SallyKS

Но правды нет и выше

Через пару недель Алексей понял, что попал в сети собственных презренных низменных инстинктов – хотел больше заработать, чтобы поскорей закрыть ипотеку и купить книгу по искусству за пять тысяч сто рублей. Редкое занятие обходилось без того, чтобы Геннадий не орал командным голосом матерные команды о прекращении происходящего. Например, прилюдно не сморкаться с помощью двух пальцев в пространство или не ковыряться в зубах после обеда казалось Геннадию глупым капризом, а вместо мужицких рубах выбирать мужские сорочки – фактически заявкой Алексея на изощренное самоубийство с использованием тазика и бетона. Один раз Геннадий даже ударил в стену кулаком так, что с нее упал портрет Станиславского.

- Очень социально неловок, – жаловался Алексей коллегам. Те сочувственно кивали и советовали думать о семье, об ипотеке и книге по искусству.

Когда Геннадий особенно плохо себя вел, Алексей пробовал прибегать к рекомендованному психологами «я-посланию», которое не характеризует собеседника как редкого придурка, а лишь рассказывает ему об эмоциях, испытываемых другим.

- Геннадий, мне очень неприятно, когда вы применяете ко мне матерные эпитеты, – делал послание Алексей.

- И чё? – отвечал Геннадий, угрожающе двигая нижней челюстью.

На этот аргумент у Пигмалиона ответа не было.

Но спустя полгода Геннадий уже мог уверенно излагать свои мысли без использования сниженной лексики, имел при себе носовой платок и несколько комплектов костюмов. Чтобы обточить полученные навыки, Алексей предложил ему при полном параде посетить культурное мероприятие – спектакль по Шекспиру, который ставили его студенты. Это должно было стать занятием для самоконтроля обучающегося, поскольку Алексей в постановке исполнял главную роль и со сцены руководить действиями Геннадия при всем желании не смог бы.

Спектакль начался – Геннадия не было. «Так даже лучше, – подумал Алексей. – Не буду отвлекаться». Ему казалось, что в присутствии Геннадия даже на задних рядах будет слышно сухие щелчки, с которыми дергается его глаз. И вот наступает кульминация:

- Дуй, ветер! Дуй, пока не лопнут щеки! Лей, дождь, как из ведра и затопи верхушки флюгеров и колоколен! Вы, стрелы молний, быстрые, как мысль, деревья расщепляющие, жгите мою седую голову! – изводился Алексей в монологе Короля Лира.

И тут в зал вошел Геннадий. В приличном костюме. Мощными шагами он прошел на сцену, пожал Алексею руку, вежливо извинился за опоздание, спустился обратно и сел на свое место.

- Ты, гром, в лепешку сплюсни выпуклость Вселенной и в прах развей прообразы вещей и семена людей неблагодарных! – пролепетал Пигмалион.

Зал понимающе зааплодировал.

Конечно, я утрирую, но факт: жена ребенка приняла, воспитывала наравне с родными детьми и спокойно дожила с олигархическим мужем до какой-то кристально-эбонитовой свадьбы. Все рады, танцуют, поют, обмениваются родинками, слоны дудят песни Стаса Михайлова, в бассейне из шампанского деликатно плещутся дельфины, покрытые черной икрой. Жена стоит в бриллиантовом ожерелье от ушей до хвоста (шлейфа платья, имею в виду), муж ей целует руки и благодарит за долгое семейное счастье.

Мой знакомый на основании этой истории поверил в женское благородство. И привел в двухкомнатную квартиру к жене и двенадцатилетней дочери мальчика десяти лет от роду. Мама ребенка, впрочем, не скончалась в страшных судорогах, а продолжала в них жить, лишенная родительских прав на почве алкоголизма и наркомании. Не знаю, при каких обстоятельствах стало известно, что этот мужчина - отец, но какая уже разница? Обратно не засунешь, и в свидетельстве о рождении он указан.

Жена моего знакомого такое благородство почему-то не оценила. Он, конечно, попытался воззвать к ее разуму: «Тебе что, жалко для него тарелки супа? Тебе что, не жалко ребенка, оставшегося без матери? Ты что, хочешь разрушить нашу семью? Мы же мечтали о втором ребенке!» Но доводы разума бессильны, когда бабе вожжа попала под хвост. Баба побежала разводиться, делить квартиру и требовать с мужа алименты. Муж был страшно изумлен, когда алименты с него стрясли: почему-то суд не учел, что с ним остается другой ребенок, причем очень проблемный и требующий повышенного медицинского внимания и материнской ласки. Суд сказал: на этого алименты требуй с другой матери.

Мой знакомый, конечно, расстроился неимоверно. Он понимал, что не обеспечит жене бриллиантовое ожерелье в полный рост и непьющих дельфинов, которым можно доверить бассейн с шампанским, но картошку-то он всегда помогал выкапывать! Видно, не всем мужикам везет с достойными спутницами жизни.

P. S. Он пытался ребенка пристроить к своей маме, но мама отказалась в грубой форме. Как сейчас живет – не знаю.

Не разжимая губ, я проныла:

- Шаша, Шашааа…

Саша удивленно оглянулся: кто здесь? Увидев, что я исполняю энергичный танец с элементами самобичевания, понимающе кивнул:

- Да, едят.

И ничего не добавил. На его загорелой шее примостился одинокий комар-извращенец, который предпочел сухое и жилистое моему мягкому и чувствительному. Тем временем в пластиковом ведерке скопилось уже прилично так мелкой рыбешки, но Саша все равно был явно недоволен.

Чтобы хоть как-то показать кровососущим тварям, что я могу за себя постоять, взяла нож и принялась чистить картошку, лук, рыбу, подвывая от особенно мощных укусов, как женский вокальный коллектив после ящика водки. Исполняла в три голоса: визгливым сопрано – если приходила в отчаяние от количества желающих моей хрупкой плоти; хриплым контральто – если удавалось пришибить одним ударом с десяток вурдалаков; утробным басом – если твари забирались слишком далеко под одежду, и без нижнего брейка их было не задавить.

И вот в момент, когда моя горькая скорбь от несоответствия желаемого и действительного переросла в светлую грусть от осознания женского величия, проявляющегося в долготерпении, Саша удовлетворенно сказал:

- Наконец-то! – и бросил в ведерко последнюю рыбешку.

Я схватила ее – и заорала всеми тремя голосами одновременно, потому что острые иголки впились мне в ладонь и пальцы. Рыба боролась за жизнь таким же активным трепыханьем, как и я.

- Ёрш, - пояснил мой герой. – Без него уху не люблю.

Забрал и моментально выпотрошил, а чистить не стал, только срезал спинной плавник – чтобы навара было больше. Я выдавила из себя лицемерную улыбку распухшими губами и приложила условно чистый платок к кровоточащим следам от ерша. Светлую грусть как рукой сняло. У меня болело и распухло примерно все. Ёрш, комары, мошки, муравьи, слепни, оводы…

Вкуса той ухи не помню, потому что только имитировала принятие пищи. Некуда было ее заливать – я замоталась всеми тряпками, какие нашла, в три слоя, не исключая лица. Но я все равно была… как бы это сказать… уху евшая.

А Саша отправлял в мужественный рот ложку за ложкой и смотрел все так же невозмутимо, будто мой круглый светлый лик ничуть не обратился в красный квадрат. Он явно наслаждался окружающей красотой, из которой я позорно выбыла. А потом выдал:

- Ты так уютно молчишь. Можем ездить сюда хоть каждые выходные.

В машине спросил:

- А сейчас куда? К тебе можно?

Твою ж панаму... Аж вздрогнула. Я в тот день достаточно стонала на все лады и каталась по земле, так что теперь хотела просто ехать. Из этого райского места. Мне уже не надо было сердца. Мне хватило ерша.

- А который час?

Продавщица уже приготовилась показать мне время бровями – правая строго перпендикулярно вверх, левая вниз... И тут портативный радиоприемник за ее спиной, который что-то неразборчиво булькал фоном, встряхнулся и пропикал шесть раз. Она сразу расслабилась, и в ее взгляде мне почудилось некое снисхождение: ты имеешь дело с силой, превосходящей тебя...

И вот в выходные встретилась в своем районе с одной знакомой. Знакомой не до пустяков, она рассказывает о новом мужчине, какой он классный и как заботится о ней. А я смотрю – к хлебному подъезжает грузовик, и из него выносят что-то подозрительно хрустящее с изюмом...

- Можно мы в магазин прямо сейчас зайдем, пока народ на свежий хлеб не сбежался? – прошу собеседницу.

- Я тоже куплю, – с энтузиазмом соглашается она.

На вахте неразговорчивая продавщица. При виде меня делает такое движение лицом, словно пытается замаскировать на нем рот. А знакомая, дыша мне в затылок, продолжает делиться счастьем:

-...Я пришла с работы, смотрю – на полу в прихожей песок. Сразу хватаюсь за веник, а он мою руку так твердо, но ласково отводит и говорит: «Ты же только что пришла, устала... Пойдем на кухню, посидим, поужинаем, попьем чаю, ты отдохнешь, расслабишься... А потом уже подметешь».

И тут я, товарищи, поступила как мудрая женщина: изобразила сдержанное завистливое восхищение от такой заботы. А продавщица наклонилась к моей приятельнице и сказала всего одно слово:

- Бегите.
___________________________________________________________________________________

Кстати, о батоне с изюмом. Для неисправимых шопоголиков, которые недели не могут прожить, не купив хлеб, колбасу или молоко, есть отличная возможность расширить ассортимент магазинной добычи. Для этого уже вовсю идет акция «С «Апельсином» по магазинам». Карта Апельсин дает покупателям «Пятёрочки» и «Перекрёстка» приветственную тысячу рублей баллами за покупку карты на кассе и ее оформление, а также вы получаете шанс выиграть ценные призы. Ноутбуки, смартфоны, умные колонки, часы и наушники ждут тех, кто играет в «змейку» на странице акции и дойдет до призовых мест в турнирной таблице. 
В общем, бегите!
Итоги битвы шопоголиков будут подводиться с 1 по 6 сентября 2026 года.

Реклама ООО "КПЛ", ИНН: 9722075227