AlexandrRayn

Ребята, я просто не могу не поделиться этой радостью, хотя делал это уже не раз. Сегодня на прилавки встала моя 13-я книга, и я просто очешуеть как счастлив.

Первый рассказ из этого цикла вышел почти полтора года назад, и тогда я даже не планировал, что он превратится в целую серию и все истории соединятся под одной обложкой. Обычно у меня выходят сборники на разные темы, а здесь получилась полноценная повесть, да еще и со смешением жанров.

О чем она? О простых работягах, которые служат в непростом Бюро судеб и следят за тем, чтобы всё в жизни следовало определенным инструкциям. Как и для чего? Спойлерить не буду — в рассказах, которые я выкладывал в сеть, ответа не было, а вот в книге он появился.

Огромное спасибо всем, кто продолжает поддерживать меня и мое творчество, и всем, кто порадовался, или, возможно, порадуется за меня сегодня, даже если никогда раньше обо мне не слышал.

— Сочувствую…

— Спасибо. Так вот, мы вроде бы всё поделили, но остался один спорный момент.

— Я вас внимательно слушаю.

— Как я уже сказал, мы разделили всё, что было совместно приобретено в браке, кроме замка.

— Замка?

— Да, который мы повесили на мост в день свадьбы. Я прошу жену вернуть мне часть денег, а она не хочет. Но ведь мы покупали его уже будучи женатыми, и у меня остался чек!

— Чек? Вы недавно расписались, что ли? — Ладослава решила, что пара не успела нажить ничего, кроме каких-нибудь двух наволочек, коврика для мышки и этого несчастного замка — вот и судятся из-за ерунды.

— Двенадцать лет назад, — сказал мужчина. — У меня всё записано, и все чеки я храню. Читаю: замок навесной цилиндрический, четыреста семьдесят три рубля. Именно столько я тогда и отдал. Теперь жена должна возместить половину суммы.

— Почему бы вам не забрать замок себе?

— Так его спилили через неделю городские службы. Ну что, могу я подать в суд?

— Можете. Составление иска стоит двадцать пять тысяч, — сверилась Ладослава с прайсом коллег.

— Двад-цать пять? — присвистнул мужчина. — Дороговато… Я рассчитывал поделить с вами стоимость замка, если выиграю суд. Ладно, тогда другой вопрос: жена говорит, что при разводе кот должен остаться с ней, это так? Алло. Что вы молчите?

Ладослава не могла говорить. Вернее, могла, и нужные слова были, но мужчина бы обиделся, услышав их, и она сбросила вызов, молча отдав дань уважения жене этого скряги.

Снова раздался звонок.

«Как быстро!» — обрадовалась юрист.

— Здравствуйте, скажите, могу ли я подать в суд на Францию? — спросили в динамике.

— Добрый день. Франция — это что? Магазин? Ресторан? Турфирма?..

— Франция — это государство с лучшими винодельнями мира… — голос прозвучал очень трагично. — Понимаете, я вместе с бывшей женой случайно попал в Бордо в восемьдесят седьмом и с тех пор являюсь винным алкоголиком. При этом я не могу пить ничего, кроме французского вина.

— И что же вы хотите от Франции?

— Компенсации! Они привили мне вкус к хорошему и дорогому вину! Я не могу пить никакое другое, а я простой сталевар! Вы хоть понимаете, как дорого мне обходится мой будущий цирроз?

— Простите, но боюсь, что не смогу выиграть для вас суд у Франции.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Хорошо… Ну а что насчет Италии? Вы пили итальянский кофе?

— До свидания.

Следующий заказ пришел в чат. Кто-то начал присылать фото строительного инструмента, потом каких-то досок, укрывного материала для парника, фото дачного участка с разных точек. Должно быть, речь шла о каких-то строительных работах, но потом клиент увлекся и начал слать другие фотографии. Были там и крыжовник, и спящая собака, и огромная морковь, и закат над речкой. Потом человек, видимо, вспомнил, что общается с юристом, и наконец прислал свой вопрос.

«Добрый день, меня зовут Алевтина, и меня бессовестно обманули строители».

«Добрый день, Алевтина, рассказывайте, кто и как вас обманул, а я попробую помочь вам восстановить справедливость», — тут же включилась в диалог Ладослава.

«Мной были заказаны парники для дачи в количестве трех штук у строительной бригады из двух человек. Эти бессовестные люди взяли предоплату и не приступили к работе в указанный срок. Прошло уже два дня с тех пор, как они должны были начать. Я требовала вернуть мне аванс, но строители отказываются и пытаются меня убедить, что работать начнут, но позже. Я им не верю и не знаю, что делать».

«Я вас поняла! — ответила юрист. — Скажите, был ли заключен подрядный договор?»

«Только устный».

«Хорошо, может быть, есть свидетели вашей договоренности?»

«Конечно есть! Мой муж свидетель, невестка, соседка по даче».

«Понятно. А строителей где нашли? Есть переписка или запись разговора с ними?»

«Я их в городе нашла. Они сами ко мне пришли. Сказали, что всё сделают, если я их на дачу отвезу на выходные и накормлю шашлыками. Шашлыки съели, но так и не начали работать. А еще сын называется…»

«Подождите, так это сын вам должен был строить парник?»

«Сын, а кто же еще, — женщину, кажется, удивил вопрос. — С другом своим Виталиком — два обормота. Сорок лет, а совести нет. Можно ли как-то юридически их наказать?»

Ладослава начинала разочаровываться в своем решении сменить сферу деятельности.

«Что ж… В вашем случае больше подходит классический метод массовых претензий. Желательно сделать это все одним отправлением».

«Ой! Хорошо, а как это делается?»

«Берете у мужа ремень, либо находите крепкие прыгалки. Дожидаетесь, пока сын и его друг уснут, переворачиваете обоих на животы, снимаете с них штаны и начинаете сыпать претензиями. В идеале успеть послать на каждую ягодицу по десятку претензий. Если удовлетворительного ответа на них не последует, можете смело говорить сыну, что вычеркнете его из завещания, а другу просто можете выслать еще десяток претензий. Слать их можно в любую точку, пока не получите полную компенсацию в виде морального удовлетворения».

«Спасибо большое, я попробую!»

«Моя консультация стоит две тысячи!» — написала Ладослава.

«Ой, я вам обязательно вышлю, как только сын устроится на работу и вернет мне часть долга», — написала женщина в ответ и, снова поблагодарив юриста, вышла из чата.

Не успела Ладослава закрыть переписку, как раздался звонок.

— Алло, добрый день, это юридическая консультация? — произнес взволнованный мужской голос.

— Да, всё верно, это юридическая консультация, — ответила она и тут же, опомнившись, добавила: — Но я работаю только на условиях полной оплаты!

Мужчина без вопросов сделал перевод. Это радовало.

— Рассказывайте.

— Дело в том, что меня уже час как топят соседи сверху. И не только меня. Три этажа уже пострадали.

— Так, понятно. Это серьезно.

— Очень серьезно! Мы только что сделали ремонт, а тут такое. Хозяйки дома нет, на звонки не отвечает. Я звонил в управляющую, в МЧС, в полицию — все без толку. Сейчас, конечно, приедет слесарь и отключит весь дом. Но ущерб уже нанесен огромный. А мы только-только взяли эту квартиру, понимаете?

— Понимаю и искренне сочувствую! Мы с вами пригласим комиссию, оценим ущерб, составим грамотный иск. Если хотите, можем прямо сегодня.

— Хочу! Очень хочу!

— Хорошо, я направлю к вам специалистов. Назовите адрес.

— Отлично! Юбилейная шестьдесят два, квартира тридцать.

Тут у Ладославы что-то защемило в груди, и воздух перестал поступать в легкие.

— Говорите, соседка сверху вас топит?.. — спросила она, еле пересилив оцепенение.

— Ну не снизу же. Хотя, я бы не удивился. Не дом, а цирк какой-то.

Ладослава запустила руку в свою сумочку и, выудив второй телефон, разблокировала его. Экран показал сорок три пропущенных вызова и пятьдесят гневных сообщений во всевозможных мессенджерах.

— Алло, вы тут? Во сколько приедет комиссия? — спрашивали в динамике.

— Вы знаете, я не смогу представлять вас в суде, — грустно сказала Ладослава, — но мы с вами там определенно увидимся… — она сбросила вызов и поспешила домой.

Рабочий день еще даже не подошел к обеду, а юрист уже была выжата как лимон и заработала парочку новых фобий. Разобравшись с потопом дома, она вернулась в офис уже под вечер и приняла новый вызов. «Пожалуй, это последний на сегодня», — решила для себя бывшая ведьма, готовая вернуться к старым добрым проклятиям.

— Добрый день, — прозвучал в трубке грустный женский голосок.

— Сплюньте, — машинально выдала юрист, но быстро опомнилась. — Ой, простите. Юридические консультации, меня зовут Ладослава. Что у вас за вопрос?

— Меня вчера побили, — сказала девушка и зарыдала в трубку.

— О господи! Вы звонили в полицию?

— Звонила! Все без толку! Они говорят, что нет состава преступления, представляете?

— Представляю… — беспокойно отозвалась Ладослава. — Беспредел в системе — это бич современности. Вы знаете, кто вас побил?

— Конечно знаю… Хорошо знаю, — продолжала рыдать в трубку девушка. — Фамилия Васильева, зовут Ольга.

— Так, это уже хорошо, — юрист записывала данные.

— Вес шестьдесят три килограмма. Чемпионка области по боксу.

— Вас побила чемпионка области по боксу? — Ладослава почти потеряла дар речи.

— Да-а-а, — обреченно проревели в телефоне. — Но она только что ею стала, а была я, понимаете? Я чемпионкой была, а не Васильева! Она просто воспользовалась тем, что я после гриппа не успела восстановиться, а это не считается. Все знают, что в честном бою я бы ее уделала! Я хочу ее засудить!

— Так, таймаут, — Ладослава взяла паузу, досчитала до десяти и только потом вернулась к разговору. — Вы дрались на ринге?

— На ринге, — подтвердила боксерша, высмаркиваясь в трубку.

— Во время соревнований?

— Да! Но меня же поби-и-ли!

— Это не считается.

— То есть как не считается? — в голосе резко появился металл. — Хотите сказать, что я дура? Может, мы с вами на ринг выйдем, обсудим это?

— Вы в школе олимпийского резерва занимаетесь? — спросила Ладослава.

— Да!!!

— Я вам туда счет пришлю за консультацию, — сказала она, а потом, уже сбросив вызов, добавила в пустоту: — И еще двадцать килограммов веса вышлю плюсом, чтобы в другую категорию перешла. Эх, пошло оно всё! Где там мой хрустальный шар?

Ладослава удалила свой аккаунт на сайте юридических консультаций и вернулась к старому доброму дистанционному колдовству.

Александр Райн

тут подписаться на канал в телеграм

тут список городов и ближайших литературных концертов🎭 На очереди Череповец, Ярославль, Вологда, Кострома, Иваново, Великий Новгород, Йошкар-Ола и Ростов другие

упаковано и взвешено» — и спокойненько забрал это из-под носа ничего не подозревающего меня.

Граждане! Возможно, вы думаете, что я иронизирую, что, мол, нельзя украсть то, что еще не куплено. Можно! У меня украли драгоценное время, а вместе с ним — великолепный рецепт.

Разумеется, я бросился на поиски вора. Я мог настигнуть его очень быстро по горячим следам. У вора были отличительные приметы: тележка с продуктами, очевидно встревоженный взгляд и, что важнее всего, сыр по акции, которым была забита половина полок магазина. Найти такого — раз плюнуть! Ну, может, два. Ну ладно, сто тридцать два. Короче говоря, я его не нашел. Пришлось признать поражение и начинать всё заново. Харчо мне уже не хотелось, салата тоже. Взял пакет мандаринов, квашеной капусты, крем для обуви (не спрашивайте, когда я расстроен, я склонен к экспромту) и бутылочку коньяка.

Иду, погруженный в мысли, к кассе и тут вижу ее. Тележечка моя — вот же она. Вот и говядина, вот помидорчики, оливочки, сырок мой по акции, вот кинза, про которую я забыл, и корейская морковка, вот и незамерзайка (мне не надо, но пусть будет). Хватаю и бегу к кассе, а сзади слышу чей-то голос: «Стой! Стой, это моя тележка!»

«Ничего не знаю! У меня был точно такой же набор. Ну почти такой же». В общем, мандарины и коньяк я ему оставил, пусть забирает, а у меня планы большие, мне надо.

Александр Райн

тут подписаться на канал в телеграм

тут список городов и ближайших литературных концертов🎭 На очереди Череповец, Ярославль, Вологда, Кострома, Иваново, Великий Новгород, Йошкар-Ола и Ростов другие

— Володь, тут такое дело… — опередил его директор. — Завтра новенькая ученица придет к тебе в класс.

— И? — не понял физик. Он сжимал в руках заявление и собирался сказать, что ему плевать.

— Ох-ох-ох, Владимир Григорич… Тут полный абзац, — директор протер очки и от волнения хлебнул воды из цветочной вазы, — девиантное поведение, неоправданная агрессия, разряд по рукопашному бою…

— Опять хулиганье подсовываете? Вам Хотина с дружками мало? Пожалейте учителей.

— Хотин… Да что там Хотин! — нервно хихикнул директор. — Нет, это другой уровень, Вова. Девочка в прошлом году выбила выпускнику сразу три зуба перед главной фотосессией. А она тогда, на минуточку, в седьмом классе была. Держала в страхе всех. Авторитетом давит так, что в предыдущей школе дополнительного охранника нанимали для нее. Крупная, удар поставленный, точный. Это тебе не наша клоунада — с телефонами и жалобами мамам и папам, а настоящий, прожженный хулиган.

— А семья?

— Да в том-то и дело. Многодетные. Отец лежачий. Мать то с детьми и мужем возится, то на работе пропадает. Девочка в роли мужика дома. Сама документы принесла. Так просто ее не выгонишь… Ну почему именно в наш зверинец, а? —директор жалобно посмотрел на Владимира Григорьевича. — А ты что принес?

— Да так, ничего, — физик скомкал листок. — Авторитетом, говоришь, давит?

— Еще как. Сейчас в кресле моего секретаря сидит, а ту отправила в магазин за сигаретами.

— Так это новая ученица? — вспомнил физик «секретаршу» мимо которой прошел в кабинет. — А я подумал, ты телохранителя нанял.

— Прости меня, Володь, руки связаны.

— Должен будешь… В принципе, у меня только что родилась одна идея.

— Хорошая? — просиял директор.

— Пока не знаю, — нахмурился физик. — Надо срочно созвать педсовет.

— Как срочно?

— Прямо сейчас.

***

Катю Чернову нельзя было не уважать. Владимир Григорьевич это почувствовал, когда девочка протянула ему руку вместо приветствия и сжала так, что физик на месяц стал левшой. Но вместо того чтобы окончательно упасть духом, преподаватель пошел иным путем.

— Будешь старостой класса, — сказал он сразу после знакомства, — вторым человеком после меня. Дисциплина в классе, все собрания, любая организация — на тебе.

— С какого перепугу? Оно мне надо?

— Указ директора школы.

— Да плевать мне на вашего директора. Я новенькая, — напомнила Чернова.

— Да. Это такой специальный указ. Для новеньких, — физик чувствовал, что врет плохо, но продолжал: — У старосты множество преимуществ: свободный доступ в спортзал — сможешь в любой момент прийти и выпустить пар: грушу поколотить, козлами пошвыряться, канат порвать, если настроения не будет. В столовой — усиленное бесплатное питание, можно даже часть еды домой забирать.

Тут физик заметил, что в пустом взгляде девочки блеснул огонек любопытства.

— Мне это неинтересно, — брякнула Чернова.

— А что же тебе интересно?

— Мать хочет, чтобы я школу закончила. А работать не разрешает, хотя я иногда все равно хожу на склад машины разгружать.

— За это не переживай, — тут физик начал импровизировать, — старосте открыт неограниченный доступ к дополнительным занятиям. Учителя бесплатно будут с тобой заниматься по проблемным предметам. Закончишь и даже, может, поступишь в колледж. Если ты, конечно, готова следить за порядком и при этом сама не будешь нарушать дисциплину.

Девочка задумалась. А может просто ей стало скучно.

— Я смогу сразу тройную порцию на обеде брать? — спросила она наконец.

— Сможешь, — пообещал физик, решив, что готов жертвовать хоть собственной порцией.

***

Чернову можно было не представлять. Когда она зашла, класс машинально встал. Следом зашел физик, и класс тут же сел.

— Это, случайно, не ваш муженек? — ехидно прошипел кто-то с задних рядов, когда физик все же представил новенькую. По классу покатилась сдержанная, но довольная волна смешков.

— Вот такой у нас юморной класс, — робко улыбнулся физик, глядя в немигающие глаза Кати, и с облегчением подумал, что Хотин, слава богу, на больничном. — А Катя, между прочим, будет нашим новым старостой.

— Чего-о-о? — класс взревел. — Эта Квазиморда?

— По-слу-шай-те! — Владимир Григорьевич безуспешно пытался перекричать шум, но ничего не выходило, и он начал сдаваться. — Катя, садись вот...

Но Катя уже садилась. Рядом с тем самым остряком, мягко придвинув его к батарее. Бóльшая часть ее веса пришлась на соседа по парте — того, кто смеялся громче всех. Она приземлилась ему на колени, и пацан теперь лишь судорожно хватал ртом воздух. А Катя перевела взгляд на его друга-шутника.

— Чего смотришь? — буркнул тот с натужной бравадой, но Катя не ответила. Просто смотрела. — Отвали, Квазиморда!

Катя не двигалась. Только ее ноздри раздувались как паруса бригантины. Наконец шутник отвернулся и замолк. Под аккомпанемент перешептываний начался урок.

Тонкий слух, идеальное периферическое зрение, острый нюх — в прошлой жизни Катя определенно жила среди волков, а может, и в этой несколько лет провела в стае. Через сорок минут она уже четко видела психологический портрет всего класса. Она знала, кто неформальный лидер, кто подражатель, изгой и приспособленец. В целом Кате это было неважно. Ей не надо было, чтобы коллектив ее принял. Важно было, чтобы Катя приняла коллектив, и дети это усвоили быстро.

Первым делом Катя нашла главный кружок хулиганов и распустила его, зайдя в мужской туалет, где те курили, пили энергетики и громко матерились. Только потом она узнала, что это были трудовик, физрук и завхоз, но на настоящих хулиганов это подействовало как нужно.

Было несколько попыток среди девочек высмеять Катину внешность и задавить ее морально.

— На такого крокодила даже слепой не поведется, — шутили они в спину однокласснице.

Но Чернова не переживала. Все главные красавцы школы теперь носили ее портфель по очереди и ждали после уроков, выстроившись в ряд. Катя умела давить на разные точки, в том числе болевые.

Звонок отныне звучал не для учителя, а для Кати. Если Катя не понимала задачу, ее тут же объясняли все: от учителя до последнего двоечника, лишь бы девочка позволила им уйти на перемену или домой. На уроках отныне царила тишина, пропали выкрики с места. Иногда Катя приходила в школу после ночной смены на складе и спала на первых занятиях. Учителя в такие дни вели занятия шепотом. Вечерами с ней занимались лучшие педагоги. Порядок Катя навела быстро, но выпустить ее хотели еще быстрее. Уж больно всех напрягало, что Катин авторитет распространялся как грипп, а вакцины не было. Она уже ходила пить кофе в учительскую и стреляла сигареты у замдиректора.

А потом с больничного вернулся главный скандалист Сережа Хотин — сын судьи. Никаких нововведений и изменений он не признавал, учителей по-прежнему считал отбросами, а на любые угрозы в свой адрес доставал телефон и начинал снимать, грозясь увольнениями и судами.

Катя в этот день задержалась. Утром ей предложили подработку на фасовке щебня, и она не могла отказаться. Пришла староста лишь к середине третьего урока. Это была физика, и Хотин уже вовсю изгалялся, посылая Владимира Григорьевича на три буквы.

— А вы че такие тухлые? — оглянулся он на одноклассников после очередной «шутки» и не услышал смеха. — Пока меня не было, все ссыкливыми стали?

Но на него никто не смотрел. Все внимание класса было приковано к Кате, появившейся в дверях. Она молча вошла, села на первое попавшееся место, которое ей тут же освободили и, достав свой собственный журнал, начала заполнять.

— Это чё за чупакабра? — хохотнул Хотин.

Его толкнули локтем и предложили заткнуться, но парень и не думал молчать. За время больничного он жутко соскучился по веселью.

— Бронтозавр, ты кабинетом не ошиблась? Швабры в другом месте хранят, — школьник громко засмеялся, но его снова никто не поддержал.

Закончив писать, Катя встала и пошла к Хотину, который сидел в дальнем углу класса. Парты на ее пути раздвинулись.

— После уроков один на один в спортзале, — сказала она, наклонившись к Хотину и обдав его своим крепким дыханием, а затем вернулась на место. Парты сдвинулись обратно, урок продолжился уже в тишине.

Ошеломленный Хотин не знал, что сказать. Это не учитель — ей не пригрозишь увольнением. И это не парень. Против девчонки не пойдешь толпой — засмеют, начнут снимать на телефоны, станешь звездой интернета. Оставалось только одно: прийти и надавать подзатыльников этой дурочке, чтобы знала свое место. Тем более вызов был публичным. Хотин уже представлял, как она будет умолять о пощаде перед всей школой.

К концу дня слух о встрече в спортзале облетел все этажи. Первое, что удивило Хотина, — Катя открыла зал собственным ключом. Второе — она была в спортивной форме. Третье — у старосты имелся свой секундант, главный красавец школы, одиннадцатиклассник Тимофеев. Когда все трое зашли в зал, балкон был уже забит зрителями: там были все — от первоклашек, свисавших с перил, до старшеклассников.

— Куда тебя бить? — громко и смело крикнул Хотин, когда они с Катей прошли в центр зала. Его неокрепший голосок эхом разлетелся по помещению.

— Бить? Ты что, бьешь девочек? — пробасила Катя так, что у Хотина вспотел затылок. — Давай на пол, играем в «лесенку». Проигравший извиняется перед всей школой, — не дожидаясь ответа, Катя опустилась на пол и сделала отжимание. — Твоя очередь.

Хотин думал, что это шутка, и заливисто рассмеялся, но никто его не поддержал. Вся школа наблюдала за парнем и ждала, пока тот примет вызов.

— Прикалываешься, что ли? Не буду я отжиматься!

Катя молча ждала. Весь спортзал ждал.

— Да хрен с вами! — его голос дрогнул. — Я на дзюдо ходил, мы там по двести раз на разминке отжимались!

Он плюхнулся на пол и, пыхтя, сделал два быстрых небрежных отжимания.

Катя, не торопясь, сделала три.

Хотин — четыре.

Катя — пять.

Хотин — три, его руки дрогнули.

Катя — шесть.

Хотин, кряхтя, выдавил из себя два. Затем встал на ноги и, издав рев бешеной обезьяны, попытался ударить Катю, но та увернулась, и парень промахнулся. Запутавшись в собственных ногах, он полетел на пол. Толпа начала было смеяться, но Катя подняла голову и обвела взглядом зал. Смех стих как по команде.

Матерясь и обещая отчислить всю школу, Хотин в слезах побежал прочь.

Через пару дней родители забрали документы и перевели Сережу в другое учреждение, где тот начал снова чувствовать себя вольготно. Правда, недолго. Опыт со старостами быстро подхватили другие школы города. Резко стали расти в цене трудные подростки и настоящие хулиганы — ну те, что за словом в карман не лезут и за телефоном тоже.

Катя доучилась до девятого класса и хотела уйти в строительный колледж, но ей предложили остаться еще на два года и попробовать поступить в институт. В конце концов, Кате Черновой нужно было найти подходящую замену или хотя бы подождать, пока подрастет ее сестренка Оля, что училась в третьем классе и ходила на бокс.

Александр Райн

тут подписаться на канал в телеграм

тут список городов и ближайших литературных концертов🎭 На очереди Череповец, Ярославль, Вологда, Кострома, Иваново, Великий Новгород, Йошкар-Ола и Ростов другие

И тут как-то всё само собой рассосалось: апокалипсис отступил, чума прошла стороной, машина нашлась. Странное чувство. Минуту назад всё было плохо, а тут резко всё хорошо. И настроение снова песенное, и вечер прекрасный. Тут должна быть какая-то мораль вроде «никогда не расстраивайтесь раньше времени!», но, по-моему, я просто идиот.

Александр Райн

тут можно подписаться на канал в телеграм, где я выкладываю не только истории из жизни, но и художественные рассказы.

— Мелочишки не найдется? — спросил мужской голос.

— Ой!..

Рита от страха не знала, что делать. Если бежать по прямой, то она точно проиграет на каблуках и, скорее всего, еще сломает ногу. Обязательно сломает. Можно, конечно, по сугробам, но там собачки гуляют и ноги поднимать надо высоко. А в ней сейчас столько всякой начинки, что хоть прямо в одежде запекай и подавай на праздничный стол — и это не считая блинов в кастрюле. Полицию тоже не вызвать. Рита с ними не разговаривает с тех пор, как ей нахамил тот гаишник полгода назад. Оставалось кричать. Так ведь люди, возможно, спят — нехорошо как-то.

— Кто вы? — строго спросила Рита, повернувшись на голос.

Перед ней предстал плохо выбритый мужчина лет шестидесяти в сером пальто, брюках и осенней обуви, без шапки, с красными от холода носом и ушами. Вопрос, кажется, сбил его с толку. Он явно ожидал другой реакции.

— Кто вы? — с нажимом повторила Рита.

— Я?

— Вы.

— Я бомж, — развел руками мужчина, словно извинясь.

— Не похож на бомжа, — фыркнула Рита. — Одет прилично, да и щеки вон какие — аж лоснятся от домашней еды.

— Я начинающий, — уточнил мужчина, — с трех часов дня только в должность вступил. А у вас там в кастрюльке не голубцы случайно? — облизнулся псевдобомж на запах.

— Нет. Там блины с курицей, грибами и сыром. Но то не про вашу честь. Что вам надо? — Рита быстро обрела смелость перед этим робким нюней и на правах сильного теперь сама нападала на человека с требованиями.

— Я же сказал, мне мелочь нужна. На еду.

— С чего это я должна вам давать деньги? Идите и заработайте!

— Что, вот прямо сейчас идти и зарабатывать? — брякнул в ответ обиженный бомж.

— Ну… не сейчас, завтра, как проснетесь. Ну или хотя бы у меня заработайте.

— Это как же?

— Ну не знаю. Песню спойте, спляшите, стих там расскажите. Люди, знаете ли, в переходах на ведрах барабанят за деньги, вот и вы не ленитесь.

— И что же вы хотите услышать?

— Ну не знаю… Давайте Ваенгу.

— Я не знаю ее песен, — отрезал бомж.

— Ну тогда Еву Польну.

— Ну и вкус у вас…

— Хорошо, пойте Лепса или «Наутилус», в крайнем случае Буланову, сможете?

— Знаете что! Это вам не стол заказов «Русского радио». Это все не мое.

— Глядите, какой разборчивый бомж попался! Хорошо, что тогда ваше?

— Ария князя Игоря! — пафосно объявил мужчина.

— Ну давайте Игоря… Хоть что-то.

Тут бомж прокашлялся, чихнул, протер глаза и начал громко и совершенно отвратительно голосить.

— Стоп-стоп-стоп. Завязывайте, Бочелли. Арии — это явно не ваше, — остановила его Рита. Давайте стих.

— Я только Блока знаю.

— Отлично. Как раз в тему.

Бомж снова проделал ритуал с кашлем и чиханием, а затем начал:

— Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи еще хоть четверть века —

Все будет так... Все будет так...

— Исхо-о-о-да… — протянула Рита.

— Исхода нет, — кивнул ей бомж. — Умрешь — начнешь опять сначала.

И повторится все, как встарь...

Снова пауза.

— Ночь, ледяная рябь канала, аптека, улица, фонарь, — быстро отчеканила за него Рита. — Так не считается, я почти всё за вас прочла.

— И что, вы мне не дадите теперь мелочи? — снова обиделся бомж.

— Вы не заработали. Но… — Рита замолчала. Она понимала, что сегодня было принято много необдуманных решений, и сейчас, кажется, добавится еще одно, — но я могу вас покормить — за старания. А потом вы пойдете к себе на теплотрассу.

— Какую еще теплотрассу? — не понял бомж.

— Ну ту, где вы будете ночевать, — Рита куда-то показала рукой. Видимо, в сторону теплотрассы.

— Вы в городе давно теплотрассу открытую видели? — спросил бомж, шмыгая носом.

— Ну, значит, в ночлежку или подвал какой. Обложитесь котами и будете спать. Я не знаю, где ваш ареал обитания.

— Думаю, что сегодня я перетерплю без сна, — поморщился мужчина, представляя ночлежки и подвалы.

— Господи, да что вы за бомж-то такой?

— Начинающий, — напомнил тот. — А может, это… ну… пустите к себе на ночь?

— Ха! — Рита реально подумала, что это шутка, но, увидев озорной огонек в глазах мужчины поняла, что нет. — Кури бамбук, дядя, это не тот сюжет. Я замужем.

— А муж где?

— Где надо. В командировке он. Короче, ты в шахматы умеешь?

Бомж снова задумался. Это был вечер странных вопросов и не менее странных ответов:

— Ну умею.

— Хорошо, значит к папе моему пойдем. Он тебя приютит, пока с ним в шахматы будешь играть. Там покормлю тебя. Всё, пошли, только иди впереди, чтобы я тебя видела. А то, кто знает, что там у вас, бомжей новообращенных, на уме.

Они вместе пошли дворами к отцу Риты, который жил неподалеку. По пути бомж представился Венедиктом, и Рита сказала, что для бомжа это слишком круто. Надо что-то попроще придумать, а еще лучше — найти прозвище типа Плешивый или Сиплый. К тому же надо разучить популярный стихо-песенный репертуар и разузнать, где принимают алюминий. А еще найти пару одеял или подвал с теплыми котами.

— Спасибо за ликбез. Вам бы книги по выживанию писать, — сказал Венедикт, когда они дошли до места.

Рита не поняла, что это был сарказм, и пообещала подумать.

— Кто там ломится? — закричал папа Риты, когда она начала своим ключом открывать дверь.

— Да я, кто же еще. Встречай гостей.

— Каких еще гостей? — возник в прихожей седовласый, крепко сложенный старичок в майке и спортивных штанах.

— Вот, знакомься, Венедикт. Начинающий бомж, — представила Рита нового знакомого.

Отец протянул руку:

— Володя. В шахматы играешь?

— Играю, — удивленно ответил Венедикт.

— Тогда заходи.

Все трое прошли на кухню, предварительно вымыв руки. На столе уже была разложена партия: отец Риты разносил в пух и прах электрочайник.

— На что играть будем? — спросил он у гостя, когда снес голову королю противника.

— Я же бомж, — напомнил Венедикт, — еще бомжовее мне уже некуда становиться.

— А, ну да. Тогда на щелбаны, — предложил отец Риты. — По пятьсот ставим, чтобы интересно было.

Бомж с мольбой взглянул на Риту, но та вовсю занималась блинами, которые надо было разогреть.

Через два часа Венедикт был должен три тысячи щелбанов. Он всего день бомж, а уже был по уши в долгах.

Во время игры Рита подала на стол. Блины были загляденье: с маслом, с курицей, с ветчиной и сыром, сладкие. Отец достал бутылку клюквенной настойки и начал разливать.

— Мне не надо. Поджелудочная, — подставил руку Венедикт.

— Ты какой-то неправильный бомж, — нахмурился отец, — не ка-но-нич-ный.

— Я же говорю, я начинающий.

— А зачем решил начать? — спросила Рита, нарезая блин с начинкой на отдельные кусочки. — Других профессий не было?

— Да жена выгнала. Квартира ее была. А я свою детям отписал еще пятнадцать лет назад. К ним не пойду. Позора не оберусь.

— О-о-о, вон оно что, — присвистнул Володя. — Так снял бы жилье.

— Так не на что. Меня же с работы поперли. Вернее, предприятие развалилось. Я два месяца мыкался — никуда особо не берут из-за возраста. А там, где берут, платят столько, что хватит только на съем собачьей будки. И до первой зарплаты жить где-то надо.

— Так иди сторожем, — предложил отец Риты. — На работе как раз и будешь жить.

— Да, попробую. Я же не думал, что бомжом стану. Не подготовился просто.

— А за что тебя выгнали-то? — спросила Рита.

— Было за что, видимо, — тяжело вздохнул бомж. — Украл у жены лучшие годы… Правда, пяток лет она, оказывается, у меня отбила, пока с моим другом шуры-муры крутила за моей спиной. Но я об этом только утром узнал, когда он свои вещи к нам перевозить начал.

— Да-а-а… Дела-а-а, — почесал подбородок отец Риты. — Стены красить умеешь? С сантехникой знаком? Плинтус как? Прикрутить сможешь?

— Ну-у-у смогу. Дома сам всё делал, — поедая уже седьмой блин, сказал Венедикт.

— Хорошо. Можешь пока пожить в квартире напротив. Меня соседка попросила подготовить ее к сдаче. Она не торопит. Пару месяцев точно есть. А мне пока всё равно некогда. Брать там нечего, кроме холодильника, но он старый, как я. Только сперва уточнить нужно у нее.

— Уточните, пожалуйста! — просиял Венедикт. — А не поздно сейчас звонить?

— Не поздно. Она в Петропавловске-Камчатском живет, там уже утро. Но смотри, без глупостей, я проверять буду каждый день. Когда буду за долгом заходить.

— Хорошо!

Старик крякнул, вставая со стула, и пошел в другую комнату звонить.

— Спасибо вам! — Венедикт хотел обнять Риту, но та отстранилась:

— Давай без рук. По крайней мере, пока Еву Польну не выучишь.

— Выучу!

***

Через две недели Рита пришла проведать отца вместе с подругой Анфисой. С собой женщины принесли мешок муки, тазик фарша и пакет зернового кофе.

— Будем пельмени лепить, — объявила Рита. — Венедикт еще живет в квартире тети Лиды?

— Живет, куда он денется. Долг отыграл и выиграл еще семьсот щелбанов. Притворялся гад, пыль в глаза пускал, — прошипел отец Риты, потирая больной лоб. — Пригласить его?

— Пригласи, пусть тесто катает.

Венедикт явился через десять минут. Гладковыбритый, в домашних тапочках — прям настоящий сосед, а никакой не бомж, да еще и с песнями:

— Люби меня по-французски,

Раз это так неизбежно.

Как будто ты самый первый,

Как будто мой самый нежный!

— Ого, да у нас сегодня живой концерт, — захлопала в ладоши Анфиса, и Венедикт залился краской. Он не ожидал, что будут еще люди.

Рита быстро провела обряд знакомства, а потом озадачила всех лепкой пельменей, включая отца, который только и думал, как бы отыграться.

В середине вечера, когда первая кастрюля пельменей уже утрамбовалась в желудках, Венедикт пригласил всех оценить проделанный им ремонт в комнате и на кухне.

— А мне так можешь сделать? — спросила Анфиса, разглядывая стены и плинтуса.

— Так у тебя же недавно ремонт был, — напомнила ей Рита.

— Ремонт был недавно, а вот гость мужского пола давно, — процедила сквозь зубы Хитрожук. — Ты мне карты-то то не порти.

— Прошу прощения, ваше пельменьшенство, но он же человек без определенного места жительства.

— Ну так будет с определенным. Я ему угол определю. У меня их много, штук двенадцать.

— Оно тебе надо? Я ему уже сказала, что это не тот сюжет. Зачем ты мне репутацию портишь?

— Очень надо, Рит. Лет семь уже как надо, так что не бубни со своими сюжетами. Перепишешь.

— Я могу, — сказал Венедикт, когда женщина перестали шептаться.

— Вот и хорошо. Пойдем доделаем пельмени и обсудим детали.

На следующий день Венедикт поехал делать ремонт к Анфисе, а через некоторое время перебрался на объект со всем своим скромным имуществом.

— Спасибо, Ритуль, он замечательный и столько стихов знает! — благодарила Анфиса подругу по телефону.

— Моя школа. Только пусть про Игоря не поет, чревато это. Ладно, увидимся на голубцах, — Рита сбросила вызов.

— Ты, блин, не могла недели через три подругу свою привести? — спросил отец у Риты, когда та разлила чай по кружкам. — Я почти отыгрался. А теперь еще и санузел самому доделывать.

— Ну прости, пап! Хочешь, я тебе еще бомжей приведу? — чувствуя за собой вину, ответила дочь.

— Нет уж, хватит! Приведи мне лучше внуков, давно их не видел.

— Да я сама их давно не видела. Все разъехались, почти не звонят. Зато скоро правнука приведу. Ему на той неделе год исполняется.

— Год? Это хорошо, — потер руки отец. — Уже фигурам можно обучать.

Александр Райн

тут подписаться на канал в телеграм

тут список городов и ближайших литературных концертов🎭 На очереди Череповец, Ярославль, Вологда, Кострома, Петрозаводск, Тула, Ростов и другие...

Выудив из отдела для овощей две луковицы, из настенного шкафа — виноградный уксус, соевый соус, душистый перец и крупную соль, начинаю все это раскладывать на столе. Достаю глубокую кастрюлю, точу нож и мелко, чтобы хорошо пропиталось, нарезаю потерпевшего, периодически обнюхивая со всех сторон. Затем на кольца распускаю лук, сдабриваю уксусом, поливаю все это дело соевым соусом. Действую как в тумане, даже не думаю — сплошная механика. В процессе вспоминаю, что если добавить немного газировки, то мясо будет мягче. Хорошо, что она у меня есть. Сперва хорошенько все перемешиваю, а затем добавляю воду. Сразу маем запахло. От души отлегло.

— Я, конечно, все понимаю… — послышался голос жены, от которого я слегка подпрыгнул, так как совсем не ожидал.

— Это не то, о чем ты подумала…

— Мне все равно, с кем ты это будешь делать и где, это не главное. Но если уж ты решил идти посреди ночи зимой на шашлыки, то мне, пожалуйста, индейку сделай, и хлеб тоже пожарь, а еще про соус не забудь. Я домашний люблю, ну ты помнишь, с чесноком. Так и быть, решетку сама потом помою.

— Так я это… мясо чтоб не испортилось просто.

— Поздно. Я теперь шашлыка хочу. Если не пойдешь, то делай в духовке.

Кое-как уговорил ее идти обратно в постель. Утром побежал в магазин за индейкой, лепешкой и чесноком для домашнего соуса. Буду теперь внимательнее следить за продуктами в холодильнике.

Александр Райн

тут подписаться на канал в телеграм

тут список городов и ближайших литературных концертов🎭 На очереди Череповец, Ярославль, Вологда, Кострома, Великий Новгород, Петрозаводск, Тула, Ростов и другие...