Хроники выживания в пустой квартире
Часть вторая.
Предыдущая часть: здесь.
Привет, читающий. Это снова я, мёртвый человек, который яростно желает выжить. Сегодня день был... насыщенный. Пожалуй, даже слишком насыщенный. Мне есть, о чём рассказать. Надеюсь лишь, что хоть кто-то будет слушать.
Сегодня были похороны моей дорогой, любимой бабушки. Собрались родственники, которых я не видел... не знаю, лет десять наверное. Поначалу думал, что они будут утомительно предсказуемы -- "прими соболезнования, держись, сочувствую" и всё в таком роде -- но нет, ничего подобного, я ошибся. Они не были настолько шаблонны. Напротив, они были искренни. Это был глоток свежего воздуха. Плюс, многих из них я действительно был рад видеть, так как в детстве часто проводил с ними время. Но... не все из тех, кто мог бы присутствовать, ещё жив. А те, кто жив, постарели так, что узнавал я их не с первого раза. В мыслях постоянно мелькало -- "хоть вы живите". Жалко, что повод собраться оказался таким. Возможно, теперь я буду держать с ними связь.
Забрал в магазине. Здесь ей где-то под 50.
Была кремация. Вынужденная мера, как я понял, так как бабушка желала, чтобы её подхоронили к мужу. Но её желание столкнулось с проблемой; на могиле у дедушки разрослась берёза, пустила корни вглубь. А так как сейчас зима -- я в Сибири, на минуточку -- то долбить мёрзлую землю и пилить корни никто не будет. Поэтому пошли на компромисс и выбрали кремацию; её прах будет храниться до весны, чтобы можно было совладать с корнями под землёй.
Похоронный зал мне показался, хм... ну, скажем так, неоднозначно интересным. Это зал в стиле ар-деко, с характерными этно-мотивами; забавный синтез христианских и эллинских мотивов. То есть, представьте себе ангела, который выглядит, как греческий бог Аполлон в белом хитоне. Хех. Крылья, скульптурный рельеф тела, белый хитон -- хаотичная смесь. Ещё белые колонны, что тоже добавляет к отсылкам на эллинские мотивы. Так же, мне показался неоднозначным выбор изображения, которым встречают на входе: каменная лестница в небо, ангел на ней, протягивает руку полуобнаженной молодой девушке -- явно сексуализированной -- и такой "портал" в рай, в конце лестницы. Работает, как леденящее душу напоминание, что умирают даже молодые. И откровенная сексуализация девушки мне показалась неуместной.
В общем, китч. Но, кажется, это работает. Странная гармония и спокойствие от созерцания всего этого -- особенно если отстраниться от академического анализа. Сам же зал, где прощаются с усопшими, просторный, с приглушённым мягким светом, с фоновой умиротворяющей музыкой -- ненавязчивой, что важно! Гроб с бабушкой стоял на самом видном месте, на платформе. По бокам от гроба и вдоль входа в зал стоят скамеечные ряды -- мягкие, удобные.
Не стал внутри снимать. Показалось неправильным.
Первое время собравшиеся представлены сами себе -- это их время, чтобы явиться, поговорить, побыть у гроба. Подходят, ложат цветы, поправляют белый саван. Я тоже подошёл, чтобы поправить бабушке саван. В голове промелькнуло: "долго я за тобой ухаживал, теперь это точно последний раз". И... просто накатило. Я быстро отошёл от гроба и, едва сдерживая слёзы, ушёл на дальнюю скамью, спиной к остальным. Там уже позволил себе поддаться эмоциям.
Затем подходит священник, обращается к собравшимся, инструктирует и начинает петь молитву -- долгую, половина слов непонятна обывательскому слуху. Ходит вокруг гроба с кадилом, машет им, запах ладана -- по крайней мере я думаю, что это ладан -- пробирается всюду. Я стоял в двух метрах от него, где он останавливался, поэтому ладаном надышался щедро; аж в глазах плыть начало и шатать.
Священник молодой, где-то 25-35 лет, с жиденькой рыжей бородкой. После отпевания он вновь обратился к собравшимся, с утешительной речью, попутно покритиковав СССР за то, какие они обрядовые традиции нормализовали и как это неправильно. Ну, его дело, мне всё равно. Когда он речь толкал, хотелось добавить что-то в духе: "твой бог создал ад на земле и всё, что ты видишь вокруг, тому доказательство". Не стал своим комментарием портить никому настроение, поэтому засунул своё желание поглубже в глотку.
После этого бабушку посыпали песком, закрыли гроб и укатили за чёрный занавес. Всё, больше я её не увижу уже никогда. Затем пошли на улицу, ложить цветы на какой-то камень у часовни и бить в колокол. Я уже почти ничего не соображал -- от боли внутри и от угара ладаном включился какой-то внутренний автопилот -- просто смотрел в одну точку и шёл, куда говорят, отвечал односложными ответами.
Звонко подолбив по очереди в колокол -- а он реально звонкий, аж уши закладывает -- переместились в поминальный зал, где уже были накрыты столы с нехитрыми кушаньями. Компот, кутья, блины, суп, картошка с гарниром и остальное, что перечислять было бы избыточно. Ничего особенного, в общем, но добротно. Опять шальная мысль в голову ударила, когда ел мясо из супа: "а не используют ли они мясо тех, с кем тут прощаются? Было бы чертовски удобно". Глупость, наверное, хотя в нашем мире всё возможно.
Это заключительная часть похорон, после которой все прощаются и уезжают по делам, снова возвращаясь к своим привычным жизням. Впечатление у меня создалось такое, что всё поставлено на поток, всё оптимизировано. Конвеерный бизнес, где люди по очереди делают одно и то же, по регламентированному графику. После одних другие, после других третьи, выполняющие, по итогу, ровно то же самое, из раза в раз.
Одной из тех самых "традиций СССР", как я понял, была такая, что мужчинам, которые за рулём, с собой нужно давать бутылку водки, чтобы они выпили дома, раз в поминальном зале не могли. Так как приехали не все, кто собирался, то осталось несколько бутылок. Их забрали мои мать и... "отец".
И тут начинается самая насыщенная часть этого дня. Чёртовы алкоголики пришли домой и начали БУХАТЬ. Мерзотное советское поколение, без пьянки ничего не обходится. Но это ещё полбеды; если бы умели пить, проблем бы не было.
Я не стал у них оставаться и пошёл домой. Устал, хотел спать, хотел просто побыть один. Я ЗНАЛ, чем закончится их пьянка -- тем же, чем обычно. Справедливости ради мне стоит сказать, что моя мать умеет пить, это "отец" её постоянно тащит за собой на дно бутылки.
Дело к вечеру, я один в своей пустой квартире. Звонит мой телефон -- это мой младший брат. Его голос возбуждён, срывается, он чуть ли мне не кричит: "бегом сюда, отец в неадеквате, матери нос сломал, душит её, я не справляюсь, у матери, кажется, сотряс". Я ЗНАЛ, ЧТО ЧТО-ТО ПОДОБНОЕ ПРОИЗОЙДЁТ! Всегда, когда эта тварь пьёт, что-то да случается.
Знаете, я планировал, что текст будет мягче, созерцательный, но после того, что он устроил -- с моей матерью, в такой день! -- я уже никогда ему этого не прощу. Чёртов этиловый голем, безработное ничтожество с комплексом неполноценности и жаждой внимания.
Он вообразил себе, что мой младший брат это не его родной сын и начал обвинять в этом мать, рассказывая про какую-то "бумажку", где "написано, что 99% не я его отец", приправляя истеричными воплями о том, что "как ты могла?!". Абсолютная чушь, на самом деле, мой младший брат сильно похож на него. Затем начал орать про Афганистан и выкрикивать какие-то цифры -- он в Афганистане не был, если что.
Я планировал семейную сагу вынести отдельной главой, но сейчам одна деталь критически важна: этот "отец" мне, по сути, никто. Не биологический. Но мой брат это, действительно, его сын. Однако мать всё ещё моя! Свинья преступила черту.
Я зашёл, громко спросил, где эта падаль. Он вышел из коридора, в куртке. По своему пьяному обыкновению, он очень любит давить на жалость тем, что собирается "уходить и что-то с собой сделать", если его никто слёзно не остановит. Этот раз не был исключением, даже сломав матери нос, он продолжал строить из себя какую-то невинную овечку, где вокруг него все виноваты.
Он вышел, с такой мерзкой улыбочкой, говорит -- "меня ищешь? Иди сюда, отсюда тебя только вынесут". Я не подошёл. Я ВОРВАЛСЯ С НОГИ. Чёрт возьми, как же это было приятно; азарт, адреналин, моя нога по его отожранному на безработии пузу. Эта тварь, на самом деле, здоровый кабан, здоровее меня. Один его прямой удар по моей голове легко мог бы отправить меня на тот свет, поэтому сближаться было опасно.
Однако, он начал скулить, хвататься за живот и угрожать мне... тюрьмой. Хех. "Ты сядешь, сейчас менты приедут, ты сядешь" -- говорит свинья, которая является порождением воровской "культуры". Затем посыпались смертельные угрозы в мой адрес, в адрес моей матери и брата. Затем он уже сам начал кидаться с кулаками.
Полицию мы всё же вызвали. Приехала Росгвардия. Свинья тут же стал кротким и послушным, снова пытался давить на жалость, мол все вокруг него сговорились и за что ему всё это. Заявление мать писать отказалась, поэтому росгвардейцы просто помогли нам выйти с квартиры, а свинья остался один.
Он был отличным мужиком, когда не пил.
Мать и брата я отвёл в свою пустую квартиру, где они прямо сейчас спят, пока я пишу этот текст. В общем, впервые со смерти бабушки, моя пустая квартира не пустует. И мне не приходится закрывать дверь своей комнаты, и спать при свете. Хоть какой-то плюс.
А ещё у меня случился ряд маленьких побед, связанных с моим планом выживания. Но о них я пока не могу рассказать, всё ещё может поменяться. Главное, что у меня есть еда, связь, крыша над головой, тепло и не одиноко. Пока что, по крайней мере. В следующий раз, пожалуй, расскажу свою семейную сагу. Там... тоже свой ад имеется.
