На Челябинском трубопрокатном заводе (ЧТПЗ) возникли сразу два трудовых конфликта, связанные с оплатой труда.

Работники прачечной и душевых, обслуживающих завод, утверждают, что не получают зарплату с апреля, и объявили забастовку. В конце июля сотрудники ЧТПЗ сообщили, что в некоторых цехах перестали принимать спецодежду в стирку. По их словам, раньше форму после смены сдавали в прачечную и получали чистую перед следующей сменой, а теперь рабочим приходится забирать её домой.

ЧТПЗ подтвердил, что стиркой и химчисткой спецодежды занимаются две подрядные организации, однако заявил, что услуги подрядчиков оплачиваются своевременно. На предприятии также подчеркнули, что размещённое объявление о самостоятельной стирке формы появилось без ведома руководства, а вынос спецодежды с территории завода запрещён.

НА САМОМ ЧТПЗ УЖЕ СОКРАТИЛИ ПРЕМИАЛЬНУЮ ЧАСТЬ ЗАРПЛАТЫ

Параллельно сотрудники самого завода ещё весной сообщили о снижении доходов.

С 1 апреля инженерно-техническим работникам, по данным 74.RU со ссылкой на сотрудников, сократили премиальную часть зарплаты на 30%. Работники рассказывали, что раньше премия составляла около 40% оклада, а после изменения — около 10%. Таким образом, значительная часть зарплаты фактически исчезла.

Сотрудникам сообщали, что мера носит временный характер. В пресс-службе ЧТПЗ объяснили сокращение премий снижением спроса на трубную продукцию в потребляющих отраслях.

«В текущих условиях размер ежемесячного премирования части сотрудников скорректирован», — заявили на предприятии.

При этом в компании подчеркнули, что изменение не коснулось рабочего персонала, а сокращение штата не планируется.

ЧТО ПРОИСХОДИТ НА ПРЕДПРИЯТИИ

Таким образом, на одном промышленном предприятии одновременно наблюдаются несколько процессов.

У работников подрядной организации — конфликт из-за заявленной невыплаты зарплаты с апреля и последовавшая забастовка.

У части работников самого ЧТПЗ — сокращение премиальной части заработка с апреля на фоне снижения спроса.

При этом администрация завода объясняет собственные решения ухудшением рыночной конъюнктуры, а по ситуации с прачечной заявляет, что оплачивает услуги подрядчиков вовремя.

Получается показательная ситуация: снижение спроса на продукцию уже отражается на доходах части работников ЧТПЗ, тогда как трудовой конфликт в обслуживающей организации нарушил привычную систему обращения со спецодеждой.

Для рабочих обеих организаций результат один — рост неопределённости относительно заработка и условий труда.

КРИЗИС СПРОСА И ЕГО ЦЕНА ДЛЯ РАБОТНИКОВ

Заявление ЧТПЗ о падении спроса само по себе объясняет причину, которой руководство обосновывает сокращение премий. Но остаётся вопрос о распределении последствий ухудшения рыночной ситуации.

Предприятие предлагает работникам ждать улучшения ситуации на рынке. Между тем снижение переменной части зарплаты уже произошло, а забастовка работников подрядчика показывает, что проблемы с оплатой труда могут затрагивать и обслуживающую инфраструктуру предприятия.

Показательно и то, что работа крупных промышленных предприятий зависит от труда не только штатных работников, но и многочисленного персонала подрядных организаций. Поэтому проблемы с оплатой труда у одного звена быстро отражаются на других участках производственного процесса.

Сейчас стороны по-разному оценивают ситуацию вокруг прачечной, а дальнейшее развитие конфликта будет зависеть от того, удастся ли решить вопрос с выплатами работникам подрядчика и восстановить нормальную работу сервиса.

Для самих работников ключевой вопрос остаётся простым: будет ли гарантирована своевременная и полноценная оплата их труда?

ИСТОЧНИКИ

74.RU — о проблемах со стиркой спецодежды на ЧТПЗ и позиции предприятия:
https://t.me/s/news_74ru?before=120271

74.RU — о сокращении премий работникам ЧТПЗ:
https://74.ru/

Российский Трудовой Фронт — со ссылкой на материалы 74.RU о снижении премий на ЧТПЗ:
https://t.me/s/RotFront_su?before=20147

#россия@kmzmels 🔖 #челябинск@kmzmels 🔖 #чтпз@kmzmels 🔖 #труд@kmzmels 🔖 #рабочийкласс@kmzmels 🔖 #заработнаяплата@kmzmels 🔖 #забастовка@kmzmels 🔖 #трудовыеправа@kmzmels 🔖 #профсоюзы@kmzmels 🔖 #промышленность@kmzmels 🔖 #капитализм@kmzmels

Глава 2. Штрихи к социальному портрету России: кто шел в революцию
Крестьяне. Рабочий класс. Буржуазия. Интеллигенция. Дворянство. Духовенство.
Дворянство. ... Когда Столыпин, глубоко понявший уроки революции 1905-1907 гг., предложил и стал осуществлять целостную программу модернизации хозяйства и государства России на капиталистических принципах, консервативное дворянство приняло из нее только ее аграрную часть (разрушение общины и приватизацию земли), но стало оказывать нарастающее сопротивление остальным разделам реформы, без которых и аграрная часть была обречена на крах. Конечно, неудача реформы была уже предопределена упорством сопротивления общинного крестьянства, но влиятельная оппозиция справа не оставила Столыпину никаких шансов.

В марте 1907 г. Совет объединенного дворянства направил Столыпину меморандум, выражавший недовольство уже и самим замыслом реформы. В нем говорилось: “Направив все усилия на подъем крестьянского хозяйства, правительство бросило всякую заботу о хозяйстве культурном и даже способствует его упразднению, поощряя всякое начинание в области перехода всей земельной площади к первобытному земледелию”.

В начале 1907 г. съезд Объединенного дворянства заявил о своем неприятии реформы местных органов управления, поскольку, дескать, она отдаст власть на местах в руки “людей хищническо-промышленного типа”, которые соединятся с “третьим элементом” (интеллигенцией). Таким образом, была отвергнута даже такая программа модернизации, при которой развитие капитализма (с самым необходимым минимумом демократизации) происходило бы при сохранении всех привилегий дворянства. Дворянство поставило заслон буржуазной государственности “справа”. Выступая против проекта реформы начального образования (части общего плана столыпинской реформы), предводитель правых в Думе Н.Е.Марков обращался к помещикам: “Ваши имения, ваша жизнь будет висеть на волоске, когда воспитанные в ваших безбожных школах ученики придут вас жечь, и никто вас защищать не будет”.

Правый кадет А. С. Изгоев писал в конце 1907 г.: “Среди двух правящих наших классов, бюрократии и поместного дворянства, мы напрасно стали бы искать конституционных сил. Интересы этих классов не могут быть ограждены при господстве в стране правового строя. Эти классы неспособны осуществить конституции даже в формальном ее смысле”. Таким образом, и дворянство, очень влиятельное сословие России, стало после 1905 г. антибуржуазным, пусть и “справа”. Его неприятие либерально-капиталистического строя стало фундаментальным. Газета “Утро России”, которая вновь стала издаваться с ноября 1909 г. на деньги крупного капитала (Рябушинские, С.Н.Третьяков и др.), писала 19 мая 1910 г.: “Дворянину и буржуа нельзя уже стало вместе оставаться на плечах народа: одному из них приходится уходить”.

Разрыв дворянства с буржуазией означал крах октябристов - партии справа от кадетов. Этот разрыв был вполне четко осознан обеими сторонами. Газета “Утро России” писала, в частности: “Союз аграриев с торгово-промышленным классом был бы противоестественным”. Или, более красочно: “Жизнь перешагнет труп тормозившего ее сословия с тем же равнодушием, с каким вешняя вода переливает через плотину, размывая ее и прокладывая новое русло”.

Как это бывает на стадии разложения сословного общества, привилегированное сословие морально деградирует и становится движущей силой регресса. Таким и стало дворянство после революции 1905 г. Участвуя в выборах во II Государственную Думу в 1907 г. и наблюдая политику дворянства, С.Н.Булгаков писал: “Ах, это сословие! Было оно в оные времена очагом русской культуры, не понимать этого значения русского дворянства значило бы совершать акт исторической неблагодарности, но теперь это - политический труп, своим разложением отравляющий атмосферу, и между тем он усиленно гальванизируется, и этот класс оказывается у самого источника власти и влияния. И когда видишь воочию это вырождение, соединенное с надменностью, претензиями и, вместе с тем, цинизмом, не брезгающим сомнительными услугами, - становится страшно за власть, которая упорно хочет базироваться на этом элементе, которая склоняет внимание его паркетным шепотам”.

Духовенство. ... В массе своей духовенство вело себя как сословие, связанное дисциплиной церковной организации. С.Н.Булгаков, в то время уже видный религиозный философ, продолжая мысль о состоянии дворянского сословия, пишет в 1907 г.: “Совершенно новым в этих выборах было принудительное участие в них духовенства, причем оно было заранее пристегнуто властью к “правому” блоку и все время находилось под надзором и под воздействием архиерея... И пусть ответственность за грех, который совершен был у избирательных урн рукой духовенства, падет на инспираторов этого низкого замысла, этого вопиющего насилия... Последствия этого сатанинского замысла - сделать духовенство орудием выборов правительственных кандидатов - будут неисчислимы, ибо духовенству предстоит еще отчитываться пред своей паствой за то, что по их спинам прошли в Государственную думу “губернатор” и иные ставленники своеобразных правых... Это политический абсурд и наглый цинизм, которого нарочно не придумают и враги церкви... До сих пор мне приходилось много нападать на нигилизм интеллигентский, но я должен признать, что в данном случае ему далеко до нигилизма административного!”.

Крестьяне и дворяне. ... С середины 90-х годов XIX века “миры” крестьян и помещиков стали быстро расходиться к двум разным полюсам жизнеустройства: крестьянство становилось все более “общинным”, а помещики - все более капиталистами. Крестьяне строили “хозяйство ради жизни” с ориентацией на самообеспечение, а помещики - “хозяйство ради прибыли”.

Укреплению общины способствовала и политика государства (установление круговой поруки для сбора налогов, податей и выкупных платежей), и необходимость самоорганизации для противостояния помещикам, и начавшиеся при внедрении капитализма и вывозе хлеба голодные кризисы. Именно после голода 1891 г. общины вернулись к переделам земли и ввели самый уравнительный принцип землепользования - по едокам. Приоритетным критерием в общине было обеспечение физического выживания людей (сейчас появилось много исследований, посвященных “этике выживания” как особом мировоззрении). Напряженность между двумя этими полюсами приобретала не только экономический, но и мировоззренческий характер, имеющий даже религиозные корни.

...Для нас здесь важнее, что, работая батраком у помещика, крестьянин с десятины обрабатываемой им земли получал, по данным А.С.Ермолова, 17 руб. заработка, в то время как десятина своей надельной земли давала ему 3 руб. 92 коп. чистого дохода. Вероятно, министр завысил заработки батрака, но что они были значительно выше чистого дохода от крестьянского труда, верно (на этом факте строил свои выводы и Ленин до 1905 г.). Тем не менее, крестьяне упорно боролись за землю и против помещиков.

...Главная проблема в отношениях между крестьянством и помещиками сводилась к земле. От крепостной зависимости крестьян освободили почти без земли, за нее крестьяне должны были платить выкуп. Эти платежи были отменены в 1905 г. благодаря революции. Землю крестьяне всегда считали своей, общинной (во время крепостного права крестьяне говорили барам: “Мы ваши, а земля наша”). Захват земли помещиками крестьяне никогда не признавали законным и в этом вопросе на компромисс не шли. Есть сведения, что даже самые консервативные помещики в начале века согласились бы отдать крестьянам половину своих земель, чтобы спокойно владеть второй половиной. Однако требование крестьян было однозначным: национализация земли.

Это была мысль давно и глубоко осознанная. А.Н.Энгельгардт писал: «По понятиям мужика земля - царская, конечно, не в том смысле, что она составляет личную царскую собственность, а в том, что царь есть распорядитель всей земли, главный земляной хозяин. На то он и царь. Если мужик говорит, что царю невыгодно, когда земля пустует, что его царская польза требует, чтобы земля возделывалась, то тут дело вовсе не в личной пользе царя - царю ничего не нужно, у него все есть, а в пользе общественной. Общественная польза требует, чтобы земли не пустовали, хозяйственно обрабатывались, производили хлеб. Общественная польза и справедливость требуют равнять землю, производить переделы. Мужик широко смотрит на дело, а вовсе не так, как сообщают разные корреспонденты: отнимут землю у господ и отдадут крестьянам. Нет, это не так. Царь об общественной пользе думает».

Здесь важно подчеркнуть, что крестьяне вовсе не требовали и не желали экспроприации земли у помещиков, они понимали национализацию как средство справедливо разделить землю согласно трудовому принципу – чтобы и помещикам оставить, но столько, сколько он может возделать своим трудом. А.Н.Энгельгардт писал: «Газетные корреспонденты ошибочно передавали, что в народе ходят слухи, будто с предстоящей ревизией земли от помещиков отберут и передадут крестьянам. Толковали не о том, что у одних отберут и отдадут другим, а о том, что будут равнять землю. И заметьте, что во всех этих толках дело шло только о земле и никогда не говорилось о равнении капиталов иди другого какого имущества...

...Видимо, сотни молодых правоведов, которые, по словам Т.Шанина, разъехались по России изучать общинное право, все же не смогли донести до правящих классов и до политиков традиционные крестьянские понятия о праве. Это пытались сделать народники, говоря о сохранении среде крестьянства основ старого обычного права - трудового. Оно было давно изжито на Западе и не отражалось в его правовых системах.

Право на землю в сознании крестьян было тесно связано с правом на труд. В книге “Русская община” (1906) народник К.Качаровский пишет: “Право труда говорит, что владельцы-капиталисты не обрабатывают сами земли, а потому не имеют прав ни на нее, ни на ее продукт, а имеют право те, кто ее обрабатывает. Право на труд заявляет, что капиталистическая земельная собственность нарушает равномерность распределения между людьми основного, необходимого для их жизни блага и требует уравнительного его распределения сообразно равному праву всех людей”.

...Представления о праве на труд и на землю имели под собой религиозные корни и опирались на православную антропологию - понимание сущности человека и его прав. Сама Православная церковь, которая принципиально избегала вмешательства в социальную политику, официально своей доктрины права собственности не излагала. Для католической цеpкви, активно участвующей в делах земных, отношение к частной собственности оказалось одной из наиболее “неудобных” пpоблем.

В конце пpошлого века папа Лев XIII выступил с энцикликой Rerum novarum. К ее столетию Иоанн Павел II, еще более активный политик и идеолог, издал энциклику Centesimus Annus. В ней он, в частности, говоpит: “Цеpковь учит, что собственность не является абсолютным пpавом, поскольку в ее пpиpоде как человеческого пpава содеpжится ее собственное огpаничение... Частная собственность, по самой своей пpиpоде, обладает и социальным хаpактеpом, основу котоpого составляет общее пpедназначение вещей”.

Особенно это касается собственности на землю: “Бог дал землю всему человеческому pоду, чтобы она коpмила всех своих обитателей, не исключая никого из них и не давая никому из них пpивилегий. Здесь пеpвый коpень всеобщего пpедназначения земных вещей”.

Совеpшенно очевидно, что это противоречит реальному положению дел - частная собственность на землю дает пpивилегии собственникам и исключает из числа питающихся очень многих. Сейчас, пытаясь собpать под свое кpыло ту паству, котоpая pазбpедается после поражения коммунизма, Ватикан осваивает совсем уж социалистический язык. В энциклике 1987 г. Sollicitudo Rei Socialis папа камня на камне не оставляет от представления о частной собственности как естественном праве: “Необходимо еще pаз напомнить этот не обычный пpинцип хpистианской доктpины: вещи этого миpа изначально пpедназначены для всех. Пpаво на частную собственность имеет силу и необходимо, но оно не аннулиpует значения этого пpинципа. Действительно, над частной собственностью довлеет социальный долг, то есть, она несет в себе, как свое внутpеннее свойство, социальную функцию, основанную как pаз на пpинципе всеобщего пpедназначения имеющегося добpа”.

Понятно, что если мы слышим такое от главы западной церкви в конце ХХ века, на пике неолиберальной волны, то в среде православных крестьян России в начале века идея “всеобщего пpедназначения имеющегося добpа” казалась самоочевидной, и ее противники выглядели просто злонамеренными людьми. Хотя Православие избегало явного изложения социальных доктрин, в духовно-религиозном плане частная собственность всегда трактовалась как небогоугодное устроение. Красноречивый пример - перевод архиепископом Василием (Кривошеиным) поучений преподобного Симеона Нового Богослова (949-1022).

Вот что говорит пр. Симеон в Девятом “Огласительном слове”: “Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле. Таким же образом все является общим для всех и предназначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит. Однако страсть к стяжанию, проникшая в жизнь, как некий узурпатор, разделила различным образом между своими рабами и слугами то, что было дано Владыкою всем в общее пользование. Она окружила все оградами и закрепила башнями, засовами и воротами, тем самым лишив всех остальных людей пользования благами Владыки. При этом эта бесстыдница утверждает, что она является владетельницей всего этого, и спорит, что она не совершила несправедливости по отношению к кому бы то ни было”.

В другом месте Девятого “Слова” осуждение частной собственности носит еще более резкий характер: “Дьявол внушает нам сделать частной собственностью и превратить в наше сбережение то, что было предназначено для общего пользования, чтобы посредством этой страсти к стяжанию навязать нам два преступления и сделать виновными вечного наказания и осуждения. Одно из этих преступлений - немилосердие, другое - надежда на отложенные деньги, а не на Бога. Ибо имеющий отложенные деньги... виновен в потере жизни тех, кто умирал за это время от голода и жажды. Ибо он был в состоянии их напитать, но не напитал, а зарыл в землю то, что принадлежит бедным, оставив их умирать от голода и холода. На самом деле он убийца всех тех, кого он мог напитать”.

Отрицание помещичьей собственности на землю приобретало не только политический, но и религиозный характер и направляло Россию в русло антибуржуазной революции. Вот опубликованная в то время запись одного разговора, который состоялся весной 1906 г. в вагоне поезда. Попутчики спросили крестьянина, надо ли бунтовать. Он ответил: “Бунтовать? Почто бунтовать-то? Мы не согласны бунтовать, этого мы не одобряем... Бунт? Ни к чему он. Наше дело правое, чего нам бунтовать? Мы землю и волю желаем... Нам землю отдай да убери господ подале, чтобы утеснения не было. Нам надо простору, чтобы наша власть была, а не господам. А бунтовать мы не согласны”.

Один из собеседников засмеялся: “Землю отдай, власть отдай, а бунтовать они не согласны... Чудак! Кто же вам отдаст, ежели вы только желать будете да просить... Чудаки!”. На это крестьянин ответил, что за правое дело народ “грудью восстанет, жизни своей не жалеючи”, потому что, если разобраться по совести, это будет “святое народное дело”.

Ссылка