав знакомый голос Егора.

– Ты где? Что случилось?

– Случилось, – выдавила девушка. – Я тебе координаты послала. Нужно человек пять. Тут шесть трупов. Один – зараженный. А еще глянуть возле вокзала. Там два, если не нашли еще.

– Ого. А что случилось-то?

– Что, блядь, прямо по телефону?

– Эм… Лады. Жди. Уже едем. Ты как?

Лика не ответила и сбросила звонок.

***

Она наблюдала за погребением из машины. Что произошло с телами на вокзале, она не знала да и знать не хотела. Судя по нервным движениям Егора, по его реакции, тела все-таки обнаружили. Впрочем, это мало волновало ее. Сейчас решались проблемы куда более насущные.

Яму выкопали прямо на свалке. Водитель экскаватора вопросов не задавал. Может быть, поэтому Лика видела его уже трижды. Однако даже его безразличное обыкновенно лицо искажалось временами гримасой отвращения к происходящему.

Первым делом закинули головы троих укушенных, затем взялись за тела. Тушу охранника загрузили сначала в ковш экскаватора – даже для них эта гора мускул была тяжеловата.

Лика безразлично глянула на циферблат часов. Неловкое движение отдалось острой болью в животе.

Впереди была долгая ночь, а сделать нужно так много…

Лика

Судя по шуршанию гравия под колесами, машина выехала за черту города или на окраину. Встречного транспорта почти не было, поэтому Лика больше склонялась к первой версии. Руки, связанные за спиной потеряли чувствительность. В кончиках пальцев похолодело. Кем бы ни были эти олухи, но вязать узлы они умели.

Машину подбрасывало на ухабах. В салоне царила гробовая тишина. Даже музыку выключили. Если похитители и общались, то делали это жестами. За ревом мотора Лика слышала слабое сердцебиение паренька, которого его друзья посчитали мертвым и затолкали в багажник вместе с ней.

Рот наполнился кровью и слюной. Судя по вкусу, веревка долгое время валялась где-то в углу гаража. Волокна пропитались машинным маслом и жирной пылью. Перегрызть ее не получалось, сколько Лика ни старалась.

Раны не давали покоя. Голова уже немного отошла, а вот дыра в боку саднила. Нож прошел прямо под печенью – сантиметром выше и без помощи не обошлась бы.

Машина сбросила скорость и вскоре остановилась. Парни о чем-то спорили. Лика в который раз попыталась высвободить руки, но через мгновение оставила эту затею. Бесполезно. Нужно беречь силы.

Хрустнул ручник, хлопнули двери. Послышались щелчки зажигалок и беспокойная ходьба вперед-назад.

Нервничают. Не зря. Волноваться есть о чем. Паренек, лежащий рядом с ней – тому доказательство. Шаги приблизились к машине и остановились в полуметре от Лики.

Крышка багажника со скрипом открылась. В лицо дунуло прохладой осенней ночи. Темноту разорвали лучи двух мощных фонарей. Лика прищурилась. Сверху на нее уставились три силуэта. Громко выдохнув, не сговариваясь, двое парней схватили девушку за ноги и подмышки и вытащили из багажника. Второе тело осталось внутри.

Парень с фонарем посветил на тело друга и взвизгнул:

– Господи, она сожрала его лицо! Что же ты за мразь такая?

Лика улыбнулась, как могла с веревкой во рту, обнажив длинные клыки. На самом деле это «сожрала лицо» было явным преувеличением. С веревкой во рту она лишь взборонила лоб клыками да оставила несколько отверстий на кончике носа. Куда сложнее было прокусить язык себе. Сложнее и болезненней.

Парень отошел от машины и согнулся. Его вырвало под ноги. В воздухе тут же повис кислый запах его ужина.

– Успокойся, – сказал лысый крепыш в темно-синей ветровке. – Держи себя в руках.

– Да ты глянь, что она с ним сделала! – выдавил нервный парень.

– Че ты щеришься? – крепыш присел перед Ликой на корточки. – Весело, да? Сейчас повеселимся.

Он встал и зарядил Лике в лицо носком армейского берца. В носу хрустнуло. Крепыш схватил ее за волосы, заставил подняться и поволок за собой.

Лика огляделась. Они были на окраине. В нескольких километрах виднелись бетонные блоки многоэтажек.

Крепыш потянул Лику к ряду гаражей, сиротливо стоявших на пустыре. По логике тут должны были быть и дома, но их снесли. Парни не зря привезли ее сюда – понимают, что в городе ее найдут в два счета.

Внезапная угроза не испугала ее. Скорее наоборот. Где-то под ребрами засосало. Заиграл азарт, давно забытый.

Воротина одного из гаражей с противным скрипом поползла вверх. За спиной хлопнул багажник – нервный паренек побежал за друзьями.

Лика огляделась. Гараж приспособили под пьянки. Забавно. Эти парни тупее, чем она предполагала изначально. Если знают о месте, значит, они и обустроили. На шершавых серых стенах висели плакаты – страницы календаря с голыми красотками, позирующими у автомобилей. По центру расположился круглый казахский стол по колено, заставленный бутылками из-под пива и пепельницами, окруженный стульями из разных гарнитуров. Помещение провоняло сигаретным дымом и запахом пива – Лика чувствовала смрад, несмотря на сломанный нос.

Крепыш вышел. Судя по шагам остановился у задней стены гаража. Глухо хлопнула доска, затарахтел генератор, и лампа на потолке вспыхнула теплым неровным светом, которого едва хватало, чтобы видеть на расстоянии в пять метров друг друга. Крепыш вернулся и закрыл за собой воротину. Остановился возле нервного.

Третий парень, симпатяга с короткой стрижкой в кожаной куртке, которого Лика мысленно нарекла молчуном, приготовил стул для нее. Джентльмен. Она ухмыльнулась. Крепыш на пару с нервным помогли ей встать и усадили на жесткое пыльное сидение. Молчун достал из коробки в углу длинную веревку.

Привязывали на совесть. Примотали пятью витками к спинке стула, пропустили снизу несколько раз и, затянув, как следует, закрепили голени к ножкам. Нужно отдать им должное, работали они почти профессионально – не ныли, не разговаривали до тех пор, пока не убедились в своей безопасности.

Закончив, все трое встали напротив нее. Переглянулись. Крепыш с нервным обменялись кивками и вышли наружу, оставив Лику с молчуном наедине. Тот сел на неудобный с виду стул и откинулся на спинку. Пока те двое копошились с телом в багажнике, молчун не отводил взгляда, смотрел ей в глаза. Во взгляде его читалось презрение или даже насмешка. Лика не отводила своего. Так они и сидели друг напротив друга, сверлили друг друга взглядами в абсолютной тишине.

Вернулись друзья молчуна минут через пятнадцать, запыхавшиеся и раздраженные. Крепыш, стиснув зубы, стоял у стены, думал. Нервный выл, полагая, что его не слышно.

Нос Лики саднил. Из ноздрей в рот затекала кровь. Лика старалась не глотать. Во рту стало вязко и горько. Сколько крови она уже потеряла? Она промычала.

– Закрой рот, – спокойно сказал крепыш. – Скоро все узнаешь.

Нервный не выдержал напряжения, встал и принялся наворачивать круги вокруг остальных. От него за несколько метров разило диким ужасом. Молчун склонился и стучал кончиками пальцев друг об друга.

Лика снова промычала. Попросила освободить рот, но получилось что-то вроде «ажажи от». Однако крепыш понял ее. Он приблизил свое лицо к ее и прошипел:

– Будешь дергаться, я тебя утром на улицу выставлю. Тут очень красивые рассветы. Будет, на что посмотреть.

Лика оскалилась в хищной улыбке, хоть и понимала, что если парням улыбнется удача, то ничто не сможет помешать им исполнить угрозу. А удача им понадобится. Часа через полтора их ждет сюрприз. К этому времени ей необходимо понять, кто такие все эти люди, и зачем они напали на нее.

От веревки во рту затекла нижняя челюсть. Под языком скопилась кровь. Дышать и не глотать ее становилось все трудней. Она снова промычала.

– Лех, развяжи ей рот, – обратился крепыш к нервному.

– Ты че? Зачем?

– Побалакаем.

– О чем ты с ней балакать собрался? Не хер ее. Она Витьку пол лица сожрала.

– Развяжи, – все еще добродушно, но со сталью в голосе сказал крепыш.

Нервный осторожно приблизился к ней. Лика повернулась и зашипела. Нервный вытянул руки, но тут же отступил.

– Я тебя, мразь, убью тут. Отвечаю. Только рыпнись. Бошку отрублю. Вон топор стоит, – крепыш указал подбородком на небольшой топор для рубки дров в углу возле ворот.

Нервный снова приблизился и стал развязывать узел на затылке. В голове мелькнуло: может, цапнуть? Убрать руку он не успеет. Она тут же отмахнулась от мысли. Разве что только цапнуть и получится. Нижняя челюсть затекла. Силы для хорошего укуса не хватит.

Нервный вытащил веревку, и Лика размяла челюсть, сплюнула кровавую кашу на пол. Во рту все еще оставался привкус моторного масла и пыли. Она закашлялась. Руки нервного дрожали от напряжения. Лика повернулась к нему и клацнула зубами. Нервный отскочил на метр назад и едва не споткнулся о бутылку под ногами.

– Бу! – выкрикнула она и захохотала.

Крепыш вскочил и замахнулся для удара, но бить не стал.

– Еще раз дернешься… – он не договорил.

– Вправь нос, – попросила она. – Дышать не могу.

– Да насрать мне, – ответил крепыш. Он дышал как после драки: глубоко и часто.

– Серьезно, ребят. Это в ваших интересах. Если уж связались со мной, то нужно уяснить одну вещь. Голод. Я не могу его контролировать. Для меня плохо дышать – все равно, что для тебя отсидеть ногу. Нужна обогащенная кислородом кровь. Иначе поедет кукуха. Не думаю, что вы хотите видеть меня в плохом настроении. Не бойся. Не укушу.

– Не слушай ее, – промямлил нервный сзади. – На хер ее. Лучше и рот завязать.

За спиной крепыша встал со стула молчун. Он подошел к Лике и протянул руку к лицу.

– Не дергайся, – голос у него оказался на удивление спокойный.

Молчун схватил кончик носа Лики и резким движением с хрустом вправил. Лика втянула воздух и тут же закашлялась. Вновь сплюнула на пол.

Она отметила про себя, что молчун ни с кем не посоветовался, прежде чем сделать что-то. Он и есть тот, кто тут правит бал?

Молчун вернулся на свое место и сделал вид, что потерял интерес к происходящему.

– Что нужно? – спросила Лика. – Зачем я тут?

– Скоро узнаешь.

– Ох, ребят… Зря вы этот цирк устроили. Может, спишем все на недоразумение? У меня хорошее настроение сегодня. Давайте сделаем так: один из вас меня развязывает, отвозит назад, в город, и мы забываем обо всем, как о плохом сне, и идем каждый своею дорогой дальше. Как вам? Со своей стороны могу обещать, что не стану никого из вас убивать. Только думайте быстрее. Мне нужно кое-куда успеть. А по вашей милости в такой одежде я не могу появиться в обществе. Придется забежать домой и привести себя в порядок. Думайте. У вас минута на размышление.

– Любишь разговаривать, да? – вновь подал голос молчун. Говорил он медленно, тихо, как ковбой из дешевого спагетти-вестерна. – Моли бога или кому ты там молишься, чтобы тебя сейчас забрали. Ведь если ты останешься тут, то разговаривать начну я. Ты загрызла Витька, мразь. А Витек был мне как брат. И за него я буду резать тебя на части. А пока можешь разговаривать. Последнюю ночь живешь. Я уважаю твое право на разговор перед смертью.

В гараже повисла тяжелая, душная тишина.

– Минута прошла, – наконец, сказала Лика. – Ваш последний шанс, ребята.

Никто не ответил.

***

Пчеловод

Василий Андреевич Пасечник, известный в миру, как Пчеловод, был в бешенстве. Фары выхватили из темноты старую БМВ, припаркованную возле ряда гаражей. Он приказал остановить машину и выдавил таблетку от изжоги из серебристого блистера. Руки дрожали, в голове крутилась лишь одна мысль, и Василий Андреевич, оглядев старые пошарканные постройки, озвучил ее:

– Идиоты!

В кишечнике бурлило, а пищевод горел, словно Василий Андреевич проглотил тлеющую головешку. В последнее время лишний вес все чаще напоминал о себе подобными бонусами: изжога, одышка, пот и неприятный запах. Сейчас же организм будто с цепи сорвался.

Василий Андреевич боялся. Что эти кретины успели натворить? Куда залезли? Неужели он выразился недостаточно ясно?

Больше всего на свете он не любил сюрпризов. А когда речь идет о столь щепетильных вещах, как поимка упыря, любая ошибка смерти подобна. Зря он положился на этих кретинов. Скупой платит дважды. Хотя именно эта его выходка будет стоить ему куда больше двойной платы.

Да и не в деньгах было дело, в общем. Светиться сам он не хотел, а пацанов чего жалеть? Его самого никто никогда не жалел. Это закалило его, поставило в пищевой цепочке на ранг выше. Пацанам только в пользу. Если бы осилили, конечно.

По расчетам Василия Андреевича ребята должны были вернуться либо с упырем, либо погибнуть. Вампиры не берут пленных. А толстяк – вообще уникальный случай. Ну не допрашивать же он их стал бы? И что же могло пойти не так?

Он вытер пот со лба носовым платком и, не дожидаясь, пока Тоша откроет дверь, вышел в прохладу ночи.

Возле гаража он прислушался и, кажется, услышал женский голос. Сердце остановилось. В глазах потемнело. Какого черта они взяли бабу на дело? Ну не идиоты ли?

– Господи, пусть будет не слишком поздно, – поднял он взор к небу.

Впрочем, все оказалось куда хуже, чем он мог себе представить в самых страшных кошмарах.

Когда Леша, один из подельников Артура, поднял воротину, Василий Андреевич увидел привязанную к стулу хрупкую девушку лет восемнадцати на вид. Все лицо пленницы было покрыто засохшей уже кровью. Она улыбалась, и по длинным клыкам и светлым глазам он понял, что перед ним сидит вампир.

От запаха пота, сигарет и пивных бутылок Василию Андреевичу, стало тошно. Он вновь достал платок из кармана пиджака, промокнул вспотевший лоб и пропустил Тошу вперед. Амбалу пришлось нагнуться, чтобы зайти. Кишечник Василия Андреевича окончательно взбунтовался, рискуя выдавить накопленное прямо в штаны.

– Это, мать вашу, кто такая? – выдавил он дрожащим голосом.

– Упыриха, – ответил Артур, встав со стула. – Тут… тут неувязочка произошла.

– Неувязочка? Неувязочка?! – голос сорвался, как у малолетки. – Вы что натворили, а? Какого хрена эта ваша неувязочка сидит здесь?

– Вы ведь сами сказали, что вам нужен вампир, – Артур глупо ухмыльнулся.

– Ты че ржешь, кретин? – взорвался Василий Андреевич. – Господи, какие идиоты! Господи, за что мне все это?

– Но вы ведь сами…

– Что? Что сам? Что я сам? – он подошел к Артуру вплотную. Его раскрасневшееся лицо покрылось липкой холодной испариной.

– Вы ведь сказали, что вам нужен вампир, – улыбка поблекла на лице лысого паренька.

– Что, прости? – Василий Андреевич перешел на шепот. Он повернул ухо к парню и наклонился.

– Вы ведь… – паренек проглотил ком, застрявший в глотке. – Вам ведь вампир нужен.

– Ага, – кивнул Василий Андреевич. – Да, вампир. Я сказал, что мне нужен вампир. Но я, мать твою, сказал, что мне нужен определенный вампир. Конкретный вампир. Понимаешь?

Он судорожными движениями достал из кармана конверт с фотографией толстяка. Достал снимок и стал трясти им перед лицом похитителя. Он перешел на визг:

– Скажи мне, что общего у этого конкретного вампира с этой… девушкой?

Видимо, Артур решил, что вопрос риторический, и промолчал. Василий Андреевич схватил его за ворот куртки.

– Что, твою мамашу, у них общего? – лицо паренька оросило слюнями.

– Ничего.

– А какого хера она тогда сидит тут?

– Успокойтесь, – раздался голос сбоку. – Мы можем все объяснить.

Василий Андреевич перевел взгляд на незнакомого паренька в кожаной куртке.

– Что ты сказал? – он дал понять Тоше знаком, чтобы тот был начеку. Амбал замер, расстегнув пиджак.

– Мы можем все объяснить. Не нужно горячиться.

– Горячиться не нужно? Да? – Василий Андреевич выпустил ворот куртки Артура и приблизился к пареньку. – А ты кто такой? Артур, кто это?

– Это друг наш. Кирилл.

– Скажи Кириллу, чтобы захлопнул пасть, Артур.

Пацан в куртке сжал губы в нитки, стиснул зубы до скрипа, но ничего не сказал.

– Артур, я начинаю подозревать, что у тебя проблемы со слухом. Я, блядь, две вещи ненавижу в этой жизни: сюрпризы и тупых имбецилов. Скажи этому клоуну, чтобы он перестал пялиться на меня. И скажи, чтобы он закрыл свою пасть. Мы с ним не знакомы. Я не могу говорить в таком тоне с незнакомцами. А ты можешь. И пока у нас тут не случился еще один конфуз, нужно расставить точки над «i».

– Мы можем все объяснить, – промычал Артур и, спохватившись, добавил: – Кирилл, не влезай.

– Отлично. Теперь расскажите, что произошло.

– Мы… – Артур прочистил горло. – Мы встретились на вокзале, как и договаривались, где-то около девяти вечера…

***

Артур

Где-то около девяти вечера.

Когда Артур и Леха подошли к вокзалу, Витек уже был там. Пунктуальностью он никогда не отличался, а тут еще и на звонки не отвечал весь день. Артур был на нервах, и присутствие друга стало приятной, можно сказать, неожиданностью. Вторым сюрпризом – уже не столь приятным – стал его попутчик. Кирилла они знали давно. Старый школьный друг Витька только что вернулся со службы, искал приключений на известное место. Отличный парень, да только не к месту он тут.

Артур понимал, что в схватке с упырем любая помощь не помешает. Но сегодня никаких неожиданностей быть не должно. Все нужно провернуть тихо и, желательно, без свидетелей.

– Какого хрена он тут делает? – прошептал, остановившись Леха.

Артур не ответил. Он уже воображал себе разговор с Пчеловодом: раскрасневшийся, как после бани, авторитет брызжет слюной. «Ты, видимо, не понимаешь, что все серьезно, раз решил растрезвонить о наших делах всему городу!» При самых благоприятных раскладах Артур отделается нравоучением – Пчеловод все-таки друг покойного отца. По-хорошему же пошлет пару своих быков переломать Артуру и его друзьям ноги. И будет прав!

Он мысленно выругался. Проклял и Витька-остолопа, и его отмороженного дружбана.

– Салам, – он протянул руку Кириллу.

– Шалом, братва, – парень полез обниматься. В лицо пахнуло перегаром. Артур заметил собравшуюся в кустистых ноздрях белую крошку.

Витька отвел в сторону:

– Ты на хрена его привел?

– А что не так?

– Ты тоже обдолбан?

– Не, – он шмыгнул носом, провел под ним ладонью, и Артур понял, что обманывает. – А че ты серьезный такой?

– Слушай ты, – Артур схватил Витька за шею и притянул к себе. – Ты все запороть решил, мудак? Я ведь сказал, что дело очень серьезное.

– Да не кипишуй ты! – Витек вырвался и попятился, улыбаясь. – Кир – нормальный пацан.

– В том-то и дело, что «пацан», – прошипел Артур. – Я тебя попросил, как человека.

– В чем проблема? – Кирилл смотрел с вызовом, улыбаясь.

– Ни в чем. Разговариваем.

– Если ты за бабки переживаешь, то не стоит. Я ведь не тупой. А помочь могу. Мне можешь доверять. Я – могила.

Артур посмотрел на Витька, потом на Кирилла. Часы показывали начало десятого – толстяк скоро будет. Избавляться от обузы уже поздно. Да и Витек может рога включить. А трое им нужны – это минимум. Плюс машина. Артур и Леха пришли пешком.

– Ты сказал ему?

– Сказал, – ответил за Витька Кирилл.

– Пойдем.

***

«Он охотится возле вокзала. Там есть куча летних кафе, которые ему по душе, – говорил Пчеловод накануне. – Там он питается. Отлавливает бомжей или проституток. Вот. Запомни его лицо. Знаешь, почему он такой жирный? У вампиров есть такая проблема: зараженный не может сбросить вес, хоть жирным и не питается потом. Кровь в желудке – единственный источник энергии. Он не может прожить на жировых отложениях. Но это все неважно сейчас. Ты меня слушаешь?»

Артур слушал внимательно, как никогда в тот вечер. Это был его единственный шанс вырваться из лап бедности.

***

Толстяка заметил Леха. Они разделились, как и договаривались, и разошлись по трем кафе вблизи вокзала. Каждое могло стать местом охоты упыря. Упырь засветился у самого отдаленного, одного из тех, что называют «летними». Пластиковые столы с зонтиками расставляли прямо перед входом. Играла музыка, несколько пьяных выплясывали под пестрыми лучами дискотечных ламп.

Леха позвонил Артуру в панике. Казалось, что он до сих пор не понял, куда ввязался. Артур успокоил друга, как мог и дал знать остальным.

Упырь выглядел почти как настоящий человек. От людей его отличало лишь отсутствие цели в глазах. Люди не бродят просто так в одиночестве по темным углам.

У толстяка заплетались ноги. Он шел, оглядываясь время от времени. Высматривал добычу.

Парни остановились в метрах тридцати от вампира. Толстяк не решался подойти ближе к кафе и высматривал жертву среди одиноких прохожих.

– Где машина? – спросил Артур Витька.

– Тут не подъедешь нигде. Когда пойдет в лес, подъеду. Не хочу там оставлять.

Артур выматерился себе под нос.

С вокзала тянулись люди. Расположение кафе было скорее рассчитано на местных, а не приезжих. Человеку, плохо ориентирующемуся тут, просто не пришло бы в голову идти в противоположную от города сторону. Кафе находилось на самом краю. За ним уже шла лесопосадка.

Несмотря на собачий холод, вокруг было довольно много народу: бомбилы, проститутки – в основном дамы за пятьдесят в домашних халатах и свободных куртках поверх, молодежь и те, кто постарше. Временами проходили по двое полицейские – это и пугало. Упырь охотился прямо под носом у властей.

Небо затянуло черными тучами. Лунный свет почти не пробивался сквозь них. Глядя на черные кроны деревьев позади кафе и тьму, окружающую их, Артур начинал понимать, почему вампир охотится здесь. Уже в двадцати метрах – хоть глаз выколи – ничего не видно.

***

«Это очень важно: нельзя нападать на него, когда он голоден. Вам придется проследить за ним, дождаться, пока он не найдет жертву, убьет ее. Упыри – они как кошки. Им нельзя оставлять тела. Не бойся. С трупом ничего не произойдет. Это тебе не кино. Для того, чтобы укушенный и сам стал вампиром, нужно дать ему попить крови. Так вот… Он попытается избавиться от тела. Обычно упыри не убивают, но его… эм… особенности не позволяют ему пить мало крови. Он весит почти две сотни килограмм. Тело нужно питать. Поэтому он убьет человека».

***

Под ложечкой засосало. Еще вчера казалось, что горизонт событий остался за спиной; что выйти сухим из этой воды уже не получится. Но вот она, черная дыра перед ним, и еще можно сдать назад. Отказаться от задуманного. А если и не отказываться, то хотя бы не наблюдать за тем, как монстр будет пожирать очередную жертву. Их теперь четверо. Толстяк не тянул на опасного противника. Артур понимал, конечно, что внешний вид чудовища обманчив, но не мог смириться с собой.

Походка вампира вдруг обрела уверенность.

Парни наблюдали за ним в тишине, лишь изредка перекидываясь короткими фразами. Липкая, как паутина, паранойя окутала Артура. Ему все время казалось, что и за ними наблюдают. Захотелось закурить. Он давно избавился от пагубной привычки, но сейчас желание было почти осязаемым.

Упырь крутился вокруг кафе около часа. Все это время парни держались на почтительном расстоянии от него. В половину одиннадцатого он подошел к старой проститутке в коротком сарафане и фуфайке. Худощавая дама с пропитым лицом стояла в стороне от «коллег», курила одну за другой и время от времени подбегала к подъезжающим машинам: «Минет – двести пятьдесят. Все остальное – четыреста, если с презервативом».

Она долго рассматривала клиента, словно дела идут в гору, и у нее есть выбор, и, видимо, решив, что толстяк не представляет никакой угрозы, все-таки пошла в темноту за клиентом.

***

«Подождите, пока не наестся. Серьезно. Не приближайтесь к нему, пока он сам не начнет рыть землю. Это, как попытаться отобрать кость у собаки. Он разорвет вас на части, если будет еще голоден».

***

Как они и предполагали, упырь повел ее к лесопосадке через небольшой проулок, спрятанный между двумя зданиями.

Витек рванул к парковке за машиной. Теперь нужно было действовать слажено, без перебоев. Две фигуры исчезли в темноте. Пришлось дать им фору – такая плотная слежка бросится в глаза сразу. Тем более проститутка постоянно оглядывалась по сторонам, словно боялась чего-то.

Упырь провел ее через дорогу, указывая на деревья в темноте. Проститутка причитала. Слишком далеко. Скорее всего, продрогшая до костей, она рассчитывала погреться хоть четверть часа в теплом салоне автомобиля.

Артур, Кирилл и Леха остановились перед дорогой, разделяющей город и лес, в надежде на то, что толстяк не поведет ее дальше. Голос проститутки приглушило расстоянием, но он становился все громче, все более обеспокоенным с каждым шагом.

Они прошли чуть ближе к дороге и остановились, когда увидели силуэты толстяка и жертвы. Вампир прислонился спиной к стволу дерева. Проститутка возмущалась «условиями работы». Ворчание прервал тяжелый утробный рык и писк женщины. Толстяк вцепился в горло жертве, с такой силой откинув ей голову, что наверняка сломал позвоночник.

Кирилл дернулся, но Артур успел остановить его.

– Стой на месте, – прошипел он. – Мы ей все равно ничем не поможем.

И они стояли. Наблюдали сначала за судорожными попытками женщины вырваться из мертвой хватки упыря, а потом и за тем, как толстяк раз за разом перехватывает труп поудобнее, чтобы тот не упал.

Сердце стучало, как перфоратор. В висках пульсировала мысль: нельзя. Нельзя было допускать этого. Они бы справились. Что сможет сделать обычный жирдяй с четырьмя молодыми ребятами?

***

«Главное, возьмите его живым. Мертвый вампир – это обычный труп. Если мне нужен будет обычный труп, я возьму твой. Надеюсь, это понятно?»

***

Артур понимал и был готов действовать строго по плану.

А потом случилось непредвиденное.

Девушка появилась внезапно. Хрупкая, лет восемнадцати на вид, она вынырнула ниоткуда, прошла по дороге, а затем свернула прямо на толстяка, казавшегося по сравнению с ней гигантом.

– Куда ты лезешь? – выдавил сквозь зубы Артур.

Кирилл опять дернулся, и на этот раз Артуру не удалось удержать его.

– Стой. Да стой ты, говорю!

Пришлось бежать за ним. Девушка обернулась. Она застыла, с интересом наблюдая за тремя ребятами. Оторвался от своей жертвы и толстяк. С окровавленным лицом он выглядел особенно жутко. Он бросил тело на пол и шагнул навстречу опасности.

Артур на ходу достал нож и приготовился к схватке. Леха завыл сбоку. Он до чертиков боялся, и его трудно было винить в этом.

А потом девушка достала пистолет с необычайно длинным дулом и выстрелила в вампира. Выстрел хоть и был громким, но не разнесся эхом в стороны. Толстяк удивленно попятился, а затем рухнул на тело проститутки. Девушка сделала еще несколько выстрелов и бросила пистолет на землю. Достала из-за пазухи длинную ровную палку, подскочила к упырю и всадила ее острым концом в грудь. Вампир стал рычать, дергаться, но вскоре обмяк.

– Твою мать, – задыхаясь выдавил Артур. – Твою мать.

Девушка встала и обернулась. По кошачьему блеску в глазах Артур понял, что перед ними еще один вампир.

– Вы, мальчишки, похоже, с головой не дружите, – девушка улыбнулась, обнажив острые длинные клыки. – Не вздумайте свалить. Серьезно. Я догоню любого из вас, и потом придется несладко.

Она обвела парней взглядом. Немая сцена продлилась неприлично долго.  Артур заметил, что на ней дождевик. Девушка засмеялась.

– Не буду я вас убивать, – сказала она. – Нужно поговорить.

Девушка подошла к толстяку, наступила на огромное пузо и схватилась двумя руками за кол.

– Сюда подойдите. Чего вы встали там, как истуканы? Вас видно с дороги.

Все трое безропотно приблизились к упырихе, но остановились в метрах десяти от тел.

– Не успела я. Не знаю, что он тут делал, но для безопасности придется обоим головы отрезать. Поможете?

– Че? – Кирилл сглотнул.

– Я говорю, помочь мне нужно. Этого гондона распилить и бабу его. И зарыть потом. Напугали вы меня. Я думала, что вы драться с ним полезете. Раз опоздала так и так, я б позволила ему дожрать ее. Он потом сам бы яму вырыл. А теперь мороки много. Придется вам помочь мне. В знак признательности.

– Какой признательности? – Артур обрел, наконец, дар речи.

– Полезли бы к нему – умерли бы тут. Он же сильный, как медведь…

– Она – упырь! – дошло до Кирилла. – Она такая же, как и этот.

Девушка замолчала. Склонив голову, как змея, словно пытаясь загипнотизировать друзей, она какое-то время соображала, что происходит.

– Вот оно как… – пробормотала девушка. – Кто такие?

– Не твое дело, – Кирилл выступил вперед с ножом.

– Ты что делаешь? – испуганно промямли Леха из-за спины Артура.

– Слушай друзей, парень, – улыбка сползла с милого лица девушки. – Отойди назад.

– Ага, щас, – Кирилл перекинул нож с одной руки в другую, как отпетый уголовник.

– Последнее предупреждение. Послушай друзей.

Голова Артура готова была взорваться. Пчеловоду нужен живой вампир. Вот она. Толстяк уже мертв. Когда босс узнает, как Артур обосрался, то… Артур не хотел об этом думать, но воображение все-таки нарисовало посиневший за ночь труп.

Он сжал нож покрепче и сделал шаг вперед.

– Вот как? – девушка усмехнулась и принялась крутить окровавленный кол в руках.

Артур не понял, как сделал сальто. Он просто протянул руку, подбежав в девчонке, а через секунду земля выбила дух из легких. Еще мгновение и рядом лежал Кирилл. Сзади раздался визг Лехи. Топот удаляющихся шагов ознаменовал победу слабого пола.

Девушка спокойно прицелилась палкой и кинула. Попытка побега закончилась позорным криком и хрустом ломающихся веток.

– Пободались? – у девушки даже не сбилось дыхание. – Вставайте. Работать долго придется. Еще раз дернетесь, заставлю копать могилу глубже.

Леха поднялся на четвереньки и пополз к дороге.

– Господи, – она закатила глаза. – Да не шуми ты так! Если менты подтянутся сюда, будете сами объяснять, что это за труп.

Она догнала Леху уже на середине дороги, потянула за волосы назад, заставила встать на ноги.

– Что ж ты за друг такой?

Машина со скрипом вывернула на дорогу. Леха встал, как олень, ослепленный светом фар. Если бы девушка не оттолкнула его в сторону, то Витек сбил бы обоих.

Девушку отбросило ударом. Раздался хлопок, словно огромной железякой ударили по железу же – глухой, металлический, с таким стуком проезжает по канализационному люку машина на большой скорости. Девчонка упала в метрах семи от машины.

Визг тормозов привел Артура в чувство. Ему, наконец, удалось вдохнуть всей грудью. Кирилл же все еще корчился, держась за бок.

– Валим! – Артур встал. – Твою мать, валим!

Он помог Кириллу подняться.

Возле машины они остановились. Девушка лежала без движения. По асфальту растекалась лужа крови.

– Она жива? – спросил Кирилл.

– Да. Давай веревки.

– Садись в машину! – Витек выскочил наружу, но тут же и сам сообразил, что нельзя упускать подвернувшуюся возможность.

– Пацаны, хорош, – взмолился Леха.

– Сядь в машину, – выдавил Артур. – Хватит ныть, твою мать!

Нога девушки дергалась. Лужа крови под головой делалась все шире. Артур подобрал кол, хоть и понимал, что вряд ли хватит духу ударить.

– Давай я ее перееду, на всякий случай, еще раз, – сказал вдруг Витек.

По-хорошему, им следовало поступить именно так. Может, это и спасло бы Витька от смерти. Но в то мгновение они решили рискнуть.

Витек и Кирилл перевернули тело на живот. Артур крепко связал руки за спиной девушки и принялся за ноги.

Внезапно упыриха подпрыгнула и хищно оскалилась. Быстро прикинув, кто из них ближе, она бросилась на Витька. Парень завопил. Девушка повернулась к остальным двум, пережевывая вырванный кадык. Из огромной черной дыры в горле Витька хлестала кровь, заливалась под воротник куртки. На лице застыл испуг и немая мольба – парень понял, что умирает. Через мгновение он рухнул лицом вниз.

Артур закричал, схватил кол, как дубинку и стал осыпать голову упырихи хлесткими ударами. Сзади к ней подбежал Кирилл и всадил нож в печень по самую рукоять.

В голове Артура вновь прозвучал голос Василия Андреевича:

«Можешь не бояться бить его ножом. Он не сдохнет от железа, но отключится почти наверняка».

Голод Часть 2/2

Все, что осталось Ч.3

Она еще раз обыскала чемодан, но так и не нашла баллончик. Поэтому перед сном она выбралась в рейд на кухню. Она открыла холодильник, достала йогурт. Лязгнула столовыми приборами полка. Саша сунула нож с коротким лезвием под резинку трико, выправила футболку.

Нож она затолкала в черную полосу под подлокотником дивана. Бросила взгляд на рисунок. Ника нарисовала женщину и ребенка, держащихся за руки. Пропорции, как и утром, сохранялись грамотные, лица походили на настоящие лица, а не на яйца с точками и полосками. По пять пальцев на каждой руке, складки на платьях и даже тени. Светило солнце, цвели цветы. На заднем плане стоял многоэтажный дом. Да только номер «двадцать один», занимающий весь торец здания, заставил Сашу поежиться от скребущего в подкорке страха. Это был номер ее дома, находившегося сейчас в тысяче километрах отсюда. Конечно, совпадение. Саша не называла адреса. Да и вряд ли смогла бы сейчас назвать причину, по которой ей бы это понадобилось. А сами цифры служили еще одним доказательством: они были огромные. Многие дома в городе обозначались именно такими номерами: громадными, чтобы можно было различить в чудовищную метель, коими славилась местность.

Саша тряхнула головой, избавляясь от наваждения. Эта чертова книжка вместе с рассказом Жанны, сводили ее с ума.

– Можно я завтра дорисую? – спросила девочка, зевнув.

– Конечно, можно. Иди, поцелуй папу и будем чистить зубы, – Саша заговорщически подмигнула. Воспользовавшись нуждой Влада час назад, она объяснила Нике, как нужно себя вести.

Ника уснула моментально. Саша долго лежала и слушала мерное сопение девочки, которая прижалась к ней и дышала прямо в ухо. За стеной ходил Влад. На кухне то и дело зажигался свет, гремели чашки, шумел кипящий чайник. За прошедший час Влад дважды усаживался за стол.

Саша открыла глаза. Мимо дома проехала машина, осветив на мгновение темный угол у стенки. Дыхание перехватило. В углу кто-то стоял.

Саша открыла глаза. Теперь по-настоящему. Ника прижалась к ней еще плотнее. Саша осторожно повернулась и отодвинула девочку к спинке, едва не разбудив ее. Свет из кухни все еще просачивался под дверь. Послышались шаги. Свет погас. Саша мысленно проследила путь Влада к спальне. Скрипнула кровать.

Она долго лежала, рассматривая корешки книг за стеклянной дверцей. Донесся приглушенный храп. Веки налились металлом. Внезапно под дверью снова прочертилась полоска света. Сашу вытолкнуло из полусна. Она прислушалась. На стене цокали стрелки часов. Никакого храпа. Саша медленно и тихо села. Сунула руку в схрон и сжала рукоять ножа. Подошвы босых ног коснулись прохладного пола. Ника за спиной что-то пробормотала. Саша встала.

Сколько времени она простояла возле двери, одному богу известно. Храп из спальни возобновился. Влад прочистил горло. Может, ей показалось, и свет вовсе не гас? Она очень медленно провернула ручку двери. Язычок замка тихо щелкнул. Она потянула дверь на себя. В образовавшемся проеме, конечно, никого не было. Ладонь, сжимающая рукоять ножа, вспотела. Саша уже тысячу раз пожалела о том, что не осталась в гостинице. К черту! К черту этот дурдом.

По металлу раковины ударила капля воды. Влад что-то пробормотал во сне. Тикали часы. Саша почувствовала, что колени подкашиваются, и она с трудом стоит на месте. Вспыхнул и погас свет в родительской комнате. Саша прикрыла рот свободной ладонью и с трудом сдержала вырывающийся стон. Она резко толкнула дверь – стук наверняка слышали в соседнем доме, – попятилась и выставила руку с ножом перед собой.

Следующую четверть часа Саша восстанавливала дыхание. Глубокий вдох – выдох. Глубокий вдох – выдох. Все это время она лихорадочно искала рациональные объяснения происходящему. Но не находила. То, что она могла предположить, казалось натянутой на глобус совой.

Она села в кресло и достала телефон. Яркий дисплей осветил комнату. Саша механически глянула в угол. Хотела убедиться, что черный силуэт – все-таки сон. Сосредоточиться на чтении не получалось. Она то и дело смотрела на полоску под дверью. Не погасло ли? Прислушивалась. Слышен ли храп? Свет не погас. Влад храпел. Через полчаса она начала клевать носом. Пестрая лента социальной сети уже расплывалась. В конце концов, Саше удалось убедить себя, что ничего не произошло. Дурацкий блокнот и дура Жанна – вот, в чем причина.

Ника перекочевала к краю дивана. Саша легла у спинки. Вернула нож в щель.

Из сна ее вырвали стремительные шаги. Из темного угла к ним приблизился черный силуэт. Громоздкий и сочащийся злобой.

Саша проснулась. Теперь по-настоящему. Ника снова прижималась к ней. Дверь в зал была приоткрыта. Саша подсветила телефоном: показалось. Она вновь легла и теперь старалась понять, каким образом воспаленное воображение выдало это за распахнутую дверь.

Часы мерно тикали. За окном шумели двигателя машин. Тени ползали по стенам. Из родительской комнаты раздавался приглушенный храп. В центре зала стояла Кристина. Она была в том же платье, в котором лежала больная на снимке. Саша села. Она проглотила язык. Дыхательные пути превратились в игольное ушко. Молекулы воздуха с трудом просачивались через него. Кристина подошла к дивану. От нее несло мокрой землей и болотом.

Саша открыла глаза.

Она поднялась с рассветом и, несмотря на чудовищную усталость, почувствовала облегчение подобное тому, что испытывают пассажиры самолета, стоит колесам громадины коснуться гладкого полотна посадочной полосы.

Девочки рядом не оказалось. Саша встала. Мучительная боль в каждой мышце заставила ее простонать. Помимо всего прочего саднило в горле – будто напильником поработали. Не хватало только заболеть. Она представила себе полет с высокой температурой и поежилась.

Первым делом она направилась в ванную. Убедилась в том, что документы на месте. Не церемонясь, бросала комки грязных вещей поверх свежих. До самолета оставалось пять часов, но на это Саше было плевать. Главное – убраться отсюда поскорее. Нужно успокоить девочку, уверить в том, что Саша не оставит ее и позвонит в полицию, как только попадет домой. Она попыталась задушить растущее чувство вины. Если она поддастся импульсу, то все испортит.

Саша стянула с себя футболку и посмотрела в зеркало. В глазах потемнело. Прямо в яремной впадине она заметила фиолетовое пятно. Оно не походило на засос и имело четкую границу. Саша приблизилась к зеркалу и осторожно прикоснулась к пятнышку. Боли не последовало. На ощупь оно было выпуклым и бархатным. Кожа пошла горизонтальными морщинками. Саша надавила на него. Из раскрывшихся точек высвободилось несколько розовых жемчужин сукровицы.

– Что за черт?

В голове прозвучали слова Влада и Жанны: «Не слушай девочку». Вспомнился ночной скандал.

Саша натянула кофту и съежилась от резкой боли под горлом. Боль вызвала кашель и рвотный порыв. Подавив их, она дрожащими руками провернула ключ, открыла дверь и едва не крикнула. Перед ванной стояла завернутая в одеяло Ника. молча Саша протиснулась мимо нее.

Судя по всему, девочка и не собиралась в туалет. Она поплелась вслед за Сашей и остановилась позади нее. Не говоря ни слова, Саша сложила постельное белье в аккуратную стопку. Взяла телефон, вырвала зарядку из розетки, вернулась за чемоданом. Все это время девочка стояла на одном месте. Саша замерла, кинув зарядку поверх вещей. Она натянуто улыбнулась.

– Все в порядке?

– Ты хочешь бросить меня?

Ника задала вопрос громко, вроде и не собираясь скрываться. Саша огляделась.

– Я ведь вчера тебе все сказала, – прошептала она.

Из спальни донесся тяжелый кашель. Натужно скрипнула кровать. Саша села на корточки перед девочкой и взяла ее за руки.

– Я не могу ничего сделать тут. Если твой папа, – она еще раз оглянулась, – не сможет причинить вреда мне, то он побоится прикоснуться к тебе. Обещаю: я займусь этим, как только попаду домой.

– Ты врешь, – холодно выговорила Ника.

– Не вру. Знаешь, если ты летишь в самолете, – она замерла прислушиваясь. Судя по звукам, Влад встал и теперь одевался. – Если с самолетом что-то случилось, тебе нужно надеть кислородную маску. Сначала себе, а потом ребенку. Знаешь, почему? Потому что, если взрослый потеряет сознание, то и ребенку он помочь не сумеет. Понимаешь, о чем я?

Ника не ответила. Она сжала губы в тонкие нити и нахмурила брови.

– Не злись, малыш. Я все сделаю, – Саша подмигнула ей.

В проходе замер Влад. Он оценивающе оглядел их. Казалось, за ночь он совершенно обмяк. Серая кожа покрылась крупными пятнами, и Саше пришла в голову очередная паническая мысль. То, что погубило Кристину, было заразной болезнью.

– Мне нужно ехать, – сказала она, поднявшись.

– У тебя рейс после обеда, – безразлично ответил Влад.

– Там за два часа до вылета нужно быть. Ну и береженого бог бережет.

– Тебя отвезти?

– Нет, – резко обрезала Саша. – Я… на такси.

– Дорого. Мне не тяжело.

– Нет. – Саша покачала головой.

– Может, позавтракаем? – он перевел взгляд на часы. – Еще рано. Очень рано.

– Нет.

Саша застегнула чемодан и снова села. Расставила руки в стороны.

– Иди сюда, хорошая моя.

Ника не сдвинулась с места. Огромные глаза наполнились слезами. Саша притянула ее к себе, прижала и прошептала в ухо:

– Все будет хорошо. Обещаю.

– Она все знает, – сказала вдруг девочка.

Саша отпрянула. Ника смотрела на отца. Слезы испарились, и в глазах осталось лишь неприкрытое презрение.

– Что ты сказала? – спросила Саша. Сердце подпрыгнуло к горлу. В глазах потемнело.

– Посмотри ее телефон. Она знает про книжку.

Саша встала и попятилась. В спину уперлась костлявая рука.

– Что она такое говорит, Саш? – испуганно спросил Влад.

Она поволокла чемодан за собой и вышла в коридор. Влад последовал за ней. Саша подошла к двери и замерла. Ключ, торчащий обычно из скважины, исчез. Она потянула ручку вниз, но дверь не двинулась с места.

– Что происходит, Влад? – спросила она, сдерживая подкатывающий к горлу дикий ужас. – Где ключ.

– О чем она говорит, Саша?

– Я не знаю, о чем она говорит! – вскрикнула Саша. – Открой эту чертову дверь!

– Она знает, что мама сделала.

Влад повернулся к дочери. На этот раз слезы были в его глазах.

– Это ты ей сказала?

Ника ничего не ответила.

– Зачем?

– Влад, – Саша тяжело дышала. – Я понятия не имею, о чем она говорит.

– Посмотри в ее телефон, – настаивала девочка. – Она сделала фотографии.

– Я закричу, если ты не выпустишь меня отсюда, – перешла на угрозы Саша.

Она достала телефон и тут же пожалела: Влад мгновенно выхватил его, пнув чемодан в сторону. Саша прижалась спиной к двери. Она завопила и стала бить ладонями по гладкой поверхности. Резкий мощный удар заткнул ее. В голове вспыхнуло. Саша согнулась и разревелась. Она попыталась закричать еще раз, но серия тяжелых ударов – Влад бил, как кулаками, так и ногами – заставила ее замолчать.

Саша открыла заплывшие глаза, когда удары прекратились. Девочка принесла Владу тряпку и ремни. Первым делом он затолкал ей в рот кляп. Несколько тычков в ребра убили волю к сопротивлению. Саша ревела, давясь подступавшей рвотой.

За два часа, которые она, обездвиженная, пролежала на полу в зале, произошло множество вещей. Влад, рыдая, долго отчитывал девочку. Оказалось, Ника обещала ему, что не притронется к Саше; что ей хватит и того, что принес ей Влад на прошлой неделе, но обманула. Ника и сама расплакалась. Потом она села отцу на колени и долго успокаивала поцелуями в губы и объятиями.

В один момент Влад отключился. Девочка же широко раскрыла рот, и из его недр высунулось что-то живое, похожее на змею. Саша завопила бы, если бы смогла. Вместо воплей из горла вырывались сдавленные хрипы. Она пыталась отползти, перебирая ногами. В итоге откатилась на метр, упершись спиной в диван. Тварь впилась в грудь Влада и долго качала кровь. Глаза девочки закатились, а белки порозовели.

Когда все закончилось, Ника слезла с отца и приблизилась к Саше. Уголков маленького рта коснулась улыбка. Обнажились короткие пеньки зубов. Девочка нагнулась над оцепеневшей Сашей, и в нос той ударил землистый запах. Точно так же пахла приходившая в кошмар мертвая сестра.

Через несколько минут Влад очнулся. Ника села ему на колени и прильнула головой к его тонкой груди. Посыпались наивные вопросы, которые могла задать семилетняя девочка. Влад слушал ее, глотая слезы и глядя на Сашу.

– Я… Я не хотел, чтобы ты приезжала, – сказал Влад, сев на пол рядом с Сашей. – Ты должна была остаться там. Прости, что… что все вышло так. Тебе следовало снять номер в гостинице. Но я боялся, что ты натравишь на меня полицию. Не кричи. Не кричи, пожалуйста.

Дрожащими пальцами он потянул за уголок тряпки, торчащей изо рта Саши.

– Влад… Влад… Влад… – она зашлась в кашле. – Что… Что тут происходит? Что с ней?

Ника криво усмехнулась, рассматривая короткие ногти. Влад повернулся к дочери и завопил:

– Иди в свою комнату!

Ника встала и, опустив голову, прошла мимо них и через мгновение исчезла в проеме.

– Отпусти меня, Влад. Отпусти. Я клянусь, я ничего никому не расскажу.

Влад покачал головой.

– Я бы отпустил. Она не отпустит. Прости.

– Что ты собираешься делать? Кто она такая? Это она убила Кристину?

– Нет! – крикнул Влад и стиснул зубы. – Это она… Это твоя сестра убила Веронику!

– Что? Господи, что ты такое несешь. Влад.

– Она не уследила. Ника… Доченька… Она разбила себе голову.

– Нет, – Саша покачала головой и разревелась. – Нет.

– Вместо того, чтобы вызвать «скорую», она позвала подружку. Хотя… – Влад встал и принялся отмерять шагами комнату. – Ника уже была мертва, когда приехала Жанна.

– Но…

– Она провела обряд. Мы… мы провели его. И… Она вернулась.

– Но это не она! Ты же видишь это! Ты ведь не можешь не видеть!

– Я знаю, – ответил Влад. – Конечно, я знаю. Но она… Все, что осталось. Больше ничего нет. Прости.

С этими словами он встал и поднял с пола ремень.

– Влад… – взмолилась Саша. – Влад, пожалуйста. Я никому ничего не скажу. Какой смысл? Мне все равно никто не поверит.

Он обошел ее и закинул ремень под подбородок. Саша закричала. Влад приставил колено к ее спине и стал душить. Крик захлебнулся.

– Прости, – ревел он за спиной. – Прости. Она – все, что у меня есть. Все, что осталось.

Комната стала красной. Теряя сознание, Саша видела Нику, замершую в дверном проеме. Девочка, раскрыв рот, наблюдала за корчами Саши, переводя время от времени испуганный взгляд на отца.