AlexandrRayn

Ребята, я просто не могу не поделиться этой радостью, хотя делал это уже не раз. Сегодня на прилавки встала моя 13-я книга, и я просто очешуеть как счастлив.

Первый рассказ из этого цикла вышел почти полтора года назад, и тогда я даже не планировал, что он превратится в целую серию и все истории соединятся под одной обложкой. Обычно у меня выходят сборники на разные темы, а здесь получилась полноценная повесть, да еще и со смешением жанров.

О чем она? О простых работягах, которые служат в непростом Бюро судеб и следят за тем, чтобы всё в жизни следовало определенным инструкциям. Как и для чего? Спойлерить не буду — в рассказах, которые я выкладывал в сеть, ответа не было, а вот в книге он появился.

Огромное спасибо всем, кто продолжает поддерживать меня и мое творчество, и всем, кто порадовался, или, возможно, порадуется за меня сегодня, даже если никогда раньше обо мне не слышал.

В отзывах обещали, что запах от изделия выветривается за два часа и что он совершенно безвреден. Два часа растянулись на две недели, а безвредный запах впитался в мою ДНК. Боюсь, что теперь несколько поколений моей семьи будет пахнуть фенолом (ну или чем-то таким). Не помогают даже две наволочки. Кстати, о наволочках. На этого монстра подходят только те, что идут в комплекте (треугольные), а их всего две— и обе белые. А у нас, кроме этой подушки, белого белья нет. Нарушается эстетический баланс, а это прямой удар по перфекционизму супруги. Она со своей работой в школе и так вся разбалансированная по вечерам, а тут еще это.

К тому же этот монстр Франкенштейна просто огромен. Я, сам того не планируя, оттяпал кусок супружеской территории и был записан в сонные абьюзеры.

У нас диван-кровать — издержки крестьянского наследия. Но мы не унываем. В зону комфорта заходим только перевести дыхание — и снова в бой: визуализировать роскошь, достигать недосягаемое, биться за место под питерским солнцем (это еще сложнее, чем под обычным, чтоб вы понимали). Я это всё к тому, что клиновидную подушку в диван-кровать не заархивировать. В шкаф она тоже не лезет. Эта сволочь занимает то, что принадлежит ей по праву. Теперь это ее кровать, ее квартира, и жену она у меня тоже скоро заберет — вот к такому выводу я пришел, перед тем как понес ее на помойку.

Лучше уж буду соблюдать правила: не есть за два часа до сна, кашки-малашки, вареная куриная грудка и прочая пресная «вкуснятина»…

Вчера, кстати, купил ортопедические стельки. Ещё не пробовал. Боюсь.

Александр Райн

Приходите на мои литературные концерты. Информацию можно глянуть вот тут

Благодарные одногруппники делились с Витей лучшими игрушками и полдником, а кто-то даже отдавал ему часть своих скромных детских накоплений. Так в возрасте шести лет Витя принес в дом первые деньги и первый выговор от дирекции детского сада.

Родители были рады, что сын интересуется медициной, но боялись судебных исков и поэтому решили отдать мальчика в спорт, дабы на время сбить вектор увлечений. А как подрастет, так пусть хоть в рот, хоть куда людям залезает — лишь бы с официальной корочкой и за деньги.

Папа настоял на боксе. Глупые, глупые Homo sapiens… Теперь у Вити была не только тяга к стоматологии, но и поставленный удар. Мальчик с радостью выходил на ринг, но лишь для того, чтобы добраться до глубокого кариеса противника и удалить его точным попаданием. А еще он вправлял челюсти и выравнивал прикус. Витя был единственным в истории лечащим боксером. Люди всех весовых категорий стремились к нему в спарринг и перед самым началом боя широко открывали рты, чтобы тот мог получше изучить проблему. Вскоре Витю выгнали за неспортивное поведение.

Мама, женщина с тонкой душевной организацией, предложила попробовать искусство. У мальчика талант видеть глубоко. Ведь именно он обнаружил у нее острый абсцесс и настоял на срочном лечении. Мама была права. Талантливый человек талантлив во всем. Вите понравилась скульптура. Здесь нужно было лепить, стучать и обтесывать — всё, как в его любимом кабинете. Витя выбрал античную тематику, которую просто обожал из-за натуралистичности. Ему пророчили большое будущее. Но когда он представил на экзамене первых в истории улыбающихся во все тридцать два Геракла и Аполлона, мальчика вежливо попросили уйти из большого творчества.

Было еще много других направлений: йога, шахматы, выжигание по дереву, танцы. Витя везде находил способ совместить это с зубами и расширял собственные навыки. Теперь он думал на три шага вперед, мог войти в транс и привести туда пациента, ставил идеальные пломбы, не требующие шлифовки. А главное — тело, натренированное танцами и йогой, позволяло часами работать в любых позах и добираться до самых дальних закоулков чужого рта из любого положения и под любым углом.

Витя взрослел, а растущий организм, как известно, сложно оградить от тлетворного влияния социума. В конце концов, дети найдут и посмотрят всё что нужно. А если не найдут, то им покажут. Так было и в случае с Витей. Мама с папой пошли на крайности и отключили сыну интернет. На время показалось, что это сработало, но тут родители стали находить у него под кроватью всякие журнальчики.

— Там такое… Вы бы видели… — жаловалась мама Вити подружкам — таким же мамочкам подростков.

— Ой, да чего мы там не видели в его возрасте…

— Дисплазии дентина второго типа , например, — вспомнила женщина название из жуткого журнала сына.

Мамочки залезли в интернет, ожидая пикантных фото, и с тех самых пор перестали приглашать маму Вити на кофе и другие гастрономические тусовки.

В общем-то никто не был против того, чтобы Витя стал стоматологом. Это и статус, и хорошая зарплата. Да и врач в семье — считай, выигрыш в лотерею. Вот только была проблема. Витя никак не мог доучиться. Дело было в дисциплине. Мальчик слишком много знал и часто указывал преподавателям на ошибки, обвинял в использовании устаревших методик и сетовал на плохое оборудование во время практики. Но Вите объясняли, что он должен уметь лечить в любых условиях и любыми инструментами, а не выпендриваться.

Тогда Витя притащил на практику набор папиных отверток вместе с их хозяином и провел публичную операцию по восстановлению зуба своего родственника. За всё время отец не издал ни звука. С помощью поющей чаши Витя вогнал его в транс и работал без анестезии полтора часа. Помимо восстановления, он провел чистку всей полости рта.

Комиссия признала Витю гением и одновременно сумасшедшим.

— Зачем вы согласились на этот кошмар?! — спрашивали они отца.

— Он бы всё равно это сделал. Уж лучше тут, в кресле, чем дома, пока я сплю. Его же не остановить, — развел руками мужчина. — Мы уже привыкли.

В итоге Витю исключили. Такая одержимость и методы пугали, и сообщество стоматологов не могло выдать диплом этому зубному маньяку. Но его контакты передали профессиональным структурам и экспедиционным группам. Стоматолог с такими навыками мог пригодиться в полевых условиях. Так Витя пустился в свое первое путешествие на ледоколе, затем погрузился в глубины океана на подводной лодке, отправился в джунгли и избороздил пустыни. Он чистил каналы на полярных станциях, удалял нервы на глубине пятисот метров, делал протезирование во время песчаной бури и даже почти полетел в космос, но не прошел медкомиссию, на которой подрался с совершенно некомпетентным стоматологом.

За это Витю судили и даже приговорили к полугодовому тюремному сроку. Но за заслуги перед Отечеством разрешили вместо камеры жить и работать тюремным стоматологом. Через новых авторитетных знакомых-сидельцев Витя нашел выходы на дорогие и качественные материалы и хорошие инструменты, которых не было у многих его коллег на свободе. В итоге слух о его кабинете разнесся по всему городу, и начальство тюрьмы, почуяв выгоду, открыло платное отделение. Ко многим нарушителям закона стали чаще приезжать родственники, чтобы попасть к чудесному врачу. Говорят, что сам губернатор тайно ездил туда пару раз лечить зубы, а бывшие заключенные покидали учреждение с голливудскими улыбками и отчасти благодаря этому быстро находили себя в обществе. К тому же Витя брался лечить только тех, кто показывал результаты исправления. Таких желающих с каждым месяцем становилось все больше. В итоге процент рецидивов после освобождений заключенных начал резко снижаться, а Витю наконец признало медицинское сообщество. Ему вручили диплом и предложили встать в строй к настоящим профессионалам. Но ему это было уже не нужно: он нашел свое место.

Когда срок Вити закончился, он остался работать в тюрьме штатным врачом и даже начал готовить себе смену. Именно тут все приобретенные за жизнь навыки пригодились, и именно тут Витя чувствовал, что приносит реальную пользу обществу. К тому же институт заключил с ним договор, и теперь студентов приводили на практику к знаменитому стоматологу, где всегда было новейшее оборудование и самые интересные случаи.

Александр Райн

Катаюсь по стране с литературными концертами. Буду рад видеть на них читателей с Пикабу. Информацию можно глянуть вот тут

Еще можно подписать на мой ТЕЛЕГРАМ, а тут на канал в МАХ

Кристина обвела взглядом свою бобровую запруду, осознала, как это выглядит со стороны, и, задыхаясь от обиды, выронила кастрюлю. Это была КАТАСТРОФА, которую она сама же и допустила. Действовать нужно было немедленно — даже еще быстрее. Но Кристине через полчаса надо было уезжать с детьми на все выходные к матери, а тут этот… этот позорный титульный лист всей ее жизни! Как же всё это было не вовремя. Но тут Кристина вспомнила, что у нее в команде есть запасной игрок, на которого распространяется половина всех семейных проблем: реальных и надуманных.

— Паша, я уезжаю к маме, так что тебе придется отмывать позор с фасада нашего родового гнезда. Пример у тебя перед глазами. Когда вернусь, наш балкон должен быть лучше, — сказала жена и дала примерные ориентиры.

Когда самая шумная часть семейства покинула дом, Паша вышел покурить на балкон и, заметив тот, что был у соседей, понял, о чем ему с такой тревогой рассказывала жена. Да, она была права: соседи показывали уровень, и к этому уровню нужно было стремиться. А еще лучше — задавать свой.

Тем же вечером началась большая работа. Паша, не щадя сил, таскал, фасовал, подметал, рубил и отвозил на платные склады и бесплатную помойку всё, что наносило урон имиджу его семьи. Затем он взял штурмом несколько профессиональных магазинов, где, не жалея денег, скупил всё самое необходимое и перешел к следующему этапу.

— Всё сделал? — спросила встревоженная Кристина по телефону.

— Всё. Не переживай, в грязь лицом больше не ударим, — твердо заявил муж.

— А у нас теперь как у соседей или лучше? — все еще допытывалась неугомонная супруга.

— Однозначно лучше. Я видел, как на нас теперь с завистью смотрят. Ты, когда домой поедешь, захвати мне пивка, пожалуйста. Очень сильно хочется.

Кристина не одобряла все эти домашние попойки, но сегодня муж встал на защиту ее спокойствия, и он заслужил. Вечером воскресенья она вернулась от матери отдохнувшая и морально раскрепощенная. Внутри Кристины царила гармония, пели песни птицы ровно до того момента, как она открыла дверь и в нос ударил крепкий рыбный аромат, от которого активировалась другая железа женского мозга — та, что отвечает за гнев.

Отпустив детей на самовыгул по квартире, Кристина бросила сумки и побежала к балкону. На входе в новый «оазис» ее встречал улыбающийся Паша и, словно швейцар, держал приоткрытой дверь. Кристина вышла и чуть было не упала на пол, но муж ее подхватил и усадил на стул, а затем начал заговорщицки шептать:

— Слушай, я не всё поймал сам, кое-что докупил в магазине, но соседи-то не знают. Пусть думают, что это всё своими силами.

Кристина молча подняла голову и внимательно разглядела три ряда веревок, на которых, словно разнокалиберные носки, покачивались сушеные рыбины.

— Паша-а-а, это что такое? — чуть ли не рыдая, спросила она.

— Как что? Вот плотвичка, вот карасик, окунь вон, уклейка, подлещик. Ты же сама просила сделать лучше, чем у соседей, я и сделал.

Муж помог Кристине подняться и, подведя к окну, показал на балкон напротив. Оттуда на них с нескрываемой завистью таращился пузатенький мужичок. Позади него Кристина разглядела спиннинги, удочки и прочие атрибуты рыболова. А еще — несколько десятков сушеных рыбешек на веревках. Тоже немало, но по сравнению с Пашиной армией это был какой-то хиленький отряд.

— Я не про этот балкон говорила, — прошипела Кристина.

— Как не про этот? Он же прямо напротив нас.

— Напротив и немного вниз! Ты что, не видишь?

Паша опустил взгляд и тут же ударил себя ладонью по лбу:

— Блин, Кристюх, ну ты бы точнее выражалась, я же мысли читать не умею. Ладно. Не переживай, мне на работе должны один выходной, с утра займусь. Ты пивка не принесла? Я тут слюной захлебываюсь уже.

— Пока не сделаешь балкон, никакого пивка тебе.

Кое-как перетерпев обиду, Паша снял рыбу и тем же вечером раздал ее довольным друзьям и соседям, а сам, трезвый и злой, вернулся домой, чтобы продумать планы на завтра. Утром он бросился в новый бой.

***

Домой после работы Кристина не шла — она летела в нетерпении, а всё потому, что уже на остановке почувствовала неладное, и чувство это усилилось, когда она на подходе к дому заметила, как муж выпускает из окна балкона дымоходную трубу.

— Ты меня не любишь, да? Какое зло я тебе сделала? — искренне вопрошала Кристина, когда, взмыленная, ворвалась на балкон и увидела мангал.

— Что опять не так? — вытянулся в полный рост Паша.

— Я же просто просила тебя об уютном балкончике. Чтобы зелень…

Паша молча показал на нарезанный укроп и петрушку в пластиковом контейнере.

— Чтобы столик и два стульчика для нас с тобой…

Паша показал на пластиковый столик и два пластиковых стула как в дешевом уличном кафе.

— И чтобы фонарики всё подсвечивали! Чтобы выглядело как французский ресторанчик, а не шашлычка у трассы М-4 «Дон»! — жена сорвалась на крик. — Ты головой думаешь вообще? Мангал на балконе!

— Так твоя же идея! — не выдержал Паша и тоже перешел на повышенный тон, но быстро успокоился. — Сама сказала: как у соседей напротив и на этаж ниже, — он показал на соседский балкон, с которого валил черный дым и к которому как раз подавала лестницу пожарная машина. — Я и сам подумал, что опасно, но раз ты хочешь завтракать и ужинать свежими шашлыками, не выходя из квартиры, кто я такой, чтобы рушить чужие мечты…

Кристина рухнула на пластиковый стульчик и закрыла лицо руками. В этот самый момент она поняла весь смысл поговорки: «Хочешь сделать хорошо — сделай сам». Паша протянул ей лепешку и овощную нарезку, а сам принялся демонтировать свою шашлычную.

Теперь Кристина каждый вечер занималась тем, что доводила балкон до состояния «пусть все вокруг локти кусают». Она покрасила стену, сама задекорировала под дерево подоконник, рассадила в дорогие горшки пышные сочные цветы, пустила лианы фонариков, заказала небольшой кованый столик, купила чайный сервиз… А когда всё было готово, вышла на улицу и сделала контрольный осмотр со всех возможных точек. Это было настоящее райское гнездышко на сером панельном утесе, и Кристина теперь могла часами сидеть там, среди красоты, и смотреть на мир вокруг — что и делала. Но чего-то всё же не хватало.

— Паш, ну пойдем, что ли, чайку попьем на балконе? — позвала она как-то вечером мужа. Тот был уставший после работы и молча пялился в компьютер.

— Холодно там, давай лучше на кухне. Или я могу прямо тут.

— На кухне не то, я на балконе хочу, красиво же. Хочешь — завернись в плед.

— Не хочу в плед. Я устал, Кристин. И чай не люблю, ты же знаешь.

Кристина с тоской смотрела на людей из соседнего дома и понимала, что они тоже там совсем одни среди своей красоты: цветов, рыбы, мангалов... Тогда-то она и поняла, что нужно делать.

На следующий день она отпросилась с работы пораньше, а на Пашу возложила ответственность за детей, которых нужно было забрать из секций. Домой она пошла через соседний двор. Высчитав номер квартиры, она дошла до того самого рыбака, с которого ее муж брал первый пример, и выкупила у него часть улова. Тот был безумно рад и в подарок отдал две банки маринованных грибов. Оказывается, он вообще не ест ничего из того, что находит или ловит — ему важен был сам процесс. Затем Кристина заскочила к соседке, на которую равнялась сама, а после отправилась в магазин. Она зашла в мясной отдел, купила килограмм хорошего филе, к нему взяла лук, специи, а затем заглянула в отдел разливных напитков.

Вечером уставший Паша вернулся домой, держа за зеленые пояса двух своих неугомонных каратистов, и уже собирался было упасть в родное компьютерное кресло, как вдруг почувствовал со стороны балкона манящие ароматы. Кроме запахов оттуда доносился джаз, под который танцевали огоньки электрических свечей.

— Я детей накормлю, а ты пока располагайся, — послышался голос Кристины.

Словно в тумане, Паша добрел до балкона. Там, на столике, под прозрачной крышкой его уже ждало жареное мясо, приготовленное в электрошашлычнице, овощная и сырная нарезки. А с проводов, растянутых под потолком и соединяющих декоративные фонарики, свисали сушеные рыбки. На столе также стояла большая кружка и обливалась потом бутылка темного.

Еле сдерживая слезы счастья, Паша уселся в невероятно удобное кресло и стал ждать. Вскоре с кухни вернулась супруга, вооруженная заварочным чайником, из которого струился пар, и свежим лавашем.

— Я тут подумала, всем же надо угодить, а то какая-то игра в одни ворота получается, — улыбнулась Кристина, разливая напитки по кружкам.

— У тебя это получилось, — признался Паша, срывая рыбку с провода, как яблоко с дерева. — И не так уж и холодно.

— Ага.

Они слушали музыку, болтали, ели и ощущали себя где-то очень далеко, словно находились в отпуске и утром совсем не нужно рано вставать.

— Завтра повторим? — спросил Паша, когда они убирали со стола.

— На завтра я пригласила соседку — ту, что напротив живет. Ее Наталья зовут. Представляешь, она совсем одна. Мужа не стало три года назад, а дети уже взрослые и приезжают нечасто. Вот она своим балконом и занимается по вечерам после работы. Да и не только балконом. У нее, оказывается, дача есть за городом, и она меня приглашает съездить в выходные. Ты не против?

Тут Паша вспомнил: у них на даче настоящая черная дыра, которая годами поглощала весь хлам, что его семья свозила туда поколениями. Вот только никуда этот хлам сквозь пространство и время так и не исчез.

— Съезди, конечно, развейся… — сказал он, прикидывая, во сколько обойдется французский домик с палисадником и кованым забором.

Александр Райн

Дорогие читатели, приходите на мои литературные концерты. Ближайшие: Вологда, Ярославль, Кострома, Иваново. Подробности вот тут

Здесь можно подписать на мой ТЕЛЕГРАМ, а тут на канал в МАХ

— Ладно, так уж и быть. В честь идеального попадания разделю с тобой вкус победы, — смягчился Ваня и, откусив от бутерброда, кинул коту половину.

Ускорив шаг, он поспешил на остановку, но автобус, приехавший на минуту раньше графика, уже отчаливал, испустив напоследок зловонный выхлоп прямо Ване в лицо.

— Мог бы и подождать, чучело! — крикнул Дудкин удаляющемуся транспорту.

— Да ладно, через пять минут другой будет, — отозвался кто-то.

— Мне на этом привычнее. Там место насиженное, — буркнул Ваня, глядя вслед автобусу, но, обернувшись, с удивлением обнаружил, что на остановке он совершенно один.

— Хочешь, я его верну? — снова спросил голос.

Звук шел снизу. Дудкин опустил взгляд и увидел его. Кота.

— Только не говори, что это ты сказал, — обратился Ваня к животному и тут же понял, как нелепо прозвучала его просьба.

— Это я сказал, — невозмутимо подтвердил кот. — Ты, Ваня, накормил меня. Теперь я исполню три твоих желания.

— Надо же! — присвистнул Дудкин. — Прямо как в студенческой общаге. Видимо, колбаса и правда была с душком. Так ты, выходит, волшебный? — он потянулся за телефоном.

— Достанешь камеру — потеряешь желания, — сладко зевнул кот.

Иван послушно убрал руку.

— Спасибо. Да, я волшебный кот. Из очень далекой страны.

— А здесь чего забыл?

— Я тут транзитом. Бегу в Изумрудный город. Тебе какая разница? Для желаний моя биография необязательна.

— Хочу миллиард долларов, — выпалил Ваня не раздумывая.

— А не жирно за половину бутерброда? — усмехнулся кот. — Может, еще ипотеку под два процента попросишь?

— Сам сказал «загадывай», — обиделся Дудкин. — А теперь, значит, предложение не является официальной офертой? Даже коты разводят. Что за времена…

— Ты скромнее выбирай. Есть одно правило: надо что-то такое, где и ты поучаствуешь в ремонте собственной судьбы, — смягчился кот.

— Хм, в ремонте говоришь… — Ваня задумался.

В жизни его было полно вещей, которые хотелось изменить. И ведь возможности были. Но каждый раз мешала жена. Машка. Вечно она зарубала его порывы на корню. Из-за нее он не ввязывался в те самые авантюры, которые предлагали друзья. Ну да, кто-то сел в тюрьму, кто-то бежал за границу, но у кого-то же получилось! У Дудкина тоже могло. А Маша только и знай свое: «А ты уверен?», «Всё взвесил?», «Мало ли», «А что, если…». Вечно заражала его своими сомнениями. А ведь у него могло быть всё: деньги, тачка, перспективы. А была только однушка в спальном районе и вечно уставшая, расплывшаяся супруга, которая только и делает, что работает, или спит все выходные. От нее уже не дождешься ни нежности, ни острых ощущений. Мучает она его. А Андрюха тогда предлагал вложиться в страусов эму! Хорошая же была идея.

— То есть ты хочешь, чтобы я вас развел? — уточнил кот. — Прямо перед тем разговором с Андреем?

— Слышь, завязывай в чужие мысли без спроса лазить! — возмутился Ваня. — Это тебе не подвал. Еще нагадишь по привычке.

— Да у тебя там и без меня нагажено, — парировал кот.

Дудкин хотел дать пинка наглому хвостатому, но вовремя вспомнил про желания и, успокоившись, кивнул:

— Да. Хочу, чтобы мы развелись до того разговора с Андреем, — он потянулся к коту: — Куда там дальше нажимать? За усы, что ли, дергать?

Кот отскочил в сторону.

— Угомонись, Хоттабыч, — фыркнул он и махнул хвостом.

В тот же миг мир завертелся, в глазах у Вани потемнело. Исчезла остановка, спальный район, исчезло всё. А через пару секунд Дудкин вынырнул в новой реальности.

Всё сбылось: страусы эму, хорошая квартира, немецкий седан. Дудкин даже внешне сбросил лет пять: сдулись мешки под глазами, проклюнулся пресс. Кто-то уложил его волосы так, что он перестал походить на вечно обкромсанный городской тополь. А главное — у него в телефоне появились женские имена. И это не какие-нибудь «Люда удаление бородавок скидка» или «Анна Ивановна дверь авито», а например: «Катя бар» или «Юля пляж коктейль».

«Сработало!» — прокричал внутренний голос Дудкина. От счастья Ваня хотел расцеловать кота, который тоже переместился в этот дивный новый мир, но животное не поддалось.

— Ты сперва справку принеси, что здоров, а потом губы раскатывай, — требовательно заявил кот.

Три дня Дудкин наслаждался новой жизнью, а потом как-то раз, сидя в кафе с очередной девицей и распевая ей соловьем про особенности размножения страусов, заметил ее — Машу. Бывшая жена вошла в кафе с каким-то молодым человеком, который на фоне Дудкина выглядел как «мерседес» нового поколения на фоне пусть и аккуратного, но всё же старенького «опеля». Да и Машу было не узнать. Она посвежела, постройнела и улыбалась так же, как улыбалась до того, как быт сожрал всю их, Дудкиных, радость жизни.

— Маша, это ты? — подошел к ней Ваня, оставив свою пассию наедине с телефоном. Ваня смотрел на бывшую и никак не мог наглядеться.

— Ой, Вань, привет, — улыбнулась Маша еще радужнее, отчего у Дудкина заныло в груди. — Давно не виделись. Ну, как ты поживаешь?

— Да всё хорошо, — голос у Вани дрожал, но он собрал волю в кулак и рассказал о своих успехах. Маша тоже коротко рассказала о своих.

Так Дудкин узнал, что Маша обошла его по всем пунктам: она устроилась на ту работу, о которой всегда мечтала, но куда не шла, потому что бывший муж был против. Там ведь платили по результату выполненной работы, а Дудкина брала обида, что он тащит всё на себе, и потому требовал устроиться туда, где платят сразу и стабильно.

В итоге, когда Маша показала себя, то начала быстро подниматься по карьерной лестнице, перепрыгивая через ступени. Так она нашла свое место под солнцем большой компании. Ее спутник оказался новым деловым партнером, а по совместительству — ухажером. У них два дома. Один сдают в аренду, во втором живут.

— Это если очень-очень коротко, — ласково улыбнулась Маша. — Я рада, что у тебя тоже всё хорошо. Ну пока.

Она пожала ему руку, и что-то внутри Дудкина екнуло.

— Нет, что-то тут не так, — ходил он из угла в угол, вернувшись в свою двухкомнатную квартиру и переваривая встречу с бывшей женой.

— Ты чем-то недоволен? — спросил кот, живущий теперь с ним.

— Я думаю, что достиг слишком мало. Машка не могла стать успешнее меня. Это просто несправедливо. Думаю, проблема была раньше. Когда я из института ушел, чтобы работать на складе и содержать ее и будущего ребенка. Но с ребенком ничего в итоге не вышло, и в этом никто не виноват, так уж природа решила, но в таком случае, может, и не стоило бросать учебу?

— Я знаю весь сюжет твоей жизни, пересказывать не обязательно. Хочешь, чтобы я развел вас в моменте, когда вы только поженились?

— Можно даже перед свадьбой! — просиял Дудкин. — Я ведь лучшим на курсе был! Знаешь, что мне пророчили?

— Пожизненный срок?

— Успех!

Сгорая от нетерпения, Дудкин снова потянулся к усам волшебного кота, но тот полоснул его по руке когтем и махнул хвостом. Мир закрутился. Машина, квартира, страусы — флешка этой реальности отформатировалась без возможности восстановления.

Дудкин открыл глаза. Всё сбылось. Теперь у него было пять квартир, две машины, породистые собака и жена, причем первая была старше второй и в чем-то умнее (а еще вернее, но Ваня просто об этом пока не знал). А еще у него была мультивиза, клубные карты во все самые крутые места города и куча полезных связей. И всего этого Ваня достиг просто потому, что не женился на Машке, не бросил институт, не пошел работать на склад, не носил половину зарплаты в центр репродуктологии…

— Ма-ша? — удивился Ваня, когда через пару недель увидел бывшую жену в новостях.

Теперь она была никакая не Дудкина, а самая настоящая Контрабасова — жена самого известного бизнесмена области Анатолия Контрабасова. И дела у Контрабасова, судя по новостям, шли в гору. Они с Машей только-только переехали в свой новый особняк, который бизнесмен отгрохал за самые чистейшие на свете деньги. Ходили слухи, что даже налоговая у него автограф брала — вот такой честный Скрудж Макдак. Но, в отличие от скупой утки, Контрабасов был известным меценатом. И, судя по тому же сюжету, Маша как раз занималась открытием нового приюта.

— Быть не может… — Ваня смотрел на бывшую жену и не мог отвести взгляда. Она была… прекрасна. Просто само совершенство. Такая, какой он ее полюбил почти двадцать лет назад. И ведь все эти годы она была рядом с ним: красивая, умная, жизнерадостная — только в той скорлупе, в которую Дудкин сам загнал ее своими решениями.

«Точно, — сказал внутренний голос, — все общие решения были моими. Маша просто была рядом и делала то, что я ей говорил. От нее никаких инициатив никогда не поступало — только невинные сомнения. Это я отвечал за финансы, за наше с женой здоровье, за покупки, за недвижимость, за отдых, за выбор сериалов... А Маша даже не сопротивлялась — так, скажет слово, а потом сразу со всем соглашается».

Тут до Дудкина дошло, почему всё сложилось именно так, как сложилось в их первой реальности. Это он сам решил не идти в институт. Он испугался разводить этих страусов. Он не дал жене попробовать себя в карьере. Он заставил ее работать на нелюбимой работе. Из-за него они оба страдали. И для них обоих было бы лучше, если бы он тогда, в десятом классе, не перевелся в «А», а остался в «В».

— Значит, оставить тебя в классе «В»? — без интереса спросил кот, потягиваясь на подоконнике.

Вопрос повис в воздухе на целый месяц. Всё это время Дудкин размышлял. Он узнал, что девяносто процентов его имущества уже заложено в банке, что молодая жена ему изменяет и собирается уйти, что все его связи не имеют никакой ценности, а из друзей у него только собака, да и та уже старая. В чем-то он, безусловно, был успешен, но радости от успеха не чувствовалось, потому что ее не с кем было разделить. Раньше они всё делили вместе с Машей: победы, поражения, мечты и горькое молчание после очередного отрицательного теста на беременность. Всё это они проходили вместе, когда оба были Дудкиными. Но теперь Маша играла в другом оркестре.

— Я решил. Сделай так, чтобы я после девятого класса ушел в техникум.

— Чтобы вы никогда с Машей не познакомились?

— Да. Уверен, что даже два года в школе, проведенные вместе со мной, пошли ей во вред. Я не представляю, каких высот она бы достигла, если бы никогда не встретила меня…

— Даже мне интересно, — мурлыкнул кот и махнул хвостом.

Дудкин не мог знать, куда приведет судьба, когда текстуры новой вселенной соберутся и реальность затвердеет. Он был готов ко всему, но не к тому, что очнется на остановке. Той, с которой все началось.

Стоял все тот же же холодный январь, тот же автобусный запах витал в воздухе, на Дудкине была та же куртка с засаленными рукавами и то же пузико под ней. Он машинально достал телефон. В списке последних звонков были «Люда удаление бородавок скидка», «Анна Ивановна дверь авито» и... «Маша».

Ваня тупо уставился на экран.

— Твою ж... — выдохнул он.

Подъехавший автобус гостеприимно распахнул двери. Дудкин посмотрел в теплый салон, на чужих ему людей, на свободное место у окна… и рванул в сторону дома.

Он влетел в квартиру, ворвался в комнату прямо в куртке и прыгнул в кровать, где набросился на жену с поцелуями.

— Ты чего?! — Маша подскочила, спросонья отбиваясь локтями. — С ума сошел?!

— Однозначно! — заорал Дудкин, пытаясь ее обнять. — Маш, а как мы познакомились?!

— Чего-о-о?

— Ну как мы познакомились?! Я забыл!

— Ты чего несешь? — Маша наконец продрала глаза и уставилась на мужа.  — На экскурсии... Мы с классом приехали, а вы с техникума там были. Ты еще на весь автобус песни пел.

— Песни? — переспросил Ваня.

— Ну да. Идиотские. Я еще подумала: «Господи, слава богу, я в десятый класс пошла, а не в такую же шарагу»... — Маша зевнула. — А ты чё, правда не помнишь?

Дудкин медленно сполз с кровати и сел на пол, привалившись спиной к стене.

«О-фи-ге-ть...» — сказал внутренний голос, и Дудкин, как всегда, с ним согласился.

— Вань, ты меня пугаешь. Что случилось-то?

Он повернулся к ней и начал рассказывать. Про кота. Про желания. Про страусов эму и бизнесмена Контрабасова. Про то, как она была успешной, красивой, счастливой — и всё это без него. А еще про то, как он три раза ее бросал. Как он понял, что это он всё портил, а не она. Маша слушала молча, как делала это всегда, когда мужу надо было выговориться.

Когда Ваня закончил, в комнате повисла тишина. За окном завыл ветер. Где-то на кухне капнул кран.

— Слушай... Я, конечно, всегда знала, что ты у меня впечатлительный, но чтобы настолько...

— Я серьезно.

— А знаешь, что самое обидное? — спросила она тихо.

— Что?

— Что даже в этих бреднях ты опять всё решил один и не понял главного.

— Кота надо было всё-таки за усы дергать?

— Да при чем тут кот?! Все, что ты пережил, было ненастоящим. А знаешь почему?

Ваня мотнул головой.

— Потому что я сто раз могла уйти, если бы хотела. Но я здесь. С тобой. В этой квартире, на которую мы вместе откладывали. И ты бы ушел, если бы хотел. Но мы же вместе. Потому тебе там и плохо было, раз все ненастоящее. Вся проблема в том, что ты сам решил всё тянуть, а меня до управления не допускаешь. Боишься, что я не справлюсь, что начну нажимать не на те кнопки и мы потонем. Ты даже не даешь мне шанса попробовать. Но я не лезу. Потому что знаю: ты хочешь как лучше.

— Это правда, — виновато улыбнулся Дудкин. — Я хочу как лучше и никого не слушаю. Но я все-таки от тебя ушел… В самом начале этого путешествия.

— Значит, так было нужно, — сказала Маша после долгого раздумья. Она всегда была мудрее Дудкина, и теперь он понимал это как никогда.

— Как думаешь, мы еще что-то можем сделать? Или уже поздно? — спросил он очень осторожно.

— Например что?

— Ну я мог бы попробовать отучиться заочно, записаться в спортзал, а ты — пойти на ту работу и попробовать себя там, где всегда хотела!

— Я не уверена, что готова… Мне давно не девятнадцать, и многое мне уже не кажется таким интересным, как раньше.

— Хорошо, понимаю. Ну давай начнем с чего-то малого. Например, с того, чего бы хотела ты, — он судорожно смотрел по сторонам, словно искал за что ухватиться.

Маше потребовалось еще немного времени для ответа.

— Я бы хотела все выходные проваляться в кровати и ничего не делать по дому. Знаю, ты не любишь бардак, но я так устала на работе. И мне трудно о чем-то думать, пока я не отдохну. Можно?

— Да какие проблемы?! — вскочил с кровати Дудкин. — Я сам тут уберусь после работы. А там дальше посмотрим. Хорошо?

— Договорились. Мне нравится, — ласково улыбнулась Маша.

— И еще кое-что...

— Что?

— А можно мы заведем собаку?

В этот момент где-то в коридоре тихо мяукнул кот.

Александр Райн

Дорогие читатели, приходите на мои литературные концерты. Ближайшие: Череповец, Вологда, Ярославль, Кострома, Иваново. Подробности вот тут

Здесь можно подписать на мой ТЕЛЕГРАМ, а тут на канал в МАХ