Психиатрия

Мне тут посоветовали проговорить свои воспоминания о детстве друзьям или близким. Но воспоминания настолько постыдные, что грузить ими мне никого не хочется, поэтому тут.
Одно из первых детских воспоминаний как я свалилась в деревенский туалет. Жутко было стыдно, даже не помню что было дальше, что мне говорили, как отмывали, только саму ситуацию.
Следующее - просыпаюсь среди ночи от странных звуков и стонов матери, детским умом делаю вывод, что отчим ее бьёт, убегаю из дома в одних трусах к бабушке на соседнюю улицу. Сейчас понимаю, что это был просто секс, но бил он ее часто и почему-то всегда ночью.
Дальше. Мама сбежала из дома с младшей сестрой, я осталась с отчимом одна. Выбит зуб, потому что по его мнению я покрывала мать. На тот момент лет 6 мне было, зуб молочный, вырос.
Очередной отчим побрил налысо, потому что пришла с вшами, прямо перед первым сентября.
Дальше мама уехала в неизвестном направлении с очередной беременностью, я осталась жить с бабушкой. Череда негативных воспоминаний прервалась на 4 года.
Мама внезапно решила меня забрать. Новый отчим, ещё один ребёнок. Этот топтал ногами, буквально как взрослого мужика. Неправильно сросшееся ребро, потому что за медпомощью никто не обращался, шишка на позвоночнике, этиология которой неизвестна. Просто не люблю врачей, не хочу выяснять что там.
Дом, кто на кровати, кто под столом, не суть, просто логическое завершение застолья. Какой-то дальний престарелый родственник попросил подойти к нему, помочь встать. 12 лет мне. Берет за сосок, просит попить молочка. Боже, это самое мерзкое, это воспоминание меня никогда не отпустит.
Побег из дома, приемник распределитель, масляный дядька в погонах... Забрала оттуда мама через неделю где-то.
После этого пользы от меня никакой, бить меня нельзя, потому что на контроле у участкового, отправили обратно к бабушке.
И ещё много воспоминаний, которые могут натолкнуть некоторые особо пытливые умы на меня, поэтому не стану их здесь описывать. Это только те, о которых никто не знает.
Я честно пытаюсь жить нормальной жизнью, у меня муж, двое детей, но что-то я не вывожу. Я ненормальна, я схожу с ума. Что мне делать? Как стать обычным, нормальным человеком, с нормальным мышлением?

Грустный жаб вам в среду, мои чуваки. Нарисовала с помощью Далли

Наверное распишу свою ПА, чтобы не забыть как оно. Заодно расскажу как оно бывает. Триггера не было или я его не ощутила. Внезапно увидела/страстно захотела своё тело в шрамах, следом накрыло желание умереть. Спряталась в переговорке, позвонила мужу попросила (отрывисто, бессвязно, но он понял) отвлечь, ходила кругами… слушала, вначале бессвязно говорила. Потом заплакала и стало легче. Когда вернулась способность соображать ушла в туалет приводить себя в порядок, выяснила что галлюцинации еще есть. Казалось что не вода, а кровь по рукам течет. Долго пыталась вытереть руки салфетками. Ушла так и не добившись исчезновения крови. Закружилась голова. Села внизу, вне офиса. Это помогло, я смогла выкинуть все мысли наконец и ПА отступила. По ощущениям - как из омута черного вынырнула.

Большинство из нас знает, как надо общаться, но в тот момент, когда дело доходит до практики, начинается скандал. Куда хуже, когда человек начинает, исходя из знаний о том, как надо общаться, начинает подавлять в себе эмоции. К примеру, я долгое время работал крановщиком, и часто приходилось подавлять в себе раздражение на тех, кто внизу, дабы просто не причинить им повреждений. В итоге все кончилось весьма плохо, хотя вел я себя, вроде бы, правильно. Я просто не смотрел на этих людей, как на взрослых, я понимал, что они не вполне развиты, и не виноваты в том, что они такие, но в то же время, это отношение не избавляло меня от состояния беспомощности, которое и приводило меня в состояние стресса.

Большинство психологов и психиатров рекомендуют различные техники, суть которых заключается в том, чтобы оградить себя от факторов, вызывающих стресс. Ну, кричит рядом невоспитанный человек, материться, так это его проблемы, а я здесь не при чем. Однако, мы все живем в одном мире, потому проблем своих и чужих быть не может, как не может быть ничего своего, все у нас общее, господа! Потому никуда убежать и спрятаться ни от своего раздражения, ни от тех, кто его вызывает не получится, а если вам это даже и удастся на какое-то время, то впоследствии принудительное сближение с тем, от чего вы бежали будет иметь еще более болезненный и разрушительный эффект. Мы снова выходим к людям, слышим брань, чувствуем раздражение, решаем не копить его в себе, выпускаем наружу, а потом мучаемся от воспоминаний об этой вспышке своего гнева. Мы пытаемся себя оправдать, говорим себе и окружающим, что не мы это начали, что нас, бедных, спровоцировали, мы не виноваты. Кто-то может себя обмануть, вернее обманывать постоянно, ибо одна ложь тянет за собой другую относительно собственного права на недостойное поведение, на гнев, тратя на это большую часть своих сил, кто-то тратит все силы на покаяние, то есть признает свой грех и начинает себя осуждать и наказывать. И то и другое губительно для здоровья. Успешность работы иммунной системы зависит от того опыта, который человек получает. С чего бы это у такого веселого человека вдруг рак или язва! Он всегда улыбается, ни с кем не ругается, культурно отдыхает. Но если мы не видим того стресса, котором он пребывает, то это не значит, что его нет. Просто его раздражение находит такой своеобразный выход.

Вариантов продуктивных действий в таких случаях мне известно не так уж много. Если мы не можем оградить себя от факторов, которые вызывают наше раздражение, не можем это раздражение подавить и спрятать, то нам остается только поработать над формой выражения своего раздражения.
К примеру, бесит вас какой-то коллега, так не пытайтесь его избегать, или же быть с ним вежливым, скрывать свое раздражение. Ругайтесь с ним, кройте его последними словами, отметая все опасения проблем, которые подобное поведение может повлечь. Главное, не допускайте того, чтобы ваши оскорбления и нападки были серыми, скучными, готовыми, шаблонными. Попробуйте облечь их в стихотворную форму, или же в художественную вымышленную прозу. Погрузитесь с головой в свое раздражение, чтобы понять, почему оно возникает, постоянно совершенствуйте его.
В жизни мне часто встречались люди, которые мне не нравились с первого взгляда. По этому поводу я тут же начинал себя укорять в предвзятом отношении, в несправедливости, которую я к ним проявлял и тут же принимался заглаживать свою вину перед ними. Подавляя неприязнь, я сближался с ними всеми доступными способами, разделял их увлечения, устраивался на одну и ту же с ними работу, был с ними вежлив и учтив, уважительно относился к их странностям и любовался своей безупречностью. Глупо? Конечно! И во всех случаях эти люди, которые меня раздражали рано или поздно наглели настолько в отношениях со мной, что меня буквально прорывало, и я творил такое, за что мне и сейчас вспоминать стыдно. И тут я спрашиваю себя, не было бы честнее, сразу откровенно сказать им, что их общество мне не вполне приятно, сказать им о том, что именно в них меня раздражает, откинув страх испортить с ними отношения и лишиться каких-либо материальных выгод.

Я помню, как один мой коллега, который мне был достаточно неприятен, в один прекрасный день заявил, что я, как и все неформалы ему противен, что все мы извращенцы, что всех нас следует перестрелять, словно бешеных собак. Я посмотрел на него снисходительно, и ничего не ответил. Он еще долго матерился, пока я работал, потом даже предложил ему попить минеральной воды. Все это вызвало смех у окружающих. Ему сказали, что он больной, а моя сдержанность и снисходительность вызвали у всех восхищение, даже были восприняты, как благородство. Он почувствовал себя униженным, оплеванным, мерзким, начал извиняться передо мной. С моей стороны было бы логично, придавить и пристыдить его, но я решил, что это будет не честно, сказал, что общение с ним так же причиняет мне дискомфорт и в подобном тоне изложил ему то, что меня в нем приводит в трепет. Я начал не более или менее понятном ему упрощенном языке критиковать патриотизм, стремление к успеху, мимикрию, законы нравственности, институт семьи, который он свято чтил, нетерпимость. Я критиковал не его, а именно то, что он распространял и чтил. Он пытался огрызаться, другим коллегам тоже не понравилась моя критика, многие заявили о том, что правильно на меня наехали. Тем не менее, напряженность в наших отношениях исчезла. Я принял его таким, какой он есть, а он меня.

И так, первое, о чём я хочу рассказать:у меня депрессия.
Впервые я столкнулась с ней когда в 2019 скоропостижно скончался мой папа. Это была огромная трагедия и я не могла ни осознать, ни принять этот факт, но при этом мне пришлось взять на себя обязательства по организации похорон, поминкам, поддержке матери, полную материальную ответственность, а позже-взвалить на себя бывшие папины обязанности. Почему-то в тот момент семья решила, что я сильнее всех их и повесила на меня всю ответственность. Мне даже запрещали плакать.
В день, когда не стало папы, я вышла из дома, где была мама, села на улице и рыдала так, что чуть не задохнулась. Потом вытерла глаза и пошла снова быть сильной.
Действительность обрушилась на меня позже, когда я осталась одна. Когда прошёл первый шок. Я поняла, что папы нет и это реально. Что я несколько дней назад видела его мёртвым в гробу и видела, как этот гроб опустили в яму и засыпали землёй.
Вот тогда всё и случилось. Я не смогла справиться. Я злилась, хотя скорее даже-была в ярости. Я не понимала, почему умер именно он, ведь вокруг столько людей и могли умереть они. Меня разрывало от осознания, что теперь я не позвоню ему, не услышу его голос, не увижу, не обниму. Я не могла в это поверить. Я плакала, я била стены, я не могла сутками встать с постели, не ела, не спала, начала наносить себе увечья. Мне хотелось хоть чем-то заглушить внутреннюю боль, пусть даже и внешней болью. Потом наступила другая стадия. Я застыла. Я перестала что либо чувствовать, мне всё стало безразлично, я не хотела говорить или кого-либо видеть. Я отчётливо поняла, что хочу умереть.
То ли инстинкт самосохранения, то ли остатки здравого смысла подсказали мне тогда, что пора звать на помощь. И я обратилась к психиатру. Мне назначили препараты и работу с психологом. Было страшно, но я решила попробовать. Медикаменты постепенно вывели меня из состояния оцепенения, а у психолога я могла не скрывая лица говорить о своей злости.
Так длилось 9 месяцев. К тому моменту я чувствовала себя вполне здоровой. Но начавшийся ужас и травля на работе вернули меня в прежнее состояние и я легла в больницу.
Нет, это не психушка. Скорее, отделение неврозов, санаторий. Лекарства, музыкотерапия, медитации, соляная комната, психолог, ароматерапия. Через месяц мне стало лучше и я была полна сил порвать с работой и продолжить нормальную жизнь. Я принимала препараты ещё пол года, а потом закончила терапию.

Ситуативно в последние годы я обращалась к психологу выговориться, принимала лекарства только в ситуациях сильнейших стрессов, чтобы поддержать психику. Я была здорова и адекватна.
И вот случился переезд в Воронеж (из Донецка). Это сложное решение и очень сложное действие. Одна. Вдали от дома. Без знакомых, друзей, поддержки, финансовых гарантий. Мне было страшно, но выбора не было-пришлось быть очень сильной и поставить свою жизнь на какую-то колею. Я нашла жильё, работу, обустроила какой то быт. Это был очень хрупкий мир. И тогда посыпались проблемы, для решения которых пришлось мобилизовать все свои внутренние ресурсы. И тогда я особенно остро почувствовала своё одиночество.
Смена работы, смена жилья, болезни, безденежье, предательство, нападение, угрозы. Мне всё это пришлось выносить одной. Спустя полгода я сломалась. Я всё ещё справлялась, но внутренне больше ничего не хотела и ничего хорошего не ждала. Началась бессонница, приём снотворного, лишний вес. Снотворное перестало помогать. Я начала пить на ночь алкоголь и несколько таблеток, просто чтобы немного поспать. Я понимала головой, что это может убить меня, но мне было всё равно. Потом я перестала плакать. Я просто не могла. Даже от физической боли. Я опять оцепенела. Я не хотела просыпаться, засыпать, выходить из дома, говорить. Наученная прошлым опытом я решила бороться. Занялась спортом, поменяла работу, села на пп. А внутри чувствовала себя разбитой. И ничто не приносило облегчения. Спустя пару месяцев такого состояния я обнаружила себя трезво планирующей план самоубийства. Я разложила по пунктам, как, где, когда, кому позвонить, кому оставить кошек, сколько нужно денег на похороны. Я всё решила.
В этот раз мне не хотелось даже пытаться себя спасти.
Но я заставила себя хотя бы попробовать. Обратилась к психиатру. Сдала тесты, анализы. Мне назначили антидепрессанты и транквилизатор, раз в неделю я хожу к психологу. Так длится уже полтора месяца. Пока я не чувствую себя лучше. Вернулась бессоница, пришлось опять пить снотворное-не помогает. Вчера полтора часа плакала в кабинете психолога. Не хочется ничего. Не могу работать, читать, рисовать, общаться. Приходится притворяться и заставлять себя. Но я стараюсь.
Самая большая сложность заключается в отсутствии поддержки-семья со мной не общается, лучшая подруга перестала ею быть, лучший друг решил им больше не быть.

Депрессия-это самое ужасное, что происходило в моей жизни. Это ощущение бесконечной пустоты, сломленности и беспомощности. Это состояние, когда не хочется ничего и понимание, что ничего не имеет смысла, ценности. Ты можешь улыбаться, встречаться с друзьями, ходить на работу, заниматься спортом и при этом чувствовать себя абсолютно мёртвым внутри.
Депрессия-это не грусть или печаль, не одиночество или страх, это не чувство или ситуация, это болезнь, состояние и обстоятельство. И я уверена, что самостоятельно справиться невозможно.

Заразны ли психические отклонения? На первый взгляд подобные заболевания не являются инфекционными, но длительное нахождение среди людей вряд ли может положительно повлиять на психически здорового человека. Сам того не замечая, психически здоровый человек, который постоянно находится в контакте с теми, кто глубоко запустил свою депрессию и отказывается от помощи медиков, не признавая себя больными, начинает перенимать их модели поведения. Таким образом болезнь распространяется в обществе и ведет его к упадку или же массовому психозу, вроде тоталитаризма с его террором, репрессиями, ксенофобией, оголтелым патриотизмом.

Представим себе обыкновенную, достаточно благополучную страну, в которой некая группа жителей начинает чувствовать себя не вполне хорошо в психологическом плане в следствии социальных изменений. Допустим это представители национального меньшинства или сторонники проигравшей на выборах партии. В обществе они постоянно подвергаются дискриминациям разного рода. Кого-то из них уволили с работы, от кого-то из них ушла жена, кого-то оставил муж. В них растет недовольство жизнью, которое порой выплескивается на окружающих в агрессивной форме. Они четко делят людей на своих и чужих, не терпят никаких возражений своим суждениям, становятся категоричными. В беседах они все чаще повышают голос, не брезгуют низкопробными оскорблениями, стремятся переспорить оппонента любой ценой. Люди, которые с ними соприкасаются невольно начинают  отвечать им тем же, ибо вести с ними разговор на другом уровне становится невозможным.

Поговорив с таким человеком в подобном стиле, его собеседник начинает, часто сам того не замечая, разговаривать подобным образом и с другими, распространяя нервное заболевание. В итоге подобная манера общения появляется в СМИ и начинает распространяться еще быстрее. Телезрители и радиослушатели, увидев, как на экране политики грязно и безосновательно поносят друг друга, начинают так же поносить и тех, кто не согласен с ними в бытовой жизни. Далее общественная болезнь переходит в другую фазу. Нагрубив друг другу, люди начинают замыкаться в самих себе, избегают общения друг с другом, оставаясь каждый при своем мнении. Это продолжается до тех пор, пока человек не утрачивает базовые навыки общения и психическое расстройство не начинает выражаться в различных маниях, фобиях, болезнях физического плана, таких, как рак, диабет, невропатия, панические атаки. В таком случае человек все-таки идет к невропатологу, хирургу, наркологу, диетологу и прочим врачам, кроме психиатра. В конечном итоге медики отправляют своих пациентов к этому врачу, обнаружив у них признаки глубочайшей депрессии. Однако, тут большинство людей только оскорбляются тем, что их сочли неполноценными психами и всеми силами пытаются убедить себя и окружающих в том, что с этим у них все в порядке. Если у человека простуда, то не смотря на заразность этого заболевания, от него не будут так шарахаться, как от психически больного человека или того, кто болен венерологической болезнью. Подобные отказы от лечения приводят больных к физическому истощению, а так же к саморазрушению их в социальном плане.

Люди находящиеся в состоянии депрессии, скрываемой или явной крайне уязвимы для агрессивной пропаганды или сектантов. Они весьма падки на лозунги, предлагающие простые решения сложных проблем и насильственное решение вопросов. Так же они одержимы поиском единомышленников и ради того, чтобы их найти, они готовы подстраиваться под мнение большинства того коллектива, в котором оказались. Чувство правоты опьяняет их, дает почувствовать себя сильными, то есть избавленными от мук депрессии, отчуждения от общества, страха перед непонятной жизнью, которая не вписывается в их понимание.

И вот, в обществе, большинство монад которого, находится в депрессии, появляется депрессивный лидер, который подогревает агрессивные настроения и предлагает просто ликвидировать всех инакомыслящих, как внутри государства, так и снаружи. И тут уже депрессия начинает убивать своих жертв не по одиночке, а массово. Болезнь уже распространяется гораздо быстрее с помощью физического насилия, погромов, гражданской войной, или же агрессией одного государства против другого. Эти процессы дают даже самым психически здоровым людям множество поводов, стать замкнутыми, нетерпимыми, насильственными, не желающими понимать никого, кроме себя. Впрочем и в себе они тоже не хотят разбираться, уже не до самоанализа, когда кругом враги, с которыми нужно постоянно воевать тем или иным способом. Их поведение - становится только симптомами психического заболевания.

Во многих странах сейчас предпочитают не то, что лечить психические расстройства у граждан, а даже наоборот, провоцировать их, а потом препятствовать их лечению. Большинство людей просто боится признать свое заболевание, чтобы потом не подвергнуться дискриминации связанной с таким диагнозом. Подобные болезни вредят репутации, не меньше, чем пребывание в венерологическом диспансере или местах лишения свободы. И государство способствует этой дискриминации, поощряет её под множеством благовидных предлогов.

Психически здорового человека не так уж просто заставить взять винтовку и убить себе подобного только потому, что на нем форма другого цвета, потому, что начальство отдало такой приказ. Здорового на голову человека трудно заставить мечтать о новом диване и миллионе на счету в банке. Так же здорового человека трудно убедить в том, что страна, в которой он проживает лучше остальных. Психически здоровый человек вряд ли станет поклоняться каким-либо богам, верить в то, что он грешен от рождения и посвящать свою жизнь искуплению своих грехов тем способом, который укажет пастырь, взяв за это деньги. Человек не страдающий от депрессии не будет тратить большую часть своих доходов на алкоголь и табак, а так же на различные престижные излишества. У него нет постоянной потребности самоутверждаться, унижая других, потому он не одержим своим карьерным ростом. В обществе, где все люди психически здоровы или хотя бы пытаются вылечиться, признав наличие у себя подобной болезни, государственный аппарат вообще не нужен.

В итоге получается, что государство является не более чем продуктом психических расстройств, как лепрозорий является продуктом проказы, правда, лепрозорий не является источником проказы, в отличие от государства.