Этот народ проживает на огромной территории — от Енисея до Охотского моря. Меня встретили эвенки-орочоны, которые веками занимаются оленеводством.
Никакой связи, никаких сообщений в рабочих чатах, никаких пробок, а олени не на дорогах, а на санях! Температура на кордоне давила до -45, но я отогрелся в настоящей эвенкийской бане, почти по-чёрному! А ещё попробовал строганину из чира (это такая речная рыба). Из приправ только соль и перец, кажется просто, но, поверьте, это очень вкусно.
Как же приятно было здесь, за тысячи километров встретить свою подписчицу (Инесса, если читаешь — привет тебе и до встречи во Владивостоке).
Дорогие мои, спасибо за гостеприимство! Я надеюсь обязательно вернуться летом в село Усть-Уркима и снова встретиться. Жить в гармонии с природой, хранить традиции, заниматься любимым делом - завидую белой завистью!
Привет! Школы бывают разные. Представьте себе такую школу, что не стоит на условной улице Трассовой (как та, которую окончил я), где нет спортзала с весёлым на вид полом и тем самым "козлом", наводящим ужас на школоту, да и стенгазет ко Дню учителя не видать. Эта школа постоянно двигается. Вместе с оленями по тундре, по сугробам и кочкам, туда, куда мигрирует стадо и зовёт сезон. Звучит необычно!
Между тем, это реальная педагогическая практика, сложившаяся на российском Севере. По всему приполярному поясу, от Ямала и Эвенкии до Якутии, живут народы (ненцы, эвенки, долганы etc.), чей стиль жизни требует вечного движения. Их семьи за год совершают десятки переездов в поисках корма для оленей, рыбы и дичи. Дети впитывают этот ритм с молоком матери.
Но государственное образование - штука неповоротливая: оно требует больших современных зданий, ФГОСов, журналов и прочей бюрократии. В общем, сегодня речь пойдёт об одном из самых доставляющих педагогических экспериментов в истории, и двух разных подходах к образованию коренных народов.
Типичная школа на севере (пос. Солнечный) - огромная и разноцветная
В 20-е годы молодое советское государство столкнулась с проблемой образования для северных коренных народов. Революция, конечно, провозгласила грамотность для всех, но как учить людей, которые не сидят на месте? Первые энтузиасты родили гениальное решение: если гора не идет к Магомету оленеводы не ездят в школу, то школа едет к оленеводам. Так появились кочевые школы, или "школы-передвижки", которые в 20-30-е годы мотались по тундре вместе с бригадами оленеводов, педагог же кочевал вместе с ними. Хотя сильно распространено это в те годы пока не было.
Были и другие практики. Один из самых занятных экспериментов проходил в Нарымском крае. В середине 20-х в Широковых юртах педагог Петр Андреевич Афанасьев (не путать с Петром Онисимовичем, внёсшим огромный вклад в преподавание русского языка) попытался соединить современные методики и традиционный уклад жизни, основав Школу-интернат имени Свердлова. Он чётко понимал, что перенести городскую школу в чум не выйдет, нужна особая педагогика, заточенная под местные реалии. И ведь сработало! Увы, финал был трагичным: вместе с Афанасьевым (самого Афанасьева расстреляли в 1937) канула в небытие и сама задумка. Хотя сама модель интернатов впоследствии получила распространение.
Выпускник Томского учительского института П.А. Афанасьев (справа)
Со второй половины 50-х государство решило рубить с плеча: раз дети не могут жить при школе, надо чтобы они жили в школе. В общем, обучение в интернатах сделали принудительным для всех, чьи предки вели кочевой образ жизни, а потом и для оседлых аборигенов тоже. Схема была простой: ребенка паковали в интернат на весь учебный год. Родители не всегда горели желанием отдавать чад на 9 месяцев, но что поделать.
Практика эта была не только у нас, более того, наши интернаты были ещё цветочками по сравнению с тем, что творили с эскимосами в Канаде или аборигенами в Австралии. Но всё равно звучит жестоко!
Такая система наносила коренным народам культурный урон: её обвиняют в разрыве связи поколений и поломке механизма социализации. Ребенок терял не только уют родного чума, но и возможность учиться жизни на практике. Вместо того чтобы перенимать скиллы постройки нарт, ребёнок зубрил арифметику. А девочка вместо выделки шкур с бабушкой сидела на домоводстве. Годы такой практики привели к тому, что традиционные знания начали вымываться. Да и к городу приспособиться, родившись в тундре, тоже тяжеловато!
Есть и другой подход, как вы уже догадались - кочевой. К интернатам мы еще вернемся, если что!
Возьмем, например, Якутию. Здесь первые кочевые школы в постсоветское время открылись еще в лихие 90-е в Анабарском и Оленёкском районах. При этом в Якутии приняли и реально используют Закон "О кочевых школах". Благодаря этому документу такой тип школ получил официальный правовой статус как самостоятельное учреждение или филиал.
Начальная кочевая школа-сад буквально едет вместе с оленеводческой бригадой, обеспечивая образование прямо на маршруте. Гувернерская школа отправляет педагога непосредственно в семью, ну а общинная школа работает при относительно стационарных общинах.
Принципиально важно, что эти школы сами разрабатывают образовательные программы с учетом местных условий, но при этом строго в рамках федеральных государственных стандартов. То есть ФГОС соблюдается, но способ его достижения гибко адаптируется к суровой реальности севера.
Летняя кочевая школа в Якутии, село Тополиное
А теперь переносимся в ЯНАО. В 2010-х там запустили свой проект "Кочевая школа", который наделал шума в СМИ. Первой ласточкой стала экспериментальная площадка возле фактории Лаборовая на этностойбище "Земля надежды". Рулит этим делом ненецкая писательница Анна Неркаги, и это символично: инициатива пошла от человека, который понимает, что теряет ненецкий ребенок в интернате.
География этих "кочевых" садиков и школ впечатляет: кочевая группа для мелких в Хадутэе, группы на факториях, малокомплектные сады и начальные школы в Приуральском районе. В 2013-м на деньги окружной программы закупили модульные школы и наборы "Кочевой учитель" - такие мобильные гаджеты, позволяющие учить детей хоть посреди тундры.
Для индивидуальной поддержки юзают систему "ЕИС Ямал", которая отслеживает перемещения семей. Технологии встали на службу кочевникам: если большой брат видит, где сейчас семья, он может направить туда учителя.
Сейчас в 130 школах и 13 садах учат ненецкому, хантыйскому и селькупскому, охватывая 5600 детей. Есть и проект "Тундровичок", где старшеклассники учат дошколят по схеме "равный равному", но с поправкой на северный колорит.
Этнографическое стойбище Земля Надежды
Кочевая школа устроена совсем иначе нежели школа городская. И дело не столько в техническом оснащении, например, сколько в самой педагогике. Основной упор делается на самого ученика и его навык самостоятельной работы с учебником. Учитель в тундре часто работает с миксом из детей разных возрастов, никакого строгого деления на классы. Младшие здесь учатся вместе со старшими, как это веками было принято в традиционной культуре коренных народов.
Учебный день тут подстраивается под ритм кочевья. Уроки идут, пока стадо стоит на месте. Когда надо двигаться, двигаются все. Практические навыки типа установки чума или управления оленями не вынесены за скобки "школьного" времени. Программа заточена на воспитание в семье, изучение родного языка и традиций, а также на реальный труд в общине.
А теперь мы возвращаемся к интернатам. Большинство детей из кочевых семей до сих пор учатся именно там! Кочевых школ на весь Север наберется от силы штук сорок, а учеников в них всего полтысячи. На фоне тысяч детей тундры это капля в море.
Современный интернат тоже не стоит на месте. Большинство воспитателей теперь сами из местных, так что первоклашке необязательно учить русский язык сразу же. Серьёзно изменилась и сама программа обучения. Чтобы дети не оказались беспомощными после возвращения в тундру, их продолжают обучать всем необходимым навыкам. Так, на уроках труда девочки учатся ставить чум, а мальчики строить лодки и нарты. На физре соревнуются в метании аркана (верёвка из кожи оленя с петлёй, которая используется для ловли оленей - проводятся даже соревнования).
При интернатах строят этнические городки, создают семейные группы (братьев и сестер теперь селят вместе, а не раскидывают по возрасту), поддерживают родной язык. В итоге ребенок не выпадает из культурного контекста. Хотя проблемы, обусловленные разлукой с семьей и отдаленностью таких школ, всё равно имеют место быть.
Школа-интернат в Яр-Сале
Современная культура народов Севера способна плодотворно развиваться лишь на основе того лучшего в их традиционной культуре, что прошло испытание временем. При этом полная изоляция от современного образования оставила бы аборигенов без инструментов защиты. Без своих юристов, экономистов и т.п. они становятся легкой добычей для корпораций и чиновников. Ребенок, выросший только в тундре, отлично выживает в пургу, но не умеет разговаривать с государством на его языке. Оленеводство плохо вписывается в наш дикий рыночек, и встречать глобализацию неграмотным это заведомый проигрыш.
Лучшие кочевые школы пытаются усидеть на двух стульях сразу: дают стандартный набор знаний по математике и русскому, но при этом не вырывают детей из традиционной среды. Учитель в такой школе прекрасно понимает, что урок о размножении оленей в реале не менее важен, чем параграф про размножение клеток из учебника биологии.
А ещё наш век подкинул инструменты, о которых педагоги раньше могли только мечтать: спутниковый интернет позволяет подключиться к уроку хоть с края света, а планшет с учебниками весит мало и легко помещается в нарту. Конечно, дистант не заменит живого педагога, а планшет не передаст запах тундры, но технологии могут пофиксить главный баг системы - необходимость отрывать ребенка от семьи. Такие дела!
Привет! В фольклоре коренных народов Тюменского севера обитает одна весьма занимательная легенда о таинственном народе, который когда-то населял ледяные просторы арктической тундры. Их кличут по-разному: сихиртя, сиртя или сирчи, но суть одна - это загадочные маленькие люди, ставшие объектом исследования не только для этнографов и собирателей сказок, но и для иных серьезных ученых. В отличие от европейских гномов, которые существуют исключительно в варкрафте и фэнтези Толкина, сихиртя вполне могут иметь под собой реальную историческую базу. Речь идет о досамодийском населении Западной Сибири и Приуралья, память о котором ненцы бережно сохранили в своих котоламповых былинах и передали потомкам.
Кто такие сихиртя? Давайте разбираться. Если верить ненецким легендам, сихиртя были ростом метр с кепкой - этакие арктические хоббиты, коренастые и крепкие. Особой приметой были их белые или просто очень светлые глаза, что на фоне кареглазых ненцев смотрелось как минимум странно. В дополнение к нестандартной внешности, они еще и говорили с легким заиканием, что добавляло их образу определенного шарма.
Внешне эти ребята больше смахивали на бледнолицых европейцев, чем на азиатов. Одевались они по высшему разряду, особенно женщины, чьи наряды были увешаны металлическими предметами, издававшими характерный звон при ходьбе. В ненецком фольклоре полно историй о встречах с этими модниками, которые по доброте душевной дарили людям ковши, ножи и наперстки из материалов, недоступных местным технологиям.
Жилищный вопрос сихиртя решили радикально: никаких чумов! Они обитали внутри высоких песчаных сопок, которые ненцы называли "котыхо". Вход в такие землянки оформляли с размахом: дверные ручки делали из бивней мамонта - того самого "земляного оленя" (я'хора), который в местных легендах котируется очень высоко. Дома крепились к вечной мерзлоте железными канатами - видимо, чтобы не унесло ветром или не смыло паводком.
В плане ремесла сихиртя были настоящими мастерами: в преданиях они фигурируют как топовые кузнецы, у которых золота и серебра было хоть отбавляй. После них в земле оставалась куча непонятных артефактов, которые ненцы находили и не могли понять, зачем это вообще нужно.
Фигурки, изображающие Сихиртя
Хозяйственный уклад у сихиртя кардинально отличался от ненецкого. Пока ненцы разводили оленей, эти ребята жили по старинке: охотились на диких оленей, морского зверя и в промышленных масштабах ловили рыбу. В фольклоре полно историй о том, как две культуры пересекались у рыбных озер, причем график был посменный: ненцы рыбачили днем, а сихиртя выходили на промысел ночью, периодически подворовывая друг у друга улов. Рыболовные снасти сихиртя поражали воображение: они использовали сети, оснащённые цветными балберами (поплавками) и каменными грузилами.
Самая интригующая фишка сихиртя - их патологическая боязнь солнечного света. По легенде, днем они спали, а на поверхность выползали только ночью или в густой туман. Этому можно найти кучу объяснений: от биологической адаптации к полярной ночи до необходимости прятаться от понаехавших агрессивных соседей.
Как и положено загадочному народу, сихиртя приписывали всякую чертовщину: они умели телепортироваться, насылать порчу или просто пугать случайных прохожих до икоты. В некоторых рассказах упоминалось, что встреча с ними вообще сулила смерть.
Ученые уже сломали немало копий, пытаясь понять, кто такие сихиртя. В научной литературе гуляет несколько гипотез, связывающих этот образ с досамодийским населением, которое проживало в тундрах Европейского Севера и Северо-Западной Сибири задолго до прихода ненцев. Одни этнографы связывают их с племенем печора, которое обитало здесь в 5-10 веках нашей эры, перебравшись с нижней Оби. Другие говорят, что сихиртя - это потомки аборигенов Беломоро-Балтийского региона (протосаамов или чуди), которые во второй половине первого тысячелетия ломанулись на северо-восток, активно осваивая просторы Большеземельской и Ямальской тундры.
Большинство исследователей сходятся во мнении, что сихиртя реально существовали в этих краях в промежутке от I до середины II тысячелетия нашей эры. Известный этнограф В.И. Васильев авторитетно заявлял, что ненецкие сказки - это не просто плод буйной фантазии, а вполне себе исторические хроники, хоть и слегка приукрашенные, отражающие реальные события прошлого.
Территория, занимаемая сихиртя на рубеже эр
Наиболее убедительная теория - связь сихиртя с Усть-Полуйской археологической культурой железного века (IV век до н.э. - II век н.э.). Археологи Г.А. Чернов, Л.П. Лащук, Л.П. Хлобыстин и другие перекопали все побережье и подтвердили: тут действительно жили суровые морские зверобои и охотники на дикого оленя. Эта культура продержалась до конца первого тысячелетия, а местами, возможно, и до середины второго. Потом пришли самодийцы с юга Сибири и, как оно часто бывает, частично выпилили местных, а частично ассимилировали, растворив их в своем этносе.
С названием тоже все непросто, лингвисты до сих пор спорят про этимологию слова "сихиртя". Вариантов масса: от глагола "сихирць" (приобрести землистый цвет лица, чуждаться людей) до связи с жуком "си", в которого, по поверьям ненцев, превращается душа умершего. Но самая логичная и прозаичная версия - от слова "си" (дыра, отверстие), что прямо намекает на их любовь к подземному образу жизни и сидению в норах.
С хронологией тут все более-менее ясно. Доказано, что предки нынешних ненцев заявились в Арктику относительно недавно и сформировали современный этнос, смешавшись с местными аборигенами. Коренное население тундры и сохранилось в ненецком фольклоре под ником сихиртя.
Получается, что сихиртя жили тут задолго до того, как самодийские (читай: ненецкие) народы решили мигрировать на север из более теплых сибирских краев. Процесс вытеснения или ассимиляции длился столетиями, и от прежних хозяев тундры в памяти ненцев остались лишь смутные, полумифические воспоминания, обросшие легендами.
Кстати, о легендах. Ямальские предания гласят, что сихиртя приплыли на Ямал из-за моря. Сначала они обосновались на каком-то острове, но когда его берега начали уходить под воду из-за лютых штормов, пришлось эвакуироваться на полуостров. Вполне вероятно, что за этой сказкой скрываются реальные климатические изменения и миграции древних морских охотников, которым пришлось спасаться от наступающего океана.
Интересно, что образ сихиртя подозрительно напоминает европейские мифы. У многих народов в фольклоре прописаны маленькие люди, живущие под землей или в горах, скилловые кузнецы с паранормальными способностями. Этот архетип универсален, как автомат Калашникова: тут вам и германские гномы, и кельтские пикси, и русская "чудь белоглазая", и уральские дивьи люди. Общая фишка у всех этих персонажей одна - это наслоение исторической памяти о древних культурах, которые были вытеснены или ассимилированы новыми хозяевами жизни.
Со временем заброшенные поселения досамодийского населения обросли фантастическими деталями, превратившись в легенды о сихиртя. В этих историях причудливо переплелись реальные воспоминания о богатых и предприимчивых соседях с универсальными мифами о подземных "гномах", которые есть чуть ли не у каждой нации.
Как метко заметил Николай Рерих: "Когда вы соберете все сказки о потерянных и подземных племенах, не будет ли перед вами полная картина великих миграций?". Эта фраза идеально ложится на историю сихиртя - их легенды по факту являются зашифрованной летописью древних переселений и культурных столкновений на Крайнем Севере, которую ученые пытаются декодировать по сей день.
Согласно преданиям, ненцы частенько находили возле обрывов и осыпавшихся курганов осколки глиняной посуды и прочие расписные бытовые предметы. Все эти находки местные без колебаний приписывали деятельности загадочных сихиртя. Переводя с фольклорного на научный, эти артефакты служат железобетонным пруфом существования здесь досамодийских культур с весьма продвинутым скиллом в гончарном деле и обработке цветных металлов. Раскопки 1985 года на поселении Карпова губа добавили дров в топку этой теории. Археологи подняли на поверхность кучу артефактов, подтверждающих существование древней культуры суровых охотников и рыбаков.
Артефакты Усть-Полуйской культуры
Сегодня под словом сихиртя (или сиртя) объединяют самые разношерстные группы, с которыми ненцы пересеклись в арктических широтах. В этот список попадают и предки обских угров, и саамы, и первые волны самодийцев, пришедших с юга, и даже вероятные палеоазиаты. То есть, это не единый народ-монолит, а собирательный образ, этакая "сборная солянка" всех досамодийских аборигенов тундры, независимо от их языка и прописки.
В общем, это тот редкий случай, когда красивые предания и мифы имеют под собой историческую основу. Легенды о сихиртя служат живым напоминанием о предшествующих цивилизациях и переплетении культур, происходившем на Крайнем Севере. И хотя мы уже никогда не узнаем их настоящих имен, подробностей их культа и деталей их взаимодействия с ненцами, радует, что хотя бы частично восстановить портрет этого загадочного народа получилось. Такие дела!
Привет! Югра - это дом для одного из самых любопытных и древних финно-угорских народов России. Само название региона - это прямая отсылка к коренным обитателям: два близкородственных народа, ханты и манси, объединяются в группу так называемых обских угров, чья история уходит корнями в глубокую древность. Несмотря на то, что за последнее столетие мир изменился чуть более, чем полностью, а Югра из глухой тайги превратилась в главный промышленный регион России, эти народы умудрились не растерять свою уникальную культуру и, передавая традиции из уст в уста, сохранили аутентичное мировоззрение.
Напомню, где находится Югра
Антропологи утверждают, что предки этих народов прикочевали в низовья Оби с юга и застолбили территории современных регионов ХМАО и ЯНАО. Где-то с конца первого тысячелетия нашей эры начались изменения: местные таежные племена активно смешивались с понаехавшими южными уграми, в результате чего и образовался современный этнос.
Уже в каменном веке местные выработали умения комплексного выживания, грамотно сочетая охоту и рыбалку. Древние жители тайги умудрились идеально подогнать свою жизнедеятельность под суровые условия Западной Сибири. Их представления об окружающем мире зародились еще в те бородатые времена и эволюционировали вместе с культурой. Кстати, о том, какое место природа занимает в мировоззрении коренных народов Югры, я частично рассказывал здесь.
В русских летописях первые упоминания об этих особых народах всплывают примерно в XVI веке, хотя контакты были и раньше. Если верить "Повести временных лет" и мемуарам Владимира Мономаха, еще в 1118 году новгородский посадник Гюрята Рогович, занимаясь сбором дани для Великого Новгорода на Печоре, отправил своих дружинников на восток. Те дошли до "земли Югорской" и обнаружили там народ, говорящий на эльфийском непонятном языке. С этого момента начался долгий и непростой процесс взаимодействия Руси с коренными народами региона.
Что касается названия, то тут тоже все интересно. В ранних русских источниках ханты звали остяками, а манси - вогулами. Эти названия использовали в официальных документах и в быту вплоть до революции 1917 года, а до XVII века в ходу был термин "югричи". Современные уже знакомые нам "ханты" и "манси" ввели в оборот в XX веке, взяв за основу самоназвания этих народов. Ну а термин "Югра", придуманный коми-зырянами и русскими для их предков, в наши дни стал символом их языка и культуры, успешно пройдя ребрендинг.
С XVI века земли обских угров попали под прицел Русского государства. Ханты и манси котировались как рукастые ремесленники и, главное, как поставщики "мягкого золота" - пушнины, что привлекало в регион толпы ушлых купцов и царских чиновников. Процесс интеграции шел со скрипом и сопровождался регулярным мордобоем. Коренные народы, не желая расставаться с независимостью, оказывали ожесточенное сопротивление, вступая в замесы не только с русскими, но и с соседями - ненцами, татарами и коми. На фоне этих разборок сформировались племенные союзы, пафосно именовавшиеся княжествами (Пелымское, Кондинское и т.д.), во главе которых стояли местные авторитеты - князцы. Позже именно эти ребята стали посредниками между своим народом и новой администрацией, пытаясь разруливать вопросы дипломатическим путём.
Тысячи их!
Вхождение в состав России по итогу таки состоялось: население обложили ясаком. Так назывался налог, который народы платили пушниной или рыбой. Так же активно распространялось православие. К XIX веку территория окончательно стала частью России, сюда массово приезжали русские переселенцы и торговцы.
После того как в 1917 году грянул Октябрь и власть перешла в руки пролетариата, в Западной Сибири стартовал затяжной и муторный процесс советизации края. Советская власть предпринимала активные культурно-просветительные работы на Крайнем Севере, направленные на ликвидацию неграмотности и развитие национальной культуры.
Ханты и манси умудрялись при всех вышеперечисленных перипетиях сохранять свои традиции, язык и обычаи. ИЧСХ, собственная письменность у них появилась только при советской власти: в 1931 году запилили алфавит на латинице, ну а в 1937-м перевели язык на кириллицу. Хантыйский язык сейчас, кстати, изучается в школах Югры, а на телеканале Югра нередко можно встретить передачи на нём. Но к языку вернемся чуть позже.
В 1930 году на карте нарисовался Остяко-Вогульский национальный округ, который спустя десять лет, в 1940-м, переименовали в более привычный Ханты-Мансийский. Начали открываться школы, клубы и прочие учреждения. А ещё 1 ноября 1957 года в ХМАО выпустили первую газету на хантыйском языке с названием "Ленин пант хуват" (По Ленинскому пути). Сейчас она называется "Ханты ясанг" (Хантыйское слово):
И всё же в традиционном укладе коренных народов были и более серьезные изменения. В 30-е годы ханты и манси "загонялись" в колхозы и производственные артели, а ещё серьезный ущерб традиционной культуре принесла политика укрупнения поселков в 50-60-х годах. Население принудительно переводили с кочевого режима на оседлый. Охоту и рыбалку превратили в плановую работу бригадным методом, а заодно показали местным не особо распространенные в этих краях дела вроде огородничества.
В середине прошлого века подтвердилось, что под ногами у местных аборигенов плещется океан нефти и газа. Старт нефтяной лихорадке дал фонтан газа в Березове и открытая нефть в Шаиме. В 1961 году открываются еще несколько месторождений, более крупных, ну а наиболее крупным нефтяным месторождением становится Самотлорское.
В общем, с середины 60-х Югра превратилась в одну большую стройплощадку. В регион приехало множество рабочих, навсегда изменив местный ландшафт и демографию. Там, где веками кочевали коренные народы и бродили олени, как грибы после дождя вырастали современные города и промзоны с нефтяными кустами - тысячи их! Эта экспансия привела к тому, что коренные народы, которые раньше безраздельно владели этими землями, внезапно оказались в меньшинстве.
Ханты на фоне советского грузовика
Ханты и манси говорят на наречиях, которые лингвисты относят к обско-угорской подгруппе уральской семьи. Ближайшие родственники в этой языковой песочнице - они сами друг другу, ну и еще ВНЕЗАПНО венгры (мадьяры). Такая связь намекает на общий прауральский источник.
Хантыйский язык - это тот еще конструктор, который условно пилят на три большие группы: северную, восточную и южную. В каждой из них народ называет себя по-разному (ханти, хантэ и прочие вариации), что добавляет путаницы. У манси ситуация еще веселее: в мансийском языке насчитывается аж восемь диалектов - от сосьвинского до нижне-лозьвинского. За основу литературного стандарта взяли сосьвинский диалект.
Как я упоминал выше, до революции обские угры письменностью не пользовались. Процесс пошел только после Первой Всероссийской конференции в январе 1932 года, когда большевики решили окультурить Север и создали письменность сразу для 14 языков, включая языки народов ханты и манси. С 1933 года Институт народов Севера начал штамповать буквари и учебники в промышленных масштабах.
Пример учебника
В 2001 году в Югре приняли специальный закон "О языках коренных малочисленных народов Севера, проживающих на территории ХМАО", запустили кучу программ и мероприятий. С 2016 года в ХМАО-Югре проводится Фронтальный диктант по языкам народов ханты, манси и ненцев. Но всё же для большинства коренного населения языки воспринимаются как языки предков, на которых они не говорят в повседневной жизни.
Гардероб коренных народов был максимально экологичным и натуральным ещё до того, как это стало мейнстримом. Суровые таежные охотники носили штаны и рубахи из рыбьей кожи (звучит практично), а дамы ходили в нарядах из крапивного и льняного полотна. Зимой спасались шубами из шкур. Особым шиком считалась ровдуга - местный премиум-материал, представляющий собой мягчайшую замшу из оленя или лося, теплую и приятную на ощупь.
Традиционные ремесла были разнообразными: резьба по дереву, берестяные поделки, кузнечное дело и ткачество были развиты на уровне искусства. Отдельная тема - украшения из бисера с узорами высокой сложности. Даже люльки для младенцев мастерили из бересты с уникальной резьбой, передавая дизайн по наследству как семейную реликвию. Кухонную утварь выпиливали из дерева или крутили из той же бересты.
Ну а символом культуры можно назвать обласок - это традиционная лодка-долбленка, искусство управления которой официально внесли в Государственный реестр объектов нематериального наследия России. Компанию в региональном списке нематериального этнокультурного достояния этому мастерству составили былички, бисерные фенечки и, конечно же, вяленая рыба - без нее на Севере никуда.
Согласно переписи населения 2021 года, популяция манси составляет всего 12 тысяч человек. У ханты дела обстоят чуть получше: их насчитывалось около 30 тысяч человек. Основная масса коренного населения живёт в Ханты-Мансийске и других городах Югры, а также в поселках типа Кондинского, Саранпауля и Сосьвы. Но на фоне общего населения округа (которое в 2025 году перевалило за 1,78 миллиона) ханты и манси таки малочисленный народ: их всего около 2%.
Существуют специальные территории традиционного природопользования (ТТП), где можно спокойно заниматься оленеводством и не ожидать, что завтра здесь поставят буровую вышку. Только в Ханты-Мансийском районе таких зон больше шестидесяти, и там официально хозяйничают несколько сотен человек и три десятка общин.
Коренные малочисленные народы Югры получают государственную поддержку в форме социальных программ и субсидий. С 2026 года коренным малочисленным народам Югры полностью компенсируется покупка или строительство жилья. Кроме того, иностранным специалистам с 2026 года запрещено заниматься традиционными видами деятельности коренных народов. Нефтяные гиганты типа "Сургутнефтегаза" и "Лукойла" тоже стараются не ссориться с духами предков участвуют в развитии программ социально-экономического сотрудничества с коренным населением.
К тому же, некоторые священные для ханты и манси места являются важными туристическими точками для жителей и гостей Югры, а их культура находит отражение как в современных арт-объектах, так и в мероприятиях. Ну, об этом тоже было в вышеупомянутом посте.
В Югре регулярно проводятся мероприятия по сохранению и популяризации традиционной культуры коренных народов
Ханты и манси - это живые носители уникальной культуры, уходящей корнями в седую древность. Пройдя долгий исторический путь до нынешней нефтяной эпохи, они умудрились не раствориться без остатка и сохранить свою самобытность. Составляя всего 2% от населения своей исторической родины, большинство аборигенов уже давно стали городскими жителями и сменили малицу на пуховик, но где-то в тайге еще теплится тот самый уклад жизни. Не так давно даже натыкался на ролик про ненцев, снят конечно севернее, но тоже интересно. Вот такой вот интересный, малочисленный, но таки коренной народ Югры!
С маминой стороны поколениями жили в области города N, бабушка,мама и я уже родились в городе N. Батя же родился в другой стране, даже в другой этнической группе. Понятное дело, были и другие семейные мигранты типа деда со стороны матери, который тоже из другой страны, но поближе чем батя, но думаю это опустим.
7:00. Даниэлю — на работу, мне — в сторону моря, спасаться от жары. Синоптики пугают: в ближайшие два дня столбик может перевалить за 40°C. Аномалия даже для этих мест.
Даниэль подбросил меня до ближайшего городка. Отсюда — пешком до подходящего автостопу места.
8:33. Солнце уже не светит, а жжёт.
Мой марш-бросок к трассе прерывает поле ежевики. Иммунитета к её чарам у меня до сих пор нет. Главное — с таким аппетитом не заработать аллергию.
11:20. С трудом нахожу укромное место для ловли машины. В сторону Пукона — многокилометровая пробка. В мою сторону — практически пусто.
13:11. После полудня солнце начинает выжигать всё живое в полную силу.
Ближе к двум удаётся поймать машину. Знакомлюсь с Хулио и Дарио. Замечаю пару медалей на зеркале с изображением лошадей. Неужели скачки? — Родео, — с гордостью поправляет Хулио. Расспрашиваю подробнее. Нет, это не то американское шоу. Всё куда специфичнее. Суть чилийского родео — двум всадникам нужно остановить быка, прижав его к барьеру. Задача не из лёгких.
Без видео такое не представить, так что ловите.
Окна открыты настежь, лицо обдувает ветер. Короткий миг блаженства.
Мои новые знакомые едут далеко на север, но я решаю не спешить. Прощаюсь с ними. Попробую задержаться в этом регионе, подберусь поближе к морю.
До него отсюда километров шестьдесят. Небо — безжалостно голубое. Жара.
Долго иду по извилистой дороге без единого кармана для остановки, пока сама не останавливается Андрэа. Предлагает подвезти. Бесстрашная!
Она едет к родителям с дочкой Паломой. Та тут же протягивает мне мороженое. Вот это да! День преображается на глазах. Отдельная радость — кажется, мне снова посчастливилось встретить мапуче.
Доезжаем до деревеньки Уальпин. Меня приглашают на семейную ферму. Здесь знакомлюсь с пожилой матерью Андрэа.
Ферма украшена в тропическом стиле. У нас из покрышек делают лебедей, а здесь — туканов. Кто-то возьмёт на заметку?
Меня усаживают за стол и угощают густым супом — касуэлой. Похоже на азиатскую шурпу, мясо на кости.
Тем временем меня внимательно изучают местные обитатели. Куры, индюки, неподалеку пасётся осёл. Цыплятки.
Без котов, конечно, не обошлось. Насчитал семь штук!
На десерт приносят арбуз, режут на огромные дольки. Любопытная деталь: к нему подают тарелку с панировочными сухарями. Арбуз вприкуску с хлебом.
Задаю кучу вопросов про жизнь коренного народа. Видя мой интерес, спрашивают: а пробовал ли я «чичу»? Нет? Тогда сделаем! Придется потрудиться.
Вместе с детьми, Хаером и Эдуардом, идём на участок собирать яблоки. Чича — это что-то вроде яблочного сидра, для взрослых — забродившего.
В подставленную бочку льётся вкуснейший сок. Хаер предлагает набрать стакан прямо из-под «крана». Невероятно! Волшебства добавляет то, что я участвовал почти на всех этапах.
Возвращаемся в дом, и мне показывают ещё одно блюдо: в тот же сок сыпят панировку — получается сытная кашка. Тут же хозяйка печёт хлебные лепёшки.
Ближе к ночи собираются другие члены семьи, они приехали издалека. Им интересны мои истории, а мне — их.
Решаюсь на эксперимент: узнать, знают ли они один из древнейших музыкальных инструментов в мире. Достаю из рюкзака свой старенький варган, играю пару мелодий. Все в восторге. Мужчина постарше одобрительно кивает: «Trompe!». Ещё один барьер исчезает. Такие далёкие, но такие похожие. И у нас на севере, и здесь – играют похожую музыку.
К полуночи меня отпускают спать. Места в доме нет, но я успокаиваю: есть палатка. Дети дружно помогают найти угол в саду и забрасывают вопросами о других странах, о приключениях. Тоже жаждут открытий.
Этот день — ещё одна по-настоящему значимая дверь в другой мир. Посмотрим, что будет завтра. Возможно, я ненадолго задержусь… Мне уже намекнули на это.
Чтобы оставаться в курсе событий, можете подписаться на телеграм. Там выходят анонсы. Карта с маршрутом и мои книги: got1try.ru.
