Представьте себе народ, чья история полна тайн и загадок. Эти люди носят немецкие фамилии, молятся на польском, говорят на русском с украинско-белорусским акцентом, а живут в глухой сибирской тайге. Они называют себя голендрами и уверяют, что именно их предки больше века назад основали деревни Пихтинск, Среднепихтинск и Дагник в Иркутской области. Кто они? Откуда пришли? Этнографы до сих пор ломают голову над этими вопросами.

📌 В карточках расскажем больше об удивительных голендрах с их непростой судьбой.

Присоединяйтесь к самому западному проекту про культуру и путешествия по России https://t.me/slavyanitsa

Милостивые государи и государыни!

В нынешних генеалогических собраниях - сиречь чатах - творится форменная сумятица. Спорят до хрипоты, до испарины на лбу, какая из ученых лабораторий точнее препарирует нашу природу и вернее укажет, из каких этносов мы, собственно, слеплены. Тем паче, что в FamilyTreeDNA нынче объявлен аттракцион невиданной щедрости: всякому желающему дозволяется загрузить туда свои данные совершенно безвозмездно и тотчас узнать свою этническую подноготную. Публика, разумеется, очертя голову бросилась загружать тесты в их алгоритмы и теперь в изнеможении ломает головы над диковинными ответами.

Замечу между делом, что нынче сделалось модным бранить лабораторию Генотек. Дескать, пишет он всех сплошь русскими, а душе, измученной прозой жизни, непременно хочется эдакого диковинного разнообразия: то им подавай в родословную черноокую цыганку, то тайные польские или еврейские корни, а то и вовсе пленную турчанку, вывезенную бравым пращуром с Русско-турецкой войны! Загрузят люди свои тесты в иную лабораторию, найдут у себя каплю желаемой экзотики, радуются, как дети малые, и многозначительно поднимают палец: «Ага, не зря мы этот ваш Генотек ругали!»

Я же, с вашего позволения, поступлю иначе. Я представлю на ваш строгий суд результаты моих собственных родственников, полученные в трех уважаемых конторах - Генотеке, FamilyTreeDNA и MyHeritage. Происхождение их мне известно доподлинно, по самым надежным метрикам да ревизским сказкам, а вы уж сами извольте судить, кто из этих ученых мужей ближе к истине, а кто изволит фантазировать.

Папенька мой

Итак, персона первая - мой батюшка. Происхождение его самое что ни на есть сермяжное, без всяких лукавых затей. Все предки - удельные крестьяне государевы, из Завражного приказа, Макарьевского уезда, Костромской губернии. В среднем корни его изучены до середины осьмнадцатого столетия, однако ж доподлинно известен один дальний пращур - пра(6)дед Никифор Гордеевич, коий изволил появиться на свет еще в 1715 году.

Генотек преподнес сюрприз, отмерив батюшке 9% татар. Позвольте, откуда же в костромских лесах, среди грибов да клюквы, взяться татарам? Люди бывалые шепнули: алгоритм, мол, путает татар с древним племенем меря, что жило на этих землях до пришествия славян и оставило свой неуловимый след. Гипотеза, не скрою, изящная, склонен с ней согласиться, но окончательный вердикт оставляю на ваше благоразумие.

А вот MyHeritage этносов не признает, выдает некие туманные «компоненты». У батюшки вдруг взыграла Прибалтика. Добавились финны, поляки и даже германцы. Каждому, так сказать, по потребностям! Но скажите на милость, похож ли этот космополит на потомка костромских мужиков? Решительно требую от вас ответа!

FTDNA и вовсе пустился во все тяжкие: целых 9% англичан, шотландцев и уэльсцев! Вообразите только эту дивную картину: костромские мужики в клетчатых килтах, играющие на волынках среди дремучих лесов Макарьевского уезда! Овсянка, сэр Никифор Гордеевич, кушать подано-с! Как говорится, нарочно не придумаешь. Выводы делайте сами.

Дядюшка Виктор

Перейдем ко второй персоне - дядюшке Виктору, родному брату батюшки. Крови, как вы понимаете, из той же самой костромской бочки.

Генотек отмерил татарской примеси несколько скромнее, но глубоко призадумался: русский ли дядюшка вообще, или кто иной из обширного котла «Восточные славяне и мордва», в коем варятся и украинцы, и белорусы, и русские с мордвинами?

MyHeritage гнет свою линию: картина зело схожа с батюшкиной, но сия лаборатория почему-то настойчиво, с каким-то даже упрямством, выделяет Латвию. Какая невидимая нить связывает латышские хутора и костромские избы - сие ведомо лишь Создателю.

FTDNA снова разглядел в роду британских подданных, но поскупился - выдал дядюшке всего скромных 3%. Выводы, опять же, за вами.

Маменька моя

Теперь матушка. Тут древо ветвится надвое. По батюшке - русские крестьяне Шацкого уезда, Тамбовской губернии (где благодатная сохранность бумаг позволила дойти до середины XVII века). По матушке же - семейские староверы Забайкалья, народ суровый и непреклонный. Жили они общиной закрытой, чужаков величали «погаными». Сами-то они крестились исключительно двумя перстами по старому обряду, а вот нововведение никоновское, креститься тремя пальцами, презрительно именовали «щепотью дьявола» и почитали за страшный грех. А уж если иноверец, не дай бог, из их кружки воды испил - кружку ту, бормоча молитвы, тотчас выбрасывали, ибо осквернена.

Тут Генотек обошелся без фантазий: 100% русская. Скучно-с, господа, зато правда.

MyHeritage снова упорно тянет нас к Балтийскому морю. Польша, Литва, Латвия, Украина... Сами все изволите видеть на картинке.

А вот FTDNA выдал совершеннейший пассаж! 78% западных славян! То есть, извольте понимать, поляков, чехов, словаков и лужицких сербов. А где же, позвольте спросить, суровые тамбовские крестьяне да забайкальские ревнители старой веры? Ютятся в скромных 6% восточных славян. Очевидно, крестились двумя перстами они исключительно на пражский манер. Выводы делать вам-с, господа.

Бабушка

И, наконец, последняя испытуемая - бабушка по материнской линии, последняя из рода тех самых неистовых семейских староверов. Выше я уже имел честь описать их строгие нравы.

По Генотеку сюрпризов никаких: 100% русская. Иного от нее и не ждали.

На MyHeritage результат весьма схож с матушкиным.

А по версии неутомимых исследователей из FTDNA бабуля оказалась западной славянкой уже на все 80%!

Эпилог, или Мораль сей басни

Какой же вывод мы можем извлечь из всей этой генеалогической эпопеи? На мой скромный взгляд, как бы ни бранили Генотек, он-то к матушке-истине поближе будет. Да, не без греха (с этими татаро-мерянскими примесями или туманным кластером «Восточные славяне и мордва» вместо ясных русских), но, господа, покажите мне того, у кого в наше время нет минусов!

Иные лаборатории хулить не стану - всякое умственное упражнение полезно, а вдумчивое сличение сих пестрых грамот, глядишь, и подтолкнет пытливый ум к более глубоким архивным изысканиям. Остается лишь уповать, что алгоритмы всех этих почтенных заведений со временем обновятся, поумнеют и станут выдавать результаты куда более точные.

А вам, дорогие читатели, пожелаю крепкого здоровья и ангельского терпения в распутывании родословных уз. И, право слово, не извольте огорчаться, ежели по результатам всех этих хитроумных тестов вы окажетесь самым обыкновенным русским человеком, без примеси заморской крови. Быть русским ничуть не хуже, чем принадлежать к любому иному диковинному этносу. Времена меняются, алгоритмы переписываются. А посему - будьте здоровы и не принимайте результаты сих мудреных ДНК-тестов слишком близко к сердцу. Засим кланяюсь.

В истории коренного малочисленного народа России нагайбаков религиозная тема занимает одно из ключевых мест, она показывает, насколько трудно было сохранить духовную целостность, живя на Южном Урале, в пограничных землях, где веками переплетались культуры, языки и религии.

Принятие православия было обязательным условием для включения в группу новокрещен и проживания в Нагайбакской крепости. Контроль за соблюдением этой нормы существовал еще с 1730-х годов - тогда это делала Новокрещенская контора. Позже, после переселения нагайбаков из Белебеевского уезда, в 1870-х годах наблюдение перешло к Оренбургской духовной консистории.

Однако современники не давали единого мнения о духовном состоянии нагайбаков в XVIII - первой половине XIX века. Одни отмечали, что священники уделяли внимание духовному состоянию новокрещен, что новокрещенным указывали на необходимость исповеди. Другие же считали, что принятие православия у нагайбаков было в большей степени внешним и обрядовым. Большим препятствием многие называли незнание священниками нагайбакского наречия (говора). Священник Емекеев также писал, что новокрещеные не могли полностью отказаться от мусульманских традиций и обычаев, которые были глубоко укоренены в их жизни.

После открытия большого базара в Нагайбакской станице в данную местность стали приезжать представители разных народов, включая чувашей и черемисов. В общении с ними нагайбаки перенимали отдельные языческие элементы. Поэтому жизнь в крепости сформировала православную принадлежность, но при этом не закрепила единую жесткую религиозную линию. На момент переселения из станиц Нагайбакской и Бакалинской Уфимской губернии в Оренбургскую губернию среди нагайбаков наблюдалось сочетание смеси верований при христианской внешней обрядности.

В первые годы после переселения священники редко посещали нагайбакские поселения. Их внимание часто ограничивалось внешними признаками: ношение крестов нагайбаками, исполнение треб. По рассказам современников, поход к священнику воспринимался как сложная обязанность. Для нагайбака не было труднее обязанностей в жизни, как побывать с каким-либо делом у священника. Так, во время свадьбы самым «сложным делом» было “пуп бетереу”, в буквальном переводе, “покончить с попом”, т. е. разделаться за труды и исполнить необходимые предбрачные формальности. Исповедь нагайбака заключалось либо в бессознательном повторении пред священником “гришний-гришний, бачка”, либо какой-нибудь дядя Иван ездил в церковь исповедоваться на целый свой курмыш, и исповедь его заключалась лишь в том, что попросить дьячка отметить в книге известное число душ, заплатить за каждую душу по пяточку, и возвращается преспокойно домой.

Сами священники замечали, что приверженность нагайбаков православию постепенно снижалась. Это особенно касалось поселений, находившихся далеко от храмов и русских селений. Стариков писал, что «у нагайбаков заметная смесь понятий магометанских с христианскими: они носят на груди свою крест, а за стол садятся не молясь: соблюдают воскресные и праздничные дни, посещают, хотя и нечасто, храмы божии, исполняют многие христианские обряды и в то же время не соблюдают постов».

В одной народной песне отразилась тревога нагайбаков из-за отсутствия знаний молитв и страха перед Страшным судом.

Бер ауыз иман безъ белмейбезъ

Ней айтербез каты сорауда?

Мы не знаем ни одного слова молитвы,

Что же будем говорить на Страшном жестоком суде?

После переселения в три района Оренбургской губернии нагайбаки стали объектом влияния сразу с двух сторон: мусульманские проповедники видели возможность вернуть их в ислам, христианские - опасались отхода нагайбаков от православия. Один из известных эпизодов начала XX века показал, что в критических ситуациях нагайбаки могли обращаться к разным религиозным практикам.

"нагайбаки Парижского поселка, озабоченные засухой в летнее время, обратились к священнику с просьбой - отслужить в поле молебен для испрошения дождя, что священником немедленно было исполнено. Дождя не последовало. Тогда они, по совету муллы, отправились на могилу какого-то татарина, слывшего между мусульманами за святого, и совершили здесь моление. Случайно с того дня полились обильные дожди, а двоеверные парижане воздвигли на могиле мусульманина в благодарность что-то вроде памятника".

В 1874 году был создан Оренбургский епархиальный комитет, который сделал одной из своих задач укрепление православия среди местных «инородцев» и противодействие мусульманскому влиянию. Первые годы работа велась в основном среди казахов и чуваш, а с 1885 года - и среди нагайбаков. Миссионерскую работу осложняло то, что три группы нагайбаков были разбросаны по разным территориям, и для каждой требовался отдельный подход. В 1887 году было выделено финансирование на учителей из Казанской учительской (инородческой) семинарии и на учебные пособия.

С конца 1880-х годов Оренбургский епархиальный комитет начал уделять повышенное внимание ситуации в нагайбакских поселениях центральной группы, особенно в Требии. Миссионеры стремились противодействовать укреплению ислама среди части нагайбакского населения. Позже, уже в начале 1900-х годов, внимание было направлено также на нагайбаков южной группы в станице Ильинской.

Православные священники первоначально не анализировали причины перехода нагайбаков в ислам. В основных отчетах миссионеров чаще всего указывалось влияние соседних народов - киргизов, татар, башкир и других мусульманских групп. Контакт происходил через работу, хозяйственную деятельность и соседские связи. При этом священнослужители отмечали, что на бытовом уровне между нагайбаками и мусульманами велись частые религиозные разговоры.

Особая активность, наблюдалась в Требии. Значительная часть влияния исходила от лидера требиятцев - золотопромышленника татарина Рамеева. Среди этих рабочих были и религиозно грамотные представители, которые вели общение с нагайбаками и активно распространяли исламские взгляды. Поскольку многие нагайбаки значительную часть года работали на этих приисках, это влияло и на их религиозные ориентиры.

Для укрепления позиций православной церкви в 1887 году в Требию был направлен новый священник - казак Алексей Батраев, родом из парижских нагайбаков. На первых этапах его деятельность была встречена положительно: количество детей, посещающих школу, увеличилось до 70, и участие в религиозных занятиях, по отчетам миссионеров, было активным. Однако несколько лет спустя оказалось, что успехи в Требии оказались скорее внешними, а священник Батраев не брал на себя лидерских функций в поселке: «Он в их глазах не авторитетное лицо: “Ведь сам не больше нашего знаешь”, - говорят ему требийцы». Местные жители вспоминали деятельность Батраева: «Говорят, он любил прихвастнуть. Как-то начал куражиться: “Если я не окрещу вновь прибывших татар, я не буду батюшкой в станице”, - и бросил об землю свою шапку». По его приказу татар «под конвоем» собрали в сарае, и батюшка потребовал от арестованных принять православие. «В конце концов Батраеву лично отомстили за вероломство - обвинили в воровстве рыбы из сетей, лишили сана и остригли. Возрадовались тогда татары-мусульмане: “Есть! Есть Аллах на небесах! Покарал Аллах попа!”»

Тем временем, по словам православных священников, мусульмане препятствовали деятельности церкви в Требии. Например, предприниматель Рамеев, по данным православных священников, осуществлял выдачу заработной платы рабочим по воскресеньям - в то же время, когда проходили богослужения. На приисках в этот день проводились базары, которые после окончания работ переносились в саму деревню. После того как Рамеев открыл русский класс для детей рабочих на приисках, священник Софронов попросил преподавать там Закон Божий, на что «Рамеев с насмешкой заметил: “Вы, батюшка, можете посещать школу, но только не в рясе, а в пиджаке”».

Несмотря на миссионерские попытки укрепить православную традицию в этих поселениях, процесс перехода части нагайбакского населения в ислам продолжался. В отчетах за 1901 год фиксировались случаи принятия ислама нагайбаками не только в Требии, но и в Ильинской. Согласно этим данным, в Ильинской на тот момент проживало около семидесяти домов татар-магометан и двенадцать нагайбакских семей, перешедших в ислам. Отмечалось, что нагайбаки Ильинской находились в окружении преимущественно мусульманского населения, говорили на том же татарском языке и постепенно перенимали их религиозные практики.

История показала, что религиозная жизнь нагайбаков на протяжении XVIII - начала XX веков была сложным взаимовлиянием православия, мусульманства и языческих элементов. Православие закрепилось как официальная форма, но в бытовой жизни религиозная картина была многообразной, часто противоречивой, и зависела от окружения, социальных обстоятельств и миссионерского влияния разных сторон.

Материалы для поста были взяты из источника: Белоруссова С. Ю. Нагайбаки: динамика этничности. - Санкт-Петербург: МАЭ РАН, 2019. - 424 с.

🔔 Подписывайтесь на наш проект "Медиа о нагайбаках | КМН РФ", чтобы узнать больше о прошлом, настоящем и будущем нагайбаков.