Серия «Деловые Истории»

Когда готовил материал к этой статье, вспомнил тот самый вкус Rama из своих 90-х. Даже не ожидал, что мозг так отчетливо сохранит его в памяти. Вспомнил, как доставал из холодильника эту круглую пластиковую банку с девушкой в чепце на крышке, открывал ее (банку) и намазывал толстый слой маргарина на кусок батона, а потом посыпал всё это сахаром.

Вот только тогда я, как и многие другие в нашей стране, не знал, что это маргарин, а был полностью уверен в том, что ем самое настоящее немецкое сливочное масло. Качественное. Вкусное. Незатвердевающее.

Вспомнил еще и рекламу по телевизору с будущим «прапорщиком Шматко» (актером Алексеем Маклаковым) в роли комбайнера.

В общем, получились такие воспоминания со вкусом Rama.

На самом же деле Rama – немецкий маргарин с голландскими корнями компании-основателя. Бренду больше ста лет, и за это время он пережил войну, разрушенный завод, несколько смен владельцев и не одну смену рецептуры.

Приветствую вас в серии «Деловые истории» на Пикабу. Меня зовут Николай Дюба, и в своих статьях я пытаюсь разобраться, как технологии и бизнес меняли нашу жизнь на протяжении столетий.

Сегодня будем разбираться в истории бренда Rama и выяснять, кто на протяжении многих лет выдавал маргарин за настоящее сливочное масло и как с этим боролись.

С чего всё началось

1867 год. В небольшом городе Осс на юге Нидерландов голландский купец и промышленник Антон Юргенс вместе с тремя сыновьями регистрирует семейную фирму по экспорту сливочного масла. С названием особо заморачиваться не стали и назвали ее в честь главы семейства — Antoon Jurgens.

Сам Юргенс новичком в этом деле не был. Торговать маслом он начал еще с 1820-х, работая в фирме своего отца Виллема Юргенса, который тоже был купцом. После его смерти в 1836 году Антон вместе со своим братом Йоханнесом продолжили семейное дело, а в 1854-м создали товарищество Gebroeders Jurgens («Братья Юргенс»), став через десять лет крупнейшими торговцами маслом в Европе.

Так что в 1867-м Юргенсы не начинали этот бизнес с нуля, а всего лишь переоформили партнерство братьев в компанию отца и сыновей, в которой каждый отвечал за свое направление.

Главой фирмы был 61-летний Антон. Старший сын Ян, пришедший в дело еще в 1854-м, занимался продажами. Средний, Хендрикус, вел бухгалтерию, а младший, Арнольдус, отвечал за технику.

Бизнес-модель у них была проста. Юргенсы скупали масло в соседних районах Нидерландов, Германии, позже еще и в Австрии и свозили его к себе на фабрику в Осс. Здесь масло дорабатывали, упаковывали и отправляли основную часть продукции в Англию, а также назад в Германию. Остатки же продавали на внутреннем рынке.

В 1871 году Юргенсы открывают для себя новый продукт, который из-за своей низкой цены имел большой потенциал для производства и торговли. В мае этого же года Ян Юргенс отправляется в Париж, где знакомится с французским химиком Ипполитом Меж-Мурье. Тем самым, который в 1869 году изобрел маргарин.

Так как патентного закона в Нидерландах тогда не было (старый отменили как раз в 1869-м, а новый приняли только в 1910-м) Юргенсы заплатили изобретателю за то, чтобы он показал им технологию производства своего изобретения.

Сделка состоялась и в середине 1871 года в Оссе начали делать голландский маргарин. Поначалу в него даже добавляли немного настоящего сливочного масла, на всякий случай, но со временем поняли, что можно обойтись и без этого.

Хоть Юргенсы и стали первыми в этом деле на местном рынке, но монополистами продержались недолго. Уже в 1872 году в Оссе открылась еще одна маргариновая фабрика, еще одного торговца маслом — Симона ван ден Берга. Технологию маргарина он узнал через свои английские связи и напрямую от Меж-Мурье.

Ван ден Берг, кстати, был давним конкурентом Юргенсов по торговле маслом, но его бизнес годами работал в убыток и в 1868 году разорился. Поднялся Симон лишь тогда, когда его сыновья наладили продажи масла в Лондоне.

Так две семьи из одного городка стали главными конкурентами и производителями маргарина в Европе.

Всего же в Нидерландах к 1890 году работало не меньше семидесяти небольших маргариновых фабрик. Масштаб рос быстро, но и рынок становился все жестче.

В 1891 году Ван ден Берги уехали из Осса в Роттердам. В городке им стало тесно. Дошло даже до спора о строительстве канала, который решили в пользу Юргенсов. Из Роттердама было удобнее и ввозить американский говяжий жир, и отправлять маргарин в Англию.

6 апреля 1907 года Симон ван ден Берг умер в Роттердаме, в возрасте 87-ми лет, всего через несколько дней после жены. Газеты по обе стороны океана называли его «маргариновым королем».

Фирму уже давно фактически вели семь его сыновей, а во главе встал Самуэль. Он пришел в дело в 18 лет, хотя мечтал стать юристом, в 1888 году стал совладельцем, а в 1909-м — президент-директором. Параллельно Самуэль строил политическую карьеру: заседал в городском совете Роттердама, а потом и в парламенте.

В 1906–1907 годах масло подешевело, и маргарин начал терять свое главное преимущество – низкую цену. К тому же мелкие фабрики сбивали цены на экспорте. Воевать еще и друг с другом Юргенсам и Ван ден Бергам в таких условиях стало слишком дорого.

Привело это к тому, что 13 февраля 1908 года они были вынуждены заключить секретное соглашение. По нему прибыль обеих компаний складывалась в общий котел и делилась в заранее установленных долях: Юргенсам доставалось 40% общей прибыли, Ван ден Бергам — 60%. Со стороны Ван ден Бергов соглашение готовили Самуэль и его брат Арнольд.

Смысл в этом был простой: если прибыль все равно делить, то переманивать покупателя у соседа демпингом становилось бессмысленно.

Заодно компании вместе занялись плантациями масличной пальмы в Африке, чтобы не конкурировать еще и за сырье. Однако Юргенсы торговали агрессивно и продолжали отвоевывать рынок сбыта, так что соглашение пришлось пересматривать дважды: в 1913 и 1920 годах.

В 1914 году началась Первая мировая война, и маргарин стал товаром военного значения.

Тогда же британское правительство, опасаясь, что немецкие подводные лодки отрежут страну от продовольствия, попросило мыловара Уильяма Ливера наладить выпуск маргарина. Так у них появился свой производитель. А в 1917 году по предложению тех же британцев Юргенсы и Ван ден Берги построили в Англии большие маргариновые заводы.

После войны масло снова подешевело, и маргарин опять потерял свое главное преимущество. В отрасли началась жестокая ценовая война, попытки договориться о квотах и ценах провалились, а у голландцев появился сильный соперник в лице Ливера. В итоге экономические и финансовые трудности снова свели Юргенсов и Ван ден Бергов за столом переговоров.

Но мы немного забежали вперед. Вернемся к этим событиям позже.

Маргарин — это вам не масло

Внутренний рынок в Нидерландах был небольшим, поэтому маргарин из Осса с самого начала делали на экспорт. Главными покупателями стали Англия и Германия. Немецкие города быстро росли, масло было дорогим, и дешевая замена пришлась кстати.

Производить маргарин было примерно вдвое дешевле, чем хорошее масло. Его считали жиром для бедных, но охотно покупали пекари, кондитеры и даже хозяева ресторанов.

Продавали его под самыми разными названиями: «искусственное масло» (Kunstbutter, кунстбуттер), «экономное масло» (Sparbutter, шпарбуттер), «масло для готовки» (Kochbutter, кохбуттер) и даже «масло на альпийских травах».

Немецким аграриям это, естественно, не нравилось. С середины 1870-х сельскохозяйственные союзы жаловались, что маргарин выдают за масло или подмешивают в настоящее масло, чтобы продать под видом натурального.

Проблему надо было как-то решать, и в 1887 году в Германии приняли первый закон о маргарине. В проекте продукт еще назывался «искусственным маслом», но депутаты заменили название на «маргарин». Закон обязал писать это слово на таре, упаковке и вывеске магазина и запретил смешивать маргарин с маслом для продажи.

Вскоре после этого Германия ввела еще и пошлины на ввоз маргарина, чтобы защитить свой рынок, который для голландцев был одним из главных. Нашим двум семьям из Осса ничего не оставалось делать, как начать производить маргарин прямо в Германии, у самой границы.

В 1888 году Юргенсы открыли завод в Гохе, а Ван ден Берг — в Келлене, который сегодня стал частью города Клеве.

Фабрика Ван ден Берга заработала 20 августа 1888 года, и сначала на ней трудились 14 человек. Со временем она стала для местных жителей надежным местом работы с хорошей зарплатой. Работу там называли «op de Botter» (оп де боттер), «на масле», и она часто переходила от отца к сыну.

Завод в Клеве скоро стал для Ван ден Бергов не только способом обойти пошлины. В 1900 году там открыли дочернюю компанию Sana для кошерных продуктов. Ее маргарин делали без молока, на миндальном масле. А в 1904 году вышла марка Sanella — маргарин на миндальном молоке, мягкий и удобный для намазывания. Ее рекламировали как продукт для вегетарианцев и любителей натуральной еды.

В 1897 году правительство Германии всё никак не могло успокоиться в регулировании маргариновой отрасли и решило ужесточить закон, дополнив его новыми требованиями:

• если маргарин продавали кусками, они должны были быть кубиками с вдавленной надписью «Margarine»;

• на таре полагалась красная полоса шириной не меньше двух сантиметров;

• держать маргарин там, где хранили или продавали масло, запретили.

А еще в маргарин обязали добавлять вещество, по которому его можно было распознать химическим анализом.

Тем временем изменился сам маргарин. Первый делали из говяжьего жира, а растительные масла для него не годились, так как они жидкие. В 1902 году немецкий химик Вильгельм Норман придумал, как с помощью водорода превращать жидкое масло в твердый жир, и в 1903 году получил патент.

Маргарин теперь можно было делать из дешевых растительных масел и даже из китового жира, который после такой обработки терял свой запах.

Юргенсы быстро сообразили, чего стоит это открытие. Они купили у британской компании Crosfield (Кросфилд) права на метод для Германии и построили завод Ölwerke Germania (Эльверке Германия) в Эммерихе, недалеко от Гоха. На этом заводе с 1911 по 1922 год техническим директором работал сам Норман.

Продажи маргарина тем временем росли. В 1887 году в Германии выпустили около 15 000 тонн, в 1900-м — около 100 000, а в 1913-м — 210 000. Если в 1880 году средний немец съедал 200 граммов маргарина в год, то в 1900-м уже два килограмма.

Исторический факт: в США с маргарином тоже активно боролись. К 1902 году 32 штата ограничивали его цвет: маргарин не должен был быть желтым, как масло. А Вермонт, Нью-Гэмпшир и Южная Дакота в конце XIX века и вовсе требовали красить его в розовый. Верховный суд в 1898 году эти законы отменил, так как нельзя заставлять портить продукт.

Запреты на желтый цвет продержались гораздо дольше, и производители пошли на хитрость. Они продавали белый маргарин с капсулой желтого красителя, а покупатель сам смешивал их дома. Дольше всех держался Висконсин, штат молочных ферм: там продавать желтый маргарин запрещалось до 1967 года.

Появление Rama и конец эпохи Юргенсов

К началу 1920-х у немецкой компании Юргенсов Deutsche Jurgenswerke (Дойче Юргенсверке) было так много местных брендов, что покупатели в них путались. Поэтому в 1924 году компания решила выпускать все под одним названием — Rahma (Рахма).

Имя придумали от немецкого Rahm — «сливки». В рекламе маргарин называли butterfein (буттерфайн), «нежный, как масло», и buttergleich (буттерглайх), «как масло».

«Рахма» появилась в магазинах в августе 1924 года. В том же месяце Ван ден Берг выпустил свою новую марку — Schwan im Blauband (Шван им Блаубанд), «Лебедь в синей ленте». Ее рекламировали как «свежесбитую».

По словам компании, Rama стала одной из первых марок, которую рекламировали по всей Германии. Для детей выпускали журнал «Рахма-пост», позже «Рама-пост», с картинками и стихами. Расчет был простой: ребенок прочитает журнал и попросит маму купить именно эту марку.

В 1927 году Юргенс и Ван ден Берг перестали конкурировать и объединились в компанию Margarine Unie.

В июне 1929 года в Германии появилась их общая торговая компания. «Рахма» и «Лебедь в синей ленте» слились в одну марку — Rama im Blauband (Рама им Блаубанд). Из названия убрали букву «h», а с упаковки слово «как масло».

Намек на сливки стал слишком заметен, а законодатели требовали строго отличать маргарин от масла, поэтому новую Rama рекламировали уже как «вдвое лучшую», чем прежняя.

2 сентября 1929 года Margarine Unie подписала соглашение с британской мыловаренной компанией Lever Brothers, а 1 января 1930 года появилась компания Unilever (Юнилевер). Название сложили из двух: Unie и Lever.

Журнал The Economist назвал это одним из крупнейших промышленных слияний в истории Европы. В новой компании работали около 250 000 человек.

Для Самуэля ван ден Берга создание Unilever стало финалом. После слияния он отошел от дел, посвятив последние годы жизни политике и еврейской благотворительности, с 1930 года входил в Еврейское агентство.

Семейное дело по линии Ван ден Бергов продолжил сын Самуэля, Сидни. Он пришел в фирму в 1922 году, в 23 года, сразу как будущий преемник: руководил мыловаренной фабрикой, несколько лет работал в Германии, а после создания Unilever перебрался в Лондон и вошел в правление концерна.

Семейным бизнесом Юргенсов к тому времени руководил внук основателя, Антон-младший (названный в честь деда). Он возглавил компанию в 1888 году, в возрасте 21 года, после смерти отца Хендрикуса Юргенса (1840–1888 (48 лет)).

Именно при Антоне-младшем компания доросла до международного концерна: заводы в Германии и Бельгии, плантации в Камеруне, и даже собственный китобойный промысел, за который его прозвали «китовым принцем».

В Unilever Антон-младший возглавил голландскую часть, а в 1932–1933 годах занимал высший пост в концерне. В 1933 году он ушел на покой, и руководство перешло к наемным менеджерам.

Фабрику в Оссе, где все начиналось и где работали около 800 человек, к тому времени уже закрыли, перенеся производство в Роттердам.

Если же вернуться к основателю, то сам Антон Юргенс-старший маргариновой эры почти не застал. В 1870-х годах он постепенно отошел от дел, передав фирму своим троим сыновьям. Умер он в Оссе 1 сентября 1880 года, в возрасте 75-ти лет, через год после жены Йоханны Лемменс.

Младший сын Антона Юргенса-старшего, Арнольдус, умер в 1912 году (70 лет), старший, Ян, — в 1913-м (78 лет).

Так закончилось поколение Юргенсов, которое в 1871 году начало делать маргарин.

Антон Юргенс-младший умер 12 марта 1945 года в Англии, за два месяца до конца войны. Позже его перезахоронили во Франции, в Пуасси, рядом с женой и сыном. Кстати, именно в Пуасси когда-то пытался наладить производство маргарина Меж-Мурье — тот самый изобретатель, которому дед Антона в 1871 году заплатил за демонстрацию технологии производства маргарина.

На Антоне-младшем закончилась и история Юргенсов в руководстве бизнесом.

К началу 1933 года группе Unilever принадлежало почти 70% немецкого рынка маргарина. А незадолго до этого, 23 декабря 1932 года, вышло постановление о поддержке отечественных животных жиров. Оно запретило в маркировке и рекламе маргарина любые отсылки к молоку, маслу и другим молочным продуктам — и словом, и картинкой.

Война, золотая упаковка и девушка в чепце

С приходом новой власти отношение к маргарину в Германии не изменилось, власть по-прежнему защищала немецких фермеров и считала этот продукт прямым конкурентом сливочного масла.

В мае 1933 года производство маргарина в стране законом сократили на 40%. На растительные масла и маргарин ввели налог, а цены и объемы контролировало специальное государственное ведомство. Выпуск маргарина в стране упал с 500 000 тонн в 1932 году до 365 000 тонн в 1939-м. Доля Unilever снизилась с почти 70% до 60%.

Концерну пришлось подстраиваться и в других вопросах. Так в мае 1933 года из наблюдательного совета немецкой компании Van den Bergh Margarine AG вышли три человека еврейского происхождения, среди которых был Альберт ван ден Берг.

Но на этом проблемы у компании не закончились. С 1934 года нацистское правительство запретило иностранным компаниям выводить прибыль из Германии, и деньги Unilever застряли в рейхсмарках.

Немного подумав, руководство концерна нашло выход, и компания стала заказывать на немецких верфях корабли, частично оплачивая их заблокированными марками, а потом продавала суда за границу за твердую валюту. С 1934 по 1936 год так построили суда общим тоннажем 530 000 тонн на 6 млн фунтов стерлингов.

В 1938 году нацистский чиновник напомнил руководству Unilever еще о пяти членах правления-евреях, в том числе о троих Ван ден Бергах. Концерн ответил, что эти люди занимаются только другими странами, а не Германией. Однако для семьи Ван ден Бергов война все же закончилась трагедией.

Сын Самуэля, Сидни, в мае 1940 года успел эвакуироваться в Британию, а потом набирал голландских добровольцев в Канаде и США и служил военным атташе в Вашингтоне. Сам Самуэль летом 1940 года пытался бежать из Франции в Португалию, но не смог и в начале 1941 года умер в Ницце. Его старший сын Георг прошел через Бухенвальд, а несколько детей братьев Самуэля погибли в концлагерях.

После войны Сидни вернулся в Unilever и в 1954 году стал заместителем председателя правления. Из двух семей, с которых всё начиналось в Оссе, дольше всех в руководстве концерна оставались Ван ден Берги. Сидни ушел на пенсию только в 1963 году, умер в Гааге 25 сентября 1977 года в возрасте 78-ми лет.

Исторический факт: в 1930-е часть маргарина в Европе делали из китового жира. В 1937 году принадлежавшие Unilever заводы Ван ден Берга основали китобойную компанию Unitas. У нее был плавучий завод того же названия водоизмещением на 27 500 тонн, восемь китобойных судов и танкер.
Но флотилия успела сходить в Антарктику только дважды, так как с началом войны в 1939 году Германия прекратила китобойный промысел. За сезон 1937/38 она покрыла всего около 2% потребности Германии в жирах, а после войны суда конфисковали.

7 октября 1944 года союзная авиация разбомбила Клеве, где располагался завод компании. Сам завод был почти полностью разрушен, производство удалось восстановить только в 1948 году.

После войны немецкое отделение Unilever сначала, в 1948 году, вернуло на рынок только Sanella — маргарин на миндальном молоке, который Ван ден Берги придумали в Клеве еще в 1904 году. Sanella, кстати, тоже продается до сих пор. Rama вернулась лишь в 1954 году, но уже как более дорогая марка качественного маргарина.

Упаковку разрабатывали по итогам опросов покупателей. Выбрали золотистую бумагу с узором в стиле голландских изразцов. Лицом марки стала девушка в народном костюме Вирланде — сельского района на окраине Гамбурга. Именно эту девушку потом назовут Юле, и она, с перерывом в 2011–2019 годах, будет главным лицом на логотипе бренда, включая и наши дни.

Для первой рекламной кампании также придумали слоган — Rama macht das Frühstück gut (Рама махт дас фрюштюк гут), что в переводе означает «Рама делает завтрак хорошим». Реклама показывала семью за утренним столом и была обращена к домохозяйкам.

Маркетинговая стратегия сработала. К 1962 году у Rama было около 40% рынка маргарина в ФРГ, хотя сам рынок топтался на месте, а с 1956 года даже сокращался. У Sanella было около 15%.

С 1968 года Rama продавали в круглой банке, а на дне ставили красный штамп «KLE» — знак, что продукт сделан в Клеве.

Сегодня часть Rama для Германии делают в Виттенберге. У этого завода своя история: в 1903 году его основал Эмиль Крюгер в городке Бад-Дюбен под названием «Милка», через два года перенес в Пратау под Виттенбергом, а в 1920 году фабрику купил Ван ден Берг. Во времена ГДР завод был государственным предприятием «Эльба», а после объединения Германии снова отошел Unilever.

Rama в России

В апреле 1996 года Unilever открыл в Москве представительство, в названии которого снова стояли рядом фамилии Ван ден Берга и Юргенса. Представительство начало продавать Rama, Delmy и соусы Calvé.

В марте 1998 года компания купила Московский маргариновый завод. Одной из причин покупки стала пошлина на ввоз масложировой продукции, которая выросла с 5 до 15%. Как и в Германии столетием раньше, производить на месте оказалось выгоднее, чем ввозить.

На заводе делали Rama, Delmy, маргарин «Пышка», соусы Calvé и сливочно-творожный крем Crème Bonjour. Для России 1990-х Rama подходила идеально. Она стоила заметно дешевле сливочного масла и легко мазалась на хлеб прямо из холодильника (прим. автора: то, о чем я как раз и вспоминал).

Рекламу регулярно показывали по телевизору в прайм-тайм, а слоган «Хлеб и Rama созданы друг для друга» многие помнят до сих пор.

В 2000-х ассортимент расширился: в 2001 году появилась Rama с молоком, в 2002-м — Rama Vitality с витаминами и Rama Olivio с оливковым маслом, в 2004-м — облегченная Rama Light. В том же 2004 году продукт перерегистрировали по новому ГОСТу, после чего он официально стал называться «растительно-жировым спредом».

Но звездный час Rama прошел. К концу 2000-х на полках российских магазинов появилось множество марок сливочного масла, в том числе импортных, и популярность спреда неуклонно падала. В 2014 году Unilever продал московский завод компании «Мономах», а сама Rama постепенно ушла в тень.

В 2021 году марку перезапустила компания Upfield, созданная на базе спредового бизнеса Unilever. Новую Rama позиционировали уже не как дешевую замену масла, а как растительный продукт без гидрогенизированных жиров и консервантов.

На полки вышел спред «Rama Сливочная». Делали его на заводе в Польше, но в 2022 году поставки прекратились. По данным проекта Leave Russia, компания ушла из России в первом квартале 2022 года.

Меньше жира, выше цена

В Германии тем временем в очередной раз меняли состав полюбившегося маргарина. До 2008 года в Rama было три масла: подсолнечное, кукурузное и рапсовое. В этом же году жирность снизили с 80 до 70%.

На упаковке вместо конкретных масел стали писать просто «три растительных масла», а в составе появились консерванты. Маргарином по европейским правилам продукт больше не считался: для этого нужно не меньше 80% жира. Немецкий фонд проверки качества Stiftung Warentest так и написал: «Rama Original» больше не маргарин, а Streichfett (спред), потому что содержит только 70 % жира».

В 2017 году жирность снизили уже до 60%. Часть рапсового масла, по данным гамбургского центра защиты потребителей, заменили водой, а жир теперь на 36% состоял из рапсового масла и на 24% из пальмового. Формально Rama снова стала маргарином, только с приставкой: «маргарин трех четвертей жирности».

Менялись также цена и объем. По подсчетам того же центра, в 2008 году 500 граммов Rama обычно стоили 1,09 евро. В 2022 году производители пошли на знакомую нам уловку, сократив содержимое банки до 400 граммов, при этом сама банка осталась того же размера, а вот цена за нее выросла до 2,19 евро.

Если считать за килограмм, Rama подорожала в два с половиной раза, а жира в ней стало меньше. Upfield объяснила это резким ростом затрат.

В январе 2023 года Rama получила антипремию Mogelpackung des Jahres (могельпакунг дес ярес), «Обманная упаковка года». В голосовании участвовали 34 293 человека, и Rama набрала больше всех голосов.

Метод Нормана, который когда-то сделал маргарин массовым, со временем принес ему дурную славу: частично гидрогенизированные масла содержат трансжиры, опасные для сердца. С 1 апреля 2021 года в ЕС действует предел — не больше 2 граммов промышленных трансжиров на 100 граммов жира.

Интересный факт: в 2001 году вышла Rama Culinesse — один из первых жидких маргаринов для жарки. По данным производителя, она до сих пор лидер своей категории в Германии.

Что с брендом Rama сейчас

В 2001 году Unilever собрался закрыть производство в Клеве. Площадку вместе с оборудованием выкупил местный предприниматель Бернд Цевенс и сохранил 270 рабочих мест. Новая фирма выпускала маргарин под старой маркой Clever Stolz («гордость Клеве»), но в 2004 году обанкротилась.

В 2005 году Unilever вернулся и выкупил производство обратно. На части бывшей заводской территории сегодня строят жилой квартал.

В феврале 2017 года Unilever отказался от предложения Kraft Heinz купить компанию за 143 млрд долларов и пообещал акционерам поднять доходность. В апреле компания решила продать бизнес спредов, так как продажи маргарина в мире падали уже несколько лет.

За спреды боролись крупные инвестиционные фонды, в том числе Apollo, CVC и Bain Capital. Победила KKR, которая 15 декабря 2017 года предложила 6,825 млрд евро. Сделку закрыли 2 июля 2018 года.

Новую компанию назвали Upfield (Апфилд). В 2019 году на упаковку Rama вернулась девушка в чепце, которую в 2011 году Unilever заменял рисунком цветов.

В 2024 году Rama отметила свое столетие. В юбилейный год по Германии прошла акция с французской посудой Le Creuset: покупатели собирали баллы и получали посуду в подарок.

В сентябре 2024 года Upfield переименовали во Flora Food Group. Штаб-квартира находится в Амстердаме, у компании 14 заводов на пяти континентах, и работает она почти в сотне стран. Rama для Германии выпускают в Клеве и Виттенберге. Новая компания обещала сделать весь ассортимент растительным. Но спрос на растительные альтернативы замедлился, покупатели стали возвращаться к обычному маслу, и в часть рецептур вернули молочные ингредиенты.

Продать бизнес тоже оказалось непросто. В 2024 году KKR вел переговоры с фондом ADQ из Абу-Даби, но стороны не сошлись в цене. Весной 2026 года Financial Times писала, что KKR хочет получить за компанию до 10 млрд долларов. А в середине сентября 2026 года Sky News сообщила, что KKR готовит аукцион с оценкой около 7 млрд евро — почти столько же, сколько фонд заплатил восемь лет назад.

Спасибо, что дочитали статью до конца.

Всем привет! Меня зовут Николай Дюба, я автор серии постов «Деловые истории» на Пикабу, в которой пишу о том, как появились современные корпорации, почему одни компании выживают, а другие нет, и как технологии и бизнес меняли нашу жизнь на протяжении столетий. В этом посте расскажу вам историю появления кредитного рейтинга в США.

История кредитного рейтинга в США началась на оптовых рынках Нью-Йорка в конце 1830–х начале 1840-х.

Дело в том, что после паники 1837 года (финансовый кризис в США, который перерос в депрессию почти до середины 1840-х) тысячи розничных торговцев разорились и утянули за собой оптовиков.

Но проблема была не только в кризисе, но и в информации.

Страна росла, покупатели приезжали из глубинки, и кредитор больше не знал должника лично.

В 1841 году предприниматель Льюис Таппан основал в Нью-Йорке «Торговое агентство» (Mercantile Agency).

Во многом его к этому подтолкнул собственный опыт. Шелковая торговая фирма, которую он вел с братом Артуром, разорилась в 1837 году, в том числе из-за долгов покупателей, которым давали товар в кредит. Льюис отвечал в фирме как раз за кредиты и вел записи о клиентах.

«Mercantile Agency» стала первой в США организацией, которая систематически собирала и продавала сведения о надежности торговцев.

Доверие больше не требовало личного знакомства. Его можно было купить по подписке.

В 1859 году агентство, к тому времени перешедшее под управление Роберта Грэма Дана, выпустило первый справочник — Reference Book. В нем были имена и рейтинги около 20 000 торговцев из США и Канады.

Эту методику позже унаследовала Dun & Bradstreet (Дан энд Брэдстрит), и она легла в основу всех будущих систем оценки.

Рейтинг Джона Муди

Следующий шаг в развитии кредитного рейтинга произошел в 1909 году, когда финансовый аналитик Джон Муди перенес методику оценки торговых кредитов на облигации железнодорожных компаний.

Он выпустил справочник «Анализ железнодорожных инвестиций» и впервые присвоил ценным бумагам буквенные обозначения кредитоспособности.

Именно 1909 год считается точкой отсчета современной рейтинговой индустрии.

Новизна этого рейтинга была в прогнозе: инвестор видел риск до того, как тот случится.

Ирония в том, что первое издательство Муди разорилось в панику 1907 года. Человек, построивший бизнес на предсказании рисков, свой собственный не разглядел.

Пришлось строить свою рейтинговую империю заново, но уже параллельно с конкурентами:

• Fitch Publishing Company основана в 1913 году, а шкалу от AAA до D ввела в 1924-м.

• Poor's Publishing Company начала выставлять рейтинги в 1916 году.

• Standard Statistics Company — около 1922-го.

Кто платит, тот и прав

Поначалу агентства жили по модели «платит инвестор», когда подписчики покупали справочники с рейтингами.

В 1970-х годах эта модель дала сбой сразу в двух местах.

Копировальные аппараты стали массовыми, и рейтинги начали расходиться бесплатно. А после громкого банкротства железнодорожного гиганта Penn Central в 1970 году эмитенты сами захотели платить за подтверждение своей надежности.

Так произошел переход к модели «платит эмитент»: за рейтинг теперь платил тот, кого оценивают.

Moody's перешла на нее в 1970 году, S&P — в 1974-м.

Однако в эту систему встроился конфликт интересов. Ведь агентство, которое слишком строго оценивает клиента, рискует этого клиента потерять.

Одновременно с этим рейтинги врастали в регулирование.

В 1975 году Комиссия по ценным бумагам и биржам США (SEC) ввела понятие NRSRO — «национально признанная статистическая рейтинговая организация».

Изначально статус понадобился для расчета требований к капиталу брокеров-дилеров. Но вскоре рейтинги таких агентств проросли в регулирование целиком: от банков до страховщиков и пенсионных фондов.

Так Moody's, S&P и Fitch стали незаменимыми для финансовой системы.

Эра FICO

В 1956 году инженер Билл Фэйр и математик Эрл Айзек основали компанию Fair, Isaac and Company, чтобы стандартизировать оценку кредитных рисков.

Так в 1989 году появился FICO Score — первый универсальный числовой показатель для заемщиков по шкале от 300 до 850 баллов. Банки получили единую линейку для всех.

Что учитывает FICO?

• историю платежей — 35%,

• кредитную нагрузку — 30%,

• длительность кредитной истории — 15%,

• типы кредитов — 10%,

• новые кредиты — 10%.

Сегодня от кредитного рейтинга FICO Score в США зависит почти вся финансовая жизнь человека.

От того, есть ли он у вас и какой, зависит:

• одобрят ли вам банки кредит или ипотеку и под какой процент;

• сдаст ли арендодатель вам свое жилье в аренду, так как многие из них проверяют кредитный рейтинг;

• будет ли у вас машина в аренду или пока походите пешком: многие прокатные компании требуют кредитную карту, а без истории ее не дадут, поэтому начинать придется с обеспеченной карты, где ваш лимит — это ваш же депозит.

В большинстве штатов страховые компании используют кредитный страховой балл для расчета премий по автострахованию и страхованию жилья.

В общем, пока у вас нет кредитного рейтинга, вы остаетесь «невидимкой» для системы.

Поэтому все, кто приезжает в США за американской мечтой, первым делом начинают зарабатывать кредитную историю.

Кредитные бюро заводят на вас досье, только когда банк впервые сообщит им о вашем счете.

Чтобы взять кредит, нужна история, а чтобы получить историю, нужен кредит.

Первый балл FICO появится не раньше чем через полгода после открытия первого счета. Конкурирующая модель VantageScore бывает готова оценить вас уже через месяц-два, но основной у банков остается FICO.

Так что пока у вас нет кредитного рейтинга, за некоторые вещи придется существенно переплачивать.

Приветствую вас в рубрике «Деловые истории». В этой статье расскажу вторую часть истории компании JCB, которая уже более 80 лет производит оборудование и технику для строительных и сельскохозяйственных работ.

Первую часть можно прочитать по этой ссылке: История основания компании JCB. Часть 1: Джозеф Сирил Бэмфорд

После отъезда в 1975 году основателя компании JCB Джозефа Сирила Бэмфорда в Швейцарию, управление компанией перейдет его сыновьям — Энтони и Марку.

Тридцатилетний Энтони Бэмфорд будет выбран председателем и управляющим директором компании не только по праву старшинства. Свою карьеру он начинал подмастерьем во французском отделении Massey Ferguson, у прямого конкурента семейной компании в сельскохозяйственном машиностроении, где отучился инженерному ремеслу.

В компанию отца Энтони пришел в восемнадцатилетнем возрасте (24 февраля 1964 года) на семейный завод в Рочестере в качестве работника цеха.

Изучив основы производства, он перешел в менеджмент и возглавил ранний экспортный рывок JCB в Европу конца 60-х — начала 70-х. В 1969 году, используя свои французские связи, Энтони создал зарубежную дочернюю компанию JCB во Франции.

Так семейный бизнес получил нового управленца, при котором продолжил свое развитие.

Одним из важных стратегических решений Энтони в начале своей управленческой карьеры будет выход JCB в 1979 году на рынок Индии и создание там совместного предприятия с Escorts. Хотя на тот момент почти никто из западных компаний не рассматривал эту страну всерьез из-за высоких тарифов, сложного регулирования и низкого уровня механизации.

Сегодня Индия является основным рынком компании и входит в топ-5 крупнейших в мире рынков строительной техники.

JCB под управлением Энтони Бэмфорда

В 1977 году JCB выпускает машину под индексом 520 — телескопический погрузчик с грузоподъемностью около двух с половиной тонн и высотой подъема 6,4 метра.

До нее материалы на стройке и на ферме поднимали чем придется — вилочными погрузчиками повышенной проходимости, ковшом экскаватора или фронтальным погрузчиком, но ни один из них не умел выдвинуть стрелу вперед и вверх и положить груз за препятствие. 520-й умел.

Эта модель легла в основу современной линейки JCB Loadall — одной из самых успешных линеек продукции компании.

В 1987 году в «укрытии» под офисным зданием завода трансмиссий JCB Transmissions в валлийском Рексеме тайно построили первый прототип трактора, который умел то, чего тракторы того времени не то что не умели, но их даже не думали до этого доводить.

JCB Fastrac (изначально проект назывался P120 / High Mobility Vehicle — HMV) стал первым в мире серийным сельскохозяйственным трактором с полной подвеской на обеих осях, равными по диаметру колесами, тормозами на всех четырех колесах и кабиной с местом для пассажира.

Он мог ехать по дороге со скоростью до 75 км/ч (около 47 миль/ч) и при этом полноценно работать в поле, включая тяжелую пахоту.

Такой подход ломал сорок лет канона тракторостроения, где традиционные тракторы были медленными (обычно 25–40 км/ч), без подвески (считалось, что поле «и так мягкое»), с маленькими передними колесами и без нормальных тормозов для высоких скоростей.

Публике машину показали на выставке Royal Smithfield Show в конце 1990 года, серия пошла в мае 1991-го на заводе в Чидле, и министр сельского хозяйства баронесса Трампингтон разбила о нос первого сошедшего с конвейера Fastrac бутылку шампанского, как будто спускала на воду корабль.

Дела финансовые — дела семейные

В марте 2015 года агентство Reuters опубликовало расследование Тома Бергина, построенное на корпоративной отчетности группы и на судебных документах, которые до того не публиковались.

С 2001 по 2013 год группа JCB выплатила 577 млн фунтов той самой JCB Research — компании с неограниченной ответственностью, выведенной из группы Джозефом Бэмфордом еще в 1974-м.

К моменту публикации обе акции компании уже принадлежали Энтони Бэмфорду. Публичной отчетности она не подавала никогда. Профессор бухгалтерского учета Эссекского университета Прем Сикка назвал ее черным ящиком компании JCB.

Однако официальным объяснением компании было то, что структура выбрана, чтобы держать коммерческие секреты максимально закрытыми от конкурентов. Когда журналисты спросили, за что именно группа заплатила исследовательской фирме сотни миллионов, представитель сначала ответил, что за исследования, а затем уточнил, что часть платежей — за управленческие услуги, включая вознаграждение директорам.

Директорами были в том числе сам Энтони Бэмфорд и его жена Кэрол, которые отказались разглашать суммы выплат.

Но свет на это дело пролил брат Энтони — Марк Бэмфорд.

В 2010 году он подал иск, оспаривая принадлежность JCB Research и порядок распределения ею денег. По его утверждениям, с 2001 по 2008 год из группы в эту фирму ушло более 300 млн фунтов, из которых более 130 млн было выплачено Энтони Бэмфорду и его жене.

Фигурировал в иске и заемный счёт неназванного директора, который временами превышал 40 млн фунтов.

Но спор был не только о деньгах. Марк утверждал, что в 1997 году брат уговорил их мать, которой было почти восемьдесят, подписать форму передачи доли, а после ее смерти в 2003 году переоформил эту долю на себя. Энтони же утверждал, что давления не оказывал и что мать таким образом сама хотела привести свои финансовые дела в порядок.

Закончилось это тем, что в июле 2011 года братья урегулировали спор частным образом. Обвинения не были ни доказаны, ни опровергнуты. Марк оставил посты директора JCB Research и главной холдинговой компании группы.

Группа теперь контролируется офшорно — через четыре дискреционных траста, зарегистрированных на Бермудах. Их бенефициарами являются Энтони и Марк Бэмфорды с семьями. Конечная материнская компания, по данным Bloomberg, зарегистрирована в Швейцарии. Отдельные структуры компании находятся вне основной группы: например, JCB Access принадлежит Энтони Бэмфорду напрямую.

Став в 2013 году пожизненным пэром, Бэмфорд перечислил в реестре интересов Палаты лордов свои директорства, включая JCB Research, но не указал, что владеет этой компанией единолично. Указал только после того, как к нему обратилось агентство. Его представитель назвал это канцелярской ошибкой и поблагодарил журналистов за внимательность.

Что до самой JCB Research, она никуда не делась. По отчетности за 2024 год группа по-прежнему передает ей часть исследовательских работ и связанных управленческих услуг. Единственным акционером компании по-прежнему является лорд Бэмфорд.

Сама же головная холдинговая компания группы JCB к 2015 году выплачивала своим акционерам в среднем около 59 млн фунтов дивидендов в год. За 2023 год семья Бэмфордов получила 300 миллионов — крупнейшую выплату по меньшей мере за десятилетие, а за 2024 год сумма уже равнялась 866 млн фунтов, из них 422 млн живыми деньгами. В пересчете на акцию — 17 779 фунтов против 6159 годом ранее.

В тот же 2024 год выручка компании упала с 6,5 до 5,8 миллиарда фунтов, продажи снизились примерно на десятую часть, прибыль до налогообложения сократилась с 805,8 до 687,3 миллиона, а после уплаты налога — с 620,7 до 497,9.

То есть выплата владельцам превысила годовую прибыль компании в полтора с лишним раза. Компания указала, что размер дивиденда отражает в том числе широкую реструктуризацию контролирующих долей, и подчеркнула, что баланс и денежная позиция остаются сильными.

Время резать косты

Осенью 2008 года на семи британских заводах JCB раздали бюллетени, в которых работникам предлагалось самостоятельно определиться с вариантами решения возникшего экономического кризиса в компании.

Первый вариант предполагал сокращение штата на 500 рабочих мест. При этом для оставшихся сотрудников сохранялся прежний размер оплаты труда и прежние 39 рабочих часов в неделю.

Во втором варианте рабочая неделя на полгода укорачивалась до четырех дней и 34 часов. Но при таком раскладе каждый оставшийся работник терял по 50 фунтов в неделю, зато под сокращение попадали лишь 170 человек.

В голосовании участвовало около 2500 сотрудников компании, являющихся членами профсоюза GMB. Примерно 1700 из них проголосовали за второй вариант. На этом и разошлись.

Прим. автора: хотя у JCB и были непростые отношения с профсоюзами, многие ее сотрудники добровольно становились членами профсоюзной организации GMB, руководствуясь своими интересами. Поэтому наличие внутри компании крупной организованной группы делало диалог с профсоюзом неизбежным.

Однако через месяц JCB объявила о сокращении еще 398 рабочих мест — около пяти процентов мирового персонала. Компания сослалась на резкое ухудшение деловой активности по всему миру. Одной из причин падения выпуска был назван обвал прежде оживленного рынка России и Восточной Европы.

В 2015-м схему с голосованием пришлось повторить, когда под угрозой оказалось 290 рабочих мест (после консультаций 235). Тогда голосование за гибкий график спасло от сокращения чуть больше сотни человек.

Но на этом кризис компании не закончился. В 2024 году выручка JCB упала, прибыль до налогообложения сократилась почти на 120 млн фунтов, а вот численность персонала выросла с 13 571 до 14 734 человек — компания наняла больше тысячи человек в падающий год. Дивиденды владельцам составили 866 млн фунтов.

В январе 2025 года лорд Бэмфорд отказался от ранее объявленного плана создать еще 500 рабочих мест в Британии, сославшись на сложные рыночные условия после бюджета лейбористского правительства.

История JCB в 2020-х

В июле 2020 года компания представила 20-тонный экскаватор JCB 220X, который стал первой в мире рабочей моделью строительной техники на водородных топливных элементах.

К моменту анонса прототип уже более 12 месяцев проходил интенсивные испытания на полигоне JCB в карьере Стаффордшира. Разработка велась в течение двух лет при участии председателя JCB лорда Бэмфорда и его сына Джозефа, который также возглавляет компанию Ryse Hydrogen.

Проект дополнил уже существующую линейку полностью электрических машин, включая мини-экскаватор 19C-1E.

Через год в линейке компании появился первый экскаватор-погрузчик на водородном топливе.

В 2024 году JCB представила свой самый крупный гусеничный экскаватор — модель 370X, чья рабочая масса составляет от 35 до 40 тонн. Эта машина была создана для выполнения самых ответственных и сложных задач на стройплощадках.

В этом же году подразделение компании JCB — JCB Power Systems — выпустило свой миллионный двигатель. Начиная с 2004 года на ее заводах производится порядка 500 дизельных и водородных двигателей в день.

В мае 2026 года стало известно, кто будет всё это наследовать.

Восьмидесятилетний лорд Бэмфорд подтвердил, что компанию в итоге возглавит его младший сын Джордж. У многих это вызвало удивление. Так как ожидалось, что управление перейдет в руки его старшего сына — Джо.

Но, по некоторым данным, Джо Бэмфорд попросил отца уйти с поста руководителя компании, что воспринялось как попытка переворота со стороны собственного сына и привело к разногласиям в семье.

Джо пришел в семейную фирму в 2004 году. Через два года вошел в совет директоров, занимал различные руководящие должности. Он построил собственный водородный бизнес: топливную компанию Ryze Power и производителя автобусов с нулевым выбросом Wrightbus.

В декабре 2024 года JCB вместе с компаниями Джо создала совместное предприятие Hykit — мобильные водородные заправочные решения для стройплощадок.

То есть он хорошо знает компанию изнутри, плюс занимается водородом — приоритетным на сегодняшний день направлением в развитии JCB.

А чем же известен Джордж Бэмфорд?

Он основатель Bamford Watch Department — мастерской, которая переделывает чужие люксовые часы: Rolex, Audemars Piguet, Patek Philippe и прочие. Занятие, которое очень сильно раздражает производителей оригиналов. В 2017 году под их давлением бизнес отошел от Rolex и перешел на эксклюзивную работу с марками группы LVMH (TAG Heuer, Zenith, Bulgari и др).

Свой первый черный Daytona Джордж, по собственному рассказу, сделал, проконсультировавшись с инженерами JCB: алмазоподобное покрытие пришло в часовой мир из технологий обработки деталей строительной техники.

Чем именно Джордж со своим опытом часовщика будет полезен компании, производящей строительную и сельскохозяйственную технику, не совсем понятно. Мы не знаем, о чем договорились Бэмфорды, и, судя по истории с иском Марка, не узнаем до тех пор, пока кто-нибудь из них снова не пойдет в суд с претензиями на родственника.

Спасибо, что дочитали статью до конца. Подписывайтесь, чтобы не пропустить еще больше интересных исторических статей в серии «Деловые истории». Через пару дней опубликую историю компании JCB.

Приветствую вас в рубрике «Деловые истории». В этой статье расскажу историю Джозефа Сирила Бэмфорда: как он основал компанию JCB (Joseph Cyril Bamford Excavators Ltd), которая уже более 80 лет производит оборудование и технику для строительных и сельскохозяйственных работ.

С чего все началось?

Джозеф Сирил Бэмфорд родился 21 июня 1916 года в католической семье в торговом городе Уттоксетере, в округе Восточный Стаффордшир, Англия.

Не сказать, что Джо, именно так его называли близкие, родился с «золотой ложкой во рту», да и в молодости он никак не относился к «золотой молодежи», но семья его не бедствовала.

Отец Джозефа был одним из владельцев компании, занимавшейся сельскохозяйственным машиностроением. Это был семейный бизнес, чья история началась в 1845 году, когда прадед Джозефа, Генри Бэмфорд, на деньги тестя открыл в Уттоксетере скобяную лавку.

Дело его потихоньку развивалось и в 1871-м был построен собственный литейный цех, Leighton Ironworks, после чего лавка превратилась в машиностроительный завод. К 1897 году производство занимало двадцать акров, а в штате числилось более пятиста работников.

Фирма называлась Henry Bamford and Sons (Bamfords Ltd) и была одним из известных британских производителей сельскохозяйственной техники — косилок, прессов, зернодробилок.

Когда встал вопрос об образовании Джозефа, его отдали учиться в школу Святого Иоанна в Олтоне. После, по настоянию отца, который был строгим католиком и управленцем, Джо отправили в престижный иезуитский колледж Стоунихерст.

Но учеба там давалась сложно. Юный изобретатель чувствовал себя чужим в атмосфере строгой дисциплины, поэтому его академические успехи были скромными. Единственное, что по-настоящему увлекало Джо, так это работа руками в мастерских колледжа.

Получив аттестат, он стажировался в нескольких инженерных компаниях, включая Alfred Herbert — крупнейшего в Британии производителя станков, в Ковентри. Так Джозеф приобрел практические навыки работы с металлом, сваркой и конструированием.

В 1936 году пришло время войти молодому Бэмфорду в семейное дело. Но свои коррективы внесла Вторая мировая война.

В 1940-м Джо пошел служить в Королевские ВВС, где должен был заниматься техническим обслуживанием и ремонтом авиатехники, но его командируют в Министерство снабжения. Большую часть войны Джозеф проведет на Золотом Берегу (так называлась британская колония в Западной Африке, современная Республика Гана).

Здесь будущий основатель JCB занимался вопросами, связанными с логистикой бокситов, которые служили основным сырьем для производства алюминия, из которого делались военные самолеты.

После возвращения в Великобританию в 1944 году Джозеф устраивается в компанию English Electric в Стаффорде. Почти год он занимается там разработкой электрического сварочного оборудования и только потом уходит в фирму прадеда, которую на тот момент возглавлял его дядя Генри Бэмфорд.

И снова его присутствие в семейном бизнесе будет недолгим.

Атмосфера там была для Джозефа, как сейчас модно говорить, душной и ограничивающей. Ему хотелось больше свободы в своих действиях и реализовать что-то свое, а не работать на дядю в прямом и переносном смысле.

Поэтому, когда дела в фирме пошли не очень и Генри Бэмфорд сказал племяннику, что у того «мало перспектив», и попросил его на выход, он не особо расстроился.

Так в середине 1945 года Джозеф Бэмфорд остался без работы, но с планами создать свое производство.

Рождение JCB

Хотя сложившаяся ситуация и была на руку Джозефу, но ему надо было чем-то кормить семью, тем более что его жена на тот момент была уже в положении, пара ждала своего первенца. Поэтому после увольнения Джозефу пришлось на время забыть о своих предпринимательских амбициях и браться за разную работу.

Так, например, он продавал бриолин (косметическое средство для фиксации прически и придания волосам блеска).

В октябре 1945 года, видя огромный спрос на строительную и сельскохозяйственную технику в послевоенной Великобритании, Джозеф всё же решается начать свое дело.

Он арендует в Уттоксетере небольшой гараж (3,5х4,5 метра) за тридцать шиллингов в неделю, в котором размещает свое мини-производство. За 1 фунт покупает подержанный сварочный аппарат у English Electric и дополнительно оснащает рабочее место токарным станком, дрелью и другим ручным инструментом.

Прим. автора: кстати, сварочный аппарат сохранился до наших дней, сейчас он выставлен в шоуруме мировой штаб-квартиры JCB.

Первым изделием молодого инженера стал цельностальной самосвальный прицеп. Бэмфорд собрал его из военного металлолома: кузов прицепа был сделан из стального листа, который изначально использовался при строительстве воздушных бомбоубежищ, колеса и шины были от истребителя Grumman Hellcat, а ступицы — от небольшой гаубицы.

Прим. автора: по другой версии, оси, диски и шины были сняты со старого грузовика Albion.

Идея конструкции заключалась в следующем: вместо ненадежного троса, который использовался в подобной технике тех годов и который часто рвался при подъеме кузова, Джо применил винтовой механизм опрокидывания, который имел ручной привод и требовал минимум усилий. Сам кузов можно было легко снять и использовать шасси для перевозки других грузов.

23 октября — в день, когда у Джозефа родился сын Энтони, он отвозит прицеп на рынок Уттоксетера и продает его за 45 фунтов, хотя изначально просил 90. Плюсом к этому ему достаётся старая телега покупателя.

Телегу он тут же отгоняет в гараж, за неделю придает ей товарный вид и продает на том же рынке, получая еще сорок пять фунтов. Для городка, где многие зарабатывали 1,5 фунта в неделю, это была серьезная выручка.

После Джо делает эскиз усовершенствованной модели прицепа и в течение года производит и продает в общей сложности три экземпляра. Каждый раз общаясь с покупателями и выясняя их потребности, он продолжает совершенствовать конструкцию, доводя ее до идеала.

Так на его простые и надежные прицепы появляется спрос среди фермеров и строителей.

Неизвестно, сколько бы еще он проработал в арендованном гараже, не расширяя свое производство, но в начале 1947 года хозяйка строения попросит его съехать, так как шумные работы по воскресеньям ее не совсем устраивали.

Производство переедет на несколько миль дальше по дороге — в конюшни и каретный сарай усадьбы Крейкмарш-холл на полпути между Уттоксетером и Ростером.

Развитие JCB

В 1948 году компания представляет первый в Европе гидравлический самосвальный прицеп и первый европейский гидравлический фронтальный погрузчик — Major Loader. В 1950-м на Джозефа работает уже шесть специалистов, а само производство переезжает на бывшую сыроварню в деревне Рочестер, где остается работать по сей день.

Но настоящая революция, которая навсегда изменила облик строительных площадок мира, произошла в 1953 году.

В то время в Великобритании для рытья траншей и котлованов использовались канатные экскаваторы — громоздкие, медленные, требующие нескольких человек для обслуживания. А для погрузки сыпучих материалов применялись отдельные фронтальные погрузчики на базе тракторов.

Когда Джо был в командировке в Норвегии, где продвигал свои полугусеничные переделки тракторов, он увидел там легкий гидравлический шарнирный экскаватор, установленный на прицепе и прицепленный к трактору. Разглядев в этом потенциал Джо купил эту машину и построил собственную версию на базе Fordson Major.

Ключевой проблемой было удобство управления экскаваторной стрелой на задней части трактора. Вместе со своими инженерами он разработал конструкцию с гидравлическими рычагами, которая позволяла оператору, сидящему на центральном сиденье, развернуть кресло назад и выполнять копку с высокой точностью. Спереди же устанавливался гидравлический ковш для погрузки.

Первая модель, построенная на шасси трактора Fordson Major, получила название JCB Mk1 Excavator.

Это был первый в Европе серийный гидравлический экскаватор-погрузчик европейской разработки. Машина не имела аналогов по универсальности: она могла копать траншею, поворачиваться, грузить вынутый грунт в кузов самосвала и тут же переезжать на новое место.

Один этот агрегат заменял бригаду землекопов и два отдельных механизма. Успех был ошеломляющим.

Конструкция оказалась настолько удачной, что её базовая компоновка — центральное место оператора, передний ковш и задний экскаватор — стала мировым стандартом на десятилетия вперед и остается таковой до сих пор.

В 1954 году компания произвела и продала около 35 машин.

Маркетинг и менеджмент Джозефа Бэмфорда

К 1960-м годам детище Бэмфорда из гаражной мастерской превратилось в крупное производство. Выпущенная в 1961 году революционная модель экскаватора-погрузчика JCB 3, а затем и легендарная JCB 3C (1963 г) стали хитами продаж.

Модель 3C имела более мощный гидравлический насос, усиленную конструкцию, закрытую кабину с улучшенным обзором и комфортным подрессоренным сиденьем. Именно эта машина начала триумфальное шествие JCB по всему миру.

В 1964 году компания продала более 3000 экскаваторов-погрузчиков, существенно нарастив экспорт. Через пять лет после этого Джо Бэмфорд получил престижную награду «Королевская премия за экспортные достижения», а в 1993-м он станет первым британцем, удостоенным места в Зале Славы Ассоциации производителей оборудования.

Расширение JCB шло стремительно. Торговые представительства и заводы открывались в Индии, США, Бразилии и Китае. Ассортимент пополнялся телескопическими погрузчиками, гусеничными экскаваторами, сочлененными самосвалами и различной компактной техникой.

Сам Джо был не только хорошим инженером, но и гениальным маркетологом. В 1953 году дизайнер Лесли Смит (из рекламного агентства Derby) разработал знаменитый логотип JCB. Первая его версия была в черно-белой цветовой гамме, которая позже сменилась на оранжево-черную. Джо распорядился вынести лого на самое видное место стрелы экскаватора, чтобы каждый знал, кто сделал эту машину.

Кроме того, Бэмфорд лично проводил демонстрации техники потенциальным клиентам. Он мог приехать на поле, за несколько минут выкопать траншею, развернуться и тут же её засыпать, наглядно показывая возможности машины. Такая театральность продаж была в те годы в новинку и приносила отличные результаты.

Но на этом театрализованная часть развития бренда не заканчивалась.

В 1977 году миру официально был представлен «Цирк JCB» — зрелищное шоу, во время которого многотонные экскаваторы-погрузчики показывают синхронные движения, «танцуют» под музыку и выполняют сложные трюки с помощью гидравлической системы.

Сама идея трюков родилась в 1962 году, когда Бэмфорд решил наглядно доказать феноменальную прочность и мощность гидравлической системы своих машин. Первый элемент на экскаваторе-погрузчике модели JCB 4C продемонстрировал ведущий демонстратор компании Элиот Хупер. Он уперся в землю передним ковшом и задней экскаваторной лопатой, включил гидравлику и полностью поднял многотонную машину над асфальтом.

Позже, для рекламного ролика, такой трюк повторили уже четыре экскаватора-погрузчика модели 4C, образовав что-то вроде моста, а под ними проехал фирменный кадиллак компании.

Когда рекламный ролик показали на телевидении, он произвел настоящий фурор, хотя конкуренты назвали Джозефа цирковым трюкачом. Но смеялись они, конечно, зря. Бэмфорд воспринял это как вызов и основал тот самый «Цирк JCB». Шоу стало мощным маркетинговым инструментом, заметно повлиявшим на рост продаж.

С тех пор труппа «Танцующие экскаваторы» (Dancing Diggers JCB) регулярно выступает на выставках и мероприятиях по всему миру, сочетая инженерную точность с развлекательным номером.

Прим. автора: в России подобные шоу с 2006 года организует компания «Стройкомплект». Например, 22 сентября 2012 года шоу «Танцующие экскаваторы JCB» проходило в Тюмени в рамках первых областных гонок на тракторах «Трек-шоу — Формула101».

К работникам у Джозефа Бэмфорда тоже было особое отношение.

Вокруг завода в Рочестере, на территории в 10 000 акров (4046 гектаров), работникам разрешалось охотиться, ловить рыбу, плавать и ходить под парусом.

Зарплаты он платил выше рынка и часто раздавал премии. По одной из легенд, в 1967 году Джо влез на фермерскую телегу и раздал персональных чеков на четверть миллиона фунтов.

Профсоюзов он не признавал вообще, да и самим работникам при таких условиях они были не нужны. Так что, по сути, всеми этими плюшками Джозеф покупал их лояльность.

Уход Джозефа Бэмфорда из JCB

В 1974 году, за год до ухода на покой, Бэмфорд перестроил структуру собственности.

Группу реструктурировали, собственность ушла в офшор, а исследовательскую фирму JCB Research, созданную им еще в 1961 году, вывели за периметр основной группы и перерегистрировали как компанию с неограниченной ответственностью. Две ее акции принадлежали ему и его жене Марджори.

Сделал он это для того, чтобы сохранить конфиденциальность исследований, интеллектуальной собственности и платежей, ну и чтобы не публиковать отчетность — скрыть в будущем свои доходы от ненужных глаз.

В 1975 году Джозеф оставил жену, с которой прожил больше тридцати лет, и уехал в Швейцарию налоговым изгнанником вместе со своей секретаршей Джейн Эллис. Управление компанией он передал своим сыновьям — Энтони и Марку.

С законной женой, кстати, он так и не развелся. Марджори Бэмфорд была набожной католичкой и не дала мужу развода, так и оставшись его официальной женой до самой своей смерти 25 декабря 2003 года.

Акции самой компании Джозеф разделил на две части: первую передал сыновьям (в трасты в их пользу), вторую половину поместил в траст в пользу себя и Джейн Эллис, чтобы получать пожизненно доходы от своих долей. После его смерти доход шел Джейн, а сами акции должны были перейти сыновьям.

В начале 2001 года Джозеф Сирил Бэмфорд приехал погостить в Лондон. 1 марта он скончался в клинике в возрасте 84 лет. Похоронили его на кладбище в Glion (Гльон), небольшом посёлке в кантоне Во (Vaud), Швейцария, над Монтрё, с видом на Женевское озеро.

Так не стало настоящей легенды строительной техники. Могила основателя JCB, кстати, довольно скромная, лишь только логотип компании на надгробии говорит о том, какой великий человек здесь похоронен.

Спор за первенство

Сегодня компания JCB утверждает, что именно они первыми изобрели экскаватор-погрузчик, но это утверждение верно лишь наполовину.

Дело в том, что в 1947 году в городке Хаббардстон в Массачусетсе (США), два инженера — Вайно Дж. Холопайнен и Рой Хэнди-младший — построили гидравлическую копающую установку, которая крепилась сзади трактора и умела разворачиваться вбок, чтобы вываливать грунт, не сдвигая саму машину.

В апреле 1948 года Вайно с Роем продали энергетической компании Connecticut Light and Power первый полностью гидравлический навесной экскаватор на базе трактора Ford Model 9N. А за последующие 6 лет они продадут около 7000 экземпляров — в основном через дилерскую сеть Ford и в партнерстве с фирмой Sherman Products из Ройял-Оук, штат Мичиган.

Прим. автора: В дальнейшем компания получит название Wain-Roy. За время существования ее инженеры разработают 26 ключевых конструкций, связанных с экскаваторами-погрузчиками. Среди них — концепция TLB (Tractor-Loader-Backhoe, экскаватор, установленный на колёсный погрузчик) и гидравлический палец, которые до сих пор используются во всём мире.

Так вот, 14 июля 1948 года Холопайнен подал патентную заявку, в которой описывал как раз то, что составляет заднюю половину любого современного экскаватора-погрузчика:

• ковш позади трактора, идущий на рабочем ходу к трактору;

• поворотный узел на вертикальной оси;

• пара гидроцилиндров, разворачивающих стрелу вправо и влево;

• и гидравлический поперечный брус, который вдавливается в грунт, чтобы машину не опрокинуло назад загруженным ковшом.

Но главное в этом патенте было не перечисление узлов, а физика.

Стрела и гидроцилиндр закреплены на разной высоте, одна над другим. При копании стрела работает на растяжение, а цилиндр — на сжатие. Две тяги образуют пару сил, которая догружает передние колеса трактора и разгружает задние. В результате вес самой машины начинает вдавливать ковш в грунт, то есть трактор давит сам на себя.

Когда же шарниры выстраиваются почти в одну линию, малое движение штока даёт большое перемещение ковша, и ковш можно резко бросить вниз, тем самым пробить твердую корку ударом.

Также на последней странице патента написано то, о чем в спорах о первенстве обычно забывают. В списке процитированных источников перечислено двадцать один более ранний американский патент, начиная с 1920 по 1949 год.

Тридцать лет абсолютно разные люди работали над одним изобретением.

Однако сам патент Холопайнен получил только 4 января 1955 года — через шесть с половиной лет после подачи и через два года после того, как Бэмфорд уже начал продавать свою машину.

Приоритет Холопайнена, к слову, признан также патентными экспертами: на его заявку сослались более поздние патенты компаний J. I. Case и Ford Motor — то есть его же прямых конкурентов.

В 1952 году в городке Холден в Массачусетсе установку Wain-Roy смонтировали на колёсный погрузчик Frank G. Hough для местного водоканала — эту конструкцию тоже называют первым в истории экскаватором-погрузчиком.

Но и это еще не всё.

В 1957-м американская компания Case выпустила первую интегрированную машину, где все узлы делал и гарантировал один производитель.

В том же 1957-м JCB внесла дополнение в модернизации экскаватора-погрузчика: ковш и стрела перестали быть съемной навеской на сельскохозяйственный трактор и стали постоянной частью шасси.

В 1965 году компания выпустила свой первый гусеничный экскаватор с поворотом на 360 градусов — JCB 7, но и здесь не обошлось без чужой технологии. Сама машина строилась по лицензии американской компании Warner Swasey, а JCB отвечала только за ходовую часть и узлы самого экскаватора.

Так что в споре «кто первый в мире изобрел экскаватор-погрузчик» точного ответа нет, его изобретали разные люди в разных странах и городах, по частям и порой параллельно друг с другом.

Следующую статью из серии о компании JCB опубликую завтра. Называться она будет: «История основания компании JCB. Часть 2: Энтони Бэмфорд». В ней подробно расскажу историю компании под управлением Энтони Бэмфорда (сына Джозефа Бэмфорда), о семейных спорах и о том, как JCB развивается на сегодняшний день.

В дополнении можете прочитать пост о 10 фактах компании JCB, о которых вы могли не знать.

Спасибо, что дочитали статью до конца. Подписывайтесь, чтобы не пропустить еще больше интересных исторических статей в серии «Деловые истории». Через пару дней опубликую историю компании JCB.

В 2008 году в Оттаве канадский инженер китайского происхождения Роберт Ванг решил, что кухонные приборы того времени не совсем подходят под современный ритм жизни. Уж как-то больно их много. Почему бы не объединить скороварку, рисоварку, пароварку и сковороду во что-то одно?

Для начала он обсудил идею с двумя бывшими коллегами по телекоммуникационной компании Nortel. Парни согласились, но через пять месяцев вышли из проекта, утратив веру в его потенциал.

Ванг продолжил работу в одиночку, пока через полгода к нему не присоединились выходцы из другой канадской технологической компании BlackBerry — инженер И Цин, ставший ключевым партнером Ванга по бизнесу, и Дун Цзюнь Ван. Втроем они решили, что неплохо было бы сделать продукт еще и более безопасным, чем тогдашние скороварки.

Теперь уже партнеры по бизнесу вложили в разработку порядка $300 000 собственных сбережений и в 2010 году представили свою первую модель мультиварки с длиннющим названием — Instant Pot CSG Multi-Use Programmable Pressure Cooker или сокращенно IP-CSG60.

Чтобы всё было по-взрослому, зарегистрировали компанию под названием Double Insight и запустили массовое производство своего изобретения. При этом больших денег на рекламу решили не тратить, а выстроили маркетинговую стратегию вокруг блогеров, рекомендаций домохозяек и продажи через Amazon. И это сработало.

К 2016 году только на Amazon Prime Day продали более 215 000 мультиварок. К концу десятилетия Instant Pot превратился в культ с огромными фан-сообществами, рецептами и статусом символа «умной» домашней кухни.

Конечно же, у такого продукта не всё было гладко. Безопасность, о которой так пеклись основатели, иногда давала сбой.

Так, в 2015 году Комиссия по безопасности потребительских товаров США (CPSC) отозвала около 1000 «Instant Pot Smart» после трех случаев поражения электрическим током.

В марте 2018 года уже было отозвано свыше 104 000 мультиварок Instant Pot Gem 65, которые продавались эксклюзивно через Walmart. Отозвали их после выявления дефекта производства, который приводил к перегреву и оплавлению нижней части корпуса.

Дальше события развивались по стартаповской классике.

В 2019 году происходит слияние с компанией Corelle Brands. После сделки объединенная компания начинает работать под названием Instant Brands. Роберт Ванг стал директором по инновациям и получил должность заместителя председателя. При этом он утратил роль главного исполнительного директора (CEO) и сосредоточился на продуктовых инновациях.

На момент слияния Corelle Brands принадлежала американской инвестиционной фирме Cornell Capital, по сути, именно она приобрела Instant Brands примерно за $615 млн. Но вскоре инвесторы пришли к выводу, что продавцы-то их, оказывается, обманули: завысили финансовые показатели, из-за чего получили лишних $273 млн.

Тогда было достигнуто соглашение о пересмотре условий, а также подана страховка на существенную сумму. Вроде бы как всё решили, но ненадолго.

В 2020 году нагрянула пандемия, которая массово заперла людей дома, вынудив готовить даже тех, кто никогда этим не занимался. Продажи мультиварок устремились вверх, но Instant Brands заработала за год порядка $965 млн, хотя по плану, при продаже компании, сумма выручки на этот год должна была быть куда больше.

Для сравнения: SharkNinja (владелец бренда Ninja, прямой конкурент в категории мультиварок/аэрогрилей) в 2020 году заработал $2,75 млрд.

Получалось, что даже при непредвиденно-благоприятных условиях руководство не справилось со своими же прогнозами. Несмотря на это начали открываться представительства в Австралии, Новой Зеландии, Азии (Япония, Корея, Сингапур), Великобритании, Европе и на Ближнем Востоке.

Дальше становилось только хуже. Мало того, что за время пандемии рынок насытился мультиварками и покупки рухнули почти вдвое, так еще и основатели бренда сами себе же «вырыли яму».

Дело в том, что по их инженерной задумке мультиварки Instant Pot должны были исправно служить своим владельцам при интенсивном использовании 6–7 лет. Такая надежность автоматически исключала повторные продажи: купили один раз и забыли. Ну а если учитывать, что большинство людей пользуются мультиварками в среднем пару раз в месяц, то их  вообще можно было по наследству передавать.

К этим проблемам добавился рост процентных ставок и сложности с цепочками поставок. Даже международная экспансия Instant Pot не смогла компенсировать спад продаж в Северной Америке.

Привлекать новых клиентов стало долго и дорого.

В апреле 2021 года Instant Brands берет банковский кредит на $450 млн, из которых $345 млн уходит на выплату дивидендов акционерам. Позже это станет причиной судебного разбирательства, потому как почти вся сумма дивиденда досталась узкому кругу лиц — около $200 млн ушло Cornell Capital и её соинвесторам, $101 млн — основателям Instant Pot, около $4 млн — менеджменту.

По сути, чтобы вернуть капитал акционерам, компанию нагрузили долгом, который оказался для нее неподъемным. Оставшиеся $105 млн от полученного кредита ей хватило всего лишь на 21 месяц операционной работы, а возникший кризис и спад продаж не позволили платить по счетам.

12 июня 2023 года Instant Brands подала заявление о банкротстве по главе 11.

На момент подачи долг составлял $512,3 млн. Операционный денежный поток в первом квартале 2023-го был всего $17,9 млн — при долге, в тридцать раз его превышающем.

Банкротство затронуло в первую очередь североамериканские структуры, а вот международные подразделения в значительной степени продолжили работу, так как их финансовое управление было локальным.

Управляющий по банкротству позже утверждал, что при получении кредита кредиторам не раскрыли полную картину кризиса компании — ухудшение финансов, пересмотр цены покупки и расследования по случаям возгораний и повреждений мультиварок.

Cornell Capital при этом все обвинения отрицал, настаивая, что сделка была проверена и одобрена кредиторами.

Осенью 2023 года активы компании Instant Brands были проданы Centre Lane Partners двумя отдельными сделками. Бизнес хозтоваров, который до слияния принадлежал Corelle Brands, ушел примерно за $228,2 млн, а бизнес бытовой техники (включая сам Instant Pot) — за $122,6 млн.

К началу 2024-го сформировалась компания Instant Pot Brands, которая продолжает выпускать новые модели мультиварок. Старые, кстати, всё еще исправно работают у миллионов пользователей.

В ноябре 2024 года управляющий по банкротству Алан Халперин подал иск против Cornell Capital, её основателя Генри Корнелла, инженера Роберта Ванга и нескольких бывших управляющих компанией. Истец требует вернуть как минимум $400 млн, квалифицируя действия 2021 года как вывод активов, оставивший компанию неплатежеспособной.

Cornell Capital здесь также называет претензии безосновательными. На сегодняшний день спор остается неразрешенным, стороны лишь заключали промежуточные соглашения, но окончательного решения по делу не вынесено.

Спасибо, что дочитали статью до конца. Подписывайтесь, чтобы не пропустить еще больше интересных исторических статей в серии «Деловые истории». Через пару дней опубликую историю компании JCB.

В середине XIX века на Уолл-стрит, где правили белые магнаты, появился человек, которого современники называли «единственным чернокожим миллионером Нью-Йорка». Его состояние к моменту смерти оценивали почти в $2 млн (по сегодняшним меркам около $250 млн).

Какая у него была судьба и смог ли он выжить, разбираемся в очередной исторической статье из серии «Деловые истории».

Звали его Джеремайя Г. Гамильтон, а за свои жесткие и часто сомнительные методы ведения бизнеса он получил прозвище «Prince of darkness» — «Принц тьмы».

Гамильтон родился около 1806–1807 года, точная дата неизвестна, как и место рождения. Вероятнее всего, на свет он появился недалеко от Порт-о-Пренса на Гаити.

В 1828 году, когда ему было около двадцати, Гамильтон участвовал в схеме по доставке на Гаити фальшивых монет по заказу группы нью-йоркских торговцев. Когда афера раскрылась, он был вынужден податься в бега и несколько дней скрывался в рыбацкой лодке в гавани Порт-о-Пренса, уже оттуда сумел бежать в Нью-Йорк.

Гаитянский суд заочно приговорил его к расстрелу, но на родину Гамильтон больше никогда не возвращался.

В Нью-Йорке он начал пробиваться в мир брокеров, где в первые годы его ждали постоянные долги, суды с кредиторами и отчаянные попытки хоть как-то удержаться на плаву.

К середине 1830-х Гамильтон уже чувствовал себя увереннее, а его основным способом заработка стало морское страхование. Он страховал суда, которые потом по странному стечению обстоятельств терпели крушение. Страховые компании после таких подозрительных случаев отказывались выплачивать компенсации, но предприимчивый гаитянин добивался выплат через суды.

В том же 1835 году через подставное лицо он застраховал бриг Meridian на 12 000 долларов. После этого судьба судна пошла по проверенной схеме — разбилось у Чарльстон-Бар. Страховая, естественно, отказалась платить, но суд все же обязал ее выплатить всю сумму с процентами и издержками.

Прим. автора: Чарльстонский бар представляет собой серию затопленных отмелей, лежащих примерно в восьми милях к юго-востоку от Чарльстона, Южная Каролина, США.

После этого нью-йоркские страховые компании фактически запретили работать с ним, о чем публично сообщила газета New York Spectator 24 октября 1836 года.

Параллельно Гамильтон активно вкладывался в недвижимость — скупал земли в районе современной Астории и в Покипси. Земли покупал он почти на пике рынка, поэтому после кризиса 1837 года оказался в тяжелом положении, но воспользовался законом о банкротстве 1841–1842 годов, смог списать все долги и довольно быстро вернулся на Уолл-стрит.

К 1850–1860-м годам Гамильтон уже был полноценным игроком фондового рынка. Он смо создать схему, похожую на современный хедж-фонд: собирал деньги инвесторов и использовал их как маржу для более агрессивных позиций.

Часто такой подход приводил его к различным конфликтным ситуациям с весьма влиятельными людьми.

Самый известный эпизод был с компанией Accessory Transit Company, которой владел Корнелиус Вандербильт. В 1850-е годы эта компания контролировала один из главных маршрутов между Атлантикой и Тихим океаном через Никарагуа. Во время калифорнийской золотой лихорадки это был очень прибыльный бизнес: пароходы + сухопутный переход через перешеек.

Джеремайя Гамильтон купил акции этой компании и начал вести против нее (и фактически против Вандербильта) агрессивную корпоративную войну. Его обычная тактика в такие моменты заключалась в следующем:

• Он скупал акции компаний.

• Затем подавал иски, требуя назначения внешнего управляющего.

• Далее через суд добивался перераспределения активов в пользу акционеров.

Именно так он действовал и против Accessory Transit Company. Это была не просто перепалка, а жесткая борьба за контроль и деньги компании на фондовом рынке и в судах.

Вандербильт был человеком, который обычно легко давил или запугивал оппонентов. Однако Гамильтон оказался одним из немногих, кто не отступил и довёл противостояние до конца. Именно поэтому после смерти Вандербильта в январе 1877 года в некрологе газеты National Republican появилась фраза:

«Был только один человек, который сражался с Коммодором до конца, — и это был Джеремайя Гамильтон».

Когда Гамильтон был уже богат, он женился на белой женщине по имени Элиз Джейн Моррис, которая была намного младше его. У пары родилось несколько детей.

Казалось бы, жизнь чернокожего гаитянца в Нью-Йорке стала налаживаться, но в те времена даже богатство не защищало от расизма. Во время призывных бунтов 1863 года толпа пришла к дому Гамильтонов на Ист-29-й улице с намерением линчевать Джеремайю, но он успел скрыться и вновь избежал неминуемой смерти. Жену и дом толпа не тронула.

Умер Гамильтон 19 мая 1875 года от пневмонии. Газеты по всей стране писали о нём как о «самом богатом чернокожем страны», а потом почти сразу забыли. Интерес к его фигуре вернулся только после книги историка Шейна Уайта «Prince of Darkness» 2015 года.

Ни одного достоверного портрета или фотографии Джеремайи Г. Гамильтона до наших дней, к сожалению, не сохранилось. Осталась только история человека, который в одну из самых жёстких эпох американской истории сумел пробиться на Уолл-стрит и стать там своим, пусть и не всегда честными способами.

Спасибо, что дочитали статью до конца. Подписывайтесь, чтобы не пропустить еще больше интересных исторических статей в серии «Деловые истории».