AlexandrRayn

AlexandrRayn

https://vk.com/alexrasskaz группа в ВК https://zen.yandex.ru/id/5fd331f981f2dd4b05cd8462 Дзен Телега https://t.me/AlexandrRayn
Пикабушник
поставил 30 плюсов и 10 минусов
отредактировал 1 пост
проголосовал за 1 редактирование
Награды:
более 1000 подписчиков лучший авторский пост недели лучший авторский текстовый пост недели
145К рейтинг 2934 подписчика 1323 комментария 261 пост 189 в горячем
146

Диагноз...

Александр вставил ключ в замок и, надавив плечом на дверь, медленно провернул его. Механизм недовольно хрустнул, но всё же поддался.

Воздух в квартире был тёплым и затхлым, и как только хозяин открыл настежь все окна, стены вздохнули и словно ожили. Александр осмотрел квартиру: она была точно такой же, как тогда, когда он уходил. Ни один призрак не зашёл сюда, чтобы передвинуть мебель или отклеить обои.

Схватив со стола оставленную год назад впопыхах кружку, Александр заметил, что даже не допил чай ― так сильно он тогда был взволнован и спешил убраться прочь.

Сполоснув кружку и вскипятив чайник, он залил пакетик фирменной цейлонской пыли и уселся за стол. Раскрыв пасть дремавшего ноутбука, Александр включил его и открыл электронный блокнот, где принялся печатать свои первые за бесконечно долгий год строки:

«Я снова сижу здесь, в своей квартире, как и год назад. Но теперь я совершенно другой человек, хоть тело моё прежнее, а фамилия в паспорте не менялась. Этот год был самым важным за всю мою тридцатипятилетнюю историю на этом свете. Я пережил сотни приключений, увидел десятки стран, познакомился со множеством невероятных людей и культур. Правду говорят, что одна минута, одно слово, один миг способны перевернуть жизнь с ног на голову, и я рад, что со мной случилось именно это. Да, боль никуда не делась, напротив, она только усилилась. Я почти не сплю. Обезболивающее давно не помогает, но мне плевать!

У меня не было мотивации. Не было стремления покорить мир. Был только страх.

«Многие проходят через это, не стоит бояться. Лучше сделать всё как можно скорее и не запускать, иначе настанет момент, когда будет уже поздно», ― сказал мне тогда врач.

Я много думал об этих словах, пересекая джунгли Конго или медитируя среди горных вершин Тибета. Он был прав: себя нужно пересилить, нужно поверить в профессионализм врачей, в возможности современной медицины. Но я не смог и сбежал.

Да, я мог бы сделать операцию в любой точке мира, где побывал за этот год, и врачи там были намного опытнее. Но если бы я сделал это, то наверняка вернулся бы к своей прежней жизни. А я этого не хотел. Мне нравилось убегать. Я рад, что пережил эти приключения, но теперь я готов. Да! Я готов! Надеюсь, ещё не поздно. Надеюсь, что диагноз, поставленный год назад, не приобрёл новую форму, хотя я прекрасно знаю и сам, что это неправда. Боль указывает на обратное, да и зеркало не станет лгать».

Александр взял в дрожащую руку телефон и, найдя в разделе «Контакты» номер клиники, нажал «Вызов».

― Алло! Добрый день, ― голос молодой девушки всегда раздражал его своим наигранным позитивом и чёрствым добродушием.

― Добрый… Скажите, хирург Егоров ещё работает у вас?

― Да. Хотите записаться к нему на приём?

Александр тяжело вздохнул. В горле стоял тяжелый ком, который за год никуда не делся. Вспомнив долгую беседу с индийским садху, который доступно объяснил всю незначительность переживаний и мирской суеты, Александр кивнул, словно его кто-то видел, и произнёс:

― Хочу записаться на операцию.

― Хорошо, во вторник в три часа дня вам удобно? ― спросила девушка, громко щёлкая компьютерной мышкой.

― Д-д-да, удобно. Знаете, у меня очень запущенная стадия, я потерял год, думаю, вам нужно будет выделить под меня целый день.

― Решение принимает доктор. А какой у вас диагноз?

Александр ненадолго замолчал.

Он вспомнил, как это страшное слово «диагноз» несло его через смешанные леса Сибири, как гнало его через Атлантику, как помогало взбираться на действующий вулкан ― лишь бы не возвращаться снова в клинику.

― У меня пульпит, ― продралось через сухое горло и слетело с дрожащих губ.

― Год? Вы терпели год? Да там уже наверняка удаление, ― удивилась девушка.

― Удаление? ― Александр прикрыл рот рукой. Сердце его заныло и упало в область подошвы.

― Да, но вы не переживайте, Егоров вам его и удалит. Алло, алло вы тут?

Но Александр был уже не здесь. Он был на пути к Бразильским рекам, на пути к льдам Антарктиды, он был в одном шаге от Большого Каньона.

На столе осталась кружка с недопитым чаем, воздух в комнате становился тяжёлым, а металл дверного замка начинал медленно ржаветь.

Александр Райн

Диагноз... Авторский рассказ, Рассказ, Диагноз, Мотивация, Путешествия, Длиннопост
Показать полностью 1
303

Несговорчивый

Антон Петрович проснулся от нервного стука в дверь.

― Петрович, ты дома? Открывай!

Петрович протёр глаза и взглянул на часы. Утро раннее. На шоссе за окном, в двухстах метрах от дома, ещё только начинают лениво собираться первые пробки. Слышно даже, как в автобусах трещат челюстями пассажиры во время зевания.

— Петрович, ау-у-у, ты дома?! Или, может, переехал куда? Или, может, помер уже? ― мечтательно завывал за дверью Сергей Олегович ― застройщик нового квартала.

― Я ещё весь твой железобетонный лес переживу со всеми его дятлами, которые целыми днями свои стены долбят, ― поприветствовал с ироничной улыбкой Петрович гостя.

― Сам ты дятел! Упёрся в своё дупло ― все планы мне портишь, ― ворчал тот у порога.

― Чаю? ― спросил Петрович.

― Смородинового, ― смущенно произнёс застройщик и вошёл в дом. ― Слушай, Антон, я же тебе по-хорошему предлагаю: тридцать три элитных квадратных метра с видом на лес!

Застройщик отпил из кружки и посмотрел в окно, за которым действительно когда-то расстилался огромный зеленый лес с непроходимыми чащами, высокими вековыми дубами, полями черники, холодными ручейками и вечно плутающими грибниками. Сейчас же за забором Антона Петровича стоял ряд облезлых больных берёз, которые к тому же раздавали wi-fi.

― У меня два этажа и десять соток земли. Где я в твоих тридцати трёх элитных метрах теплицу поставлю?

― Ну как это где? ― удивился застройщик, снова отпивая из кружки. ― На подоконнике! Как все нормальные люди! У меня у самого помидоры так растут и лимон! А ещё, ― он гордо выпятил грудь, ― авокадо!

― И как урожай? На полгода хватает? ― усмехнулся Петрович.

― Ну, если ещё и в магазине по акции брать, то хватает!

― Нет, не убедил, ― помотал головой Петрович и скрутил папиросу. ― Готов обменять на дом в новом районе, возле парка. Там хотя бы ваших человейников нет.

― Да ты с ума сошёл?! Ты хоть представляешь, сколько сейчас дом в пределах города сто́ит?! ― гость бросил возмущенный взгляд на хозяина, а потом, вспомнив, где сейчас находится, прикусил язык. ― Сволочь ты эгоистичная! Ай! ― внезапно вскрикнул он и вскочил со стула. ― Да что у тебя за мухи такие дикие? Постоянно кусаются! Я в прошлый раз три дня из-за них с температурой провалялся!

Он посмотрел на лениво улетающее чёрное насекомое.

― Не знаю, меня не трогают, ― пожал плечами хозяин. ― Наверное, только элитные задницы им по вкусу.

― Уезжай, Петрович, не то худо тебе будет! Я в последний раз предупреждаю! ― рявкнул застройщик, допив чай и доев клубничное варенье.

― С годовщиной тебя, Сергей Олегович, ― засмеялся Петрович и начал убирать со стола.

― С какой ещё годовщиной?

― Сегодня ровно два года, как ты приходишь сюда и делаешь последнее предупреждение.

― Ну как знаешь! ― крикнул обиженно застройщик и ударил по столу кулаком. ― Я тебя все равно изживу!

Он поправил галстук и, перед тем как уйти, купил у хозяина два десятка яиц и ведёрко крыжовника.

Через час, когда Петрович вышел в сад и взялся за прополку, во двор влетел кирпич с соседней стройки, на который скотчем была примотана записка: «Вали отсюда, урод! Подпись: прораб и бригада». Петрович молча поднял кирпич и отнес его к поддонам, на которых были ровненько сложены сотни точно таких же «посланий».

― Ну вот, ещё неделька и можно начинать возводить баню, ― довольно произнёс Петрович и что-то пометил в своём блокноте.

Потом он взглянул на старый трухлявый сарай, который весь гудел от поселившихся в нём мух, и подумал, что надо бы уже избавиться от этой рухляди, да и насекомых прогнать. Они, хоть и не мешают, но всё равно ― негоже иметь паразитов на участке.

Ближе к обеду к Петровичу постучались пожарные инспекторы во главе с участковым.

― Не дело, Антон Петрович. Из-за тебя пожароопасность в районе увеличилась втрое. Люди из высотки напротив жалуются. Говорят, что ты не соблюдаешь технику безопасности и соседскую солидарность. Пока у тебя тут мясо и овощи на открытом огне жарятся, они вынуждены разогревать сосиски в микроволновке. Многие, нанюхавшись твоего маринада, не выдерживают и срываются: начинают прямо на балконах собственное барбекю разводить, иногда с применением газовых горелок ― отсюда риск возгорания.

― У меня всё готовится в мангале с вытяжкой и в коптильне, сами можете посмотреть, да и попробовать тоже, ― пригласил хозяин стражей безопасности на участок. ― Заодно и своих клиентов заберёте.

― Каких ещё клиентов?

― Да вон тех, ― показал Петрович на двух ночных поджигателей, которые уже сутки сидели на яблоне вместе с канистрой бензина.

Внизу под ними медленно наворачивала круги «пожарная сигнализация» в виде тибетского мастифа. Собака могла бы при желании сгрызть дерево, как куриную кость, и проглотить бандитов вместе с канистрой, не жуя. Но она где-то слышала, что, напитавшись страхом, мясо становится нежнее.

Быстро разведя огонь, Петрович нанизал на шампуры мясо и овощи и пригласил гостей за стол. На угли закапал сок, дым потянуло в вытяжку, гости начали потеть и облизываться от нетерпения.

Тут у одного из пожарных инспекторов зазвонил телефон.

― Да чтоб тебя! Сигнал поступил. Жильцы высотки видели, как их сосед пропановый баллон на 50 литров в квартиру тащил. Не иначе как поросёнка на балконе собирается жарить. Поехали, ― печально вздохнув, сказал инспектор своему коллеге.

Взглянув напоследок голодными глазами на подрумянившееся мясо, они побежали к машине.

Через пять минут всё было готово. Петрович и участковый сели за столик у мангала. Тарелку с овощами они передали на яблоню незваным поджигателям, чтобы те не обессилели вконец и не свалились в бездонную пасть мастифа.

― Хорошо у тебя тут, Петрович. Жаль, весь посёлок вырубили. Как же было душевно тут раньше, ― мечтательно вспоминал страж порядка.

Петрович согласно кивнул.

― А что за мухи у тебя тут огромные такие вечно летают?

― Да кто их знает. В прошлом году прилетели, никак прогнать не могу. Безобидные, если их не трогать, да и за территорию не вылетают.

Рассказывая, Петрович подкладывал собаке кости, чтобы отвлечь её от жертв на дереве, которых участковый потихоньку начал снимать граблями.

― Ну, бывай. Надеюсь, что ты сможешь отстоять своё. Непросто тебе будет, ой, непросто. Мне каждый день приходят на тебя жалобы и заявления. Ничего с этим поделать не могу, ― попрощался участковый и, забрав своих «клиентов», уехал.

Через час пришли вертухаи: два здоровенных детины с густыми бородами и лысыми головами ― Гаврила и Ринат.

― Говорили мы тебе, что придём через неделю? ― грозно спросил Гаврила.

― Говорили, ― совершенно спокойно ответил Петрович, сжимая в руках садовые ножницы.

― Помнишь, что ты обещал? ― ещё более грозно, чем коллега, произнёс Ринат.

― Помню, ― кивнул хозяин дома. ― Пошли на участок, чтобы без лишних свидетелей.

Все трое двинулись вглубь имения Антона Петровича и там остановились возле клумб.

Петрович вздохнул, затем встал на колени и поднял ножницы:

― Так, пионы для Алисы и гладиолусы для Оли, всё правильно? ― спросил Петрович, кусая ножницами стебельки.

― А можно еще попросить пять штучек ирисов? ― уже стесняясь, спросил Ринат. ― Для дочки.

― Можно конечно, ― по-доброму улыбнулся Петрович и, прогнав несколько черных мух с цветов, куснул ножницами. ― Только не показывайте никому, а то налетят желающие, я так всех клумб лишусь ― не смогу отказать.

― Спасибо большое! Через пару недель зайдем? ― спросил Гаврила, убирая цветы в пакет.

― Что уж с вами делать, заходите, ― развел руками хозяин и проводил мужчин до калитки.

Вечером, когда солнце уже скрылось за двадцать пятым этажом высотки напротив и Петрович перебрался на веранду для вечернего чаепития, на пороге появился неизвестный молодой человек в деловом костюме с тяжелой папкой в руках.

― Добрый вечер, я из Потребнадзора, ― представился неожиданный гость и поправил очки на носу.

― Добрый вечер, ― поздоровался Петрович и, как всегда, пригласил человека внутрь. ― Какие-то проблемы?

― Да, к сожалению, проблемы есть, ― совершенно безэмоционально отозвался парень и достал из папки какую-то бумагу. — Дело в том, что у вас нет центральной канализации и вы пользуетесь выгребной ямой, то есть загрязняете экологическую среду жилого квартала.

― Да я бы с радостью провёл канализацию, ― начал оправдываться Петрович. ― Знаете сколько писем я писал в администрацию, а они ― ни в какую! Присаживайтесь, я сейчас налью вам чаю.

Гость продолжал стоять.

― Дело в том, что по предписанию, из-за этого серьёзного нарушения мы обязаны вас переселить, а ваш дом и участок передать во владение городу.

― Но как же так? Почему бы просто не провести канализацию? ― Петрович налил чай и пододвинул чашку гостю.

― Вопрос не ко мне. Я лишь уведомляю вас.

Петрович тяжело рухнул в садовое кресло и посмотрел на свой участок. Он вместе с отцом строил этот дом. Здесь прошла вся его жизнь. Здесь он прожил сорок лет со своей супругой, здесь могли бы вырасти его дети, если бы получилось ими обзавестись. Он смахнул слезу и принялся читать бумаги.

― У вас тут из-за выгребной ямы уже мухи завелись, ― начал было отчитывать мужчина хозяина, но внезапно его голос резко изменился: ― Постойте-ка, да это не мухи вовсе!

― Как это не мухи? ― удивился Петрович и отложил в сторону бумаги.

― А вот так! Это же пчёлы!

― Какие ещё пчёлы? ― ничего не понимая, спросил хозяин дома.

― Это пчёлы-плотники, очень-очень редкие, занесённые в Красную книгу, ― с восхищением говорил гость, разглядывая насекомое, сидящее на перилах. ― Подумать только, в наших краях они почти не встречаются. Я давно увлекаюсь апиологией ― это наука о пчёлах такая. Я даже не мечтал увидеть их живьём!

Парень буквально захлёбывался от возбуждения и без конца поправлял очки дрожащими руками.

― Да? Странно, у меня их целый сарай, ― пожал плечами Антон Петрович, глядя на черную муху-пчелу.

― Потрясающе! Они избрали ваш дом средой своего обитания! Это же просто невероятно! Давайте сюда, ― он схватил бумаги и небрежно запихнул назад в папку. ― Завтра я приеду сюда со своим дядей, он профессор, он будет в восторге! ― радовался тип, словно ребенок, увидевший Деда Мороза.

― Так значит, переезжать пока не придётся? ― с надеждой в голосе спросил Петрович.

― Не придётся! Я сделаю всё, чтобы этим созданиям ничего не навредило! Кто знает, куда они полетят и выживут ли, если мы нарушим их привычный ритм жизни! В общем, будем бороться! ― уверенно кивнул мужчина и, пожав Петровичу руку, уехал, предварительно сфотографировав пчелу.

На следующий день к Петровичу приехала целая делегация. Его расспрашивали о странных чёрных пчелах и о том, где они живут и как себя ведут. Ученые делали снимки и снимали видео, а в перерывах Петрович поил их чаем и кормил салатами.

Ещё через день вокруг дома Петровича понаставили камер, подключили весь периметр к пожарной сигнализации, а через неделю провели канализацию.

Спустя год, когда сарай окончательно был уничтожен, Петрович завёз на участок новой древесины для своих "квартирантов". Его дом стал местной гордостью и рассадником учёных. Кто бы мог подумать, что тот, от кого хочется больше всего избавиться, может оказаться единственным спасением.


«Удача», ― думал Петрович, сидя у себя на веранде и попивая чай.

Он и понятия не имел, что несколько лет назад пчёл сюда привезла его жена, когда вернулась из поездки в гости на малую родину. Ей всегда хотелось приносить пользу окружающей среде ― хотя бы в пределах собственного участка.

Александр Райн
Несговорчивый Авторский рассказ, Рассказ, Стройка, Застройщик, Выселение, Многоэтажка, Частный дом, Частная собственность, Сельское хозяйство, Длиннопост
Показать полностью 1
2403

Элитный маршрут



В троллейбусное депо срочно требовался кондуктор на маршрут номер 12. После недавней транспортной реформы работать стало совсем невозможно. Одни маршруты убрали, другие ― удлинили. В итоге троллейбусы и автобусы стали ездить реже, люди в них набивались плотнее, а атмосфера внутри всегда была напряженной. Работать в таких условиях могли только самые отчаянные, беспринципные или же опустившиеся на финансовое дно люди. И даже они уходили после первой получки.

― Идите вы к чёрту со своим двенадцатым маршрутом! ― кричала Алла Григорьевна, кондуктор с пятнадцатилетним стажем. Эта женщина могла с закрытыми глазами в час пик сосчитать количество вошедших пассажиров и обилетить даже самых юрких и хитрых. Но даже ей было страшно от одной мысли о двенадцатом маршруте.

― Вы ― наша последняя надежда, ― умолял её начальник. ― Мы вам ставку поднимем, на дес… пять процентов! ― он закашлялся, предлагая «выгодные» условия.

― Засуньте эти пять процентов себе в пневмосистему! ― прошипела кондуктор и, встав из-за стола, покинула кабинет, не оборачиваясь.

Она могла себе позволить подобное. Её всё равно никто не уволит ― работать-то некому.

― Ну и что мне делать, Наташ? ― повернулся начальник к своей секретарше, но та лишь пожала плечами.

В этот момент дверь в кабинет открылась с характерным скрипом. На пороге появилось нечто очень яркое до ряби в глазах и эффектное до боли в зубах.

― Гуд афтернун, ― произнесла с совершенно сельским акцентом женщина в пёстром платье, заправленном в длинную узкую юбку.

От её локтей до пальцев тянулись чёрные, сильно растянутые атласные перчатки. На голове этой особы сидела большая, словно спутниковая тарелка, шляпа, из которой антенной торчало перо чайки. На вид женщине было глубоко за тридцать пять, но она явно чувствовала себя гораздо моложе.

Достав из сумочки пачку дешёвых сигарет, она вставила одну в длинный мундштук и подожгла.

― Вы к кому? ― взяла слово секретарь, чувствуя, что начальник потерял дар речи.

― Меня зовут Сильвия, Сильвия Бобикова, ― томным аристократичным голосом представилась женщина. ― Я пришла к вам, так как я вам нужна!

― Вы, наверное, ошиблись, ― начальник хотел было сказать «дурдом», но вместо этого произнёс: ― Салон красоты ― через дорогу, нужно пройти пять…

― Это вы, mon cher, ошиблись, ― перебила его Сильвия, ― дважды.

Она уселась на стул и, закинув ногу на ногу, сделала затяжку. От дыма её сигареты начали отклеиваться обои в углу и увядать пластиковая монстера.

―Во-первых, вы не предложили леди чаю, а во-вторых, я не посещаю салонов. Настоящая леди способна сама нанести правильный макияж, ― женщина холодно улыбнулась своими губами цвета октябрьской революции. ― Я хочу позволить вам нанять меня на должность кондуктора.

― Кондуктора? ― оживился вдруг начальник, который минуту назад хотел выставить странную посетительницу с наименьшими потерями для своей психики.

― Oui, ― хрюкнула женщина, и перо на шляпе забавно колыхнулось.

― Что же вы сразу не сказали? ― заулыбался начальник и достал свою пожелтевшую кружку с изображением мопса. ― Ой, простите, у нас совсем нет чаю, ― он покосился на два засохших чайных пакетика в тарелке.

― Ничего, в следующий раз подготовитесь получше, ― с этими словами Сильвия достала из сумки термос, фарфоровую кружку, блюдце и целый лимон.

В воздухе запахло крепким настоем бергамота и ромашки. Лимон Сильвия разре́зала пополам и бросила одну часть в кружку.

― А вы точно уверены, что сможете работать кондуктором?

― Вы намекнули на то, что я ― недалекого соображения? ― бровь Сильвии вопросительно поползла вверх, поднимая шляпку.

― Нет-нет, ― виновато засуетился начальник, ― что вы! Я просто не понимаю, зачем вам это.

― Это хобби. Мне нужно чем-то заниматься между бриджем по субботам и кегельбаном по пятницам.

― Что ж, это прекрасно, я не против, ― залепетал мужчина. ― Вы приняты!

Он протянул свою потную ладонь.

― Целовать? ― спросила Бобикова, глядя на волосатые пальцы.

― Ох, нет, что вы! Хотел скрепить сделку рукопожатием. Подождите, пожалуйста, в коридоре. Наташа оформит вас через минуту.

Бобикова сложила всю свою утварь назад в сумку и вальяжно пошла в сторону выхода.

― Виталий Витальевич, вы серьёзно? ― набросилась ошарашенная секретарша на начальника. ― Она же явно ненормальная!

― Так и прекрасно! Нормальный человек на эту работу не пойдёт! Проблема двенадцатого маршрута решена.

***

― Как вас по отчеству? ― спросила Наташа у нового кондуктора, забивая данные в компьютер.

― Моего папеньку звали Джеймс, ― гордо ответила Бобикова.

― То есть Джеймсовна?

― Евгеньевна, ― кивнула в ответ Сильвия.

― Сколько вам полных лет?

― Я совершеннолетняя.

― Я заметила, ― процедила сквозь зубы Наташа. ― А год рождения?

― Думаю, что такой же, как у вас. Напишите, а я скажу ― так или нет, ― парировала Сильвия, и Наташа, кисло улыбнувшись, стёрла строку с возрастом.

― Место рождения?

― Я родом из Нового Света, ― пафосно произнесла Сильвия и, глубоко вздохнув, закатила глаза, вспоминая родину.

― Ах, ― завистливо всполошилась Наташа. ― Америка?

― Нет. Новый Свет ― это садовое товарищество в Московской области, ― всё так же гордо отвечала Бобикова.

― Хм… Предыдущее место работы?

― Oui, ma chérie, вы напомнили мне о прекрасных днях. Я вращалась в высших кругах общества, имела дела с самыми важными людьми города, каждый из них был в моей власти и слушался моих указаний.

― ?

― Оператор шлагбаума в Доме правительства.

― Простите, вы закончили? ― появилась в дверях голова Виталия Витальевича.

― Почти, а что?

― Хотел предложить Сильвии выйти сегодня в смену.

― Месье начальник, научитесь терпению, ― начала отчитывать мужчину Бобикова.

Он извинился и хотел было уйти, но она его остановила:

― Скоро буду.

***

― Вот, познакомьтесь, Володя Песюк, извозчик, то есть водитель троллейбуса, ― поправил сам себя Виталий Витальевич, представляя Сильвии маленького щуплого усатого мужичка.

― О, найс ту мит ю, Вольдемар! Сильвия Бобикова, ― протянула Сильвия руку для поцелуя.

― Я Володя, ― поправил водитель кондуктора и пожал ей руку.

― Я поняла, Вольдемар, приятно познакомиться.

― Но…

― Что за «но»? Вы что, уже запрягли нашего коня? ― поинтересовалась Бобикова. ― Ступайте, Вольдемар, я явлюсь через минуту и, будьте так любезны, оденьтесь подобающе ― мы же не скот повезём.

― Но у меня ничего больше нет, ― развёл руками водитель, показав на свою выцветшую растянутую футболку.

― Вот, сегодня я вас выручу, ― Сильвия достала из сумки галстук-бабочку и, сунув его в руку Володе, добавила: ― Не забудьте причесаться.

Водитель был так ошарашен, что, не сказав больше ни слова, взял галстук и пошлёпал в направлении руля. Сильвии были вручены билеты, терминал для безналичной оплаты и пожелание удачи.

― Вы, главное, не переживайте, первый день всегда самый сложный, ― улыбался начальник наивной улыбкой.

― О чём вы толкуете, мой милый? Нет ничего проще, чем собирать с людей деньги.

Крутя на пальце катушку с билетами, Бобикова медленно пошла в сторону старого троллейбуса, неуклюже виляя бёдрами.

***

Первая остановка была у рынка. Двери распахнулись, пассажиры ринулись вперёд, расселись по местам и уткнулись глазами в свои телефоны или в мутные окна.

Сильвия сразу же подошла к сутулому дядьке со злым выражением лица и в футболке с надписью «Rammstein».

― Guten tag, ― фальшиво произнесла Бобикова. ― Прошу вас оплатить свою поездку, герр пассажир.

Мужчина молча достал пять тысяч одной купюрой и протянул Сильвии. Он делал так каждый день, заведомо зная, что у кондуктора не будет сдачи. ― этакий проездной билет, который позволял ему кататься бесплатно.

― Месье, не могли бы посмотреть у себя купюру меньшим номиналом? ― продолжала Сильвия держать воспитанный тон.

― Меньше нет! ― противно буркнул мужик в ответ.

― Оу, у мистера определенно огромные доходы, ― восторженно заметила Бобикова. ― Ещё бы, такой мужчина! Наверняка лорд или барон! ― без намёка на издёвку голосила Сильвия, привлекая к себе внимание всего салона. ― Чем занимается ваша светлость? Золото? Нефть? Строительство шахт? Ценные бумаги?

Кондуктор спрашивала совершенно серьёзно. Отовсюду начали слышаться смешки, и мужчина ссутулился ещё больше.

― Полагаю, такая вещь, как сдача, является для вас оскорблением? ― Бобикова уже хотела убрать «пятёрку» в сумку, но мужчина выхватил её и, пошарив по карманам, быстро нашёл нужную сумму.

Сильвия хрустнула коленями, сделав что-то отдалённо напоминающее реверанс, и направилась на свой творческий променад.

― Мне душно! ― вцепилась вдруг в её юбку женщина с красным бульдожьим лицом и тяжелым пакетом в руках, полным рассады.

― Как я вас понимаю! ― уселась напротив обрадовавшаяся Бобикова.

Оторопевшая пассажирка поняла, что совершила большую ошибку.

― Я здесь буквально задыхаюсь! Сплошная бездуховность вокруг! Сколько пьес поставлено в городе за последний год? Зато сколько открыто магазинов с едой! Фи! А библиотеки? Вы когда-нибудь бывали в Пинакотека Амброзиана? Это в Милане. Там, кстати, проходят лучшие показы мод.

Женщина замотала головой. Духота её больше не донимала, как и лук-севок, который она купила в недостаточном количестве. Теперь она думала только о том, как хорошо было ездить на колхозный рынок в машине зятя, где в её власти были все форточки и даже кондиционер, и никто не пугал словами «Милан» и «Амброзиана». Зря она тогда затеяла ссору…

Бобикова уже было переключилась на Прованс, но женщине повезло. На очередной остановке двери троллейбуса распахнулись, и в салон хлынула целая толпа людей всех степеней нервозности и социальной неудовлетворенности. Люди толкались, жались друг к другу потными телами и орали, выбрасывая в атмосферу накопленную за день злобу. Эта мясная ловушка из спин, локтей и грудей обычно не оставляла кондуктору шансов выполнить свою работу, но у Сильвии Бобиковой как раз наступило время чаепития. Её термос держал температуру магмы, а Сильвия не привыкла пить из неполной тары.

Сам Моисей позавидовал бы тому, как расступалось это живое море, когда кондуктор начала ходить по салону, одной рукой собирая оплату за проезд, а другой держа кружку, наполненную до краёв горячим чаем.

Но были и те, кто совершенно игнорировал выходки троллейбусного бомонда. Один мужчина сидел, закинув ногу на ногу, откровенно наплевав на пожилых людей, стоящих рядом. Тип вёл себя максимально вызывающе: хамил, плевал и даже курил, провоцируя всеобщее негодование.

― Mon ami, ― обратилась к нему Сильвия, ― я вынуждена просить вас перестать вести себя так, словно вы на стадионе.

Бобикова указала на озлобленных галдящих пассажиров и обозвала их «приличным обществом», которому такое поведение не по нраву.

― Да чхать я хотел на ваше общество! ― мужчина достал из кармана какую-то ксиву и показал её всем присутствующим, после чего люди начали отводить глаза в сторону и больше не выказывали недовольства.

― Могу я тогда хотя бы попросить вас угостить даму огоньком? ― спросила Бобикова и достала свой мундштук.

Мужчина ухмыльнулся и поджёг сигарету кондуктора. Сильвия сделала глубокую затяжку, а затем выпустила плотную струю дыма прямо в лицо грубияну.

― Знаете, я вас понимаю. Когда я работала с руководством города, то тоже могла позволить себе многое. Не то что сейчас, ― мечтательно произнесла Сильвия.

Каждое новое предложение Бобикова завершала затяжкой и выпускала новую порцию дыма, от которого у пассажира лицо начало стекать на пол, а рубашка ― расползаться по нитям.

― Знаете, а вы правы! Мы не должны идти на поводу общества! Это наше право как элиты ― диктовать свои условия миру! ― продолжала свой монолог Сильвия, не переставая курить.

Мужчина не отвечал, он старался как можно сильней сжать все отверстия, через которые воздух способен попасть в организм.

Бобикова болтала без остановки ― казалось, собеседник для неё абсолютно не важен, она спокойно могла бы заговорить до смерти огнетушитель и заставить его загореться. Когда Сильвия достала новую сигарету, мужчина не выдержал. Он попытался протиснуться к выходу, но у него ничего не вышло. Тела́ плотно держали оборону и не давали шансов.

Пассажир в истерике искал глазами молоточек, которым нужно разбить стекло в экстренной ситуации, но тот пропал ещё во времена перестройки. Не в силах терпеть, хам открыл форточку и устремился к свежему воздуху всем своим существом.

― My friend, куда же вы?! ― заволновалась Бобикова. ― Мы ещё не обменялись адресами и взглядами на концептуальное искусство!

Но мужчина уже летел в жёсткие, но куда более безопасные объятия асфальта. Он пообещал себе, что если выживет, то никогда больше не возьмёт в рот сигарету.

Через пару остановок в переднюю дверь инкогнито зашла охочая до штрафов и порицания контролёрша. Женщина эта была грозой безбилетников и кондукторов. Она шла с целью публично пристыдить и наказать. Но как только двери за ней закрылись, она сразу почувствовала неладное. Из хриплых динамиков сочился легкий джаз, руль крутил прилизанный водитель в футболке и галстуке-бабочке. Пассажиры, боясь быть повторно обилеченными, держали в дрожащих руках свои талончики. Контролёр молча прошла по салону, никак не выдавая себя. По взглядам присутствующих она поняла, что лучше не сто́ит доводить до сведения кондуктора информацию о своём присутствии, а когда увидела, как Бобикова посвящает одного школьника в последние сплетни мира немецкого балета, украдкой показала удостоверение и выскочила на ближайшей остановке.

― Ну, что скажете насчёт первого дня? ― ни на что не надеясь, спросил директор, когда троллейбус вернулся в парк.

― Что вам сказать, месье шеф, я ошибалась. Плетение корзин ― куда более захватывающее мероприятие.

Виталий Витальевич повесил было нос, но Сильвия продолжила:

— В следующую смену я возьму их с собой, чтобы хоть как-то развеять скуку. Люди в троллейбусе интересные, но быстро уходят ― не успеваешь как следует познакомиться. Некоторые даже выскакивают на ходу.

— Так значит завтра вас ждать на смену? ― просиял начальник.

― Определенно, mon cher! Одна лишь просьба…

Виталий Витальевич навострил уши:

― Всё, что пожелаете!

― Вы не могли бы посмотреть обшивку на кресле? Произошёл конфуз. Я позволила себе единоразово прилюдно чертыхнуться из-за того, что меня всю дорогу слегка било током. Я согласна на штраф, чтобы исчерпать сей конфликт.

Начальник кивнул и, распрощавшись десятью поклонами с Сильвией, радостно пошёл проверять кресло. Он подошёл к троллейбусу, накинул «рога» на провода и, зайдя внутрь, уселся на кондукторское кресло. Его чудом не выкинуло наружу через потолок. Шарахнуло так, что волосы в носу сгорели, а на ум пришло много всяких интересных слов, тянущих на десятки конфузов и пару лет тюрьмы.

***

― Выпишите Бобиковой премию, ― заявил начальник секретарю, вернувшись с того света.

― Премию? Она же отработала один день…

― Вы правы… Давайте выпишем в двойном размере.

Александр Райн

Элитный маршрут Авторский рассказ, Работа, Кондуктор, Троллейбус, Женщины, Элита, Аристократия, Длиннопост
Показать полностью 1
593

Без памяти

― Квадрат гипотенузы равен квадрату… равен квадрату… равен штанам… ― бубнил Андрей, разглядывая свои брюки и пытаясь вспомнить их связь с геометрией.

― Не помнишь? ― спросила математичка, повернувшись к доске.

Ученик виновато помотал головой.

Мама всегда в шутку говорила, что голова у Андрея как дуршлаг, через который процеживают компот: всё нужное выходит, а остаётся один жмых.

Андрей зачем-то помнил имена и фразы каждого героя во всех фильмах, что когда-то посмотрел. Он знал наизусть более ста телефонных номеров и слоганов рекламных компаний. Он также пронёс через года информацию о том, что язык хамелеона в два раза больше его самого, и тот факт, что масса самого большого найденного алмаза составляет 3106 карат.

Зато Андрей постоянно забывал отчество отца и сколько тому лет.

― Ох, Безголовов, садись. Два, ― устало буркнула учительница и нацарапала в журнале уродливую красную цифру. ― Дневник давай.

― Я забыл… ― промямлил упавший духом ученик.

― А голову ты… Ах, ну да, тут и так всё ясно, ― математичка вспомнила фамилию двоечника и под смех одноклассников вызвала к доске следующую жертву древнегреческого текстиля.

На литературе у Андрея обычно всё заканчивалось намного хуже, чем на математике. Строки стихов вылетали из памяти легче, чем мелочь из дырявого кармана, а то, что оставалось в голове, перемешивалось в белиберду, за которую его иногда выгоняли с урока.

― У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том.

И днём, и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом.

Под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой,

А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой.

Андрей начал было с выражением читать стих на очередном уроке, но был остановлен диким смехом одноклассников.

― Что-то не так? ― спросил он, искренне удивляясь реакции.

― Всё так. Прекрасные строки Александра Сергеевича Лермонтова, ― совершенно безразлично ответил ему педагог, ― давай дневник.

― Я забыл…

И так каждый день, из года в год.

В троллейбусах парень вспоминал, что забыл дома проездной, а дома вспоминал, что забыл в троллейбусе сменку. В его небольшом аквариуме кверху пузом периодически всплывали бедные некормленые меченосцы, на подоконнике вяли кактусы, а на столе «цвёл» забытый чай.

Родственники и друзья Андрея опасались, что ему суждено погибнуть молодым, потому что он однажды забудет выключить газ или посмотреть на дорогу при переходе улицы. Но, как ни странно, Андрей выжил и благополучно добрался до взрослой жизни. Более того, парень закончил институт и сразу после него устроился в престижную фирму, просто забыв номер офиса для собеседования и постучав наугад не в ту дверь.

***

― Здоро́во, Андрюх, ты вчера счёт отправил на оплату? ― спросил догнавший его по дороге на работу Ромка.

― Чёрт, ― выругался Андрей и ускорил шаг.

― Забыл? Опять? Да ты что, сегодня же ценник вырастет в два раза, директор за эту разницу тебя придушит! ― удивлялся Рома беспечности своего коллеги.

― Может, ещё не поздно, ― пробубнил Безголовов, поднимая в воздух клубы пыли своими ботинками.

Не успели эти двое зайти в офис, как на них с порога налетел взмыленный и совершенно невменяемый директор.

― Отправлял на оплату?! Безголовов! Или забыл?! Признавайся, твою мать! ― начальник вцепился в костюм Андрея своими потными «клешнями» и тряс его так, что ткань скрипела.

― Я… я… ― никак не мог подобрать слова Андрей, чувствуя, что ближайший месяц будет снова потрошить кредитку.

― Отвечай! Отправлял или нет?!

― Нет. Забыл… ― промямлил, зажмурившись, Андрей.

― Фу-х, слова богу, ― отпустил его директор и приложил ко лбу дырокол холодной стороной. ― Хвала небесам, Безголовов, что тебя послали мне. Это чудо какое-то.

― А что случилось-то? ― донесся из-за кулера голос перепуганного до чёртиков Ромы.

― Сволочи эти липовые половину страны сегодня кинули. Нет у них никаких складов, и техники нет, и вообще ничего! Мастерски́ всё подделали, даже увеличением ценника пугали! А как деньги получили, обанкротились!

― Вот те раз, ― присвистнул кто-то.

Вот так Андрей и получил свою первую «тринадцатую зарплату», не проработав в компании и полгода.

Особо предприимчивые коллеги сыпали похвалами, словно августовское небо звездами и организовали по такому поводу гулянья за счет премированного. Андрей был не против, из-за его проблем с памятью у него было мало друзей, а те, что были, обычно возникали на горизонте, когда им требовалось немного денег в долг.

Этим же вечером Андрей познакомился с будущей женой, правда, знакомство было повторным. В баре коллеги пытали Андрея расспросами о жизни, но тот не мог вспомнить ничего интересного, словно и не жил никогда. Его внимание было приковано к соседнему столику, где несколько девушек пили чай и болтали. Одна из них так запала в душу Андрею, что, не в силах удержать свой хмельной мозг, парень решился на знакомство. Он понятия не имел, с чего начать разговор, но тут заметил на столе медовый чизкейк и достал из своего багажа бесполезных знаний подходящее.

―А вы знаете, что одна чайная ложка мёда ― это работа всей жизни двенадцати пчёл, ― выдал он так громко, что на него обратила внимание половина кафе.

Девушки посмотрели на внезапно возникшего «пчеловода» и залились смехом. Вдруг та, что приглянулась Андрею, произнесла:

― Безголовов, ты, что ли?

― Мы знакомы? ― искренне удивился Андрей, присаживаясь за стол.

― Немного, ― хихикнула девушка. ― Сидели за одной партой четыре года. Это же я ― Оля Петрова.

Андрей сделал вид, что вспоминает, но знал, что это бесполезно.

― А ты вообще не изменился. Как всегда, ничего не помнишь, ― улыбнулась Оля. ― Я никогда не забуду, как ты читал стихи на литературе.

После этих слов Оля пересказала стих Александра Сергеевича Лермонтова, отчего её подруги начали сползать под стол, давясь от смеха. Раскрасневшийся от смущения Андрей хотел было уйти, но Оля его не отпустила и через несколько месяцев тоже стала Безголововой.

***

Удивительно, но Андрей так же успешно забывал всё самое плохое и тревожное. Каждый новый день он приходил на работу с широкой улыбкой, за которой не пряталось никаких скрытых обид, словно вчера его не подставили коллеги, не обматерил директор, не двинула по ноге шваброй уборщица. Коллектив ссорился, ругался, копил друг на друга злобу и плёл интриги. Все, кроме Андрея. Люди увольнялись, приходили новые, а Андрей тихонько шагал вверх по карьерной лестнице, ни о чём не задумываясь.

Но работа ― это ещё не всё. Андрей смутно припоминал, как его однажды сбила машина, зато хорошо помнил, что человек, сидевший за рулём, был композитором. Безголовов потом много раз посещал его концерты после первых бесплатных билетов. Из памяти стёрся сам факт того, что Андрей ― приёмный сын, хоть родители этого никогда не скрывали и иногда за столом вспоминали день усыновления.

― Вот, твои любимые, ― протягивал Андрей жене очередной букет цветов, купленный без повода.

Он никогда не помнил совместных дат, постоянно пропускал годовщины, зато хорошо помнил, какую музыку слушает его супруга, какие блюда заказывает в кафе, что за книги вызывают у неё восторг. И за это ему прощались пробелы в поздравлениях.

***

― Как потерял? Ты уверен? Ты точно везде посмотрел? ― кричала Оля, бегая по комнате и разбрасывая вещи в поисках пропажи.

― Наверно, забыл на банкомате или в магазине, или…

― Там же были все деньги на отпуск!

― Да ладно, съездим на кредитку, я заработаю еще…

― Так кредитка тоже в кошельке была! Нет! Хватит с меня! ― жена рухнула в кресло и схватилась за голову, имитируя приступ мигрени. ― С этим надо заканчивать.

― Да с чем? ― никак не понимал Безголовов.

― Со склерозом твоим! Я давно уже нашла клинику, просто тебе не говорила, надеялась…

― Я не пойду! Не заставишь! ― упирался Андрей.

― Пойдёшь.

Взяв к себе в помощники свекровь, начальника Андрея и ещё пару друзей, Оля сдержала слово и отправила мужа на лечение.

Занятия со специалистом по три раза в неделю плюс термоядерный коктейль из таблеток и витаминов дали в итоге результат.

Когда Андрей без запинки рассказал всё «Бородино» и заткнул Пифагора за пояс, стало ясно, что недуг исцелён. Все были жутко счастливы, включая Андрея, чья жизнь теперь началась заново.

***

― Ты чего домой не идёшь? ― спросил Рома, видя раскисшего в кресле Безголового.

― Да ГОСТы не отправил клиенту, надо архив перерыть.

― Да забудь ты про них. Они им не нужны, сто раз просили, а потом сами забивали. Если нужны будут, в понедельник напомнят.

― Не могу я. Все выходные буду думать об этом.

― Так с женой проведи время, она-то тебя отвлечёт.

― Да мы вчера раздраконились, видеть её не могу.

― Ого! Не знал, что вы ругаетесь. А что случилось?

― Да ничего особенного… Так, не сошлись во мнении при выборе фильма: я одно люблю, а она ― другое, вот и вспылили.

― Господи, да подумаешь, она уж забыла, наверно, сто раз.

― Она-то забыла! А я ― нет! ― рявкнул Андрей и пнул мусорное ведро под столом.

― Знаешь, Андрюх, раньше ты таким раздражительным не был.

― Помню, Ром, помню.

Чем больше Андрей запоминал, тем сложнее ему становилось с окружающими. Когда в гости приезжали родители, Андрей постоянно напоминал им о том, сколько они ему в жизни недодали, зато вполне смогли компенсировать на младшем брате.

― Просто у вас разница большая в возрасте. Ты появился, когда у нас с твоим отцом ещё ничего не было, ― оправдывалась мать.

― Нет, просто я приёмный, вот и всё!

Та же участь постигла жену, друзей, коллег. На работе Андрей стал невыносим. Постоянно тыкал всех носом в их старые неудачи, став предметом для сплетен, которые обозлили его ещё больше.

Парень опустился до скупости. Он начал считать каждую копейку, вспоминал все траты до единой, нервничал, если кто-то относился к деньгам небрежно ― особенно, Оля. На горизонте маячил развод, не за горами было увольнение, молча подкрадывалось одиночество.

А потом случилось следующее. Композитор, который чудом не лишился прав в прошлый раз, снова пролетел на красный свет на том же перекрёстке, отвлекшись на нотные партитуры в своём телефоне. Жертва его машины была уже знакома и с бампером, и с капотом, а потому удачно впечаталась в оставленные в прошлый раз вмятины. Андрей и в этот раз чудом обошёлся без серьёзных травм, но головой приложился лихо. Настолько, что из памяти вылетел целый год жизни, включая период его лечения.

В больницу пришли все родные и близкие, включая начальство Андрея.

― Как же я рад вас всех видеть, ― улыбался Безголовов.

― Даже меня? ― фыркнул недоверчиво Ромка, которому Андрей каждый день напоминал об их прошлогодней ссоре.

― Особенно тебя! ― искренне сказал Безголовов. ― Вот только я совсем не помню, куда положил твою флешку. Ты меня простишь?

― Знаете, ― отвёл врач родных Андрея в сторону, ― память можно быстро восстановить и даже сделать лучше. Сейчас таблетками и занятиями можно многое скорректировать. Всю «Войну и мир» наизусть вам расскажет.

― Нет! ― в один голос ответили ему мать и жена.

― Дело ваше, ― пожал плечами врач. ― Если будет нужно, он и сам всё вспомнит со временем. В конце концов человек сам чувствует, что сто́ит запоминать, а что лучше выбросить из головы. Тем более, он у вас сейчас выглядит таким жизнерадостным ― наверное, приятно иногда стереть из памяти все проблемы.

Александр Райн

Без памяти Авторский рассказ, Рассказ, Память, Рассеянность, Забыл, Забывчивость, Судьба, Длиннопост
Показать полностью 1
1417

Ещё одна творческая мечта сбылась! По моему рассказу сняли фильм!

С праздником, дорогие друзья! Хочу поделиться с вами своей радостью! Казахстанская компания DOSFARM KZ сняла короткометражный фильм по моему рассказу " Кто твой сосед?"  Это невероятные ощущения для автора!


Вот сам рассказ на пикабу Кто твой сосед?



https://www.youtube.com/watch?v=V8BRXMz2wgk


Надеюсь и вы зацените!

217

Тяготы клининга 4. Финальная инвентаризация

предыдущая часть Тяготы клининга 3. Профессиональная доставка

Вступив в должность временно исполняющего обязанности директора, Игнат первым делом начал чистку среди персонала. Легким росчерком пера он убирал всех неугодных ему, а взамен ставил своих родственников, друзей и всяких подхалимов.

Оставался всего один кадр, который вмещал в себе целый фильм ужасов.

Когда Ольга Прокофьевна зашла в кабинет, держа в руках беспроводной утюг, Игнат попытался было распечатать очередную форму для заявления, но Набекрень строго взглянула на принтер, и тот поник духом. Устройство начало поглощать бумагу как не в себя: давилось, плевалось и в конечном итоге впало в летаргический спящий режим с кипой бумаги в зубах.

— Что ж, тогда напишете от руки, — Игнат нервно порылся в своём портфеле и, достав какой-то смятый листок, протянул его клининг-менеджеру со словами: — В шапке пишите: «На имя директора».

Ольга Прокофьевна разгладила листок внезапно пригодившимся утюгом и написала: «Директору ООО «Стекло&Ватт» Кравчук Яне Рудольфовне».

— Вы ошиблись, — кисло улыбнулся Игнат и смял листок сильнее прежнего, — попробуйте еще раз.

Он вручил Набекрень новый лист и показал на свой пластиковый бейдж, который блестел на груди, словно орден. Ольга Прокофьевна пожала плечами и попробовала снова, но вышло то же самое.

Игнат был в бешенстве — в его королевском расписании на каждого представителя черни было запланировано не более трёх минут: заявление, подпись, расчёт по МРОТ. А тут уже четверть часа летело коту под хвост, и отпускные уборщицы непозволительно увеличивались с каждой минутой.

— Послушайте, мы благодарны вам за работу...

— Не за что, — ответила Ольга Прокофьевна, не дав закончить фразу, и встала со стула.

— Я — ваш начальник! И я вас по статье уволю за неподчинение! — брякнул обессиленно Игнат.

— За какое неподчинение? — удивилась Набекрень.

— За самое малейшее! Любой косяк, любая провинность, шаг влево, шаг вправо — расчёт. Всё должно быть идеально гладко! Понятно вам?

Ольга Прокофьевна кивнула, затем нажала на кнопку утюга и выпустила в атмосферу пар. Она подошла к сидящему в кресле новоиспечённому директору и наклонилась к нему, выставив вперёд раскаленный прибор.

— Ч-ч-ч-что вы...

Не успел Игнат договорить, как утюг уже двигался с невероятной скоростью по всему его телу, оставляя за собой полосы пугающе приятного тепла и щекоча подмышки, отчего Игнат по-идиотски хихикал. Секунд через десять рубашка Игната лишилась всех складок и бугорков, а ещё парила, словно свежеуложенный асфальт.

— Что вы себе позволяете? — сглотнув нервный комок, просипел выглаженный и слегка похудевший Игнат.

— Вы же директор, и всё должно быть идеально гладким. Я правильно вас поняла? — без намёка на угрозу спросила уборщица.

Игнат лишь мотнул головой и молча проводил взглядом Ольгу Прокофьевну.

***

Яну Рудольфовну Набекрень нашла плачущей среди непонятных приборов, укрытых вековой тенью скидок. Всхлипывающая начальница обнимала электрошашлычницу и забавно надувала носом пузыри.

— Что вы тут делаете? Пока вы здесь льёте слёзы, в магазине творится полный бардак: продавцы хамят покупателям, навязывают им ненужные страховки, охрана ворует!

— Всё нормально. Это наш обычный режим... — жалобно простонала Яна.

— Но ведь это неправильно! Вы должны прекратить это баловство! — возмутилась Ольга Прокофьевна.

— Я пыталась... Хотела работать для клиентов. Собиралась поднять имидж сети, но меня не слышали региональные руководители.

— Но вы же директор, ваше слово много значит!

— Фондюшница я, а не директор! — вырвалось из самого сердца Яны Рудольфовны.

— ???

— Две недели поработала и полтора века буду теперь стоять в шкафу, — она говорила это с жалостливой физиономией.

— Вы должны бороться! Даже скисшее молоко может превратиться в румяный блин, а вам раскисать рано, — не отставала Набекрень, для которой любая трудность была как пересоленный бульон: неприятно, но не смертельно.

— Игнат теперь временно исполняющий. Он отправил отчёт в головной офис сети, а я ещё не разобралась, куда пропала половина товара. Теперь грядёт большая инвентаризация. После неё... Если... — слова давались Яне с трудом, — в общем, мне грозит статья.

— Снова разговоры о статьях, — Набекрень задумчиво почесала подбородок. — У нас тут целый прокурор шепелявый вырисовывается.

— До тех пор я — обычный консультант, — слёзы хлынули из глаз новым потоком, и Яна с ещё большей силой сжала бедную шашлычницу.

— А если инвентаризация покажет, что всё нормально?

— Невозможно, — Яна произнесла это так печально, словно её в порыве осенней депрессии покусала стая поэтов-меланхоликов. — Дебет с кредитом никогда не сойдутся, у них слишком мало общего...

— Вот, выпейте, поможет прийти в себя, — Набекрень предложила директрисе своего успокоительного бальзама из алтайских трав, но та отмахнулась.

Тогда, накрутив на бутылку пульверизатор, уборщица опрыскала Яну, словно зачахшую драцену и, убедившись, что та ожила, отправилась чистить вентиляционные короба: это всегда помогало ей расслабить мозг и подумать.

***

Всю неделю Игнат вёл интенсивную слежку за Ольгой Прокофьевной: проверял график уборки на предмет подделки подписей, следил за тем, чтобы Набекрень приходила и уходила вовремя и без конца наблюдал за ней по камерам. Иногда Ольгу Прокофьевну показывали сразу по нескольким мониторам: женщина одновременно мыла пол на складе, протирала кассы, обедала и разгружала фуру. Игнат хотел пресечь кибератаки уборщицы, но куда бы ни направился, всюду была она, раздражая своей работоспособностью и доброжелательностью.

В какой-то момент он заметил, что стал видеть её и вне работы. Ольга Прокофьевна чудилась ему в парках, убирающей листву. Он замечал её краем глаза на кухнях баров, где любил выпить вечером. Кажется, пару раз она мелькала в метрополитене: бежала за его поездом по рельсам или протирала окна с внешней стороны вагона.

Игнату начало казаться, что он сходит с ума. Отныне следил не он, а за ним. Не выдержав напора и опасаясь внезапных конфузов, он пошёл на отчаянный шаг и официально сократил Ольгу Прокофьевну, несмотря на «невероятную» финансовую нагрузку в виде трёх месяцев оплаты труда уборщицы.

***

Инвентаризация была на пороге. Яна Рудольфовна ходила теперь в аптеку за пустырником с ведром, а по вечерам подбирала в интернете страну с лучшими условиями для политических беженцев. По её подсчетам, сумма недостачи только за одни MacBook’и тянула как минимум на Багамы, но зарплата далеко не самого лучшего консультанта пока не могла позволить уехать дальше Чебоксар.

В день Х приехал сам региональный руководитель — холодильников начальник, пылесосов командир. Игнат всюду ходил за ним и, словно муха, потирал свои худые волосатые лапки, ожидая шоу.

Яна пришла на инвентаризацию ужасно подготовленной — сразу в слезах, не дожидаясь, пока её ткнут лицом в грубые холодные цифры и придётся некрасиво растекаться тушью на глазах у всех.

— По документам на складе числится двадцать широкодиагональных плазменных телевизоров, сорок моющих пылесосов, полторы сотни электрочайников... — перечислял мужчина показания, гуляя между стеллажами, забитыми в основном сосновыми поддонами.

— Мы проведём проверку, допросим все камеры видеонаблюдения, пригласим собак, только умоляю, дайте мне ещё неделю, — мямлила себе под нос Яна, семеня за руководством.

— Наша сеть доверила вам управление этим кораблём возможностей, а вы потопили его в море лжи, безответственности и воровства, и за это вас ждёт трибунал! — высокопарно разглагольствовал дядька, снова и снова разглядывая на ходу полупустые полки.

Игнат не мог сдержать радости и без конца хихикал, словно нашёл в кармане сто рублей. Процессия вышла на перекресток, где упёрлась в чью-то мощную, как колонна моста, спину.

К спине были прикреплены сильные немолодые руки, которые держали метлу размером с целую берёзу. Метла шоркала по бетонному полу и, казалось, что все неровности на нём сглаживаются.

— Что вы здесь делаете?! — взвизгнул Игнат, увидев Ольга Прокофьевну. — Я же вас уволил!

— Отрабатываю две недели, — спокойно ответила уборщица и, взмахнув метлой, стряхнула улыбку с лица временного начальника.

— Дайте пройти, у нас тут инвентаризация, а вы загородили путь, — попытался протиснуться региональный руководитель.

— Я как раз расставляю всё по своим местам, — сказала Набекрень и, посмотрев на идеальное гладкое бетонное покрытие, отошла куда-то за стеллаж.

Снова раздался одинокий шоркающий звук. На середину перекрестка, словно шайба по гладкому льду, выскользнул поддон с телевизорами.

— Откуда? Как? Украли? — сыпались вопросы один за другим.

Набекрень убрала метлу и взяла в руки щётку с грубым ворсом, на который нанесла хозяйственное мыло. В конце длинного коридора стояла фура. Подойдя к ней и открыв ворота машины, Ольга Прокофьевна скомандовала:

— Выкатывай!

Двое грузчиков толкнули холодильник, затем еще один, потом посудомойку, духовку, стиральные машины.

Ольга Прокофьевна начала быстро натирать пол перед катящимися приборами, словно кёрлингист, и бытовая техника аккуратно и быстро распределялась по складу. Набекрень умудрялась даже обходить препятствия и вписывала тяжелые агрегаты в повороты под прямым углом.

— Что происходит? — прошептал региональный менеджер, глядя на это шоу на бетонном «льду».

После кёрлинга Ольга Прокофьевна снова взяла метлу и начала развешивать ею пылесосы по стеллажам, точно новогодние игрушки. Склад быстро заполнялся недостающим оборудованием. Яна Рудольфовна без конца бегала по складу и прижималась головой к холодному, чувствуя, что сходит с ума от непонимания.

Начальник сети ходил вдоль стеллажей и делал пометки в своём отчёте. Галочка за галочкой — все недостачи закрывались.

— Это вам! — сунула Набекрень Игнату лист бумаги.

— Что это? — дрожащим голосом спросил шепелявый директор.

— Обходной лист.

Игнат похолодел: в его руках было то самое заявление на увольнение, которое Набекрень писала в его кабинете. Он медленно перевернул листок и с ужасом понял, что именно на этом листке он когда-то записал всю секретную информацию: количество и нумерацию поддельных чеков, по которым сдавался фальшивый отчёт; адрес склада, куда свозилась украденная техника; общие цифры по всем незаконным товарооборотам.

Получалось, что Игнат своими руками невольно отдал Набекрень важные данные, которые и помогли ей выяснить, что новый директор и его команда переклеивали ценники и меняли штрихкоды на товарах, что он продавал сам себе дорогие ноутбуки по цене лампочек, а кассиры и бухгалтеры его покрывали. И всё это происходило под носом у Яны Рудольфовны. Вот так он быстро вышел по продажам дополнительных товаров в старшие менеджеры, при этом обворовывая сеть. А на всех отчётах стояла фамилия Яны, которая была ответственной за пропажи.

Игнат не стал терять время даром и попытался съесть доказательства. Ольга Прокофьевна не стала ему мешать и даже протянула стакан воды, а когда он закончил, приказала грузчикам разгрузить ещё один поддон с «липовой» документацией, которую забрала из бухгалтерии.

— Будете здесь есть или вам с собой завернуть? — спросила клининг-менеджер, когда на склад зашли полицейские.

Игнат бросился на Ольгу Прокофьевну, целясь шариковой ручкой в огромную шею, но запутался в ветвях метлы и ею же был отправлен в путешествие по скользкой бетонной поверхности.

К концу дня инвентаризация была полностью проведена: за исключением шашлычницы и фондюшницы всё было на своих местах. Региональный менеджер откланялся и, вернув Яне должность, уехал.

***

— Вот, — протянула Ольга Прокофьевна заявление на увольнение.

— Ухо́дите? — расстроилась Яна. — Как же я без вас?

— Порядок я навела, территорию передаю в руки роботов-пылесосов. Не забывайте, что я говорила вам про молоко. Вы — директор и в ваших руках всё изменить, — сказала Ольга Прокофьевна и повернулась к выходу.

— Стойте! Я должна вас отблагодарить!

— Я уже взяла себе электрофондю, если вы не против, — ответила Набекрень.

— Но это же бесполезная дрянь!

— Польза есть от всего — главное её разглядеть, — сказала Ольга Прокофьевна и скользя, точно на коньках, покатилась к выходу по идеально чистому полу.

Александр Райн

Тяготы клининга 4. Финальная инвентаризация Авторский рассказ, Рассказ, Работа, Магазин, Проза, Уборка, Инвентаризация, Бытовая техника, Клининг, Длиннопост
Показать полностью 1
163

Тяготы клининга 3. Профессиональная доставка

предыдущая часть Тяготы клининга 2. Гарантийный ремонт


Старший менеджер Игнат давно метил на директорское место и старался всячески подорвать авторитет Яны Рудольфовны перед вышестоящим начальством.

Обладая техникой глубокого консультирования прямо в мозг, он смог за разговорами о кофеварках поднять восстание среди персонала.

В самом начале дня, когда ещё только первые посетители магазина лениво протирали глазки, глядя на сезонное повышение цен, в торговом зале поднялся истеричный крик.

― Вы нам должны минимум в два раза повысить оклад! Хватит уже на наших горбах наживаться! ― кричал один из грузчиков, обращаясь к директору.

Его поддерживали водитель «газели» и ещё один грузчик, у которого личное мнение было как у мультиварки: какой режим ни выставляй ― всё равно в голове одна каша.

― Но вам и так в прошлом месяце подняли зарплату на 10 процентов, чего вы ещё хотите? ― удивлялась Яна Рудольфовна.

― Во-первых не на 10, а на 9.99, как у вас принято, а во-вторых, ―

грузчик скрестил руки на груди, ― мы хотим сетку по вредности!

Остальные митингующие поддержали главаря ленивым: «Да!..»

― Но ведь вы на прошлой неделе духовку отгрузили на металлоприёмник вместо того, чтобы отправить покупателю!

― Так он сам по телефону кричал: «Не нужен мне ваш чермет в половине первого ночи!»

― А почему вы ехали к нему так долго? ― директор смотрела на грузчика как на идиота, но тот и не думал сдаваться.

― Попали в пробку!

― Штопором?

― Это неважно! Вы сами настаиваете, чтобы мы доставляли сверхурочно!

― Но не ночью же. И я уж молчу про тот холодильник, который пришёл клиенту весь искорёженный и в жутких царапинах, словно из него стая оголодавших львов пыталась достать пельмени из антилопы.

― Вы ― женщина, вы даже себе представить не можете, что такое холодильник! Это вам не расчёску поднять! ― усмехнулся бунтарь.

В этот самый момент перед его глазами в воздух взмыл холодильник, затем второй, и третий.

Увидев округлившиеся глаза и невольно распахнувшийся рот грузчика, директор обернулась, и перед ней предстала Ольга Прокофьевна, орудующая шваброй. Клининг-менеджер мыла полы и по ходу движения аккуратно переставляла с места на место и друг на друга крупную бытовую технику и не менее крупных покупателей.

― Так что́ вы там говорили про расчёску? ― посмотрела директор на митингующих, вопросительно подняв кверху бровь.

― А не пошли бы вы... ― начал грузчик, но не договорил, так как рядом с ним возникла Набекрень.

― Вафельницу захлопни, ― совершенно спокойно сказала Ольга Прокофьевна.

― Угрожаешь мне? Да я тебе...

Когда грузчик в очередной раз открыл рот, Ольга Прокофьевна напихала ему туда килограмм пупырчатой плёнки со словами:

― Пощёлкай. Говорят, успокаивает.

После этого она закрыла вафельницу, которая стояла за ним, и посмотрела в сторону остальных участников восстания. Без своего лидера они были абсолютно эфемерны, как скидки в чёрную пятницу.

― Что же теперь делать? У нас сегодня куча доставок! Если начальство узнает... ― Яна Рудольфовна тёрла потёкшие глаза и размазывала косметику по лицу.

― Вот, возьмите, ― протянула Набекрень салфетки для монитора. ― Не переживайте, развезём.

― Но у нас нет ни водителя, ни грузчиков!

― Дверь придержать сможете? ― уборщица серьёзно посмотрела на раскисшую директрису.

― Дверь? ― удивилась Яна.

― Да, если хотите, чтобы все было доставлено вовремя, мне нужна помощь.

***

Все свои дела на день Яна Рудольфовна передала Игнату, который выглядел сегодня неестественно позитивным. Наспех позавтракав литром кофе для бодрости и пузырьком пустырника для храбрости, директриса явилась на место загрузки, где Ольга Прокофьевна заканчивала менять сцепление на «газели».

― А мы точно везде успеем? ― нервно спросила директор. ― Водитель постоянно жаловался на рабочую машину, говорил, что она совсем не едет.

― Точно, ― ответила Набекрень, закончив с ремонтом и разглядывая свечи зажигания. ― Сейчас только нагар почищу и поедем.

Ольга Прокофьевна обращалась с машиной как с личным оружием: вычистила каждый миллиметр и смазала каждую детальку. Даже глушитель сиял изнутри идеальной белизной. В бак уборщица плеснула сто грамм ракетного топлива, которое осталось у неё с тех времён, когда она убирала космодромы. Когда уборщица нажала на газ, пространство и время стали для «газели» дурным воспоминанием из прошлого. Впервые Горьковский автомобильный завод мог задуматься о принятии участия в Гран-при и претендовать на победу.

― Куда ехать? ― спросила Набекрень, поворачивая на проспект.

― Вот чёрт. У меня телефон сел. Привыкла, что в кабинете всегда есть зарядник, ― с досадой сообщила директор. ― Адреса́ есть, но без навигатора я не смогу их найти. Все они в совершенно новом районе, который размером с город, где все улицы похожи одна на другую. На поиск одного дома может уйти полдня. У вас есть в телефоне карты? ― с надеждой посмотрела она на Ольгу Прокофьевну.

― Только «косынка», ― протянула Набекрень свою раскладушку.

― Как же нам быть?

― Ничего, справимся. Я десять лет занималась спортивным ориентированием.

Набекрень сняла с шеи компас, затем высунула руку в окно и определила подветренную сторону.

Через пять минут они уже нашли первый дом и принялись разгружать товар. Каждый занимался своим делом: Набекрень вытаскивала стиральную машинку, а Яна Рудольфовна не мешалась под ногами.

Лифт не работал. Пришлось нести машинку на пятнадцатый этаж по лестнице.

― А что, с установкой не поможете? ― возмущенно спросила молодая особа с накачанными губами, когда Ольга Прокофьевна втащила стиралку на кухню.

― У вас установка не оплачена, ― ответила ей запыхавшаяся директриса, протягивая акт ― единственное, что она тащила до квартиры клиента.

― Меня так не устаивает! Либо устанавливаете, либо увозите обратно, ― фыркнула девушка и скрестила руки на груди.

Набекрень молча выкрутила транспортировочные болты и поставила машинку на нужное место. Из шланга и двух бутылок она собрала гидроуровень и принялась выравнивать технику. Ножки у машинки крутились плохо, и Ольга Прокофьевна решила, что китайская резьба заржавела. Лишь когда пол слегка нагнулся к одному из углов, стало ясно, что выравнивается не машинка, а межэтажное перекрытие.

Ольга Прокофьевна потянулась к трубам со словами:

— Тут по-хорошему весь узел менять нужно, у меня паяльник как раз с собой.

― Стойте! Не нужно! Меня всё устраивает, ― закричала в ужасе девушка.

Получив все подписи, женщины вышли из подъезда и направились к машине, где их уже караулил с вопросом курьер. Мужчина был очень худым и с жуткими синяками под глазами.

― Слава богу! Коллеги! ― кинулся он им в ноги со слезами на глазах. ― Не подскажете, где тут улица Оптиков, дом пятьдесят? Я уже две недели пытаюсь туда пиццу доставить! Даже местные тут не разбираются!

― До перекрестка, затем направо, там будет автомат по продаже воды. От него налево, прямо триста метров и через дорогу увидите дом, ― давала указания Набекрень, разглядывая сквозь облака Полярную звезду.

Откланявшись, счастливый курьер убежал.

Дальше была доставка духовки тому самому мужчине, который не принял ночью грузчиков.

― Вот, простите за прошлый конфуз, ― виновато улыбалась Яна Рудольфовна, протягивая бумаги.

― Ваша помойная контора должна мне компенсацию за моральный ущерб! ― возмущался в самой агрессивной форме мужчина. ― Я вас, скотов вонючих, с грязью смешаю в отзывах!

Ольга Прокофьевна была щедра на мораль и охотно компенсировала её всем, кто ощущал у себя дефицит этого качества.

Свои следующие громкие слова мужчина проглотил вместе с тремя горшочками жарко́го, которое Набекрень приготовила в новой духовке прямо дома у клиента, хоть он и возмущался поначалу вероломному кулинарному вторжению. Ольга Прокофьевна кормила его с ложки и доходчиво объясняла, как не сто́ит разговаривать в присутствии слабых нежных женщин.

― Мы восстановили причинённый ущерб? ― поинтересовалась Набекрень, когда клиент жадно вылизывал тарелку и уже порывался лизнуть ей руку.

Он лишь кивнул, не в силах говорить от переполненного желудка и морального удовлетворения.

В конце дня оставалась всего одна доставка, и Яна Рудольфовна уже почти спокойно выдохнула, понимая, что её репутация спасена, когда вдруг ни с того ни с сего на пути закончился асфальт. К новенькому дому, который только сдали, вела лишь грунтовая дорога протяженностью метров сто, вся разбитая тракторами и фурами.

Каким-то чудом застройщик смог сдать новостройку в таком виде. Сотни людей страдали от невозможности добраться на машине до дома, зато десятки художников со всей страны приезжали сюда рисовать урбанистические пейзажи.

― Что же нам теперь делать? Мы же не доберемся, ― Яна Рудольфовна с тоской смотрела на «доступное жильё», которое обещали гражданам со всех билбордов при въезде в район. ― У нас холодильник остался. Его руками не дотащить. Это конец...

Она констатировала очевидное, и в салоне машины стало так грустно, что даже радиоведущий в магнитоле заплакал. Ольга Прокофьевна огляделась по сторонам и сказала:

― Вернусь через пять минут.

Женщина, которая заказала холодильник, жила на пятом этаже и была очень удивлена, когда ей в окно постучал целый директор магазина бытовой техники.

― Здравствуйте, распишитесь за доставку! ― улыбалась бледная от ужаса Яна Рудольфовна, зацепленная монтажным ремнём за крюк гусеничного крана.

Рядом на мягких стропах висел холодильник. Управляла подачей груза Набекрень, которая одолжила кран у недобросовестного застройщика, что был в ответе за местное безобразие.

― Ольга Прокофьевна, дайте чуть майна грузом! ― прокричала Яна Рудольфовна команду, которой её обучила уборщица в кратком курсе стропальщика.

Спустя несколько минут холодильник был установлен на место — прямо через открытое окно.

― Установка по уровню потребуется? ― решила поинтересоваться Яна Рудольфовна на всякий случай.

Покупательница молча помотала головой и, расписавшись в бумагах, легла на несколько дней на диван ― приходить в себя.

Вечером женщины вернулись в магазин уставшие и довольные. Яна Рудольфовна, приняв ещё один пузырёк пустырника, была спокойна и миролюбива.

Зайдя в свой кабинет и увидев там Игната в своём кресле, она, широко улыбаясь, с порога заявила:

― Ингатик, нам срочно нужен в штат крановщик! Мы такое сегодня пережили, такое!

Игнат встал с кресла. Лицо его было серьезным и совершенно каменным. В кабинете вдруг повеяло странным холодом.

― Что случилось? ― взволновано поинтересовалась Яна, перестав хихикать.

Она сделала шаг вперед и вдруг взгляд её упал на бейджик старшего менеджера. Теперь там было написано: «Директор Игнат».

― Что это значит? ― нахмурила брови Яна Рудольфовна.

― Изменения в кадровой системе, ― злобно оскалился Игнат. ― Новые указания сверху.

Продолжение следует...

Александр Райн

Тяготы клининга 3. Профессиональная доставка Авторский рассказ, Уборка, Магазин, Доставка, Бытовая техника, Начальство, Длиннопост
Показать полностью 1
384

Душевный разговор



― Добрый день! ― поздоровалась милая молодая девушка, усаживаясь на переднее пассажирское место в такси. ― Меня Марина зовут, а вас? ― обратилась она к водителю.

Тот улыбнулся и молча постучал пальцем по приклеенной на панель бумажке, где было написано: «Здравствуйте, меня зовут Митя, я немой». После этого он завёл двигатель и начал движение.

― Ой, простите, ради бога, ― залепетала Марина, ― я не заметила. А что, совсем немой? ― решила она уточнить.

Митя кивнул в ответ.

― Я просто привыкла знакомиться с людьми, мне так спокойней. Когда представишься, о погоде поговоришь, вроде как и не чужие уже, а значит, меньше шансов стать жертвой маньяка. Вы ведь не маньяк? ― спросила она на всякий случай.

Митя улыбнулся и кивнул головой.

― Совсем не маньяк? ― снова решила уточнить девушка.

Митя снова кивнул.

― Ну, слава богу. Я просто недавно замужем была, жуткая история, сейчас я вам расскажу.

Она болтала и болтала без умолку, а водитель молча ехал, наслаждаясь этим монологом. Судя по навигатору, в пути им предстояло провести вместе сорок минут.

Таксист мог разговаривать, просто не хотел из-за проблем с наследственным даром. Мать Мити ушла из семьи после его рождения. Она обладала поистине сильным голосом и благодаря ему была примадонной в оперном театре мирового класса. Всю жизнь эта женщина провела на гастролях, сотрясая театры и стадионы своей акустической мощью. Громче неё был лишь отец Мити, работающий на железнодорожном вокзале дежурным. Он объявлял о прибытии поездов без помощи микрофона — такой вот сильный был у него голос.

Эти двое не могли быть вместе. Любая их ссора, образно говоря, могла стать причиной схода лавин на континенте, а ругались они часто.

Митя рос обиженным на весь мир шептуном. Врачи шутили, что его голосовыми связками можно сцеплять корабли в море, а лёгкими — надувать дирижабли. А ещё Митя курил с восьми лет. Всё это вкупе дало Мите такой голос, от которого черти в аду раскаивались.

Стоило Мите удариться мизинцем об угол кровати, как соседи вызывали национальную гвардию. Ни один коллектив не принимал Митю. Людям казалось, что он — неуравновешенный псих, который только и делает, что орёт, в то время как он просто не мог разговаривать тише.

Пару раз он пробовал устроиться на удаленную работу, но ни одно собеседование онлайн так и не состоялось. Митя начинал говорить, и работодатель отключался, сетуя на помехи, а потом присылал счет за испорченные динамики.

― А вы женаты? ― спросила Марина после того, как рассказала свою трагическую историю в двух актах.

Митя замотал головой.

― Совсем? ― уточнила Марина.

Мите казалось, что он чего-то не понимает: видимо у этой девушки всё в жизни могло быть «наполовину». Но он кивнул.

Мите нравилось работать в такси. Только тут люди охотно болтали с ним, особенно, увидев наклейку. Многим нравилось, что он им ничего не может ответить: это их раскрепощало, давало волю говорить о себе и делиться своими взглядами без осуждения со стороны собеседника. А Митя просто был рад, что с ним разговаривают.

Но не сегодня. Наговорившись о себе, Марина набросилась с расспросами.

― А вы таксист от таксопарка или частный? ― не унималась пассажирка.

Митя кивнул.

— Значит, частный, ― сделала вывод Марина. ― А у вас ставка почасовая или сдельная?

Митя снова кивнул.

― Почасовая — это плохо, ― сказала девушка. ― Так денег не заработаешь. Я как-то работала на почасовой — никакой мотивации.

Митя плохо улавливал логику девушки, поэтому просто эмоционально вздохнул в ответ. Марина помолчала немного, посмотрела в окно, на ногти, на время в телефоне, а потом снова открыла рот:

― А если навигатор сломается, как вы будете ехать в незнакомой местности?

Тут Митя не знал, как ответить кивком, поэтому просто пожал плечами.

― Очень плохо, что не знаете. А так как вы немой, то и дорогу спросить не сможете. А что же тогда делать пассажиру?

Митя снова пожал плечами. Этот разговор начинал его жутко раздражать. Хотелось попросить пассажирку замолчать или хотя бы быстро ответить на все её дурацкие вопросы, но, если он откроет рот, его тут же выпрут с работы.

Марина не унималась.

― Мне вот всегда была интересно, чем автомат лучше механики. У вас, я вижу, автомат, потому что рука тянется автоматически, вы даже не смотрите, ― рассуждала болтливая девушка. ― Вы азбуку Морзе знаете? ― она постучала костяшками пальцев по пластику. — Может, на ней расскажете о принципах работы коробки передач?

Мите хотелось плакать. Он бы с радостью включил радио, но его в машине не было. Таксист сам снял магнитолу, чтобы люди от скуки начинали свои монологи. Теперь он ненавидел себя за это.

― Я пробовала по видео изучать, могу составить несколько простых предложений.

После этих слов Марина начала выстукивать своё сообщение, периодически сбиваясь и начиная заново и прося не обращать внимание на пунктуацию.

― Ну, что скажете? ― посмотрела она в конце с надеждой на своего собеседника.

Митя коротко и раздраженно постучал по пластику, словно в дверь.

― Да вы хам! ― не выдержала Марина. ― Я не такая, как вы только что сказали!

Митя уже не мог сдерживаться, ему так хотелось сказать этой ненормальной пару «ласковых», но хватило бы и одного простого «Пожалуйста, прекратите» в его исполнении.

Свернув на конечную прямую, Митя ударил по газам. Но тут пришлось резко остановиться. Дорога была перекрыта. Десятки зевак стояли на проезжей части и тротуаре, глядя куда-то вверх. Тут же были скорая, полиция и МЧС.

― Как думаете, что там случилось? ― испуганно посмотрела Марина на таксиста.

Митя еле слышно заскулил и вышел из салона.

На краю крыши шестнадцатиэтажного дома стоял мужчина, который держался за антенну оператора сотовой связи и явно собирался прыгать.

Марина за считанные секунды выяснила всю информацию и передала её Мите:

― Суицидник это. Прыгнуть хочет. Его жену сбила машина час назад, и его ошибочно уведомили, что она умерла, ― делилась информацией с таксистом Марина. ― Выход на крышу он заблокировал, мобильный выбросил, а соседей на всех верхних этажах нет дома. Психолог с ним пытается через громкоговоритель общаться.

Словно в подтверждение этих слов из рупора раздался голос психолога:

— Вам не нужно этого делать! Ваша жена жива! Она без сознания, но жива!

― Бесполезно, ветер относит голос в сторону, ― сказал специалист полицейским.

― Что же делать? Что же делать? Вот кошмар, ― нервничала Марина, бегая вокруг Мити.

Тяжело вздохнув, таксист подошел к полицейским и вежливо сказал:

― Дайте я попробую с ним поговорить.

Сначала Митю хотели огреть дубинкой, так сильно он напугал всех присутствующих своим страшным гласом, но на его защиту встала Марина, закрыв собой:

— Не смейте бить инвалида! Он немой! ― закричала девушка и, воспользовавшись замешательством стражей порядка, выхватила у них мегафон.

― Вот, Дмитрий, возьмите. Спасите его! ― всучила она мегафон таксисту.

Митя нажал на кнопку рупора, открыл рот и во весь голос закричал. Ветер умолк. Умолкло всё вокруг: люди, сирены, лающие собаки. Стая птиц, пролетающих в небе, сменила курс. Сообщение было услышано в нескольких районах города, а когда Митя в конце добавил: «Тебе ещё рано умирать!», многие болевшие в этот момент люди, испугавшись, пошли на поправку. И совсем неважно, чем они болели.

Самоубийство отменилось. Митю попросили завтра приехать в дом культуры для вручения медали, а заодно дать интервью телевидению. Но он, естественно, не сделал этого по понятным причинам.

― Слушайте! Вы — настоящий герой! ― восторженно кричала Марина усевшись в машину. ― Я слышала, что у немых в экстренной ситуации прорезается голос! Это просто чудо.

Митя снова тяжело вздохнул. Кажется, Марину совсем не пугал его страшный голос, но он так от неё устал, что готов был в самом деле стать тем, кем прикидывался. Слава богу, что ему оставалось проехать всего каких-то пятьсот метров — и эта поездка, и этот день наконец закончатся.

Он пристегнулся, завёл машину и только хотело было включить передачу, как услышал:

― Ой, я, кажется, дома кошелёк забыла, надо вернуться. Ну ничего, не переживайте, я заплачу как положено! К тому же у нас с вами теперь будет время узнать друг друга получше, вы ведь теперь говорящий. Ну что вы стоите? Разворачивайтесь скорее, поехали-поехали, у меня к вам столько вопросов.

Александр Райн

Душевный разговор Авторский рассказ, Такси, Болтуны, Крик души, Разговор, Поездка, Женщины, Рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
251

Тяготы клининга 2. Гарантийный ремонт

предыдущая часть Тяготы клининга


На следующий день Ольга Прокофьевна решила начать уборку с протирки товара. Зайдя в один из отделов и вооружившись специальным салфетками, она подошла к телевизорам и без задней мысли несколько раз провела по одному из экранов.

― Остановитесь! Что вы делаете?! ― кричал на бегу один из консультантов.

― Стираю пыль, ― невозмутимо ответила уборщица. ― А что?

― Нежнее надо! Вы же так всё качество сотрете! ― отдышавшись, заявил нервный мужчина и, включив в розетку один из мониторов, наглядно показал, как после проведения по экрану салфеткой Full HD падает до обычного HD.

До чего бы Ольга Прокофьевна не дотронулась, всё норовило рассы́паться, оторваться, окислиться. В углу на полу усердно кашлял демонстрационный робот-пылесос, который чем-то подавился. Набекрень взяла его в руки и постучала по тому месту, где у робота по логике должна быть спина. Через секунду из сопла бедолаги вылетел микроскопический шарик пыли и килограмм каких-то микросхем. Робот благодарно пиликнул и заехал назад в свою коробку.

― Что это всё за хлам? ― спросила Набекрень у работника зала, который всячески пытался её отговорить от уборки.

― Товары по акции, ― тяжело вздохнул он. ― Тут всё очень хрупкое и опасное. А в конец ряда вообще не советую ходить без свинцового костюма: там микроволновки и роутеры из стран, которых до сих пор нет на глобусе. Мы называем этот участок «зоной отчуждения», стараемся консультировать покупателей на расстоянии.

Набекрень пожала плечами и сделала шаг назад. При этом она случайно наступила на главного менеджера Игната, отчего тот буквально стал ниже ростом на несколько сантиметров и постарел на несколько лет.

― Смотреть нужно куда прёте! ― выругался Игнат, но через секунду злобно оскалился: ― На склад привезли «возвратом» морозильную камеру из рыбного магазина, в ней полно размороженной продукции. Я хочу, чтобы вы всё отмыли до витринного состояния! И если я учую хотя бы какой-то посторонний аромат... ― он посмотрел на уборщицу своим самым суровым взглядом, но тот моментально растворился в космическом спокойствии Набекрень. ― Как закончите, найдите грузчиков. Они отвезут морозилку в отдел гарантийного ремонта.

Закончив раздавать указания, Игнат, судорожно оглядываясь, покинул место встречи.

Ольга Прокофьевна смогла не только отмыть камеру до блеска, но и умудрилась даже вернуть ей заводской запах. Закончив, Набекрень отправилась искать грузчиков. Звук громких ритмичных ударов вывел её на нужный след. Мужчины сидели посреди пролёта и увлеченно играли на барабане, несмотря на разгар рабочего дня. Ольга Прокофьевна всегда поддерживала творчество, особенно она любила музыку. Вот только грузчики были отнюдь не музыканты, а барабан был временно изъят из бака стиральной машины, которая стояла рядом: мужчины играли в домино и громко кричали.

― Господа, не могли бы вы отвезти морозильную камеру в отдел гарантийного ремонта? ― вежливо спросила клининг-менеджер, подойдя к играющим.

― У нас обед, ― даже не посмотрев в сторону уборщицы, ответил грузчик и нанёс очередной удар по нержавеющей поверхности.

― Обед был час назад, ― всё ещё деликатно заметила Набекрень.

― А у нас как в кафе: бизнес-ланч с двенадцати до семнадцати часов, ― надменно протянул грузчик, и его друг довольно издевательски заржал над шуткой. ― Можешь принести нам закуски!

― Рыба! ― громко объявил его товарищ.

― Где? ― удивлённо переспросил оппонент, внимательно разглядывая костяшки.

В этот момент ему в голову прилетел средних размеров палтус, сбив со стула и поселив в ушах многолетний звон.

― Желаете ознакомиться с остальным меню, уважаемые бизнесмены? ― поинтересовалась Набекрень, засовывая руку в пакет.

«Бизнесмены» не желали. Они помчали куда глаза глядят, сверкая на бегу облепившей их чешуей.

Проводив их взглядом, Набекрень схватила барабан. Тот успел слегка деформироваться от частых ударов и был весь в царапинах. Достав из кармана кусок пасты Гои, Ольга Прокофьевна интенсивными движениями быстро вернула предмету былую зеркальность, а затем дунула в барабан изнутри, плотно прижав его к лицу. Раздался хлопо́к ― все вмятины вмиг исчезли.

Установив деталь назад, клининг-менеджер покатила стиральную машинку вместе с морозильной камерой по складу.

Света на складе почти не было, лишь изредка подергивалась на потолке люминесцентная лампа, создавая густые тени. Искать товар наборщикам приходилось на ощупь. Ольга Прокофьевна шла очень осторожно, так как с верхних полок постоянно что-то падало. Над полом плыл густой туман, который нагнетал поломавшийся увлажнитель воздуха. То тут, то там на стеллажах среди кухонных приборов виднелись хвосты компьютерных мышей. Негромко вела сама с собой беседу свихнувшаяся Яндекс-станция. Не склад, а царство тьмы. Многие рабочие не выдерживали и пяти минут здесь, а те, кто оставались, навсегда теряли рассудок и душу.

Когда на пути начали появляться первые расчлененные тостеры и покрытые пятью поколениями жира варочные панели, стало ясно, что Ольга Прокофьевна пришла по адресу. Среди кучи всякого хлама на стуле сидел какой-то обросший мужчина и дремал, пуская слюни.

― Отдел ремонта? ― громко спросила Набекрень.

― А? Кто? Что? ― разлепил глаза мужчина.

Увидев стиральную машинку и морозильную камеру, он лениво указал в какой-то дальний угол, заставленный крупной техникой до предела:

— Поставьте там, ― и причмокнул губами.

― Уверены, что сюда? У вас тут уже всё плесенью покрылось, ― решила уточнить Набекрень.

― Какой плесенью? ― удивился лохматый тип.

― Вот этой, ― уборщица сорвала с посудомоечной машины гриб размером с подосиновик.

― Ах, это, ― махнул рукой мастер. ― Она тут уже полгода. Еще два дня гарантия будет действительна, а дальше ― не моя забота.

Он зевнул и хотел было снова закрыть глаза.

― Я думаю, что вам нужно делать свою работу, а не спать, ― не отставала уборщица.

― А я думаю, что вам нужно... ― мужчина не договорил.

Он увидел, как Ольга Прокофьена взяла с полки мобильный телефон Nokia3310, который попал сюда, когда мастер был ещё молодым, и как бы случайно сломала пополам.

― Давайте посмотрим, что там с вашей морозилкой... ― голос мужчины резко изменился. Мастер встал, почесал брюхо и принялся снимать с агрегата все новые запчасти и зачем-то менять их на другие, более потрепанные на вид детали.

― Что вы делаете? ― грозно спросила Ольга Прокофьевна.

― Ремонтирую, ― удивился вопросу мужчина.

― Когда я отмывала морозилку, то увидела масло, которое вытекло из трубок. Может, сто́ит для начала запаять? ― предложила она.

― У нас нет оборудования для таких работ, я даже не смогу найти место течи без...

― Отойди, ― Ольга Прокофьевна толкнула специалиста плечом и случайно сломала ему всякое самоуважение.

Принюхавшись и подсветив себе спичкой, женщина быстро нашла место разрыва.

― Вот! ― буквально ткнула она мастера носом в течь.

― И-и-и-и что дальше? ― мужчина задрожал всем телом.

― Паять будем тебя учить, ― сказала Ольга Прокофьевна и, покопавшись в груде механического и жестяного мусора, собрала газовую горелку и параллельно наскребла нужное количество припоя.

После того как всё было подготовлено для пайки, Ольга Прокофьевна усадила специалиста на табурет и приказала обучаться ремеслу, за которое он получает зарплату каждый месяц. Через полчаса подбадривающих подзатыльников мастер уже владел всеми техниками паяния труб, даже в труднодоступных местах. После возвращения к жизни морозильной камеры он даже приободрился. Впервые в жизни этот человек что-то починил.

Но на этом его дела не закончились. Ольга Прокофьевна стояла у него над душой, словно тюремный надсмотрщик, пока местный «специалист» учился закачивать фреон, менять обмотку в компрессорах и производить другие виды ремонтных работ. К концу дня по гарантии было возвращено тридцать процентов сданных когда-то приборов.

― Молодец Антон! ― хвалил техника Игнат. ― Чего это ты так взялся за работу?

― Да меня наша новая уборщица немного поднатаскала, ― улыбался во все тридцать два зубы мастер.

― Яс-с-с-но. Сколько у нас на сегодня новых деталей, снятых с оборудования? ― перешёл Игнат к главному интересующему его вопросу.

― Ноль! ― гордо заявил Антон.

― Что значит ноль? ― Игнат схватил мужчину за грудки и прижал к стене.

― Так ведь мы всё починили, ничего менять не пришлось, ― стонал от боли мастер.

― Ты что ― идиот? Забыл, зачем тебя на эту должность поставили? Ты должен был новое снимать, а старое ставить! Я тебе за это плачу́, а не за ремонт!

― Разве? ― искренне удивился мастер, и Игнат еще сильней сжал пальцы.

― Прости-прости, но она весь день стояла у меня над душой и проверяла, чтобы я всё чинил как полагается.

― Что?! ― брызнул слюной Игнат. — Вот гадина! Сначала грузчиков довела до слёз, теперь вот это! Хочет свои руки в мои дела запустить и всё под себя подмять! Ну уж нет!

Сказав это, он наконец отпустил бедного Антона и направился к директору, чтобы поделиться мнением насчёт новой сотрудницы.

***

― Знаете, что она себе позволяет?! ― кричал в кабинете Яны Рудольфовны старший менеджер.

― Кто? ― удивилась директор.

― Эта уборщица!

― Клининг-менеджер? ― переспросила Яна.

― Да! Полный клининг! Суёт свой нос не в свои дела!

― А в какие именно дела она суёт свой нос? ― навострила уши начальница.

― Да во все! Она ― простая поломойка, а смеет учить наших сотрудников, как надо работать! Лезет советами к техническому отделу! Общается с покупателями!

― Короче говоря, делает то, что должны делать вы? ― Яна Рудольфовна смотрела исподлобья в красные глаза своего заместителя.

Тут Игнат начал задыхаться от злости. Ноздри его раздувались, губы дрожали, зубы скрипели.

― Она хочет нам здесь всё испортить! Уж поверьте, это ― засланный казачок, который сеет саботаж внутри организации! Но ничего, я с неё глаз не спущу! Я её везде увижу и буду контролировать каждый её шаг!

― Ноги поднимите, я протру, ― сказала возникшая из ниоткуда Набекрень, и Игнат подскочил на месте, громко вскрикнув от испуга.

― Давно она здесь? ― спросил он шёпотом у Яны Рудольфовны.

― Зашла перед вами и сразу начала убираться, ― пожала плечами директор.

― Я вас выведу на чистую воду! ― крикнул напоследок Игнат, обращаясь к Ольге Прокофьевне, пятясь к двери.

― Главное, не наступите в грязную, ― сказала Набекрень.

Но было уже поздно. Игнат влез ногой в ведро с водой и почти по колено промок. Он выругался себе под нос и исчез за дверью.

― Не берите в голову, ― обратилась Яна Рудольфовна к клининг-менеджеру. ― Я его давно уже всерьёз не воспринимаю.

― Я попробую, ― сказала Ольга Прокофьевна и с силой выжала тряпку.

продолжение следует

Александр Райн

Тяготы клининга 2. Гарантийный ремонт Авторский рассказ, Уборка, Работа, Магазин, Домохозяйка, Уборщица, Гарантийное обслуживание, Ремонт, Длиннопост
Показать полностью 1
507

Тяготы клининга

Директор магазина бытовой техники «Стекло&Ватт» Яна Рудольфовна третий день не выходила из своего кабинета. Она сидела на диете из растворимого кофе и стресса, поэтому уже выглядела и весила как облезлый веник. Женщина в одиночку боролась с кризисом предприятия: пыталась по записям с камер понять, кто же из сотрудников ворует, кто жульничает, а кто просто не выполняет свои обязанности.

Дела шли из рук вон плохо. Бардак был повсюду: в бухгалтерии, в коллективе, в торговом зале. Директор обреченно закрыла глаза и только было провалилась в долгожданный сон, как двери её кабинета распахнулись. Внутрь шагнула фигура, озарённая со спины выжигающим глаза белым электрическим светом. В руках она держала два огромных прямоугольных предмета.

― Простите, ― обратилась к внезапному гостю Яна Рудольфовна, щурясь и поправляя сползшие очки, ― вы холодильники принесли? У нас приёмка чуть дальше.

― Нет, я по объявлению, что вам нужна уборщица, ― сказал, судя по голосу, дизельный погрузчик.

«Погрузчик» опустил на пол два необъятных ящика, которые на самом деле оказались чемоданами, и аккуратно, тряпочкой, стёр под глазами директора синяки, которые, словно чёрные дыры, поглощали весь свет в кабинете.

― В смысле клининг-менеджером? ― уточнила прозревшая руководительница.

Перед ней стояла женщина неопределенного возраста с жутко выпирающей харизмой. На вопрос директора эта дама лишь пожала плечами.

― Кравчук Яна Рудольфовна, директор, ― представилась руководительница «Стекло&Ватта» и протянула свою худую бледную руку.

― Набекрень Ольга Прокофьевна ― клининг-менеджер, ― представилась в ответ женщина.

После этих слов директор заметила, как внезапно поседевшие пауки свернули свои метровые сети в углах и убежали по вентиляции в соседний магазин мебели.

― Простите, но у нас сейчас туго с финансами, испытательный срок мы можем оплачивать только скидочными бонусами, которые сгорают каждые три часа, ― предупредила директор.

― А сколько длится испытательный срок? ― поинтересовалась Ольга Прокофьевна.

― От двух недель до трёх лет, ― устало улыбнулась Яна Рудольфовна.

Набекрень задумчиво провела тряпкой по одной из стен, и в комнату брызнул дневной свет.

― Ой, не знала, что у нас тут окно, ― искренне удивилась директриса. — Что ж, поздравляю, вы приняты.

На следующий день Ольга Прокофьевна вступила в должность и сразу же стала объектом повышенного внимания.

***

― Какие идеально чистые полы! Я вижу в них поры на своём носу, ― восхитился один из посетителей магазина, подойдя к стойке информации.

― Дело в том, что в нашем магазине мы проводим уборку исключительно профессиональными устройствами ведущих производителей, ― пафосно заявила девушка-консультант. ― Вы можете приобрести их в нашем торговом зале, ― добавила она.

И тут же мимо них, виляя из стороны в сторону, с невероятной скоростью проплыл огромных размеров человеческий зад, который двигался вперёд. Управляла задом новая клининг-менеджер, которая без зеркал заднего вида прекрасно обруливала все препятствия, протирая на ходу пол обычной тряпкой. Тряпка умудрялась залезать даже под газовые плиты и стиральные машины и оставляла за собой зеркально чистую поверхность.

― Профессиональные устройства, значит, ― усмехнулся посетитель.

***
― Послушайте, вы должны убирать исключительно продаваемым в нашем магазине оборудованием! ― обратился к Набекрень нервный мужчина, у которого на бейджике было написано «Старший менеджер Игнат».

― Мне руками быстрей и удобней, ― безразлично ответила клининг-менеджер, добавляя в воду хозяйственное мыло.

― Что за бред?! ― ещё сильней завёлся Игнат. ― У наших электрошвабр удобный дисплей, легкий вес, пятьдесят режимов: для плитки, для ламината, для бетона...

― Вот, ― Ольга Прокофьевна сунула под нос старшему менеджеру хлопковую тряпку, ― один режим для всех видов поверхностей. Если надо, можно и дисплей кому угодно отмыть.

― Вы должны это выбросить! ― брезгливо поморщился менеджер, но тут он увидел бейджик Набекрень и словно сдетонировал: ― Это что такое? Почему бейджик не по стандарту компании?! Да у нас даже директор не позволяет себе такой наглости: писать отчество! Ну надо же! «Госпожа Ольга...»

Набекрень перетёрла руками большой брусок хозяйственного мыла в порошок и засыпала его в ведро, не отводя глаз от красного, пышущего злобой, лица.

―...Прокофьевна, ― шепотом закончил свою фразу ошарашенный Игнат и, побледнев сильнее, чем напольная плитка, исчез за утюгами.

Закончив с полами, Набекрень решила прогуляться по магазину и посмотреть, как работают продавцы. Замысловатые переулки торгового зала завели ее в царство пылесосов, где все продажи под себя подмял мужчина восточной внешности по имени Артур.

― Попробуйте очистить ковёр любым устройством на выбор быстрей, чем это сделаю я нашим новым пылесосом «SosON 3000», и мы дадим вам скидку в пятьдесят процентов на любой товар! ― амбициозно зазывал толпу продавец.

На стенде висели два ковра, рядом стояли пылесосы и пароочистители более бюджетных моделей. Люди охотно стекались к стенду, но никто не решался поучаствовать в этой агрессивной рекламе ― смущались.

― Слышь, Мойдодыр, подыграй мне, ― надменно обратился Артур к проходящей мимо Ольге Прокофьевне.

Женщина пожала плечами, но согласилась.

― Сейчас вы сами убедитесь в превосходстве этого пылесоса над другими средствами и людьми! ― сказал Артур толпе и начал быстро водить по ковру щеткой, оставляющей за собой чистые полосы.

― Вау! Какая мощь! ― восхищались мужчины.

― Какой приятный звук! ― переговаривались их жёны.

Ольга Прокофьевна медленно подошла к своему ковру, причмокнула губами, достала откуда-то металлическую выбивалку на длинной ручке и так саданула по поверхности, что пыль вышла не только из ковра, но и из стен, железобетонных перекрытий и всех присутствующих людей. Она на несколько секунд закрыла всю видимость в радиусе сорока метров. Когда пыль осела, а люди откашлялись, стало ясно, что у «SosON 3000» появился реальный конкурент, так как в ковре не осталось ни одной молекулы грязи. Ольга Прокофьевна засунула талон со скидкой 50% в карман и, насвистывая, пошла дальше.

Артура нашли лишь через три дня. Взрывной волной бедолагу отбросило в соседнее помещение и слегка контузило.

***

Ближе к середине рабочего дня в кабинет директора ворвались все ведущие специалисты, которых так или иначе раздражала новая сотрудница, и заявили о катастрофе.

― Я... Я... Яна Рудольфовна. Т-та-та-там, там новая уборщица... ― ловил ртом воздух запыхавшийся Игнат, ― она... она...

― Тихо, Игнат, что случилось?

― Это кошмар! Из-за неё продажи упали на тридцать процентов! Пылесосы, оборудование для мытья полов, пароочистители! ― кричал взвинченный старший менеджер.

― Как?! Всего за один де... ― директор не договорила, так как почувствовала в воздухе странный, сводящий ум и желудок запах.

В приоткрытую дверь кабинета заползло ароматное мясное облако, которое грозилось обрушиться на присутствующих дождём из котлет.

Облизываясь, делегация во главе с директором двинулась к основному источнику запаха. В центре зала слышалось странное, приятное для слуха шипение. Яна заметила, что не только они идут на таинственный ароматный зов, но и все остальные покупатели стекаются к эпицентру. Когда они добрались до источника шума и запаха, директриса заметила, что в её магазине собрался весь торговый центр и продавцы из ближайшего автосалона.

Люди, словно зомби, окружили небольшой островок со столом посередине и стояли с открытыми ртами, из которых вытекали слюни. Пробившись вперёд, Яна увидела Ольгу Прокофьевну, которая чистила грязную картошку ножами премиум-класса. На электрогриле шипело мясо, в комбайн были засыпаны овощи, на дорого́й варочной панели самодовольно булькали щи из квашеной капусты.

― Что здесь происходит?! Как вы посме... ― закричала директриса, но не успела закончить фразу.

Ольга Прокофьевна раскрыла электрогриль и достала из него огромный, подрумяненный со всех сторон, стейк. От мяса исходил такой плотный пар, что хоть ножом режь. Директриса замолчала, а несколько человек увезли на «скорой» с серьёзными укусами собственных губ.

― Обед, ― невозмутимо ответила Ольга Прокофьевна и полила мясо брусничным соусом, который взбила в блендере.

― Но это же оборудование для продажи...

― Извините, всегда хотела попробовать в деле электрогриль. Хорошая вещь! Да и ножи неплохие, ― сказала Ольга Прокофьевна и подняла вверх шкурку от картошки толщиной в пару микрон.

― Но его ведь теперь не продать... ― чуть не плакала директриса, понимая, что уборщицу еще не трудоустроили и на неё ничего не повесить.

― Я куплю всё, что она использовала, ― потирая свой живот, сказал какой-то упитанный дядька, ― если она отдаст мне свой обед.

― Ага, сейчас, разбежался! ― буркнула Набекрень и разом выдавила головку чеснока в кастрюлю со щами. Аромат усилился, и все вокруг взвыли от этого обонятельного насилия.

― Дайте хотя бы попробовать, ― умолял дядька.

― Вот это другой разговор, ― ответила Ольга Прокофьевна и пригласила мужчину к столу ― на зависть всем остальным.

Обжигаясь и давясь, словно его три года не кормили, покупатель съел за минуту щи и кусочек мяса с брусничным соусом. Лицо его выглядело по-настоящему счастливым и лоснилось от жира.

― Я хочу всё то, что она использовала для готовки! ― кричал он, словно безумный.

― Конечно, ― вышел вперед обрадовавшийся Игнат, ― мы продадим вам оборудование, как только отмоем от жира и кусочков пищи.

― Только попробуй! ― рявкнул на него мужичок и схватился за гриль.

Люди из толпы просили поделиться и с ними. Но Ольга Прокофьевна лишь развела руками: она готовила на одного. Взглянув на директора и получив молчаливое одобрение, она взяла к себе в помощники несколько консультантов, вооружила их ножами и принялась стряпать обед массового поражения.

Когда всё было готово, выстроилась километровая очередь. Ольга Прокофьевна стояла на раздаче. Она молча наполняла тарелки и следила за поведением всех, кто подходил, особенно за поведением коллектива «Стекло&Ватта». От её глаз не ушел факт возникающих в процессе торгово-денежных отношений. Некоторые сотрудники подходили повторно, пользуясь своими полномочиями и угрожая увольнением низшим звеньям, занимали их очередь, а после продавали им же обед за деньги.

В голове Ольги Прокофьевны постепенно складывалась вся иерархическая цепочка и психологическая картина мошенников, работающих под носом у Яны, но она не спешила делиться своими соображениями с директором. Не сегодня...

В конце дня в магазине не осталось электрогрилей, варочных панелей, комбайнов, ножей и блендеров. Такая агрессивная реклама не снилась даже Артуру, который, к слову, тоже приобрел себе кухонный комбайн.

Ольга Прокофьевна в знак благодарности получила тысячу подарочных бонусов. Используя их и свою скидку в пятьдесят процентов, она купила себе кофемолку. Ей ещё требовались бодрость и заряд энергии, чтобы навести порядок и избавиться от невидимой глазу грязи.

Александр Райн

Тяготы клининга Авторский рассказ, Текст, Уборка, Магазин, Клининг, Персонал, Бытовая техника, Длиннопост
Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!