IV.

Подходя к завершению этой сравнительно небольшой работы, – главной целью которой является прежде всего заявить о самом факте существования данной Проблемы и лишь наметить, в первом приближении, пути её Решения, показав, таким образом, что Проблема тотальной раскоммуникации «Я» и «не-Я», во-первых, СУЩЕСТВУЕТ и действительно является ОСНОВОПОЛАГАЮЩЕЙ для сегодняшней реальности; во-вторых, БЕЗУСЛОВНО РЕШАЕМА, по крайней мере в том случае, если она осознаётся как именно реально существующая Проблема, – я испытываю смешанные чувства.

С одной стороны, я чувствую, что сказал, если и не всё, что можно сказать об ЭТОМ вообще, то всё равно совершенно достаточно для той ситуации, когда можно позволить себе употребление латинского выражения «sapienti sat!». С другой же – мой личный жизненный опыт учит меня тому, что нет пределов для разжёвывания какой бы то ни было мысли – хотя бы уже потому, что по всем многочисленным вышеприведённым причинам, сегодня понимание между людьми очень затруднено в принципе.

Со стороны же третьей, тот же личный опыт (единственное, чем я обладаю в так называемой «действительности») учит также и тому, что в подавляющем большинстве случаев, если разжёвывание вообще требуется, то скорее всего никакой уровень этого самого разжёвывания не окажется в итоге достаточным.

Что можно вообще сказать напоследок? Какую мысль повторить ещё раз, чтобы хотя бы она уж точно осела в читательском сознании? А вдруг это будет не та мысль? Ведь никакое планирование никогда не включает в себя уровень частного случая того конкретного мгновения в жизни Вселенной, когда мы начнём претворять наши планы в жизнь!

Тот космос (вне зависимости от того, существует ли он ИЗВНЕ, или, напротив, «ВСЁ находится в НАС»), каковой сложился к настоящему моменту, если и был на каком-то этапе максимально продуктивен для Осуществления, выразимся так, Вселенского Я, более не является таковым. (Ну хотя бы даже потому, что частью этого космоса (опять же совершенно неважно, Единственной ли его частью или же бесконечно малой) является человек, который пишет сейчас эти строки, а какой-то «другой» человек сейчас их читает.)

Рано или поздно Весь Космос обязательно станет Новым, и в нём не буде ничего из того, что существует сейчас, включая не только людей, но и планеты, и звёзды, и даже саму Пустоту.

Из того, что известно как Существующее Сейчас, останется лишь Одно. Это… «Я».

Кроме прочего, трудно с уверенностью сказать, что даже сегодня существует что-либо, кроме ЭТОГО. Во всяком случае, экспериментально это не проверено, да и не может быть проверено по самому условию данной задачи, поскольку невозможно экспериментально проверить существование чего бы то ни было за пределами нашего восприятия, не сделав фактом последнего результаты этих экспериментов, что автоматически и сводит их к нулю.

Я поставил себе одним из условий осуществления этой работы – принципиально не касаться ни политики, ни морали, ни общественной жизни. Возможно, в некоторых строчках и проскальзывает тень моего личного отношения к существующему сегодня общему миропорядку, но я считаю, что эти «проскальзывания» были относительно нейтральными и не слишком частыми. Вместе с тем, мне кажется, не может быть непонятно, что решение этих весьма острых вопросов находится в наитеснейшей связи с проблемой самого осуществления Нового Космоса, что, повторюсь, практически при любом ходе событий есть перспектива достаточно если и не отдалённая, то протяжённая.

И уж конечно эта Проблема не может быть понята и осознана теми, кого волнует только СВОЁ личное благополучие, и кто мыслит свою жизнь как вечную борьбу, в которой может быть лишь один победитель (к каковой мысли нас «незаметно», но методично, изо дня в день, подводит буквально всё, с чем мы сталкиваемся со стороны маст-медиа: от программ новостей до ток-шоу и игровых фильмов).

Пожалуй, тут самым правильным и своевременным будет вспомнить, что, в сущности, нет никакого «ИЗНЕ»; посмотреть вглубь себя, найти там именно своё главное и… понаблюдать, – а не изменится ли общий тон внешнеполитических новостей? Мой личный опыт показывает, что эти вещи тоже находятся в гораздо более тесной взаимосвязи, чем кажется на первый взгляд…

И вот, наверно, последнее, что мне хотелось бы сказать, завершая наш первый разговор о Новом Космосе, то есть о таком, где не существует как дихотомии «Я/не-Я», так и любой иной; то есть о Космосе без двойственности и множественности вообще, то есть об Абсолютном Единстве, то есть… об Абсолюте как таковом... Даже в том случае, если Его Осуществление в историческом плане является событием далёкого будущего, то даже сам процесс движения в данном направлении просто не может не быть полон самых замечательных открытий и новых, порой неожиданных, возможностей для того, чтобы, хоть и очень постепенно, наша общая с вами жизнь стала наконец меняться действительно к Лучшему! Чтобы начала меняться уже сейчас, начиная прямо и ровно с момента осознания, что само это Направление Движения ВЕРНОЕ – раз, ЕДИНСТВЕННОЕ – два; с самого Начала именно к Этому всё и шло, подобно тому, как в Космосе Сегодняшнем за Единицей следует Двойка, а Тройка за Двойкой – это три!!!

26 сентября 2010 – 27 января 2011, Москва.

P. S.
- А Вас вообще интересует чужое мнение о Вашем творчестве?
- Хорошее - да, плохое - нет...))

О крайнем солипсизме. – Габрилович Леонид Евгеньевич (1878–1953)
...Спрашивается: что же мы в конце-концов выигрываем, признав данность принципиально-неограниченной? Мы выигрываем твердое знание, что помимо созерцаемых данных существуют и заведомо-неналичные, т.-е., что учение солипсизма (в его крайней «моменталистической» форме) противоречит не только здравому смыслу, но и фактам. За чертой наблюдаемых элементов существует целый мир неопознанных и всякое его отрицание опровергается самим опытом. Солипсист уже не имеет права сказать, что он не знает и не может узнать, есть ли что-либо за пределами настоящего. Если называть настоящим заведомо наличные содержания, т.-е. ту часть моего опыта, в переживании которой я даю себе мысленный отчет, так сказать, озираю ее, – то столь же несомненно и достоверно существует и другой опыт, пока еще не озираемый мною, но которого я отрицать не могу, так как непосредственно знаю, что он есть. Опыт этот – совершеннейший икс по своему качественному составу (на данной ступени гносеологического рассмотрения). Но важно то, что он не только мыслится нами, но и прямо «находится» («wird forgefunden») в виде постоянного «и еще», которое неустранимо стоит за всякою попыткою регистрации. А это значит, что реальное время, реальная смена (а не только «переходные состояния» как думал Джемс) даны нам не только и не просто в виде мысленного построения, но и в виде «первоначального» факт. Надо отказаться от мысли, будто нам дано настоящее – и только; прошлое и будущее конструируются. На самом деле уже в самом настоящем мы, вполне заведомо для себя, совершаем движение от прошлого к будущему, – нахождением того «и еще», которое наличные содержания, так сказать, на наших глазах превращает в прошлые (все равно – длительные ли они или преходящие), а будущие – в наличные. Какой бы участок или кусок опыта мы ни брали, он всегда выступает перед нами в этой двойственной своей роли: во-первых, как «и еще» для другого (прошлого) и, во-вторых, как окаймляемый новым «и еще» (будущим).

Часть Первая "Золотой осёл-2", глава "з"...))

Сюрреалистическая мистерия с элементами жанра философского диалога

Из аннотации:
Мужчина среднего возраста, писатель, музыкант и учитель словесности в одном лице, подводит итоги своей жизнедеятельности и в попытке осмыслить свой личный экзистенциальный опыт полностью теряет связь с реальностью, но, к своему же удивлению, искренне этому рад…

З

Я очень люблю писать и постоянно делают это вот уж скоро 32 года. Впервые ощущение, что я полностью выложился и сказал всё, что я вообще мог сказать, выполнив, таким образом, своё Высшее Предназначение, состоящее немного-немало в том, чтобы сообщать Истину, возникло у меня второй ночью второго мая 1995-го года, то есть в возрасте 22-х лет…
С тех пор это ощущение возникало у меня неоднократно — иногда более сильное, иногда более слабое, и об этом я ещё много раз здесь скажу — но сейчас остановимся более подробно на второй ночи второго мая…
Общеизвестно, что сутки включают в себя один день и одну ночь. Ни до, ни после 2-го мая 1995-го года от Рождества Христова иных прецедентов не видел свет. И лишь однажды Вселенная сделала исключение. Сделала Она его, прошу прощения, для… меня. Потому что мне было необходимо закончить свой первый в жизни роман под названием «Псевдо» именно 2-го мая. А так как за одну ночь я не успел, то Вселенная разрешила мне распространить ту самую ночь 2-го мая и на ночь следующего дня…
Конечно Закон Сохранения в какой-то мере незыблем и объективен для большинства игр, и потому сутки 3-го мая того же года впервые в Истории Мира имели только одну часть, только время дневное, а ночное было позаимствовано у них мая месяца сутками-2.

Когда я закончил роман «Псевдо», я был уверен, что скоро умру, потому что человеку, который сказал о нашем мире нечто настолько глубинно исчерпывающее, просто незачем больше жить на земле, поскольку он вроде как всё исполнил; и даже больше, чем требовалось. Но… ха-ха, то ли мне никто не поверил, то ли никто меня толком просто не понял — так или иначе, я продолжил земное существование, поскольку чисто формально в глазах мира, самым предательским по отношению ко мне образом, всё выглядело так, будто я ничего особенного не сказал и не совершил. Или же, как я начал сомневаться уже в последние годы, сказано было действительно, извиняюсь, самое То, но… может быть не тем человеком, который должен был «это» сказать; или и то и тем, кем надо, но невовремя…
Тогда, шестнадцать лет назад, не скрою, мир был гораздо менее вариативен и изворотлив, чем ныне, и не только тот мир, каким его видел я, а вообще весь. Короче говоря, причина неясна мне и ныне, но… тогда я, в общем, не умер.
Сколько не совершал я в том романе недопустимых, с тогдашней моей точки зрения, поступков, то и дело, например, признаваясь в своей порочной, идущей ещё из самого нежного отрочества, страсти к Ольге Велимировне Шевцовой — Вселенная устояла!

Ольга Велимировна — это один из двух людей, кого я с огромной благодарностью и радостью, что на моём юношеском пути встретились именно они, могу назвать своим главным Учителем! И она же — моя первая именно Страсть; она же — любимая героиня моих подростковых эротических фантазий и участница всех тех невероятных оргий, какие может нарисовать только воспалённое воображение недоросшего до реального секса подростка. Вы скажете, это банально, а я скажу, да кто вы такие, чтоб вообще что-либо тут говорить!
Ольга Велимировна — красавица! Ольга Велимировна — богиня! Да-да, настоящая античная богиня, как будто специально для того и сошедшая в наш горестный мир с Небес, чтобы осветить мой Жизненный Путь!
Ей достаточно было просто встать из-за стола, продолжая что-то рассказывать нам, но уже стоя, слегка облокотившись на этот же стол, и я приходил в волнение и, возможно, даже краснел, выдавая себя с потрохами. И это при том, что лишь однажды, за целых четыре года, юбка её, хоть и, конечно же, всё равно прикрывавшая колени, была чуть короче, чем обычно. Ещё на её юбках почти всегда были разрезы, но, в сравнении с сегодняшней модой, исключительно скромные.

Но, несмотря на все эти мои эротические переживания, те знания по истории мировой литературы, что всё же сумела она мне передать за то время, что я посещал её литературную студию, лишь немного расширились в процессе моего последующего обучения на филфаке; да и то это было развитие именно вширь, как будто просто продолжился рост ветвей, начавшийся ещё в студии и, собственно, ею же и запущенный, но что касается самого ствола того Дерева и самих принципов роста и умножения дальнейших ответвлений, могу сказать честно: ничего принципиально Нового я так и не узнал за всю последующую жизнь. Напротив, всю жизнь, узнавая и постигая что-либо, я рано или поздно находил и нахожу корень всего этого в тех четырёх годах, когда… Богиня была со мной…

Странная штука жизнь! Она старше меня всего на десять с небольшим лет! Сколько женщин её возраста или старше было впоследствии в моей сексуальной практике!.. Но… всё это было потом… Потом… И не с ней… Наверное, это и хорошо… Потому что она — Богиня…

— Так ты об этом мне хотел рассказать? — вынырнул откуда ни возьмись Микки-Маус.
— Ой, нет! — встрепенулся я и даже, по-моему, рефлекторно встряхнул головой.
— Ну-ну!.. — загадочно улыбнулся Микки и снова исчез.
Ольга Велимировна… Ольга Велимировна… Но она вдруг тоже исчезла.

И тут раздвинулись небесные шторы, и Пилот №7 возгласил: «А теперь мы будем играть в другую игру! Теперь всё, что раньше считалось Добром, станет Злом, а всё, что считалось Злом — отныне Добро!»
«Да мы же уже сто раз так играли!» — не удержался я, временно став мальчиком семи лет, но сразу же замолчал, потому что увидел вдруг, что какие-то существа в чёрных мешковатых одеждах тащат абсолютно нагую Ольгу Велимировну к месту Позорной Казни…

К стыду моему это зрелище необыкновенно меня увлекло. Я, словно зачарованный, смотрел, как они взошли с ней на золотой эшафот и распяли её в виде пятиконечной звезды, то есть с широко расставленными ногами…
Тут мой затылок ощутил какое-то лёгкое дуновение, как будто тёплого летнего ветерка, и вслед за тем, кто-то и вовсе облизал мою голову.
— Меня тронуло в тебе кое-что, — прошептал мне на ухо Микки-Маус, а это конечно был он, — и я решил, что, пожалуй, всё-таки выкрою для тебя четверть часа, чтобы послушать хоть об одном из трёх твоих случаев столкновения с Чувством Счастья, — и он снова испытующе улыбнулся.— Но ведь тогда я не увижу, что они будут дальше делать с Ольгой Велимировной! — невольно воскликнул я.
— Тебе решать! — пропел Микки-Маус.

Я закрыл глаза… Потому что мне попросту всё надоело. Я закрыл глаза и представил, что лежу на прибалтийском песке. Тут сознание моё для начала раздвоилось.
Один из меня увидел на горизонте, где сливалось скандинавское небо с балтийским морем, баржу, на красно-коричневом борту которой было написано латиницей русское слово «Rusalochka», а второй Максим, в виде бесплотного духа, вернулся на Трафальгарскую площадь, где вроде только и началась Позорная Казнь Ольги Велимировны.

Однако картина, представшая его незримым очам, оказалась, мягко говоря, неожиданной: откуда ни возьмись — по-видимому, из толпы, собравшейся в предвкушении по сути бесстыдной оргии, а официально — Торжественного Мероприятия, посвящённого Дню Лондона — на эшафот поднялся женский брючный костюм… Да-да, Костюм двигался сам по себе и очень неплохо сидел на ком-то невидимом, на ком-то совершенно прозрачном, то есть тоже бесплотном. Этот невидимый Кто-то явно был стройной невысокого роста женщиной — это было понятно по походке Костюма.
Этот Костюм, с одной стороны, подошёл к распятой Ольге Велимировне, а с другой — внимательно посмотрел на того меня, который в бесплотном виде присутствовал при всём этом действе, и наконец спросил «его» Её голосом: «Ну что, Максим, теперь ты женат и счастлив?..»
Бесплотный я на всякий случай молчал; видимо, не веря в происходящее и пытаясь (к счастью, безуспешно) себя ощупать, чтобы убедиться в собственной бесплотности, а следовательно, в невозможности своего рассекречивания.
Я же, лежащий в одних плавках на прибрежном балтийском песке, в этот момент утешал Русалочку, уже обретшую ноги и потому испытывающую постоянную жгучую боль. Я, будучи мальчиком уже не семи, а пяти лет, прижимал её крепко-крепко к себе, гладил её по золотым волосам и шептал ей на ушко, как я люблю её и как никогда никому не дам больше в обиду. Русалочка же молчала и беззвучно, как рыба, плакала…
Она не могла мне ответить взаимностью и сквозь боль фрагментарно размышляла в этот момент о том, приму ли я её молчание за простую физическую невозможность говорить или же я уже достаточно взрослый, чтобы видеть её подноготную и понимать, что она молчит для того, чтобы скрыть отсутствие взаимного чувства ко мне, но вместе с тем нуждаясь в моей защите, и поэтому будучи заинтересованной в том, чтоб я понял правду как можно позже.

Один из Костюмов Костюма же тем временем освободил распятую Ольгу Велимировну и в мгновение ока окутал её собой. Когда это произошло, стало ясно, что он идеально ей впору, по ней-то и сшит, и когда всем казалось, что он движется сам по себе, он тоже был надет на неё, только… на неё… бесплотную.
Тут тот я, который наблюдал за всем этим, понял, что сам факт того, что Костюм одел ту Ольгу Велимировну, что была только что распята, то есть Ольгу Велимировну Плотную, может означать лишь одно: Бесплотная Ольга… заняла её место на эшафоте — это во-первых, а во-вторых — стало быть, сейчас она… обнажена…
Осознав это, Бесплотный, в свою очередь, Я приблизился к Ней, лёг у Неё между ног и, целуя Её в Открытую Дверь, страстно возжелал умереть…
— Это и есть твоё решение? — расхохотался вдруг у самого моего уха Микки…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

P. S. Если вас по какой-то сложносочинённой причинке взволновал сей текстик, считаю нелишним сообщить, что полная версия данной книжки-малышки ("Повесть о Микки-Мышеле, или Записки учителя") доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...

Из аннотации:

Общеизвестно, что солипсизм логически неопровержим. Можно ли сбрасывать со счётов то, что нельзя опровергнуть, но многим бы очень хотелось? Вопрос — философский!..
Может ли солипсический взгляд на мир в ряде случаев быть полезным и конструктивным? Об этом и идёт речь в данном произведении, относящемся к ныне почти забытому жанру философского трактата…

III.

И вот постепенно мы и подошли к тому, что, возможно, кому-то из читателей сей «утопии» не даёт покоя буквально с самого начала или, по крайней мере, с того момента, как достаточно выпуклыми стали очертания, скажем так, рельефа моей основной идеи; того, что я и называю, отбросив ложную скромность, Новым Космосом. А именно, к элементарным техническим вопросам осуществления Этого Великого Делания на практике. Как это возможно? Возможно ли вообще? И о каких сроках тут можно всерьёз говорить?
Начну с самого простого и до некоторой степени главного: я безусловно осознаю, что даже в том случае, если бы необходимость Осознанного Перехода к Новому Космосу, была очевидна вообще и казалась бы наилучшей участью и Великой Целью всему человечеству (что в данный момент явно не так), то и тогда мы были бы только в самом начале Пути, на котором нас всех ожидала бы ещё масса самых неожиданных, как приятных, так и неприятных, открытий. И какие-то из них иногда внезапно приближали бы нас к финальной Цели, а какие-то, напротив, вдруг отдаляли бы от неё – жизнь есть жизнь.
В той же ситуации, какая сложилась на сегодняшний день, я считаю не слишком уж малым и просто хотя бы поставить Проблему, заявить о Ней; сказать, что всё-таки она существует в действительности; что это не фантом, не призрак и не фантастическое видение, вызванное какими-либо так называемыми «средствами расширения сознания». И уж тем более как весьма многое я оцениваю и свою попытку указать хотя бы возможные направления поисков путей решения это Проблемы.

Понятно, что и сама эта попытка лишь первая из бесконечного множества многих попыток многих людей, которые придут следом, которые услышат меня и поймут, а может быть поймут Это и без меня – вот это как раз совершенно не имеет никакого значения. Главное, чтобы Это (то, что сам Космос должен стать другим, Новым) стало постепенно осознаваться всё большим и большим числом людей, каждый из которых – абсолютно без исключений – обречён на бесконечные, как внешние, так и внутренние, страдания в мире, где есть «Я» и «не-Я»… И, о да, это не кажется мне ни смешным, ни банальным, ни, тем более, слишком простым.
Каковы же могут быть пути решения? Хотя бы в каких областях научного знания? Где бы нам раздобыть хотя бы малейшие зацепки, которые потом может быть даже ещё и придётся отбросить как несостоятельные (но необходимые на первом этапе)? Какую версию нам стоит начать разрабатывать, хотя бы в качестве первичной, чтобы хоть когда-нибудь всё-таки раскрыть это «дело»?

Первое, к чему сам собой обращается взор – это Семиотика, наука о знаковых системах, и Информационные Технологии. Необходимо ещё раз очень внимательно проанализировать, как вообще осуществляется как таковая коммуникация – и между людьми и в компьютерных системах; как возникают (а они безусловно всё время возникают!) искажения; насколько это критично в той или иной ситуации, каковые ситуации, применительно к общению между людьми, можно смело назвать дискурсами.; из-за чего происходит потеря (тут я, для наглядности, перейду к звукорежиссёрской терминологии) уровня изначального сигнала, и где находится критическая точка, после которой мы уже вообще не можем говорить, что при таких потерях «уровня сигнала» то, что мы имеем на «выходе» вообще является Тем, что было на «входе».
Если мы обратимся к истории как раз звукозаписи, то мы вспомним, что сначала она так и называлась: аналоговой. То есть изначально являлась системой семиотической, то есть системой перевода с одного языка на другой. Звуковые колебания при помощи электричества оставляли как бы шрамы и отметины на некоем физическом материале (сначала на проволочках фонографа Эдисона, потом на магнитных лентах). Далее уже другое устройство интерпретировало эти шрамы и отметины как некие звуки, поначалу и впрямь довольно отдалённо напоминающие те, что и вызвали эти, в сущности, повреждения несущего материала, то бишь те, что были на «входе».
Этот принцип до поры оставался неизменным. Совершенствовалась как раз только техника ИНТЕРПРЕТАЦИИ, то есть, опять же, искусство перевода.

Пришедшая на смену аналоговой запись цифровая по сути дела в главном повторяет всю ту же основную идею: изначальный сигнал сначала зашифровывается (на этапе «входа»), а затем расшифровывается (на этапе «выхода»). Всё дальнейшее совершенствование, таким образом, лежит в области расширения представлений о тех параметрах реального сигнала, которые подлежат, скажем так, обязательному шифрованию.
На этом уровне так же, в общем, обстоят дела и с видеозаписью и вообще с хранением любой информации, начиная с записи слов при помощи самых «обыкновенных» букв или пиктограмм.
(О да, на этом уровне обсуждения вполне можно сказать, что появление письменности явилось для человечества настолько огромным шагом, после которого возникновение компьютерных технологий и виртуального пространства – а на сегодняшний день это бесспорно уже реально существующее пространство – в сущности, было чем-то уже само собой разумеющимся на определённом этапе движения, открытого тем первым шагом – и при этом я бы не стал с уверенностью утверждать, что это был шаг именно вперёд...)

Так возможна ли вообще передача Сигнала напрямую в нашем сегодняшнем Космосе, то есть в мире, жестоко разрубленном на бесчисленные «Я» и «не-Я»? То есть без перевода Его в изначально условную систему координат?
По всей вероятности нет, поскольку сама Система уже содержит эту невозможность как необходимое условие своего существования, или даже лучше сказать – бытия.
Но, может быть, в таком случае возможно создать такую Систему Координат, которая была бы хоть менее условной, чем все существующие до неё? Почему бы и нет?

Вспомним историю создания эсперанто, использующего тот уровень общности корневых фонем индоевропейских языков, на каком эта самая их общность одинаково очевидна и для испанца, и для индуса, и для русского. Факты говорят о том, что эсперанто действительно достаточно эффективен и относительно прост в изучении. Но, с другой стороны, это касается именно вербальных языков, которые сами по себе уже являются, воспользуюсь современной терминологией, «сжатым форматом».
Нельзя ли найти такую систему координат, на основе которой можно было бы создать такой код, в какой одинаково легко и переводилось бы всё то, что теряется при сжатии до уровня вербального языка, и столь же легко, при минимальных потерях «качества», считывалось, то есть расшифровывалось бы обратно, то есть – на «выходе»?.. Иными словами, можно ли добиться того, чтобы информация считываемая на «выходе» была более адекватна той, что посылается на «входе», чем это в действительности есть сейчас?
Что конкретно обязательно должно передаваться ЕЩЁ сверх того, что передаётся на том уровне общения, что доступен людям сейчас?..

С одной стороны, примерно об этом-то мы и говорим в течение всего этого эссе, но с другой – никогда не будет лишним повторить главные мысли снова. Помимо передачи самих слов, которые сами по себе являются кодом, необходима и передача ключей к этому коду, то есть всей системы речевых рефлексов Обращающегося к нам, каковая, в свою очередь, непременно включает в себя, откровенно говоря, и всю совокупность его психосоматических реакций или даже, скажем так, весь его психосоматический строй (да, подобно строю музыкальных инструментов!), базирующийся на информации, получаемой им по каналам 5-ти общеизвестных органов чувств и, что особенно важно, обрабатываемой им в контексте его персонального опыта, который, опять же, включает в себя весьма многое: от результатов предыдущих анализов «внешней» пятиканальной информации до, увы, порою прямых внешних влияний на его, казалось бы, свободный выбор самого способа проведения этой самой обработки.
Без передачи всего этого даже при самой, на первый взгляд, задушевной беседе каждый из нас, сам того не ведая, является Шомпольоном, который видит египетские иероглифы впервые в жизни, но с той разницей (в пользу, разумеется, Шомпольона)) ), что для него, в отличие от нас, было очевидно, что пока он, увы, не понимает смысла этих таинственных знаков. Мы же пребываем в блаженной уверенности, что и впрямь разговариваем друг с другом! ))

Таким образом, вопрос, по сути дела, заключается в том, можно ли закодировать запахи, звуки, вкусы, визуальные образы и прикосновения, воспринимаемые и ощущаемые кем-то Одним, в достаточно широком формате, чтобы кто-то Другой мог ощутить то же самое?

Я считаю, что ответ (несмотря на искусственно созданную традицию считать сам этот вопрос риторическим при самоочевидном (кому, почему и в каких тайных целях?)) ) отрицательном ответе) вполне может быть утвердительным, если кодировать на сами запахи, звуки, тактильные ощущения и прочее – так как всего этого просто не существует вне контекста чьего-либо Восприятия – а именно те на них реакции, осознавая которые наше Сознание и маркирует (именно вследствие возникновения Реакции на тот или иной раздражитель, воздействовавший на нервное окончание того или иного органа чувств) как, собственно, «запахи», «звуки», «прикосновения» и т.д. – в зависимости от того, куда именно поступил импульс или, опять вспомним звукорежиссуру, на какой канал пришёл «сигнал».
Ведь понятно, что мы не может увидеть запах глазами или же понюхать луч света примерно по той же причине, по которой аналоговый вход не может принять цифровой сигнал и наоборот (во всяком случае, без специального преобразователя).
Вполне логично, в этой связи, предположить, что если бы такой преобразователь было создан, то стало бы вполне возможным наделять слепых зрением, используя в качестве «входа» для визуальной информации не зрительный нерв, а, например, слуховой, или же рецепторы, обеспечивающие тактильные ощущения. Или же возвращать слух людям, не имеющим иных физических изъянов.
И это только одно из бесчисленного множества могущих нам открыться возможностей реального и совершенно практического применения «побочных эффектов», которые будут возникать в процессе решения Задачи Главной: как можно более полной коммуникации между «Я» и «не-Я», коммуникации до победного конца, до полного растворения этой, хоть и основополагающей сегодня, но отсутствующей в «светлом Будущем» дихотомии, которая и порождает все наши нескончаемые несчастья!..

Конечно, среди читающих эти строки могут оказаться люди как разного культурного, так и различного уровня информированности, и оттого вовсе не исключено, что кому-то всё то, о чём я с таким пылом говорил в предыдущих абзацах, может показаться всего лишь безрассудными, оторванными от реальности мечтаниями. Тем не менее, уже многие годы в сферах ВПК передовых стран ведутся вполне успешные, имеющие уже конкретные практические результаты, разработки дистанционного управления самой разнообразной техникой, когда, например между самолётом и его пилотом, находящимся за тысячи километров от своей машины, существует прямая и прочная связь. При этом подобная связь весьма схожа с тем видом связи, которую большинство людей привыкли называть телепатической, то есть основанной на обмене именно нервными импульсами между двумя объектами; таким образом, удалённый пилот именно ОЩУЩАЕТ крылья удалённой машины как свои руки (ощущая при этом этими самыми «своими руками» все воздушные потоки, какие «ощущают»крылья удалённой машины), и управление осуществляется при этом, естественно, без посредничества каких-либо кнопок или рычагов.

Мне думается, что вышесказанного вполне достаточно для того, чтобы скептикам стало ясно, что всё, о чём я говорю, не так уж и нереально даже в контексте сегодняшнего уровня техники, не говоря уж о ближайшем, а тем более отдалённом будущем.
Так что не будет преувеличением заявить, что сам по себе Новый Космос – есть вопрос не возможности его реального осуществления, а в первую очередь всё тот же Вопрос Приоритетов!

И уже в этом аспекте, не могу не согласиться, положение достаточно плачевное.

Но… та ли это вообще задача, решение каковой требует спешки в той же мере, как требует того (если, конечно доверять мнению располагающих подобным опытом)) ) ловля блох?.. ))

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ...

P. S. Если вас по какой-то сложносочинённой причинке взволновал сей текстик, считаю нелишним сообщить, что полная версия данной книжки-малышки доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...

Часть Первая "Золотой осёл-2", глава "д, е, ё, ж"...))

Сюрреалистическая мистерия с элементами жанра философского диалога

Из аннотации:
Мужчина среднего возраста, писатель, музыкант и учитель словесности в одном лице, подводит итоги своей жизнедеятельности и в попытке осмыслить свой личный экзистенциальный опыт полностью теряет связь с реальностью, но, к своему же удивлению, искренне этому рад…

Д

В этой игре всё было наоборот. В ней Микки-Маусом был и вовсе я сам.
Только я был немного иной Микки-Маус, чем тот, что был в игре, в какую я играл до этого; где Микки-Маус был не я.
Когда мир изменился, и Микки-Маусом стал я сам, изменился и Микки-Маус — это естественно.
Этот Микки-Маус тоже, как и я, в глубине души чаще всего считал, что все, кроме него, хоть в чём-то, да уступают ему. Но поскольку он был не только мной, но и Микки-Маусом, то мыслил более ясно. Так, например, его совершенно не угнетала эта мысль — что он лучше всех — он не испытывал никаких угрызений совести, никакого чувства вины уже за одно то, что такие мысли к нему приходят. Он просто отчётливо понимал, почему это так, и этого ему было совершенно достаточно. Он просто знал о себе, что он — Микки-Маус, а другие — нет, и это его устраивало. Устраивало настолько, что он и вовсе почти об этом не думал. Иногда даже вообще забывал, и… именно тогда Он становился Мной…
Так я всегда и ловил его на крючок… Как будто бы…
Но он почти сразу же вырывался, стоило ему задать мне вопрос: «Если Ты — больше не Микки-Маус, потому что Микки-Маус — теперь я, то кто теперь Ты? И как же ты мог меня поймать, если когда ты только начинал ловить, ты был ещё Микки-Маусом сам, а когда поймал, то и сам исчез?»
Это всегда меня озадачивало. На несколько секунд я терял себя самого из виду и… он опять ускользал от меня.

— Постой же! Я, кажется, понял, кто ты! — иногда успевал крикнуть я.
— Да? В самом деле? — доносил ветер его лукавый встречный вопрос, но сам он к этому моменту уже исчезал окончательно…

Е

А иногда бывает и такая Игра…
Она всегда настаёт внезапно, но по самой природе своей неотвратима, как смена времён года.
В такой Игре никакого Микки-Мауса нет вообще — да что там Микки-Маус! — даже я там не понимаю, существую ли я в действительности. Скажу больше, как раз такая игра толком не кончается никогда и, в сущности, продолжается где-то на периферии моего внутреннего мира даже тогда, когда в Большом Зале показывают что-нибудь новенькое…
То есть, скажем так, существует такая Игра, когда параллельно всем другим играм, всегда продолжается одна и та же, которую в большинстве игр, уже на этом основании, принято называть Главной.
Конечно понятно, что в большинстве игр Нижнего, более примитивного, уровня, когда человек, так или иначе, даёт понять, что имеет некоторые проблемы с самоидентификацией, принято считать сие следствием того, что он не решил каких-то ключевых для себя вопросов или проблем, но лично я стараюсь таких, то есть более примитивных игр по возможности избегать, потому что почти всю жизнь знаю наверняка, что так считают люди, глупые хотя бы в той мере, каковая позволяет им сносно существовать в явном заблуждении, будто подобные вопросы и проблемы успешно решили они сами.
Мне кажется, хотя, конечно, как и все люди, я могу ошибаться, что чисто внешняя чуть большая стабильность их бытия, лишённого проблем с самоидентификацией, обусловлена тем, что они… гм-гм… плохо знакомы с Микки-Маусом, то есть не являются как бы людьми его круга, отчего им попросту многое недоступно, и оттого неведомо…

Ё

Я совсем не помню, о чём был тот короткий рассказик с использованием пиктограмм, что шутки ради сели писать мы с дядей Серёжей тем зимним вечером тогда ещё недавно наступившего 1980-го года… По-моему, как это престало беллетристике, у Микки-Мауса был там даже какой-то враг, появившийся, собственно, лишь для того, чтобы лукавый Мыш снова и снова, на глазах восторженной публики неоспоримо его победил. Вот только я не помню, кто именно был его мифологическим, прошу прощения, оппонентом, то бишь в просторечии — врагом, и даже сомневаюсь порой, а так ли уж всё было вообще — словом, я почти не помню, о чём был тот мой самый первый в жизни рассказ, написанный в соавторстве с дядей Серёжей.
Но зато я помню, что на другой день, когда я решился продолжать уже без него, на следующем же листочке в деле о Микки-Маусе совершенно точно уже фигурировал тот самый Корабль! Микки-Маус куда-то на нём храбро плыл! И сам отчасти являлся тем Кораблём, на котором я решился тем утром отправиться в своё первое самостоятельное плавание. Тем самым кораблём, где так часто меняются Капитаны. Тем самым Внутренним Кораблём, что единственного я только-то и могу назвать Самим Собой. Сколько бы капитанов не вращало его штурвал, он остаётся Моим Кораблём. Штурвал остаётся штурвалом, я остаюсь собой, а капитаны могут меняться так часто, как им заблагорассудится, и настроение каждого из них тоже может меняться сколь угодно часто и быстро. Короче говоря, Корабль появился первым. Капитанов ещё не было, а Корабль уже был.
Как только появился Микки-Маус, сразу же появился и Корабль. Он и был этим Кораблём, и оба они, в сущности, были Мной. И в глубине души я чувствовал, что это Хорошо…
Хорошо, когда все, в сущности, являются Мной… Это так хорошо, что я всю жизнь не могу взять в толк, как могут другие люди не понимать, что все они действительно являются мной! Как могут этого не понимать предметы? Как может не понимать этого, например, гора Эверест?..
И тут вдруг гора Эверест постучалась к нам в дверь…

Ж

Это было на даче, когда я был ещё младший школьник, мучимый каникулярною скукой.
Гора Эверест мне заглянула в глаза и спросила: «Хочешь, я тебе покажу свой... снег?» Я согласился и был таков… Все снежинки ему осмотрел! Но тут вдруг что-то мимо меня пронеслось…
Это снова был он, лукавый мой Микки. Только кораблём на сей раз ему послужили лыжи. Лыжи моего недавно утонувшего двоюродного брата. Красные деревянные лыжи с креплениями на грубых чёрных резинках. Особые ботинки для таких лыж не нужны. Если у тебя есть такие лыжи, то для катанья на них подойдут даже самые дурацкие валенки. В этих валенках я и катался по нашему дурацкому же двору.
Я был только-только после больницы, где целых полгода находился буквально на грани жизни и смерти. Я довольно невнятно катился по периметру нашего двора, а мама топала за мной прямо в сапогах по сугробам. И у неё была какая-то ну просто о-очень круглая шапка! Практически её голова была всунута в довольно крупный меховой шар. И мы ходили кормить воробьёв…
Или ворон. Голубей мы почти никогда не кормили. Мама их не любила. И её нелюбовь к голубям передалась и мне. Не люблю голубей. Тупые, грязные, нелепые твари — вот всё, что могу я о них сказать, предварительно положа руку на сердце.
А однажды мы пошли кормить ворон, а их не было… Они куда-то делись. Тут уж даже и голубям тоже немного досталось. Не тащить же обратно пакет чёрствых крошек!..

— А что за три раза-то? — вдруг спросил меня Микки-Маус.
— А ты сейчас Ты или Я? — надоумил меня задать такой встречный вопрос только заступивший на дежурство Внутренний Пилот-43, — От этого будет зависеть стиль моего рассказа. — поспешил пояснить я причину столь невежливого своего поведения (невежливого, по крайней мере для периодов, когда за штурвалом Корабля-Меня дежурят пилоты 42, 36, 9 и 18).
— Это ты уже сам решай! — предложил Микки-Маус, — Но только я уж тоже должен тебя предупредить, что времени на выслушиванье уж прям целого, как ты говоришь, рассказа, уж во всяком случае, сегодня, у меня, честно признаться, нет.

С одной стороны, желание что-либо говорить пропало у меня тут же. Во всяком случае, большинство дежурных пилотов советуют реагировать на подобный тон общения именно так. Но есть среди них ряд лиц (таковы, например, пилоты №8, 44, 26 и даже, кажется, 35), приверженных, кстати сказать, Традиционной Человеческой Культуре и её моральным ценностям чуть более остальных, что рекомендуют в таких ситуациях придерживаться несколько иной модели встречного поведения.
В своих рекомендациях они, вероятно, исходят из допущения, почти неимеющего, кстати, в сегодняшнем мире сторонников, что всё, что мы в первый момент интерпретируем как плохое и враждебное, на самом деле, при ближайшем рассмотрении, не только не является таковым, но и в довольно частых случаях оказывается прямо противоположным: то есть Зло оказывается Добром, Ложь — Правдой, Чёрное — Белым, Сложное — Простым и Естественным, а то, что на первый взгляд кажется бесполезным, впоследствии оборачивается чем-то совершенно незаменимым.
Они (пилоты №8, 17, 26, 35 и так далее) объясняют такое свойство зеркального перехода качеств отрицанием дуалистической природы людского «я». Напротив, утверждают они, то, что сейчас принято называть «Я» — есть, в лучшем случае, только вектор развития, определяемый некой Финальной Целью, к каковой «Я» стремится, но которой само по себе не является, что, в общем-то, и логично, поскольку откуда бы тогда взялось само Стремление, если бы Цель и так находилась внутри?..
Поэтому-то пилоты 8, 44, 53 и им подобные советуют Любому Человеческому Существу, хотя бы в порядке бреда, допускать мысль, что наши собственные чувства и себялюбивые устремления возможно и не являются мерою всех вещей, и то, что мы рефлекторно (а всё, что рефлекторно — по самой природе своей, досталось нам от Животного Мира) воспринимаем как повод обидеться или перейти в нападение, зачастую является всего лишь воочию явленной нам необходимостью к Изменению; утраты того, что мы считали своим «Я» по ошибке или по молодости лет и отсутствию опыта ради обретения Себя Настоящих.
Но… пилотов, что видят мир таким образом, в наше время немного. И их плохо слышат. Не то, чтоб они говорят слишком тихо. Напротив, они говорят весомо, чётко и ясно — но всё это тонет в гуле нечленораздельных звукоподражательных выкриков остальных, смысл невнятного гомона коих, если прислушаться, не сводится ни к чему иному, как к отрицанию существования Микки-Мауса вовсе и любви к купанию в дерьме собственных похотливых импульсов, доставшихся нам, как я уже говорил, от наших меньших братьев.

Пилот-71 сказал мне: «Если ты сейчас отвернёшься от Микки-Мауса только потому, что у него нет и пяти минут на выслушивание твоего, по сути дела, нытья, в будущем ты не найдёшь никого, кто готов бы был слушать тебя хотя бы даже пару мгновений!»
«Спроси его, и понаглее, а уж не угрожает ли он тебе?, — вмешался в мои размышления другой пилот и тявкнул дальше, — Спроси вообще, кто он такой! На каком основании?!. Что он, тварь такая, себе позволяет?»
С другой стороны, что-то шевельнулось во мне такое сомнительное; какое-то ощущение, какой-то голос внутри зазвучал, будто бы что-то такое вроде «а тот ли сейчас момент, чтобы качать права?» И я уже хотел было голосу этому внять, полететь за ним к Счастью Собственному, счастью своего наконец Настоящего «Я», но тут вдруг, неожиданно сам для себя, спросил: «Опять?»

— Что опять? — переспросили меня.
— Опять не тот момент? А когда же наконец будет тот?!.

Тут в нас вмешался сам Микки-Маус. Он прямо весь засиял, когда услышал, как мы пререкаемся. «Какой же ты забавный!, — воскликнул он, — Переживал, что тебе не хватит пяти минут, чтобы во всех деталях описать мне свои, по твоему мнению, бесценные чувства, а вместо этого потратил уже все десять на выяснение какой-то полной белиберды! Да и с кем! С какими-то болтунами из преисподней! Да, люди, смешной вы, однако, народ!» И его Корабль снова уплыл…

В принципе, с одной стороны, я уплыл вместе с ним, потому что, в общем-то, я — как раз-то Его Корабль и есть, но это уже такая игра, где я — не больше, чем палуба, корма, мачта и прочая снасть. При таком положении вещей между нами не может вестись никаких разговоров, «не может быть никаких тесных отношений». Жди теперь, когда ещё Он спросит меня, сколько раз я был счастлив, и как именно это было. А пока ждёшь, знай себе, глотай солёные волны, разбивай их грудью своей деревянной на тысячи брызго-дрызг… Вот-вот, я и говорю… И я про то… Да-да, я — тоже хороший гусь, скажу без обиняков… и стесненья…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

P. S. Если вас по какой-то сложносочинённой причинке взволновал сей текстик, считаю нелишним сообщить, что полная версия данной книжки-малышки ("Повесть о Микки-Мышеле, или Записки учителя") доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...

Данный роман написан без малого 20 лет назад... Не забывайте об этом в случае позыва к излишне бурным реакциям...))

Из аннотации:
В поисках самоидентификации молодой писатель и композитор мечется между желанием встать во главе Революции Духа и жаждой ритуального самоубийства; между женой и любовницей; между фантазией и реальностью; между Добром и Злом. В итоге после своих захватывающих, как внешних, так и внутренних, путешествий герой обретает себя самого, вернувшись к истокам. Помимо прочего книга изобилует обширными погружениями в столичную культурную жизнь «золотых нулевых», как говорится, из первых рук…

VIII (фрагмент четвёртый)

<...>...Да, безусловно я делал опору на Гендер как таковой. И да, писал только девушкам. Во многом это было связано с тем, что то, что я хотел передать, было всё же ни чем иным как Откровением. А для передачи Откровения годятся лишь вполне определённые волны, обладающие совершенно определённой частотой.
В режиме интеллектуального, хотя бы и пусть даже высокоинтеллекутального)), но дружеского общения между особями одного пола (если они, конечно, не являются гомосексуалистами, а, впрочем, даже и в этом случае))) передача Откровения невозможна. Это всего лишь обмен мнениями, которые можно в лучшем случае принять к сведению, но это всё равно никого ни к чему всерьёз не обязывает. Видите ли, по водопроводным трубам не передают электричество (хотя, в принципе, это, пожалуй, неплохая идея))), а подача воды в оросительных системах не предусматривает использования для этого электрокабеля)).
Из этого, впрочем совершенно не следует, что я собирался доносить это откровение только до женщин. Нет, план состоял в ином. Осуществлялось это в несколько этапов.

Этап первый: расположение к себе в принципе; сначала как к собеседнику, а затем и как к основному конфиденту.
Это было нетрудно, поскольку я правильно выбрал момент в социальной истории: всех мрачно всё задолбало, но душа, а тем более женская, жаждала верить ещё в чудеса, и я готов был эти чудеса предоставить — Бог действительно дал мне для этого силы; я бы даже сказал, именно для этого)). Интернет же был ещё для многих малоизученной штукой и изначально располагал к большей откровенности, чем в повседневной, так называемой, «реальной» жизни, ибо на первых порах весьма походил на идеал любого человека, коим всегда и для всех является максимально насыщенное общение, в сущности, с самим собой. В принципе, таковым является, и являлось изначально и всегда, любое общение, но в сети это было как бы самоочевидно и более наглядно. И ещё раз повторяю, Мои Прекрасные Собеседницы ждали чуда, и всё, что мне оставалось — это просто не сдаваться и следовать изначальному плану с упорством Рахметова или Мересьева, что, собственно, я и делал. Все сомнения я оставил на тот момент в прошлом.

Второй этап: частичное раскрытие своего плана действий и, так сказать, лёгкое приоткрытие «тайны», на наличие коей мягко, но прозрачно намекалось с самого начала. Сюда же шли разговоры о Евпатии Коловрате, о том, что один очень даже в поле воин, и всё, что вообще можно сказать о том, что тупорылые обыватели называют мессианским комплексом. А сказать об этом можно очень и очень многое — с каждой мы говорили о чём-то своём.

Третий этап: весьма эмоциональное признание в том, что на самом деле деятельность, о планах ведения которой сообщалось на втором этапе, уже началась и, на самом деле, именно в рамках ведения оной деятельности мы с ней, Прекрасной Собеседницей, и познакомились. Тут с моей стороны шли хоть и запланированные с самого начала, но вполне искренние извинения, ибо сам факт занятий всей этой темой — сам по себе есть достаточно серьёзное испытание для человеческой психики; что уж тут говорить, конечно я извинялся искренне, хоть и с самого начала вёл отношения именно к этой точке. Я и говорил, повторяю, одновременно и искренне и в то же время по чёткой схеме, что, мол, да, действительно, когда только планировал всё это, то не знал, что встречусь именно с Ней, но… где тут, спрашивается, неправда? Ведь я действительно не знал этих Девушек до того, как познакомился с ними, то есть до тех пор, пока мы взаимно, с моей точки зрения, не материализовали друг друга. Да и не только с моей подачи, право слово! Вспомните сам факт их присутствия на сайте знакомств! Просто произошло слияние двух поначалу независимых векторов, изначально же, между тем, запланированное Богом-Ребёнком, Господом Миров. Ведь если бы это не было предопределено изначально, то этого бы попросту не произошло. Примерно на том же этапе я сообщал Собеседницам об их… неединственности; о том, что подобный уровень отношений есть у меня не только с нею одной, но… конечно же да, намекал, и опять же, номинально говорил правду, что так, как я общаюсь с Ней, я не общаюсь больше ни с кем.
После этого я ждал письменного ответа. Как вы думаете, в чём он, как правило, заключался? Ну да, к этому моменту Гендер и старик Фрейд делали своё дело: я получал принятие, согласие и одобрение.

Этап четвёртый: я признавался в Любви и предлагал разделить со мной мою судьбу, не забывая в очередной раз обозначить, простите за каламбур, размытость границ Субъекта и Объекта, Меня и не-Меня, Её и не-Её. Уж что-что, а это я делал настолько искренне, насколько искренне я вообще существую (из ушей смайлика вылезают его же собственные ноги))).
После этого, в случае согласия, Девушке выдавался пароль к ящику evpaty_kolovrat@front.ru, то есть слово… «istina»…

Не начинали ли на меня после этого смотреть как на сумасшедшего?)) Да, в общем, представьте себе, нет. Почему? Да, в общем, по очень простой причине — у меня был совершенно самоочевидный социальный статус)).
Во-первых (впрочем, это даже не во-первых), в любой поисковой системе я довольно очевидно отображался как писатель и музыкант со ссылками на упоминание моего имени в таких некогда уважаемых изданиях как «Знамя», «Новый мир», «Новое литературное обозрение» и даже «Русская мысль», ну а во-вторых, и, наверное, даже это во-первых, моё имя и фамилия практически ежедневно мелькали в титрах топовой игровой программы «Слабое звено», шедшей в прайм-тайм по одному из центральных телеканалов «ОРТ», вещавшему не только на всю Эрэфию, но и почти на всё так называемое постсоветское пространство, включая, разумеется, Украину. Судите сами, смотрит весь бывший многомиллионный совок, а вопросы придумывают три человека, один из которых я!)) Так что в теории, видит Бог, я рассчитал всё верно. Собственно, Он-то за меня всё и рассчитал, да и решил тоже. У Человека ведь нет никакого выбора. То есть в саму ситуацию выбора он ставится постоянно — да, это, конечно, так, но… Бог-то заранее знает, что и когда мы выберем. (В Торе и Коране об этом говорится, кстати честнее, чем в Евангелие — этого не отнять)).)
Пароль к «коловороту» давался с совершенно прозрачными целями. (И, кстати, если вдуматься в смысл слова «коловорот», для обладающих Знанием становится очевидным, что иного пароля к нему и быть не могло! (Смайлик удаляет из носа сухую козявку, но та увлекает за собой «мокрую»)).)
Во-первых, это работало на пробное (оно же — пристрелочное))), и пока ещё в весьма лёгкой форме, но уже до некоторой степени размывание субъектно-объектных отношений между мной и другими участниками «проекта», ибо совместное использование «коловорота» предполагало, при неограниченности полномочий каждого из реальных пользователей и полную свободу его действий, что все эти действия совершаются как бы от Одного Общего Лица, которое не есть ни Я, ни Она, но зато, вместе с тем, представляет собой именно что в буквальном смысле слова «Квинтэссенцию» Лучшего в нас. То есть это была такая вполне себе рабочая модель, пробный опытный образец грядущего «тотального» МОНОКОСМА.
Во-вторых (а на самом деле даже во-первых), я был изначально прицельно заинтересован в том, чтобы Девушки постепенно приступили к формированию своей сети, работая уже, в свою очередь… с Юношами)).

В этом плане мне повезло. Ведь Бог знает что делает!)) Мало того, что Лариса из Харькова (на тот момент — 31 год, Водолей, менеджер рекламного отдела) уже в январе 2003-го года приступила к подобной работе, она действительно испытывала, как выяснилось (и вероятно, в глубине души, всегда))) склонность к мужчинам младше себя. И это было важно и замечательно. Ведь просто гендерного канала для передачи Откровения мало!
Для того, чтоб прислушиваться к тому, что говорит Женщина, мало её вожделеть. Это вожделение обязательно должно быть скрыто инцестуального характера, то есть оно должно быть, с одной стороны, острым и ярким, но с другой — сам факт наличия у субъекта подобного вожделения, по мере обнаружения такового в себе, должен медленно, но верно, изо дня в день подсознательно как бы выталкивать его из болота общепринятого в целом. То есть, попросту говоря, Девочка должна быть старше)). Это жёстко. Это опыт. Как чужой, так и свой)).

Что чувствовал к Ларисе я? Чувствовал ли что-то вообще? Увлёкся ли ею как женщиной? Да, конечно, чувствовал. Да, конечно, увлёкся. Увлёкся ли я ею более, чем другими «сотрудницами» затеянного мной предприятия? Пожалуй, можно сказать так: я любил её ровно настолько больше, насколько лучше, тоньше и больше других она во всём этом участвовала.
Безусловно. Скрывать не буду. Самые нежные и искренние чувства, конечно же, не без сексуальной окрашенности я испытывал ко всем участницам «Я». Это безусловно была Любовь. Любовь совершенно для меня новая и небывалая. Это не было каким-то выделенным чувством к Ларисе или к Еве, к Оксане или к Насте, к Анне или к Свете — это было действительно глубоким и нежным чувством к Девочке Вообще с доминантой, пожалуй, всё-таки именно отцовского начала в отношениях к каждой из них — разумеется, независимо от их возраста, ибо цифровой возраст — всегда фикция для непосвящённых в её истинные глубины (смайлик дразнит язычком вход во влагалище Матери Мира, как будто не решаясь войти))).
Короче говоря, если уж и затрагивать моральный, с точки зрения обывателя, — и рядом никогда не стоявшего с теми проблемами, что встали в ту зиму передо мной, — аспект, то я могу именно что коротко сказать следующее: я любил этих Девочек; мне были небезразличны их Судьбы; все сомнения были оставлены в прошлом, и я был абсолютно уверен, что мне дано право быть уверенным в том, что сам факт возникновения наших отношений говорит о том, что Бог-Отец всё-таки дал мне право вести этих людей туда, куда он же мне их вести и велел; уверен же я в этом был потому, что всё это постоянно подтверждалось фактами; я не врал Девочкам; я не говорил им одного вместо другого; если они мне задавали вопросы, я отвечал на них с той искренностью, с какой говорю сам с собой и отвечал бы на Страшном Суде; да, в крайнем случае (подчёркиваю, что именно в крайнем!) я допускал для себя возможность единичного сексуального контакта с каждой из них, наряду с другими, но только один раз и только по Её инициативе; если брать экзотерику, я с самого начала не скрывал ни от кого из них, что женат; и не скрывал также, что цель нашей переписки вовсе не в установлении именно сексуального контакта.

Однако, конечно, к этому времени я уже знал, что более верного пути к Нижнему Сердцу Женщины нет. Да, с одной стороны, именно к их Нижним Сердцам я и осознанно шёл, но удовлетворять «слишком человеческие», то есть слишком женские, амбиции этих самых их Нижних Сердец, я не собирался совершенно. Я шёл к их Нижнему Сердцу лишь потому, что шёл на самом деле к их Верхнему Сердцу, то есть к самому Сердцу Мира, но, к большому моему сожалению, путь к Сердцу Женщины лежит всё-таки — повторяю, к большому моему сожалению — всё же через П*зду. А вовсе не наоборот, как могут по неопытности полагать менее искушённые пользователи, слишком, возможно, доверчиво относящиеся к совершенно осознанным пропагандистским манёврам собственных матерей. Да и вообще, Женское Сердце — это П*здец. Язык сам за себя всё сказал)).
Таким образом, зима 2002—2003 гг. стала, с одной стороны, четвёртым, но, по сути дела, первым периодом, когда мне всё было можно. Доказывалось это тем, что у меня, в общем-то, всё получалось)). А получалось у меня всё, соответственно, потому, что… мне всё было можно…

Мы были едины тогда как с Отцом, так и со всеми моими Девочками (когда было мне ещё лет пять-семь, у меня внутри была удивительная параллельная страна, где мне тоже всё было можно, и в этой стране был только я и целая армия (да, именно армия!) потрясших моё воображение кино- и литературных героинь от Гули Королёвой до Снегурочки))), включая, разумеется, Да. Как она относилась ко всему этому? Как ко всему этому относился я сам? Да, как ко всему этому относился я сам? Я отвечу. Хорошо, я отвечу вам…
…Я был всего лишь… самим собой, то есть тем, кем в принципе удаётся стать в этой жизни не всем. А послание же Христа к Ангелу Сардийской Церкви, явленное миру Иоанном Богословом в его «Откровении», я безусловно относил и отношу к себе лично. Так, как будто это было сказано лично мне, с глазу на глаз, как на самом деле это и было:
«…так говорит имеющий семь духов Божиих и семь звёзд: знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мёртв.
Бодрствуй и утверждай прочее близкое к смерти; ибо Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны перед Богом Моим.
Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся. Если же не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

P. S. Если вас по какой-то сложносочинённой причинке взволновал сей текстик, считаю нелишним сообщить, что полная версия данной книжки-малышки ("Новые празднiкi, или В поисках Внутреннего Грааля") доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...

P. P. S.
- А Вас вообще интересует чужое мнение о Вашем творчестве?
- Хорошее - да, плохое - нет...))