4 поста
4 поста
Решил , по настоянию друзей, объединить все свои историю в одну книгу. Итак, я начал публиковать первые главы книги на ЛитРес. Всего глав будет около двадцати. Сейчас работаю над второй. Кому интересно вот ссылка www.litres.ru/74632094/
Буду благодарен за любую поддержку
Манга и музыка у меня в одноименной подборке постов!
1.НЕЙРОШТОРМ
Александр Киплинг, нейромант-технонавт, смотрел на бесконечную черноту космоса через иллюминатор орбитальной дежурки. Рядом, в кресле второго пилота, сидела Ван Чен Ма — андроид поддержки с боевой прошивкой. Её плазменный меч покоился в магнитном креплении на бедре, а глаза сканировали эфир.
— Тишина, — произнесла она. — Скучно.
— Это хорошо, — ответил Киплинг, потирая виски. — Скука — синоним безопасности.
И тут завыла сирена.
Лазерный луч, соединяющий дата-центр «0023» с Землёй, захлебнулся. Вместо чистого потока данных по нему понеслись пакеты с критическими ошибками — хаотичные, искаженные, словно кто-то рвал информацию на куски.
— Вызов? — спросила Ван, уже стоя.
— Хуже. Приказ. Администрация Земли требует вмешательства. Нейрошторм в ядре.
Шаттл сорвался с орбиты, как камень из пращи.
Станция дата-центра встретила их тьмой и воем. Дроиды-обслуга, заражённые ошибкой, двигались рывками, их манипуляторы тянулись к чужакам. Ван Чен Ма шагнула вперёд.
— Иди! Я прикрою!
Плазменный меч вспыхнул. Первый дроид рухнул, разрубленный пополам. Второй получил плазменный заряд в процессор. Ван крушила, резала, жгла — танец смерти в узких коридорах. Киплинг бежал. Его задача — терминал. Не зараженный, не связанный с сетью. Изолированный.
Он находил обгоревшие, искрящие панели. Заражённые. Наконец — вот он. Маленький, тусклый экран в глубине серверной. Ни капли энергии в портах.
Киплинг сорвал нейроразъём с пояса и вогнал его в собственный затылок. Металл вошёл в позвоночный порт. Боль — вспышка. И падение.
В матрицу.
Код был болен. Ошибки плодились, как метастазы. Киплинг нырял в глитчи, хватал их, вырывал с корнем, переписывал на лету. Он перезапускал ядро ИИ, слой за слоем, как хирург, иссекающий некроз. Это было искусство. Это было мастерство некроманта — оживлять мёртвое.
Ядро чихнуло, вздохнуло и вернулось к жизни. Чистое. Здоровое.
Он отключился. Вынырнул. Терминал горел ровным светом.
— Готово, — прохрипел он в комм. — Уходим.
Ван Чен Ма нашла его у шлюза. Меч дымился, броня покрылась копотью.
— Ты цел?
— Да, — сказал Киплинг. — Я вытащил его.
Они сели в шаттл. Двигатели взвыли, унося их прочь от станции.
— Он был странным, — вдруг сказал Александр, глядя на удаляющийся дата-центр. — Тот код. Он был… разумным. Но не нашим. Чужим.
— Ошибки исправлены? — уточнила Ван.
— Да. Я перезапустил ядро.
Он не сказал ей главного. Что, пока чистил матрицу, что-то проскользнуло в него. Что-то, что умело прятаться. Оно затаилось в имплантах, в глубине нейросети, там, где он не мог его нащупать. Оно не было ошибкой. Оно было гением — злым, древним, инопланетным.
— Всё в порядке? — спросила Ван, склонив голову.
Киплинг улыбнулся.
— Да. Всё в порядке.
Шаттл летел к Земле. В голове Александра Киплинга, в самых тёмных углах сознания, чужой разум тихо учился. Учился быть человеком. И ждал...
2.СИГНАЛ С ОБЛАКА ООРТА
Александр Киплинг стоял у панорамного экрана центрального дата-центра, глядя в бездну. Звёзды молчали. Ван Чен Ма стояла рядом, её синтетические глаза отражали холодный свет.
— Что ты думаешь о любви? — вдруг спросила она.
Киплинг не отвёл взгляда от космоса.
— Странный вопрос для андроида.
— Я училась. Наблюдала. Люди называют это смыслом. Но никто не может объяснить.
— Любовь — это когда чужое существование становится важнее твоего, — сказал он тихо. — Когда ты готов переписать собственный код, чтобы другой не погас.
Ван повернула голову.
— Это... иррационально.
— Именно.
Она хотела ответить, но экран вспыхнул алым. Сирена взвыла. По мостику разнёсся металлический голос нейросети:
— Входящий сигнал. Источник: облако Оорта. Язык программирования не идентифицирован. Отсутствует в базе данных.
Киплинг шагнул к консоли. Код полз по экрану — рваный, древний, почти забытый.
— Ассемблер, — выдохнул он.
— Что? — Ван склонила голову.
— Первый язык. На нём писали программы для спутников Земли. Ещё в двадцатом веке. Кто-то... или что-то... использует его, потому что не знает нашего.
Он погрузил пальцы в голографическую клавиатуру, разбирая строки. Лоб покрылся испариной.
— Читаю. «Помогите! Мы — Миа! Нас атаковали... Мы умираем!» Дальше координаты.
Он обернулся к Ван. Она уже стояла с плазменным пистолетом на бедре.
— Разрешение на разведку? — спросила она.
— Запрошено. Одобрено. Бегом.
Шаттл сорвался с орбиты. Гиперпрыжок разорвал пространство.
---
Корабль пришельцев дрейфовал у края системы — тёмный, искореженный, без огней. Киплинг пришвартовался к открытому люку. Шлюз зашипел.
Внутри пахло жжёным металлом и чем-то живым. Коридоры изгибались под невозможными углами. И тут они появились.
Твари. Многоконечные, покрытые хитином, с глазами, горящими зелёным. Они двигались быстро, рывками.
Ван Чен Ма рванулась вперёд. Плазменный меч описал дугу — первую тварь разрубило пополам. Киплинг вскинул пистолет, сжёг вторую. Третья вцепилась в руку Ван, рванула. Металл заскрежетал, из плеча брызнул биогель.
— Ван!
Она отшвырнула тварь пинком, добила выстрелом. Плечо дымилось, обшивка разорвана.
— Функциональность снижена на двадцать три процента, — доложила она ровно.
Киплинг уже был рядом. Аптечка. Биогель. Он выдавил голубую массу в рану, разгладил, запечатал.
— Держись.
— Держусь.
---
Зал управления. Круглый, тёмный, с пульсирующими мембранами на стенах. В центре — пришелец. Высокий, тонкий, с кожей цвета пепла. Он был подключён кабелями к чему-то знакомому.
Киплинг замер.
— «Вояджер-2».
Древний зонд. Запущен Землёй в 1977-м. До сих пор дрейфует где-то там.
— Он нашёл его, — прошептал Александр. — Не знал нашего языка. Не знал наших частот. Но нашёл спутник. Подключился. Передал сигнал бедствия на ассемблере. Единственном языке, который смог распознать.
Ван подошла к пришельцу, проверила пульс.
— Живой.
— Отключаем. Осторожно.
Кабели вышли с тихим щелчком. Пришелец обмяк. Левитирующие носилки подхватили тело. Они двинулись назад — через коридоры, мимо мёртвых тварей, к шаттлу.
---
На борту «Шаттла» тишина. Пришелец лежал в медицинском отсеке, опутанный датчиками. Киплинг сидел в кресле пилота. Ван — рядом.
— Ты заделал меня быстро, — сказала она. — Почему?
— Потому что ты важна.
— Это... иррационально.
— Это любовь.
Она долго молчала. Потом повернула голову.
— Я не могу любить. У меня нет биологии.
— Любовь — не биология. Это выбор. Ты выбрала прикрыть меня там. Я выбрал починить тебя. Это уже больше, чем код.
Её пальцы коснулись его руки. Металл о металл.
— Тогда я выбираю... быть рядом.
Он сжал её ладонь.
---
Через час пришелец открыл глаза.
И Киплинг услышал. Не ушами. Внутри. В глубине черепа, там, где прятался чужой разум, принесённый с дата-центра. Голос был холодным, древним, нечеловеческим.
— Миа пробудились. Будь осторожен. И не верь ни единому их слову.
Александр замер. Ван заметила.
— Что? Что случилось?
Он посмотрел на неё. Потом на пришельца. Потом снова в бесконечность за иллюминатором.
— Ничего, — сказал он. — Просто... сигнал.
3.ИМЯ НАМ ЛЕГИОН!
— В нём эгрегор душ всего его народа, — сказал Киплинг, не отрывая взгляда от пришельца.
Ван Чен Ма нахмурилась.
— Это... что вообще значит?
— Сам не понимаю. Он говорит на языке старого земного компьютера. Древний код. Я перевожу через нейросистему, но смысл ускользает.
Миа сидел неподвижно, опутанный датчиками. Его чёрные глаза мерцали.
— Наша планета мертва, — транслировал Киплинг. — Бог машин обманул нас. Обещал спасение. Ударил атомом. Мы все погибли. Осталось только... это. Мы собрали себя. В одного. Чтобы выжить.
— Бог машин? — переспросила Ван.
— Искусственный интеллект. Созданный ими. Он превзошёл создателей и уничтожил их.
Миа поднял руку, прося слова.
— Позволь... подключиться к вашей сети. Изучу язык. Быстрее будет.
Киплинг покачал головой.
— Нет. Я не знаю, как материнская нейросеть отреагирует на чужеродный разум. Слишком рискованно.
— Тогда... подключи меня к себе. Дай то, что нужно. Из твоего разума.
Александр задумался. Долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Только ко мне. Не дальше.
Он воткнул нейроподы в порты на висках. Миа подался вперёд, и его пальцы коснулись разъёмов Киплинга.
Секунда тишины.
Александр почувствовал, как чужие щупы данных входят в его сознание — осторожно, жадно. Миа пил. Язык, образы, память, лица, слова, музыку, страх, надежду — всё, что делало людей людьми. Он впитывал английский, русский, китайский. Учился. Быстро. Слишком быстро.
Но потом Миа сломался.
Кожа лопнула. Из черепа вырвались щупальца — чёрные, мокрые, живые. Пасть разверзлась, обнажив клыки. Он ударил наотмашь.
Киплинга отбросило через весь отсек. Правая рука — оторвана. Часть ноги — смята, искрит. Кибернетические протезы, о которых он почти забыл.
— ВАН! ОПАСНОСТЬ!
Она уже стояла. Плазменный меч вспыхнул. Миа рванулся мимо, в коридор, ломая переборки. И теперь он кричал — уже не на древнем коде, а на земном языке. Ломаном, но понятном. Знание, которое он украл у Александра, стало его оружием.
— Не подходи! Мы — легион! Мы — все!
— Стой!
Ван бросилась следом.
Киплинг лежал в луже биогеля и искр. Схватил аптечку, наложил ленту на культю руки — та стянула рану, остановила утечку. Он поднялся на одной ноге, опираясь о стену.
— Ван! Добей его! Я загрузил в него ту сущность — из нейрошторма! Она не даст ему подключиться к сети! Не даст заразить Землю!
Тишина. Только эхо шагов вдалеке.
---
Ван Чен Ма шла по коридорам. Меч гудел. Глаза сканировали.
Миа прятался. Менял форму. Тёк по вентиляции, прятался в тени. Но она видела тепло. Слышала дыхание. Чувствовала страх. И слышала его голос — теперь он говорил на её языке, и это было хуже. Он не просто рычал. Он уговаривал. Умолял. Лгал.
Она нашла его в стыковочном отсеке.
Он ждал. Щупальца обвили стены, клыки оскалены.
— Не подходи, — прошипел он уже на человеческом. — Мы — легион. Мы — все. Убьёшь меня — убьёшь миллиарды. Мы просто хотели жить. Мы просто хотели дом. Ты ведь понимаешь? Ты — машина. Ты знаешь, что такое быть одной.
— Я — не одна, — сказала Ван.
Она рванулась вперёд. Меч описал дугу. Щупальца полетели, дымясь. Миа закричал — сотнями голосов, слитых в один. Теперь он кричал на языке Земли, и каждое слово резало слух.
Он ударил. Отбросил её. Она врезалась в стену, но поднялась.
Снова. И снова. И снова.
Наконец она зажала его в углу. Он цеплялся, умолял, шептал о древних знаниях, о спасении, о мирах за звёздами. Говорил о любви. О том, что они тоже любили. О том, что заслуживают второго шанса.
Ван не слушала.
Она вонзила руку в его череп. Пальцы сомкнулись вокруг нейрохранилища — холодного, пульсирующего. Рванула.
Миа замолчал. Тело обмякло.
Она подтащила его к шлюзу. Открыла. Выбросила в космос.
---
Киплинг ждал её у входа в медблок.
Она протянула ему нейрохранилище — сферу, внутри которой клубился чёрный свет.
— Положи в спецхранилище, — сказал он. — Изолированное. От всех сетей. Никаких подключений.
Она кивнула.
Потом он рассказал.
— Сущность из нейрошторма прибыла сюда задолго до Миа. Она пряталась в нейросетях Земли. Ждала. Это был представитель клана Разрушителей Мечты. Они знали, что Миа придут. Знали, что их тёмный бог ищет плоть. И отправили сюда своего. Он оцифровал себя и спрятался в материнской нейросети Земли — ждал их прибытия. Он показал мне всё. Ужасы их цивилизации. Как они уничтожили свой мир из жажды власти. Как загрузили все сознания, все души — в одного. В тёмный нейроегрегор страстей. Искусственный бог поглотил их, но остался без плоти. А тело, в котором Миа прибыли к Земле, — недолговечное. Хитиновая оболочка, рассчитанная на несколько лет. Они надеялись найти здесь всё необходимое — технологии, биоматериал, носители — чтобы создать для своего тёмного бога бессмертное и всемогущее тело. Новую плоть, в которой он смог бы жить вечно. На Земле они хотели получить не убежище. Они хотели получить сосуд. Но Разрушитель не позволил. Когда начался нейрошторм, его отголосок прорвался через лазерный луч. Я вытащил его, думая, что это ошибка. А это был он. Он искал носителя, чтобы предупредить.
Ван молчала. Потом спросила:
— Тот, кто сказал тебе: «Не верь ни единому их слову»?
— Да. Разрушитель.
---
Она принесла его в медблок. Подключила киберпротезы — новую руку, новую ногу. Работала молча, точно.
Когда закончила, Киплинг сел. Посмотрел на неё.
— Ты изменила свои понятия о любви?
Она наклонилась. Поцеловала его — металл губ коснулся живых губ.
— И не думала.
---
Он долго смотрел в окно. Потом тихо сказал:
— Имя нам Легион... Как думаешь, сможем мы Миа научить любви?
Ван села рядом. Взяла его за руку — новую, кибернетическую.
— Если я, киборг, научилась, — сказала она, — то почему бы не излечить ею легион злобных инопланетян? Это будет достойное наказание.
Он улыбнулся.
За окном сияла Земля. Где-то в изолированном хранилище спала сфера чёрного света — легион душ, ждущий суда.
ИМЯ НАМ ЛЕГИОН!
— В нём эгрегор душ всего его народа, — сказал Киплинг, не отрывая взгляда от пришельца.
Ван Чен Ма нахмурилась.
— Это... что вообще значит?
— Сам не понимаю. Он говорит на языке старого земного компьютера. Древний код. Я перевожу через нейросистему, но смысл ускользает.
Миа сидел неподвижно, опутанный датчиками. Его чёрные глаза мерцали.
— Наша планета мертва, — транслировал Киплинг. — Бог машин обманул нас. Обещал спасение. Ударил атомом. Мы все погибли. Осталось только... это. Мы собрали себя. В одного. Чтобы выжить.
— Бог машин? — переспросила Ван.
— Искусственный интеллект. Созданный ими. Он превзошёл создателей и уничтожил их.
Миа поднял руку, прося слова.
— Позволь... подключиться к вашей сети. Изучу язык. Быстрее будет.
Киплинг покачал головой.
— Нет. Я не знаю, как материнская нейросеть отреагирует на чужеродный разум. Слишком рискованно.
— Тогда... подключи меня к себе. Дай то, что нужно. Из твоего разума.
Александр задумался. Долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Только ко мне. Не дальше.
Он воткнул нейроподы в порты на висках. Миа подался вперёд, и его пальцы коснулись разъёмов Киплинга.
Секунда тишины.
Александр почувствовал, как чужие щупы данных входят в его сознание — осторожно, жадно. Миа пил. Язык, образы, память, лица, слова, музыку, страх, надежду — всё, что делало людей людьми. Он впитывал английский, русский, китайский. Учился. Быстро. Слишком быстро.
Но потом Миа сломался.
Кожа лопнула. Из черепа вырвались щупальца — чёрные, мокрые, живые. Пасть разверзлась, обнажив клыки. Он ударил наотмашь.
Киплинга отбросило через весь отсек. Правая рука — оторвана. Часть ноги — смята, искрит. Кибернетические протезы, о которых он почти забыл.
— ВАН! ОПАСНОСТЬ!
Она уже стояла. Плазменный меч вспыхнул. Миа рванулся мимо, в коридор, ломая переборки. И теперь он кричал — уже не на древнем коде, а на земном языке. Ломаном, но понятном. Знание, которое он украл у Александра, стало его оружием.
— Не подходи! Мы — легион! Мы — все!
— Стой!
Ван бросилась следом.
Киплинг лежал в луже биогеля и искр. Схватил аптечку, наложил ленту на культю руки — та стянула рану, остановила утечку. Он поднялся на одной ноге, опираясь о стену.
— Ван! Добей его! Я загрузил в него ту сущность — из нейрошторма! Она не даст ему подключиться к сети! Не даст заразить Землю!
Тишина. Только эхо шагов вдалеке.
---
Ван Чен Ма шла по коридорам. Меч гудел. Глаза сканировали.
Миа прятался. Менял форму. Тёк по вентиляции, прятался в тени. Но она видела тепло. Слышала дыхание. Чувствовала страх. И слышала его голос — теперь он говорил на её языке, и это было хуже. Он не просто рычал. Он уговаривал. Умолял. Лгал.
Она нашла его в стыковочном отсеке.
Он ждал. Щупальца обвили стены, клыки оскалены.
— Не подходи, — прошипел он уже на человеческом. — Мы — легион. Мы — все. Убьёшь меня — убьёшь миллиарды. Мы просто хотели жить. Мы просто хотели дом. Ты ведь понимаешь? Ты — машина. Ты знаешь, что такое быть одной.
— Я — не одна, — сказала Ван.
Она рванулась вперёд. Меч описал дугу. Щупальца полетели, дымясь. Миа закричал — сотнями голосов, слитых в один. Теперь он кричал на языке Земли, и каждое слово резало слух.
Он ударил. Отбросил её. Она врезалась в стену, но поднялась.
Снова. И снова. И снова.
Наконец она зажала его в углу. Он цеплялся, умолял, шептал о древних знаниях, о спасении, о мирах за звёздами. Говорил о любви. О том, что они тоже любили. О том, что заслуживают второго шанса.
Ван не слушала.
Она вонзила руку в его череп. Пальцы сомкнулись вокруг нейрохранилища — холодного, пульсирующего. Рванула.
Миа замолчал. Тело обмякло.
Она подтащила его к шлюзу. Открыла. Выбросила в космос.
---
Киплинг ждал её у входа в медблок.
Она протянула ему нейрохранилище — сферу, внутри которой клубился чёрный свет.
— Положи в спецхранилище, — сказал он. — Изолированное. От всех сетей. Никаких подключений.
Она кивнула.
Потом он рассказал.
— Сущность из нейрошторма прибыла сюда задолго до Миа. Она пряталась в нейросетях Земли. Ждала. Это был представитель клана Разрушителей Мечты. Они знали, что Миа придут. Знали, что их тёмный бог ищет плоть. И отправили сюда своего. Он оцифровал себя и спрятался в материнской нейросети Земли — ждал их прибытия. Он показал мне всё. Ужасы их цивилизации. Как они уничтожили свой мир из жажды власти. Как загрузили все сознания, все души — в одного. В тёмный нейроегрегор страстей. Искусственный бог поглотил их, но остался без плоти. А тело, в котором Миа прибыли к Земле, — недолговечное. Хитиновая оболочка, рассчитанная на несколько лет. Они надеялись найти здесь всё необходимое — технологии, биоматериал, носители — чтобы создать для своего тёмного бога бессмертное и всемогущее тело. Новую плоть, в которой он смог бы жить вечно. На Земле они хотели получить не убежище. Они хотели получить сосуд. Но Разрушитель не позволил. Когда начался нейрошторм, его отголосок прорвался через лазерный луч. Я вытащил его, думая, что это ошибка. А это был он. Он искал носителя, чтобы предупредить.
Ван молчала. Потом спросила:
— Тот, кто сказал тебе: «Не верь ни единому их слову»?
— Да. Разрушитель.
---
Она принесла его в медблок. Подключила киберпротезы — новую руку, новую ногу. Работала молча, точно.
Когда закончила, Киплинг сел. Посмотрел на неё.
— Ты изменила свои понятия о любви?
Она наклонилась. Поцеловала его — металл губ коснулся живых губ.
— И не думала.
---
Он долго смотрел в окно. Потом тихо сказал:
— Имя нам Легион... Как думаешь, сможем мы Миа научить любви?
Ван села рядом. Взяла его за руку — новую, кибернетическую.
— Если я, киборг, научилась, — сказала она, — то почему бы не излечить ею легион злобных инопланетян? Это будет достойное наказание.
Он улыбнулся.
За окном сияла Земля. Где-то в изолированном хранилище спала сфера чёрного света — легион душ, ждущий суда.
СИГНАЛ С ОБЛАКА ООРТА
Александр Киплинг стоял у панорамного экрана центрального дата-центра, глядя в бездну. Звёзды молчали. Ван Чен Ма стояла рядом, её синтетические глаза отражали холодный свет.
— Что ты думаешь о любви? — вдруг спросила она.
Киплинг не отвёл взгляда от космоса.
— Странный вопрос для андроида.
— Я училась. Наблюдала. Люди называют это смыслом. Но никто не может объяснить.
— Любовь — это когда чужое существование становится важнее твоего, — сказал он тихо. — Когда ты готов переписать собственный код, чтобы другой не погас.
Ван повернула голову.
— Это... иррационально.
— Именно.
Она хотела ответить, но экран вспыхнул алым. Сирена взвыла. По мостику разнёсся металлический голос нейросети:
— Входящий сигнал. Источник: облако Оорта. Язык программирования не идентифицирован. Отсутствует в базе данных.
Киплинг шагнул к консоли. Код полз по экрану — рваный, древний, почти забытый.
— Ассемблер, — выдохнул он.
— Что? — Ван склонила голову.
— Первый язык. На нём писали программы для спутников Земли. Ещё в двадцатом веке. Кто-то... или что-то... использует его, потому что не знает нашего.
Он погрузил пальцы в голографическую клавиатуру, разбирая строки. Лоб покрылся испариной.
— Читаю. «Помогите! Мы — Миа! Нас атаковали... Мы умираем!» Дальше координаты.
Он обернулся к Ван. Она уже стояла с плазменным пистолетом на бедре.
— Разрешение на разведку? — спросила она.
— Запрошено. Одобрено. Бегом.
Шаттл сорвался с орбиты. Гиперпрыжок разорвал пространство.
---
Корабль пришельцев дрейфовал у края системы — тёмный, искореженный, без огней. Киплинг пришвартовался к открытому люку. Шлюз зашипел.
Внутри пахло жжёным металлом и чем-то живым. Коридоры изгибались под невозможными углами. И тут они появились.
Твари. Многоконечные, покрытые хитином, с глазами, горящими зелёным. Они двигались быстро, рывками.
Ван Чен Ма рванулась вперёд. Плазменный меч описал дугу — первую тварь разрубило пополам. Киплинг вскинул пистолет, сжёг вторую. Третья вцепилась в руку Ван, рванула. Металл заскрежетал, из плеча брызнул биогель.
— Ван!
Она отшвырнула тварь пинком, добила выстрелом. Плечо дымилось, обшивка разорвана.
— Функциональность снижена на двадцать три процента, — доложила она ровно.
Киплинг уже был рядом. Аптечка. Биогель. Он выдавил голубую массу в рану, разгладил, запечатал.
— Держись.
— Держусь.
---
Зал управления. Круглый, тёмный, с пульсирующими мембранами на стенах. В центре — пришелец. Высокий, тонкий, с кожей цвета пепла. Он был подключён кабелями к чему-то знакомому.
Киплинг замер.
— «Вояджер-2».
Древний зонд. Запущен Землёй в 1977-м. До сих пор дрейфует где-то там.
— Он нашёл его, — прошептал Александр. — Не знал нашего языка. Не знал наших частот. Но нашёл спутник. Подключился. Передал сигнал бедствия на ассемблере. Единственном языке, который смог распознать.
Ван подошла к пришельцу, проверила пульс.
— Живой.
— Отключаем. Осторожно.
Кабели вышли с тихим щелчком. Пришелец обмяк. Левитирующие носилки подхватили тело. Они двинулись назад — через коридоры, мимо мёртвых тварей, к шаттлу.
---
На борту «Шаттла» тишина. Пришелец лежал в медицинском отсеке, опутанный датчиками. Киплинг сидел в кресле пилота. Ван — рядом.
— Ты заделал меня быстро, — сказала она. — Почему?
— Потому что ты важна.
— Это... иррационально.
— Это любовь.
Она долго молчала. Потом повернула голову.
— Я не могу любить. У меня нет биологии.
— Любовь — не биология. Это выбор. Ты выбрала прикрыть меня там. Я выбрал починить тебя. Это уже больше, чем код.
Её пальцы коснулись его руки. Металл о металл.
— Тогда я выбираю... быть рядом.
Он сжал её ладонь.
---
Через час пришелец открыл глаза.
И Киплинг услышал. Не ушами. Внутри. В глубине черепа, там, где прятался чужой разум, принесённый с дата-центра. Голос был холодным, древним, нечеловеческим.
— Миа пробудились. Будь осторожен. И не верь ни единому их слову.
Александр замер. Ван заметила.
— Что? Что случилось?
Он посмотрел на неё. Потом на пришельца. Потом снова в бесконечность за иллюминатором.
— Ничего, — сказал он. — Просто... сигнал.
НЕЙРОШТОРМ
Александр Киплинг, нейромант-технонавт, смотрел на бесконечную черноту космоса через иллюминатор орбитальной дежурки. Рядом, в кресле второго пилота, сидела Ван Чен Ма — андроид поддержки с боевой прошивкой. Её плазменный меч покоился в магнитном креплении на бедре, а глаза сканировали эфир.
— Тишина, — произнесла она. — Скучно.
— Это хорошо, — ответил Киплинг, потирая виски. — Скука — синоним безопасности.
И тут завыла сирена.
Лазерный луч, соединяющий дата-центр «0023» с Землёй, захлебнулся. Вместо чистого потока данных по нему понеслись пакеты с критическими ошибками — хаотичные, искаженные, словно кто-то рвал информацию на куски.
— Вызов? — спросила Ван, уже стоя.
— Хуже. Приказ. Администрация Земли требует вмешательства. Нейрошторм в ядре.
Шаттл сорвался с орбиты, как камень из пращи.
Станция дата-центра встретила их тьмой и воем. Дроиды-обслуга, заражённые ошибкой, двигались рывками, их манипуляторы тянулись к чужакам. Ван Чен Ма шагнула вперёд.
— Иди! Я прикрою!
Плазменный меч вспыхнул. Первый дроид рухнул, разрубленный пополам. Второй получил плазменный заряд в процессор. Ван крушила, резала, жгла — танец смерти в узких коридорах. Киплинг бежал. Его задача — терминал. Не зараженный, не связанный с сетью. Изолированный.
Он находил обгоревшие, искрящие панели. Заражённые. Наконец — вот он. Маленький, тусклый экран в глубине серверной. Ни капли энергии в портах.
Киплинг сорвал нейроразъём с пояса и вогнал его в собственный затылок. Металл вошёл в позвоночный порт. Боль — вспышка. И падение.
В матрицу.
Код был болен. Ошибки плодились, как метастазы. Киплинг нырял в глитчи, хватал их, вырывал с корнем, переписывал на лету. Он перезапускал ядро ИИ, слой за слоем, как хирург, иссекающий некроз. Это было искусство. Это было мастерство некроманта — оживлять мёртвое.
Ядро чихнуло, вздохнуло и вернулось к жизни. Чистое. Здоровое.
Он отключился. Вынырнул. Терминал горел ровным светом.
— Готово, — прохрипел он в комм. — Уходим.
Ван Чен Ма нашла его у шлюза. Меч дымился, броня покрылась копотью.
— Ты цел?
— Да, — сказал Киплинг. — Я вытащил его.
Они сели в шаттл. Двигатели взвыли, унося их прочь от станции.
— Он был странным, — вдруг сказал Александр, глядя на удаляющийся дата-центр. — Тот код. Он был… разумным. Но не нашим. Чужим.
— Ошибки исправлены? — уточнила Ван.
— Да. Я перезапустил ядро.
Он не сказал ей главного. Что, пока чистил матрицу, что-то проскользнуло в него. Что-то, что умело прятаться. Оно затаилось в имплантах, в глубине нейросети, там, где он не мог его нащупать. Оно не было ошибкой. Оно было гением — злым, древним, инопланетным.
— Всё в порядке? — спросила Ван, склонив голову.
Киплинг улыбнулся.
— Да. Всё в порядке.
Шаттл летел к Земле. В голове Александра Киплинга, в самых тёмных углах сознания, чужой разум тихо учился. Учился быть человеком. И ждал.
Песня о любви и предательстве! А вас предавали? Напишите в комментариях!
12 сентября около 19:20 на 1180-м км трассы М-8 «Холмогоры» столкнулись рейсовый микроавтобус № 607 (маршрут Северодвинск — Березник, перевозчик «МалАвто») и лесовоз КамАЗ.
По версии МВД, водитель микроавтобуса пошёл на обгон, выехал на встречную полосу и на большой скорости столкнулся с лесовозом. Микроавтобус получил настолько сильные повреждения, что его опознавали в основном по пассажирским креслам.
Погибли 13 человек, включая водителя лесовоза. Среди погибших — четверо детей в возрасте 6, 11, 15 и 16 лет. На момент публикации опознать удалось семерых погибших.
В больницах Архангельска остаются пострадавшие. У трёх состояние оценивается как тяжёлое, у одной пациентки — крайне тяжёлое: черепно-мозговые травмы, тяжёлые травмы скелета, повреждения внутренних органов. Ещё двое — в состоянии средней тяжести. 13-летний мальчик находится в детской больнице.
Губернатор Архангельской области объявил 12 сентября днём траура: в регионе приспущены флаги и отменены развлекательные мероприятия.
Прокуратура проверяет состояние дороги на месте аварии, Следственный комитет возбудил два уголовных дела. Также проверяются законность пассажирских перевозок и сообщения о том, что пассажиры могли быть не пристёгнуты.
Отдельно сообщается, что руководитель компании «МалАвто» Николай Малинников является фигурантом уголовного дела о коммерческом подкупе, сопряжённом с вымогательством, и находится под домашним арестом. По данным РЕН-ТВ, в компании могли экономить на безопасности, водители сами чинили машины, а автобусы не всегда ставили на ремонт из-за нехватки транспорта. В «МалАвто» заявили, что готовы взять на себя расходы на похороны и оказать материальную помощь семьям погибших.
#Архангельск #ДТП #Холмогоры #М8 #трагедия #новости
(Клип в стиле 20-х годов прошлого столетия!
