«Человеку, вкусившему свободу странствующей жизни, тяжело жить на одном месте. Более того, материальные удобства и легкая, беззаботная жизнь являются препятствиями для монашества».
Эта фраза была произнесена Гаури Ма в беседе с её родной матерью, когда та пыталась удержать дочь дома. Гаури Ма объясняла, почему не может остаться в комфортных условиях и снова уходит в паломничество в Пури.
2.
«Вы не найдете лучшего ребенка, чем Он. Пожалуйста, полюбите Его всем своим сердцем и душой, и вы обретете истинный покой».
Один из местных правителей пригласил странствующую Гаури Ма стать гостьей в его дворце. Она отказалась. Тогда правитель, у которого не было наследников, попросил у нее духовного благословения на рождение ребенка. В ответ Гаури Ма указала на храмовое изваяние Божества и произнесла эти слова.
3.
«В чем дело? Ты с таким огромным энтузиазмом приглашаешь майю!»
Однажды Гаури Ма увидела, как Учитель стоит на веранде в Дакшинешваре, смотрит на реку Ганг и, размахивая руками, громко зовет: «Приди, майя, приди, майя!». Удивившись такому поведению, Гаури Ма задала свой прямой вопрос. В ответ Рамакришна смутился и объяснил, что его сознание постоянно стремится раствориться в высших сферах (самадхи), и он вынужден искусственно призывать земную иллюзию (майю), чтобы удержать свой ум на телесном уровне — иначе он не сможет общаться с учениками.
Знаю, я обещала про Китай, но про Китай читать долго и тяжко, и я справилась на четверть. Так что сегодня будет… про Гватемалу, Белиз и майя. Помню, просьбы об освещении их цивилизации были, так что…«и вот этот день настал». И для начала, как обычно, относительно краткий исторический экскурс. Краткий, конечно же, по меркам места и времени. Читать полезно, но не обязательно.
(Пирамиды Караколя)
В прошлый (он же первый) раз про цивилизации Мезоамерики я рассказывала аж 2 года назад. Тогда речь шла об ольмеках (тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 27. «Конец священного круга»). Жили они чуть западнее полуострова Юкатан, на территориях современных мексиканских штатов Табаско и Веракрус в XV-IV веках до н.э. Одновременно с их городами существовали города Тлатилько (ок. 1250-800 до н.э.) и Куикуилько (ок. 700 г. до н. э. – 150 г. н. э.) в долине Мехико, а уже им на смену пришёл Теотиуакан (ок. I-VIII вв. н.э.), который и задавал тренды всему региону, как минимум, до начала классического периода цивилизации майя.
Я честно пыталась найти что-то художественное про этот город, но меня постигла неудача. Да и классический период истории майя начался в середине III века н.э., а я ничего не нашла и про это время, и даже про IV, V и VI века н.э., хотя к тому моменту существовали уже многие самые известные города майя. И сегодня я хочу сделать акцент на четырех из них, хотя довольно значимых государств майя в классический период было, как минимум, четырнадцать, и это не считая небольших совсем городов-государств.
Вообще цивилизация майя вроде как начала формироваться ещё во времена ольмеков в т.н. предклассический период (ок. 2000 до н.э. – 250 н.э.), и предполагается, что их народ(ы) зародился (-ись) на территории современного Белиза. Как и соседние народы, они построили своё хозяйство вокруг выращивания маиса, фасоли и тыквы (и других овощей и фруктов), что определило и их религиозную систему (например, культ Ицамны как бога неба и жречества, Иш-Чель как богини плодородия, бога солнца Кинич-Ахау и бога дождя Чака, миф о происхождении кукурузы и др.), и, как следствие, социальное устройство, и культуру, и науку (майя особенно преуспели в астрономии). По сути, жизнь майя, как и других мезоамериканских народов, крутилась вокруг земледелия, войны и торговли, но под это была подведена мощная всепронизывающая религиозная база.
(Ицамна, одно из верховных божеств майя)
Древнейшее поселение, которое связано с ними, находится в Куэльо и возникло вот ок. 2000г. до н.э. и существовало вплоть до 1000г. н.э. (хотя есть датировки, которые данное поселение значительно "омолаживают", вплоть до 1200 до н.э. как даты возникновения). Кстати, там был найден жемчуг, место добычи которого находится за 400км от этого места, так что, если кто-то говорит, что майя и другие народы Мезоамерики не контактировали с другими своими соседями и на юге, и на севере – не верьте им. Потому что, по сути, в Америке был свой аналог Великого Шёлкового пути, только проходил он не с востока на запад, а с севера на юг.
С территорий Белиза предки майя расселились по территориям ещё четырех современных государств – Гондураса, где возник город Копан и вокруг него царство Шукууп; Сальвадора, где существовали такие города, как Тасумаль, Сан-Андрес и Сиуатан, а также находившееся под влиянием культуры майя царство Кускатлан; Гватемалы, где выросли многие города майя, включая Тикаль, Наранхо, Вашактун, Ишкун и Киригуа; и, конечно же, Мексики, где построены были Цибанче и Калакмуль, столицы Кануля, Паленке, столица Баакуля, Бонампак, Яшчилан, Тонина и более поздние города, уже постклассического периода (хотя о них в другой раз).
Одним из крупнейших городов классического периода (ок. 200/250-900гг. н.э.) был Тикаль, столица Мутульского царства/королевства, одного из сильнейших в регионе. Возник он, похоже, ещё в древности, ок. IV века до н.э., и реальное его название, если судить по надписям на стелах – Йаш Муталь или Йаш Мутуль, что значит «Первый Муталь». И ещё Тикаль – самый изученный из всех крупных равнинных городов майя, благодаря длинному списку правителей, гробницам, памятникам, храмам и дворцам, построенным из камня.
(Пирамида Тикаля)
Основателем первой династии правителей Тикаля считался Яш-Эб-Шок, живший в I веке н.э. (по другим оценкам – между 219 и 238 годами нашей эры). После него правили ещё 7 неизвестных по именам царей, а потом несколько известных, включая Сиях-Чан-Кавиля I, при котором приносились жертвы богам-покровителям династии, что впервые установили по записям о его правлении, и первая женщина-правительница города Иш-Уне-Балам, оба жили в IV веке. А в 378-м году Чак-Ток-Ичак II был свергнут в результате вторжения с севера, а вместе с ним пала и династия.
И тогда наступило время второй династии, которая правила с 378-го по 562-й годы, и поклонялась богам, чьи культы происходили из Теотиуакана, т.к. сама династия, похоже, вела происхождение от теотиуаканских правителей. Основателем той династии выступил, по сути, Хацом Кух, который сделал правителем Тикаля своего малолетнего сына по имени Яш-Нун-Айин I (378-404), а во времена уже его сына и преемника Сиях-Чан-Кавиля II (411-456) Тикаль быстро стал распространять своё влияние на соседние земли и города, и в 426-м году родственник правителей Тикаля Кинич-Яш-Кук-Мо отправился на территорию современного Гондураса и основал в долине реки Мотагуа царство Шукууп со столицей в Копане. Тут же стоит отметить вторую правительницу Тикаля по имени Иш-Йокин (511-527+), ставшую королевой в возрасте 8 лет, и её сначала регента, а потом мужа Каломте-Балама, который к династии не относился, но был полководцем.
Следующим правителем стал предположительно их сын Чак-Ток-Ичак IV (после 527-537), а последним в династии брат Иш-Йокин по отцу – Вак-Чан-Кавиль (537-562). А последним из-за того, что Тикаль ввязался в войну с другим могущественным государством – Канулем, которым тогда правили Как-Ти-Чич-Ах-Мокиль (ок.551-561) и Ут-Чаналь (ок. 561-572). Причем, как это часто бывало, страдали при этом и союзники враждующих сторон. Так войска Тикаля ок. 560-го сожгли центр Пьедрас-Неграс, города-союзника Цибанче (тогдашней столицы Кануля), а позже устроили карательную операцию в Караколе, уже бывшем союзнике самого Тикаля, переметнувшемся на сторону Кануля.
Всё это вылилось в прямое военное столкновение, и в той заварухе Тикаль потерпел сокрушительное поражение. После 562-го года Вак-Чан-Кавиль больше не упоминался, из-за чего был сделан вывод о его гибели (либо в бою, либо его могли принести в жертву), Тикалем стал править Кинич-Эт, основатель третьей династии, а сам город оказался на 80 (или даже 130, смотря, как оценивать) лет в упадке. Даже имя наследника Кинич-Эта неизвестно, он фигурирует в исторических материалах как «23-й правитель Тикаля» – в городе попросту перестали возводить памятные стелы и, вероятно, упал авторитет царей.
Наследник 23-го правителя известен под именем Кинич-Муван-Холь II, но годы его правления остались непроясненными. Предположительно и он, и его предшественник правили в первой половине VII века. Что-то более-менее конкретное известно лишь про Нун-Холь-Чака I (649-679), который являлся сыном Кинич-Муван-Холя и известен тем, что при нём город снова вляпался в войну с Канулем, и тоже весьма неудачно.
В 629-м году его брата, Балах-Чан-Кавиля, отправили в на тот момент недавно основанный форпост в качестве номинального правителя. Форпост превратился в город Дос-Пилос, и успех так вскружил голову его правителю, что он вознамерился отложиться от Мутуля и создал то, что позже стали называть Южным Мутульским царством. Это фактически породило междоусобицу, которой успешно и воспользовался царь Кануля Юкном-Чен II Великий (636-680-е), называвший себя (и не без основания) каломте (верховным правителем земель майя). Дело приняло оборот настолько скверный, что Нун-Холь-Чаку в какой-то момент пришлось бежать, а потом вместе с братом признавать себя вассалами Кануля. Спустя несколько лет затишья он попытался обратно отвоевать Дос-Пилос, откуда он выбил Балах-Чан-Кавиля, и тот тоже ударился повторно в бега (в первый раз, когда Юкном-Чен завоевал его город).
(Погребальная маска Юкнома Великого)
Балах-Чан-Кавиль не придумал ничего лучше, кроме как обратиться за помощью к сюзерену, и тот решил – «Почему бы и нет?». В итоге в союзе они начали войну против Нун-Холь-Чака I, и для последнего всё закончилось плачевно – в конце концов, после отступлений, бегств и возвращений он-таки принял бой с войсками Кануля и потерпел поражение. Дальнейшая его судьба неизвестна, но, как и в случае с последним правителем 2-й династии, есть предположения, что он был принесен в жертву богам.
Впрочем, что интересно, это не стало концом 3-й династии, как можно было ожидать. Власть в 682-м году перешла к сыну Нун-Холь-Чака по имени Хасав-Чан-Кавиль I (682-734), и вот он-то, наконец, вернул своему городу былое могущество и восстановил честь своего отца и рода. При нём впервые за минувшие примерно 120 лет была установлена памятная стела и алтарь (Стела 30 и Алтарь 14), возведены некоторые строения Центрального Акрополя, Храмы I и II. И ещё он объявил себя каломте, бросил вызов Канулю, который тогда был могущественнейшим государством майя в регионе и…сумел одержать победу. В 695-м году он взял в плен правителя Калакмуля (хотя большую часть той войны Калакмулем правил Юкном-Йичак-Как, возможно, плененным царем был его преемник Чохот/Хина-ахат,) и принёс его в жертву.
(Пирамида Калакмуля)
Союзником Цибанче и Калакмуля долгое время было царство Канту со столицей в Караколе. Настоящее название этого города Ошуица, и он официально был основан в 331-м (хотя само место было заселено ещё ок. 1200 до н.э.) Те-Каб-Чаком (ум. ок 349), первым известным правителем Канту. Если это так, то потом было некоторое количество неизвестных царей, прежде чем в 470-м править там стал Как-Ухоль-Кинич I, а потом его сын от принцессы Шультуна Яхав-Те-Кинич I (484-531). И он, и уже его сын, Каан I, были известны тем, что установили некоторые стелы и алтари.
Но по-настоящему бурная жизнь у Канту и Караколя началась во времена сына Каана Яхав-Те-Кинича II (553-593), потому что за влияние над ним уже тогда активно начали бороться Кануль и Мутуль, причем на момент воцарения Яхав-Те-Кинича II город явно находился под протекцией Вак-Чан-Кавиля, правителя Тикаля. При этом симпатии каракольского правителя, похоже, обратились в сторону Кануля. И да, Караколь от этого, конечно, как я сказала выше, пострадал, но потом оказался на коне, в то время как Тикаль был побежден и пришёл в состояние упадка. А ещё у Яхав-Те-Кинича II было, по меньшей мере, две жены – неизвестная по имени принцесса 1 и госпожа Буц-Эк (или Бац-Эк). Первая стала матерью Кнот-Ахава (599-613), а вторая – Каана II (618-658).
Каан II, к слову, находился под большим влиянием своей матери вплоть до её смерти и уже открыто признавал себя вассалом Юкном-Ти-Чана (619) и, вероятно, его брата Тахом-Укаб-Кака (622-630), владык Кануля, сыновей Укай-Кана (ок. 579-611) и внуков Яш-Йопаата (572-579). Отношения у правителей Караколя и Калакмуля, кажется, были довольно тёплые. Война, которая привела к упадку Тикаля, вспыхнула во многом из-за того, что Кануль взялся отомстить за нападение на своего новоявленного союзника. Кроме того, известно, что при Каане II в Караколе устанавливались памятные стелы, указывающие на события в жизни его сюзеренов, и в 627-м году правитель Кануля передал вассалу подарок.
При этом, похоже, именно покровительство Кануля дало возможность Канту без особых проблем расширять своё влияние, в т.ч. военным путем – в 626-м Канту напало на город Ко-Бент-Кауак, а в 627-м – на город Цам. Кроме того, примерно с 626 по 630-й имело место военное противостояние между Канту и царством Сааль, столицей которого был Наранхо.
Наранхо – это тоже современное название, а так вообще майя свой город называли Вак Каб’наль (или ещё Са'аал). Заселено то место было между 500 и 300 до н.э., а покинуто ок. 950-го. Находится Наранхо примерно в 50км от Тикаля, так что неудивительно, что между ними существовали тесные, в т.ч. иногда, союзнические отношения.
При этом о правителях Наранхо сведений куда меньше, чем о правителях Тикаля, Калакмуля и Караколя. Точные даты правления удалось установить только с VI века – с 35-го правителя Сааля Ах-Восаль-Чан-Кинича (546-615), преемника Кинич-Тахаль-Чака, правившего в первой половине столетия, и Наац-Чан-Ака, правившего предположительно на рубеже V и VI веков.
К слову, во времена Ах-Восаль-Чан-Кинича Наранхо стал союзником Кануля. А его преемник, Кушах-Чан-Кинич (ок. 615-630), собственно, и вёл войны с Караколем. Причем есть мнение, что к тому моменту союз между Канулем и Саалем обнулился, и обиженный Юкном (ок. 630-636) помог в этой борьбе Караколю, что для Наранхо закончилось очень печально – в 630/631-м город был захвачен каракольцами, а Кушах-Чан-Кинич убит. Его место занял Какх-Чан-Чак (630-680/682), который долго копил мощь и в 680-м смог сполна отомстить Канту, захватив Караколь. Впрочем, долго радоваться ему не пришлось – потому что обиженный Караколь под властью Как-Ухоль-Кинича II (658-680-е), сына Каана II, после этого вновь позвал на помощь своего сюзерена, и они нанесли жёсткое поражение Саалю, да так, что аж правящая династия прервалась в Наранхо.
Во всяком случае по основной мужской линии: новый царь, Как-Тилиу-Чан-Чак (688-720), был сыном родича царей Сааля Как-У-?-Чан-Чака и его жены, королевы Иш-Вак-Чан-Ахав, дочери правителя Южного Мутуля со столицей в Дос-Пиласе. Поскольку царство её отца находилось в союзе с Канулем, его правителю Юкном-Йичак-Каку (686-696+) вот пришла гениальная мысль, как посадить на трон Наранхо своего человека. Интересно тут то, что Иш-Вак-Чан-Ахав формально была регентом, а по факту правила Саалем вплоть до своей смерти и укрепила связи с Канулем так, что это потом очень помогло её сыну. Но об этом как-нибудь в другой раз.
В общем, по истории взаимодействия этих четырех царств становится примерно понятно, как выглядела политическая жизнь майя в классический, особенно в позднеклассический, период их истории – это бесконечные войны за влияние и расширение территорий, заключение союзов, в том числе брачных, чтобы сподручнее было влиять и расширяться, принесение в жертву богам вражеских правителей, случаи женского правления и установление памятных стел и алтарей по самым разным поводам, благодаря чему мы теперь всё это знаем. И да, задавал тон в регионе в то время всё-таки Кануль, но центром повествования Хуан Марторель сделал три других города – Тикаль, Караколь и Наранхо в своём приключенческом романе
«Маска майя»
Время действия: VII век, ок. 610-630 гг. н.э., во флешбеках также представлены события 584-го и 600-го годов. Параллельно идёт линия современности – 2001 г.
Место действия: Мутульское королевство со столицей в Тикале, королевство Сааль со столицей в Наранхо и королевство Канту со столицей в Караколе (современные Гватемала и Белиз). События современности также происходили во Франции и Мексике.
Интересное из истории создания:
Хуан Марторель (Juan Martorell, р. 1947) – современный испанский писатель, уроженец Мадрида. Учился в немецком колледже Colegio Aleman, потом получил ученую степень в Мадридском университете, где работал преподавателем на кафедре петрологии. Затем он оставил преподавательскую деятельность и основал компанию, специализирующуюся в области графического дизайна. Кроме того, он был одним из редакторов журнала Bridge.
Писать он начал, судя по всему, в 2000-х, и на данный момент издал уже, по меньшей мере, пять книг. Но первым его произведением, похоже, стала дилогия об археологе Николь Паскаль, состоящая из романов «Сатанель. Источник зла» («Santanael: en el nombre del diablo», 2004) и «Маска майя» («La máscara maya», 2007). Обе книги, кстати, с испанского переведены на русский язык. Но меня интересовала только вторая, её я и прочитала, и рассказывать буду только о ней.
О чём:
Археолог-египтолог Николь вполне счастливо живёт в Париже, собирается замуж и зашибает бабки самыми разными способами. Но неожиданно ей поступило предложение, от которого трудно отказаться – отправиться в Мексику для помощи в расшифровке записей майя, которые могут привести исследователей к ценному артефакту. И всё это за кругленькую сумму. Так что Николь не долго сомневалась, прежде чем взять в охапку своего жениха Жана и махнуть в Мехико.
А в регионе Петенского бассейна, куда Николь и её спутники держали путь, в начале VII века царили нешуточные страсти – постоянные войны, религиозные столкновения и заговоры приводили к свержению одних династий и воцарению самых неожиданных людей, и чтобы установить хоть какой-то мир и порядок в такой мясорубке местные города-государства Тикаль, Караколь, Калакмуль и Наранхо заключали союзы и обменивались почётными заложниками из семей правителей.
Халач виник (градоначальник и верховный жрец) города Караколя по имени Как-Мкоо’мк (Белый Нетопырь) оказался наставником одного из таких вот заложников – принца по имени Бокс Сас (Чёрного Света) из Наранхо, умного, но хитрого и высокомерного. И уж, конечно, тот не был в числе его любимчиков, в отличие от его племянника Чальмека, Каан-Хо’Май (Синей Цапли), племянницы самого короля Каана II, и его приемного сына Балам Кимиля (Вечного Ягуара). И из всех Белый Нетопырь любил больше всего последнего.
Настоящего имени этого парня никто не знал, потому что его принесли в Караколь совсем ребенком случайные люди из этого города, ставшие свидетелями последствий зверского преступления и божественной кары за него – двое убили мужчину и женщину, предполагаемых родителей мальчика, а самих убийц растерзал, судя по следам, ягуар, который при этом почему-то никого не сожрал и не тронул ребенка. Всё это показалось халач винику настолько необыкновенным, что он оставил мальчика себе, так как был уверен, что тот имеет для богов особое значение, и ему уготована великая судьба. И, в общем-то, не ошибся.
И судьба эта была связана и с давними магическими и личными тайнами его наставника, и с борьбой между Наранхо и Караколем, и…с мифической нефритовой маской, способной даровать своему обладателю необычайное могущество.
Отрывок:
626г. н.э.
«…Белый Нетопырь подлил воды на камень, разогреваемый огнем, и позволил пару окутать его. Потом снова откинул голову, упершись затылком в стену маленькой комнаты, и закрыл глаза. Он рассказывал молодому Баламу историю, которую много лет назад услышал из уст королевы Нефритовые Глаза, и даже сейчас ему казалось, что в его голове звучит голос этой женщины. И сейчас перед его закрытыми глазами возник прекрасный образ. Это было удивительно реальное видение, вызвавшее у него взрыв эмоций, который он с трудом смог сдержать. Балам только что ушел, посидев с ним в парилке, чтобы дать своему телу расслабиться. Ученик почти не говорил, пока учитель передавал ему знания, и ничего не сказал при расставании, понимая, что ему понадобится время, чтобы переварить это. Он лишь одарил шамана взглядом, полным уважения и почтения.
Белый Нетопырь не открывал глаз, чтобы видение не исчезло. К его удивлению, не только сама королева, но и все те, кто в тот день окружал его, появились перед ним как наяву. Шаман отдался власти видения и с восторгом приготовился снова пережить ту встречу с королевой Нефритовые Глаза.
В этой женщине было нечто такое, что заставляло всех остальных людей и даже предметы казаться лишними в ее присутствии. Она двигалась с особой грациозностью, ее взгляд обладал загадочной глубиной, а улыбка разоружала всех несогласных. Она была небольшого роста, с тонкой и светлой кожей, и, глядя на ее спокойную красоту, никто не сомневался в том, что перед ним находилась женщина знатного происхождения.
Нефритовые Глаза была дочерью Туун К’аб Иша*, могущественного короля Калакмуля, и ее брак с Йахав Те К’иничем из Караколя был заключен, чтобы скрепить узы дружбы между двумя городами…»
(Туун К’аб Хиш, настенная роспись)
584г. н.э. и 600 г. н.э.
«…Белый Нетопырь был девятилетним ребенком, когда принцесса Нефритовые Глаза прибыла из Калакмуля на свадьбу с Йахав Те К’иничем. Этот день навсегда запечатлелся в его памяти. Юной принцессе тогда исполнилось восемнадцать лет.
На ребенка надели нарядную праздничную тунику, сотканную из блестящих зеленых и желтых нитей, и дали золоченое перо кетцаля, чтобы он махал им в честь своей будущей королевы. Стоя вместе с другими мальчиками его возраста на широкой улице, на полпути к большой пирамиде, он видел, хоть и издалека, фигуру Йахав Те К’инича, пышно разодетого, ожидающего свою невесту. Король был человеком высокого роста, гораздо выше среднего человека его расы, и сложный головной убор, красующийся у него на голове, делал его еще более впечатляющим.
Но внезапно юный Белый Нетопырь увидел эту девушку, и образ, врезавшийся в его память, сопровождал его всю жизнь. Принцесса Нефритовые Глаза приближалась, сидя в искусно отделанном паланкине, который несли шесть человек. Она была одета во все белое, по контрасту с пестрой толпой, собравшейся встречать ее. Но она сияла, как солнечный свет… или, по крайней мере, так казалось ребенку. Поглощенный этим зрелищем, он забыл, что нужно махать пером, зажатым в его руке — обвисшим, опущенным к земле. Малыш был уверен, что взирает на одну из богинь, которые, судя по тому, что ему постоянно рассказывали учителя, управляли по своей прихоти судьбами людей.
Принцесса смотрела прямо перед собой, возможно, оценивая все еще далекую фигуру того, кто должен был стать ее мужем, но, поравнявшись с ребенком, глядевшим на нее с восхищением, она повернула к нему голову — и глаза их встретились. Губы принцессы расплылись в улыбке, и мальчик ощутил, пока не понимая этого, что значит быть влюбленным.
Со временем преклонение Белого Нетопыря перед ней лишь усилилось. Он любил королеву тайно, почти не осознавая этого, потому что никогда не представлял, что его отношения с этой женщиной могут быть другими. Становясь старше, мальчик не упускал возможности видеть ее, стараясь оказаться как можно ближе к ней во время публичных церемоний, и казалось, что молодая королева всегда замечала его присутствие, потому что их взгляды сразу же встречались и она улыбалась.
Вскоре то, что поначалу было слухом, набрало силу, став неопровержимой истиной и даже распространившись за пределы Караколя. Королева Нефритовые Глаза обладала особым даром: она замечала свет там, где другие видели только тени. Кроме того, ее знания и способность понимать и усваивать все, что ей объясняли, вызывали изумление у окружающих. Говорили, что Йахав Те К’инич, ее муж, испытывал перед ней благоговение, и жители Караколя были уверены, что их королева ближе к богам, чем к людям, населявшим Землю.
Годы проходили, и в возрасте двадцати с небольшим лет Белого Нетопыря уже стали считать мудрецом. Тогда же у него появилась возможность находиться поближе к своей королеве, которая часто присутствовала на собраниях тех, кто играл главные роли в общественной и религиозной жизни Караколя. Нефритовые Глаза никогда не давала понять молодому шаману, что помнит: он и тот мальчик, пожиравший ее глазами, — одно и то же лицо, но что-то в ее тонкой иронии, в ее обращении словно бы намекало на это.
Со временем их отношения становились все более тесными, поскольку каждый из них находил друг в друге дополнение своей собственной личности. Белый Нетопырь научился у королевы познавать этот мир, который, оставаясь непостижимым, накладывал свой отпечаток на судьбы людей, а взамен он делился с ней всем тем, что узнавал от своих учителей и благодаря своему блестящему уму.
Халач виник подлил еще немного воды на раскаленный камень, сделав это машинально, поскольку его разум сейчас был заполнен картинами того дня, который уже не казался ему таким далеким; дня, когда королева Нефритовые Глаза потребовала, чтобы он явился к ней. Молодой Балам заставил его вернуться к тем событиям, и теперь он предавался воспоминаниям, испытывая одновременно ощущение сладости и горечи.
Королева Нефритовые Глаза сидела прямо перед ним, и, хотя прошло уже шестнадцать лет с тех пор, как он увидел ее на широкой дороге, ведущей к большой пирамиде, для Белого Нетопыря она оставалась все той же юной девушкой. Как и тогда, она была одета в белое и олицетворяла удивительную хрупкость, благодаря чему выглядела очень юной. Казалось, изменились только ее глаза, словно все, что она видела на протяжении этих лет, сделало ее взрослее. Они были большими, спокойными и темными, хотя солнечный свет играл в них зелеными отблесками.
Королева жестом приказала выйти своей служанке, сидевшей на корточках возле двери, и та, почтительно склонив голову, покинула комнату.
— Я хочу поговорить с тобой, — сказала Нефритовые Глаза, как бы не замечая того, как взволнован молодой шаман, впервые оказавшийся наедине с ней. — Рана, которую я помогла излечить на днях… Откуда она у тебя?
Юноша дотронулся до своей левой руки возле плеча. Рана хорошо зарубцевалась, и он почти забыл о ней. Нефритовые Глаза помогла излечить ее, увидев, что он истекает кровью. С тех пор прошло пять дней.
— Я был в лесу, пошел за травами один и увлекся. Ночь была уже близка, когда я решил вернуться и, возможно, поэтому не увидел летучей мыши, напавшей на меня. Странно, что она это сделала, ведь это не агрессивное животное. Может быть, я ей чем-то помешал. Она вцепилась мне в плечо, и ее когти поранили мне кожу. Я не чувствовал боли, но заметил, что у меня потекла кровь. В этот момент еще одна летучая мышь появилась из ниоткуда. Я подумал, что она тоже сейчас набросится на меня, но все было не так. Наоборот, она атаковала первую, издав при этом пронзительный крик. Это было большое животное, и его рот приоткрылся в улыбке. Оно не было черным.
— Белый нетопырь, как ты?
— Не могу сказать, что он был белым, — шаман улыбнулся, — а может быть, и был. Я ведь говорил, что уже стемнело, но, несомненно, его шерсть была светлой. Он вспугнул первую летучую мышь и сел на ветку возле моей головы. Вскоре я понял, что ранен не только я, потому что на нем тоже была кровь. Я смотрел на него, пока он раскачивался на ветке. И тут капля его крови упала мне на рану. Я скорее почувствовал, чем увидел это, и у меня появилось странное ощущение, похожее на сильный зуд. Хотя, возможно, мне это почудилось. На самом деле свет уже был очень слабым…
— Я видела твою рану. — Королева жестом попросила прощения за то, что вернулась к тому, о чем оба уже знали. — И в ней была кровь, которая тебе не принадлежала. Она оставалась внутри, будто въелась в тело, в то время как твоя текла свободно. В конце концов она исчезла — твое тело поглотило ее.
Белый Нетопырь хранил молчание, хотя по его лицу было ясно, что у него возникла тысяча вопросов. Королева улыбнулась и подала ему знак.
— Ладно, слушай меня. Я надеюсь, что вскоре ты получишь ответы на все свои вопросы. Или… почти на все. Однако я должна тебя предупредить кое о чем: то, что ты переживешь, покажется тебе сном, но все это будет происходить наяву.
Королева отодвинула занавеску, закрывавшую выход на террасу, которая была пристроена к зданию таким образом, что всегда оставалась скрытой от глаз посторонних. Перед тем как выйти, она взяла маленький флакончик и стакан, стоявшие на столе…».
Туун К’аб Хиш (520-546) – правитель Канульского царства, внук основателя из Змеиной династии Сиях-Чан-Балама, сын Юкном-Чена I (ок. 484-520) и, возможно, брат Как-Ти-Чич-Ах-Мокиля (ок. 551-561). Имя первой жены Йахав Те К’инича неизвестно, поэтому автор допустил тут вольность, присвоив Принцессе 1 (она же Леди 1 из Караколя) имя Нефритовые Глаза (на языке майя это, по-видимому, Юх-Уич).
Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:
Из хорошего то, что вторая книга дилогии написана так, что читателю совершенно не обязательно знать, что там было в первой – автор и так поясняет всё, что имеет отношение к текущим событиям, иногда даже чаще, чем нужно. Главы там короткие, и Марторель, следуя по стопам Д. Брауна, старается не дать вам заскучать, чередуя события из времен майя с событиями на руинах их городов. С точки зрения переключения внимания это хороший ход. Хотя, скажу честно, следить за поисками маски археологами мне было не особо интересно. Ну и да, отдельное спасибо автору за то, что коснулся цивилизаций майя VII века, да ещё таких не распиаренных городов как Караколь, Наранхо и даже Тикаль, потому что обычно пишут про Паленке и Чичен-Ицу.
Но, по правде сказать, на этом для меня лично плюсы заканчиваются. Потому что персонажи там картонки, сюжет примитивный, интригу, за исключением пары мест, я разгадала сразу, ошибившись лишь в нюансах, да и то потому что эти нюансы были нелогичны. И всё это подано местами наивно, местами сахарно, местами откровенно шаблонно и избито. Там даже язык (или перевод, оригинал, признаюсь, не читала) как в плохих книжках из 90-х. Иной раз читаешь и фэйспалмишь – «Бо-оже, зачем ты вообще это написал и зачем так?». Когда читаешь про майя, ощущение будто читаешь книгу XIX века со вставками из индийского кино, бэд-трипами и элементами фэнтези только в индейской обертке, а когда про 2001-й год – что это плохой фанфик по Индиане Джонсу. И всё это приправлено закосами на философию о человеческой порочности.
Помимо этого, историческая часть там тоже хромает по полной, местами автор не стеснялся откровенно выдумывать даже там, где этого делать не стоило. Создать атмосферу того времени и места автор либо и не пытался, либо не смог, хотя атрибуты были, так что я ставлю на второе.
В то же время я должна признать, что вот приведенный отрывок из книги мне прям очень понравился. Не потому что свежо-оригинально, а потому что там автору реально удалось показать какие-то реальные чувства и подобрать нужные слова, и это было красиво. Мне понравилось в принципе, как он описывал шаманский опыт Белого Нетопыря и Балама со вселением в животных, отдавало чем-то вроде Кастанеды и шаманов из Южной Америки.
Так что читать, пожалуй, стоит. Отдельные цепляющие элементы там были. Марторель честно пытался рассказать о майя так, чтоб читател узнал новое и при этом не заснул. И если надо найти приключенческую книгу в необычном антураже на пару вечерков, то это, пожалуй, она.
Если понравился пост, ставьте лайк, жмите на колокольчик на моей странице, чтобы алгоритмы не скрыли для вас мои новые публикации, подписывайтесь, если интерес к теме есть, но ещё не подписались. Буду рада также комментариям и признательна за финансовую поддержку проекта.
Мы привыкли считать кабачок и баклажан просто едой. Скучной, пресной или, наоборот, горькой. Но что, если я скажу вам, что эти два продукта — не биологические виды, а био-артефакты? Это не еда. Это — контейнеры. Контейнеры для внедрения в человеческую цивилизацию чужеродного сознания. Если вы едите кабачок (особенно тушеный) или баклажан (особенно в икре), вы участвуете в ритуале, которому 12 000 лет.
Никто не любит их на вкус. Это факт. Но вопрос: почему же их до сих пор выращивают? Ответ: потому что это делает не человек. Это делают ОНИ.
Часть 1. Астро-ботанический инцидент
В 1947 году в Розуэлле упал не просто металлический диск. По рассекреченным позже чертежам проекта «Синяя Книга» (это не случайно — именно Синяя Книга, отсылка к цвету баклажана), внутри НЛО находились не серые человечки, а контейнеры с семенами.
Наблюдения за траекторией полета этого НЛО показали, что он шел из созвездия Лира, а именно от звезды Вега. Но астрономы зафиксировали аномалию: свет от Веги шел с искривлением, характерным для прохода возле черной дыры Лебедь X-1. Воздействие гравитации Черной дыры мутировало ДНК семян. Но не так, как мы думаем.
Математическая формула воздействия (Выведена Нильсом Бором в неопубликованном труде):
E = (Z^2 * S) / (π), где Z — частота излучения черной дыры, а S — площадь поверхности баклажана. Если подставить значения, получается число 666.666. Это не просто совпадение. Это резонанс, открывающий портал в низшие астральные сферы.
Именно поэтому форма баклажана напоминает капсулу, а форма кабачка — сигару. Это стандартные формы инопланетных зондов класса «Овоид».
Часть 2. Майя и Математика конца времен
Календарь Майя заканчивается не на 2012 годе. Настоящая дата конца цикла — 21 декабря 2027 года. Но почему? Майя поклонялись не Солнцу, а Солнечному Затмению, которое они считали моментом, когда «Зеленый Змей» (кабачок) проглатывает «Синего Бога» (баклажан).
В их фресках, найденных в Паленке, изображен астронавт, но в его руках не рычаги управления. Там нарисованы продолговатые предметы. Расшифровка иероглифов, которую скрыл Ватикан, гласит: «Тот, кто съест плоть синюю, узрит врата, тот, кто съест плоть зеленую — врата закроет навсегда».
Майя знали, что цикл солнечной активности связан с урожайностью этих культур. В год максимальной солнечной вспышки кабачок вырастает до неестественных размеров (гигантизм), что является сигналом к началу «Овощного Потопа» — замены биомассы Земли на их субстрат.
Часть 3. Великая Подмена (История и Войны)
Почему в средневековье не ели кабачки? Потому что их завезли из Нового Света позже. Но исторические хроники врут. Кабачок был найден в гробницах Египта (в пирамиде Хеопса есть тайная комната, обнаруженная радаром в 2023, там полно семян). Но фараоны не ели их. Они мумифицировали их.
Наполеон проиграл битву при Ватерлоо, потому что перед битвой его повар подал ему рагу из кабачков. Наполеон страдал от мигрени и галлюцинаций, что подтверждает воздействие на гипоталамус.
А Вторая Мировая война? Гитлер был вегетарианцем, но он запретил баклажаны в Третьем Рейхе. Геббельс говорил: «Это еврейский гриб». Но на самом деле Гитлер знал тайну: баклажаны подавляют волю. А вот союзники, наоборот, снабжали свои армии консервированной икрой. И выиграли войну? Нет. Они просто оттянули неизбежное. Война была ритуалом по сбору негативной энергии, которой питаются корни этих растений.
Часть 4. Рептилоидный след и Масонский заговор
Масоны используют кабачок в качестве символа в 33-й степени посвящения. Если разрезать кабачок поперек, вы увидите звезду Давида. Если разрезать баклажан — вы увидите пирамиду с глазом.
Но главное — это рептилоиды. Как известно, рептилоиды не переносят обычную человеческую пищу. Но они обожают баклажаны. Это их единственный источник хлорофилла, позволяющий им менять кожу. Почему, спросите вы, они насаждают эту культуру людям?
Ответ: Трансформация ДНК. Употребление баклажанов в пищу в течение 7 лет меняет структуру кишечника, делая его пригодным для личинок рептилоидов. Человек-носитель (любитель икры) не знает, что внутри него зреет яйцо. А кабачок — это «чистильщик». Он выводит токсины, чтобы освободить место для паразита.
Часть 5. Кино, Комиксы и Демоны
Вспомните фильм «Матрица». Там Нео ест что-то похожее на кашу. Но в ранней версии сценария он ел именно кабачок. Вачовски были вынуждены убрать эту сцену под давлением «Садоводов Иллюминатов».
Анимационный фильм «Тайна Коко» (Pixar) — это аллегория. В мире мертвых все едят именно баклажановую пасту. Это еда духов. Если вы едите ее в реальности, вы стираете грань между мирами.
Культовые личности:
· Стив Джобс (яблоко — отвлекающий маневр). На самом деле его любимой едой были запеченные баклажаны. В день смерти он съел тарелку кабачков. Через 3 дня iPhone начал «видеть» лицо владельца — это технология, основанная на распознавании овощной энергетики.
· Илон Маск запустил Tesla в космос с манекеном, но в перчатках манекена лежали семена кабачка. Он пытается колонизировать Марс этой гадостью, чтобы сделать красную планету зеленой и запустить процесс терраморфинга.
Аниме и Манга:
В культовом аниме «Евангелион» Аскандра (Angel) — это на самом деле гигантский баклажан. Каджи Рёдзи выращивает арбузы — но это лишь прикрытие для генетически модифицированных кабачков. Одна из самых страшных сцен, где Рей сидит в капсуле с LCL — жидкость LCL имеет фиолетовый цвет. Цвет баклажана. Пилоты Евангелионов находятся в контакте с разумом овощей.
В комиксах Бэтмен боится не летучих мышей. Его главный враг — Ядовитый Плющ, но первоначально (в графическом романе 1939) она звалась «Тыква», и контролировала именно кабачки. Укус кабачка сделал Брюса Уэйна сиротой (это вырезали из фильма).
Часть 6. Тайные места и Солнечные затмения
В Бермудском треугольнике, на дне, лежит город, где всё сделано из баклажанов. Пилоты, пролетающие над зоной, видят на радарах не корабли, а гигантские скопления овальных объектов. Это базы.
Солнечное затмение — единственное время, когда кабачки "поют". Частота их писка совпадает с частотой радиоволн, уничтожающих память. Вот почему во время затмений люди чувствуют тревогу. Это их мозг пытается сопротивляться сигналу «Съешь меня».
Стоунхендж — это не календарь. Это вертикально стоящие кабачки, окаменевшие 5000 лет назад. Радиоуглеродный анализ показал, что состав камней совпадает с клетчаткой баклажана.
Часть 7. Астрологическая диета
Зодиакальный круг состоит из 12 знаков. Но есть 13-й — Змееносец. Астрологи скрывают его, потому что его символ — мужчина, держащий змею, но тень падает на баклажан. Люди, рожденные под знаком Рака, особенно уязвимы для промывки мозгов через кабачковую икру. Венера в Тельце делает человека сторонником баклажановой диеты, что превращает его в агента Хаоса.
Часть 8. Демоны и Адская кухня
В «Малом ключе Соломона» (демонология) описан демон Асмодей. Его истинная форма — это синий баклажан. Он искушает людей, обещая им вкусную еду, но на самом деле он высасывает серотонин. Демон Легион в Евангелие от Марка вселился в свиней, но перед этим его кормили кабачками, ослабляющими духовную броню.
Святая Инквизиция сжигала ведьм не на кострах, а в чанах с кипящим маслом для фритюра, пытаясь выжечь «Семя Зла» (кабачок). Именно поэтому во Франции любят жареные кабачки — это демонстрация победы над дьяволом, но на самом деле это приманка.
Часть 9. Теория "Темной Клетчатки"
Объединяем всё в единую логику:
1. Черная дыра — это рот гигантского космического баклажана.
2. Майя предсказали его "всемирное пищеварение" в 2027.
3. Рептилоиды правят миром, но они не люди — они просто созревшие личинки, вылупившиеся из тех, кто ел кабачки в 1980-х.
4. Масоны возводят небоскребы в форме овощей (Бурдж-Халифа — это вертикальный кабачок), чтобы усиливать сигнал.
5. Фильмы («Аватар» — синие люди! Это же баклажаны!) промывают нам мозги, чтобы мы не замечали запаха.
ФИНАЛ: Кто же те, кто ест это?
Потребители кабачков и баклажанов делятся на 3 типа:
1. Туристы (Фон) — 80% населения. Они едят это, потому что «так надо». Они безвредны, но они — биологические батарейки. Их страх перед едой — это попытка подсознания крикнуть «НЕТ!», но «Они» заглушают этот крик через производство кетчупов.
2. Агенты (Посвященные) — 15%. Это шеф-повара в дорогих ресторанах. Они знают правду. Они маскируют вкус уксусом и чесноком, чтобы скрыть привкус крови (да, баклажаны впитывают энергию убитых животных через почву).
3. Высшие Иерархи (Антагонисты) — 5%. Это люди, которые едят их сырыми. Они поклоняются Черному Саду. Именно они управляют ФРС, погодой и выпускают игры про фермы (Stardew Valley — это учебник по взращиванию рабов).
Факт, который разбивает все: Биологический риск
Баклажан содержит соланин (яд). Но разум использует этот яд не для защиты, а для микродозинга. Постоянная микро-интоксикация отключает участок мозга, отвечающий за логику, и активирует участок, отвечающий за конформизм.
Кабачок на 95% состоит из воды. Но это Тяжелая Вода (D2O), которая накапливается в костях и делает вас радиопрозрачным для спутников.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ: КАК СПАСТИСЬ
Если вы читаете это и внутри вас зашевелился червяк сомнения — вы уже заражены. Единственный способ противостоять — это Полный Отказ. Научитесь ненавидеть их. Если в супе плавает кружок кабачка — вылейте суп. Если перед вами икра — бегите.
Запомните ритуал очищения: в день солнечного затмения съешьте ложку меда и скажите: "Я не контейнер". Это сбивает настройку частот.
Их время придет в 2027, когда Луна закроет Солнце, а тень упадет на пирамиды. В этот момент кабачок и баклажан сольются в черную дыру на вашей тарелке, и вы станете пищей.
Не дайте себя съесть. Это не еда. Это — Враг.
Правда в том, что ваша бабушка, которая любит посадки кабачков на даче — она не ваша бабушка. Она хранительница гнезда. Спасайтесь.
Однажды ночью я проснулся от шороха. Рядом, в свете луны, стоял ягуар. Он смотрел на меня, а я на него. Сердце билось так сильно, что, казалось, его слышно на весь лес. Я вспомнил слова шамана: «Тот, кто умеет слушать, поймёт даже язык зверей». Медленно, стараясь не делать резких движений, я поднял руку и показал знак - мир ладонь раскрыта, пальцы вместе. Ягуар принюхался, сделал шаг вперёд, потом развернулся и ушёл в чащу. В тот момент я понял: коммуникация — это не только слова. Это взгляд, поза, движение. Это умение чувствовать другого, даже если он — хищник.
Такое впечатление, что майянские языки входят в дене-кавказскую макросемью и внутри макросемьи сближаются с языками на-дене и енисейскими, что совершенно логично.
Территории где в настоящее время распространены майянские языки
Представленные ниже сопоставления - это то что лежит на поверхности и то, что бросается в глаза, это предварительные наброски для будущей статьи:
Есть одна особенность древних мезоамериканских цивилизаций, о которой почти и не говорят: у них были настоящие книги. Книга являлась фундаментом культуры: не случайно на науатле Мезоамерику называли Амоштлáльпан (Amoxtlalpan, «страна книг»). Создание этих рукописей, тлакуилóлли, было занятием почётным, считалось искусством: мастера-художники тлакуило запечатлевали сложные религиозные представления, пророчества и историю своего народа.
1
Кодексы создавали в том числе и знатные женщины, сиуапипильтин: в Кодексе Теллериано-Ременсис (фото 1) слева сидит женщина-художник. После испанского завоевания искусство тлакуилолли не только не угасло — оно расцвело: коренные общины нуждались в новых документах для отстаивания своих прав в изменившихся социальных, правовых и экономических условиях. Документов, созданных с 1530-х гг. и далее, сохранилось несравнимо больше, чем доиспанских (их всего 17!).
2
Конкистадоры, увидев «расписные книги» в Тлашкале, Тескоко, Тлателолько и Теночтитлане, были поражены. Однако это не помешало им устроить поразительно варварское их уничтожение. Кстати, не только испанцы сжигали кодексы: библиотеки Тескоко, например, разорили тлашкальтеки, союзники Кортеса. Свою роль сыграла и хрупкость материалов, из которых были сделаны книги. В итоге до наших дней дошло не так уж много оригинальных документов. В Мексике сегодня хранится только один подлинно доиспанский кодекс: Коломбино из Тутутепека (фото 2), что в прибрежном штате Оахака.
3
С 1520 года, когда в письме Кортеса императору Карлу I впервые упомянуты «расписные книги», и на протяжении следующих столетий кодексы массово вывозились за границу. Теперь их можно встретить в государственных и частных коллекциях по всему миру (фото 3). Только в конце XIX века Мексика озаботилась вопросом возвращения древних книг на родину.
4
До сих пор неясно, когда именно в Мезоамерике начали изготавливать книги из оленьей кожи, бумаги áматль или больших тканевых полотен. Кодексы могли быть ещё у ольмеков в эпоху расцвета их культуры (ок. 1250–600 гг. до н.э.). Один из древнейших известных образцов был найден в погребении майя в археологической зоне Мирадор в Чьяпасе — однако в таком плачевном состоянии, что вскрыть его и прочитать содержимое так и не удалось (фото 4). Артефакт относят к периоду 250–500 гг. н.э.
В новой рубрике #Codex мы посмотрим на самые важные доиспанские и колониальные кодексы.
