AlexandrRayn

AlexandrRayn

на Пикабу
Писательство моя страсть. Пишу много, иногда неграмотно, но всегда с душой=) Уверен, у меня найдётся история для каждого.
поставил 11 плюсов и 0 минусов
проголосовал за 0 редактирований
3824 рейтинг 234 подписчика 245 комментариев 42 поста 15 в горячем
28

Лопухи

Катя была дочкой вождя племени и считалась выгодной партией для продолжения рода, так как вождь жил в самой сухой пещере, а любую пойманную добычу сначала приносили ему. Помимо привилегий, Катя могла похвастаться улыбкой, состоящей из целых зубов: четыре сверху и девять снизу. Она разжёвывала твердую пищу для всей семьи и к тому же была очень сильной. Её мускулатуре мог позавидовать любой взрослый самец, а густая растительность на лице вызывала уважение и физиологическое влечение.

Кате постоянно выказывали знаки внимания мужчины соседних пещер, соблазняя девушку ритуальными танцами без набедренных повязок и подарками в виде ожерелий из костей.

Увы, как ни старались они достучаться до женского сердца, всё без толку. Так и уходили ни с чем, сожалея о подаренных впустую ожерельях и эксклюзивных танцах. Родители опасались, что девочка не даст потомства, потому периодически били её всем семейством для профилактики, так как поодиночке она наваляла бы любому. Никто не знал тогда, что в душе у красавицы поселилась неизвестная по тем временам болезнь. Сама же Катя описывала её симптомы так: «в животе будто птеродактили порхают».

Причиной этих душевных недугов был Колька, парень из соседней пещеры. Нескладный коротышка, дистрофик, к тому же полуслепой. Катя сама не понимала, что тянет её к этому потенциальному клиенту умиральной ямы, но ничего поделать с собой не могла.

Коля хоть и был никудышным охотником и защитником, но имел недюжинный ум. Он много раз выступал на семейных собраниях со своими идеями окультуривания диких растений и настаивал на внедрении в быт средств личной гигиены. Но как ни старался Колька, родственники не поддерживали его стремление выращивать помидоры, предпочитая есть с деревьев и диких кустов, а высокая смертность от пищевых отравлений никого особо не волновала. Его лопухи для подтирания тоже не возымели успеха и каждый раз, когда он пытался объяснить их эффективность, показывая на собственном примере, его высмеивали и закидывали этими же самыми лопухами.

Когда Коле исполнилось 12 лет, уставшие от такой беспомощности родители привязали его к дереву в целях воспитания. Голод и холодные ночи должны были закалить в нем характер или убить, и тогда бы он послужил приманкой для дикого зверя. И тот и другой вариант родителей вполне устраивал. Обреченный стать обедом какого-нибудь больного шакала, Коля сидел на привязи, питаясь мхом, червяками и корой дерева, а в свободное от еды время размышлял.

Наблюдавшая за соседскими методами воспитания Катя не могла смотреть на мучения своего возлюбленного и тайком подкармливала его, по ночам разводила огонь. В свою очередь Коля делился с Катей мыслями по поводу звезд, отказа от животной пищи в пользу растительной и жизненно важной необходимости лопухов.

Со временем, очарованная речами романтика-недомерка, на радость Колиной семье и вопреки угрозам вождя, Катя предложила Коле съехаться.

Союз этот был воспринят племенем весьма остро. Мужики глядели на Колю с нескрываемой завистью и злобой. При любой возможности Колю старались унизить, ломая его как личность, насмехаясь над ним и угрожая. В ответ на это Катя ломала обидчикам пальцы и ребра, а Коля, назло им, прилюдно получал физические поощрения, притом без всяких танцев. Катины подруги настаивали на том, что Колю нужно съесть, пока мясо не огрубело от вечных ветров. Они не стеснялись обсуждать это прямо при нём, когда приходили в гости или пересекались на прогулках.

На охоту Колю не брали, за него в строй вставала жена, позоря честь семьи и имя вождя.

Коля в это время занимался своим огородом, а заодно приручал диких белок и попугаев.

Точкой кипения стал момент, когда Коля, пользуясь тем, что является зятем вождя, сделал объявление на общем собрании. Он заявил, что с завтрашнего дня все обязаны пользоваться лопухами, полоскать рот его настойкой из коры дуба, а также есть лимоны и чеснок, которые Коля вырастил у себя на огороде. Он утверждал, что эти продукты помогут продлить жизнь и улучшить её качество.

Новоиспеченный зять раздал каждому жителю по одному лимону и зубчику чеснока. Тут же испробовав Колины дары, племя в знак благодарности выпросило у вождя разрешение покалечить доброжелателя и, получив его, не стало медлить.

Вставшая грудью на защиту мужа Катя настояла на том, что калечить Колю нет нужды, а они сейчас же покинут племя.

Скрепя сердце, вождь отпустил и без того потерянную дочь, и та вместе с мужем ушла.

Пролетело полгода, пришли суровые холода, а с ними явилась лютая хворь. Племя настигла безжалостная эпидемия, страшная, будто саблезубый тигр, но в отличие от тигра болезнь копьем было не победить — это стало ясно после нескольких неудачных попыток. Агрессивный насморк косил людей одного за другим, не было от него спасения. Когда вождь на смертном одре молил жену о помощи, та, не зная, что еще сделать, вспомнила про чудаковатого зятя и его слова о продолжении жизни.

Катя и Коля поселились в соседнем племени, где им выделили малометражную пещеру и пару соток земли под Колин огород. Местный вождь был открыт для инноваций и поддерживал Колины стремления, спонсируя их и подгоняя огородника мотивационными побоями, чтобы тот не ленился.

Тёща, завидев здоровых и жизнерадостных соседей, пришла в смущенный восторг. На вопрос, как получилось, что все живы и не было ли у них проблем с насморком, жители отвечали, что хворь эту победил их местный врач, по совместительству фермер. Он же, по их словам, решил проблему с продовольствием в зимний период.

Когда тёща узнала, что виновник благополучия соседей её зять, она в ультимативной форме потребовала, чтобы тот немедленно отправлялся к своим соратникам и поставил любимого тестя на ноги.

На вопрос, смогут ли они с женой вернуться в отчий дом, та отрицательно покачала головой, за что и была отослана восвояси. Но Коля не был мстительным и в дорогу тёще собрал кулек тех самых желтых фруктов, от которых сводило зубы, а ещё кулек чеснока. Также Коля настоял на том, чтобы тёща взяла с собой лопухов, потому как без них, по его словам, от насморка не избавиться. Жена вождя, не имея привычки благодарить, ушла.

Спустя месяц ещё до рассвета супругов разбудил воинственный клич и звуки битвы, доносившиеся с улицы. Это их бывшие соплеменники пришли с «благодарностью». Перерезав большую часть соседей, те схватили в плен Колю и Катю, а заодно забрали все выращенные им припасы и домашнюю скотину.

Колю сделали пленником и под страхом смерти обязали заниматься сельским хозяйством и врачеванием. Но главной и первоочередной задачей перед ним стоял сбор лопухов, от которых, по словам вождя, зависело выживание всего человечества.


p.s. фото из интернета, на авторство не претендую

Автор в соц. сетях

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

Лопухи Рассказ, Юмор, Древность, Любовь, Эпидемия, Огород, Авторский рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
-2

Про не определившихся в жизни философов

Васян всегда мечтал стать рыцарем, несмотря на то, что был ярым пацифистом. Его голова была настоящей свалкой противоречащих друг другу принципов. Таким образом, воображение его рисовало статного, перекаченного стероидами вегетарианца в сверкающих на солнце латах с лютней через спину вместо алебарды.

Этот защитник королевства, резидент круглого стола, бесстрашный лидер, был жёстким, но политкоректным. Он почитал суровые средневековые традиции, но при этом был социально активным демократом. Отправляясь в крестовый поход Васян яро призывал присоединиться к единственно верной вере, но не настаивал. Грубо говоря, сжигал дома, но за беспокойство оставлял деньги. Называл людей дол**ми и высмеивал их богов, но всегда в конце тактично извинялся и твердил о том, что любые разногласия можно решить диалогом.

Васян был настоящим философом, но его часто слали на *** за то, что он сам не понимал той философии, которую яростно пытался донести до других. Пожалуй, единственное, в чем был окончательно уверен этот горе рыцарь было то, что он очень хорошо смотрелся бы в доспехах и отрицать этого никто не смел. А остальное не важно, его просто не понимают.

423

Подвал

Не хочу хвастаться, но, пожалуй, буду.

Дело в том, что мне не страшен любой карантин. А вместе с ним не страшен зомби-апокалипсис, да и вообще любой апокалипсис. А всё потому, что у меня есть тёща, тесть и их волшебный подвал. Несколько лет назад тёща ударилась в заготовку консервированных блюд и с жарким энтузиазмом делала закрутки каждую осень. В итоге их накопилось столько, что можно полгода кормить роту солдат. Чего там только нет: баклажаны маринованные с чесноком, салаты огуречные, салаты из свёклы, морковные, смешанные, лечо, икра кабачковая, перетертые томаты, острые соусы, яблочные пюре и еще бог знает сколько всего. Я в своё время так всего этого наелся, что уже видеть не мог, а запасы продолжали копиться, заполняя пространство подвала. Но это нечто по сравнению с теми запасами, которые делал тесть. Примерно в то же время он начал делать вино. Он человек очень педантичный и к любому делу подходит со знанием, полностью изучив тонкости. Сказать, что его вино хорошее, значит ни сказать ничего – оно великолепно. Малиновое, смородиновое, вишневое, но самое классное из черноплодки. Понятия не имею сколько у него его, но, когда пару раз проскакивали фразы, типа «с того года черноплодки ещё 200 литров осталось» на душе у меня сразу становилось тепло и уютно.

В общем, при любом раскладе, я буду биться с любыми зомбаками и эпидемиями, на пути к спасительному подвалу, если момент всё же настанет, а возможно, я просто напрошусь туда переехать лет через десять и больше меня никто никогда не увидит

(с) Александр Райн

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

26

Бизнес молодость

Как-то в детстве, мы с другом нарвали яблок в детском саду и пошли продавать их на блошиный рынок.

Кого там только не было: бабки с картошкой и старыми книгами. Мужики продающие советские сверла и какие-то сомнительные целебные настойки. А так же всякие умельцы-рукоделы, продавцы орденов, грибники, рыбаки, оптики и другие предприниматели. Нашли мы коробку почище, на которой фломастером написали ценник за кг, а для точности продаж и солидности я притащил из дома обизмен. Место выбрали между бабкой с кобачками и обветшалым дедом, который продавал всё подряд, от мясорубки до электробритвы(фикс-прайс того времени).

Тут мы и познали всю суть уличного бизнеса. Бабка то и дело в нашу сторону кидала недовольные взгляды и огрызалась. Дед без конца прикладывался к чекушке.Продажи не шли. Возможно виной тому был маркетинг и не конкурентоспособная цена, а может просто яблоки были еще зеленые. В общем, дед слился примерно через час, так как ничего не продал, а топливо у него уже кончилось. С бабкой мы устроили настоящую войну, но у неё был четкий план продать злосчастный кабачок, поэтому, она в итоге поменяла стратегию и начала нахваливать наши яблоки. Удивившись такому неожиданному повороту, мы в ответ начали делать тоже самое и уже через пол часа, кабачок, как ни странно был благополучно продан. Воодушевленная бабка собравшись домой почему-то резко изменилась в лице и послав нас к такой-то то матери удалилась. К концу дня мы выкинули наши яблоки в ближайший куст. Но правда один кг нам продать всё же удалось, правда не за деньги, а бартером. Мимо проходящий мужик за несколько крупных яблок отдал свои наручные часы, которые как оказалось работали не исправно и не поддавались настройке. Вот так я впервые познал основы торговли и прочувствовал на себе все прелести уличного бизнеса.

(с) Александр Райн

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

545

Первая книга - первый облом

Было это кажется в третьем классе. Вдохновлённый бесспорной славой великого Александра Сергеевича и его Лукоморья или Сказки о Царе Салтане я решил, что пора заявить и о себе (третий класс всё-таки, пора бы уже). Оказалось, что рифмовать дело нехитрое и вот у меня уже материала на целую книгу. Я, как мог аккуратно нарезал альбомные листы, склеил их в небольшую книжечку с весьма, как мне казалось незаурядными иллюстрациями.

И вот, книга готова. На обложке мои инициалы, какое-то философское название, аннотация. Я решил не искать отзыва среди необразованных и мало разбирающихся в высоком искусстве одноклассников и сразу понёс труды учителю (уж она то оценит по достоинству). И что вы думаете она сделала?

Эта бессердечная женщина прочла мои душевные потуги и вместо того, чтобы дать какую-то оценку, исправила красной ручкой все ошибки и в конце поставила 3. Вы представляете? Прямо в моей книге, в которую я душу вложил.Надежды на быструю известность быстро рухнули - это было фиаско=)

31

Чудодейственная программа

Настрой у Тани был не ахти с самого утра. Виной был внезапно разбитый фарфоровый чайник, который она очень любила. Но больше всего обидно было оттого, что разбит он был о голову Гриши, наставившего Тане рога.
— Почему рога-то? Их же только мужикам наставляют, — интересовалась она со слезами на глазах у Любы, своей подружки по офису.
— Ну, а нам тогда что наставляют? — спрашивала Люба набитым кексами ртом, от которых по всему столу валялись крошки. — Не знаю, может, хвосты?
— Чушь какая-то, — теперь уже Люба хлюпала холодным кофе, который заварила ещё полчаса назад и благополучно про него забыла. Таня тяжело вздыхала и без конца запускала руку в ящик стола, чтобы достать оттуда очередную горсть таблеток пустырника.
— Да что ты, в самом деле, себя этим козлом изводишь? Можно подумать, на свете больше мужиков нет. Послушай меня, дорогая, я знаю, как тебе помочь!
Люба считалась в офисе самопровозглашенным психологом. Дипломом ей служил богатый жизненный опыт, а послужным списком - кучка разведёнок в «Одноклассниках», где Люба организовала группу «скорой любовной помощи» и вела там свои вебинары сомнительной пользы.
— Ничего не хочу, — утёрла очередную проступившую слезу Таня, и продолжила удалять общие фото с личной странички. — Я этому козлу три года отдала, а он меня смешал с собачьим ...
— Но-но! — оборвала её Люба. — Тут некоторые, между прочим, завтракают! — сказала она и целиком проглотила шоколадный эклер.
— Я - неудачница! Завтра же уволюсь и уйду в монастырь!

Таня достала последнюю салфетку, в которую показательно высморкалась.

— Да погоди ты горбатого лепить! Говорю же тебе, есть у меня средство! — успокаивала её Люба, облизывая пальцы.
Наконец, разделавшись со своим «энергетически важным» завтраком и тяжело вздохнув от набитого живота, Люба расчесала волосы, протерла очки и, буркнув под нос что-то на понятном только ей языке, начала свой сеанс.
— У тебя только один шанс исправить ситуацию! — заявила она таинственным полушёпотом, словно это была секретная информация государственной важности.
— Главное - всё сделать так, как я тебе говорю, и не отступать от заданного курса ни на шаг. Ты меня поняла? — смотрела она исподлобья на зареванную подругу.
— Поняла, я спрашиваю?! — уже более напористо повторила Люба.
Таня неуверенно кивнула. Люба благодаря своей интонации и загадочному виду умела держать внимание.
— Значит так, отпросишься с работы пораньше. Скажешь, мол, вирус подхватила, и бегом домой. Смоешь слезы свои крокодильи, наденешь лучшие тряпки, какие есть, возьмешь все свои деньги, и встречаемся у меня.
— Это ещё зачем? — смотрела недоверчиво девушка на свою странную подругу, с которой, кроме офиса, нигде и никогда не встречалась.
— Будем выводить из тебя «дух неудачи» и лечить разбитое сердце! — хлопнула Люба ладонью по столу.
Таня подпрыгнула вместе со стулом, а затем отвернулась к компьютеру и пропала на своей ферме в «Одноклассниках».
Пересилившие здравый смысл гормоны сумели заглушить инстинкт самосохранения и, поддавшись дурному влиянию, Таня впервые в жизни соврала директору и отправилась домой, чтобы следовать указаниям своей новоиспеченной наставницы.
Кое-как впихнув в лучшее платье своё обрюзгшее от редких походов в спортзал и частых полуночных пельменей тело, Таня разбила фарфоровую копилку, которая была вторым и самым любимым предметом в её доме. Там лежали их с Гришей накопления за последний год. Посмотрев на единственный мятый полтинник, который Гриша кинул туда в первый же день открытия «вклада», Таня пересчитала свои тысячи и пятисотки и, в конечном итоге, получила сорок пять тысяч рублей. Этих денег практически хватало на путевку в Турцию, куда они собирались ехать в сентябре.
Таня навела лучший свой макияж, которому научил её «ютуб», и побрызгалась духами - единственный подарок Гриши, с которого и начались их отношения. Никаких романтических настроений у неё не было даже в наметках. И если Люба просто потащит её в какой-нибудь зачуханный караоке-бар, где надеется отгулять за счёт Тани, то та немедленно вызовет такси и поедет домой. Таня нашла адрес Любы не сразу. Та жила в съемной квартире в малосемейке, где-то на отшибе. Надо другое слово
— Алло-у! — раздался томный мужской голос в динамике домофона.
— Извините, я, кажется, ошиблась, — перепугавшись, сказала Таня и хотела повестить трубку, как вдруг раздался Любин голос:
— Заходи, родная, не стесняйся.
Дверь запиликала и отпрянула от магнитного фиксатора.
— Это та самая, про которую я тебе говорила: «полная безнадежность», — всё ещё слышался голос Любы.
— Слонёночек, могу я остаться? — выпрашивал мужской голос. — Ну, пожа-а-луйста.
— Не-е-е-т, нельзя, у меня дела, — хихикала Люба.
— Ну, пожалуйста, пожалуйста, — в динамике что-то непристойно хлюпало и чмокало.
— Ну, н-е-е-т, Эдичка, ну, перестань, ну, хватит! Так! Фу, я сказала! А, ну, пошёл! — рявкнула Люба, словно ругая собаку, которая драла диван.
Таня дослушала разговор до конца, еле сдерживая смех. Сзади кто-то кашлянул. Повернув голову, Таня поняла, что вместе с ней этот «концерт» слушали, по меньшей мере, ещё четыре человека.
Она стыдливо отвернулась и, не решаясь ехать с этими людьми в одном лифте, побежала на нужный этаж по лестнице. Нужным оказался этаж номер девять. По дороге Таня, кажется, скинула пару килограмм. По дороге ей попался смертельно напуганный, летящий вниз мужчина. Кучерявый блондин, словно сошедший с обложки журнала: мощный торс, волевой подбородок, неприкрытая волосатая грудь. Настоящий альфа-самец. Он бежал, стыдливо пряча глаза, следом за ним тянулись запахи пота, дешевого вина и эклеров.
«Неужели, тот самый Эдичка?» — удивленно подумала Таня. — «Быть того не может».
Квартиру Любы легко было найти даже без номерка. Из-за её двери на весь этаж разносились звуки тантрической музыки.
— Входи! — послышался знакомый голос, когда Лида была еще только на подходе.
Квартира Любы напоминала симбиоз кальянной и кабинета сельского психотерапевта. На стеклянном журнальном столике соседствовали «Психоанализ» Фрейда и «Теории страсти» некой Алисии Вандерлав. Сама Люба была облачена в нечто, похожее на кимоно, но весьма откровенное, от чего у Тани в голове стали возникать странные пугающие образы.
— Ну, что ты, как не родная? — по-хозяйски великодушно возмущалась женщина, держа в руках два пластиковых стаканчика, наполненных шаманским.
— Я-я-я… можно мне чаю? — скоромничала Таня, не желая находиться нетрезвой в обществе чудаковатой женщины.
— Пф-ф, ча-а-ю! В этой квартире чай пьют лишь за день перед зарплатой. На, не спорь. Так надо. Помнишь, что я тебе говорила о правилах?
Таня приняла «бокал» и под наблюдением Любы выпила половину.
— Итак, приступим, — сказала хозяйка дома и усадила подругу в кресло у столика, а сама села напротив. — Психология – это наука! — гордо заявила она и показательно подняла палец вверх.
После этого изречения она достала из-под подушки карты таро и начала раскладывать их на столе. Понимая, что вечер будет долгим, Таня допила первый стакан кислой шипучки и жестом попросила добавки.
— А ты не промах! — с ехидной улыбкой заметила Люба, но через секунду приняла деловой вид. — Гриша, — начала она и перевернула карту с изображением барана лицом кверху, — личность явно закомплексованная. Скорее всего, эти проблемы связаны с матерью. Смею предположить, что она была дамой рассеянной и слабохарактерной, а потому поддавалась влиянию сильного пола и наверняка тоже часто изменяла властному мужу. Отсюда и комплекс. Видишь связь?
Связи Таня не видела, но участливо кивала, изображая дикое любопытство. Между тем, она вспоминала старшего прапорщика Смирнову, маму Гриши, которая воспитывала свою семью, руководствуясь воинским уставом. У себя в части она гоняла всех: от солдат до полковников. И не было такого храбреца, который мог бы подкатить к Веронике Петровне с предложением вместе провести вечер. Потому что день в её обществе шёл за три.
— Да и ты хороша, — продолжала Люба, обличая новую карту, — вместо того, чтобы цену себе набивать, поощряла все его закидоны, тем самым, полностью лишив себя всякого уважения.
Впервые за вечер эта дама сказала что-то осмысленное и стоящее внимания, но через секунду реабилитировалась.
— Я считаю, что у нас тут целый комплекс проблем: пониженное либидо, венец безбрачия, ретроградный Меркурий и, возможно, не хочу тебя пугать, — перешла она на шепот, — лишний вес.
Таня немного обиженно взглянула на свои складки на животе, затем перевела взгляд на самоуверенную Любу, закусывающую шампанское балыком горбуши с бородинским хлебом. Собираясь встать и как можно вежливее слиться, Таня открыла рот, чтобы поблагодарить за шампанское, но тут Люба её опередила.
— Расслабься, у меня уже есть отработанная программа для таких случаев.
Понимая, что побег не удастся, Таня принялась слушать, попросив добавки шипучего анестетика. Но тут Люба заявила, что шампанское было первым шагом в её программе, и достала откуда-то бутылку коньяка.
— Коньяк помогает в настройке душевных вибраций и в раскрытии внутреннего «я», — констатировала она, снова подняв палец вверх.
Ошарашенная таким поворотом событий, Таня поинтересовалась, сколько всего шагов в программе Любы. На что та с гордостью ответила:
— Двенадцать, — и ловко откупорила бутылку.
Сопротивляться было бесполезно, тем более что разъевший губу алкоголь уже сам просился внутрь, чтобы заполнить образовавшуюся в сердце пустоту.
После первой рюмки Люба заявила, что душевные вибрации лучше всего настраиваются в джакузи, и при том только в определенном. Не спрашивая согласия подруги, она вызвала такси, и уже через пять минут они мчались через ночной город по направлению к чудодейственной сауне, с не внушающим доверия названием «Содом и Гоморра».
По прибытии, Таня открыла кошелек, чтобы расплатиться с водителем, и с тех пор его не закрывала.
Люба сказала, что на голодный желудок проблемы решать нецелесообразно и, более того, пагубно. А потому заказала пять килограмм морепродуктов, в которые входили: тигровые креветки, крабы, роллы моллюски и так далее.
На вопрос Тани: «зачем так много?» Люба ответила, что литр коньяка нужно обязательно хорошо заесть, иначе с утра придется снова пить. А завтра на работу.
Игнорируя парилку, Люба потащила подругу сразу в джакузи, объяснив это тем, что сильный жар плохо воздействует на лечебные свойства «армянского эликсира». Стаканчики Люба взяла из дома, сказав, что пить нужно обязательно из одной и той же посуды. «Примета такая».
Не прошло и пяти минут, как раздался стук. Поначалу это Таня стучала по спине подавившейся креветкой Любы, а уже после постучали в дверь. Накатив пятьдесят грамм, Люба открыла дверь и торжественно пригласила двоих мужчин в медицинской форме.
— Ты же по болезни отпросилась домой, вот и будем тебя лечить, — сказала она игриво и приказала мужчинам не тормозить.
Прибывшие медики оказались стриптизерами. Джакузи, коньяк и ритмично танцующие под музыку накаченные торсы сделали своё дело. Наконец, полностью расслабившись, Таня поддалась этому развратному влиянию и уже была готова на любые, самые авантюрные эксперименты, кроме тех, которые начались ближе к полуночи.
Размякшая от воды и коньяка Люба хлопнула в ладоши и приказала сворачивать балаган, утвердив своей «невидимой печатью» тот факт, что с четырьмя пунктами её программы покончено. И либидо полностью восстановлено. Таня подумала, что это конец и, несмотря на большие растраты и сильное опьянение, она сделала вывод, что вечер удался на славу. А значит, можно спокойно ехать домой и отсыпаться.
Но Люба в очередной раз удивила своей изобретательностью.
— Теперь мы едем снимать венец безбрачия, — заплетающимся языком заявила полуголая женщина.
Наказав расплатиться за шоу и за сауну, Люба вызвала такси. К ним приехал тот же водитель, который привез их сюда. Лицо его радужно засияло при виде двух изрядно поднабравших и распаренных в джакузи дам.
Люба была настоящим мастером эмоциональных потрясений. Улыбка таксиста была стёрта одним метким предложением:
— На городское кладбище!
Таня вместе с водителем широкими глазами посмотрели на явно подхватившую горячку женщину, но та была непреклонна. Через двадцать минут такси стояло у закрытых ворот кладбища. Водитель, целуя иконы, наклеенные на торпеду, уговаривал девушек вернуться в сауну и проплатить остаток ночи. Тогда Люба больно схватила его за нос и, потянув, сказала, чтобы тот был здесь через час, а там посмотрим.
Таксист ударил по газам и исчез в ночном тумане, оставив двух девушек наедине с могилами и крестами. Несмотря на повышенный градус, Таня понимала, что в данный момент происходит что-то из ряда вон выходящее. Но Люба «была сегодня у руля». А значит, Тане оставалось только следовать за своим «нетрезвым капитаном в кимоно».
Когда девушки подошли к воротам и увидели увесистых размеров навесной замок, Таня уже начала благодарить бога за удачу, но Люба даже бровью не повела. Плюнув на руки и выпив, как бывалый слесарь, прямо из горла бутылки, она подошла к железным прутьям и, издав утробный рык, раздвинула их руками. В этот момент Таня искренне пожалела нос таксиста, а заодно поняла, что мертвяки в могилах – это не так уж и страшно, в сравнении с «психологом-самоучкой». Ночь стояла лунная и прохладная.
— Идеальная для ритуала, — подчеркнула Люба, — нам нужна безымянная могила, — дала установку «нетрезвый психолог» и повела за собой вглубь кладбища.
Как только Тане становилось не по себе, и она начинала об этом говорить, Люба моментально открывала бутылку и давала ей тридцать капель «успокоительного». Вскоре Таня уже не беспокоилась ни о чем, кроме тех крестов, которые покосила по дороге.
Наконец, поиски были окончены. Выудив откуда-то корку бородинского хлеба и немалых размеров свечку, Люба налила стопку коньяка, накрыла её хлебом и поставила в изголовье могилы. Затем зажгла свечку и взяла Таню за дрожащую от холода руку.
Сделав глубокий вдох и подняв голову к полной луне, Люба загробным голосом начала произносить заговор, периодически икая и меняя местами слова при каждом повторении. Кроме её завываний и стрёкота сверчков, на кладбище было очень тихо, поэтому Таня сразу услышала приближающиеся шаги.
— Люба, — дергала она подругу, которая вошла во вкус, — кто-то идёт, Люба!
— Это твоё спасение идёт, дух нас услышал! — довольно распевала Люба.
Тут сзади что-то хрустнуло и, обернувшись, девушки увидели в тумане силуэт. Скорость, с которой протрезвела Таня, можно было фиксировать для книги рекордов.
— Ах, вы, сатанисты проклятые! — раздался хриплый голос, а следом за ним предупредительный выстрел, который разнес бутылку коньяка вдребезги.
— Отступаем, — командным голосом приказала Люба, и девушки пустились в бегство, совершенно потеряв ориентиры и сшибая на ходу кладбищенские атрибуты.
Люба, как командир похода, бежала впереди, прокладывая путь через лабиринты оград и мраморных обелисков. Развязавшееся кимоно развевалось при беге и создавало впечатление, что летел призрак.
В какой-то момент разгоряченные погоней женщины выбежали на поляну, где возле небольшого костерка грелись бомжи, распивая бутылку водки. Понимая, что без допинга далеко не убежать, Люба без лишних слов выхватила пузырь у очумевшего мужика и, сделав один продолжительный глоток, снова исчезла во тьме, мелькнув кимоно. Таня молча пробежала мимо ошарашенных бомжей, случайно раскидав горящие головешки.
Когда они, наконец, добрались до ворот, водитель, на удивление, уже ждал их. Было принято решение возвратиться к Любе в квартиру и там завершить программу. Доехав до места, водитель пообещал, что не возьмет денег за проезд, если его пригласят в дом. Люба дала согласие при условии, что таксист привезет им еще одну бутылку коньяка, а после будет два часа массировать ступни обеим девушкам, не привыкшим к изнуряющему бегу по пересеченной местности.
Через полчаса компания распивала коньяк и ставила галочки напротив воображаемого списка Любиной программы.
— Заговор – есть, внезапные знакомства – есть, фитнес – есть, — загибала она пальцы, и только хотела поставить точку на радость изнуренной Тане, как вдруг её осенило, что остался всего один невыполненный пункт — боязнь публичных выступлений.
Как всё это было между собой связано, казалось, не понимала даже сама Люба. Но, не желая выслушивать критику в отношении своей программы, она достала из серванта диск караоке и микрофон.
До пяти часов утра малосемейка и весь район наслаждались лучшими хитами «Ласкового мая», Аллегровой и Николаева в исполнении вечно бодрой Любы и еле стоявшей на ногах Тани. Иногда на бэк-вокале слышался голос таксиста Рудика, но после пяти рюмок он сдался и, отосланный спать в ванну, изредка всхрапывал невпопад.
После Любиной программы Таня ещё неделю отходила под предлогом сразившей её хвори. Но когда похмельный синдром, наконец, отступил, а в кошельке образовалась финансовая «дыра», она вышла на работу и почувствовала перемены во всём.
В офисе со всех сторон сыпались неожиданные комплименты об её отличном внешнем виде. Все, включая директора, интересовались состоянием её здоровья и хвалили проект, над которым она работала дома. Вся мужская половина офиса внезапно стала оказывать ей знаки внимания, даже «женатики». Она мечтала поделиться с Любой, но та взяла дни за свой счет.
Через два дня Таню на неделю отправили в командировку - налаживать отношения с новыми поставщиками. Воодушевленная таким доверием со стороны начальства и всеобщим вниманием Таня окончательно расцвела и теперь чувствовала себя настоящим победителем. Она блестяще заключила несколько сделок и была приглашена на свидание одним из руководителей крупного завода.
Вернувшись из командировки, она хотела отблагодарить Любу и её чудодейственную программу, которая вопреки всем законам и здравым смыслам сработала. Жизнь впервые за несколько лет стремительно шла в гору. Но Любы в офисе не оказалось.
Коллеги сказали, что она вышла замуж за какого-то таксиста и улетела жить в Таиланд.
Спустя неделю Тане пришло сообщение в «Одноклассниках»: «Таня, собирай вещи, у меня новая программа».
Автор в соц. сетях:
https://vk.com/alexrasskaz
https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz
Чудодейственная программа Авторский рассказ, Юмор, Психология, Женщина, Подруга, Коньяк, Гадание, Проклятие, Длиннопост
Показать полностью 1
404

Пол

Советское время.

- Мам, сколько ты там еще будешь скрипеть? Мы спать хотим!

- Ну, так ты возьми и переложи пол, я еще отца твоего об этом просила.

- Завтра переложу, ложись спать, мне на работу с утра.

Утро.

- Сынок, помнишь, что ты обещал?

- У нас досок нет, я завтра позвоню Никите, и мы съездим в город на его машине.

Завтра.

- Мам, я на рыбалку, давай потом.

Прошла неделя.

- Сынок, я купила доски, они в сарае. Сделай, пожалуйста, пол.

- Доски купила? Ты что, грузчиков нанимала? И за доставку, небось, ещё отдала?

- Да какая разница, главное…

- Я же тебе сказал! Мы с Никитой съездим в город и всё сами перевезем!

- Совсем от старости мозги высохли, - бубнил он себе под нос, демонстративно захлопывая входную дверь и выходя на улицу.

Прошло два года.

- Мам, ты чего там всё скрипишь? Ребенка разбудишь, иди спать!

Спустя пять лет мать умерла.

Нотариус пригласил к себе её сына с семейством, чтобы вручить им завещание. Никто не ожидал золотых гор или заграничной недвижимости. Мать всю жизнь жила скромно. Дом при жизни построил муж, кормились в основном с огорода.

Нотариус достал из ящика стола официальный документ, в котором указывалось, что дом и земля переходят по наследству сыну.

В конце от руки было написано: «Сынок, пожалуйста, перестели пол».

Он посмотрел на эти каракули, и в знак любви и уважения к матери пообещал выполнить её последнюю просьбу.

Прошло двадцать лет.

- Дорогой, я, конечно, рада, что мы живём у твоих родителей, но, может, перестелешь пол? А то этот скрип по ночам не даёт мне нормально спать.

- Пап, у нас есть доски?

- Да, твоя бабушка ещё сто лет назад привезла и сложила их на чердаке.

Доски никуда не делись, они по-прежнему пылились на старом чердаке, дожидаясь своего часа. И этот час настал.

Сын с отцом достали инструмент из сарая и начали отрывать старые доски, которые скрипели, когда проржавевшие гвозди вылезали наружу.

- Нечего себе! Смотрите-ка! - сын достал из подпола старую полусгнившую сумку.

Через минуту заинтригованное семейство в полном составе стояло возле находки.

Старая молния легко поддалась и, раскрывшись, сумка «показала» свои сокровища. Внутри лежали пачки советских купюр самых больших номиналов.

Отец, обливаясь холодным потом, не верил своим глазам.

Сын вытряхнул остатки денег на пол, и в последний момент из сумки выпала записка.

Отец узнал почерк своей матери и прочел вслух.

«Сынок, мой брат умер два года назад, свой дом и квартиру он завещал мне. Я продала их, и вырученные деньги передаю тебе и твоим детям. Я рада, что ты, наконец, решил переложить старый пол. Теперь в этом нет необходимости, вы можете переехать и встать на ноги. С любовью, мама».

Отец держал записку в руке и перечитывал её снова и снова. Рядом валялись старые трухлявые доски и пачки бесполезных купюр.

В его душе раздавался противный скрип.

Автор в соц. сетях:

https://vk.com/alexrasskaz

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

Пол Рассказ, Мама, СССР, Лентяи, Сын, Авторский рассказ, Притча, Карма
Показать полностью 1
45

Гость на балконе

Был у меня однажды весьма интересный случай.

Одним декабрьским вечером, когда в окна нашей съемной квартиры лупил колючий снег, а сквозь ссохшееся дерево просачивался гадкий холод, я, укутанный в плед, с шерстяными носками на ногах, наслаждался каким-то там фильмом перед телевизором. За окном темень, время близится к семи. Жена только заканчивает свой рабочий день, а потому в квартире я совершенно один, не считая двух иждивенцев в виде кошки и попугая.

Сижу себе, греюсь коньяком (у меня тогда прям период был) и тут, вдруг, слышу с улицы доносится жалобное «м-я-я-яу». Ничего удивительного подумал бы любой, на улице дубак, снег до того противный, что даже слова в русском словаре нет его описать, любой завоет, не то что кот.

Сижу дальше, погружаюсь в атмосферу и тут снова «м-я-у-у-у-у-у» да так громко, словно прям за окном, а жил я тогда на 5 этаже к слову. Жму на паузу и вслушиваюсь: «м-я-у-у-у-у». На секунду переполошился, решив, что случайно запер своего кошака на не застекленном балконе. Поворачиваю голову, а она рядом сидит и видно по взгляду, что тоже не вкуривает, что происходит. «М-я-у-у-у-у-у» доносится с балкона. Ну, думаю, либо коньяк просроченный, либо пить мне не стоит совсем. Подхожу к двери и вижу, сидит на свежем снегу пушистый зверь, смотрит на меня этими своими блестящими пуговками и воет. Делать нечего, выпиваю еще стопку согревающего эликсира и открываю дверь. Отвратительно холодный ветер тут же закидывает мне в лицо поток еще более отвратительного снега, вместе с ним в квартиру врывается шерстяной комок и прячется под диван. Наша кошка до нынешнего момента не имеющее представления о существование себе подобных начинает шипеть. Я пытаюсь выдворить зверя из-под дивана, он в свою очередь начинает носиться по квартире. В этот момент в квартиру входит жена и понимает, что дома происходит какая-то вакханалия. Объяснив заплетающимся языком всю ситуацию, я прошу оказать мне содействие в поимке незваного гостя.


Спустя десять минут мы уже стучались к соседке, крепко держа лохматого пришельца на руках. Но она лишь помотала головой, намекая на то, что животину отродясь не держала. Но тут до неё доходит мысль о том, что кто-то постоянно гадит у неё на балконе и судя по консистенции и кол-ву - это явно не голуби. Старуха просит отдать зверя ей, для свершения правосудия (авторский приукрас). В общем, как оказалось, кошка из соседнего подъезда. Соседи видимо выпустили и забыли. Там какие-то ребята живут, которые с коньяком не на вы, как я, а на доброе утро и добрый вечер. В общем кошку вернули. Себе забирать смысла нет, со своей то на птичьих правах. Дальнейшая судьба зверя мне не известна, но больше к нам в гости через балкон никто не приходил.

p.s. прошу прощения за безграмотность, денег нет на корректора

-4

Последний

Мы шли тысячами. Каждый был вызван этим посланием, которое не оставляло выбора. Возвращаться было некуда, все дороги слились в одну, ведущую к конечному пункту. Мы бросали все дела, работу, оставляли автомобили на дороге в недвижимом потоке, выходили прямо на шоссе и, не закрывая дверей, удалялись от дорогих сердцу «кусков железа».

Аэропорты, вокзалы, остановки - всё пустело. Люди, словно муравьи, бежали из горящего муравейника. Больницы, школы, даже детские сады, - все были призваны этим сообщением.

Мы знали, что однажды этот день настанет, но не думали, что он придется на наш век. Когда-то об этом кричали, потом говорили, затем просто шептали, а теперь слова были не нужны. Итак, мы все собрались сегодня в этот час, и готовы увидеть его. Неужели, действительно это последний? Самый последний в своём роде, и больше таких не будет никогда?

Большинство плакало, кто-то улыбался так искренне, как не улыбался даже на выписке ребенка из роддома. Мы все смотрели на него с восхищением, мечтая дотронуться до священного. Чувствовали, как он проникает в сердца, его нельзя не любить, он был воплощением любви. Он наверняка станет конечной точкой для многих из нас. Он, наконец, отпустит навсегда и перестанет держать в постоянном напряжении, в этом сводящим с ума ожидании продолжения.

Это был он. Последний Айфон, финальная версия.

2

Тюрьма мёртвых глава 6

Тюрьма Мёртвых (1 глава)

Тюрьма мёртвых (глава 2)

Тюрьма мёртвых (глава 3)

Тюрьма мёртвых (глава 4)

Тюрьма мёртвых (глава 5)


Когда мы приехали обратно, разложили инструмент и я, наконец, присел, то сразу же почувствовал себя ужасно измотанным. Тело ломило, рука от кисти до локтя изнывала от боли, перед глазами то и дело мелькало жуткое лицо. Неужели такое может привидеться? Я чётко помню эти шрамы, запах, хотя болотной гнилью тут тянет изо всех щелей.

После ужина в мою комнату зашел Сергей Иванович и вручил конверт. Я открыл его, нос моментально защекотал запах купюр.

― Я слышал, вы руку повредили?

Я показал ему перебинтованную кисть.

― Скажите, я, может, чего-то не понимаю, но неужели во всей тюрьме нет больше ни одного сварщика, кроме меня? ― я надеялся, что раздражение в моём голосе даст чёткое понимание того, что я не нанимался здесь на роль мальчика на побегушках.

Сергей Иванович взял стул и присел неподалеку, он устремил взгляд к потолку, будто что-то очень внимательно рассматривал там.

― Вы же в курсе, в какое время мне пришлось за вами приехать? Людей сейчас ничем не замотивировать: ни зарплатой, ни стабильностью, ― он сделал задумчивую паузу, как будто, наконец, нашел на потолке то, что искал, ― им на всё плевать, на всё. Они не хотят считаться с нашими правилами. Пьют, болтают лишнего, не выполняют или некачественно выполняют указания, ― он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза, ― но вы-то, вы же разумный человек, профессионал, видно, как подходите к делу, даже вон собой жертвуете, ― он как-то хитро оскалился, отчего у меня мурашки пошли по телу, ― конечно, мы не собираемся вас гонять по всей тюрьме с поручениями. Как только найдем еще достойных людей, вас больше беспокоить по пустякам не будем.

Он встал со стула и направился к выходу.

― Завтра с утра за вами приедет сопровождающий и отвезёт в город. Запаситесь всем необходимым и отдохните, как следует, чтобы с понедельника с новыми силами, так сказать, в бой, ― он махнул кулаком, отбив неслышимый такт.

― В конверте, кстати, компенсация за сегодняшнюю травму, доброй ночи, ― он ушел.

Я открыл конверт и принялся пересчитывать. Деньги приятно шуршали в руках. Их вид, должно быть, способен растопить любое сердце и простить любые неприятные нюансы. Он не обманул, заплатил за эту неделю и бонус за ожог. Я был удивлён щедрой сумме, обычно столько я зарабатывал за месяц. Может ещё раз обжечься?

Боль в руке утихла, я даже начал забывать о ней, предвкушая завтрашний выходной.

«Теперь всё будет хорошо, всё, наконец, наладится, ― я лежал на спине с закрытыми глазами и мысленно тратил выручку, ― всё-таки мне повезло, хрен с ней, с рукой, и с этой трубой, в конце концов, я же не по клавиатуре щелкаю, такое случается».

С этими мыслями я постепенно уснул и проспал до самого утра.

Разбудил меня звук трезвонившего в коридоре телефона. Часы на телефоне показывали семь утра.

Я не спешил, вразвалочку добрел до телефона и, сняв трубку, прозевал в неё.

― Алло.

― Через пятнадцать минут за вами приедет сопровождающий, будьте готовы, ― трубку положили.

Зевота не отступала, сознание всё ещё блуждало по бархатистым закоулкам недавно оборванных сновидений, нехотя растворявшихся в угрюмой реальности.

Я потёр глаза и вдруг вспомнил, что моя рука перебинтована. Странно, но боль совсем не ощущалась, надавив на место ожога, я ничего не почувствовал, тогда я начал разматывать бинт, и как я удивился, когда, сняв последний моток, не обнаружил следов ожога, лишь слегка розоватое пятно, напоминавшее о нём.

Это было невероятно. В моей профессии ожоги ― частое явление, обычно, на их лечение уходит немало времени, а тут всё прошло за ночь. Я крутил рукой, пораженный эффективностью странной мази.

«Вот это, блин, чудеса. Надо раздобыть у Вити пару таких тюбиков».

Я почти дошел до своей комнаты, как вдруг телефон снова зазвонил. Я посмотрел в его сторону, надеясь, что абонент на том конце провода всё-таки успокоится. Но этого не случилось.

Я подошёл и, сняв трубку, решил немного понаглеть:

― У меня вы-ход-ной! ― но мне не ответили. Лишь странные звуки доносились из динамика. Я вслушался, но бесконечные помехи мешали мне разобрать хоть что-то.

― Алло, алло, что вы молчите! Я вас слушаю! ― я уже хотел положить трубку, но тут звуки стали чуть сильней и разборчивей, кажется, кто-то плакал. Я слышал тяжелое прерывистое дыхание и всхлипы, сопливый нос то и дело шмыгал.

― Вы наверно номером ошиблись, я кладу трубку…

― Нет! Папа, пожалуйста, не уходи, ― голос принадлежал маленькой девочке. Она так горько плакала, что сердце ёкнуло.

― Эй, эй погоди, не плачь, ― я начал успокаивать девочку, хотя от моих слов было мало толку, она меня не слушала.

― Папа, пожалуйста, ― жевала она слова сквозь слёзы.

― Послушай, ― я старался говорить как можно мягче, ― я не твой папа, ты неправильно набрала номер. В ответ хныканье начало набирать обороты.

― Почему ты ушёл? Почему ты бросил нас с мамой? Это всё из-за того, что я уронила твой телефон в унитаз? Прости, прости меня, пожалуйста, хочешь, хочешь, забери мой телефон! Забери планшет, телевизор! Забери всё, что хочешь, только, пожалуйста, вернись! ВЕРНИСЬ! ― девочка уже не плакала, она рыдала.

Я почему-то чувствовал себя козлом, я не был отцом этой девочке, но я ощущал вину за всех мужчин на земле.

«За что мы так поступаем с бедными детьми? Почему бросаем их?! Так не должно быть, дети не должны звонить своим родителям и умолять их вернуться домой».

Я понимал, что звонок нужно сбрасывать, но перед тем, как повесить трубку, я услышал последние доносившиеся из динамика слова девочки. И только после того, как звонок был сброшен, я понял, что она сказала:

― Зачем ты умер!

Внутри меня всё сжалось. Словно вросший в бетонный пол я стоял, не шевелясь, слезы скопились в уголках глаз и начали стекать по щекам.

«Зачем ты умер!».

Еще и ещё, эта фраза кружилась вихрем в голове.

«Как же так, куда она звонила? Просто так? Наобум набрала номер? Или отец действительно сбежал от них и, переехав в другую квартиру, обзавёлся телефоном, а потом уже и из живых ушёл?! Какой кошмар. Это просто жуть».

Погрузившись в тяжелые раздумья, я не заметил, как прошло моё время на сборы и за мной приехал сопровождающий.

― Вы готовы? ― спросил меня роботоподобным голосом лысый охранник.

«На этот раз за мной соизволили прийти?».

Это был не тот тип, что приезжал вчера, правда, я понял это только по форме черепа. Всё остальное было один в один: костюм, телосложение, бледная, цвета извести кожа. Эти ребята напоминали агентов из «Матрицы», только бюджетной версии. Абсолютно «деревянное лицо» с полностью отсутствующим взглядом и минимальным набором каких-либо эмоций. Походу они редко покидают здешние стены, так как всю их внешность можно сравнить с видом местных камер: строгие, угловатые, холодные и совершенно бездушные. От него пахло уставом.

― Ещё пять минут, ― с этими словами я направился в комнату. Неаккуратно запихнув всё необходимое в сумку, я выключил свет и двинулся к вагонетке.

«Наконец, хоть посмотрю на тюрьму в дневном свете».

Девочка из телефона постепенно умолкала в моей голове, и я снова начал настраиваться на позитивный лад, так как скоро увижу Алину, я так сильно скучал по ней.

Я уже начал привыкать к этим передвижениям по железной дороге, мне даже показалось, что до первого крыла добрались в два раза быстрей, чем в прошлый раз.

Часы на телефоне показывали без пятнадцати восемь, когда перед нами возник лабиринт, ведущий к выходу. Дойдя до первой развилки, мы почему-то свернули направо, хотя я отчётливо помню, что пришли мы сюда с левой стороны, но я не стал никак реагировать, наблюдая за тем, куда дальше поведет нас дорога. На стене появилась первая цифра 17, это насторожило меня еще больше, потому как такие цифры нам и вовсе не попадались ранее, по всему телу пробежался холодок волнений.

― Я извинюсь, а мы точно идём к выходу? ― обратился я к спине, идущей впереди.

Но охранник словно меня не слышал.

― Эй, друг, не делай вид, что ты не слышал! ― терпеть не могу, когда меня игнорируют, тем более в таких ситуациях.

Но он даже ухом не повёл в ответ на мои обращения. Мы продвигались дальше, поворот за поворотом, всё вокруг: стены, лампы на них, ― всё это выглядело точно так же, как в прошлый раз, но с небольшими различиями.

«Кажется, меня куда-то уводят, но куда?».

Тут мы вышли на тройную развилку, которая показалась мне знакомой, и уже через несколько шагов я увидел на стене цифру 3.

Протяжно выдохнув, я, наконец, успокоился.

«Эти катакомбы с ума меня сведут, я был уверен, что правильный проход только один, а может, всё это фигня, и нет никаких лабиринтов? Так, всего лишь способ запугать?».

Снова я стоял перед этой странной дверью с непонятными словами и символами. Мне было очень любопытно, что это за текст, и на каком языке написан, но я понимал, что спрашивать смысл нарисованного у этого «зомби» бесполезно.

«В этой тюрьме никто тебе ничего не расскажет, такие уж у них чёртовы правила».

Охранник ввёл код, дверь отворилась, и моему взору предстала стена из тумана.

«Эта что шутка?».

Мы нырнули в густую массу, прошли пару шагов, и туман словно закрыл за нами занавес, потому как дверь я уже не видел. Несмотря на то, что на улице было самое начало дня, видимость была еще отвратнее, чем в ту ночь, когда я пришёл сюда. Я практически наступал охраннику на пятки, боясь отстать даже на метр.

Судя по звукам, стройка шла полным ходом, но масштабы её определить по-прежнему было невозможно.

Мы двигались, не останавливаясь, я даже не заметил, как дорога провела нас через лес, и спустя немного сбоку показался купол старой церкви. Чем больше мы отдалялись от тюрьмы, тем теплее становилось вокруг. Пройдя поле и выйдя на просёлочную дорогу, я увидел чёрный автомобиль, дремавший в истомном ожидании. Сопровождающий меня охранник проследил за тем, как я сел в авто, и только после того, как двигатель зажужжал, растворился в белой массе.

И снова запах хвои, кожи и дорого табака, снова угрюмый, неразговорчивый тип впереди, но мне было плевать, я ехал домой.

Машина тронулась с места и медленно поскакала по кочкам, потихоньку убивая подвеску.

Не знаю, как водитель определял, куда ехать, лично я не видел ничего, словно мы плыли по бескрайнему морю, а у него был компас. Постепенно дорога стала ровней, через минуту мы свернули на асфальт, и туман исчез. Это было так резко и неожиданно, будто мы вынырнули из мутной воды, и всё вокруг обрело чёткие грани и очертания.

Мы отдалялись от поля, а густая шапка тумана, словно магнитом, удерживалась над ним, не выходя за невидимый барьер, скрывая его. Воздух в автомобиле резко начал тяжелеть. Кажется, за окном настоящая духотища, она постепенно заполняла салон, пока водитель не включил кондиционер. Я хотел попросить его этого не делать ― скопившийся за время ходьбы холод по-прежнему жил внутри меня, словно тюрьма со своей сыростью добралась до самых костей ― но решил, что потерплю.

Завидев первые признаки цивилизации, я, как ребенок начал вертеть головой по сторонам, радуясь машинам, людям, миру полному цветов и красок.

Добрались быстро, в воскресенье утром дороги и улицы обычно пустые, но мне казалось, всё иначе, сказывалось одиночество. Водитель припарковался на том же месте, что и в прошлый раз.

― Завтра в семь, не опаздывайте, ― скомандовал тип.

Не люблю, когда со мной разговаривают в подобном тоне, и почему опять нужно вставать в такую рань!? Но всё же решив промолчать, я вылез из авто и хлопнул дверью чуть сильней чем следовало бы.

Глаза защипало, словно в них попало мыло. Кожу приятно ласкало летнее солнце, по которому я очень соскучился, должно быть, я уже загорел.

Поднявшись наверх и зайдя в квартиру, я почувствовал легкое облегчение, словно мне больше не придётся возвращаться обратно, очень этого не хотелось, но плотный конверт в кармане говорил о том, что возвращения не избежать.

― Алин! Родная, ты спишь? ― ответа не последовало.

«Должно быть, опять в берушах дрыхнет».

Я разулся и проследовал в спальню. Мысленно представляя, как забираюсь к ней под одеяло, нежно целую теплую, бархатистую кожу на плече, одновременно поглаживая рукой по бедрам. Постепенно становлюсь чуть жестче ― она это любит, и …

Мечты оборвались, меня встретила заправленная постель. Такого я точно не ожидал. Вдруг в кармане завибрировал телефон, я даже сначала испугался, совсем отвык от этого, на экране высветилась надпись «Любимая».

― Ал.. ― Алина перебила меня, не дав договорить.

― Олег! Ты где? ― спросила она не своим, дрожащим от волнения голосом.

― Я дома, а вот ты где?

― Я у твоей матери, мы собирались идти в полицию писать заявление!

― Какое заявление? Что случилось?! ― услышав слово «полиция», я почувствовал ведро ледяной воды, вылитое мне на голову и резко затушившее огонь желания.

― Ты куда пропал, почему на связь не выходил?! Мы с твоей матерью места себе не находим, она уже два дня на работу не ходит из-за тебя!

― В смысле, куда пропал? Просто в последний раз мы с тобой как-то неважно пообщались, я подумал, приеду через пару дней, мы помиримся. Погоди, я же тебе сказал, что в воскресенье приеду! Сегодня воскресенье.

― Да, в воскресенье! Только надо было уточнить ― в какое, я не думала, что это воскресенье будет через две недели!

― Ты, ты вообще о чём? ― я совсем не понимал, что происходит, она несла какой-то бред, ― какие, к чёрту, две недели?

― Обычные, Олег, обычные две недели тебя не было, я уже собиралась идти писать заявление, ты не звонишь, не пишешь, вечно вне зоны доступа, как прикажешь это понимать?!

― Я…я ничего не понимаю. Пожалуйста, приезжай домой, давай всё обсудим, самое главное, я здесь, и всё хорошо, успокой мать, бери такси, я пока позавтракаю.

― Хорошо, ― она положила трубку.

Я стоял посреди комнаты в полном ступоре. В голове все мысли перемешались.

«Я же помню, как менялись числа в телефоне, помню, сколько раз ложился спать и вставал, не мог же я просто взять и потерять неделю ― это хрень какая-то».

Я взглянул на дату в телефоне и ужаснулся.

«Вот же бл…, что за?».

Алина говорила правду, две недели прошло с того момента, когда я уехал поздно ночью.

«Этого не может быть, я не верю, что не заметил этого, я точно помню».

Я положил конверт на стол, приготовил завтрак и не спеша принялся жевать. Дома было ужасно душно, хотя термометр показывал всего двадцать градусов, но как по мне, так ощущались все сорок, словно я провёл две недели не за городом, а в другой климатической зоне.

Минут через двадцать послышался звук открывающегося замка, на пороге появилась Алина. Её лицо выглядело так, словно она отпахала смену в поле. Длинные белые волосы, наспех собранные в хвост, лоснились на свету. Под глазами образовались небольшие мешки.

Я отложил приготовленную наспех яичницу и, подойдя к жене, обнял её. Она ткнулась носом в мою грудь. От одежды пахло остывшим потом и кофе с корицей ― любимым напитком моей матери.

― Эй, ну ты чего? ― я старался говорить, как можно тише и ласковее, поглаживая рукой по голове.

― Ничего. Почему ты не звонил? ― наконец спросила она дрожащим голосом.

― Я немного обиделся на тебя, просто ты как-то странно отреагировала на мою командировку, словно тебе было всё равно.

― Мне всё равно? О чём ты говоришь? ― она отстранилась и строго взглянула на меня красными от подступающих слез глазами.

― Ну, когда я звонил, помнишь? Ты разговаривала со мной очень холодно, создавалось впечатление, что тебе плевать.

Я еще раз взглянул на неё. Господи, как же она похудела. И эти синяки вокруг глаз. Она заметила это, и теперь краснота распространилась на щеки и нос, кажется, она готова расплакаться.

― Что ты такое говоришь? Мне плевать? Мне? Как, как тебе вообще в голову такое пришло?!

― Ну... ― я чувствовал себя полным ничтожеством в этот момент.

«Может, я действительно погорячился, может, просто мне тогда так казалось, всё из-за этого проклятого места?».

― Слушай, я был не прав, прости меня, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло, эта чёртова тюрьма. Я, я просто козёл, прости, пожалуйста, ― я начал целовать её лицо, глаза, стараясь успокоить, снять незаслуженную красноту.

― Почему тебя не было так долго?

― Ты не поверишь, ещё час назад я был уверен, что отсутствовал всего несколько дней, это какой-то бред! Я не понимаю, что произошло, может, они меняли дату в телефоне, пока я спал, хотя это глупости всё… Я точно уверен, что не мог находиться там две недели, точно уверен, ― но я ни в чём не был уверен.

Дни в тюрьме менялись не только на экране телефона. Я также отсчитывал их, когда засыпал и просыпался.

«Помню каждую ночь или не каждую?».

― Ты мне веришь? ― я посмотрел ей в глаза, пытаясь разобраться, принимает ли она эти слова всерьёз или думает, что я вру.

― Сам-то как думаешь?

― Ну а где, по-твоему, я был?

― Не знаю, ― она отстранила мои объятия и подошла к столу.

― Что это? ― вдруг спросила Алина, глядя на конверт.

― А? О, кстати, это моя зарплата! ― я вдруг вспомнил о деньгах, и на секунду моё настроение поползло вверх.

Алина утерла нос и вытащила купюры из конверта.

― Это твоя зарплата? ― она повернулась ко мне, её глаза увеличились.

― Здорово, правда?

Здесь ознакомительная часть книги заканчивается.

Чтобы узнать чем заканчивается эта история заходите в группу с моими работами https://vk.com/topic-96791842_40609885

Спасибо вам за внимание!

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!