WarhammerWasea

WarhammerWasea

пикабушник
8626 рейтинг 963 подписчика 1186 комментариев 40 постов 36 в "горячем"
50

Синяя папка. глава 1.

Сергей Николаевич Саврасов был в городе фигурой известной и популярной. Числился он в доме культуры художественным руководителем и массовиком – затейником. Организовывал торжественные мероприятия, веселил народ в праздники и просто так под настроение. Он не боялся никого, считая вопросы культуры не частным делом, а коллективным. И если управление отдела культуры начинало ныть, про то что в очередной раз нет денег, он мог натворить всякое. Нет денег? Ну ладно, переживём, поскребём по сусекам. Тут же он садился обзванивать всех коммерсантов в округе с просьбой не отказать. И ему никогда не отказывали. Как-то раз, просто встал на площади перед домом культуры с плакатом -«На храм культуры!» и шапкой для подаяний. Был февраль месяц, Сергей Николаевич с плакатом, распевающий на морозе патриотические песни что бы согреться, привлёк много внимания. Через час, благодаря усилиям начальников РОВД и Пожарной части, грозившихся встать на колени, он сдал позиции.

- Саврас, прекрати, имей совесть! Сейчас всем не просто живётся.

- А, знаете, как нам живётся? Через неделю концерт, а из аппаратуры дымок пошёл, приказала долго жить старушка. Я не могу вас подвести. Концерт состоится день в день, даже если мне придётся последнюю почку продать.

И хотя деньги нашлись, собрали и тем же днём поехали покупать необходимую аппаратуру, слух разнёсся далеко и надолго. Народ тянулся, аж с окрестных деревень, пытались помочь продуктами. Сергей Николаевич лично извинялся перед каждым и просил приходить на концерт:

- Пожалуйста приезжайте. Всем место найдём, если не хватит наколотим. Столяр уже из запоя вышел - у него руки чешутся.

Дом культуры при нём был настоящим замком чудес где Сергей Николаевич служил и шутом, и гордым рыцарем в сверкающих латах, чутко стоящим на страже.

Майской ночью Сергей Николаевич выпал из дверей пивной “Золотая рыбка”, неудачно повернувшись на ступеньках, в благоухающий куст шиповника.

Красота – то какая, - подумал он, разглядывая звёзды на ночном небе. От выпитого пива на душе было приятно и радостно. Хотелось вспомнить себя, свою молодость, прикоснуться хоть на миг к чему-то такому о чём он …

Желая угодить Сергею Николаевичу в ночной тиши запел соловей.

И тут в голове у него всё сошлось. Звёзды, цветущий шиповник, радостные чувства, созерцание и соловей. Совершенно трезвый, он поднялся на ноги и отряхнувшись отправился на работу.

На утро любой желающий мог подойти к дверям дома культуры, где на стенде с объявлениями расписанный вручную висел плакат.

“Для спектакля набираются актёры: Мальчики и девочки 12-16 лет.

Пробы на роль актёров: с четверга.

Требования: Стихотворение, Басня, Песня, Хороший анекдот. Форма одежды: вольная.

При себе иметь папу или маму”.

Слух понёсся по городу с быстротой молнии. Саврас спектакль будет ставить. Но почему такой странный возраст актёров?

“Ромео и Джульетту “, хочет поставить –говорили женщины – Джульетте же 13 лет было? И допытывались до сотрудниц дома культуры. А те разводили руками. Мы сами в неведенье. Только и знаем, что пьесу он сам пишет, бегает восторженный, давно его таким не видели.

В четверг утром, возле дома культуры собралась небольшая толпа: в основном женщины со своими отпрысками, но были и мужчины. Мужчины сбившись отдельной группой, стояли, курили обсуждая местные новости и слухи о спектакле. Они первые столкнулись с Сергеем Николаевичем и обступили его со всех сторон предлагая покурить вместе.

- Саврас, про что хоть спектакль? Нам то можно рассказать в двух словах? Вот, угостись иностранными.

Сергей Николаевич благодарно принял сигарету. Закурил. Откашлялся, оценив табачок и только рассеянно пожал плечами:

- Про жизнь товарищи, про что же ещё. Любой спектакль он же про жизнь, про хорошую или плохую, тут каждый по-своему решает и переживает. Вот вам в двух словах – если хотите.

- То есть не расскажешь? - подытожил угощавший сигаретой.

Рассеянный взгляд Сергея Николаевича неожиданно сосредоточился:

- Меньшов Леонид Игоревич. Если не ошибаюсь?

- Ну да, ты же меня знаешь? Привёл своего оболтуса, может подойдет?

- Да, знаю. Извини, я сегодня в облаках витаю. И я знаю какой ты хороший маляр. Практически художник.

Мужики засмеялись, интерес Николаевича пах работой на благо родины.

- Что покрасить надо? – обречённо спросил Леонид Игоревич.

- А вон скамейки в парке – махнул рукой Саврасов –

- Весна пришла, а Красочка отходит. Старики и женщины бояться присесть. Одна молодёжь не брезгует с ногами забирается. Можно ли их покрасить так, чтобы людям приятно было на них отдыхать? Краска и кисти с меня. А творческий подход, я всегда приветствовал.

- Твоя правда Саврас, сделаем. В выходные, устроит? - Леонид Игоревич сурово оглядел присутствующих. Хихикать сразу прекратили, осознав, что делать он будет это уже не в одиночку.

- Конечно, товарищи, всего доброго. – откланялся Саврасов и направился к дверям дома культуры.

Впереди его ждали женщины и подростки. Со всеми он здоровался, практически всех он знал в лицо и по фамилии.

Позади донёсся оживлённый разговор:

- Вот, а я на рыбалку собрался в выходные… Мужики может я карасями поделюсь, а вы за меня?

- Сдались нам твои пескари.

- Нет. Я конечно покрашу скамейки, но, если я какую шелупонь увижу потом там с ногами, я не посмотрю кто чей сын. Заставлю перекрашивать.

Пробы Сергей Николаевич организовал в актовом зале. Рядом дозволено было сидеть только доверенным лицам. Начальник столярного цеха, он же специалист по декорациям, убеждённый алкоголик Митяй затаился по правую его руку. Светлана Анжелловна Королёва, или просто “Ангеловна” заведующая репертуаром, она же хореограф, она же балетмейстер, она же ведущая десяти различных кружков, по левую. Грозная и несокрушимая присела в углу, в последнем ряду баба Груня – главная уборщица. Остальные работники дома культуры заняли галёрку в предвкушении. Родители и подростки томились в коридоре 1 этажа и в холле. Заводили по одиночке. Тех, кто особенно понравился Саврасову просили остаться и сесть на задние ряды, под присмотр к бабе Груне. Остальным было велено идти домой и надеяться. Сергей Николаевич нянчил в руках таинственную синюю папку, но ни разу её не открывал. Заинтригованная Ангеловна сидела как на иголках. Дети декламировали со сцены басни, стихи

- Как бы на вас обижаться не начали Сергей Николаевич. Столько хороших девочек приходят, стихи рассказывают, поют, а вы им “всего доброго”. – тихо сказала Светлана Анжелловна.

- Так ведь, я-то при чём, это вот она, рукопись – Саврасов поколотил пальцами по синей папке. -

- Она желает, особенных людей, я должен их сам увидеть, чтобы понять.

- Но, что вы хотите от детей их никто не обучал актёрскому мастерству. А настоящий актёр…

- Ой, да знаю я, про настоящего актёра, я сам актёр, и “кушать подано” я могу сыграть так, что каждый в зале есть захочет. Но тут всё по-другому. В этот раз мы должны дать городу настоящее зрелище, такое, что потом будут обсуждать годами.

- Следующий, заходите.

Здоровенный парень забрался на сцену.

- Ого! А вам точно 15 лет, молодой человек? – удивился Сергей Николаевич.

Стоящий на сцене богатырь покраснел и зашмыгал носом.

- Это Петров Александр. Сын Петрова - директора птицефабрики – подсказал Митяй.

- Сынок Дениски? Ну-ка послушаем. – потёр довольно руки Саврасов.

“Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить: У ней особенная стать - В Россию можно только верить”. – выдал сын директора птицефабрики и поклонился.

Саврасов зааплодировал:

-Беру! Не глядя. Следующий!

Под шёпот с задних рядов богатырь смущённо спустился и направился занимать своё место. На сцену взобрался паренёк поменьше, но выглядевший и одетый весьма странно. Он был в чёрной кожаной куртке на клёпках с наплечниками украшенными шипами. С широкого кожаного пояса, поддерживающего джинсы, свисали цепочки. На голове торчал гребень из волос, зелёного цвета.

- Каков типаж! – восхитился Сергей Николаевич – И уже в коcтюме пришёл? А кто таков? Почему не знаю?

- Я вам хотела про него сказать – замялась Светлана Анжелловна – Моя давняя подруга вернулась в наш город недавно. Из Норильска. Это сын её Коля. Хороший мальчик. Стихи сочиняет. Я и пригласила. Всё равно лучше, чем в подвале на гитаре бренчать.

- Стихи сочиняет? Отлично! Давай Коля. Сбацай нам свои стихи! - обрадовался Сергей Николаевич.

- Мои стихи не очень приличные – угрюмо ответил со сцены Коля.

- А мы тут тоже не Графья. И если они будут хотя бы в рифму – значит ещё не всё потеряно – отозвался Саврасов.

- Ну сами напросились.

C видом, что ему всё равно Коля выдал:

“Воздух в подвале спёртый, прожжённый

Телом своим закрывает дорогу

Дворник в подвале блюёт – прокажённый

Ищет на ощупь отсохшую ногу

Вонь от помойки в которой укрылся

Сдохший намедни бомж Сыроедов

Дворник не в курсе – он отравился

Водкой палёной выжратой в среду.

Ползает мутный средь кусков стекловаты

Клея нанюхавшись мальчик Серёжа

Мальчику десять, но он уже взрослый

Что доказал вчера девочке Наде.

Булькают в трубах ржавые воды

Плесень кирпичные кушает своды

Крысы в углу теребят чьи-то кости

А вы не хотите пожаловать в гости?”

В актовом зале повисла гробовая тишина. Несколько секунд. А потом все засмеялись. Коля покраснел и хотел убежать, но Саврасов призвал к тишине и остановил его.

- Прекрасные стихи, молодой человек, только они же не закончены – заявил он.

- Как это не закончены? –спросил красный как рак Коля.

- А так. У меня уже готово окончание. Если хотите?

- Да пожалуйста – Коля старался сказать это как можно безразличнее.

Саврасов откашлялся:

“- Возрадуйтесь дети новой свободы

- Смелее ступайте под тёмные своды

- Дух свой отдайте бездне провала

- Нет в мире места прекрасней подвала”.

Ангеловна поморщилась. Она знала, как Саврасов любил импровизировать. Его только попроси.

- Вы приняты молодой человек. Тем более у вас и костюм есть. Будете играть дракона. А теперь следующий! – объявил Саврасов.


от Автора: Я приношу свои извинения читателям, но пока вынужден отложить свою работу над дневником. Пока не знаю на сколько. В качестве моральной компенсации выкладываю на ваш суд первую главу истории происходящей в той же вселенной, в то же время, но уже с другими героями. Синюю папку я начал придумывать задолго до дневника, но когда решил продолжить то с испугом увидел как две истории переплелись между собой. И я решил отставить её в покое пока не будет закончен дневник. А меня как говорится: понять и простить. Постараюсь вернуться и выложить дневник как можно быстрее.

Показать полностью
129

Дневник: Закрытый город.(продолжение)

начало здесь:Дневник: Закрытый город.(продолжение)


Запись 31.



-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Фёдор Смолин – он же Семён Ложкарёв, верховодил советом. Сегодня: он был для нас и богом и чёртом - в одном лице. Он знал буквально обо всём, что происходило в городе. Большаков слушал его, открыв рот. А Семён всё предлагал, предлагал, предлагал…

- Юльку твою спасти надо. Иначе, для неё, скоро всё плохо кончится, – говорил он – Мирон сейчас готовит армию. Для этого, он не стесняется переливать людей частями в манекены. Петрович, что бывает, когда человека больного аркатом, разделяют на несколько частей и все его части прорастают отдельно?

- Дураком человек становится, – прогудел сверху Петрович – Его части начинают жить отдельной жизнью, сознание помрачается. Проросшие части, могут начать жить на инстинктах. Тогда добра от такого не жди. Такой обрубок может съесть или трахнуть обычного человека.

Я удивлённо поднял к потолку голову.

- Да малой. Слухи ходят, в канализации, под городом, жизнь кипит, - печально сказал Петрович – Не все там хорошие люди. А некоторые, совсем не люди, с моральной точки зрения.

- Мирон преследует сразу несколько целей – кивнул головой Семён – При помощи электронного оборудования в манекенах, он способен контролировать проросших. Они выполнят любой его приказ. Родных не пощадят, если потребуется. Но помимо этого, они ещё и полезные работники, в перспективе готовые трудится за еду, круглые сутки. Они не болеют. Им не нужны социальные льготы. Для капитализма наступает золотой век. Рабочие, работающие за деньги, окажутся на обочине. И сейчас только Кузнецов стоит у него на пути. Времени осталось совсем немного. Они оба готовы вцепится друг другу в глотки, но Мирон не торопится. Он сейчас вроде как в обороне. Кузнецов и рад бы на него своих людей послать, захватить электростанцию, но боится Засветки.

- Это как? – спросил я

- Да, знаю, – проворчал Большаков – Как оказалось эффект засветки можно вызвать искусственно. Когда случилась авария, мы ещё об этом не знали. От чего сбой произошёл. Когда запускали станцию во второй раз - едва успели избежать беды. А не так давно Мирон заставил наших специалистов сделать удалённое управление работой ядра. Это его козырь, на случай если кто-то посмеет вмешаться в работу станции. Красная кнопка стоит у него в кабинете и теоретически уже испытана.

- Из-за его экспериментов с резонатором Краузе, пух и ведёт себя так, - кивнул Семён - Сфера даёт умершим ложную надежду на возрождение. Я устал слышать их крики и мольбы о помощи. Станцию пора снова остановить.

- А почему Мирон в таком случае выживет? Это же смерть всему живому! – продолжал недоумевать я.

- Долго объяснять. Я же не умер при Засветке, хотя находился в электростанции. И метро не пострадало. Мирон сидит под землёй. Он в безопасности переживёт такой апокалипсис – ответил Большаков.

Он в отчаянье схватился за голову:

- Петрович. Плескани спирта. Не могу думать! Дочь спасти, а как? Куда я с ней пойду? Из города нас не выпустят. Давно бы уже сбежал с ней, если бы мог. Она же жидкая. И оставлять её без присмотра нельзя. Прорасти может.

- Эй Паша. Не раскисай. У меня всё придумано насчёт Юльки. – Семён улыбался.

Он порылся в карманах и поставил на стол, перед нами, предмет – яйцо, в оправе треножнике. Нажал, на оправу из яйца брызнул пучок синего света. Свет заиграл, и в нём появилось изображение – фигурка девочки с длинными волосами и в коротком платье. Семён для убедительности покрутил игрушку на столе, чтобы каждый мог рассмотреть изображение.

- Это экспериментальная модель реалистичной игрушки – объяснил Семён – Её заказал Мирон из Японии для совета директоров. Японцы-спонсоры обожают маленьких девочек. Педофилы чёртовы. И отдадут горы золотые за настоящую девочку, перелитую в такую куклу. Представляете? Мирон собирается так поступить с некоторыми детьми, находящимися в санатории. Послушные, реалистичные рабы для сексуальных утех, это вам не манекены из пластмассы. Пока такая игрушка только одна. И она находится в первом корпусе. Я предлагаю, перелить в эту игрушку твою дочь Паша.

Большаков придвинулся ближе оглядел изображение:

- Но она не похожа на неё.

Семён пожал плечами:

- Ну и что. Юлька возьмёт своё, поселившись в ней. Я уверен: она сможет жить и спокойно развиваться с таким телом. Сколько ей сейчас? Тринадцать?

- Четырнадцать – подсказал Петрович.

- Ого. Как летит время. – Семён щёлкнул пальцем и изображение девочки пропало.

- Решай Паша, – сказал он - Мы перельём твою дочь в эту секс-куклу и тогда вы сможете уехать из Солнечногорска. Кузнецову нужна информация как отключить электростанцию. Я готов её предоставить, а ты взамен выторгуешь вольную для себя и дочери.

Потом посмотрел на меня и добавил:

- И для наших Ромео и Джульетты. Нечего молодым людям здесь делать, в этом проклятом месте.

Чего? Это он про кого сказал так, про меня с Ниной?

- А для меня? – подал голос с потолка Петрович.

- А для тебя по ситуации – пожал плечами Семён.

- Хорошенькое дело, – донеслось сверху – Что же мне теперь в канализацию перебираться жить? Там же каннибалы.

- Хороший кладовщик любой власти пригодится, – ответил ему Ложкарёв - Может и не придётся.

- Я согласен, – решился Павел Фёдорович - Но как мы выкрадем дочь? Санаторий охраняют. Наверняка там будут не только проросшие. Будем пробиваться с боем?

- Зачем с боем? Думаю, мы сможем попросить помощи у Огневой, – задумался Семён – Санаторий активно избавлялся от больных, которые себя плохо вели. Сливали их, как нечистоты, в подземные коммуникации. Некоторые там прижились.

- И речи быть не может –отрезал Большаков – Через канализацию мы точно не пройдём. Это самоубийство.

- Да ты дослушай сначала. Огневая дружит с группировкой Изменившихся. Это люди, сумевшие каким-то образом сохранить человеческое обличье на четвёртой стадии арката. Я больше подозреваю, что они полиморфны или научились изменять свойства клеток своего тела. Но это только мои догадки. Я с ними лично не общался. Они защищают проросших в Солнечногорске. Их несколько человек, но у них есть авторитет в канализации. Их слушаются даже отморозки. А может просто бояться. Что для нас тоже не плохо. Им наверняка не по нраву, то что сейчас происходит. Заручимся их поддержкой и проникнем в хранилище тел Санатория. Быстренько выкрадем Юльку и отвезём на закрытую станцию, в моё логово.

- Тогда нужно скорее связаться с Анной Сергеевной – согласился Павел Фёдорович.

- Так уже – Семен протянул руку и нажал на оправу яйца – игрушки.

Заиграла знакомая мелодия – “Ах вы сени, мои сени...”.

-Алло. Я вас слушаю. Это ты Феденька? – я узнал сбивчивый голос Огневой

- Семён. Называйте меня Семеном, Анна Сергеевна – попросил Ложкарёв.

- Для меня ты всегда останешься Феденькой – вздохнула невидимая Анна Сергеевна – Но почему ты звонишь? Что-то случилось?

- Не со мной случилось. Вы ведь помните Пашку Большакова? А его дочь?

- Как я могу их забыть? Я всех помню. И его жену, царствие ей небесное. А что случилось Федя?

- В общем нужна ваша помощь – Семен рассказал ей обо всём, что происходит в городе. И про скорую войну. И про идею как спасти дочь Большакова. Анна Сергеевна горячо поддержала идею:

- Я всё поняла. Я сейчас же найду их и попрошу помощи. Они мне не откажут. Пашенка не переживай – Юлю мы вытащим.

- Спасибо Анна Сергеевна – поблагодарил Большаков.

- Скажите ей, что Петрович привет передаёт – попросил сверху кладовщик.

- Они будут нужны нам сегодня, поздним вечером. – предупредил Семён.

- Хорошо – хорошо. Я уже бегу. – отозвалась Огневая.

- А. Тут Петрович вам привет… А, она уже убежала. Не судьба тебе Петрович щупальца к ней подкатить – хмыкнул Семён и покрутил игрушку в руках.

- Да я так. По старой памяти – смутился Петрович.

- Ну это ладно. Значит я иду за дочкой – задумчиво сказал Павел Фёдорович – А как с куклой быть?

- За ней наш быстрый олень слетает и добудет – указал на меня Ложкарёв.

- Кто? Я? – ужаснулся я – В одиночку? Вы как себе это представляете?

- Прекрасно представляю. Во-первых, ты не один пойдёшь, а с другом. Во-вторых, я тебе подсказывать буду. Чего бояться то? Ты же хотел на экскурсию по корпусам. А тут такая возможность выдалась. Да ещё и бесплатно.

- С каким на хрен другом?

- С соседом твоим Андреем. Он тебя и защитит, если что. Он сейчас, кстати, в твоей комнате, снеговичка разобрать пытается. Наверное, микрофон ищет.

Я вытаращил глаза на Семёна. А тот уже опять подкручивал оправу на яйце:

- Алло Андрей? Как вам не стыдно Андрей брать снеговика без разрешения хозяина.

- Кто это? – раздался хриплый голос Андрея.

- Это Семён Ложкарёв. Будем знакомы.

- Семён? Я читал о тебе. Забавный ты тип. Так и знал, что эта игрушка с секретом. Чутьё меня ещё не подводило.

- Читал? – на лице Семёна появилось удивление, а я покраснел от стыда. Андрей добрался до моих записей. А я дурак и не думал их прятать.

- Ладно. Не важно. Ты, наверное, вышел на связь не просто так перекинуться парой словечек? – спросил Андрей.

- Да. Тут ты прав. Я хочу предложить Кузнецову сделку. И надеюсь на твоё участие.

- Любопытно. И  что за сделка?

- Я помогу отключить электростанцию. Таким образом, твои люди смогут взять штурмом корпуса. Мирон окажется в жопе. А Кузнецов хозяином в городе. Взамен вы выпустите из города четырёх человек и забудете про их существование.

- Складно чешешь Семён. А если Кузнецов скажет нет? – хмыкнул Андрей

- Тогда вам всем скоро станет не до смеха. Не стоит думать, что Мирон будет сидеть вечно в обороне и ждать от вас удара. Через 48 часов он сам по вам ударит. Сейчас он дожидается пока не закончат с настройкой людей, сращенных с механизмами. Новый вид проросших, прикинь? Вертолёты, танки – обещал продемонстрировать много интересного. Вас всех сомнут его новейшие изобретения. И про манекены не забудь. Сколько их уже погулять выпустили?

- Хорошо, – медленно проговорил Андрей – Вот теперь Семён, я тебя внимательно слушаю.

Показать полностью
151

Дневник: Закрытый город.(продолжение)

начало здесь:Дневник: Закрытый город.(продолжение)


Запись 29

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Мы с Ниной, покидали площадь, одни из первых. Голоса людей требовавших прав для проросших и больных потонули в гуле провокаторов и хвалебных речах со сцены. Довершила всё оглушающая поп-музыка. Нина была очень расстроена, тем что увидела:

- Это всё ужасно неправильно. Они не должны были так поступать с больными. Что же теперь от них осталось, одно название?

- Разве это плохо? – спрашивал я – Их хотя бы теперь будут не в бочках держать или банках. Они к семьям вернуться.

- Кто вернётся то? Этого Петра явно вернули не целым. Зачем им электронный голос? Те, кто прорастают отращивают себе любые органы под любые цели. Был бы объём и достаточное питание. - возмущённо заявила мне она.

- Я смотрю, ты много про них знаешь – заметил я.

- Ты тоже, в последнее время, стал много знать – огрызнулась Нина. Потом спохватилась и попросила прощения. Да ладно, что я, не понимаю, что ли?

Так и знал, что этот день будет испорчен прямо предчувствие было. Нужно всё обсудить с Семёном. Мы попрощались возле КПП и я, сев на свой трамвай, укатил в общагу.

Неделька выдалась полный улёт. После дня города, выяснилось, бывших больных, начали снова принимать на работу. Их брали везде. И в корпуса, и в экспериментальный и водителями трамваев. Даже в охрану. И в городе они начали работать. Даже, говорят, аниматоры в парке Аттракционов – они. Оденут костюм двухметрового пушистого зайчика и за детишками ходят. Это что же делается такое-то? Их уже несколько сотен работает. Я боюсь их. Да, блин, их все бояться. С ними что-то не так. Это все признают. Я пытался разговаривать с такими. Петрович хоть и проросший, а по сравнению с ними интеллектуал. Отвечают односложно. Да. Нет. Не знаю. Иди на хуй. Такое ощущение складывается, что мозга им не доложили. С другой стороны, никто не видел, что бы они работали плохо. Ни одного несчастного случая не было. И самое странное – к ним пух не пристаёт. Уже шуточки понеслись – зараза к заразе не пристаёт. Чудеса, да и только. Большаков после дня города на рабочем месте и не показывался. Заперся в каморке, где старую мебель свалили и колдырил там несколько дней – вообще оттуда носа не казал. Пугал меня своим поведением до чёртиков. Петрович говорит, что это из-за дочери. Сказали: скоро детей начнут переливать в искусственные тела и возвращать в семьи. А то учебный год начался – пора деткам в школу, навёрстывать упущенное. Это ж каких деток вернут из санатория? Таких же как взрослых? Я пребывал в раздумьях пока не случилось самое удивительное, что только могло произойти. Семён решился на откровенные разговоры и на встречу с Пашей.

В общем сидел я на телефоне заявок ждал, когда мне неожиданно Семён позвонил:

- Привет, а Паша поиграть выйдет?

- Издеваешься? Он всю неделю в каморке живёт. Заперся там – ответил я.

- А я и не сомневался – ответил Семён – Твоя задача сейчас его оттуда вытащить. Сумеешь?

- Сомневаюсь – ответил я

- Не сомневайся. Надо его вытащить из запоя. А что бы он протрезвел, скажешь ему волшебные слова. «Семён Ложкарёв, ждёт его у Петровича и всё –всё про Пашеньку знает. И про шашни его с Мироном и Кузнецовым. И очень хочет с ним пообщаться, по поводу его доченьки. А доченьку его зовут Юленька».

- Это волшебные слова?

- Ещё какие. Только поосторожнее с ним. Я знаю, у него пистолет есть. Я если, что уже у Петровича сижу. Действуй. Родина тебя не забудет – и повесил трубку.

Я посмотрел на телефон обречённо. Не понимаю: то ли Семён шутит, то ли дело серьёзное. А сам он почему не сходит к Большакову? Боится или гордость мешает? Я пришёл в каморку Большакова и постучался. Молчание. Зашёл внутрь и чуть не задохнулся от вони. Он чего даже в туалет не выходил? Большаков лежал на скамейке и мычал в окружении армии бутылок. Бутылки были везде. Пустые, полные, заполненные спиртом и мутной жёлтой жидкостью. Мухи летали под потолком и ползали по открытым консервам. Пол был заблёван.

Вот оно. Счастливый мир алкоголика, подумал я.

Павла Фёдоровича было очень трудно привести в чувство. Я поливал его водой. Стаскивал за ноги со скамейки. Волочил по полу. Бесполезно. Он, как сказочный богатырь, храпел и посылал меня в далёкое пешее путешествие. Я не выдержал: попросил двоих, проходящих мимо работников помочь мне и втроём мы выволокли его в душевую. Пока он там пускал пузыри и орал, я подобрал ему сухую спецодежду. Минут через 10, он выбрался из душевой, стуча зубами от холода. Я же ему ледяную водичку включил. Уставился на меня и начал ругаться. Как только не называл. Матерные слова, разлетались по комнате вороньей стаей и каркали на меня, даже без участия своего хозяина. Я промолчал и вручил ему полотенце. Когда он закончил растираться сказал, что Семён Ложкарёв ждёт его у Петровича. Он вытаращился на меня из-под полотенца:

-Чего-чего?

Я повторил. И про слова волшебные добавил.

Большаков медленно сел на скамейку в душевой:

- Семён Ложкарёв умер шесть лет назад. С кем ты разговаривал?

- Уверяю вас, он не умер, Павел Фёдорович, а очень даже жив – ответил я.

- И чем ты это можешь доказать?

- А как вы думаете, Петрович может пустить к себе постороннего?

- Я уже не знаю, что и думать. Но давай поглядим на этого Ложкарёва.

Он оделся, и мы вернулись в его кабинет. Порывшись в столе Большаков достал пистолет и спрятал в кармане.

- А вот теперь пошли – приказал он мне.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Запись 30.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

В кладового Петровича было уютно. Он тут хоть и пророс, но как-то незаметно что ли. Слился с ящиками и коробками. Пол и стены не отличишь от настоящих. И н подумаешь, что внутри него находишься. И что в любой момент он тебя может съесть. Но Петрович людей не ест. У него имеется доступ к любым продуктам. Накопил за долгие годы. Он нам накрыл, на радостях, шикарный стол. Правда ел только я один. Семён отказался. Павлу Федоровичу тоже, не особенно, до еды было. Когда он Семёна увидел, то чуть стрелять в него не начал от страха.

Еле пистолет у него отобрали.

- Как же ты выжил? Как?

- Да не выжил я. Сколько раз тебе можно повторять. Не жизнь это. – устало объяснял Семён. Он же Фёдор Смолин.

- Рассказывай Федя! Не томи! – упрашивал с потолка Петрович.

- Рассказывать особенно нечего. Когда произошла засветка меня превратило в пыль. Я же, как ты Паша помнишь, в надстройке сидел. Пытался понять, почему тогда приборы взбесились. А потом засветка разом, и я увидел, как потолок надо мной засиял чёрным светом.

- Очнулся я, когда Мирон вновь запустил электростанцию. И чувствовал себя облачком. Нет не рук не ног. Летал одним комком. Но тут, что называется – повезло. Во время засветки меня сдуло в вентиляцию. И там по коробам, закинуло в отстойник. Где валялся скелет Семёна. Я облачком с ним и слился. Со скелетом. Теперь я скорее Семён, чем Фёдор. Руки у меня уже не те.

- И как такое возможно? – поразился я.

Семён вытянул руку для демонстрации. От руки полетел чёрный пух. Мы с Большаковым в страхе отскочили.

- Вот так вот –вздохнул Семён. Пух сам вернулся к нему и слился с телом.

Снова сели за стол. Пытаясь разрядить нервную обстановку Петрович опустил щупальца с потолка и разлил всем чаю.

- А мою жену так можно восстановить? – вдруг спросил Павел Фёдорович.

- Нельзя. Их же перемешало всех. И каждую метелицу их перемешивает. Но ты правильно думаешь Паша. Они тоже вокруг станции летают и жить пытаются. Я их крики постоянно слышу. Много их там летает.

Посидели, помолчали немного. Потом Семён кашлянул:

- Я ведь чего пришёл то Паш. Видел, что Мирон удумал? Больных аратом в манекены заливать? Так скоро и до детей доберутся, а у тебя там дочка.

- Ещё бы я об этом не знаю. Но быть то мне как? Я повязан, с ними обоими – Большаков опустил голову.

Я непонимающе посмотрел на Семёна и тот заметил мой взгляд.

- Рассказываю! – он показал мне ладонь –Большаков и Фунтик вступили в сделку с Мироном и Кузнецовым. В сразу, в две сделки. Большаков соорудил возле провала систему контрольных станций, призванных следить за состоянием ядра. Вернее, сферы. Что бы второй засветки не было. Очень важное и ценное начинание. Браво Павел. Вы превзошли мои надежды. Я бы до такого не додумался. Но этому всему была предыстория. Когда станцию запускали, то на многих электронных платах нашли странные наплывы. Словно таракана сожгло и в лак заплавило. Маленькие такие шарики. Методом проб и ошибок Мирон определил, что это ни фига не тараканы, а аномальное воздействие сферы на оборудование. Сфера очень хотела поделиться. Размножиться – если кому не понятно. И всё выхода искала. Наплывы изучили и ахнули. Да, на таких тараканах – мы миллиардерами станем!

Наш Паша возьми и предложи – а давайте систему контрольных станций сделаем. Сфера пойдёт по обманным линиям, которые мы к ней проложим и будет такие наплывы делать постоянно. Как яблонька будет плодоносить. А мы этими плодами пользоваться. Так появились эти самые платы, которые ты, юный ученик, меняешь по станциям.

- Ничего не понимаю – ответил я

– Павел Фёдорович — это правда?

- Да –глухо ответил тот – Сначала один тип плат в кассету ставили. Потом определили, что при метелице происходит выброс от сферы. И в метелицу стали ставить усиленные 32. Из них самые лучшие батарейки получаются. Фунтик нюхом чует, когда созревает очередная плата, но поскольку отдел Мирона производит не все платы, часть мы получаем от Кузнецова. Мирон не знает, что у Кузнецова есть свой запас.

- Батарейки?

- Да. Если сделать танк с электромотором, то такой батарейки ему на 100 лет хватит. И ещё на гаусс - пушку останется. Понимаешь насколько они ценные? – вздохнул Большаков.

- А ещё мы кроме батареек, что получаем? - усмехаясь спросил Семён у Большакова.

- Генератор засветки. – послушно ответил тот – Хочешь бомбу. А не хочешь так можно изготовить ручное оружие с ограниченным количеством зарядов.

- И во всём этом участвуешь ты мой маленький друг – захлопал в ладоши Семён – теперь, твоя работа уже не кажется тебе бессмысленной?

- Как-то это всё неправильно. Через жопу что ли – пробормотал я, переваривая информацию.

- Наконец-то. Ты обрёл мудрость. Хвалю. Без пол-литра, тут и не разобраться. Это Россия сынок. Но всё действительно так. Иначе какой бы интерес у иностранных партнёров? Нет, их не ради переработки отходов привлекли. Ради обещаний в возможности эксклюзивной разработки целых направлений в машиностроении, робототехники, судостроении – перечислять можно бесконечно. Самое главное, чего хотят Кузнецов и Мирон? Они оба хотят устранить конкурента. Но Кузнецов жаждет использовать возможности сферы как есть - создав закрытую от посторонних глаз территорию. Ему иностранцы не особенно и нужны, он хочет подняться на оборонных заказах. А вот Мирон жаждет поделиться знаниями со всем миром. Но так, чтобы все подсели. Что бы без его технологий никуда. Поэтому они оба считают, что поступают правильно и стремятся избавится друг от друга. Кузнецов создал группировку Ликвидаторов. Мирон выпустил из санатория своих кукол. Кто из них ударит первым и как нам выжить в таком бардаке? Пора бы нам это обсудить.

Показать полностью
123

Дневник: Закрытый город.(продолжение)

начало здесь:Дневник: Закрытый город.(продолжение)


Запись 27.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Я со страхом ждал предстоящего разговора с Андреем. То, что разговаривать придётся, я не сомневался. И как сложится разговор ещё не известно. Но вернувшись со смены в общежитие, я обнаружил только заправленную постель и полное отсутствие его вещей.

- Он в больнице. Товарищи его приходили и забрали вещи. Сказали, что ему после выписки дадут квартиру в новой части города – сообщил мне Сергей Валерьевич – Вот нас и меньше стало. Сначала Юрия потеряли. Теперь с Андреем что-то случилось. Очередная беда.

Я не стал отвечать и лёг на своё место. Андрей в больнице. Значит, проросшие дали фашистам отпор. Молодцы. Не сдаются. Борются за свою жизнь. Помыться надо сходить, но мне было лень. Размышлял про Андрея. Ещё бы ему не выдали квартиру. Если он ликвидаторами командует. Это может в другой стране, назвали бы его убийцей и душегубом, а в нашей как обычно – честь, слава, почёт и квартира от благодарного руководства, мрачно думал я. И денег, наверное, кучу получает за такую работу. И ещё уверен, что поступает правильно. Нет. Неправильно это. А зачем суды тогда? Кто им дал право, так себя вести с людьми, пусть и больными. Что же это, борьба за чистоту расы? Так давайте тогда всех людей сжигать с отклонениями. Инвалидов, пенсионеров, сумасшедших. Всех кто по-другому думает. И куда в итоге придём? К процветанию? Весь этот город неправильный. Так, незаметно для себя я и уснул в расстроенных чувствах, даже не раздеваясь.

В город больше не выпускали. Карантин. Каждый день нас выгоняли на очередную перекличку, словно мы были в тюрьме. Каждую смену теперь я расписывался, во сколько ушёл, в особом журнале, будто бы мне бежать было куда. Большаков ходил мрачный. Сосед по комнате извёл меня своим нытьём. То ему - то плохо, то сё. То он решил уволиться, когда подойдёт окончание контракта. То он пятнышко на ноге нашёл – это мол, чёрный пух, умираю, помогите. Раньше хоть, Юрец его подкалывал или Андрей на него шикал, он и успокаивался. А тут прямо, скажем - стал неудержим!

Я скучал по Нине целую неделю, потом не выдержал и пошёл трясти Семёна за грудки. Он же как-то позвонил в библиотеку? Пусть даёт номер. Я тоже хочу позвонить.

Семён бегал по второму этажу резервной станции и что-то искал. По комнате летали бумаги. Крышки с пультов были сняты. Оборудование было разобрано на половину и представляло из себя мешанину из проводов, блоков, ламп и кнопок. Я поглядел на хаос с интересом. Услужливо поднял брошенный паяльник и положил на ближайший стол.

- Чего ищем?

Семён посмотрел на меня с удивлением словно, не узнавая потом опомнился:

-А. Привет. Сроки горят. Сроки. Всё поменялось, а я оказался не готов. Теперь придётся импровизировать на ходу, а я этого ой как не люблю. Вот перепроверяю всю свою работу. Надо чтоб всё сошлось. А ты зачем пришёл? Мне сейчас не до тебя.

- Позвонить Нине хочу. Ты ведь как-то позвонил в библиотеку? – сказал я.

Семён молча выгреб из-под бумаг телефон и набрал на диске номер, послушал трубку и передал её мне:

- На! У тебя 5 минут: потом переключение реле на АТС будет. Разговаривай, Ромео, а патом вали отсюда. Я очень занят.

- Алло –алло. Говорите? – я услышал в трубке её голос и засветился от радости.

- Это я. Привет. – сказал я в телефонную трубку.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Запись 28.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

С Ниной договорились встретиться на день города. В этот день, для всех, сделано было послабление. День был объявлен официальным выходным. И празднование должно состояться в новой части Солнечногорска, обычно закрытой для иногородних. Объявления висели повсюду. С 9.00 –до 21.00 – открыто гуляй по новому Солнечногорску и веселись! Все, кроме дежурной смены. Конечно, дежурным в нашем отделе сразу сделали Фунтика. Осень наступила, но день обещал быть солнечным. Утром, за час до разрешённого времени, общага шумела – все же шли, все собирались. Я напялил на себя короткую куртку из толстой свиной кожи, на молнии, надел джинсы, ботинки новые. Кепка с коротким козырьком. Шарфик на шею лёгонький. Подбородок оглядел, перед зеркалом, иссечённый бритвой. Побрызгался одеколоном. Проверил наличность. Вроде достаточно. Кто-то из соседей врубил Сектор Газа, в коридоре со старенького магнитофона – “Эх гуляй мужик – Пропивай что есть…”.

Я заулыбался, вспомнив как её исполнял Юрий. Всё пропью сегодня Юрец и ради тебя тоже, пообещал я себе. В трамваи набивались битком. Смеялись, шутили, здоровались - предвкушая веселье. Трамвай въехал в открытые железные ворота и почти сразу остановился. На КПП не проверяли. Охранники провожали нас хмурыми взглядами. Им тоже хотелось веселья.

Новый район Солнечногорска сиял чистотой и свежестью. Улица, где пришлось вылезти, была вся новая. Её открыли специально ко дню города. Вся мостовая была покрыта брусчаткой. Вдоль проезжей части стояли зелёные насаждения и клумбы в бетонных тумбах. Из громкоговорителей лилась праздничная музыка и поздравления. Магазины ломились от невиданных ранее товаров. Продавцы с тележек торговали сладкой ватой, мороженым и раздавали бесплатно разноцветные воздушные шары. Нина ждала меня у остановки, где мы заранее договорились встретиться и приветственно замахала рукой.

Сегодня она была в перчатках. Мы взялись за руки и выпросив у продавца шариков пошли медленно –медленно, в след могучему людскому потоку.

Над городом разливался гимн Солнечногорска:

------------------------------------------------------------

“В предгорьях зелёных Уральских

Построен был сказочный град

Великою нашей державой

на щит трудолюбия поднят

Где раньше рабы надрывались

Счастливые люди живут

Для новых высоких свершений

Орудия познания куют

----------------------------------------------------------

Солнечногорск – жемчужина Урала!

Солнечногорск – тобою опьянён!

Солнечногорск – Здесь всё начну с начала!

Ты самый лучший! Город – сказка! Город – сон”!


Мне стало немного грустно от слов песни. Счастливые люди, надо же! Пойдите это проросшим объясните, что они просто не понимают своего счастья. Или пацанам, загнувшимся от пуха. Кому-то из них написали на надгробии – «умер счастливым»? Хотя сегодня, я думаю это не важно. Вон сколько людей вокруг улыбается. Дети кругом. Надо же. Я за всё время только второй раз тут увидел детей и услышал детские голоса. Где их всё время прятали? В новой части города? По крайней мере их счастье от праздника и веселье будут сегодня искренними.


“Их чистые добрые лица

Исполненный мудрости взор

Я верю, что не завершится

Науки их гордый дозор…”


Лучше не вслушиваться, подумал я, а то всё праздничное настроение - коту под хвост.

- Я тут тоже в первые – сказала мне Нина – Смотри сколько всего понастроили?

- Вижу – ответил я – А это что за огромное здание с куполом? Торговый центр?

Торговый центр на несколько часов поглотил нас полностью. Открыв рот, мы ходили по магазинам, расположенным внутри него, катались на эскалаторах и лифте, сходили и посмотрели фильм в кинотеатре и поели попкорна. Я подавился.

- Поп – Корм! – икал я возмущённо. Нина смеялась. Каток, на третьем этаже привлёк её внимание. Я как истинный джентльмен был готов платить за всё. Потом я любовался, как она катается на коньках по искусственному льду бережно охраняя её плащ. Какая же она всё-таки красавица. Она и меня звала, но я боялся расквасить себе нос и только отмахивался. Потом мы познакомились с гамбургерами и кока – колой, в настоящей американской столовой, на втором этаже торгового центра. Вилок и ложек к такой еде не давали. Интересно американцы всегда так питаются? Отдыхали мы сидя на лавочке.

- М-да, запад загнивает, но пахнет вкусно - заметил я пытаясь отдышаться после гамбургера.

- Очень жирная еда. Мне не очень понравилось – ответила Нина – Но я слышала про японский ресторан. Не хочешь туда сходить? Попробовать, что японцы едят?

- А я думал, на аттракционы пойдём?

- Потом и на аттракционы можно. Просто мне кажется, если пойдём в японский ресторан вечером, там будет уже всё занято. А мне так хочется попробовать их еду.

Мы пошли искать японский ресторан. На улице вкусно пахло шашлыком. Стояли палатки: желающим разливали чай, водку или пиво. Мы вышли на площадь, где на красиво украшенной сцене, ансамбль исполнял народные танцы. Вся площадь была полна людьми. Протолкавшись мы вышли на соседнюю улицу и нашли японский ресторан. Нас встретили приветливые девушки в разноцветных кимоно. У них были подушечки на спинах. Нас усадили за столик и подали меню. Вот здесь, Нине понравилось больше, чем в американской столовой. Прочитали меню.

- Чего брать будем – испуганно спросил я – Вот эти рисовые кубики или бяку в тарелке?

Официантки принесли палочки для еды.

- Смотри, как у них тут здорово устроено. Приятная музыка. Циновки. Еда в красивых фарфоровых чашечках и мисочках. Все вежливо кланяются. –зашептала мне Нина – Вот, что значит культурная нация.

- Ага, а ложек опять не подали – заметил я – Мы, что единственная страна в мире где ложками едят?

Нина сама на заказывала еды.

- Красное, это имбирь - объяснила она мне – А тёмную жидкость не пьют. Сюда палочками макают кусочки риса с рыбой и кушают. Очень вкусно.

- Откуда ты про это знаешь, если ни разу здесь не была? – c подозрением спросил я. Странный ресторан. И хлеба чёрного не дали. Они вообще в курсе, что хлеб всему голова?

- Книжки умные в библиотеке читала – она показала мне язык поддразнивая – А вот это зелёное, не трогай, это горчица.

Поздно сказала. Я закашлялся, горчица обожгла горло.

- Ты осторожнее – Нину разобрал смех – Сейчас чай принесут. Запьёшь. А может ты саке хочешь? Это водка японская.

- Вот чувствую, что подстава будет, но согласен на саке – я вытер рот после горчицы.

Так и вышло. С алкоголем тоже обманули. Пить эту тёплую гадость было не интересно. Запил саке чаем. Хотя бы чай был хороший. Зато Нина была счастлива. Я же покидал японский ресторан, обманутым и обчищенным. Денег за всё, они хорошо с меня содрали. Мы погуляли ещё немного, потом пошли в парк Аттракционов.

Парк был огорожен стеной, со всех сторон. Оттуда слышалась весёлая музыка, зазывные возгласы и объявления. Стены были ярко разрисованы изображениями советских мультяшных персонажей. Я увидел изображения Львёнка и черепахи, Малыша и Карлсона, Волка и Зайца из “Ну погоди”. Кот Леопольд поправлял свой шикарный бант, прямо перед входом в парк, а напротив буратино со своей командой подманивал детей золотым ключиком. Ворота в парк аттракционов были из кованого железа с рисунками птиц и зверей. А над входом парил маленький- настоящий, дирижабль, разрисованный в пиратском стиле.

- Каррамба! – орали оттуда.

Заплатили за вход и получив билеты, ринулись внутрь, в поисках чудес.

- Смотри доченька, это всё Мирон Иванович устроил! Смотри сколько всего интересного. Будешь на пони кататься? – проходивший мимо нас мужчина поднял свою малолетнюю дочь и посадил себе на плечи.

- Пони! – ребёнок оторвался от поедания мороженого и дал родителю приказание.

Ого. Чего тут только не было. Карусели. Настоящие американские горки. Домик ужасов. Дом зеркал. Клоуны, раздающие маски и резиновые игрушечные носы. Аниматоры, в костюмах мультяшных персонажей развлекающие детей. Мы катались на каруселях пока не закружилась голова. Снова сидели на скамейке держась за руки. Обменивались впечатлениями. Я устал. Слишком много всего за один день. Хотелось подремать часик, вытянув ноги, но было негде. Энергия моей подруги била через край. Она ни капельки не устала.

- А ещё минут через 20, надо будет идти назад на площадь – сказала она мне.

- Зачем – устало спросил я.

- Было же объявление. Ты чем слушал? – она уставилась на меня.

- Ну и что. Их тут сотни было. Марья Семёновна, подойдите к стойке администратора, ваш ребёнок наложил в штаны и зовёт маму – хмыкнул я.

- Ой дурак. Не то ты слушаешь – Нина толкнула меня в бок – Объявление администрации будет по поводу эпидемии арката. Это очень важно. Мы тоже должны пойти и послушать.

Я задумался. В такой чехарде, я действительно прослушал это объявление. А оно звучало не раз. Любопытно. Может быть насчёт проросших объявят. Что их теперь не будут выжигать, как нечисть какую. Я был бы рад такое услышать. А может лекарство нашли от болезни? Тогда с Ниной сможем видеться чаще.

И вот мы вернулись на площадь. Уже закончились танцы и конкурсы. Представители администрации совещались на сцене. Народ собрался, яблоку негде было упасть. Все чего-то ждали. Переговаривались. Я обратил внимание на появившихся на краю площади военных. Они медленно, но верно оцепляли собравшихся.

К микрофону вышел молодой человек в дорогом костюме и откашлявшись объявил:

- Дорогие Солнечногорцы и гости нашего города. В последнее время вы, наверное, не могли не заметить, что в нашем городе был введён Карантин в следствии печально известной эпидемии аркат. С радостью и гордостью мы можем теперь доложить вам, что медицинский центр, под руководством Мирона Ивановича, достиг определённых успехов в борьбе с эпидемией. С этого дня карантин официально отменён. Количество заболевших аркатом, резко пошло на снижение. Статистика положительная. Но это ещё не все радостные новости. Сейчас руководитель медицинского центра Алевтина Яковлевна расскажет и продемонстрирует вам наши достижения.

В толпе я увидел Андрея. Он стоял и прищурившись смотрел на сцену.

Кажется, это всё ему не очень нравится, подумал я.

К микрофону вышла бойкая женщина и заговорила:

-Дорогие горожане: спешим сообщить вам, что мы наконец то смогли замедлить неконтролируемый рост клеток арката, на 4 стадии. Теперь мы можем переливать полужидкие тела больных в искусственные тела и давать им таким образом новую полноценную жизнь. Больные, в ходе клинических испытаний, отращивают органы, идентичные человеческим. Это настоящий прорыв. Теперь не нужно держать людей с 4 стадией в санатории, под присмотром. Мы с радостью объявляем о том, что с сегодняшнего дня, мы начнём возвращать больных их семьям. После прохождения курса реабилитации они смогут снова радоваться жизни, спокойно работать и отдыхать. Эти люди больше не инвалиды. Они станут снова полноценными членами общества. Ура!

Народ на площади зашумел. Военные в оцеплении напряглись.

К микрофону выбежал ещё один человек седой, благообразный.

- Пожалуйста не волнуйтесь – прокричал он в микрофон – Тут присутствует Козлова Софья работница с КБО?

- Да! Да! Я здесь! – закричала из толпы женщина.

- Прекрасно. Ваш муж сейчас с нами. Пётр Козлов. Он находился на лечении в санатории. Теперь мы можем вернуть его в семью. Поднимитесь пожалуйста на сцену, и вы убедитесь, что мы вам не лжём.

Все на площади поражённо притихли. Софья Козлова поднялась на сцену с двумя детьми- мальчиками. Одному было 10 лет, другому поменьше.

На сцену вывели мужчину лет 40-45. В больничной одежде. Он двигался странно и походил на куклу, но шёл сам. У него, что на голове, парик? – мелькнуло у меня в голове.

- Петя. Петя это ты? - жалобно спросила женщина.

Странный человек выставил вперёд руки и попытался поманить их к себе, но только испугал. Затем он приложил левую руку к шее и раздался металлический голос

- Софья это я. Я очень соскучился по тебе. Я очень рад видеть тебя и Сашку с Ильюшкой. Обнимите меня.

- К сожалению, не у всех пациентов восстанавливаются голосовые связки – прокомментировал его действия седой мужчина – Но мы над этим работаем. И уже есть определённые успехи. Первым пациентам пришлось сделать электронные модуляторы голоса. Будем надеяться, что ненадолго. Со временем, обещаем, мы восстановим и оригинальные голоса.

Софья Козлова и её дети с плачем бросились к человеку в больничной одежде и обнимали его со всех сторон.

Ура!!! - Площадь загремела от радостных криков – Да здравствует наша наука!!! Да здравствует Мирон!!!

Мы с Ниной переглянулись.

- Это какое-то безумие – прокричала она мне.

Показать полностью
139

Дневник: Закрытый город.(продолжение)

Начало здесь:Дневник: Закрытый город.(продолжение)


Запись двадцать шестая.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Я долго блуждал между стен. Держись правой стороны. Держался, как мог. Между стен особо не походишь. Везде торчали куски арматуры, навален строительный мусор. Мне приходилось карабкаться на него. Изрезал все руки до крови и разодрал одежду. Охохо. Ну и денёк выдался. Только узкая полоска звёздного неба утешающе висела над головой. Когда начало светлеть, я запаниковал окончательно. И что теперь будет? На работу не успею. С Ниной не увижусь. Матери не помогу. И останутся мои кости гнить тут, между стен. Я продирался дальше, стиснув зубы, чувствуя, как бешено, колотится моё сердце. Нет! Этого не будет! Слишком много я перенёс и увидел, что бы сдохнуть - вот так ни за грош! Спрыгнув с очередной кучи мусора, я злобно пнул стеклянную бутылку, подвернувшуюся под ноги. Она отлетела к стене и разбилась.

- Эгей! – послышалось впереди.

- Семён это ты? – крикнул я и прибавил ходу. Да это был он. Ждал меня возле открытой заржавленной двери. В руке Семён держал лом. Кажется, ему пришлось повозиться над ней. Выдохнув, я поздоровался с ним.

- Ну что герой, натерпелся? – весело спросил он меня.

- Да уж. Иначе не скажешь – ответил я и поведал ему о своих приключениях.

Семён слушал нахмурившись. Когда я закончил рассказывать, он сказал:

- Пойдём. Теперь то, уж чего. Зато, на рабочем месте ты окажешься вовремя.

Он пошёл меня провожать. Шли мы вдоль стены по периметру, в сторону экспериментального цеха.

- Это всё отвратительно – говорил Семён, пока мы шли – Всё складывается хуже не куда.

- Куда уж хуже. Ликвидаторы как фашисты. Людей жгут заживо – согласился я.

- Больные сами дали им повод. Не все из них были хорошими людьми. Не которые только обрадовались новым открывшимся возможностям. Проросшие, действительно бывает, едят людей. Организм растёт и требует питания. Кто им пошёл на встречу в этом вопросе? Да особо никто. Людей насильно перевозят в новый район, а проросшие вынуждены питаться крысами и помоями. Родственники бросают их на произвол судьбы и думают, что так будет лучше. Здоровые люди закрывают глаза на больных и готовы сдавать в санаторий, лишь бы не видеть, как меняется, родной им человек. И больные озлобляются. Я посмотрел бы на тебя, что бы ты съел, если бы неделю во рту маковой росинки не было. Кузнецову они как кость в горле. От них неизвестно чего ждать. Поэтому, по-тихому их выжигают. А Андрей ими командует, кстати. Этими ликвидаторами. Он у Кузнецова правая рука. Спецназовец бывший.

- И вместо того что бы помочь этим людям, их жгут?

- Жгут - грустно подтвердил Семён – Но они сопротивляются. У них своя группировка есть, которая не даёт ликвидаторам победить окончательно. Они связаны с канализацией, куда устремляются беженцы. Канализации ликвидаторы бояться. Да и Мирон их поддерживает. Проросшие устраивают засады на карателей и в последний год они боролись на равных. Но ты заметил, что ситуация обостряется с каждым днём все сильнее и тут главное решить на чьей стороне ты будешь?

- А ты Семён? На чьей ты стороне?

- Я-то? На своей. На своей собственной – засмеялся он – на правильной стороне я.

Он ободряюще похлопал меня по плечу:

- Не переживай. И ты на моей стороне будешь.

На работе я был одним из первых. Переоделся и ждал указаний от Большакова. Он пришёл растерянный и громко матерился. Кажется, началось. Позвал меня с собой. Работников выстроили в ряд и люди в военной форме проводили перекличку. В нашем отделе не досчитались двоих и Петровича. Но по поводу Петровича Большаков с ними пошушукался и они поставили галочку, что присутствует. А с двоими было понятно. В городе их загребли. Странно, а Семёна не было на проверке. Он что особенный? Хотя, Петровича же отметили.

Большаков ходил по кабинету и пинал всё, что под ногу подвернётся. Велел звать Фунтика. Я нашёл и позвал. Дальше было странное. Большаков приказал Фунтику работать за отсутствующих и за меня. Фунтик психанул:

- Хватит Паша. Я и так тружусь как лошадь. Это не мои проблемы, что их забрали. Гы. Ты и так мне должен. Пусть твой новичок отдувается!

- Что бля?!! Я тебе должен? Да я, свой долг перед тобой, сто раз оплатил, скотина. Ты на работе и отдыхать и употреблять умудряешься, я на это глаза закрывал. Я тебе наркотиков тонну перетаскал. Любых. На любой вкус. От таблеток до конфеток. Твоя нагрузка в пять раз меньше чем у этого пацана. И ты падла смеешь мне перечить?

- Ты изменился Паша – тихо прошипел Фунтик – Смотри Паша, только я один знаю, когда время приходит, где что.

- Потому и посылаю тебя, а не его. Цени момент Фунтик – прорычал Большаков.

- Я ценю Паша. Я каждый день ценю – у Фунтика потухли глаза и спрятав нос в воротник, он вышел.

- На клей перешёл сукин сын. И даже не кашляет – вслед ему пробормотал Павел Фёдорович.

- А почему он говорит, что вы ему должны? – спросил я.

- Потому что должен. Я всем должен. Какая разница – ответил Большаков – Сходишь к Петровичу, спросишь про цифры, он даст тебе бумажку – бумажку принесёшь мне. Понял?

Я пришёл к Петровичу. Постучался. Спросил, что это его на проверке не было?

- Да я тут вроде как живу и не выхожу даже – замялся невидимый кладовщик – Будешь чаю с бутербродами, малой?

- Буду – кивнул я. Кладовщик выставил мне кружку чая и бутерброды с маслом и колбасой.

Я подул на горячий чай, что бы остыл побыстрее и сказал ему:

- Петрович. Я хоть и молодой, но далеко не дурак. И кое-чего уже насмотрелся. Сознайся у тебя ведь аркат? Ты там на складе пророс?

- Откуда ты знаешь про проросших, малой? – глухо спросил из-за двери Петрович.

- От Огневой Анны Сергеевны. У меня вчерашний день был богат на открытия – я глядел на кружку чая.

- Хера себе, кого ты знаешь? И как она?

- У неё тоже аркат, вторая стадия. Если хочешь расскажу, что со мной вчера приключилось?

- Рассказывай малой.

Я рассказал Петровичу всё, что узнал об Аркате, проросших, об Огневой. Петровича она особенно интересовала.

- Эх Анна – он вздохнул – А помню мы с ней лихо отплясывали на танцах, в клубе: кому за сорок. Я ведь за ней даже приударять пытался. Дачным участком её подманивал, очень она хотела в даче за городом жить на природе. Да вот не срослось. Авария. Засветка. А потом Аркат этот. Да. Прав ты, малой давно я тут пророс. Можно сказать, один из первых.

- Но Большаков тебя прикрывает перед начальством. Только долго ли это продлится – сказал я – Эти ликвидаторы могут и до тебя добраться.

- Паскуды они, а не люди – проворчал Петрович – но тут дело такое. Я давно работаю и на мне сводятся некоторые задачи. Сменить меня не так просто, как может показаться на первый взгляд. Я тут в одиночку заменяю десяток рыл и те, кто надо, про это знают. Меня давно бы сожгли, но как видишь я жив и работаю, и бережно храню нужные тайны.

- А Фунтик?

- А что Фунтик? – переспросил Петрович.

- Почему он утверждает, что Большаков ему должен?

Петрович ненадолго замолчал и кажется задумался, потом ответил:

- Большаков считает себя виноватым перед ним. Когда произошла засветка, потребовалось срочно отключить электростанцию, что бы не было беды ещё больше. И отключать побежал Огневой лично. Что-то пошло не так и Большаков отправил Фунтика на верную смерть. Там, не помню точно, что надо было сделать, но был аварийный блок отключения, сделанный Смолиным под ядром электростанции. Так Большаков рассказывал. Короче Фунтик не должен был вернуться. Но он вернулся. Очень сильно изменившимся. Из весельчака и пародиста, умеющего смешно говорить мультяшным голосом, он стал таким каким ты его сейчас знаешь. Уродом. Поехал он на всю голову. В говно превратился.

- Однако – пробормотал я.

- Да, на мой взгляд, он всегда был говном. Только раньше он в себе это держал, а после засветки у него всё наружу вылезло. Людей подставлять, собак убивать и мучать, кошек. Он много чего натворил уже. Большаков прикрывал и прикрывает его до сих пор. Но люди сторонятся. Все его сторонятся.

- Бумажку Павел Фёдорович просил, с цифрами – вспомнил я.

Петрович сунул в проём двери кипу бумаг.

- Всё неси. Там все, что ему требуется – сказал он.

Показать полностью
160

Дневник: Закрытый город.(продолжение)

начало здесь:Дневник: Закрытый город.(продолжение)



Запись двадцать пятая.


-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Я поднял трубку. Нина встала рядом. Она заметно нервничала.

- Алло?

- Ты на часы смотрел? – я узнал голос Семёна.

- А что часы? Как ты узнал, что я здесь? – глупым голосом спросил я.

- Это сейчас не важно. Важно другое. С сегодняшнего дня в Солнечногорске введён комендантский час. И ты уже не успеваешь вернуться на кпп. Патрули будут проверять всех и те, у кого не окажется прописки.… В общем, у тебя её всё равно нет.

- Меня арестуют? – испугался я – Но почему? Я же здесь работаю.

Нина ахнула.

- Да им по хрену. Война уже объявлена. Мирон и Кузнецов сцепились. В городе должен быть только один хозяин. И Кузнецов начал первым. Официально вышла бумага: в связи с эпидемией арката, объявляется карантин в старой части города. В след за этим, другая: о введении в городе комендантского часа. Теперь всех иногородних, патруль имеет полное право вылавливать. И сажать в камеру до выяснения. Это означает, что тебя уволят с работы, в лучшем случае.

- Так может, я в библиотеке отсижусь, а утром на работу пойду?

- Не вариант – отрезал Семён – Завтра утром все, кто не окажется на рабочем месте без уважительной причины, будут отстранены от работы и на них заведут уголовные дела. Таков план у руководства. Кузнецов хочет замедлить работу в корпусах. Не хочет, что бы Мирон закончил свои работы. Поэтому в библиотеке ты не останешься.

- И как мне быть?

- Иди сейчас на остановку перед библиотекой. Подъедет траурный трамвай и остановиться. Сядешь в него. Он довезёт тебя до остановки, где улица Огневая. Найдёшь Анну Сергеевну и попросишь её провести тебя через подземный ход, в подвале дома, за территорию города. Скажешь, что Семён очень просит – она поймёт. Этим ходом давно не пользовались, но он точно есть. Окажешься между стен. Там держись правой стороны и ищи ржавую железную дверь. Я постараюсь открыть её. Прошу тебя, поторопись. Нину с собой не бери - это может быть опасно.

Зазвучали короткие гудки. Семён повесил трубку. Я посмотрел на Нину- она всё слышала и молча кивнула мне. Нужно было идти.

На улице уже стемнело. Повсюду зажигались уличные фонари. Стоять на ярко освещённой остановке было жутко. А если патрульный трамвай поедет, тогда что? Бежать? Прятаться? Нина крепко держала меня за руку. Зазвенел приближающийся трамвай, мы замерли в страхе. Нет, не зелёный. Как Семён и обещал, приближался траурный и на нашей остановке затормозил. С лязгом распахнулись старые двери. Я испуганно глянул в темноту за ними, ни кого.

- На удачу – поцеловала меня в щёку она – Иди. Быстрее иди. И пусть всё будет хорошо.

Я забрался в трамвай. Двери захлопнулись. Замазанные краской окна скрыли от меня улицу. Я оказался в темноте и на ощупь нашёл сиденье. Трамвай затрясся и поехал. В темноте я совершенно потерял счёт времени, словно оказался в другом потустороннем мире. В этих трамваях перевозили мертвецов на кладбище. Там похоронная бригада предавала тела усопших земле. Поговаривали о строительстве крематория и полной автоматизации процесса. Трамвай заезжает в крематорий – гроб вынимает робот и в печь.

А если и меня в печь? Нет, это темнота так действует. Мерещится всякое, мысли дурацкие лезут в голову. Я затряс головой, пытаясь избавится от чертовщины. Но почему же так долго едем? Я устал ждать.

Трамвай дёрнулся и остановился. Двери открылись. Я вышел. Но нужно было ещё дойти до той улицы. Я шёл, стараясь держаться в тени. Обходил гаражи с задней стороны, старался держаться подальше от открытых мест. Мимоходом поглядывал на горящий свет в окнах пятиэтажек. Сколько людей там живёт? Дома словно пустые. Во дворах ни души. От этого становилось ещё страшнее. В одной из пятиэтажек свет горел в нескольких окнах. Другая была освещена практически вся. Значит, люди живут. А, где собачники -выгуливающие собак вечером? Где играющие дети? Где люди, возвращающиеся с работы и переговаривающиеся возле подъездов? Почему так пусто? Это - так называемый комендантский час?

Когда я услышал шум приближающегося автомобиля, то от страха спрятался в ближайших кустах. До такой жути дошёл. У дома напротив остановился зелёный микроавтобус. Водитель – в темноте было не разобрать его лица, вышел и открыл задние двери. Из кузова начали выпрыгивать люди в серебристых как у пожарных защитных костюмах. Они негромко переговаривались. Доставали какое-то снаряжение.

С работы возвращаются, подумал, было, я и только хотел расслабиться и вылезти из кустов, как увидел, что за оборудование они разбирают. Они, помогая друг другу, одевали на себя огнемёты. Я увидел, как один из них поджёг свой, видимо испытывая, и прикурил от него. Огнемёты? Но зачем?

Нет, с такими людьми лучше не здороваться. Я подождал, пока они скроются в подъезде дома и на корточках пробрался дальше. Вот и она Огневая улица. Вернее тупик. Вот и знакомый дом. Я со всех ног кинулся по лестнице и позвонил в дверной звонок. Мне никто не открыл. Может, она спит и не слышит? Я звонил ещё и ещё. Дверь не открывалась. Я запаниковал. Что же делать? Я вышел из подъезда и начал глазами искать окно, где жила Огневая. Вроде нашёл. Окно было освещено. Значит хозяйка дома. Но почему не отрывает дверь? Я решил попробовать ещё раз достучаться до неё.

- Так, а ты чего тут делаешь, в такое время? – раздался голос.

Я испуганно обернулся. Анна Сергеевна стояла позади меня нагруженная тяжёлыми сумками. Она судя по всему то же испугалась и узнав меня облегчённо вздохнула. Я объяснил ей, почему я здесь и попросил помощи.

- Сумки неси, только осторожно, банки там не разбей – велела она мне.

Я выхватил сумки у неё из рук. Тяжёлые. Да как она их несла то. Мы поднялись к ней в квартиру. Анна Сергеевна устало пыхтела, пытаясь ключом отпереть дверь.

-Вымоталась за день – объяснила мне она, когда зашли в квартиру – Весь день таскаю и таскаю. Нельзя их ликвидаторам оставлять. Соседи всё-таки.

- Кто соседи? Это разве не соленья на зиму – не понял я её.

- Какие соленья, телок ты глупый? – возмутилась Огневая - пошли в ванную, покажу.

В ванной комнате она начала доставать банки из сумок и открыв, выливала содержимое в ванную. Желе? Я заглянул в ванную и отшатнулся, меня чуть не вырвало. В ванной плавало нечто. Булькающая розовая жижа, я успел заметить всплывший глаз. И какие то ошмётки кожи.

Анна Сергеевна увидела мою реакцию и грустно вздохнула:

- А ведь ещё два года назад она была настоящая красавица. Сорок лет. Мужчины дрались за неё. А она верность мужу хранила, сгинувшему в аварии. Отшивала кобелей. Вот скажи мне, за что нам такое наказание? Чем провинились мы перед людьми и богом? По какому такому праву нас жгут огнём?

У меня на голове зашевелились волосы от ужаса:

- У неё Аркат? Это так выглядит четвёртая стадия?

-Она самая. Четвёртая. Вчера от скелета отошла. Я её в банки собрала и ношу сюда потихоньку. Мне тоже нелегко: у самой вторая стадия, да и возраст.

Анна Сергеевна, уже не стесняясь, сняла платок скрывающий лицо. Посмотрела на меня. Кожа на лице у неё обвисла. Один глаз сполз и находился почти возле губ. Она поправила его пальцами и подняла на место.

- Поможешь мне? - попросила она – Я ликвидаторов боюсь. Они на этой неделе как с цепи сорвались. Ходят по домам, где люди остались и жгут всех. Вылавливают тех, кто ещё форму не потерял и увозят. И не в санаторий. Кузнецов распорядился - убирать всех по-тихому. Особенно тех, кто пророс уже.

- Конечно, помогу – согласился я – А кто пророс?

Огневая не стала мне отвечать, а ушла на кухню, погремела там банками и принесла мне сумку и большой половник. В сумке звенели банки.

- Будешь собирать им. Руками не касайся, плоть очень едкая. Главное полностью собрать. Тогда человек сохранит себя полностью и когда прорастёт, сможет остаться человеком.

Я показал ей перчатки. Огневая кивнула:

- Перчатки это хорошо. Пошли.

Мы зашли в соседнюю пятиэтажку и поднялись в полумраке на третий этаж. Огневая открыла дверь. Мы зашли в спальню. Анна Сергеевна включила свет. На кровати лежал красный скелет. На полу шевелилась комом бурая куча человеческой массы.

- Вот Александр не бойся, помощника привела – сказала Анна Сергеевна – постараемся тебя за один раз вытащить.

Я со страхом глядел как эта масса, куча, не знаю, как назвать, потянулась в нашу сторону.

- Доставай банки – приказала Огневая.

Мы стали осторожно заливать это месиво в банки. Я заливал в основном, а огневая закрывала крышки и укладывала в сумки. Этот Александр не сопротивлялся, а сам, стараясь нам помочь, старался собраться в единое целое, что бы нам было проще. Но за один раз нам не хватило места. Потащили, что смогли. Без скелета человек весит меньше, но всё равно много. Для пожилой женщины и молодого парня он был тяжёлой ношей.

В квартире Огневой его разливали по кастрюлям и тазикам.

- Иди, собери его один – устало попросила меня Анна Сергеевна – сил моих больше нет. Там за один раз унесёшь уже, думаю.

Я подхватил сумку с освобождёнными банками и побежал. Собрал оставшееся половником и руками. Во второй раз он убрался полностью. Держа сумки в обеих руках, я потащил его вниз, по лестнице, стараясь не звякать банками. Не хватало только их разбить. Я уже даже не задумывался, что происходит, когда из темноты на меня кто-то спрыгнул и прижал к полу.

- Что вы делаете – захрипел я. Незнакомец крепко держал меня за шею. Придвинулся ко мне, и я увидел, что это был Андрей. Он то же узнал меня.

- Ты? Какого хуя ты здесь делаешь, идиот? – он ослабил хватку, но руку с моей шеи не убрал.

- Выжить пытаюсь. А ты?

- Выжить, здесь на Огневой? Ты хоть знаешь, что это за улица, дебил? Тут людей жрут за милую душу. В городе комендантский час, болван. Это всё. Это пиздец для любого, у кого нет нужных корочек. Ты что думаешь, тут в игрушки играют? – Андрей был растерян и взбешён одновременно.

- Я не знаю, во что тут играют. Убери руку. Я только хочу пробраться назад в общагу.

Андрей убрал руку и достал пистолет. Наставил его на меня:

- Говори сучёныш. И постарайся не врать. Что ты забыл в этом рассаднике мрази?

Я потёр измятую шею:

- Я узнал, что в городе комендантский час. Что бы выбраться из города мне посоветовали найти здесь подземный ход. На территорию периметра. Иначе мне каюк. Я не знаю, что у вас тут за игры, но меня тут ещё ни кто не съел. Зато я видел людей с огнемётами, которые ходят по квартирам и жгут людей. Так что кто тут мразь, ещё надо разобраться.

- Не людей жгут, а выродков – прошипел мне Андрей – больные Аркатом уже не люди. Они превращаются, во всё что угодно. Некоторые даже могут прикидываться людьми. И обычных людей они едят, потому что им надо питаться. Не все, знаешь ли, согласились отправиться в санаторий под наблюдение. Их приходится отлавливать и зачищать. Другого выхода нет. Они угроза созданная Мироном. Они мразь, в которых, не осталось ни чего от человека.

- Только потому, что они скелет потеряли, не значит…

- Не в скелете дело – перебил он меня – они срастаются с чем угодно, пойми идиот. Они могут срастаться со стенами с трубами, с техникой. И перерождаются во что то другое. Нельзя что бы эта зараза по стране расползлась. И так в стране бардак, а тут ещё Мирон со своей станцией плодит уродов. А есть такие, что выглядят как люди, но когда надо они превращаются в жижу и обволакивая съедают людей. Я уже такое видел, поверь мне. Детей едят. Своих же родственников, соседей. Мы для них корм.

Я молчал. Он покрутил пистолет в руках:

- Что же мне с тобой делать?

- Отпусти меня. Я попробую всё таки по своему проникнуть за стены. – предложил я.

- Да? А как я могу тебе верить после того как увидел тебя здесь?

Я взбесился. После всего, что я увидел сегодня, мне уже было совершенно наплевать, что он со мной сделает:

- Тогда убей меня, если так хочется – зло сказал я – Только ты сам говорил, что нужно доверять людям, которые с тобой живут в одной комнате и делят с тобой хлеб. Твои же слова.

Андрей побледнел. Кажется, я ударил его по больному:

- Хорошо. Иди. И сумки свои забери. Считай, что я тебя не видел. Но если тебя сожрут сегодня. Если сдохнешь, я не буду тебя оплакивать. Запомни это. Понял?

Я подхватил предательски звякнувшие сумки и побежал в дом, где жила Огневая. Она благодарно забрала остатки Александра. Я рассказал ей про ликвидаторов.

- Ничего, помощь уже в пути, им дорого этот рейд обойдётся – махнула она рукой – Сейчас надо тебя вывести.

Огневая привела меня в подвал. Я шёл за нею, пробираясь в темноте под скоплениями труб, низко нагибая голову.

- Виктор Аркадьевич – позвала в темноту Анна Сергеевна – Посветите нам, пожалуйста, молодого человека, надо за стены вывести. Откройте нам.

Подвал осветился зелёным светом. Я изумлённо захлопал глазами. Стены подвала, были покрыты чем-то похожим на кожу и в рубцах. Свет шёл от маленьких зелёных шариков, свисавших повсюду. Шарики шевелились.

Перед моим лицом с хлюпаньем опустилась лиана, сплетённая из мышц. На конце её болтался глаз который уставился на меня.

- Этот что ли? – раздался голос

- Он самый. Виктор Аркадьевич, уж не откажите. – попросила Огневая.

Лиана спряталась на потолке.

- Хорошо. Проходите, пожалуйста. Дверь я сейчас открою. Только по осторожнее, там скользко. Кошку ел. – сказал нам невидимый голос.

Это был человек, думал я, оглядывая внутренности подвала, но как разросся. Он оплетал своей плотью водопроводные и канализационные трубы. Соединялся с проводкой, уходил в стены. Разве такое возможно? Хотя какая, в сущности, разница. Что нас делает людьми? Возможность думать? Абстрактное мышление? Я слишком молод и не привык задумываться, мне не хватало опыта решать такие загадки. Я шёл по подвалу в след з Анной Сергеевной и если честно восхищался. Восхищался способностью этих людей жить, не смотря на то, что с ними происходило.

- Прошу, а вот и  дверь. Отсюда ты попадёшь, куда тебе надо.- сказала мне Огневая.

Показать полностью
187

Корпоратив

Они встретились в переходе, возле метро. Школьные приятели. Каждый потом пошёл своей дорогой, но друг к дружке присматривались. А как у другого дела? А сколько зарабатываешь? Куда ездил отдыхать в отпуск? И почём? Обычная мужская конкуренция.

- Привет Серёга!

- Здорово Егор, куда путь держишь?

- На новогодний корпоратив. Машину оставил, всё равно на такси возвращаться.

Серёга оглядел нарядного Егора. Молодец: в дорогом пальто, туфли начищены, весь гладкий.

- Эх, везёт тебе, в хорошую фирму устроился – позавидовал он – И квартиру тебе дали от фирмы под маленький процент и машину служебную и отдыхать ездишь по льготным путёвкам. Не жизнь, а сказка.

- Ну, так уж и сказка – смутился Егор – А ты откуда?

Сергей потряс перед носом приятеля дешёвым пакетом из супермаркета:

- С корпоратива, блять. В нашей конторе пидорасы - начальники его отменили и выдали вместо этого по бутылке палёной водки и банке просроченной красной икры. Мол, ни в чём себе не отказывайте. В стране кризис – просим отнестись с пониманием. И премию отменили. Нет, ну согласись – суки.

- И куда ты теперь? - спросил Егор.

- Пойду с мужиками в гараже выпью – пожал плечами Сергей – А перегаром на жену подышу. Вот тебе, мол, дорогая вместо премии.

Они попрощались. Сергей пошёл своей дорогой, а Егор задержался и проводил товарища печальным взглядом.

К выходу пошёл, с завистью подумал он. Зря. Зря, Сергей ругает своих начальников. Какие бы они не были, а всё-таки они люди. Не то, что его директор. Да все правда и квартира, и машина и путёвки и большая зарплата. Жена счастлива и хвастается перед подругами, но какой ценой!

Цена была страшной. Дважды в год Директор устраивал корпоратив. Сотрудники одевались в самую лучшую одежду и собирались в назначенный срок в большом банкетном зале. Для этого каждый раз снимали целый ресторан. Всегда новый и роскошный. Посторонних не пускали на это таинство. Закрывали все двери, и бдительная охрана за тем следила.

Директор не являлся лично. Он всегда поздравлял сотрудников записанным заранее голосом. После чего объявлялась жеребьёвка. Заместитель директора, обходил собравшихся с коробкой в руках и каждый вытаскивал свой номерок. Потом красавица - секретарь крутила барабан и дрожащей рукой вытаскивала капсулу. Капсулу вскрывали и объявляли выигравший номер. Сотрудник, чей номер выпал прощался с коллективом и уходил на кухню. В корпоративном меню он теперь значился как - фирменное горячее блюдо. Его подавали с приправами, когда сотрудники были уже изрядно навеселе. И попробуй не съесть поданое на стол блюдо. Это считалось проявлением неуважения к директору. А так да. Большая зарплата, квартира, машина, льготы различные.

- Везёт тебе Серёга – сказал вслух Егор глядя в темноту подземного перехода - Не понравился начальник – так захотел и уволился. А я уже шестерых съел.

130

Дневник: Закрытый город.(продолжение)

начало здесь:Дневник: Закрытый город.(продолжение)


Запись двадцать четвёртая.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Семён сдержал обещание и выдал мне ещё одну игрушку. Для Нины. Пластмассовый лопоухий заяц, смешно шевелящий ушами. Он умел ходить вразвалочку. У него был барабан и барабанные палочки. И заяц лихо по нему барабанил. А ещё умел говорить. Всякие смешные фразы. Я принёс его в библиотеку и вручил Нине. Она восхищённо ахнула:

- Это же Фёдора игрушка! Смолин жив? Ты видел его?

- Да нет. Эту нашёл Ложкарёв и предложил тебе в подарок – покачал головой я.

- Наверное, после аварии нашлась – вздохнула Нина. Она нянчила в руках зайца как ребёнка. Не могла наглядеться на него. Я даже немного заревновал.

- Я Семёна совсем не знаю – сказала мне она – Но Огневая его помнит, он был практикантом на электростанции. И с Фёдором очень дружил. А Фёдор был мастером такие игрушки делать. Их ни с чем не спутаешь.

Я пожал плечами:

- Мне он тоже подарил снеговика. Я его на тумбочку поставил. Но должен отметить игрушки у этого вашего Смолина странные. C характером, что ли? Ночью как то проснулся, а снеговик откуда-то метёлку достал и тумбочку подметает. Я глаза протёр – нет, стоит себе спокойненько. И метёлки нет.

Нина засмеялась:

- Да. Это точно его игрушка. Раньше они приходили часто к нам в гости. К моим родителям. Он и Огневой. Моему младшему брату тогда Смолин ракету подарил. Такая ракета интересная была. Внутри сидел маленький космонавт и махал ручкой в иллюминатор. И был пульт управления. Смолин говорил, что ракету можно запустить, и она полетит очень высоко. А с космонавтом можно будет общаться, через пульт управления, и давать ему команды. Но родители испугались такой игрушки и пульт спрятали. Братик упросил отдать ему пульт в тот день – вечером он с друзьями хотел запустить ракету в космос под праздничный фейерверк. Под присмотром взрослых конечно.

Голос её дрогнул. Из глаз потекли слёзы:

- Я болела и не смогла пойти на праздник. Лежала в больнице. А потом была авария, и я потеряла всех.

Она опустила голову. Я взял её за руку, перчатка предательски захрустела.

- Не плачь Нин – попросил я – Давай лучше чаю попьём. Я шоколадок принёс.

- Пионер. Всем детям пример – вдруг громко пропищал заяц. Пропищал смешно и ободряюще, Нина улыбнулась сквозь слёзы, а я захихикал. Надо же, какая игрушка.

Нина принесла нам чаю. Поставила на стол вазочку с пирожными, я от себя добавил взятых про запас сладостей.

- Погоди – предупредила она меня – Я ещё кое-что сейчас принесу.

Она принесла сложенную картонку и, развернув её, положила на стол. Я сунул свой любопытный нос. Что это карта? Нет. Картонка была вся в квадратиках с рисунками и обозначениями.

- Это игра – сообщила мне Нина – В детстве, я часто лежала в больнице и другие ребята от скуки рисовали на развёрнутых листах тетрадки такие. Берёшь двойной лист из середины тетрадки в клеточку. Разлиновываешь его на квадратики. В каждый квадратик вписываешь место или ситуацию, которая с тобой происходит. И играешь, кидая кубики. Цель игры – дойти до конца. Сыграем?

- А чем обозначать себя в игре? – спросил я.

Нина протянула мне два напёрстка зелёный и серый – Выбирай.

Я выбрал серый напёрсток. Поставили их рядышком на первой клетке с надписью на английском – "START" и кидали кубики по очереди. На втором ходу я выкинул 5 и 2 и, просчитав 7 ходов, остановился на странной клетке

- “Буль – Буль карасики" – прочитал я – Это что значит?

- Утонул. Начинаешь с первой клетки – засмеялась Нина – А мне вот везёт, в дом кузнеца попала. Теперь у меня броня есть. Только если будет клетка на воде, я тоже буль-буль.

Ну, хорошо. Я вернулся в начало. Следующим ходом собрал две жизни. Ещё через ход провалился в яму. Одну жизнь потратил. А следующим сел в тюрьму на 12 ходов. Пришлось выбирать или взятку или жизнь отдать. Денег не было, отдал жизнь. Нина пропустила ход на клетке - дремучий лес. Я потряс кубики и выбросил 4. Попал в банк.

- О, тебе везёт – сказала Нина – Кидай кубики ещё раз, посмотрим, сколько монет прилетит. Прилетело по максимуму. Я собрал 12 монет. Но следующим ходом у меня их бандиты отобрали. А ещё банку должен остался. За три хода денег не найду, банк в тюрьму посадит.

- Это, что у тебя в детстве за игры были? - возмутился я, в очередной раз, оказавшись на клетке злые людоеды. Где меня съели без соли и без лука.

- Ну, так скучно было просто играть – ухмыльнулась она – Вот я игру и усложняла. Посмотрим, как ты в конце будешь выкручиваться - последние несколько клеток смертельны.

Ага, до конца дойти. Тут до середины не понятно как добираться. Пока разобрался в правилах, три кружки чая выпил. Игра была сложной, но в ней были и хитрости. Нужно было копить деньги – откупаться от тюрьмы и чиновников. Деньги можно было прятать в банк. Тогда бандиты оставались с носом. Можно было копить жизни на клетках и скармливать их голодным зверям и людоедам. Но на клетке “Чудо-Юдо болотное беззаконное” - меня это не спасло.

Не хотело "Чудо – Юдо"  денег, требовало сказку рассказать или стихотворение. Нина хихикала. Пришлось рассказать сказку. Про колобка. Потом ещё одну - про “Карлсона и Фрёкен –бок”. Только тогда чудище смилостивилось и пропустило меня. По-моему это Нина специально придумала, на ходу. Но не буду же я её обвинять. Правила – есть правила. Она радовалась. И это было для меня главное.

- Дойдёшь до конца игры, поцелую – сказала мне Нина.

Да ладно? Мои ли уши это слышат? Ух, игра понеслась по кочкам. Азарт и награда ослепили меня. Я, уже не стесняясь, матерился, оказываясь в очередной раз в пролёте. Пытался шельмовать – подкидывая особым образом кубики, пытаясь добиться нужного числа. Иногда удавалось. Но чаще я с удивлением оказывался в начале игры. В прочем Нина тоже до последней клетки не могла дойти и это утешало. Наконец я добрался до последнего ряда клеток и только сейчас обратил внимание, что на них было написано. О-ё-ё-й. Нина не шутила. Пройти можно было, выкинув только определённую комбинацию. Причём дважды. Сначала, надо было добросить свой напёрсток до островка безопасности, а только потом, выкинув 12, завершить игру. Я посмотрел на Нину, она победно улыбалась:

- Ну как? Осилишь задачку? Или слабо?

Сама слабо - подумал я. Тоже мне, напридумывают не проходимых игр. Мучайся теперь. Не глядя бросил кубики – выпало 6 и 3. Я дошёл до безопасного островка.

- Йеху. Твой напёрсток добрался до последней черты. Поаплодируем ему. Остался всего один шаг до победы, но зато какой? – крикнула Нина и захлопала в ладоши. Я картинно раскланялся. После нескольких часов увлечённой игры я и не думал победить. Нужно выкинуть 12. Это маловероятно. Скорее всего я окажусь на смертельной клетке и отправлюсь в начало карты, набираться опыта, решил я. Зажал кубики в кулаке так, что заскрипела перчатка и зажмурившись разжал кулак над игровой картой. Кубики упали. Повисло молчание. Я не разжимал глаз и ждал ответа.

- Ты победил – шепнул мне в ухо её голос и губы коснулись моей щеки. В щёку? Так не честно!

- Только в щёку? Мы, что дети – слегка обиделся я.

Нина улыбалась и подкидывала в воздух кубики.

- А ты чего хотел? Куда целоваться мы не договаривались и вообще я девушка приличная. Будешь ещё играть?

В этот момент в тишине читального зала прозвенел телефонный звонок. Нина побежала к телефону. Через минуту вернулась и испуганно посмотрела на меня:

- Тебя просят к телефону. И как можно быстрее.

Показать полностью
132

Дневник: Закрытый город.(продолжение)

начало здесь:Дневник: Закрытый город.(продолжение)


Запись двадцать третья.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Больше недели я провёл в стационаре. Лежал, спал, ходил на уколы. Общался с соседями по палате. Такие же бедолаги, к которым прицепился пух. Тут не церемонятся. Счёт на часы идёт. Если сразу пух не убрать с тела, то он начнёт по всему телу распространятся и тогда либо операция, либо морг.

У меня апатия была какая –то. Привезли вчера человека после операции – ампутировали ему руку. А мне всё равно. Он кричал всю ночь, когда отошёл от наркоза, а я уснул. И всю неделю снилась ерунда всякая. Вот вчера особенно. Приснилось: Большой зал в дворце бракосочетаний, множество народа. А меня как будто бы нет. Я на всё как бы со стороны смотрю. Звучит марш Мендельсона. И вижу, как Юрий в чёрном костюме, ведёт под руку девушку в белоснежном свадебном платье. У невесты на голове шляпка с полями, украшенная цветами, а лицо скрыто фатой. Юра подводит её к столику регистрации, за которым стоит женщина с раскрытой красной папкой. Женщина что-то им говорит, а Юра кивает соглашаясь. Потом их просят обменяться кольцами. Юра надевает кольцо на палец невесты и откидывает ей от лица фату, чтобы поцеловать. И тут я вижу, что невеста не живая – это манекен. Пластмассовая кукла с нарисованными глазами. Но Юра не обращает на это внимания и целует её в губы. Гости, позади них, смеются и аплодируют. Я пытаюсь обвести зал взглядом и вижу, что люди, собравшиеся в зале это сплошь манекены, одетые в мужскую и женскую одежду. Мне становится очень неуютно. А тут ещё двери в зал слетают с петель и в зал вбегают люди в прорезиненных костюмах, отделанных металлом и в железных шлемах. У них в руках огнемёты. Они поливают огнём собравшуюся публику и манекены плавятся на моих глазах словно свечки. Я оказываюсь возле столика регистрации и вижу оттуда как Юра держит на руках плавящийся манекен в обрывках горящего платья. Один из огнемётчиков откидывает забрало на шлеме, и я вижу, что это Андрей. Он видит меня и зовёт к себе говоря, что мне нет места среди этих уродов.

Я пытаюсь идти к нему, но меня останавливает регистратор загса и требует, чтобы я поставил роспись как свидетель. Но только я поворачиваюсь - то вижу, что вместо женщины стоит Фунтик и мерзко ухмыляется. Он захлопывает красную папку с противным треском, и я просыпаюсь. Ночь. Разглядываю потолок в палате. В одном углу, стонет сосед после операции. Ему всё-таки вкололи обезболивающего. Притих. Уже не кричит. Другой сосед пошёл курить и заскрипев не смазанной дверью, разбудил меня. Я больше не смог заснуть. До утра пялился в потолок, а утром пошёл к врачу и потребовал выписки. Врач осмотрел мои руки, новая кожа уже отрастала на ладонях, перебрал бумажки с анализами и признав меня годным, разрешил валить на все четыре стороны. В больнице выдали мне с собой пачку силиконовых перчаток, тюбик с восстанавливающей мазью и пакет каких-то таблеток. Таблетки я бросил в тумбочку, как вернулся в общежитие, а вот руки пришлось намазать и надеть на работу перчатки. Ерунда заживёт. На работе Большаков попытался мне высказать своё соболезнование. Я слушал его рассеянно. Он опять сидел за столом в обнимку с бутылкой спирта и снова предлагал мне. Я отказался. Сказал, что мне врачи запретили. Да и не лез мне алкоголь в горло после случившегося.

- Что делать – говорил Павел Фёдорович – Работа в третьем корпусе такая у уборщиков. Риск. Кругом риск и мертвецы перед глазами. Жаль друга твоего, но что уж теперь поделать. Нужно продолжать жить. Всем нам нужно ради чего-то жить.

- Как скажите – равнодушно ответил я – Есть заявки на сегодня?

- Ты руки свои видел? Какие тебе на хрен заявки? Сходишь к Петровичу, одну плату поменяешь на Беленькой и сиди на телефоне. Не буду тебя я гонять сейчас. – решил Большаков.

Я собрался идти к кладовщику, но он попросил меня задержаться:

- Всё хотел тебя спросить, как у тебя с Ниной дела, дружите?

- Дружу – хмуро ответил я.

- Это хорошо. Нина девушка хорошая. Родителей её жаль и младшего брата – задумчиво сказал Павел Фёдорович – Та авария много хороших людей унесла. Жену мою вот тоже. Раньше я думал, что бог меня оставил жить ради дочери, что бы её было кому на ноги поднять. А теперь только и осталось.

Тут он замолчал. Задумался.

- Ладно, пойду я. А вы бы Павел Фёдорович завязывали с алкоголем. – посоветовал я ему на прощанье и пошёл к кладовщику.

В закутке перед дверью Петровича меня накрыло. Я уткнулся лбом в холодную стену и стоял так, не знаю сколько. Только услышал, как хлопнула открывшаяся дверца и испуганный голос Петровича спросил:

- Ты чего малой? С тобой всё хорошо?

- А, Петрович. Привет Петрович – я очнулся, но на душе было муторно. Сел на пол и стал ему рассказывать:

- У меня друг умер недавно. Сосед по комнате. Юрой звали. Представляешь? Пуха наглотался. Я думал на работу выйду и забудусь, но вот до тебя дошёл и силы кончились. Почему-то. Неужели так бывает? Не могу о работе думать – тяжесть на сердце у меня и не отпускает. Всё время я думал, что пух этот ерунда, страшилки для новичков. И если соблюдать технику безопасности так ни чего и не будет. А тут вот как. Соблюдай не соблюдай. А смерть настигает внезапно. Я посижу тут немного, хорошо?

Петрович в ответ кашлянул и сказал:

- Нечего тут на полу сидеть, малой. Только задницу застудишь. Сходи по лестнице - этажом ниже стул стоит. Возьми его и неси сюда. Посидишь на стуле.

Я нехотя поднялся и сходил за стулом. Петрович ждал меня. Позаботился. На откинутой дверце дымился горячий чай в кружке и печенье.

- Пей, малой. – сказал мне невидимый кладовщик. – Ты ещё так молод. Зачем тебе думать о смерти? Возраст у тебя не тот. О девушках тебе надо думать, о развлечениях, а не об этом. Вот, лучше печенек возьми. Они с орехами – язык проглотишь. Поешь и поуспокоишься.

Я взял чай и поблагодарил его. Чай был крепкий и сладкий. Слишком сладкий. Петрович набухал сахару от души. Пришлось пить мелкими глотками.

- Чёрный пух большая беда и проклятье наше – сказал за дверью Петрович – Сколько он душ безвинных забрал. И заберёт ещё, пока станция работает. Только ведь никто её останавливать не будет. Не выгодно это хозяевам.

- Он появился после аварии – задумчиво сказал я. – Значит авария причина появления чёрного пуха.

Петрович завозился за дверью, а затем выдал:

- Так и есть. Большаков и другие, кто выжил после неё - назвали аварию “Засветкой”. Такая беда была, до сих пор вспоминаю с ужасом.

- “Засветка”? Засветило значит? – я крутил в руках кружку. Да собственно какая разница, мне уже было не интересно, но Петровича похоже пробило на разговор:

- Ты, не иронизируй, малой. Тебя там не было. А был когда-то тут, на полигоне, возле провала, институт. И в этом институте много народа работало. А ещё коттеджный посёлок. Подсобное хозяйство. И парк для отдыха учёных. Да что там парк! Целый сосновый бор! Место для работы и отдыха потрясающее. Сюда академики рвались работать, потому что природа была чудесная. Это сейчас всё изгадили. Мы радовались тогда, каждому дню, думали, что строим новое, лучшее будущее для нашей страны. Что вот-вот и электростанцию можно будет использовать в космической отрасли. Будем отправлять корабли к далёким звёздам. Тогда все бредили космосом. Пока не случилась авария.

Он тяжело вздохнул:

- Я до сих пор не понимаю, как это всё произошло. Каждую ночь закрываю глаза и снова оказываюсь там. Ты потерял одного друга, а я тогда потерял сотни друзей. Всех за один чёртов день.

- Расскажи. Может, нам обоим станет полегче – попросил я.

- Я работал в снабжении тогда – снова вздохнул Петрович – Меня послали привезти оборудование для института и подарки для детей. В тот злополучный день, родители организовали детский праздник в институте. Там был большой актовый зал. Было воскресенье. Почти все работники пришли с детьми. Пригласили артистов, оркестр, массовиков –затейников устраивать конкурсы. Как это иногда бывало с подарками запоздали, и я поехал забирать их на железнодорожный вокзал. Ехали в фургоне с водителем. Очень торопились. В спешке загружали фургон. Там ещё шампанское для родителей, вино, апельсины разные. Много чего было. А фургон был специализированным. Кузов у него покрыт был отражающим материалом, для военных разрабатывали. Взяли на время, под честное слово. И когда возвращались в институт, я услышал, как в кузове что-то зазвенело. Я тогда побоялся, что шампанское разбилось и полез проверять. А только залез в фургон, как машину тряхнуло и я, ударившись об стенку, потерял сознание.

Петрович помолчал немного:

- М-да. Так всё и произошло. Очнулся я в темноте, под завалом из коробок. Кое как выбрался из-под них. Дверь заклинило. Голова разбита, лицо осколками порезал. Колотил по стенке фургона, плакал, звал на помощь. Долго я тогда в темноте просидел. Много чего передумал. И что в аварию попали и что война началась. Да и про смерть тогда много думал, если честно. Меня солдаты спасли через два дня. Шли мимо, услышали, как я стучу. Взломали дверь. Я думал ослепну от солнца после двух дней в темноте, но когда выбрался увидел, как в воздухе летают столбы чёрной пыли. Солдаты дали мне противогаз иначе бы я задохнулся. Не было больше института. Не было посёлка и прекрасного соснового бора. Только поле в клубах чёрной пыли.

Вот так вот, малой.

- Но Большаков выжил – сказал я.

Петрович закряхтел:

- Не только он один. Он был в третьей контрольной группе. В той смене были и другие. Как Павел мне тогда объяснил, им пришлось произвести аварийное отключение станции. Иначе последствия могли быть намного страшнее. Но пепел был тогда безобидным. Чёрный пух летал повсюду и никому не вредил. Губительное воздействие началось после повторного запуска. Когда Мирон оживил станцию. Вся херня началась после этого.

- Так что же по-твоему, этот чёрный пух Петрович? – спросил я.

- Да всё вокруг, малой! Разве ты не понимаешь? Люди, птицы, растения, насекомые – всё там перемешалось в одну кучу. Это кладбище! Кладбище неупокоенных возле станции. Другого слова для пуха у меня нет.

Кажется, он расстроился от моих вопросов. Выставил мне чемодан с платой и велел идти работать. Не надо было мне ему этих вопросов задавать. Только хуже сделал.

Показать полностью
150

Дневник: Закрытый город.(продолжение)

Начало здесь: Дневник: Закрытый город.(продолжение)

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

запись двадцать вторая

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Горько и обидно. Мои руки дрожат и не слушаются меня. Сегодня я окончательно понял почему третий корпус называют – корпусом мертвецов. Мы похоронили Юрия. Он один, был веселее и жизнерадостнее, всех нас в общежитии. Он был нашей общей душой. Сегодня его душа нас покинула. Траурный трамвай привёз его из больницы, попрощаться и прозвенев в последний раз, отправился в сторону кладбища. Он был всего на год старше меня. Это всё ужасно и неправильно. Мы с ним столько смеялись над чёрным пухом, столько иронизировали, а пух этот. Нельзя с этим шутить в общем. И ладно бы он ему на тело попал. Так нет, вдохнул он его где-то. А где? Никто не знает. Он на работе всегда в скафандре ходил. Да, иногда парни выходили на крышу корпуса, покурить втихушку. Но только когда вся крыша очищена от пуха и проверена. И то курили в вприглядку. Следили вокруг, чтобы пух не подлетел. А когда человек вдыхает пух, его уже не спасти. И проявляются симптомы не сразу. Бедный Юрик. А день был такой тихий, спокойный. Коньячный день.

Сергей Валерьевич решил влиться в нашу стаю. Нытья поубавилось и стал он приносить коньяк раз в неделю. Пару бутылок. Хороший коньяк Армянский. Ему паёк усилили. Вот он с нами и делился. Он нам коньяк, а мы ему кашу на сковородке и бутерброды с икрой. Та же пьянка, но с оттенком интеллигентности. Обычно сидели вчетвером, когда смены совпадали, трындели о жизни, о работе. Андрей с Юриком играли на гитаре по очереди. С двух бутылок не напивались, а вполне себе выпивали. Это помогало нам немного отвлечься от рутины. Как и в тот раз. Был накрыт стол. Поставили разной закуски. Хлопнули по стопке коньяка и закусив дольками лимона, купленному по настоянию Сергея Валерьевича, разлеглись по своим местам.

Я пребывал в раздумьях о Нине. Хотелось подарить ей хороший подарок, а ничего не придумывалось. Андрей играл на гитаре простенькую мелодию. Сергей Валерьевич умудрился задремать, а Юра обычно весёлый, был очень задумчив. Он ходил по комнате, смотрел в окно. Я уже думал, что он предложит ещё по одной, но вместо этого он спросил у Андрея, знает ли тот песню: «Город Золотой»?

Андрей с готовностью запел:

- «Под небом голубым – есть город золотой…».

Юра слушал и смотрел в окно. Всю песню так стоял и не шевелился. Потом предложил мне сходить дунуть по «Весёлой».

Курили в конце коридора. Юрик вдруг стал расспрашивать - как у меня с Ниной? Я от неожиданности даже растерялся. Ну как, как. Общаемся, дружим. Вкусняхи друг другу таскаем. Рассказал, как она мне плюшек напекла, в последнее моё посещение, библиотеки. Я этими плюшками тогда объелся. Нормально всё с Ниной, -сказал я ему. Не гонит и ладно. Юра достал из кармана никелированный портсигар и дал его мне:

- Держи, я тут приобрел по случаю, но мне он не идёт. А тебе для солидности в самый раз будет. Я его забил самыми злыми сигаретами. Сможешь теперь и на смене радоваться жизни.

- Спасибо! – поблагодарил я – Но с чего вдруг такие подарки?

- Просто так. Захотелось, и подарил - ответил мне тогда он и затушил бычок об пепельницу.

Вернулись в комнату. Юра забрал гитару у Андрея. Мы разбудили Сергея Валерьевича, и выпили по второй. Юра притащил табуретку к окну и сел возле него.

- Осень начинается – сказал он глядя в окно – Хорошо.

- Да чего хорошего? – отозвался Андрей – Слякоть. Грязь. Дожди. Спецодежду стирать каждый день. Одеваться не понятно как.

- О! Вспомнил! Всё утро вспоминал! – воскликнул Юрий и запел: «В чистом поле дожди косые….».

Когда он закончил петь - все уставились на него с интересом.

- Это не Высоцкий? Я такой песни раньше не слышал? – удивился Андрей.

-Это Башлачёв. Для осени в самый раз – Юрик пожал плечами - Ещё много знаю.

- Жги Юрец! Народу нравиться.

Юра играл долго. Мы настолько увлеклись песнями Башлачёва, что забыли про коньяк. Грусть и тоска была в песнях, но была, какая то особенная свежесть и надежда на лучшее. Сложно передать было атмосферу. Словно радость и горе, стояли рядом и держась за руки, пели дополняя друг друга.

Юра, сбился на последней песне, закашлявшись.

- Э, пора бы нам накатить. Певцу коньяк требуется - горло смазать - предложил Сергей Валерьевич.

Юра прокашлялся. Разлили и выпили по третьей. Спокойно стало. Песни, коньяк, душевная компания. Чего нам собственно надо? Чего ещё душа желает?

- Я ещё одну песню спою, про осень. Последнюю – попросил нас Юра.

Расселись и стали слушать:

- «Как ветра осенние…» - запел он.

Он пел стоя. Хорошо пел. Мы слушали молча, старались не перебивать его. На последнем куплете он снова сел на табуретку и закашлялся.

- Юр. Может тебе к врачу надо? - встревоженно спросил Андрей. Но тот замотал головой:

- Спасибо. Нет. Не пойду я в больницу.

Он прикрыл ладонью рот и зашёлся в кашле. Когда он убрал ото рта руку, мы увидели, как по краю рта у него стекало что то чёрное. На секунду, может больше, мы оцепенели. Его снова скрутило и он, упав на колени, выплюнул слизистый ком. Гитара, с печальным звоном отлетела в сторону. Не сговариваясь, мы повскакивали со своих мест:

- Юрик! Сука! Да как так то? – Андрей бросился к нему первым. Он подхватил его под одну руку я под другую. Сзади суетился Сергей Валерьевич. Мы положили Юрия на кровать.

- Я за скорой! Смотрите за ним! – Андрей бросился вон из комнаты.

Юру крутило от кашля. Чёрная жидкость текла у него изо рта. Я нашёл чистую тряпку и сидел рядом, вытирал рот. Он вырывался. Пытался мне, что то сказать. Отпихивал меня.

- Лежи! Лежи, пожалуйста! – умолял его я – Сейчас приедет скорая.

Но он не хотел лежать спокойно. Крутило его. Пришлось перевернуть его на живот.

- Господи. Какая беда. – причитал Сергей Валерьевич. – Но может можно успеть? Пересадку лёгких? Сейчас ведь делают.

Кому? Нам? Дешевле нанять новых работников. Когда он устроился сюда, то как и я, расписался в бумагах об ответственности и соблюдении государственной тайны. Никто его родственникам не расскажет правду. Правда не покинет стены Солнечногорска. Зараза. Чёрный пух этот настоящая зараза.

Вернулся Андрей и кинув быстрый взгляд на Юру, бросился к своей койке и вытащил оттуда походную сумку. Принялся рыться в ней:

- Где же аптечка. Сука. Где ты, когда так нужна. Вот нашёл!

Он принёс два тюбика.

- Промедол – сказал он растерянно – Я знаю, что вроде, при поражении лёгких, его нельзя, но может, вколю? А? Хоть не так мучиться будет?

Он взглядом искал на наших лицах согласия. Боялся колоть сам, без нашего одобрения. Я посмотрел на Юру. Он лежал и трясся. Снова перевернули его на спину и отшатнулись. Глаза у него были чёрные и на выкате. С губ лопались пузыри. Из носа натекло. Чернота уже проникала по его телу и выступала на коже пятнами. Решили колоть.

- А ну отойди! – меня оттолкнули в сторону. Двое здоровых санитаров в комбинезонах серебристого цвета, развернули перед кроватью носилки и сдёрнули на них Юру. Быстрыми отработанными движениями, словно и не человека, а куклу, какую то.

- У меня Промедол есть. Может, используете? - попросил их Андрей.

- Не надо ему уже – грубо ответил один из них. Юру унесли. Вместо него появился низенький усатый врач в белом халате.

- Вы с ним контактировали? Покажите руки? – немедленно потребовал он.

Только сейчас я увидел, что мои ладони чёрные. Через тряпку протекло. У остальных, слава богу, ничего не обнаружили. Меня погнали в больницу. Там я провёл два дня. Меня клали под капельницу. Намазали руки едкой дрянью, так что я орал от боли. Ладони сожгло на прочь. Замотали мне руки бинтами. Юра умер в больнице. Мне назначили неделю больничного в стационаре. Я еле отпросился проводить друга. Провожать вышло всё общежитие. Все кто был не на смене. Потом разошлись по комнатам поминать. В комнате было прибрано. Постель Юрия была заправлена свежим бельём. Андрей выставил на стол небогатую закуску и разлил водку по четырём стаканам. Один стакан он отставил в сторону и накрыл кусочком чёрного хлеба.

- Не чокаясь – предупредил он. Мы встали возле стола. Подняли стаканы. Андрей говорил первым:

- Прости нас Юра. Ушёл ты от нас. Рано ушёл. Вот говорят люди живут -сколько им бог отмерил. Так я так скажу. Это не правильно. Не должны молодые пацаны, вот так погибать. Жизни не увидев как следует. Не любив достаточно, не оставив после себя детей и добрую память. Но я так скажу тебе Юрий – мы будем помнить тебя. Добрую память ты после себя оставил.

Покойся с миром.

- Покойся с миром – повторили мы за ним и выпили.

Поминали мы Юрия не в одиночку. Всё общежитие его поминало. Кто-то затянул за стеной жуткую местную поминальную песню:

“ - Черный пух, лебяжий пух - по земле все стелется,

- Черный пух, нечистый дух - налетит метелица,

- Черный пух - прости мой друг,

- Нам уже не встретиться…”.

Показать полностью

Эти открытки сделали пикабушники. Сможете лучше?

Наш дикий конкурс открыток продолжается! Поздравили друзей, босса и любимую учительницу, а потом не помедлили и прислали свое творение нам? Все правильно сделали. Потому что до конца конкурса, в котором мы разыгрываем оригинальные подарочные наборы, осталось меньше 10 дней.


А чтобы поймать музу, вот порция открыток от пользователей Пикабу, которые они сделали в нашем конструкторе. Главное, не стесняйтесь!

Эти открытки сделали пикабушники. Сможете лучше?

Как поучаствовать в конкурсе:

1. Заходите на страницу конструктора.

2. Выбирайте тему: День интернета, День работников леса или 3 сентября (никогда не поздно).

3. Делайте открытку и не забудьте ее сохранить.

4. Отправляйте свою работу в приложении Сбербанк Онлайн (никаких платежей, все бесплатно).

Отличная работа, все прочитано!