Забудьте про сюртуки. Йозеф К. — это мы в режиме повседневности. Его арестовывают, но не сажают. Ему разрешают ходить на работу, пить пиво, флиртовать с девушками и даже «защищаться». Он физически свободен, но ментально — уже труп. Самое смешное, что Система не держит его за горло. Она вообще его не держит. Йозеф (как и мы) сам встал в очередь и теперь терпеливо следит, чтобы никто не пролез без талончика.

Узнаете график? Работа → налоги → медосмотры → ипотека → продление прав → ожидание ответа от техподдержки → снова работа… Мы не живем. Мы функционируем. Мы не рискуем сесть на байк и уехать в закат, как Йозеф не рискует послать всех к черту. Мы играем по правилам, пытаясь «выиграть суд» где-то в мифическом будущем, начисто забывая про момент «здесь и сейчас».

Почему проще смериться, чем сбежать

Йозеф мог сбежать в любой момент. Двери были открыты. Но тогда пришлось бы признать страшную правду: вся эта комедия с адвокатами, судами и унижениями была напрасной. Признать, что ты год (или жизнь) кланялся пустоте...

Гордыня «маленького человека» не позволяет этого сделать. Проще умереть, чем признать, что ты зря подчинялся и был идиотом. Мы продолжаем платить ипотеку за жизнь, которая нам не нравится, просто чтобы не признавать, что ошиблись с выбором 10 лет назад.

NPC в твоей голове

В конце романа — величайший обман: притча «У врат Закона». Мужик стоит у ворот всю жизнь в ожидании войти и увидеть «Закон». Привратник говорит «сейчас нельзя», но не запрещает полностью. Мужик ждет, стареет, сует взятки, но так и не входит. И только перед смертью узнает: эти врата были персональными, только для него.

Это не аллегория государства. Это карта нашего мозга. • Закон — это абстракция, фикция, точка (выразился в духе Харари). • Привратник — это «Ментальный Коп». Проекция наших страхов, социальных норм и маминого «так не принято».

Этого копа нельзя уволить или отправить в отпуск, потому что он — часть нас. Он даже силу не применяет. Он просто стоит как пассивный NPC и говорит «нельзя». И этого достаточно, чтобы парализовать нас на десятилетия. Мы не входим не потому, что нас держат, а из-за прошитого в BIOS страха брать на себя ответственность. И вопроса «а вдруг там хуже?»

Врата были «только для него», потому что каждый строит свой персональный лабиринт самообмана. Мы сами нанимаем охранника и сами платим ему зарплату своими нервами. Мы запрещаем себе: украсть/уволиться/уехать, потому что боимся реакции охранника. А охранник вообще чхать хотел.

Но если охранник — это мы сами, то мы можем хакнуть этот код. Переписать нарратив. Вместо парализующего ужаса внушить себе, что за воротами ждет награда — будь то свобода, вино или покой. Притча учит одному: не ждите разрешения от фантома. Просто входите.

Вывод: мы читаем Кафку как сюрреализм, чтобы защититься от правды. Нам удобно думать, что это пародия. Но посмотрите в окно, потом в смартфон, потом в свой календарь. Кафка показал нам, что ад — это не котлы и черти. Ад — это жизнь по инерции.

Гендиректор издательства Евгений Капьев: «Мы действительно приостановили продажи книги. Причины пока не разглашаем, надо разобраться».

Издательство направило произведение на экспертизу.

«Кафка на пляже» — девятый роман Мураками, написан в 2002 году, в России впервые издан в 2004-м. За него писатель получил Всемирную премию фэнтези. The New York Times включила книгу в список 10 лучших романов 2005 года.

Не последним аргументом в создании спортивных секций была борьба с антисемитскими изображениями евреев как хлюпиков.

Очень скоро футбольная секция клуба стала самой прокаченной. Десятки тысяч болельщиков по всему миру (в том числе и писатель Франц Кафка), разгром именитых команд (Вест Хэм Юнайтед, венский Рапид), чемпион Австрии за 1925 год, более 5 тысяч абонементов на матчи (это очень много), турне по всему миру.

В 1926 году Хакоах поставил рекорд посещаемости футбольных матчей в США. Рекорд евреев перебил только Пеле в 1977 году, игравший тогда за Нью-Йорк Космос. Европейская разновидность футбола пользуется до сих пор меньшей популярностью, чем бейсбол, ставший национальным культом.

По понятным причинам в конце 1930-х команда в прямом смысле была уничтожена. Кто-то успел уехать в Палестину и другие страны, а кто-то был убит в концлагерях.

Создатель команды, Фриц Ленер-Беда был отправлен в лагерь Бухенвальд, где участвуя в конкурсе (!) написал с поэтом Альфредом Грюнвальдом гимн концлагеря «Песня о Бухенвальде». Занявший первое место в конкурсе гимн пели заключённые. Вот только, когда в песне нужно было пропеть слово свобода, заключённые яростно выкрикивали его, к неудовольствию лагерной администрации.

После Второй Мировой клуб был восстановлен. Но это уже была совсем другая история.