Xenon.deFer

Xenon.deFer

На имя "Ксенон" откликаюсь уже лет пятнадцать. По интересам я скорее историк и культуролог, по призванию - поэт, блогер и писатель, по образованию и опыту работы - психолог и преподаватель. Пишу статьи на различные темы, сейчас, в основном, о прочитанных книгах, а также художественные произведения в жанрах фэнтези. Найти меня и плоды моего труда можно и здесь, на Пикабу, и на других ресурсах: Вконтакте https://vk.com/xenon_de_fer АТ https://author.today/work/88052 Мой личный сайт https://xenon-de-fer.ru/
На Пикабу
поставил 262 плюса и 70 минусов
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
1464 рейтинг 127 подписчиков 15 подписок 75 постов 18 в горячем

История нашего мира в художественной литературе. Часть 57. «Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий»

Всем привет!

Сегодня у меня в подборке последняя (во всяком случае из основных) книга, ещё затрагивающая период до н.э. Но и она уводит нас своей второй частью аж в середину I-го века н.э. И я хочу поблагодарить всех, кто проходил опрос в конце прошлых постов. Результаты по итогам двух опросов, правда, получились противоречивые: 6 человек за сохранение сквозной нумерации и 5 – за начало новой (при условии, что во втором опросе не участвовали те, кто принимал участие в первом. Т.к. опрос анонимный, я достоверно знаю только об одном таком человеке, и его голос учла только один раз). Поэтому мне пришлось хорошенько подумать, прежде чем принять какое-либо решение. И решила я выбрать некий срединный вариант – античность довести под прежней нумерацией, а новую начать с периода средневековья, т.е. либо с 476-го года н.э., либо с 500/501-го для круглоты. Так что пока вот так.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 57. «Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий» Что почитать?, Обзор книг, Римская империя, Октавиан Август, Ливия, Тиберий, Калигула, Клавдий, Мессалина, Graves, История (наука), Длиннопост

(Первые римские императоры)

И разговор сегодня вновь пойдёт о Римской империи. Точнее про её первых императоров, так что готовьте чай и булки – сегодня я разошлась не на шутку: будет и много текста, и много картинок.

Про Октавиана Августа я уже сказала достаточно, не упомянув лишь, что его любимая жена Ливия Друзилла при нём активно вмешивалась в государственные дела, отчего её ещё современники подозревали во всяком разном. И не мудрено, ведь, когда в 14-м году н.э. Октавиан умер, его место на посту президента императора занял Тиберий, приходившийся родным сыном Ливии (от первого брака, с Тиберием Клавдием Нероном), и при этом пасынком и приёмным сыном Октавиану Августу.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 57. «Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий» Что почитать?, Обзор книг, Римская империя, Октавиан Август, Ливия, Тиберий, Калигула, Клавдий, Мессалина, Graves, История (наука), Длиннопост

(Ливия Друзилла и её сын Тиберий)

Сам Октавиан женат был трижды: в первый раз на Клодии Пульхре (упомянутой, кстати, в романе «Тигран Великий»: История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.3. «Тигран Великий»), во второй раз – на Скрибонии, и в третий – на Ливии. При этом с наследниками у него в принципе сложилось непросто, т.к. единственным его родным ребенком была дочь Юлия, от второй жены, которую обычно обозначают как Старшую.

Юлия Старшая тоже несколько раз была замужем, и третьим браком оказалась связана именно со сводным братом – Тиберием. Брак этот, судя по всему, в большей степени был продиктован политическими мотивами, поскольку современники пописывали, что до того Тиберий был женат на Випсании Агриппине, которую очень любил, и от которой имел сына, Юлия Цезаря Друза, однако его вынудили с ней развестись и жениться на Юлии, которую он возненавидел всем сердцем, хоть и прижил от неё ещё одного сына (впрочем, умершего в детстве). Юлия, в свою очередь, стала отвечать ему взаимностью, и заводить себе любовников, причем всё меньше и меньше скрывая свои шалости. Закончилось всё тем, что вести об этом дошли до её отца-императора, который, хотя дочурку очень любил, в 2-м году до н.э. взял да и развёл её с Тиберием, а потом сослал на отдаленный остров Пандатерию, где она и провела долгие годы, прежде чем ей разрешили переселиться хотя бы в Регий.

Там-то в 14-м году и застала её весть о том, что умер её отец, и у римлян теперь новый император – Тиберий (42г. до н.э. – 37 г. н.э.). Тиберий, дорвавшись до власти, с бывшей женой не церемонился и урезал её содержание настолько, что это будто бы привело её в итоге к голодной смерти. Но на этом закончилось далеко не всё.

Период I-го века н.э. в Римской империи был вообще отмечен многочисленными интригами, заговорами, восстаниями, дележками власти, безумствами и жестокостями. Про Тиберия тоже ходило много ох… удивительных историй, особенно про его развлечения на острове Капри. В его же времена вроде как начал свою проповедническую деятельность Иисус Христос, и при нём же, вероятно, был казнён. Про него же ходила легенда о том, что будто бы его однажды посетила Мария Магдалина и преподнесла ему в дар яйцо, которое в руках императора покраснело. По его приказу была осуждена и казнена вдова Квинтилия Вара Клавдия Пульхра. При нём же был раскрыт заговор Луция Элия Сеяна в 31-м году н.э., и, помимо казни зачинщиков, произошла чудовищная расправа над членами семьи самого Сеяна. Кстати, об этом стоит сказать подробнее. Ведь помогала Сеяну Юлия Ливия (Ливилла).

История нашего мира в художественной литературе. Часть 57. «Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий» Что почитать?, Обзор книг, Римская империя, Октавиан Август, Ливия, Тиберий, Калигула, Клавдий, Мессалина, Graves, История (наука), Длиннопост

(Я учла предыдущий опыт и отзывы читателей, поэтому на этот раз прилагаю фамильное древо. Уж что оно тут ох как необходимо, у меня нет сомнений. Я и сама без него могла долго соображать, кто есть кто, и кем кому приходится)

И тут снова нужно вернуться к запутанной родственной истории этой династии, точнее к знаменитой сестре Октавиана Августа – Октавии Младшей. Та замужем была всего два раза – сначала за Гаем Клавдием Марцеллом, а затем – за Марком Антонием. От первого брака у неё родился сын названный Марком Клавдием Марцеллом и две дочери Клавдии, а от второго – две дочери с именем Антония, ибо собственных имён у римлянок, как таковых, не было)

Так вот первым мужем Юлии Старшей стал её двоюродный брат – Марк Марцелл, однако брак тот продлился всего около двух лет и оказался бездетным. Второй раз замуж Юлия вышла замуж за Марка Випсания Агриппу, который прежде был дважды женат и, кстати (тарарам), был отцом первой жены Тиберия. Так вот этот брак можно было назвать по-своему удачным, т.к. в нём за 9 лет, с 21 по 12-й гг. до н.э. родились пятеро детей – Гай Цезарь, Юлия Младшая, Луций Цезарь, Агриппина Старшая и Агриппа Постум.

Гай Цезарь и Луций Цезарь стали поначалу главными наследниками Октавиана, т.к. приходились ему родными внуками, успели удостоиться разных почестей и даже кое-что сделать на политическом поприще. Гай Цезарь, например, заключил мирный договор с парфянским царём Фраатом IV, после чего римским военнопленным, захваченным в ходе неудачного похода Красса, разрешено было вернуться на родину (об этом можно прочитать в романе «Месть Анахиты»: История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.5. «Месть Анахиты»).

Однако оба по загадочным причинам умерли молодыми, чуть старше двадцати лет, и даже, глядя на их изображения, трудно сказать что-то больше, чем просто «Мальчишки какие-то»). Постума Тиберий отправил в ссылку на отдаленный остров, и с ним произошла тоже одна занятная, но грустная история, однако сегодняшний автор рассказал её лучше, чем это могу сделать я. Юлия Младшая тоже удостоилась ссылки, причем там же её отбывала, где и её мать. А вот до Агриппины Старшей домотаться было трудно, т.к. она стала женой знаменитого Германика и слыла добродетельной матроной, всюду, даже в германским дебрях, сопровождавшей своего супруга.

Нерон Юлий Цезарь Германик (15г. до н.э.-19г. н.э.) был сыном знаменитого полководца тех времен Нерона Клавдия Друза Германика (38-9 гг. до н.э.) и Антонии Младшей, дочери Марка Антонии и Октавии, а ещё внуком Ливии и её первого мужа. У Германика были ещё сестра – Юлия Ливия (или Ливилла) и брат – Клавдий.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 57. «Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий» Что почитать?, Обзор книг, Римская империя, Октавиан Август, Ливия, Тиберий, Калигула, Клавдий, Мессалина, Graves, История (наука), Длиннопост

("Туснельда среди трофеев Германика", картина К.Т. фон Пилоти)

Так вот Германик был очень популярен, и прославился, оправдывая прозвище и отца, и собственное, прежде всего, своими победами над германцами. О нём я упоминала в прошлом своём посте (тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 56 «Верни мне мои легионы!»), поскольку именно он захватил в плен Туснельду, жену Арминия, а потом победил и самого Арминия, и был впоследствии, в 17-м году н.э., удостоен триумфа. А ведь такая честь тогда мало кому выпадала. После этого германцы присмирели, а Германик, несомненно, стал для римлян настоящим героем.

Женой Германика стала дочь Юлии Старшей – Агриппина Старшая. И, поскольку они все годы брака не разлучались, даже в германских дебрях и среди пустынь Ближнего Востока, то у них народилось аж девять детей, среди которых третьим получился Гай Юлий Цезарь Август Германик, а по-простому – Калигула. Сам Германик при странных обстоятельствах умер там же, на Ближнем Востоке – предположительно был отравлен в результате интриг Тиберия и/или его матери, или без их ведома другими, но, чтобы им угодить, поскольку так устранялся главный политический противник Тиберия. Вдова и дети Германика впоследствии подверглись преследованиям, и не всем из них удалось это пережить.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 57. «Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий» Что почитать?, Обзор книг, Римская империя, Октавиан Август, Ливия, Тиберий, Калигула, Клавдий, Мессалина, Graves, История (наука), Длиннопост

(«Агриппина сходит на берег с прахом Германика в Брундизии», картина Б. Веста)

Но я говорила о сестре Германика и Клавдия, Ливилле, и теперь, разложив всё по полкам, могу поведать до конца её историю. Ливилла стала женщиной расчетливой и честолюбивой, и явно стремилась к власти. Она была женой сначала Гая Цезаря, юного внука Октавиана Августа, а потом Друза Младшего, сына Тиберия от Випсании, и, возможно, имела отношение к их ранней смерти. Но самое интересное тут то, что в какой-то момент она закрутила роман с тем самым Сеяном, и вместе они собирались расправиться с императором Тиберием, а затем захватить власть в свои руки. Могущественная вдова Августа и мать Тиберия, Ливия, умерла в 29-м году, так что эта сладкая парочка считала, что без неё Тиберий в поле не воин. Однако они просчитались, заговор был раскрыт, и Сеян казнён, а Ливиллу, по одной из версий, голодом уморила собственная мать, чтобы смыть пятно позора с их семьи. По другой версии Ливиллу принудили к самоубийству, что тогда обычной практикой было не только в далекой империи Хань, но и в Римской.

Меж тем Сеян долгое время был фактическим правителем Рима, пока Тиберий отсиживался на Капри, и отчасти гонения на сторонников Сеяна после его казни и многих других неугодных императору спровоцировали экономический кризис 33-го года н.э. А потом ещё, в 36-м году, вишенкой на торте стал разлив Тибра и последовавшие за этим наводнения, и ещё вдобавок серьёзный пожар. Короче, что-то это мне напоминает. Прям как во времена Ван Мана. И, как и Ван Ман, Тиберий плохо закончил свой земной путь: в 37-м году он заболел, и, по версии Тацита, в какой-то момент так крепко потерял сознание, что все решили будто он умер, и отправили вести об этом во все стороны. А потом император вдруг пришёл в себя. Неловкую ситуацию исправил некий военачальник Макрон (или даже лично Калигула), который окончательно отправил Тиберия в царство Плутона при помощи подручных средств.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 57. «Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий» Что почитать?, Обзор книг, Римская империя, Октавиан Август, Ливия, Тиберий, Калигула, Клавдий, Мессалина, Graves, История (наука), Длиннопост

("Сеян арестован и идёт на смерть". Изображение сделано Б. Пинелли)

Так новым императором стал Калигула, правивший с 37 по 41-й годы н.э. И такого правителя Рим давно не видывал, если вообще видал когда-то. За четыре года он столько всего понаделал, что его дурная слава сохранялась за ним ещё долго. Но сегодня я не буду подробно рассказывать о времени его правления: если будет получаться, расскажу на примере отдельного романа именно о нём. Сегодня же о Клавдии, который случайно стал новым императором после убийства Калигулы в 41-м году, и проправил благополучно до 54-го года.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 57. «Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий» Что почитать?, Обзор книг, Римская империя, Октавиан Август, Ливия, Тиберий, Калигула, Клавдий, Мессалина, Graves, История (наука), Длиннопост

(Император Клавдий)

Тринадцатилетний период правления Клавдия стал для многих долгожданной передышкой после жестокостей и безумств его предшественников, и даже в некотором смысле временем подъёма для империи: были проведены многие полезные реформы, строились акведуки, предпринималась попытка осушения Фуцинского озера (правда, мягко говоря, неудачная) и завоевана была южная часть Британии. В чём он действительно облажался – так это в выборе жён. Причем, если две первые (Ургуланилла и Элия Петина) в некотором смысле были ему навязаны, то Мессалина, похоже, стала вполне себе его добровольным выбором, поскольку, став императором, он не только с ней не развёлся, но и был сильно подвержен её влиянию. А Мессалина прославилась тремя вещами – тем, что от императора родила Британника, своим шокирующим даже удалых римлян развратом, и заговором, целью которого было убийство императора и захват власти. Для Клавдия то был не первый заговор, но, очевидно, эта история произвела на него тяжкое впечатление. Сообщник Мессалины  Гай Силий был казнён. Её саму поместили под надзор матери в сады Лукулла.

Попытки получить помилование от Клавдия успеха не возымели, и в 48-м году, после того, как не смогла наложить на себя руки, Мессалина также была убита. Причем дело будто бы было так: свидетелями смерти Мессалины были трое – посланник императора, один из его вольноотпущенников и её мать. Когда императорский легат и вольноотпущенник появились, Лепида сказала дочери: «Твоя жизнь кончена. Всё, что осталось – сделать её конец достойным». Кстати, поговаривают, что с тех пор призрак Мессалины бродил по садам Лукулла)

История нашего мира в художественной литературе. Часть 57. «Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий» Что почитать?, Обзор книг, Римская империя, Октавиан Август, Ливия, Тиберий, Калигула, Клавдий, Мессалина, Graves, История (наука), Длиннопост

("Смерть Мессалины". Картина Ж-А. Рошгросса)

А Клавдий вскоре после этого, в начале 49-го, женился на сестре Калигулы и своей племяннице – Агриппине Младшей, которая к тому моменту уже успела побывать замужем, и имела сына – Нерона. На этот раз выбор супруги для Клавдия оказался роковым. А почему, можно узнать либо из исторических книг, либо из сегодняшней дилогии:

«Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий» Р. Грейвза

Время действия: I век до н.э. - I век н.э., ок. 10 до н.э.- 54 гг. н.э.

Место действия: Римская империя (современные Италия, Германия, Франция, Британия, Сирия, Турция, Греция, Хорватия, Египет,Тунис, Марокко).

Интересное из истории создания:

Роберт Грейвз (1895-1985) – британский писатель, поэт и литературный критик. Родился в Уимблдоне, пригороде Лондона, в семье поэта Альфреда Персиваля Грейвза и Амалии Элизабет Софи фон Ранке, внучатой племянницы немецкого историка Леопольда фон Ранке. Школьное образование получил в привилегированном учебном заведении – Чартерхаузе, где его преподавателем был легендарный покоритель Эвереста Джордж Герберт Ли Мэллори. А сразу после окончания учёбы в школе, в 1914-м году, Грейвз отправился добровольцем на фронт, после тяжелого ранения в битве при Сомме был демобилизован в чине капитана, а после войны поступил в Оксфордский университет, который окончил в 1926-м со степенью бакалавра литературы. При  этом его первым опубликованным произведением стал сборник стихов «Над жаровней», изданный ещё в 1916-м году. Всего за свою жизнь он создал более 140 произведений, среди которых самые известные «Я, Клавдий» и «Белая богиня» (1948).

История нашего мира в художественной литературе. Часть 57. «Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий» Что почитать?, Обзор книг, Римская империя, Октавиан Август, Ливия, Тиберий, Калигула, Клавдий, Мессалина, Graves, История (наука), Длиннопост

(Лично мне понравилась эта фотография Р. Грейвза)

Роман «Я, Клавдий» был опубликован в 1934-м году, и в том же году Грейвз за него получил премию Эдинбургского университета памяти Джеймса Тэйта Блэка, а год спустя, за тот же роман и его продолжение – «Божественный Клавдий» (1935), ещё и Готорнденскую премию. А в 1976-м году этот роман был экранизирован BBC. Режиссером выступил Х. Уайз (ещё один более-менее известный из фильмов под его режиссурой, кстати, первая версия «Женщины в чёрном» (1989), ремейк этого фильма стал первой после ГП актерской работой Д. Редклиффа). В главной роли снялся Д. Джейкоби (известен по ролям в таких фильмах как «Горбун из Нотр-Дама», «Таинственный сад», «Гамлет», «Гладиатор», «Король говорит», «Борджиа», и это далеко не всё). Однако это не первая попытка экранизации данного произведения, первая состоялась ещё в 1937-м году, но фильм тогда так и не был завершен.

О чём:

Император Клавдий из династии Юлиев-Клавдиев с детства слыл не просто хромым заикой, но и дурачком, так что почти никто и не думал, что однажды он вознесется так высоко. Были лишь предсказания, которым мало кто верил. При этом дурачком заика Клавдий вовсе не был, что ясно уже по его интересам и тому, чем он занимался всё детство, а потом юность и молодость – изучал историю и попутно читал книги на самые разные темы, чтобы написать сначала биографию своего отца, а потом и другие исторические труды. Оказавшись императором огромной Римской империи, он совершил немало того, за что его потом поминали добрым словом и слезами умиления не только современники, но и те, кто жил намного позже (а сравнить и тем, и другим было с кем).

И, будучи историком, Клавдий счёл, что сами боги велели ему оставить для далеких потомков свой труд, вот и взялся рассказать не только о себе любимом, и о том, как власть досталась ему, но и о своих предшественниках – Октавиане Августе, Тиберии и Калигуле, а ещё о тех, кто плёл интриги и творил всякие ужасы в их времена. И самой, вероятно, яркой и при этом живучей из тех интриганов оказалась бабка Клавдия – Ливия, жена Октавиана Августа. Именно её деятельности, явной и тайной, по большей части, и посвящена первая часть истории, в которой бедняга Клавдий долгое время был подобен бумажному кораблику, угодившему в бурные воды большой реки. И выбраться из этой воды сухим, по иронии судьбы, ему удалось главным образом благодаря своей славе неспособного дурака. Кто ж знал, что много лет спустя, солдат по имени Грат случайно наткнется на спрятавшегося в галерее «дядюшку Клавдия», и, вытащив того из укрытия, потащит за собой с радостными возгласами о том, что вот, мол, он нашёл нового императора…

История нашего мира в художественной литературе. Часть 57. «Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий» Что почитать?, Обзор книг, Римская империя, Октавиан Август, Ливия, Тиберий, Калигула, Клавдий, Мессалина, Graves, История (наука), Длиннопост

(В 1886 году сюжет «Клавдия провозглашают императором» был выбран жюри для ежегодного конкурса на самую престижную в те дни французскую награду в области живописи — Римскую премию. Эта картина Ш. Лебейля заняла 1-е место)

Отрывок:

«…Прежде чем я получил разрешение посетить сивиллу, я должен был принести на алтарь храма жертву Аполлону и Артемиде: первому – вола, второй – овцу. Стоял декабрь, погода была холодная. Пещера, вырубленная в толще скалы, вселяла ужас, подъем туда был крутой, извилистый и темный; к тому же там было множество летучих мышей. Я пошел переодетым, но сивилла узнала меня. Выдало меня заикание. В детстве я заикался очень сильно и хотя, следуя советам знатоков ораторского искусства, постепенно научился контролировать свою речь на официальных церемониях, в частной, не подготовленной заранее беседе я все еще, бывает, хотя и реже, чем раньше, спотыкаюсь от волнения о собственный язык: это и случилось со мной в Кумах.

Вскарабкавшись с трудом на четвереньках по крутой лестнице, я вошел во внутреннюю пещеру и увидел сивиллу, больше похожую на обезьяну, чем на женщину; она сидела на кресле в клетке, свисающей с потолка, на ней был красный плащ, немигающие глаза горели красным огнем в свете одного-единственного красного луча, падающего откуда-то сверху. Беззубый рот ухмылялся. Вокруг пахло смертью. Но я все же умудрился выжать из себя заранее приготовленное приветствие. Она ничего не ответила. Только спустя какое-то время я догадался, что это была лишь мумия Деифобы, предыдущей сивиллы, умершей не так давно в возрасте ста десяти лет; в глазницы ей были вставлены стеклянные шары, посеребренные сзади, чтобы они сверкали. Все сивиллы всегда жили вместе со своей предшественницей.

Я простоял несколько минут перед Деифобой, дрожа и заискивающе улыбаясь, чтобы умилостивить ее, – эти минуты показались мне вечностью. Наконец передо мной явилась настоящая сивилла, еще совсем молодая женщина по имени Амалфея. Красный луч погас, Деифоба исчезла (кто-то, наверно прислужница, прикрыл окошечко из красного стекла), а сверху ударил новый луч света – белый – и осветил Амалфею, сидевшую в глубине темной пещеры на троне из слоновой кости. Ее безумное лицо с высоким лбом было прекрасно; она сидела так же неподвижно, как Деифоба. Глаза были закрыты. У меня подогнулись колени, и я с трудом проговорил:

– О, сив-сив-сив… – не в силах перестать заикаться.

Она открыла глаза, нахмурилась и передразнила меня:

– О, Клав-Клав-Клав…

Мне стало стыдно, я вспомнил, зачем я сюда пришел, и, сделав над собой усилие, сказал:

– О, сивилла, я пришел спросить тебя о судьбе Рима и своей собственной судьбе.

Постепенно ее лицо изменилось, ее охватил пророческий экстаз, тело ее задергалось, дыхание участилось, по всем уголкам пещеры пронесся вихрь, захлопали двери, у моего лица воздух со свистом рассекли чьи-то крылья, свет погас, и Амалфея голосом бога произнесла по-гречески следующее стихотворение:

Кто был Проклятьем поражен,

Кого томит монеты звон,

Недугом сломлен будет он:

Во рту личинки синих мух,

Глаза червивы, отнят слух,

Забытый, он испустит дух.

Затем, потрясая руками над головой, продолжала:

Десять лет промчат стремглав,

Дар получит Клав-Клав-Клав.

Он не рад ему, и прав:

Вкруг себя собравши знать,

Будет мямлить и мычать

- Что с придурочного взять…

Но пройдут за годом год

Лет, так, тыща девятьсот

- Всякий речь его поймет.

И тут бог расхохотался ее устами – прекрасный, но устрашающий звук: «Ха! Ха! Ха!» Я почтительно поклонился, поспешно повернул к выходу и заковылял прочь; на сломанной лестнице я растянулся, поранив лоб и колени, кувырком слетел вниз и еле живой выбрался наружу. Всю дорогу меня преследовал громоподобный смех…».

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

Польский писатель и публицист Я. Парандовский (1895-1978), кстати ровесник Грейвза, несмотря на бурные восторги британцев в отношении романа «Я, Клавдий», не постеснялся раскритиковать данное произведение за анахронизмы, причем в словах, которые я не могу не процитировать: «Вернулась мода на анахронизмы. Ещё совсем недавно жалели Шекспира за то, что он говорил о башенных часах и очках в эпоху Цезаря. А вот теперь его соотечественник, Грейвз, в роман об императоре Клавдии вводит такую современную терминологию, что на каждом шагу разрушает у нас остатки иллюзии своей искусственной античности».

Удивительно, но пан Парандовский вот точнёхонько выразил и мои собственные мысли. Больше всего меня лично вымораживали и выбешивали современные названия городов, стран и народов, все эти «Лион», «Кент» и «французы» - просто до трясучки. Не раз задавалась вопросом, мол, неужели автор считал своих читателей настолько тупыми, что думал, будто те не врубятся, что на месте Франции была Галлия, и там жили галлы? Причем Грейвз на этот шаг пошёл сознательно именно с такой мотивировкой – чтоб его, мол, правильно поняли, и читатели сильно не грузились. Сноски ему запретили что ли делать? Или что? Впрочем, должна признать, что действительно не знаю, какова была публика в Великобритании тех лет. Но сейчас смотрится просто дико, особенно после исторической дотошности Тёртлдава.

При этом я должна не без удивления признать, что, кроме анахронизмов, Грейвз историю-то изложил весьма и весьма близко к тем фактам, о которых я читала (хотя порой и выбирал по непонятной мне причине при конкурирующих версиях событий те, что излагали более поздние авторы, как в случае с изложением событий о попытке восстания в Далмации, и просто «удобные» интерпретации). Да и вообще, не считая минуса с анахронизмами…книга-то вышла на удивление классная!) И, когда я не бесилась от анахронизмов, я реально получала удовольствие от чтения, благо именно это случалось в разы чаще.

Персонажу самого «Клав-Клав-Клавдия», раз начав сопереживать и симпатизировать, потом трудно перестать это делать, даже, когда он творил разные глупости и неоднозначности. Грейвзу удалось, на мой взгляд, создать героя настолько остроумного и харизматичного, что его история оживает и становится интересной даже тогда, когда он просто рассказывает о том, как шарился по библиотекам в поисках материала, и о том, с кем там пересекался да в какие дискуссии вступал, не говоря уж о важных исторических событиях, будь то ратные подвиги его брата Германика, сумасшедшие выходки Тиберия и Калигулы или подковёрные игры Ливии и её сторонников, разумеется, во имя блага и процветания империи. Всё-таки наблюдать за всем этим беспристрастно как историк – с одной стороны, и переживая за конкретного персонажа с другой – это «две большие разницы». И вроде бы знаешь, как и когда суждено погибнуть и Клавдию, и другим, и всё равно не можешь не сопереживать будущему императору, когда его ранят, например, безжалостные слова и упреки его матери, когда он теряет всех своих немногочисленных друзей, когда должен принять важное решение, а ведь не все они у него выходили удачными.

Так что я считаю, что этот роман – отличное сочетание истории, хотя и не без косяков, и художественного произведения: можно знакомиться с реальными историческими деятелями и событиями,  и при этом следить за увлекательнейшей историей, полной сюрпризов. А ведь в идеале именно нахождение таких вот произведений я и ставила своей целью, когда начинала эту подборку. На этот раз, считаю, я справилась.

P.S. Спасибо всем тем, кто дочитал до этого места, и вообще всем моим читателям). Эта заметка появилась под номером 57, хотя по факту их было больше, и позади большой и непростой путь. Однако впереди ещё больше интересных историй и непростой работы для меня, поэтому я буду признательна за любую поддержку - лайки, комментарии, рекомендации, а сегодня открываю возможность ещё и поддержать меня и то, что я делаю, финансово, если у кого-то появится такое желание. И надеюсь, что появится, потому что это мотивирует больше всего)

Список прошлых постов можно найти по ссылкам или по сборнику-серии:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 55. «Человек, ставший богом»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.1 «Осень в Ханьском дворце»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 55.1 «Иуда Искариот»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 57. «Я, Клавдий» и «Божественный Клавдий» Что почитать?, Обзор книг, Римская империя, Октавиан Август, Ливия, Тиберий, Калигула, Клавдий, Мессалина, Graves, История (наука), Длиннопост
Показать полностью 11
Книжная лига

История нашего мира в художественной литературе. Часть 55.1 «Иуда Искариот»

Всем привет!

Сегодня хочу вернуться к теме Иудеи в начале нашей эры и сделать дополнительную заметку о всё том же персонаже (и закрыть эту тему окончательно), поэтому историческая часть сегодня будет не слишком большой.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 55.1 «Иуда Искариот» Опрос, Что почитать?, Литература, История (наука), Обзор книг, Иудеи, Леонид Андреев, Иуда искариот, Философия, Длиннопост

В прошлый раз я рассказала о том, как Иудея вошла в состав римской провинции Сирия, и потомки Ирода Великого утратили статус царей, превратившись в просто этнархов и тетрархов. У Ирода I было, по крайней мере, девять сыновей и пять дочерей. Александр и его родной брат Аристобул IV умерли ещё в 7-м году до н.э., причем второй оставил после себя, по меньшей мере, пятерых детей, в том числе Ирода Агриппу и Иродиаду. Брат Александра и Аристобула Антипатр пережил  их всего года на три. Поэтому их отец в своем завещании разделил свои владения между тремя подросшими к тому моменту сыновьями – Архелаем, Филиппом II и Антипой. Ирод Архелай, как я уже упоминала, был сослан ещё Октавианом Августом. А вот прочие остались на Ближнем Востоке и участвовали во всяких междусобойчиках.

Одна из самых известных их семейных историй приключилась с Иродом Филиппом I (он же Ирод Боэт; ок. 27 до н.э. – 33/34 н.э.) и его единокровным братом Иродом Антипой (20 г. до н.э. – после 39г. н.э.). Первый был сыном Ирода от Мариамны (II), дочери первосвященника Симона бен Боэтуса (и её не надо путать с казненной Мариамной из рода Хасмонеев, сыном которой был Аристобул IV), вроде как был лишен наследства и потому жил без понтов, обычным, хотя и не бедным частным лицом, а второй – являлся родным братом сосланного Ирода Архелая, их мать звали Мальфакой (или Мальтака).

К чему я рассказываю все эти семейные подробности? А к тому, что выросшие сыновья Ирода Великого не только не питали к друг другу слишком уж тёплых чувств, но и заключали довольно странные брачные союзы, самое странное в них – это их близкородственность, хотя не только это.

Так вот Ирод (Филипп) I женился на своей племяннице Иродиаде, дочери единокровного брата Аристобула (да-да, той самой), и у них родилась дочь, названная Саломеей, которая будто бы славилась своей красотой и грацией. А потом случилось ещё более странное, и Иродиада ушла от мужа…к его другому единокровному брату – Ироду Антипе. Причем Антипа первым браком был женат на набатейской царевне Фазелис, дочери Ареты IV.

Неизвестно, какая муха его укусила, но, навещая своего брата, он увидал его красавицу-жену и закрутил с ней роман. Причём всё зашло настолько далеко, что Антипа попросту увёл Иродиаду у Филиппа и женился на ней сам. Ну, то есть как женился… Неизвестно, дал ли развод Иродиаде Филипп (судя по всему, нет, но его статус был существенно ниже, чем у Антипы, видимо, тот решил, что можно не заморачиваться поэтому)), а вот сам Антипа с женой, как положено, развестись не сумел. Фазелис, прознав об измене мужа, сбежала в Набатею и нажаловалась папе на такое безобразие. Тот, разумеется, страшно разозлился, и отношения у Антипы с бывшим(?) тестем испортились. Да так, что Арета позже вторгся в его владения (в Галилею и Перею) и разгромил его армию в 36-м году. Не помогла даже дружба с императором Тиберием.

В общем, история стала резонансной и возмутительной, потому что фиг с ним с кровосмешением (инцест – дело семейное), но подобные нарушения супружеской верности и брачных договоренностей – это уже слишком. И одним из главных обличителей этих двоих стал Иоанн Предтеча (годы жизни ок. 6-2 дон.э. – ок. 30 н.э.), предположительно родственник (троюродный брат по матери) и друг Иисуса Христа, который ритуально очистил в водах Иордана будущего Мессию, и проводил подобный обряд со многими другими своими последователями. Чем закончилась эта история с обличительными речами, да и жизнь самого Иоанна, известно – Иродиада подговорила свою дочь, Саломею, станцевать для отчима так, чтоб тот сам предложил исполнить любое её желание, и девушка в награду попросила голову Иоанна. Причем по некоторым версиям Антипа согласился на эту казнь с большой неохотой, а позже, согласно Евангелию от Луки, облачил в светлую одежду Иисуса (чем признал его невиновным) и отправил обратно к Пилату, после чего отношения между Иродом Антипой и Пилатом заметно потеплели.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 55.1 «Иуда Искариот» Опрос, Что почитать?, Литература, История (наука), Обзор книг, Иудеи, Леонид Андреев, Иуда искариот, Философия, Длиннопост

("Танец Саломеи", картина А. Маркизио)

Однако все помнят, чем всё закончилось в итоге. Судьба не только осужденного, но и тех двоих, что пытались спасти его от креста, сложилась так себе. Так после смерти Тиберия, благодаря интригам брата Иродиады, Ирода Агриппы, Антипа был оговорен и сослан в Лугдунум (нынешний Лион). Иродиада последовала за ним, хотя ей и предлагали остаться под надзором брата, ставшего правителем Иудеи (правил с 37 по 44-й годы). По одной версии Антипа умер в ссылке по естественным причинам, по другой – был убит.

Ирод Агриппа, кстати, был известен ещё и тем, что подверг преследованиям учеников Христа: бросил в темницу Петра и казнил Иакова. Он же наговорил всякого разного на Понтия Пилата, и тот, в конце концов, Луцием Вителлием (отцом будущего императора Вителлия и на тот момент римским легатом в Сирии) был отстранен от должности и отправлен в Рим. Дальнейшая его судьба остается неизвестной. Умер он, очевидно, после 37-го года н.э.

И интересно то, что Понтий Пилат, «раскаявшийся» и «обратившийся, со временем стал героем ряда новозаветных апокрифов, а Эфиопская православная церковь даже канонизировала его жену Прокулу, которую стали отождествлять с христианкой-римлянкой Клавдией, упоминаемой у апостола Павла. В результате возникло двойное имя – Клавдия Прокула. Эфиопская же церковь стала почитать Пилата как святого.

Но сегодня я хочу рассказать о произведении, которое придерживается неканонической точки зрения на другого человека из истории о жизни и смерти Иисуса Христа – об Иуде Искариоте, которого традиционно рассматривают как подлого предателя и лжеца без всяких «но». Однако существуют альтернативные взгляды и на его мотивацию, и на суть его поступка, да такие, что всё начинает выглядеть с точностью до наоборот. В художественной литературе есть произведение, которое преподносит эту историю именно с апокрифических позиций, что и делает его столь необычным:

«Иуда Искариот» Л.Н. Андреева

Время действия: I век н.э., ок. 26-35 гг. н.э.

Место действия: Иудея как часть Римской империи.

Интересное из истории создания:

Существует апокрифический текст («Евангелие Иуды»), который рассказывает историю жизни и предательства Иуды совершенно иначе: Иуда не только был единственным учеником Христа, который правильно и в полной мере постиг его учение и тайны мира, но и выдал его римлянам не по собственному почину, а по настоятельной просьбе своего Учителя.

Эта рукопись была обнаружена в Египте в 1978-м году и написана на коптском языке. Согласно данным радиоуглеродного анализа создана она была в III-IV-м веках н.э. Однако на основе текстологической экспертизы, касающейся особенностей диалектных и заимствованных греческих слов, предполагают, что найденный текст может быть копией, переведенной на коптский язык, утраченного древнегреческого оригинала II-го века н.э. Полностью восстановлен и опубликован найденный кодекс был в 2006-м году.

Интересно тут то, что ещё задолго до того года эту мысль вложил в свою повесть Леонид Николевич Андреев (1871-1919), русский писатель, драматург и фотограф (считается одним из первых, кто в России освоил цветную фотографию), родоначальник  русского экспрессионизма и представитель Серебряного века русской литературы.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 55.1 «Иуда Искариот» Опрос, Что почитать?, Литература, История (наука), Обзор книг, Иудеи, Леонид Андреев, Иуда искариот, Философия, Длиннопост

(Л.Н. Андреев)

Повесть «Иуда Искариот» была им написана в 1906-м году, а впервые издана в 1907-м под заглавием «Иуда Искариот и другие» в альманахе «Сборник товарищества „Знание“ за 1907 год», книга 16. При создании этой повести Андреев советовался с М. Горьким, и тот позже о данном произведении отозвался так: «Вещь, которая будет понятна немногим и сделает сильный шум». Что ж, для царской России даже того времени это, должно быть, и впрямь было очень смело.

Вероятно, отчасти данной повестью вдохновлялся Егор Летов при создании песни «Иуда будет в раю». Во всяком случае, когда один из поклонников задал ему вопрос о том, почему Иуда будет в раю, он ответил: «Читайте рассказ Леонида Андреева «Иуда Искариот»».

О чём:

Повесть начинается с краткого пересказа слухов и мнений об Иуде Искариоте, причем характеризовали его как исключительно неприятного и порочного человека. При этом дальнейшее повествование строится так, что выглядит Иуда скорее как человек со странностями и явными психическими проблемами. Другие ученики Христа при этом лишены даже и такой особенности, это обычные, простые, даже заурядные люди, со своими собственными жизнями и обычными приземленными желаниями. Они спорят, хвастаются, забавляются, ведут беседы о высоком или просто о всякой всячине, но при этом не возникает ощущения, что они заняты какими-то духовными поисками. Однако вместе с тем у них с Иудой есть нечто общее – все они преданно следуют за Иисусом, который уже несколько лет странствовал по стране, а незадолго до Пасхи отправился в Иерусалим. По пути с ним и его учениками происходили всяческие истории, приятные и не особо, причем вторых было больше.

Иуда поначалу никому не понравился, и все это явно выражали, но затем, ради своего Учителя, сделали вид, что относятся к нему лучше. Единственный, кто из учеников Христа действительно проникся к нему интересом – это Фома. Первая половина повести во многом посвящена именно их беседам и попыткам Фомы разобраться, что же в самом деле представляет из себя этот странный и некрасивый Иуда. И в какой-то момент Фома стал замечать, что и в словах Иуды есть смысл, и суждения его порой отражают реальность, а, самое главное, Иуда, который «никого не любил», в действительности до потери себя самого любил их Учителя.

Отрывок:

Не смогла удержаться от искушения и не процитировать один из ключевых отрывков:

«…Наконец нетерпеливый Каиафа спросил:

— Что надо тебе?

Иуда еще раз поклонился и громко сказал:

— Это я, Иуда из Кариота, тот, что предал вам Иисуса Назарея.

— Так что же? Ты получил свое. Ступай! — приказал Анна, но Иуда как будто не слыхал приказания и продолжал кланяться. И, взглянув на него, Каиафа спросил Анну:

— Сколько ему дали?

— Тридцать серебреников.

Каиафа усмехнулся, усмехнулся и сам седой Анна, и по всем надменным лицам скользнула веселая улыбка; а тот, у которого было птичье лицо, даже засмеялся. И, заметно бледнея, быстро подхватил Иуда:

— Так, так. Конечно, очень мало, но разве Иуда недоволен, разве Иуда кричит, что его ограбили? Он доволен. Разве не святому делу он послужил? Святому. Разве не самые мудрые люди слушают теперь Иуду и думают: он наш, Иуда из Кариота, он наш брат, наш друг, Иуда из Кариота, Предатель? Разве Анне не хочется стать на колени и поцеловать у Иуды руку? Но только Иуда не даст, он трус, он боится, что его укусят.

Каиафа сказал:

— Выгони этого пса. Что он лает?

— Ступай отсюда. Нам нет времени слушать твою болтовню, — равнодушно сказал Анна.

Иуда выпрямился и закрыл глаза. То притворство, которое так легко носил он всю свою жизнь, вдруг стало невыносимым бременем; и одним движением ресниц он сбросил его. И когда снова взглянул на Анну, то был взор его прост, и прям, и страшен в своей голой правдивости. Но и на это не обратили внимания.

— Ты хочешь, чтобы тебя выгнали палками? — крикнул Каиафа.

Задыхаясь под тяжестью страшных слов, которые он поднимал все выше и выше, чтобы бросить их оттуда на головы судей, Иуда хрипло спросил:

— А вы знаете... вы знаете... кто был он — тот, которого вчера вы осудили и распяли?

— Знаем. Ступай!

Одним словом он прорвет сейчас ту тонкую пленку, что застилает их глаза, — и вся земля дрогнет под тяжестью беспощадной истины! У них была душа — они лишатся ее; у них была жизнь — они потеряют жизнь; у них был свет перед очами — вечная тьма и ужас покроют их. Осанна! Осанна!

И вот они, эти страшные слова, раздирающие горло:

— Он не был обманщик. Он был невинен и чист. Вы слышите? Иуда обманул вас. Он предал вам невинного.

Ждет. И слышит равнодушный, старческий голос Анны:

— И это все, что ты хотел сказать?

— Кажется, вы не поняли меня, — говорит Иуда с достоинством, бледнея. — Иуда обманул вас. Он был невинен. Вы убили невинного.

Тот, у которого птичье лицо, улыбается, но Анна равнодушен, Анна скучен, Анна зевает. И зевает вслед за ним Каиафа и говорит утомленно:

— Что же мне говорили об уме Иуды из Кариота? Это просто дурак, очень скучный дурак.

— Что! — кричит Иуда, весь наливаясь темным бешенством. — А кто вы, умные! Иуда обманул вас — вы слышите! Не его он предал, а вас, мудрых, вас, сильных, предал он позорной смерти, которая не кончится вовеки. Тридцать серебреников! Так, так. Но ведь это цена вашей крови, грязной, как те помои, что выливают женщины за ворота домов своих. Ах, Анна, старый, седой, глупый Анна, наглотавшийся закона, — зачем ты не дал одним серебреником, одним оболом больше! Ведь в этой цене пойдешь ты вовеки!

— Вон! — закричал побагровевший Каиафа. Но Анна остановил его движением руки и все так же равнодушно спросил Иуду:

— Теперь все?

— Ведь если я пойду в пустыню и крикну зверям: звери, вы слышали, во сколько оценили люди своего Иисуса, что сделают звери? Они вылезут из логовищ, они завоют от гнева, они забудут свой страх перед человеком и все придут сюда, чтобы сожрать вас! Если я скажу морю: море, ты знаешь, во сколько люди оценили своего Иисуса? Если я скажу горам: горы, вы знаете, во сколько люди оценили Иисуса? И море и горы оставят свои места, определенные извека, и придут сюда, и упадут на головы ваши!

— Не хочет ли Иуда стать пророком? Он говорит так громко! — насмешливо заметил тот, у которого было птичье лицо, и заискивающе взглянул на Каиафу.

— Сегодня я видел бледное солнце. Оно смотрело с ужасом на землю и говорило: где же человек? Сегодня я видел скорпиона. Он сидел на камне и смеялся и говорил: где же человек? Я подошел близко и в глаза ему посмотрел. И он смеялся и говорил: где же человек, скажите мне, я не вижу! Или ослеп Иуда, бедный Иуда из Кариота!

И Искариот громко заплакал. Был он в эти минуты похож на безумного, и Каиафа, отвернувшись, презрительно махнул рукою. Анна же подумал немного и сказал:

— Я вижу, Иуда, что ты действительно получил мало, и это волнует тебя. Вот еще деньги, возьми и отдай своим детям.

Он бросил что-то, звякнувшее резко. И еще не замолк этот звук, как другой, похожий, странно продолжал его: это Иуда горстью бросал серебреники и оболы в лица первосвященника и судей, возвращая плату за Иисуса. Косым дождем криво летели монеты, попадая в лица, на стол, раскатываясь по полу. Некоторые из судей закрывались руками, ладонями наружу, другие, вскочив с мест, кричали и бранились. Иуда, стараясь попасть в Анну, бросил последнюю монету, за которою долго шарила в мешке его дрожащая рука, плюнул гневно и вышел.

— Так, так! — бормотал он, быстро проходя по уличкам и пугая детей. — Ты, кажется, плакал, Иуда? Разве действительно прав Каиафа, говоря, что глуп Иуда из Кариота? Кто плачет в день великой мести, тот недостоин ее — знаешь ли ты это, Иуда? Не давай глазам твоим обманывать тебя, не давай сердцу твоему лгать, не заливай огня слезами, Иуда из Кариота!

Ученики Иисуса сидели в грустном молчании и прислушивались к тому, что делается снаружи дома. Еще была опасность, что месть врагов Иисуса не ограничится им одним, и все ждали вторжения стражи и, быть может, новых казней. Возле Иоанна, которому, как любимому ученику Иисуса, была особенно тяжела смерть его, сидели Мария Магдалина и Матфей и вполголоса утешали его. Мария, у которой лицо распухло от слез, тихо гладила рукою его пышные волнистые волосы, Матфей же наставительно говорил словами Соломона:

— Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собою лучше завоевателя города.

В это мгновение, громко хлопнув дверью, вошел Иуда Искариот. Все испуганно вскочили и вначале даже не поняли, кто это, а когда разглядели ненавистное лицо и рыжую бугроватую голову, то подняли крик. Петр же поднял обе руки и закричал:

— Уходи отсюда! Предатель! Уходи, иначе я убью тебя!

Но всмотрелись лучше в лицо и глаза Предателя и смолкли, испуганно шепча:

— Оставьте! Оставьте его! В него вселился сатана.

Выждав тишину, Иуда громко воскликнул:

— Радуйтесь, глаза Иуды из Кариота! Холодных убийц вы видели сейчас — и вот уже трусливые предатели пред вами! Где Иисус? Я вас спрашиваю: где Иисус?

Было что-то властное в хриплом голосе Искариота, и покорно ответил Фома:

— Ты же сам знаешь, Иуда, что учителя нашего вчера вечером распяли.

— Как же вы позволили это? Где же была ваша любовь? Ты, любимый ученик, ты — камень, где были вы, когда на дереве распинали вашего друга?

— Что же могли мы сделать, посуди сам, — развел руками Фома.

— Ты это спрашиваешь, Фома? Так, так! — склонил голову набок Иуда из Кариота и вдруг гневно обрушился: — Кто любит, тот не спрашивает, что делать! Он идет и делает все. Он плачет, он кусается, он душит врага и кости ломает у него! Кто любит! Когда твой сын утопает, разве ты идешь в город и спрашиваешь прохожих: «Что мне делать? мой сын утопает!» — а не бросаешься сам в воду и не тонешь рядом с сыном. Кто любит!

Петр хмуро ответил на неистовую речь Иуды:

— Я обнажил меч, но он сам сказал — не надо.

— Не надо? И ты послушался? — засмеялся Искариот. — Петр, Петр, разве можно его слушать! Разве понимает он что-нибудь в людях, в борьбе!

— Кто не повинуется ему, тот идет в геенну огненную.

— Отчего же ты не пошел? Отчего ты не пошел, Петр? Геенна огненная — что такое геенна? Ну и пусть бы ты пошел — зачем тебе душа, если ты не смеешь бросить ее в огонь, когда захочешь!

— Молчи! — крикнул Иоанн, поднимаясь. — Он сам хотел этой жертвы. И жертва его прекрасна!

— Разве есть прекрасная жертва, что ты говоришь, любимый ученик? Где жертва, там и палач, и предатели там! Жертва — это страдания для одного и позор для всех. Предатели, предатели, что сделали вы с землею? Теперь смотрят на нее сверху и снизу и хохочут и кричат: посмотрите на эту землю, на ней распяли Иисуса! И плюют на нее — как я!

Иуда гневно плюнул на землю.

— Он весь грех людей взял на себя. Его жертва прекрасна! — настаивал Иоанн.

— Нет, вы на себя взяли весь грех. Любимый ученик! Разве не от тебя начнется род предателей, порода малодушных и лжецов? Слепцы, что сделали вы с землею? Вы погубить ее захотели, вы скоро будете целовать крест, на котором вы распяли Иисуса! Так, так — целовать крест обещает вам Иуда!..»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 55.1 «Иуда Искариот» Опрос, Что почитать?, Литература, История (наука), Обзор книг, Иудеи, Леонид Андреев, Иуда искариот, Философия, Длиннопост

("Раскаяние Иуды". Картина Э. Эрмитейджа)

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

Должна сказать, читать эту повесть было не так-то просто. Не в плане того, что она сложно написана – написана она как раз довольно простым языком – а в плане того, что автор вынуждает следить за Иудой, и ты вот читаешь, и не знаешь, как к этому Иуде относиться. Невольно на ум пришла цитата из того произведения, что я сейчас читаю – «Такие разговоры бывают только во сне: интересный, но бредовый». Вот этими словами можно описать примерно первую часть этой повести. Иуда ведёт себя скорее не как мерзавец, а как тот, у кого не все дома. Но при этом он и не дурак. Он действительно многое понимает, во многом разбирается, но мысль течет у него, мягко говоря, странно, и подобно людям, с которыми он взаимодействовал, я тоже не могла с уверенностью сказать, где гг этой истории реально верил в чушь, которую порол, а где тонко и дерзко стебался, провоцируя окружающих. Особенно показателен был момент, когда Иуда в ответ на подколку заявил:

«— А кто был мой отец? Может быть, тот человек, который бил меня розгой, а может быть, и дьявол, и козел, и петух. Разве может Иуда знать всех, с кем делила ложе его мать? У Иуды много отцов; про которого вы говорите?».

И, читая это, я поначалу задалась вопросом о прошлом этого Иуды, и о том, почему он так сказанул о своих родителях. Была ли это всамделишная ненависть, обида и/или месть? Или же чистая провокация? А если то была провокация, то она удалась. Хотя бы тут не буду спойлерить, и рассказывать, какую это вызвало реакцию, и почему это важно в контексте всей повести)

Главные мысли, какие Андреев вложил в «Иуду Искариота», можно было заметить и в романе Мессадье «Человек, который стал богом», но, в отличие от него, Андреев написал об этом реально хлёстко и прямолинейно. То, как рассказывает об этом он, полностью переворачивает всё с ног на голову, потому что получается, что Иисус не столько пошёл на жертву, сколько рискнул, ведь для него пришло время собирать плоды того, что он посеял, и он мог лишь надеяться, что взросло и вызрело именно то, что он надеялся получить. Шанс был.

Настоящую же жертву принёс именно Иуда, ту жертву, на которую, если судить по его обвинениям, не пошли остальные ученики Христа. Если прочитать повесть, то становится понятно, как многим он пожертвовал, чтобы исполнить волю своего Учителя, в то время, как остальные вроде бы и соблюдали всё, что им заповедовали, и в то же время смалодушничали и главное так и не сделали – не отреклись во имя своих любви и веры от самих себя, от того, что было важно и желанно для них, не сумели отбросить свои страхи. И опять же, от этого они не выглядят какими-то мерзкими предателями, они по-прежнему выглядят просто обычными людьми, которых попытались вознести на слишком большую высоту, хотя они к тому оказались не готовы. И это очень интересно, если вспомнить, как сложились жизни и судьбы апостолов в последующие десятилетия.

На меня эта повесть произвела большое впечатление, хотя читать её было трудно, и, если подходить к ней философски, то тут находится очень много подводных камней и неоднозначностей. Я понимаю, что, по всей видимости, имел в виду автор, что он мог иметь в виду, но то, как он это преподнес делает эти мысли, скажем так, не бесспорными. Короче я рекомендую ознакомиться, чтобы, как минимум, составить собственное мнение. А если найти других прочитавших, то можно зависнуть за философскими беседами на вечерок-другой, причем крутиться они будут вовсе не вокруг религии, а именно вокруг человеческих взаимоотношений, идей и идеалов. Не каждая книга так может. А эта ещё и по объёмам небольшая.

Полный список постов пока выглядит как-то так:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.1 «Осень в Ханьском дворце»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 56 «Верни мне мои легионы!»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.2 «Истории периода династии Восточная Хань»

И я дублирую вопрос из прошлого поста с заделом на будущее:

Дальше, через пару заметок, рассказывать буду только о нашей эре. Вопрос вот в чём - стоит ли продолжать сквозную нумерацию постов или лучше начать вторую часть с нумерацией от №1 и т.д. для нашей эры?

Тем, кто уже проголосовал, от меня большое спасибо! Для тех, кто в прошлые разы опрос не заметил, отличный шанс проголосовать теперь - вместе мы можем сделать подачу материала удобнее. После этого опроса уже приму какое-то решение, и либо продолжу нумеровать в дальнейшем порядке, либо обновлю нумерацию.

Как продолжить нумеровать посты для заметок по периоду после Р.Х.?
Всего голосов:
История нашего мира в художественной литературе. Часть 55.1 «Иуда Искариот» Опрос, Что почитать?, Литература, История (наука), Обзор книг, Иудеи, Леонид Андреев, Иуда искариот, Философия, Длиннопост
Показать полностью 5 1
Книжная лига
Серия История нашего мира в художественной литературе

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.2 «Истории периода династии Восточная Хань»

Всем привет!

Сегодня продолжу рассказывать о первых десятилетиях I-го века н.э., хотя затронуть придется и I-й век до н.э. И по понятным причинам много будет про Римскую империю, однако, я, разумеется, не могу обойти вниманием и империю на другом конце Евразии, тем более что именно в этот период обе эти огромные державы, наконец, прознали о друг друге и даже обменивались посольствами.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.2 «Истории периода династии Восточная Хань» Опрос, Что почитать?, Обзор книг, Древний Китай, Династия Хань, История (наука), Длиннопост

(Изображение Ван Мана, главного (анти)героя сегодняшней заметки)

Я тут недавно рассказала удивительную историю об императоре Западной Хань Юань-ди (75-33гг. до н.э.), но не успела дорассказать о нём и его семье самое важное. Да, у него были две любимые наложницы, Фу и Фэнь Юань, которые жестоко соперничали за его внимание и прилагающиеся к этому плюшки, но женат-то император был на Ван Чжэнцзюнь, которую для Юань-ди выбрала ещё его мать, и которая тоже была не лыком шита. Дамочка не только всё-таки ухитрилась найти себе сторонников и с их помощью посадить на трон своего сына, явно уступавшего по части достоинств и лидерских качеств некоторым своим конкурентам, но и здорово устроила в жизни своих других родичей, в том числе своих шестерых братьев, а позже и племянника – Ван Мана.

Сын императрицы Ван вошёл в историю как император под именем Чэн-ди (33-7гг. до н.э.), и любил побухать и повеселиться, но при этом крепко дружил со своими единокровными братьями, так что никакого переворота, даже, если он всерьёз замышлялся, не произошло. Трудно сказать, что было б, кабы это всё-таки случилось, потому как история не знает сослагательного наклонения. А на деле Чэн-ди стал императором, будучи ещё совсем молодым, и фактически государством управляли его мать и родственники по материнской линии. Сам император был по большей части, видимо, занят созданием наследников, и тут вот что-то пошло совсем не по плану: детей у Чэн-ди не получилось не только с женой, но и с многочисленными наложницами, а в 7-м году до н.э. он и вовсе умер, вроде как переборщив с афродизиаками, которые ему предложила предприимчивая наложница.

За год до этого Ван Ман стал верховным главнокомандующим, а наследником на всякий пожарный назначили племянника Чэн-ди, сына его брата Лю Кана (сына Юань-ди от наложницы Фу), по имени Лю Синь, который и стал в итоге императором под именем Ай-ди (7-1 гг. до н.э.). В годы его правления императрица Ван уже практически отошла от дел, и взошла по полной над Поднебесной звезда её племянника Ван Мана. Причем тётушка даже пыталась сместить его с поста главнокомандующего, но оставил на месте его сам молодой император. Вот и вышло потом то, что вышло. А вышло то, что родственники Ай-ди и их давние противники перессорились между собой из-за титулов и власти, началась полная неразбериха, что на фоне и без того возникших проблем с коррупцией и назначениями не по заслугам, а по связям привело к краху Западной Хань.

В 1-м году до н.э. Ай-ди умер бездетным и даже выразил желание передать трон своему фавориту Дун Сяню. Тот в итоге не только трон не получил, но и плохо закончил, потому что императрица Ван почуяла, что без неё никак не обойтись, вернула ко двору Ван Мана, который ранее удалился из чувства протеста, и назначила его регентом при малолетнем императоре Сяопин-ди (1г. до н.э. – 6 г. н.э.), единственном оставшемся на тот момент в живых мужчине-потомке императора Юань-ди.

Ван Ман на этот раз не растерялся и всячески стал прибирать власть к рукам, а вишенкой на торте даже выдал свою дочь замуж за юного императора в 4-м году н.э. Когда же Сяопин-ди подрос, окреп и стал показывать зубки, Ван Ман решил назревающую проблему радикально тем, что преподнес зятю отравленное вино, а после его кончины сделал императором годовалого ребенка под именем Жуцзы Ин (что буквально означает «Младенец Ин»), которого традиционно считают последним императором Западной Хань, хотя формально он даже коронован не был.

А коронован он не был потому, что Ван Ман решил, что ему атрибуты императора идут куда больше, и, уже не запариваясь, объявил правителем себя, основав империю Синь. Правда, просуществовала она всего 17 лет: с 9 по 23-й годы н.э.

На самом деле абсолютным злом Ван Ман не был и кое-какие полезные вещи делал тоже (например, оказывал гос поддержку торговцам, провёл земельную реформу, стабилизировал цены на зерно и другие товары, смягчал рабство, способствовал развитию науки), однако при этом ухитрялся с каждым годом всё больше и больше настраивать против себя подданных, сначала знать и богачей, а потом и всех остальных. Восстания вспыхивали постоянно, но их поначалу удавалось подавлять. Однако будто сама природа поднасрала узурпатору, ускорив его падение, потому что в годы его правления постоянно случались стихийные бедствия, которые приводи к массовому голоду и другим проблемам. Крупнейшей природной катастрофой того времени стало изменение рекой Хуанхэ своего русла, что привело к обширным наводнениям и потерям и урожая, и имущества, не говоря уж о гибели людей и животных.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.2 «Истории периода династии Восточная Хань» Опрос, Что почитать?, Обзор книг, Древний Китай, Династия Хань, История (наука), Длиннопост

(Это не инопланетный пейзаж, а снимки дельты Хуанхэ, которая находится как раз в провинции Шаньдун)

Вообще с древности (по крайне мере, со времен Шан, а то и раньше) до нынешнего времени Хуанхэ разливалась 1593 раза и 26 раз меняла свое русло, причем иногда перенос составлял около 800км. Так вот Ван Ману Хуанхэ устраивала сюрприз уже не впервые, но именно в 11-м году н.э. наводнение выдалось поистине катастрофическим, затоплению подверглась почти вся провинция Шаньдун (а это, на секунду, 156 700 км² по нынешним границам). Вслед за этим во всём стали винить Ван Мана с его реформами и прочими ужасными поступками, а там недовольство всё росло и росло, и на этот раз вылилось в знаменитое восстание «краснобровых», которых так прозвали за то, что они красили брови в красный цвет, чтобы узнавать друг друга. Началось оно как раз в Шаньдуне в 17-м году н.э.

Началось всё с обычного разбоя, у разных шаек были свои командиры, цели, мотивация и намерения которых не всегда и не во всем совпадали, в их числе были Матушка Лю, Фань Чун и Лю Сюань. Причем, когда восставшие достигли столицы и расправились с Ван Маном, Лю Сюань, как какой-никакой, а всё-таки представитель династии Лю, правившей Западной Хань, был провозглашён императором под именем Гэнши-ди (23-25-й гг. н.э.).

Правда, в стране всё ещё было неспокойно, и Гэнши-ди не всегда принимал удачные решения, и, в конце концов, от него подло избавились его же бывшие сторонники, а императором сделали под именем Лю Пэнцзы (25-27-й гг. н.э.) 15-тилетнего парнишку, который вроде как тоже был из рода Лю, но на тот момент из себя представлял простого пастуха, и к власти не особо-то стремился. Лю Сю, бывший сторонник и дальний родич Гэнши-ди, принял это обстоятельство во внимание, и, когда сам стал императором под именем Гуанъу-ди (25/27-57гг. н.э.), предшественника пощадил. Да и вообще, подобно Лю Бану, основателю Западной Хань, вёл себя очень великодушно и врагов себе старался не наживать, действуя скорее хитростью, нежели силой, даже тогда, когда хотел избавиться от кого-то. И ему удалось то, что не удалось другим – объединить империю снова воедино, успокоить восстания и вернуть стране спокойствие и процветание. Так вот и начался период Восточной Хань.

О всех самых важных событиях этого периода можно прочитать в книге

«Истории периода династии Восточная Хань» Линь Ханьда

Время действия: I век н.э., 9-36 гг. н.э. (или 220 г. н.э., если говорить о книге целиком).

Место действия: империя Синь и затем вновь империя Хань (Восточная Хань, современный Китай).

Интересное из истории создания:

Линь Ханьда (1900-1972) – китайский педагог, филолог, лингвист и историк, родился в г. Нинбо провинции Чжэцзян. Уезжал на обучение в США в 1937-м году, а на родину вернулся уже с докторской степенью в 1939-м году. Осенью того же года он начал преподавать в университете Ханчжоу. С 1949 года последовательно занимал должности профессора и декана факультета Университета Яньчин, заместителя заведующего отделом социального образования Министерства образования, заместителя директора Национального комитета по грамотности, заместителя министра образования, редактора журнала «Китайский язык». За свою достаточно долгую жизнь он написал множество книг по разным направлениям, в т.ч. по педагогике, реформированию китайских иероглифов, популяризации истории, литературным переводам и т. д.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.2 «Истории периода династии Восточная Хань» Опрос, Что почитать?, Обзор книг, Древний Китай, Династия Хань, История (наука), Длиннопост

(Линь Ханьда (林汉达), по фото сразу видно, в какое время и в какой стране он жил)

Но нас сегодня интересует именно его книга, название которой на английский язык перевели как «Tales from 5000 Years of Chinese History», а на русском издавали томами, каждый из которых носил своё название, в зависимости от исторического периода, которому он был посвящен (впрочем, можно найти и упоминание книги под названием «Все пять тысяч лет»). Я, например, видела пять таких томов в свободном доступе на русском языке, начиная с 1-го тома «Истории периода Вёсен и Осеней», и заканчивая 5-м томом о периоде Троецарствия. Так, конечно, 5000 лет не получается, поэтому подозреваю, что есть и тома, которые повествуют о более ранних периодах, но я их не нашла. Как бы то ни было, название не зря перевели как «Tales», потому что эти книги действительно оформлены в виде художественных рассказов об исторических событиях. Они многократно издавались и переиздавались, в том числе были издания и на русском языке, самые ранние, видимо, относятся к 1960-1980-м годам. Сегодня расскажу только про 4-й том, который начинается с восстания Краснобровых, а завершается восстанием Жёлтых повязок и крахом империи Восточной Хань, но остальные, я уверена, тоже заслуживают внимания. Есть, правда, некоторые «но», но о них скажу позже.

О чём:

Том начинается с краткой истории восшествия на трон Ван Мана, его попыток борьбы с хуннами и рассказа о прочей деятельности, после чего автор упомянул о недовольстве жителей Поднебесной и начал рассказывать о том, как в городском округе Цзинчжоу из-за неурожая начался голод, потом попытки прокормиться, стычки между местными жителями и беспорядки. И вот однажды доведенные до отчаяния жители провинции дождались своего героя. Точнее сразу двоих героев – ими по иронии судьбы стали уроженцы города Синьши Ван Куан и Ван Фэн. Эти двое из ларца усмирили дерущихся в очередной потасовке, а потом Ван Куан взобрался на холмик и толкнул проникновенную речь. Так-то он просто предложил послать на несколько весёлых иероглифов чиновников и открыть зернохранилища, но, когда этот план, надёжный как швейцарские часы, стал реализовываться, оказалось, что это не так-то просто, хранилище вообще-то защищают, и…Хочешь зерно – готовься забирать его в отчаянной борьбе. Те, кто это поняли и не погибли, через некоторое время объединились и даже сумели дать бой правительственным войскам.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.2 «Истории периода династии Восточная Хань» Опрос, Что почитать?, Обзор книг, Древний Китай, Династия Хань, История (наука), Длиннопост

(Иллюстрация из платной версии книги: Ван Куан толкает речь)

Из-за эпидемии сторонникам Ван Куана и Ван Фэна пришлось покинуть гору Лулинь, где они обосновались, и разделиться на две группы. К одной из них примкнул потомок бывшей знатной семьи Хань по имени Лю Сюань. И никто тогда ещё не знал, что ему суждено, пусть и ненадолго, в скором времени стать новым императором. А в это время новые и новые восстания вспыхивали по всей стране. Наконец, восставшие набрали столько сил, что сумели дойти до столицы, Чанъаня, и даже прорваться в город. Для кого-то это стало концом и временем последней битвы, но для кого-то только началом…

Отрывок:

Раз уж изначально я искала произведение про Ван Мана, то отрывок о нём и решила здесь процитировать.

«… Лю Сюань дал команду старшему гуну Ван Куану атаковать Лоян, а главнокомандующим Шэнь Туцзяню и Ли Суну атаковать Угуань (уезд Даньфэн, провинция Шэньси). Ван Мана взволновали такие новости. Он подсчитал, что большинство полководцев, которые могли бы сражаться, все еще противостояли хуннам за пределами Великой стены, и у них не было возможности на время отступить назад, а основные силы, оставшиеся в стране, были уничтожены ханьскими войсками. Чанъань и Лоян — единственные два крупных города, оставшиеся на основной территории. Как ему не переживать? Он временно пожаловал несколько чинов полководцев, освободил всех заключенных, которые стали солдатами, сформировал армию и отправился на восток, чтобы противостоять ханьским войскам.

Эти временно собранные солдаты не желали отдавать свои жизни за Ван Мана, и как только они отправились в путь, некоторые из них сбежали. Остальные, наконец, добрались до поля боя и с неохотой вступили в бой с ханьскими солдатами. Несколько полководцев погибли, несколько бежали. Большинство солдат не желали сражаться и мигом разбежались.

Ван Сянь, староста Хуннуна (юг городского уезда Линбао, провинция Хэнань), увидел, что Ван Ман пал духом и рано или поздно сдастся. Тогда Ван Сянь сам сдался ханьским войскам в качестве полководца. Позже, собрав свое войско, он отправился атаковать Чанъань. В результате множество тиранов также собрали свои войска, заявив, что они полководцы династии Хань, и последовали за Ван Сянем атаковать Чанъань. В 23 году н. э. они подошли к Чанъаню и наперебой пытались войти в столицу. Некоторые устроили поджоги за пределами города. Заполыхал пожар, который освещал весь Чанъань, в его пределах тоже кто-то устроил поджог. Пламя охватило дворец Вэйян, и толпа с шумом бросилась внутрь. Ван Сянь также вошел во дворец, желая убить Ван Мана. Полководцы династии Синь Ван И, Ван Линь и Ван Сюнь сопротивлялись, как могли, вместе с солдатами во дворце.

Ван Ман знал, что это был конец. Он надел парадное одеяние императора, и, держа в руках кинжал, сел в главном зале, охраняя 600 000 килограмм золота и других сокровищ, абсолютно неподвижный. Чиновники при дворе императора остались с ним. Ван Ман, утешая себя, говорил: «Небесные высшие силы со мной. Что могут сделать мне ханьские солдаты?» Другие плакали и вздыхали, думая о своей скорбной участи: «Что до этих небесных высших принципов, лишь бы не умереть!». Так прошла ночь.

На следующий день пламя дошло до павильона. Крики умирающих снаружи становились все громче и громче, было очень страшно. Чиновники убедили Ван Мана оставить 600 000 килограмм золота и спрятаться в башне на пруду Тайечи. Эта башня называлась «Цзяньтай» и была окружена водой с четырех сторон, до нее можно было добраться только по мосту, пламя никак бы не дошло туда. В Цзяньтай Ван Мана сопровождало более 1000 человек.

Ван И, Ван Линь и Ван Сюнь сопротивлялись день и ночь. Они были еле живые, когда остались одни. Солдаты, находившиеся ранее в их подчинении, были либо убиты, либо ранены. Близился конец. Воины Ван Сяня ринулись вперед. Когда Ван И и другие услышали, что Ван Ман находится в Цзяньтай, они пошли к пруду, чтобы защитить его. Но солдат уже не оставалось, и сопротивление командиров вражеским войскам было обречено. В результате все они почти сразу погибли.

В это время вокруг Цзяньтай собралось множество людей, внутри они располагались на разных этажах. Воины стреляли из луков, чтобы никто не мог подойти. Когда закончились стрелы, люди внизу закричали от радости и бросились наверх. Начался рукопашный бой. Использовали всё, что могли: копья, кинжалы, железные грабли, палки.

Когда солнце зашло, они, наконец, ворвались во внутренние покои в башне, и несколько сановников, защищавших Ван Мана, тоже были убиты. Все рванулись наверх и одним ударом ножа убили и Ван Мана. Когда Ван Ман умер, его волосы и борода были наполовину черными, наполовину белыми…».

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

Из хорошего, несомненно, то, что в форме довольно коротких рассказов автор рассказал о периоде длиною примерно в двести лет (и это я только про 4-й том). Причем некоторые из рассказанных историй до прочтения я и сама не знала, и, вероятно, они в принципе не так уж многим известны. Так вот, к примеру, о Матушке Лю до этой книги я понятия не имела. Потом специально стала искать инфу о ней и нашла увлекательный пост от Владимира Бровина, написанный ещё в 2017-м году (да простят меня за ссыль на сторонний ресурс, но я просто не могу не поделиться, чел рассказал об этом слишком искромётно https://disgustingmen.com/history/mother-lu?ysclid=lu4ttnev3u238339939 ). Плюс к этому есть статья на англовики.

Ещё не могу не отметить, что там, где другие расписывают в подробностях лишь восстания и заговоры, автор этой книги не забывал упомянуть и о самых известных деятелях той эпохи, как в области культуры, так и в области науки. Например, он упомянул знаменитых историков Бань Бяо (3-54гг. н.э.) и его детей – Бань Гу (32-92 гг. н.э.) и его младшую сестру Бань Чжао (45-116 гг. н.э.), а также их брата, полководца и дипломата, Бань Чао (32-102 гг. н.э.), и его посланника, Гань Ина, достигшего Дацинь, т.е. Римской империи, и многих других, в т.ч. создателя бумаги Цай Луня и учёного Чжан Хэна, известного в т.ч. своими наработками в области сейсмологии. И, кстати, в 60-х годах I-го века н.э. приключилось также восстание сестер Чынг, вьетнамских национальных героинь, хотя о нём Линь Ханьда не упомянул. Если найду интересную книгу об этом, добавлю дополнительной заметкой.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.2 «Истории периода династии Восточная Хань» Опрос, Что почитать?, Обзор книг, Древний Китай, Династия Хань, История (наука), Длиннопост

(Вот эта шайтан-машина - тот самый сейсмограф, изобретенный Чжан Хэном. О нём в книге Линь Ханьда тоже есть занимательная история)

Ну, о хорошем сказала, теперь главная боль. Вне всякого сомнения, эта книга отлично написана на языке оригинала, но перевод, который читать довелось мне, едва не заставил мои глаза кровоточить, и уж точно заставил мой мозг болеть. Я не знаю, кто это переводил, спасибо ему, конечно, за попытку, но всё-таки как-то обидно становится за наше образование, потому что чего я там только не повстречала – и грамматические ошибки, и перепутанные имена, и неверный выбор слов, и повторы, и много ещё чего (отрывок выше я ещё чуток пригладила). Самый запомнившийся перл – «Его семья была бедна и жила, обучая и выращивая овощи». Не, я, конечно, поржала, но вообще это мрак.

Впрочем, написано всё это максимально простым и понятным языком, поэтому кому-то, может, будет и норм, если в целом он с темой знаком. Как я и сказала, некоторые истории я всё-таки прочла с интересом. Остается лишь надеяться, что в платной версии перевод нормальный (и ещё там 100% есть картоночки)). Но, если нет, то таким же психам до красоты слога и прочим адептам грамотности я рекомендую, если заинтересовались, либо найти нормальный перевод на русский, либо всё же поискать англоязычную версию. Тем же, кто владеет китайским языком, я даже немного завидую, потому как не сомневаюсь, что человек, посвятивший жизнь китайскому языку, его изучению и реформированию, не мог написать плохо.

Ещё одна особенность, которая может затруднять чтение – это возвращение автора к более ранним событиям, когда он уже перешёл к более поздним. Это не то что бы плохо или мешает, но к этому надо быть готовым, и не запутаться. Больше мне добавить нечего. Ценность этой серии книг для меня состоит уже в том, что они освещают периоды, по которым я ничего иного найти не сумела, и, если б не перевод, через который мне пришлось продираться, я бы однозначно порекомендовала к прочтению. А так, с учётом всего вышеизложенного, могу лишь надеяться, что кому-то моя заметка будет полезна.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.2 «Истории периода династии Восточная Хань» Опрос, Что почитать?, Обзор книг, Древний Китай, Династия Хань, История (наука), Длиннопост

Полный список постов пока выглядит как-то так:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.1 «Осень в Ханьском дворце»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 56 «Верни мне мои легионы!»

И я дублирую вопрос из прошлого поста с заделом на будущее:

Дальше, через пару заметок, рассказывать буду только о нашей эре. Вопрос вот в чём - стоит ли продолжать сквозную нумерацию постов или лучше начать вторую часть с нумерацией от №1 и т.д. для нашей эры?

Как продолжить нумеровать посты для заметок по периоду после Р.Х.?
Всего голосов:
Показать полностью 6 1
Книжная лига
Серия История нашего мира в художественной литературе

История нашего мира в художественной литературе. Часть 56 «Верни мне мои легионы!»

Всем привет!

Вот мы, наконец, и добрались до нашей эры. Поэтому нужно немного рассказать о том, как на рубеже эр выглядел мир, и что в нём переменилось.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 56 «Верни мне мои легионы!» Обзор книг, Что почитать?, Римская империя, Германия, Октавиан Август, Квинтилий Вар, Арминий, Длиннопост

(Европа, частично Африка и Азия в 7-м году н.э. Карта не во всём точна, но в целом верно и наглядно показывает, каким мир был тогда)

В это время в Японии уже вовсю шёл период Яёй (ок. 300-х гг. до н.э. – 300-х гг. н.э.), появились государственные образования на территории Кореи, стремилась к своему закату Западная Хань, а большую часть современной Индии занимала Сатавахана. Парфии оставалось существовать ещё лет двести с небольшим, но на тот момент она ещё чувствовала себя неплохо (хотя неподалеку и примостились государства ючжей и индоскифов), чего не скажешь о многих других странах. На юго-востоке Аравийского полуострова уже некоторое время развивались арабские государства, культурные наследники древней Сабы – собственно Саба, Химьяр, Хадрамаут, Катабан и Маин, жители которого, возможно, основали знаменитые Мекку и Медину. Этим государствам, хотели они того или нет, приходилось контактировать с африканским Аксумским царством, а само Аксумское царство соседствовало с государством Мероэ (Куш), ныне известным своими пирамидами.

Можно, конечно, упомянуть и о многих и многих других странах и народах, но тогда получится слишком много. Да и куда важнее сегодня подчеркнуть то, что огромная часть Старого Света на тот момент оказалась под властью Римской империи, которой управлял Октавиан Август (как он пришёл к власти и превратил страну в империю можно частично узнать из прошлых заметок, например из этой: История нашего мира в художественной литературе. Часть 54. «Клеопатра», «Юлий Цезарь» и «Антоний и Клеопатра»).

Римская империя к началу I-го века нашей эры достигла ощутимого культурного и экономического взлёта (например, в начале эры там жили и создавали свои труды такие известные личности как Овидий, Тит Ливий и Афинодор Кананит, строились акведуки, и даже стали появляться товары, полученные от восточных торговцев, перемещавшихся по Великому Шёлковому пути), и владела не только хорошо изученными территориями Северной Африки, Ближнего Востока и Средиземноморья, но и заметно продвинулась на север, к германским землям, что побудило жившие там (и не только там) племена как-то на это реагировать. Поначалу грубой силой. Так восстания поднимали и германцы, и фракийцы, и иллирийцы. Причем если восстание бессов во Фракии подавлено было довольно быстро, то Великое Иллирийское восстание (6-9 гг.) оттого так и названо, что тянулось в течение нескольких лет и, по сути, обозначило конец завоевательных успехов первого римского императора.

Но самый большой бадабумс устроили в те годы римлянам германцы. Причём так, как не ждали. Ослепленные собственным величием римляне охотно брали на военную службу тех, кого называли варварами, и не задумывались о том, что полученные при подготовке и в боях знания те могут потом использовать как-нибудь не так. Например, как известный германский вождь Арминий (ок. 16г. до н.э. - 21 г. н.э.) из племени херусков. И надо ж было такому Арминию появиться именно тогда, когда покорять булкой и плёткой германцев Август отправил Публия Квинтилия Вара. Поскольку история довольно известная, дальше рассказывать, пожалуй, не буду, а лучше предложу прочитать сегодняшнюю книгу:

«Верни мне легионы» Г. Тертлдава

Время действия: I век н.э., 7-9 гг. н.э.

Место действия: Римская империя, а также сопряженные земли (территории современных Италии, Германии, Словении и Франции).

Интересное из истории создания:

Данное произведение Гарри Тёртлдав (о котором я подробно рассказывала тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 47.1. «Эллинские торговцы») опубликовал в 2009-м году и посвятил  Гвину Моргану, Рону Меллору и Хэлу Дрейку. Мне стало интересно, что это за люди такие, и, хотя не могу утверждать, что я всех правильно нашла, но получилось вот что.

Рональд Дж. Меллор (р. 1940) – это выдающийся профессор истории Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, специалист по истории Древнего Рима, в частности, древней римской религии и историографии.

Гвин Морган (р. 1945) – канадский инженер и нефтяник. В 2005 году он был назначен членом Канадской инженерной академии (FCAE).

Что касается Хэла Дрейка, то, возможно, речь шла о Харольде (или Гарольде) А. Дрейке (р. 1942), американском исследователе истории Древнего Рима, который специализировался на поздней античности.

Кроме того, Тёртлдав отмечал, что опирался также на работы других современных историков (П. С. Уэллс, Т. Клун), и на воспоминания тех, кто жил в те времена (например, Веления).

История нашего мира в художественной литературе. Часть 56 «Верни мне мои легионы!» Обзор книг, Что почитать?, Римская империя, Германия, Октавиан Август, Квинтилий Вар, Арминий, Длиннопост

(Октавиан Август в молодости выглядел предположительно как-то так. А вот, когда головой бился о дверной косяк, ему было около 70-ти лет. Наверное, можно понять его отчаяние от потери легионов)

О чём:

В 7-м году н.э. Публий Квинтилий Вар был уже немолод и ждал, если не того, что его, наконец, оставят в покое, так хотя бы того, что не станут поручать ничего сверхсложного, а тем более убийственные миссии. Тем более что, как-никак, он женат на Клавдии Пульхре, дальней родственнице самого императора. Однако именно император и вызвал одним несчастливым днём Вара к себе, чтобы объявить ему Good News – поскольку Тиберий очень занят восстанием в Паннонии и Иллирии, то разбираться с непослушными наглыми германцами придётся ему, Вару.

Вар от такого назначения был в полном отчаянии и печали, но поделать ничего не мог – те, кто хотят пожить подольше, с Октавианом Августом не спорят. Тот вон, за безобразное поведение даже родную дочь, Юлию, отправил в ссылку на маленький островок. Так что Вар собрал свои манатки и в сопровождении грека-раба отправился на место ссылки назначения через Галлию. По пути и уже в Ветере, где ему предстояло рулить аж тремя легионами, ему сочувствовали и некоторые даже предупреждали, что mission impossible. Сам Вар, даже, если б и разделил это мнение, взять и свалить всё равно не мог, так что пришлось пытаться.

Примерно в это же время в Паннонии в подавлении восстания принимал участие некий Арминий, сын довольно влиятельного херуска, который подался в римские вспомогательные войска с единственной целью – понять, как работает «непобедимая» военная машина римлян. Он бы и дальше продолжил это узнавать, кабы не явился к нему соплеменник и не сообщил неприятную новость – он так долго изучал римские военные технологии, что другой знатный херуск, Сегест, решил отдать дочь, Туснельду, и по совместительству невесту Арминия другому. Тогда оскорбленный Арминий получил разрешение и убыл на родину, где после всех размышлений девицу с её согласия просто умыкнул. А её отец отправился за справедливостью к самому Вару. Вот тут-то и закрутилась эта карусель…

История нашего мира в художественной литературе. Часть 56 «Верни мне мои легионы!» Обзор книг, Что почитать?, Римская империя, Германия, Октавиан Август, Квинтилий Вар, Арминий, Длиннопост

(Картина Й. Герца. "Прощание Арминия с Туснельдой")

Отрывок:

«…На северо-западе собирались высокие, плотные, темные тучи. Ветер дул в лица марширующим римлянам. Квинтилий Вар раздул ноздри: если этот ветер не несет с собой запах приближающегося дождя, значит, наместник ничего не понимает в погоде.

Проклятье, а ведь Арминий уверял, что в здешних краях дожди в это время года бывают очень редко. Наместник невольно огляделся и лишь потом вспомнил, что германец отправился к своей Туснельде. Вар поискал взглядом Зигимера, но и того не было видно.

Зато кто маячил поблизости, так это Аристокл, ехавший, как обычно, на ослике, а не на коне.

— Господин… — заговорил раб, перехватив взгляд Вара, причем заговорил таким тоном, словно был значительной персоной и намеревался сообщить нечто важное.

— Ну, что еще? — буркнул Вар и услышал раздражение в собственном голосе.

Как он и думал, раб указал на очевидное:

— Мне неприятно это говорить, господин, но, похоже, собирается дождь.

— Если тебе неприятно это говорить, — взорвался Вар, — тогда незачем разевать свой поганый рот!

— Прошу прощения, господин, — промолвил Аристокл то ли испуганно, то ли обиженно.

Вар вздохнул. Когда владеешь человеком и держишь в руках его жизнь, неизбежно возвышаешься в собственных глазах. Но это не значит, что ты вправе набрасываться на раба не потому, что тот провинился, а просто из-за своего дурного настроения.

Снова вздохнув, наместник сказал:

— Есть вещи, с которыми ничего нельзя поделать. Не везет, так не везет.

— Истинная правда, господин.

Что-что, а это Аристокл, будучи рабом, знал слишком хорошо. Например, если Вару охота на него набрасываться, что он может с этим поделать?

Римский наместник снова оглянулся по сторонам и еще сильнее нахмурился.

— Ты видел в последнее время Зигимера?

Раб энергично покачал головой.

— Нет, господин. Однако он должен быть где-то здесь.

— Мудрое высказывание. Каждый, кто существует, где-нибудь да находится, — проворчал Вар, поднимая взгляд к небесам.

Тучи сгущались, темнели, в воздухе отчетливо пахло близким дождем. Вар огорченно прищелкнул языком.

— Хотелось бы только знать, где Зигимер сейчас.

Аристокл сделал вид, будто заглядывает в свой поясной кошель, что заставило Вара фыркнуть.

— Я не ношу германца с собой, — промолвил грек.

— Да, я тоже.

Вар снова огляделся. Зигимера по-прежнему нигде не было видно. Наместник подозвал проезжавшего мимо младшего кавалерийского командира и приказал:

— Найди отца Арминия. Мне нужно с ним поговорить.

— Есть, командир.

Кавалерист отсалютовал, передал приказ двум или трем рядовым, и те поехали вдоль колонны, выкрикивая имя Зигимера.

— Этак недолго и спугнуть, — пробормотал Аристокл.

Возможно, он имел в виду скрывавшихся в кустах куропаток. Зигимер, прирожденный хищник, больше походил на клыкастого дикого кота, чем на безвредную, невинную, беззлобную птаху.

Вар слышал, как легионеры все громче и настойчивей выкликают имя Зигимера. Крик передавался по цепочке, но наместник не слышал ответного возгласа отца Арминия.

— Куда он подевался? — проворчал Вар.

— Похоже, поблизости его нет, — отозвался Аристокл.

Римский наместник предпочел бы услышать совсем другое. Спустя некоторое время вернулся посланный на поиски кавалерист и безразличным тоном доложил:

— Прошу прощения, командир, но будь я проклят — похоже, этот несчастный поганец смылся, оставив нас с носом.

— Как это могло произойти?!

Квинтилий Вар махнул рукой, указывая на тысячи марширующих легионеров.

— Нас вон сколько, а он один!

Кавалерист флегматично пожал плечами.

— Еще раз прошу прощения, командир, но так уж вышло. Полагаю, он отъехал в лес пару часов назад. Если бы его кто-нибудь спросил, куда он и зачем, он мог ответить, что хочет облегчиться. Но скорее всего, никто не потрудился задавать вопросы. Для простых воинов он пустое место, лишняя обуза, так к чему за ним следить?  — И они следили так плохо, что даже не заметили, вернулся ли он из леса? — раздраженно спросил Вар.

Всадник снова пожал плечами. Что он имеет в виду, Вар не понял, а кавалерист не спешил пояснять. Впрочем, тут и так все было ясно: наместника Зигимер интересовал лишь потому, что являлся отцом Арминия, а у простых римлян вообще не было причин волноваться из-за исчезновения варвара.

— Это не выглядело бы так подозрительно, если бы он сказал тебе, что хочет составить компанию сыну, — подал голос Аристокл.

Еще одно замечание, которого Квинтилий предпочел бы не слышать.

— Не прочесать ли кусты, командир? — спросил кавалерист. — Бьюсь об заклад, люди не станут возражать. Это будет забавней охоты на кабана или тура, хотя, конечно, толку от такой добычи меньше — ведь пойманного варвара не освежуешь и не поджаришь на углях.

Всадник с ухмылкой добавил:

— Вообще-то, конечно, можно и поджарить, да только кто станет его есть?

Вар неохотно — так неохотно, что удивился сам себе, — покачал головой.

— Нет, не стоит. Он мог отлучиться по вполне невинной причине.

Верховой не стал возражать, но хмыкнул с нескрываемым скептицизмом.

— Вполне мог, — стоял на своем Вар. — И вообще, Арминий — наш верный друг. Мы потеряем союзника, затеяв псовую охоту на его отца!

Кавалерист опять пожал плечами, давая понять, что это не его дело.

Такое отношение нисколько не удивило Вара. Зато удивило и вызвало досаду то, что точно так же пожал плечами Аристокл.

Не успел римский наместник проронить и слова, как на тыльную сторону его левой ладони упала капля. Он с удивлением воззрился на мокрую руку — это еще откуда?

«Идиот! — тут же подумал он. — Откуда же еще, как не…»

Вар поднял взгляд к темному, пасмурному небу, и еще одна капля угодила ему в глаз.

— Да уж, Арминий неважно предсказывает погоду, — проворчал Аристокл, вытирая мокрую щеку.

— Он предупреждал, что ничего не обещает наверняка, — уныло отозвался Вар.

Это прозвучало неубедительно даже для него самого.

А дождь все усиливался…»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 56 «Верни мне мои легионы!» Обзор книг, Что почитать?, Римская империя, Германия, Октавиан Август, Квинтилий Вар, Арминий, Длиннопост

(Даже сейчас Тевтобургский лес местами выглядит как-то так. Есть где затеряться и трём легионам, и полчищам германцев)

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

Тёртлдав в некотором смысле подверг сомнению некоторые утверждения, причем, видимо, неосознанно. Например, что Арминий был народным героем, который спас германцев от рабства и исчезновения их неповторимой культуры…Хотя при этом толсто намекнул на то, что культуры-то там с гулькин нос. Да и Арминий в его романе выглядит персонажем, мягко говоря, неоднозначным, хотя лично у меня он вызывал отчётливое отторжение, потому что производил впечатление то ли лицемера, то ли идиота, который не видит противоречий в собственных рассуждениях. Да и честолюбия у него было куда больше, чем любви к родине. Впрочем, вынуждена признать, что такой образ выглядел более чем правдоподобно.

То ли дело Публий Квинтилий Вар, которого Тёртлдав выставил просто невменяемым тупым ослом, потому что иначе его поведение объяснить довольно трудно. И просто ассоциация молодого варвара с сыном – слабое объяснение для подобной линии поведения. Как заметил автор в собственном же тексте, военачальнику так-то ничто не мешало хотя бы просто проверить донесения, но он предпочёл на них забить. Это не то что бы неправдоподобно, но всё равно рукалицо) Если б Вар был таким слабоумным, вряд ли ему поручили бы подобное задание. Хотя как знать…Кстати, Тёртлдав клялся и божился, что никак не погрешил против исторической истины, что, в принципе и вправду так, но, как говорится, есть нюанс.

Допустим, он честно написал, что вроде как неизвестно, когда произошло похищение Туснельды, и что, возможно, оно было позже (хотя я, например, видела сведения о том, что это случилось в 15-м году н.э., что делает логичным то, что в 17-м году, во время похода Германика, у неё от Арминия вроде как ещё не было детей, и единственного сына она родила в плену. Ну да ладно, объяснение писателя про высокую детскую смертность в те времена меня, в принципе, устроило). Но вот то, что римляне в роковую для них осень 9-го года н.э. просто решили прогуляться другим маршрутом до зимней базы под предводительством Арминия, о котором ходило столько стрёмных непроверенных слухов, выглядит уже не так правдоподобно. Впрочем, подобную точку зрения имел и немецкий военный историк Г. Дельбрюк, ссылаясь на то, что римское войско сопровождали женщины и дети (о чём, кстати, Тёртлдав умолчал).

Однако есть и другая версия – будто бы восстание начали отдалённые германские племена, и под предлогом подавления этого восстания Арминий и повёл римлян за собой. Конечно, эта версия не очень хорошо согласуется с предыдущим уточнением про обозы, но зато хорошо бы объяснила, как можно было пойти за этим варваром после сообщений о засаде, потому как предполагает недостаток времени для взвешенного решения. И уж коль автор не стал упоминать о женщинах с детьми, странно, что он не воспользовался именно этой версией. Кроме того, из его текста как-то не складывается впечатление, что битва растянулась на два-три дня. Но да ладно.

Не считая этого, я могу сказать, что психологически персонажи романа выглядят живыми и вполне достоверными, есть, за что зацепиться. Уж что-что, а это Тёртлдаву даётся хорошо. Вар, когда он не тупил и не задирал нос, у меня вызывал скорее жалость. Видимо, этого и добивался писатель. Ну а самым адекватным там казался отец Туснельды, Сегест. И вот тут-то и кроется неоднозначность ситуации, сложившейся вокруг подчинения германцев Риму. Сегест ратовал за поддержку римлян, не только потому что опасался истребления своего народа в случае сопротивления, но и потому что видел однозначные преимущества римской цивилизации и культуры, и ту пользу, какую римляне могли бы принести Германии. И сам он производил впечатление миролюбивого, в целом честного и культурного человека, в отличие от Арминия и его отца. Фишечка в том, что было немало тех, кто разделял позицию Сегеста, и отсюда невольно напрашивается вопрос – а точно ли герой-освободитель сделал хорошо, а не плохо?

И всё это сопровождается довольно выразительным текстом с меткими высказываниями и живыми описаниями, уж чего-чего, а остроумия Тёртлдаву не занимать. Единственное, что меня поистине бесило, так это бесконечная ментальная жвачка из повторений раз за разом одного и того же, одного и того же, иногда с небольшими изменениями, иногда и вовсе без них. К этому надо быть готовым. Эту неприятную особенность текстов данного автора я заметила ещё в цикле про Эллинских Торговцев, но тогда списала на то, что повторения обусловлены временным разрывом между книгами. В данном случае на это не спишешь, и внутри одного романа это изматывает. Однако между повторениями раз за разом всплывают новые подробности и детали, которые и приводят историю к её закономерному финалу. Начало и конец в романе реально стоят того, чтоб эту книгу прочитать. Так что рекомендую, но с оговорками, почему – выше расписала.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 56 «Верни мне мои легионы!» Обзор книг, Что почитать?, Римская империя, Германия, Октавиан Август, Квинтилий Вар, Арминий, Длиннопост

Полный список прошлых постов можно отыскать в конце заметки по ссылке:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.1 «Осень в Ханьском дворце»

И ещё хочу задать своим читателям актуальный вопрос.

Дальше скоро рассказывать буду только о нашей эре. Вопрос вот в чём - стоит ли продолжать сквозную нумерацию постов или лучше начать вторую часть с нумерацией от №1 и т.д. для нашей эры?

Показать полностью 4
Книжная лига
Серия История нашего мира в художественной литературе

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.1 «Осень в Ханьском дворце»

Всем привет!

Сегодня будет последняя заметка по истории до нашей эры. И я снова возвращаюсь к Китаю времен Западной Хань. В прошлый раз я подробно рассказала о временах становления династии Лю, правившей этой империей, и о её, пожалуй, самом знаменитом императоре – У-ди (правил в 141-87-х гг. до н.э.), но не рассказала о его преемнике, упомянутом в романе «Песнь в облаках» (тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 53. «Баллада о пустыне» и «Песнь в облаках» ) по имени Лю Фулин, который стал императором под именем Сяочжао-ди или просто Чжао-ди (правил с 87 по 74-й годы до н.э.).

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.1 «Осень в Ханьском дворце» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Драма, Юань, Династия Хань, Древний Китай, Хунну, Длиннопост

(Чжао-ди и придворные)

Чжао-ди был, мягко говоря, поздним ребенком своего царственного отца (тому было уже примерно 62 года, когда мальчик родился) и наследником стал, как это нередко бывало, из-за дележек власти. У-ди за свою долгую жизнь имел двух жён и множество наложниц, и детей от них, истории некоторых из его отпрысков упомянуты в романе Тун Хуа «Баллада о пустыне», однако там, к моему удивлению, ничего не сказано было ни о том, чем закончились интриги наложницы Ли, ни толком о том, как под влиянием своей паранойи престарелый У-ди расправился с кучей людей, в том числе со сторонниками своего старшего сына от супруги Вэй – Лю Цзюя.

Из-за ложного обвинения Лю Цзюй подался в бега и призвал на помощь себе целые вооруженные отряды. Тут уж решили, что на воре и шапка горит (точнее куклы в руках колдуна, ибо именно в этом его и обвинили). И, когда принца выследили и окружили, он предпочел покончить с собой, а многие члены его семьи были убиты. Император У-ди потом очень сожалел об этом, но поделать ничего не мог. Сын наложницы Ли, хоть и был после гибели принца Лю Цзюя потенциальным наследником и дожил до взрослого возраста, отца не пережил (или умер вскоре после него), хотя и оставил потомков (к ним я ещё вернусь). Вот так вот и стал новым императором Чжао-ди.

Причем императором Чжао-ди оказался, будучи ещё ребенком, и регентом при нём был назначен брат знаменитого полководца Хо Цюйбина – Хо Гуан (ум. в 68-м до н.э.). Этот Хо Гуан тоже был тем ещё интриганом, и в те годы его борьба с соперниками увенчалась успехом. Более того, период его регентства и недолгое правление его подопечного можно считать временем вполне благополучным. Однако после тринадцати лет правления Чжао-ди умер, не оставив после себя наследника. Вот тогда-то Хо Гуан и вспомнил про потомков Лю Бо, сына императора У-ди и наложницы Ли. Один из них, по имени Лю Хэ (92-59 гг. до н.э.), и был избран им новым императором, и взошёл на трон под именем Чанъи-ван.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.1 «Осень в Ханьском дворце» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Драма, Юань, Династия Хань, Древний Китай, Хунну, Длиннопост

(Хо Гуан)

Правда, не долго музыка для парня играла) История вышла поистине тупой и анекдотической. И, хотя сохранившиеся жизнеописания Лю Хэ написаны были после его смещения и могут быть фальсифицированными или тенденциозными, причина его отстранения сводилась к тому, что он, мол, едва дорвался до власти, стал творить всякие непотребства. Например, всячески нарушал ритуальные запреты во время траура по почившему дяде – приносил поминальные жертвы не по адресу (т.е. своему отцу, а не умершему предшественнику), устраивал праздники и охоту, ел мясные блюда и веселился с женщинами, да ещё, мол, вдобавок общался со всякими сомнительными личностями, выдвигал на государственные посты своих друзей и сорил деньгами.

В общем, терпения Хо Гуана хватило всего на двадцать семь дней, после чего Чанъи-ван был смещен и отправлен обратно в свой уезд, раз вести себя не умеет. Победитель по жизни в общем, и месяца не продержался. Впрочем, его приближенным повезло ещё меньше – за его выходки многих из них казнили, потому что нарушение траурных обрядов по императору по тем временам всё ещё было серьёзным преступлением, равно как и разбазаривание казны.

Вот так в 74-м году до н.э. новым императором стал Сюань-ди (74-49гг. до н.э.), сын чудом уцелевшего в той жуткой истории Лю Цзиня, сына принца Лю Цзюя. Сюань-ди очень высоко ценил Хо Гуана, дал ему максимум власти, назначал на государственные посты его родичей и даже взял в любимые наложницы дочь Хо Гуана, которая в результате заговора и отравления жены Сюань-ди, супруги Сю, стала императрицей. Несмотря на это, тандем императора и Хо Гуана продержался долгие годы до смерти последнего в 68-м г. до н.э.. Хо Гуан был с почестями похоронен, и дальше Сюань-ди пришлось справляться без него. Можно сказать, что справился он достойно – время правления этого императора вновь стало периодом подъёма для империи Хань. Империя достигла максимального размера и высшего расцвета, даже в большей степени, чем во времена У-ди.

Но и тут не обошлось без ложки дёгтя: Сюань-ди, что логично, назначил наследником сына от своей первой умершей жены, и клан Хо затеял заговор, чтобы избавиться от наследного принца, ведь тогда наследниками оказались бы дети от госпожи Хо. Правда или нет, но планы избавиться и от самого императора будто бы тоже имелись. В любом случае, заговор был раскрыт, и клан Хо был практически полностью уничтожен, императрица Хо была отстранена, однако при этом император продолжал высоко чтить память самого Хо Гуана.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.1 «Осень в Ханьском дворце» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Драма, Юань, Династия Хань, Древний Китай, Хунну, Длиннопост

(Картина, изображающая то, как одна из любимых наложниц императора Юань-ди, леди Фэн, защищает своего господина от сбежавшего медведя. Вариант более раннего изображения, где другая наложница, леди Фу, от медведя при этом удирает. Такое вот соперничество))

Преемником Сюань-ди, как и задумывалось, в итоге стал его сын от императрицы Сю и герой сегодняшнего произведения – Юань-ди (49-33гг. до н.э.). Его считали мягким и человеколюбивым правителем, однако отмечали и его слабоволие. При своём правлении он продолжал линию отца, поддерживал конфуцианство и стремился сократить государственные расходы с целью снижения налогов и улучшения благосостояния населения. А вот с сюнну(хунну) тогда всё было сложно. На тот момент их земли раскололись фактически на два государства, одним управлял Чжичжи, а другим его брат Хуханье.

Династия знаменитого Модэ оборвалась на младшем сыне Ичжисе (126-114гг. до н.э.) – Сюйлиху (102-101гг. до н.э.) после правления старшего сына Ичжисе, Увэя (114-105гг. до н.э.), и его внука Ушилу (105-102гг. до н.э.). После этого шаньюем выбрали военачальника Цзюйдихоу, происходившего из побочной ветви Модэ, который отбил наступление раззадоренных Ушилу ханьцев, а после тем же самым занимался его сын Хулугу.

После смерти Хулугу в результате интриг новым шаньюем стал Хуяньди (85-68гг. до н.э.). Тот предположительно тоже вёл происхождение от Модэ, но, видимо, состоял в очень дальнем родстве с потомками великого правителя. Хуяньди воевать любил, а государственными делами заниматься – нет. Может, именно поэтому власть после него ушла к сыну Хулугу – Сюйлюй-Цюаньцюю (68-60гг. до н.э.), а хунну пришлось отбиваться не только от китайцев-хань, но и от своих собственных восставших данников. В общем, хунну погрязли в распрях и войне.

На фоне этого Хуханье (58-31гг. до н.э.), сын Сюйлюй-Цюаньцюя, пошёл на сближение с империей Хань, чтобы заручиться их поддержкой в борьбе с Туцитаном (60-58гг. до н.э.), чего не желал делать его брат Чжичжи. В итоге Хуханье стал подданым ханьского императора, а потом и единым правителем хунну. И, дабы закрепить свои связи, порывался породниться с императором Юань-ди. С этим и связана одна любопытная история.

Если верить легендам, то Хуханье попросил в жёны себе ханьскую принцессу, но у императора была всего одна родная дочь брачного возраста, и расставаться с ней ни он, ни его жена, императрица Ван, не захотели. И тогда император придумал кое-что получше – выбрать кого-то из своего гарема, сделать приёмной дочерью и отдать в жёны варвару Хуханье. Поскольку гарем был огромен, пришлось кинуть клич и предложить его обитательницам выйти замуж за именитого иностранца. Идея показалась уместной лишь одной из них, и, дабы получить добро от владыки, ему показали портрет вызвавшейся в добровольцы девицы. Император взглянул на портрет и, недолго думая, дал согласие, посчитав, что ответственный евнух выбрал самую некрасивую из его потенциальных наложниц, если верить портрету. Девушку ту звали Ван Цян, известна она также как Ван Чжаоцзюнь. Вот только сам её император повидать не успел, и понятия не имел, что придворный художник Мао Яньшу, принимавший участие в отборе девушек для императора, требовал от кандидаток мзду за то, чтоб на портрете они получались хотя бы такими, какими были в реальности, а то и краше.

Ван Цян ему в этом отказала, заявив, мол, что она и так достаточно хороша собой, её не надо приукрашивать. То ли дело было в её бедности и крестьянском происхождении, то ли в честности, то ли в гордости, то ли она вообще не хотела попадать к императору в постель, но играть в эти игры девица демонстративно отказалась и не подумала, что наживает себе этим врага. А тот взял да и изобразил её стрёмнее, чем она была на самом деле. Причем, видимо, так, что взять-то в гарем ещё было ок, но в первую очередь к себе такую не позовешь, если перед тобой тысячи красоток. А меж тем в историю Ван Цян вошла как вторая из четырех Великих Красавиц Китая) Всё вскрылось, когда прибыли послы от Хуханье, и девушку позвали, чтобы показать. Вот тут-то все и ахнули, включая и императора, который понял, как сильно он об… ошибся. Но идти на попятную было поздновато. Так что императору пришлось ограничиться казнью взяточника Мао Яньшу, а новой прекрасной и талантливой жене радовался шаньюй. Причем брак оказался и политически выгоден обеим сторонам договора, и сам Хуханье заимел от красавицы-жены двоих сыновей.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.1 «Осень в Ханьском дворце» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Драма, Юань, Династия Хань, Древний Китай, Хунну, Длиннопост

("Гробница Ван Чжаоцзюнь недалеко от Хух-Хото. Памятник изображает её саму и Хуханье)

Когда Хуханье умер, то Ван Цян попросила разрешения вернуться на родину, но ей отказали, и, по обычаям хунну, вынудили выйти замуж за сына Хуханье от второй жены (яньчжи), Фучжулэя (правил в 31-20гг. до н.э.). От него у Ван Цян родилось две дочери. Неизвестно, как к своим супругам относилась сама Ван Цян, но вот Хуханье её очень любил, и она при нём возымела огромное влияние, и благодаря ей на протяжении более 60 лет между гуннами и хань не было войн. Судя по всему, легендарная красавица так и встретила свой конец на чужбине. И хотя, где и когда именно это случилось, неизвестно, во Внутренней Монголии есть «Гробница Чжаоцзюнь». Кроме того, история Ван Цян стала основой для огромного количества произведений. И, хотя я знаю, что здесь не очень любят и истории про Китай, и драму, и я собрала комбо, я всё равно не могу не поделиться великолепной драмой

«Осень в ханьском дворце» Ма Чжиюань

Время действия: I век до н.э., ок. 43-33 гг. до н.э.

Место действия: Империя Хань (Западная Хань).

Интересное из истории создания:

Ма Чжиюань (ок. 1250-1321, либо позже, но не позднее 1324) – знаменитый драматург и поэт времен господства династии Юань. Родился, вырос и первую половину жизни провёл в тогдашней столице Даду (она же Ханбалык – тогда, а ныне Пекин), где числился видным участником «Книжного общества юаньчжэнь». Затем поступил на службу и занимал видные посты в провинции Чзянчжэ (нынешние Цзянсу и Чжэцзян). После этого ушёл со службы и вёл уединённый образ жизни. На данный момент известны 120 его стихотворений в жанре цюй, и что он создал 13 пьес, из которых сохранились 7, причем одну он написал в соавторстве. Причем «Осень в Ханьском дворце» (другое название «Лебединая песня и вещий сон осенью в Ханьском дворце», а полное – «Сон отгоняет крик одинокого гуся осенней порой в Ханьском дворце») самое знаменитое из его драматических произведений, и считается шедевром юаньской оперы и драматургии.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.1 «Осень в Ханьском дворце» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Драма, Юань, Династия Хань, Древний Китай, Хунну, Длиннопост

(Памятник Ма Чжуюаню возле дома, где когда-то он жил)

О чём:

Хотя я выше изложила легенду, сюжет данного произведения имеет ряд ощутимых отличий от неё. Так в самом начале каждый персонаж буквально рассказывает о себе, вводя зрителя (или в данном случае читателя) в курс дела, и лишь потом разворачивается первое действие. Мао Яньшоу, разъезжая по империи, попал и в деревню Баопин уезда Цзыгуй (ныне провинция Хубэй), где на глаза ему попалась ослепительной красоты девушка, которую он, подумав, тоже отобрал в гарем императора, и, разумеется, предложил за плату «подправить» её портрет, однако девушка отказалась. Мао Яньшоу поначалу подумывал отказаться от своего замысла, и оставить гордую девицу прозябать остаток дней в деревне, но потом придумал месть получше – подпортить портрет, но так, чтоб девушку всё-таки в гарем приняли, однако император ею бы никогда не заинтересовался. Уж он-то его вкусы знал.

А ещё он знал толк в мести, потому что участь обитательниц императорского гарема в принципе могла быть не очень после его смерти, но, например, ухаживать за мавзолеем своего повелителя, которого ты вблизи даже ни разу не видела, а перед этим провести всю жизнь в одиночестве где-то в дальних покоях загородного дворца – это вообще провал. К слову, расчёт Мао Яньшоу оказался верным, и новую наложницу, даже не выяснив, что она из себя представляет, поначалу просто не удостаивали вниманием, а потом и вовсе поместили во дворец в Лояне (вообще там анахронизм в виде упоминания более позднего дворца, но Лоян тогда уже существовал, а столицей был Чанъань, нынешний Сиань). И так прошло десять лет, и, верно, всё бы вышло так, как и хотел интриган Мао Яньшоу, кабы как-то раз император, по всей видимости, не отправился в Лоян, и вечерком не решился посмотреть, кто у него там в домике живёт, и с кем можно хорошо скоротать время в командировке… Вот об этом в отрывке и расскажу подробнее.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.1 «Осень в Ханьском дворце» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Драма, Юань, Династия Хань, Древний Китай, Хунну, Длиннопост

(Предположительно Ван Цян и дикие гуси. Такое изображение присутствовало на китайских марках примерно 1994-го года)

Отрывок:

«…Любыми средствами добываю

золотые слитки.

Законы страны преступаю

все подряд.

При жизни — хочу, чтобы все у меня

было в избытке.

Когда умру — пускай обо мне

говорят, что хотят.

Я — Мао Яньшоу. По высочайшему указу правителя Великой Хань разъезжаю по Поднебесной и выбираю самых прелестных девушек. Уже отыскал девяносто девять красавиц. В каждой семье я требовал подарок, и мне без промедления его вручали. Золота мне удалось заполучить не так уж мало. Вчера я прибыл в уезд Цзы-гуй области Чэнду и встретил необыкновенную девушку. Она дочь деревенского старосты Вана, ее имя Цян, второе имя — Чжао-цзюнь. Природа наделила ее удивительной красотой, которая всех поражает. Она очаровательна, действительно самая прекрасная в Поднебесной. Хотя девушка и из крестьянской семьи, где больших денег не водится, я сказал, что хочу получить сто лянов золота — и ей будет уготована участь первой красавицы при дворе. Но Чжао-цзюнь отвечала, что, во-первых, ее семья бедна, а во-вторых, она и так добьется успеха только благодаря своей красоте. Красавица, решительно отвергла мое предложение. Ну что ж, тогда пусть остается здесь, в деревенской глуши. (Задумывается, говорит.) Нет, поступим лучше с нею по-иному. Нахмурил брови — и в голове уже готов план: просто я на портрете нарисую один глаз кривым. Когда она приедет в столицу, ее непременно отправят в самые отдаленные дворцовые покои, пусть-ка она прострадает всю жизнь. Недаром говорится:

Ненависть — высокое чувство,

достойного мужа удел.

Настоящий мужчина без яду

не свершает великих дел.

(Уходит.)

"Дань" в роли Ван Чжао-цзюнъ входит в сопровождении двух служанок, говорит нараспев:

Мне оказана честь: во дворец Шантъян [115]

была я привезена.

Государя увидеть не довелось

мне за целые десять лет.

Кто в эту ночь навестит меня?

Кругом царит тишина.

Чтоб излить печаль свою, никого

со мной, кроме лютни, нет.

Меня зовут Ван Цян, второе имя — Чжао-цзюнь, родом я из уезда Цзыгуй области Чэнду. Мой отец — староста Ван — всю жизнь занимается крестьянским трудом. Перед моим рождением матушка увидела во сне, будто свет луны проник в ее утробу и упал на землю. И родилась у нее я. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я удостоилась чести стать одной из красавиц, выбранных для императора. Но кто ожидал, что чиновник Мао Янь-шоу потребует в уплату золото. Я отказалась дать ему денег, и тогда он испортил мой портрет. Так и не довелось мне увидеть своего властелина: ныне живу во дворце, далеком от его покоев. Дома я обучалась музыке и умею играть на лютне. В эту ночь мне так одиноко и тоскливо, попробую песней развеять печаль. (Играет на лютне.)

Государь входит. Его сопровождают телохранители с фонарями в руках:

Я — ханьский государь Юань-ди — еще многих из привезенных во дворец красавиц не удостоил своего внимания, и они в тоске ждут меня. Сегодня нашлась минута для отдыха от тысячи важных дел. Хочу обойти дворец, поглядеть, которой из них предопределено судьбой повстречаться со мной.

(Поет.) На мотив "Алые губы" в тональности "сяньлюй"

Проезжают колеса повозки

по весенней цвели.

Прелестная дева при свете луны

наигрывает на свирели.

Государя увидеть ей не пришлось,

оттого так печальны трели.

От скорби давней у девы прекрасной

волосы поседели.

На мотив "Замутивший воду дракон"

Знаю, дева глядит на дворец Чжаоян [116], —

он так безмерно далек!

Жемчужную занавесь

ей опустить невдомек

Не государь ли? Нет, шелохнулся в безветренной

тьме

бамбуковый росток.

Сквозь тонкую занавесь луч луны

проникает наискосок.

Заслышите музыку — мнится вам:

государь ступил на порог.

Вы подобны Ткачихе — далекой звезде,

что милости ждет от сорок.

Ван Чжао-цзюнъ играет на лютне. Государь продолжает петь:

Кто там играет на лютне,

чьи это руки

Столько чувства влагают

в печальные звуки?

Телохранитель. Я поспешу сказать ей, чтоб она вышла встречать вас, ваше величество.

Государь. Не надо.

Вовсе не нужно о воле монаршей

сообщать впопыхах,

Возвещать избраннице мой приход

в торопливых словах.

Боюсь, что внезапная милость монарха

вызовет только страх

И повредит прекрасный росток,

что в глуши едва не зачах.

Боюсь, что воронов вы вспугнете,

спящих на деревах,

Спугнете дремлющих меж ветвей

нежных и робких птах.

(Говорит телохранителю.) Пойди к этой девушке, играющей на лютне, и передай, пусть она выйдет встретить меня. Только не испугай ее.

Телохранитель. Вы и есть та девушка, которая только что играла на лютне? Его величество здесь, поспешите встретить его!

Ван Чжао-цзюнъ спешит навстречу государю…».

(«Дань» – это женское амплуа первого плана в китайской опере, причем у дань есть и разновидности. В тексте упоминаются и другие амплуа, но разбираться в этом для понимания данного произведения не обязательно)

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

Пока читала, подумала, что с музыкой и, собственно, пением это наверняка звучало очень здорово, и когда просто читаешь, многое теряется. Однако воспринимать это можно и как сочетание прозы и поэзии, и читать как чисто литературное произведение, тем более что подобное сочетание вообще характерно для средневековой, особенно восточной литературы. Это любовно-романтическое произведение, но в нём также присутствуют и другие мотивы и темы, причем особенно выделяется тема придворных интриг и мздоимства при дворе, и автор просто мастерски описал и тип подобных людей, и при этом высмеял их, не забыв вложить и известную мораль – сколько веревочке не виться, а конец будет.

Когда я поняла, что текст отличается от легенды, которую я читала, то, с одной стороны, испытала разочарование, потому что легенда мне очень нравится, но с другой это случайно создало интригу – как теперь-то всё развернется, чтоб прийти к тому, к чему должно. И, скажем так, поворот был вполне удачный и правдоподобный. Вот дальше было менее удачно и правдоподобно, ведь император мог, например, предложить другую девицу заранее, чего он не сделал. С другой стороны, поведение Юань-ди после получения требований Хуханье вполне укладывается в то, каким его изображали и историки более ранних времен – слабовольным, податливым и не обладающим выдающимся умом, но при этом не готовым рисковать ради своих интересов жизнями тысяч его людей. А уж как он к своей наложнице клинья подбивал – вообще отпад, всем пикаперам урок)

В общем автор предпочёл из истории о просто обманутом правителе сделать историю о настоящей любви и её потере во имя интересов государства, что выглядит, по меньшей мере, не хуже, и, по-своему, даже мило. А уж вставку в виде визуализации сновидений я в такого рода произведениях увидела впервые. Так что я честно говорю, что произведение на любителя, в чём-то слишком прямое и наивное, в чём-то переслащенное, но, на мой взгляд, всё равно достойное внимания. К тому же отличный способ разбавить многочисленные исторические произведения, где акцент делается на войне и восстаниях.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 53.1 «Осень в Ханьском дворце» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Драма, Юань, Династия Хань, Древний Китай, Хунну, Длиннопост

(Ван Цян отправляется во владения хунну)

Сегодня прикладываю список прошлых постов в таком варианте, в следующий раз он будет пересобран:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 55. «Человек, ставший богом»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 47.1. «Эллинские торговцы»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 49.1 «Слоны Ганнибала»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 47.2. «Золотой ветер»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 54.1. «Владыки Рима»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 54.2. «Пурпур и яд»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.3. «Тигран Великий»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.4. «Парфянин»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.5. «Месть Анахиты»

Показать полностью 7
Книжная лига
Серия История нашего мира в художественной литературе

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.5. «Месть Анахиты»

Всем привет!

Недавно упоминала о Парфянском походе Марка Лициния Красса (115/114-53 до н.э.), и вот так раз – обнаружила, что очередная прочитанная книга как раз об этом.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.5. «Месть Анахиты» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Римская республика, Парфия, Марк Лициний Красс, Сурен, Парфянский поход, Длиннопост

("Смерть Красса в битве при Каррах" (Cassell's Illustrated Universal History, vol. 3, 1882))

Если верить Плутарху, то ещё победитель понтийцев и армян Луций Лициний Лукулл (ок. 117-56 гг. до н.э.) планировал вторжение в Парфию, но судьба распорядилась иначе. Первым нарушил парфянские границы Гней Помпей, который вторгся в северную Месопотамию, но война тогда не случилась, т.к. Фраат III, сын царя Санатрука, о котором я рассказывала в прошлый раз (История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.4. «Парфянин»), сделал вид, что ничего ужасного не случилось, и только сказал «Ай-я-яй, такие действия недопустимы, позор тебе, Гней Помпей» (ну или что-то вроде того, короче, выразил протест). После того, как Помпей отбыл в Рим, парфяне восстановили контроль над прихваченными ранее римлянами территориями. Потом уже, в 57-м до н.э., наместник Сирии Авл Габиний готовился к вторжению в Парфию под предлогом защиты права на престол царевича Митридата, который вместе со своим братом Ородом прославился отцеубийством, а потом ввязался в междуусобную борьбу за трон. И стоило римлянам уйти в Египет, где, по мнению римского руководства, они были нужнее, как Митридат растерял поддержку и стал заметно сдавать позиции.

В одной из прошлых заметок я уже упоминала о том, как самыми крутыми римскими полководцами того времени Юлием Цезарем, Гнеем Помпеем Великим и Марком Лицинием Крассом (был менее крут в плане военных побед, но зато очень богат) был заключен первый тайный триумвират (История нашего мира в художественной литературе. Часть 54. «Клеопатра», «Юлий Цезарь» и «Антоний и Клеопатра» Кстати, перечитывая, обнаружила там ошибочную дату((, которую уже не могу исправить). Тогда я подробно рассказывала о Цезаре, а теперь вот в центре внимания оказался Красс, которому слава не только товарищей, но и других прославленных генералов, очевидно, покоя не давала, потому что его-то все знали главным образом как того, кто подавил восстание Спартака.

Так что свой поход, под всё тем же предлогом помощи Митридату Парфянскому, он начал ещё в 55-м году до н.э., когда он и его легионы отплыли из Брундизия. Само вторжение произошло уже летом 54-го. Приличная часть городов просто сдавалась, поэтому довольно скоро Красс овладел приличной частью Месопотамии. Реальное сопротивление же оказала Зенодотия: Апполоний, градоначальник Зенодотии, сделал вид, что город сдался превосходящей римской армии (или правда сдался, а потом всё вышло случайно) и, как это было обычным делом, запросил гарнизон. Гарнизон, понятное дело, оставили. Почему нет? А армия Красса двинулась дальше. Оставленный легион же однажды ночью жестоко истребили. Что там на самом деле произошло, точно не ясно, как и то, в чем был смысл акции. Наверное, жители города таким образом надеялись выиграть время и подготовиться к последовавшей затем битву. Шансов у них, впрочем, всё равно не было почти никаких. Город пал, и был уничтожен, а его уцелевшие жители проданы в рабство.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.5. «Месть Анахиты» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Римская республика, Парфия, Марк Лициний Красс, Сурен, Парфянский поход, Длиннопост

(Карта Парфии и сопредельных стран и регионов)

Красс этой победой, правда, очень гордился. А зря. Митридат Парфянский был схвачен после взятия войсками противника Селевкии и казнён, а единым царём страны стал его брат под именем Орода II. Красс подумал-подумал и ушёл на зимовку в Сирию, чтобы продолжить боевые действия с наступлением весны. Вскоре к нему присоединился его сын Публий вместе со своими галльскими всадниками, но римлянам это не очень-то помогло. Как и заверения в готовности помочь от армянского царя Артавазда II, сына Тиграна Великого. Потому что Артавазда куда больше волновали его собственные дела (и он потом даже выдал свою сестру замуж за Пакора, сына и соправителя Орода II). А ещё за это дело взялся знаменитый парфянский полководец – Сурена. Вот он-то и нанёс римлянам сокрушительное поражение в битве при Каррах в мае 53-го года до н.э.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.5. «Месть Анахиты» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Римская республика, Парфия, Марк Лициний Красс, Сурен, Парфянский поход, Длиннопост

(Марк Лициний Красс. Бюст хранится в Новой глиптотеке Карлсберга в Копенгагене)

В той битве погиб сын Марка Лициния Красса Публий, а вскоре после окончания сражения убит был и сам полководец. Если верить легендам, ему (или его трупу) парфяне залили в рот расплавленное золото. Символично, потому как Красс на Востоке успел прославиться своими вымогательствами и ненасытной жаждой наживы. Что касается остальных, то половина римского войска погибла, четверть бежала, а остальные попали в плен и были отправлены в Маргиану.

Победитель в той битве, Сурена, тоже после этого радовался недолго. Царь Ород проправил ещё пятнадцать лет, но конец его также славным не назовёшь. О том, что с ними случилось, и о других подробностях этого похода можно узнать из романа

«Месть Анахиты» Я.Х. Ильясова

Время действия: I век до н.э., ок. 56-52 до н.э. – основные события, а также ок. 19-го года до н.э. – время возвращения ранее пленных римлян на родину.

Место действия: Римская республика (современные Италия и Сирия), Парфия (современные Ирак, Иран (г. Ганзак), Туркменистан (г. Ниса)), государство Кангюй в области Шаш (современный Узбекистан).

Интересное из истории создания:

Явдат Хасанович Ильясов (1929-1982) – советский писатель башкирского происхождения, известный своими произведениями на темы древней и средневековой истории Средней Азии. И, хотя жизнь у него была очень сложной, уже в возрасте 19-ти лет он начал работу над своей первой книгой – романом «Тропа гнева», которая, впрочем, опубликована была лишь в 1956-м году.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.5. «Месть Анахиты» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Римская республика, Парфия, Марк Лициний Красс, Сурен, Парфянский поход, Длиннопост

(Часто можно увидеть другой его портрет, но мне понравился этот. Взяла из поста "К 80-летию со дня рождения Явдата Ильясова" в Livejournal, со статьей дочери писателя, И. Ильясовой)

С 1952-го года Ильясов работал заведующим отделом литературы и искусства, а также переводчиком и корреспондентом уфимской газеты «Ленинец», был литсотрудником в газетах «Ташкентская правда», «Комсомолец Узбекистана», «Физкультурник Узбекистана», и ещё заведующим отделом поэзии в журнале «Звезда Востока – сказывались детство и юность, проведенные в Узбекистане (писатель, к слову, год посещал узбекскую школу). Художественные произведения Ильясов писал преимущественно на русском языке, а публицистические – на башкирском, русском, татарском, узбекском языках. Самые известные из художественных произведений: «Тропа гнева» (1956), «Согдиана» (1959), «Пятнистая смерть» (1964), «Чёрная вдова» (1966), «Золотой истукан» (1973), «Месть Анахиты» (1984), «Заклинатель змей» (1979) и «Башня молчания» (1982).

Роман «Месть Анахиты» был переиздан в 2011-м году издательством «Вече» в рамках серии «Исторические приключения».

О чём:

Закончилась длительная борьба и с Понтом, и с Арменией. Почётный пенсионер Лукулл вел праздный образ жизни в Риме и устраивал свои знаменитые пиры. Как-то раз в гости к нему заскочил Красс и стал задавать какие-то странные вопросы, а потом, наконец, признался, что собирается идти в поход на Парфию, и потому просит совета о том, как правильно войну эту вести, чтобы победить и прославиться. Лукулл то насмешливо, то серьёзно давал ему понять, что идея-то так себе, но Красс и слушать не желал. Наконец, Лукулл вздохнул и предложил, раз так, хотя бы купить у него раба Эксатра, мол, он как раз из тех мест родом и, несомненно, будет очень полезен, тем более, что он не просто грамотен, а полиглот вдобавок. Красс согласился, но столь ценный раб довольно скоро стал его подбешивать, имея при себе всё то, что Красс так не любил (впрочем, неприязнь была взаимна, хотя до поры до времени не принимала острых форм). А ещё Эксатр имел при себе загадочное кольцо, и до некоторой степени был даже рад, что отправится в Месопотамию, потому как ему открывалась возможность, наконец, возвратить эту реликвию в храм Анахиты.

Очень скоро, несмотря ни на что, был объявлен набор рекрутов, и на службу вернулся старый центурион Корнелий, да ещё и молодого сына Фортуната с собой прихватил. Корнелий после всех годов службы являлся счастливым обладателем участка земли в один югер, т.е. переводя в понятные значения, около 25 соток. Многие в наше (да и в его время) могли бы ему позавидовать, но тут есть нюанс – и участок, и дом достались Корнелию от отца, и являлись не только всем его имуществом, но и главным источником пропитания, потому что он и члены его семьи сами обрабатывали эту землю для взращивания злаков и, возможно, овощей. Проще говоря, ничего весомого после долгих лет службы у Корнелия не оставалось, и он был одержим идеей – «вот бы нам ещё хотя бы пять югеров». Фортунат со смесью понимания, насмешки и печали относился к этой мании своего родителя, и явно недооценивал её силу. Именно поэтому война, в которую он оказался втянут, стала для него двойным потрясением.

А где-то там в Маргиане сидел сосланным за неосторожное высказывание в крепости Митридаткерт великий полководец Сурен, тот, кто, по сути, обеспечил парфянскую корону Ороду II, о чём царь никогда не забывал. Вот только хорошо или плохо это для Сурена?

Всем этим людям предстояло встретиться, и судьбы их тесным и самым непредсказуемым образом сплелись в Парфии, благодаря походу Красса. И хоть я немало рассказала в исторической части выше, дальше было много чего интересного и неожиданного.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.5. «Месть Анахиты» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Римская республика, Парфия, Марк Лициний Красс, Сурен, Парфянский поход, Длиннопост

(Анахита, культ которой, возможно, был связан также с культами таких богинь как Анаит и Атаргатис (Деркето) - это вообще древнеперсидское богиня, почитаемая в том числе как божество вод. Во всяком случае описание в романе отчасти похоже на то, что на фото)

Отрывок:

Хотя было много моментов, достойных цитирования, я решила всё-таки остановиться на этом:

«…Войско в четком строю начало переправу.

Пропустив девять когорт с сигнумами — знаками в виде раскрытой руки или какого-либо животного на древках, увешанных венками и лентами, Красс в повозке сам тронулся в путь.

С реки сошел туман. Течение унесло густую песчаную муть, поднятую войском, и сквозь неглубокую прозрачную воду стало видно, что там, где оно прошло, образовалось на дне широкое поперечное углубление, будто здесь протащили большой круглобокий корабль.

Возница оглянулся на хозяина. Красс не выспался, мерз и потому был раздражен.

— Я возьму левее? — спросил возница. — Чтобы не вымокнуть в яме. Вода сейчас… — Он зябко повел плечами. — Если мне скажут: «Там, на дне, пять монет, достанешь — будут твои», — не полезу.

— Осел! Кто заставит? Здоровье дороже денег…

Красс, нахохлившись, смотрел на дно. Пестрый галечник, желтый, красный и черный. Дно просвечивает сквозь стеклянную воду чешуйчатым бронзовым панцирем.

И вдруг, уже на середине речки, что-то блеснуло, там на дне. По-особому блеснуло. Знакомый блеск

— Стой!

Красс низко свесился через край повозки, всмотрелся в маленький круглый предмет, отливающий в изумительно ясной воде металлическим белым блеском. О, Красс знает в нем толк…

Он сразу забыл, что сказал перед этим вознице. Не отрывая глаз от правильного белого кружочка, так непохожего на продолговатую плоскую тусклую гальку, проконсул быстро сбросил плащ, развязал ремни сандалий.

Вода обожгла ему босые ноги. И впрямь холодна! Но теплый белый кружочек грел ему старое сердце. Красс наклонился, погрузил руку до плеча в студеную воду, осторожно, чтобы не упустить, подобрал монету.

Хм… Последнего римского чекана. Таких еще нет в ходу в провинциях. Монеты этого выпуска при себе имеет лишь Красс.

Он вспомнил, как позавчера выдал сирийцу-проводнику пять драхм задатка.

Значит… Что же это значит?

— Убери свою проклятую повозку! — взревел Красс. — Не загораживай свет.

Возница хлестнул лошадей и шарахнулся в сторону вместе с повозкой. И угодил-таки в яму. Но в ней оказалось не так уж глубоко. Во всяком случае, ног своих возница не промочил.

Вода доходила Крассу до колен. Он стоял в ней, выжидательно наклонившись и вытянув шею, весь звенящий от напряжения, как галл-рыбак на реке Пад, глушащий рыбу острогой.

Вот они. Вторая, третья, четвертая. Сиротливо лежат друг от друга поодаль, на дне ледяного потока. Бедняжки. Ваше место в человеческой теплой руке, в его кошельке.

И он крайне бережно, — не уронить бы и не потерять, — выудил свои монеты, вытер полою хитона и сунул их в сумку на поясе.

Сириец, похоже, был человеком себе на уме. Хорошо, что Красс уничтожил его. А то натворил бы он бед…

Где же пятая? Она где-то здесь. Может быть, запала ребром меж двух галек, и потому не видно ее. Красс осторожно, будто касаясь горячих углей костра, раздвигал стопой и разглаживал мелкие камни. Монета не показывалась.

Тогда он опустился на корточки, утопив зад в жгуче-холодной воде, затем встал на колени. И ползал на них, обдирая по дну и шаря вокруг себя рукой, кропотливо перебирая гальку.

Он так низко наклонился над водой, что она задевала ему кончик носа. Солдаты замыкающей когорты изумленно толпились на сыром берегу…

— Помочь? — предложил возница с завистью.

А-а, болван! «Не полезу»… Полезешь! В костер пылающий полезешь за монетой. Не то что в ледяную воду. Красс относился к деньгам с тем же трепетом, с каким житель Востока относится к хлебу. Деньги — пыль и прах и прочее? Не болтайте, поэты несчастные.

Нашлась! Ее забило быстрым течением под камень больше других и присыпало крупным черным песком. Он вцепился в монету скрюченными пальцами, как в живую скользкую рыбу…».

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

Прежде всего, хочу выразить благодарность читателю под ником Gro3nyi, поскольку именно его отзывы о произведениях Ильясова, в том числе о романе «Месть Анахиты», сподвигли меня и прочитать, и написать-таки эту заметку.

Дело в том, что «Месть Анахиты» я присмотрела уже давно, но, когда дошла очередь до этого произведения, поняла, что мне его прочтение и освещение уже вроде как и не принципиально. Но, помня тот наш диалог, решила, что текст не очень большой, и прочитать всё же стоит. И не пожалела об этом.

Сюжет простроен отлично, мы как бы наблюдаем за событиями сразу с нескольких ракурсов, и видим происходящее с нескольких точек зрения, с разными акцентами. По-моему, круто это уже по этой причине. Кроме того, такое построение истории создает несколько линий, за каждой из которых по-своему интересно следить, и не знаешь точно, куда они тебя заведут, и как пересекутся. Хотя пересекутся они однозначно. Тип персонажей, каким представлен Сурен, мне, честно говоря, привлекательным не кажется, но вот за Эксатром и Фортунатом я следила с огромным интересом и волнением, да даже и мерзкий старикашка Красс – персонаж весьма колоритный. Уж как автор обыграл всё то, что о нём и его характере да мотивах было известно из древних исторических трудов.

Отдельно хочу отметить примечательный язык Ильясова, его манеру повествования. Что русский язык не был для него родным, я поняла уже по имени, но вот то, что он даже школу не успел окончить, для меня стало удивительным открытием. Хотя, быть может, именно это и сделало то, как он выражал свои мысли, и похожим на творчество других советских писателей, и непохожим одновременно. Язык его прост, но в то же время слог удивительно певуч и ритмичен, как будто поэму в прозе читаешь. Не знаю, как ему это удалось, но это делает его текст запоминающимся.

Что касается остального, то с исторической точки зрения всё изложено довольно точно, хотя с датами либо я не разобралась, либо в самом деле что-то не билось. Мистический флёр присутствует, но я бы не сказала, что он ярко выражен. Во всяком случае, в действительности акцент делался не столько на реальном проклятье Анахиты, столько на том, как воспринималось то, что могло им оказаться. Приём не нов, но оформлен органично.

В общем, мне книга понравилась. Прочитать её, на мой взгляд, стоит и потому что она хорошо написана, и потому что повествует о не самых широко освещенных в художественной литературе исторических событиях и локациях, к тому же это произведение отлично ложится в мою подборку и выступает как бы продолжением прошлых заметок и мостиком к следующей.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.5. «Месть Анахиты» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Римская республика, Парфия, Марк Лициний Красс, Сурен, Парфянский поход, Длиннопост

Прошлые посты искать тут:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 55. «Человек, ставший богом»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 47.1. «Эллинские торговцы»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 49.1 «Слоны Ганнибала»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 47.2. «Золотой ветер»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 54.1. «Владыки Рима»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 54.2. «Пурпур и яд»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.3. «Тигран Великий»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.4. «Парфянин»

Показать полностью 6
Книжная лига

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.4. «Парфянин»

Всем привет!

Сегодня, наконец, расскажу не обрывками, а достаточно подробно о Парфии, потому что случайно сумела отыскать книгу о парфянине.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.4. «Парфянин» Обзор книг, Что почитать?, Парфия, Римская республика, Спартак, Длиннопост

(Вот такие вот парфяне и парфянские монеты)

Парфянское царство возникло около 250-го года до н.э. в районе Хорасана. Во главе государства встал вождь Аршак I (правил ок. 250-217/211 до н.э.) из племени парнов, основатель династии Аршакидов (кстати, их младшая ветвь армянские Аршакуни). Расширение своей страны он начал с захвата сатрапии Парфия, подконтрольной Селевкидскому государству, и, когда Селевкиды стали совсем сдавать, парфяне, говорившие на языке из восточно-иранской группы, что, думается мне, им здорово помогало, быстро стали прибирать к рукам территории современных Ирана и Туркменистана, а потом ещё Афганистана и Пакистана, да вдобавок, в конце концов, благодаря победам Митридата I Парфянского (ок. 171-138/137 гг. до н.э.), вероятного потомка Аршака II (сына (либо брата) и наследника первого, правил в 211-191-х гг. до н.э.), смогли продвинуться на запад, захватив и современные иракские земли, в том числе Селевкию, расположенную на берегу Тигра, а на другом берегу – город Опис, позже переименованный в Ктесифон.

Митридат Парфянский поначалу своей столицей сделал памятный со времен Ахеменидов город Экбатаны, а Ктесифон (тогда ещё Опис) превратил в зимнюю резиденцию. Т.к. этот город стал «малой столицей», то довольно скоро он разросся, разбогател, стал центром культурной жизни и…позже постоянно подвергался атакам вездесущих римлян. Кстати, об этом.

После побед Митридата I Парфия на время превратилась в крупнейшую и наиболее могущественную державу Западной Азии. Его наследник Фраат II (правил ок. 147-128/127) даже женился на селевкидской принцессе Лаодике, и непременно добил бы царство Селевкидов, кабы на его собственные владения не напали юэчжи и саки, уничтожившие Греко-Бактрийское царство. В битве с кочевниками Фраат погиб, и разгребать это всё пришлось его наследнику Артабану (ок. 127-124/123 до н.э.), который, впрочем, сумел и мир заключить, и государство спасти от судьбы соседей.

Следующими правителями стали Митридат II Великий (ок. 124/123-88/87гг. до н.э.) и Готарз I (ок. 88-81гг. до н.э.), упомянутые в романе «Тигран Великий» из моей прошлой заметки (тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.3. «Тигран Великий»), хотя там о них было сказано немногое. А меж тем Митридат унаследовал Парфию весьма потрёпанной иноземными вторжениями и восстаниями и сумел вернуть ей былые целостность и величие, хотя бы на время. Именно он одолел армянского царя Артавазда и держал у себя заложником его сына, будущего Тиграна Великого.

Именно в те годы произошло «знакомство» парфян с римлянами, которые боролись тогда с Понтом и его союзниками, а потом прибрали к рукам бывшие селевкидские владения, когда династия схлопнулась. И, судя по всему, парфянам знакомство не понравилось. Настолько, что парфяне даже начали подумывать, что не такие уж ужасные и отвратительные эти Митридат Евпатор и Тигран Армянский, и произошло временное сближение этих держав. Кроме того, в тот период усиливались торговые связи с востоком и развитие Великого Шёлкового пути. Знаменитый император Западной Хань У-ди (о его временах я писала тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 53. «Баллада о пустыне» и «Песнь в облаках») даже посылал посольство в Парфию, которое встретили с почётом, и именно Парфия стала своего рода посредником между Востоком и Западом. Кстати, Гиппал и Евдокс Кизикский, о которых рассказывалось в «Золотом Ветре» (тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 47.2. «Золотой ветер»), совершали свои путешествия в это же время.

Примерно в 88-м году до н.э. Митридат II Парфянский умер, и всё очень скоро в его царстве стало плохеть, хиреть и разваливаться. И с царём Тиграном, возжелавшим свершений и величия для себя и Армении, иметь дело пришлось уже Готарзу, который ранее активно мутил воду в Парфии, и перед армянским правителем отчасти поэтому здорово спасовал, даже вынужденно отдал ему титул царя царей после того, как Тигран пошёл на него войной и преуспел в этом.

Вероятно, ещё при жизни Готарза в стране начался раскол, и одновременно с ним правил некий царь Ород, а после Парфия погрузилась в смуту, и о том периоде сведения ещё более скудные и противоречивые, чем были до того.

Конец смуте положил царь Санатрук Парфянский (правил ок. 77-70 гг. до н.э.), который долгие годы провёл в плену у саков, и по одной из версий (какая ирония), с их помощью стал новым парфянским царем, причем уже будучи совсем старичком. Есть мнение, что ему тогда уже было лет восемьдесят или около того. Предполагают, что он был одним из сыновей Митридата I и братом Фраата II. За своё не слишком долгое правление он сумел восстановить страну и вернуть в её состав большую часть ранее утраченных территорий. Однако впереди парфян ждали новые потрясения.

В те годы шла и близилась к своему роковому завершению Третья Митридатова война (74/73-63гг. до н.э.), и Митридат в своём отчаянье дошёл до того, что стал просить Санатрука помочь понтийцам в борьбе против римлян. Само собой, парфянский царь отказал, потому как в тот момент ну никак себе подобное позволить не мог. Фактически отказал Митридату и Тиграну в помощи и его сын Фраат III (ок. 70-58/57 гг. до н.э.), тем более, что римляне, узнав о подобных переговорах, пообещали ему много нехорошего, если он поможет их соперникам, и кое-что хорошее, если поможет Риму. Фраат, видимо, в гробу видал все эти подковерные игры, всем ответил в стиле да-да, а сам притаился и стал ждать, что же будет.

Кто ж знал, что, разобравшись с Понтом и Арменией, римляне очень заинтересуются и Парфией? Ситуация усугубилась ещё и тем, что Фраат был около 57-го года до н.э. убит своими сыновьями, Ородом (ок. 57-38гг. до н.э., следующим царём стал его сын Фраат IV (ок. 37-2гг. до н.э.)) и Митридатом (ок. 57-54гг. до н.э.), которые затем начали дележку власти в стране. Ну тут уж грех было не воспользоваться, и в 54-53-х годах произошёл Парфянский поход Красса. Именно с этого похода и начались полноценные Римско-парфянские войны, которые растянулись с перерывами на почти триста лет, т.к. длились с 53-го года до н.э. и до падения Парфянского царства в 226-м году н.э., причем конец им принесли не римляне, а персы из династии Сасанидов. Но это уже совсем другая история, и о том, что было с Парфией уже в нашей эре, я расскажу в другой раз. А сегодня о начале борьбы парфян с римлянами в цикле

«Парфянин» П. Дармана

Время действия: I век до н.э., 73-71-х годы до н.э.

Место действия: Парфия, Римская республика.

Интересное из истории создания:

Питер Дарман – современный британский писатель, о котором не так-то просто найти какую-то инфу. Но мне удалось) О себе он рассказывал, что вырос в Грэнтэме, графство Линкольншир, и после сдачи экзамена Eleven Plus поступил в Королевскую гимназию. Там, по его словам, он написал «своё первое произведение в жанре military» – эссе об Оливере Кромвеле)

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.4. «Парфянин» Обзор книг, Что почитать?, Парфия, Римская республика, Спартак, Длиннопост

(Невероятно, но факт: фотку Дармана крупнее найти нереально)

Затем последовало получение степени бакалавра истории и международных отношений в Ноттингеме, а затем курс для получения степени магистра философии в Йоркском университете. Темой было военное командование и кавалерия принца Руперта Рейнского (1619-1682), героя его детства, во время гражданской войны в Англии. Потом Дарман служил офицером-исследователем в штабе военной разведки в Уайтхолле. Об этом он написал так: «Написание сверхсекретных разведывательных отчетов было очень увлекательным занятием, пока я не понял, что их уровень допуска был настолько высоким, что лишь горстке людей было разрешено их читать». В 1990-м году он переехал в Лондон, и там присоединился к небольшой издательской компании в качестве редактора. Так вот и началась его писательская карьера. Писал также под псевдонимом Стив Кроуфорд.

И на самом деле он, судя по всему, не на шутку увлечен историей Парфии, потому что две книги, о которых я сегодня рассказываю – это лишь часть огромного цикла «Парфянских хроник», состоящего из 16-ти книг. Первая из них, собственно, «Парфянин» (в русском переводе эти две книги представлены как «Парфянин. Ярость орла» и «Парфянин. Испытание смертью») была написана и издана в 2011-м году, а на русский язык, видимо, впервые переведена в 2015-м году. Следующий роман вышел уже в 2012-м году, а последняя на данный момент книга датируется 2022-м годом.

О чём:

Пакор – единственный сын и наследник своего отца, князя Хатры по имени Вараз, так что, хотя в русской версии его без конца величают принцем, на деле он княжич. Пожалуй, это ближайшие аналоги, т.к. на тот момент царем царей был Тигран Великий, а Санатрук был просто царём. Хатра представляла собой полуавтономное государство в государстве, и лежала на западных окраинах Парфянского царства, что делало её своеобразным щитом для всей остальной страны. Это стало особенно актуально, когда Сирию наводнили римляне, жаждущие продвижения дальше на восток. Отношения с ними формально оставались ещё нейтральными, но историю открывает сражение между парфянами под командованием Вараза и римлянами, которые вторглись на его земли. Для Пакора это его первая битва, и как очень везучий мальчик и типичный главный герой с задатками Мартисью он не только храбро сражался, но даже захватил римского орла, благодаря чему его и будут с придыханием вспоминать на протяжении всей книги, а потом ещё, видимо, следующей.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.4. «Парфянин» Обзор книг, Что почитать?, Парфия, Римская республика, Спартак, Длиннопост

(Руины Хатры)

В планы царя столкновения с римлянами не входили, и он вызвал Вараза и его сына к себе на разговор. Вараз созвал целый совет, чтобы решить, ехать или не стоит, а то мало ли что, повсюду заговоры, завистники и предатели. Да и повод какой-то мутный. Вараз, однако, решил, что это ж царь-батюшка родной, а не какой-то жирный князек из соседних владений, который даже от небольших римских отрядов отбиться не может, и поехал, прихватив с собой Пакора. К слову, царь оказался настроен дружелюбно, даже дал денег, что угодно, только прикройте собой родину и не просите людей.

Пока большие дяди обсуждали свои большие дела, Пакор пил винишко и пялился на красивых девок, и тут вошла она…Доббаи. Кто-то, наверное, уже вообразил себе шикарную парфянскую красотку, но нет)) То была уродливая скифская старуха. Доббаи любила эпатировать публику и умела делать точные пророчества. Например, как бы невзначай сообщила царю, что у него там Мерв горит. Как оказалось, будто в воду глядела. А ещё она облапала и оплевала беднягу Пакора и сделала ему странное предсказание. Разумеется, никто ничего не понял, но было очень интересно. Проясняться слова старухи потихоньку стали после того, как в карательном походе против римлян погиб старший товарищ и полководец Пакора, а сам он вместе с выжившей частью своих воинов вскоре после этого попал сначала в ловушку, а потом в римский плен.

Отрывок:

Раз пошла такая пьянка, то это место и процитирую:

«…И еще я заметил, что в зале вдруг появилась какая-то старуха и, шаркая, направилась прямо к столу царя царей. Я был несколько удивлен, в немалой степени потому, что, как мне показалось, никто не обратил на нее никакого внимания. Она была одета в лохмотья, сильно горбилась и постоянно озиралась по сторонам, бормоча себе под нос какие-то проклятья в адрес всех и каждого в отдельности. Ее сгорбленная фигура, бесформенный нос и покрытое язвами лицо резко контрастировали с великолепно одетыми и красивыми на вид гостями, заполнявшими зал. Она продолжала шлепать по направлению к нам, и меня вдруг охватил ужас, когда я понял, что она идет прямо ко мне. Не веря собственным глазам, я уставился на нее, когда она остановилась напротив меня и самым гнусным образом оскалилась, обнажив ряд почерневших зубов. Изо рта у нее, даже на расстоянии, жутко воняло. Она ткнула в меня пальцем.

– Дай мне руку, ягненочек! – резким тоном приказала она.

Да кто она такая, эта гнусная старая ведьма, и как она смеет так со мной разговаривать?! Я почувствовал, как в груди закипает гнев, и уже был готов вскочить и приказать ей убраться прочь, когда вмешался Синтарук:

– Лучше делай так, как она приказывает, принц Пакор.

Я был поражен.

– Почему, твое величество?

– Это Доббаи, она из племени скифов, что живут в горах возле реки Инд. Она мудрая старуха, ведунья и чародейка. У нее есть дар – она умеет видеть будущее. Поэтому мы ее и терпим.

– Поэтому ты меня и боишься, Синтарук, – и она ткнула своим костлявым пальцем прямо в царя царей. – Дай мне поговорить с этим ягненочком, иначе я превращу тебя в свинью!

Сказать такое самому царю царей означало напрашиваться на немедленную казнь! Но Синтарук лишь улыбнулся и знаком указал мне протянуть ей руку.

Должен сознаться, мне совсем не хотелось это делать. Старуха не только отвратительно выглядела, но ее впалые щеки и усохшее тело заставляли предполагать, что она несколько дней ничего не ела. А вдруг она захочет откусить мне руку?! Признаться, схватка с целой армией римлян казалась мне в этот момент гораздо менее пугающей перспективой. Тем не менее, ощущая на себе взгляды всех, сидящих за царским столом, равно как и прочих гостей за соседними столами, я протянул ей правую руку.

Старуха сцапала ее правой рукой и на удивление сильно сжала. Ее рука была костлявой и холодной. Она взглянула на мою раскрытую ладонь и плюнула туда. Я почувствовал приступ тошноты. Грязная старая ведьма, да как она смеет так со мной поступать!..

Потом она провела указательным пальцем левой руки по моей ладони, пробормотала себе под нос что-то непонятное, после чего посмотрела мне прямо в глаза. От этого мне стало еще больше не по себе. Я даже почувствовал, что краснею. Несколько секунд – мне-то они показались целой вечностью! – она стояла неподвижно.

– Страшные предзнаменования! – провозгласила она. – Роковая судьба! Ты, как змея, вползешь и провалишься во чрево своих врагов и там будешь жрать их внутренности!

Да старуха явно безумна! Но она по-прежнему крепко держала мою руку. Потом еще раз взглянула на мою ладонь, кругами поводив указательным пальцем по своему плевку.

– Орел завопит от боли, но он будет взывать о мести! Орлы начнут преследовать тебя, но под солнцем пустыни ты станешь клевать их кости! Белокурая богиня с горящими огнем глазами станет твоей подругой и спутницей, сын Хатры!

После чего она выпустила мою руку, наклонилась вперед, ухватила несколько жареных свиных ребрышек с моей тарелки и, шаркая ногами, двинулась прочь. Проходя мимо Синтарука, она повернулась к нему:

– Мерв горит, пока ты тут набиваешь себе брюхо, старик!

Синтарук явно обеспокоился, а старуха между тем удалилась, откусывая на ходу мясо со свиного ребрышка. Царь знаком подозвал к себе первого министра, и тот быстро подскочил к нему. Синтарук что-то взволнованно приказал, и министр быстро, почти бегом, выскочил из зала.

– Мерв – это город на нашей восточной границе, – шепотом пояснил мне отец.

– Стоит ли слушать болтовню безумной вонючей ведьмы? – спросил я, вытирая руку салфеткой.

– Не знаю, Пакор, – ответил он. – А ты как считаешь?

Я едва сумел скрыть свое раздражение.

– Нет, не следует!

Я подозвал слугу, чтоб тот снова наполнил мой кубок. Старуха уже исчезла, и вместе с ней у меня исчез весь аппетит. Я решительно выбросил из головы все мысли по поводу ее предсказаний. Орлы? Змеи? Я помотал головой. Краем глаза я заметил, что Виштасп смотрит на меня, но не обычным насмешливым взглядом. Вместо этого он кивнул и поднял свой бокал, как бы салютуя мне. Это еще больше сбило меня с толку…».

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

Скажу честно, книга на любителя. Сказываются авторские опыт и пристрастия. И лично я от этой книги ждала…ну, может быть, не большего, но иного. Были некоторые интересные моменты, но в целом далось мне это чтиво тяжеловато.

Больше всего то, что я прочитала, походило на художественно приукрашенную военную хронику. У меня порой бывали такие же ощущения при прочтении «Тиграна Великого», но дилогия армянского классика отдыхает на фоне этих работ Дармана. Он вам со смаком будет долго и часто рассказывать подобно автору «Илиады» про каждый бой – кто, кого, чем, куда и как, куда все побежали, кто на них выскочил, и чем всё кончилось. Причем автор явно пытался во всей красе показать и те ужасные дикие времена, и тех ужасных варваров, и ужасы тех войн (как будто войны бывают другими). Преуспел ли он в этом? Ну, тут у каждого свой ответ. Лично мне читать такое не нравится. Но ещё неприятнее, когда книга на 70% из вот этого всего и состоит.

Мирные эпизоды между драками и баталиями небольшие, относительно короткие и зачастую ужасно унылые и малоинформативные. Вот Пакор увидал высоченную белокурую галльскую девицу, и всё, сердце ёкнуло. И вроде бы вот ведут они какие-то разговоры по душам, но от этого зевать хочется ещё больше. Сидишь и ждёшь, что, может, там всё-таки какая эротика хотя бы мелькнет, или умная философская мысль (такое, кстати, тоже бывало).

Сам Пакор, честно говоря, больше всего похож на большого ребенка, такой он наивный и незамутненный) Ему вроде бы аж двадцать два года, уже немалый возраст по тем временам, но психологически больше шестнадцати-семнадцати ему не дашь, он всё ещё реально во многих ситуациях похож на неуклюжего щеночка с пухлыми лапками. Его шокируют зверства римлян и галлов, убивающих, пытающих и насилующих, и он почему-то убежден, что его-то соотечественниками такое ни-ни (ага, как будто не они при Пакоре же нахрен сожгли город в римских владениях на Ближнем Востоке), он направо и налево угрожает оружием как мальчишка в игре со сверстниками, и приходит в искреннее недоумение, когда большие дяди говорят, что в таких ситуациях надо добивать, чтоб не наживать врага, который потом ударит ножом в спину. Иначе и начинать не стоило. Он строит из себя всего такого воина, но сам даже с риском для себя готов щадить кого угодно, и при этом ему сказочно везет, раз он за две книги так и не погиб.

Это не то что бы раздражает, но вводит в некоторое недоумение. Хотя я вынуждена признать, что, если это было сделано намеренно, то такой ход поднимает некоторые весьма любопытные вопросы, и затрагивает некоторые важные темы. Например, тему ограничения жизненного пути даже у тех, кто на вершине общества: такой милый человеколюбивый мальчик едва ли на самом деле получает удовольствие от войны, но вынужден и воевать, и убеждать себя, что он хорошо с этим справляется, и ему это даже нравится. То, что ему не нравится, он изо всех сил старается не замечать, а, если заметил, так такое только плохие враги могли сотворить, а свои – хорошие, они так не делают. Да-да. Для него в каком-то смысле было благом, что он попал на чужбину и вынужден был воевать за свою свободу среди чужаков, а то б у него мог случиться лютый когнитивный диссонанс и баттхёрт. В вопросах брака свободы у него тоже как бы нет: сказали, что женой станет вавилонская принцесса, так, значит, и будет.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.4. «Парфянин» Обзор книг, Что почитать?, Парфия, Римская республика, Спартак, Длиннопост

(Статуя Спартака работы Д. Фуатье. Найти можно в Лувре)

Ещё из интересного то, что книга-то ведь повествует о восстании Спартака. Вообще об этом дофига написано и снято, но данная книга, по меньшей мере, редкость в плане освещения этой темы, поскольку повествует о тех событиях с позиции иноземца, который в римскую обыденность погрузиться не успел. К слову, о самой Парфии сказано немного (по крайней мере, в тех книгах, с которыми я успела ознакомиться), зато многие события происходит на других территориях, прежде всего, на землях Италии, от юга до севера.

В целом, как это уже бывало, не могу ни однозначно посоветовать, ни однозначно отсоветовать. Эта книга, несомненно, найдет своего читателя, я знаю, что кому-то подобные истории нравятся, но лично я в число их любителей не вхожу.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.4. «Парфянин» Обзор книг, Что почитать?, Парфия, Римская республика, Спартак, Длиннопост

Прошлые посты искать тут:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 55. «Человек, ставший богом»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 47.1. «Эллинские торговцы»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 49.1 «Слоны Ганнибала»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 47.2. «Золотой ветер»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 54.1. «Владыки Рима»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 54.2. «Пурпур и яд»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.3. «Тигран Великий»

Показать полностью 5
Книжная лига

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.3. «Тигран Великий»

Всем привет!

В прошлый раз никто против не высказался (как, впрочем, и за, ха-ха)), так что сегодня расскажу про Великую Армению. Может показаться, что, мол, Армения же маленькая, что там о ней рассказывать, особенно про I век до н.э. А вот и нет! В своё время армянский царь Тигран Великий знатно навёл шороху в Передней Азии.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.3. «Тигран Великий» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Армения, Айк, Митридат Vl евпатор, Парфия, Селевкиды, Древний Рим, Арташес, Длиннопост

(Тигран Великий и Великая Армения после его завоевательных походов)

Об армянских государствах я впервые рассказала в своей заметке (тут: История нашего мира в художественной литературе ) на примере Урарту. Но Урарту в VI-м веке до н.э. схлопнулось. Потом на территориях этого государства удобно расположилась Мидия, с которой Урарту вело войны, а ещё чуть позже там лежали окраины империи Ахеменидов. А потом в IV-м веке пришёл со своей армией Александр Македонский, и персидские цари царей, убегая и теряя тапки, расплескали часть своих владений, которые завоеватель их страны почему-то к рукам прибрать не смог или не захотел. Правители Южной Армении, конечно, признали его власть, но признание оставалось, по-видимому, чисто формальным: Александр сам не проходил через Армению, его военачальникам также не удалось проникнуть на её территорию (или они туда и не хотели). Зато армян с эллинистической культурой познакомить-таки удалось.

Все эти события, очевидно, и стали хорошей почвой для возникновения новых независимых армянских и других кавказских государств – Колхиды (предп. ок. VI-I вв. до н.э., потом вошла в состав Понта и позже Римского государства), Кавказской Иберии (IV-III вв. до н.э. и просуществовало до 537 н.э.) и Кавказской Албании (образовалось ок. II-сер. I веков до н. э. и существовало до VIIIв. н.э.), которые возникли на территориях современных Грузии и Азербайджана, а также Айраратского царства (331-200 гг. до н.э.) и Софенского царства, или Цопк (III в. до н.э. – 94 г. до н.э.) – южнее. Были ещё Атропатена, Осроена (ок. 132 до н.э. откололась от государства Селевкидов и существовала до 244 н.э.), Коммагена (163г. до н.э.-72 г. н.э.), Кордуена и Адиабена. Но нас сегодня они волнуют только по одной причине – все они были включены в состав Великой Армении. Кстати, о ней.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.3. «Тигран Великий» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Армения, Айк, Митридат Vl евпатор, Парфия, Селевкиды, Древний Рим, Арташес, Длиннопост

(Гора Арарат)

Антиох Великий из династии Селевкидов около 200-го года до н.э. захватил Айрарат, и это царство вроде как чуть позже было присоединено к Софене. Однако после того, как Антиох так здорово огрёб от римлян, что ему стало не до северных территорий, местный армянский правитель по имени Арташес воспользовался этим и объявил себя царём независимой Великой Армении (которая располагалась примерно на месте Айрарата) в 190-м году до н.э. Так появилась династия Арташесидов, однако в их Армянскую страну не вошла Малая Армения, которой вначале управляли ещё Ахемениды, потом Александр Македонский, потом Селевкиды, а потом она досталась Понту во времена правления того самого Митридата Евпатора.

Всё это была очень важная часть про расстановку сил, теперь следим за руками. Арташес I правил с 189 по 160-й годы до н.э., потом ему наследовали сыновья Артавазд (159-115 до н.э.) и Тигран I (115-95 до н.э.). За время их правления Парфия из небольшой страны к юго-востоку от Каспия разрослась до огромной державы, начавшей откусывать кусочек за кусочком от государства Селевкидов, пока не вытеснила их в Сирию и прилежащие к ней территории. Так что вся Месопотамия и весь Иран к концу II-го века до н.э. уже входили в состав Парфянского царства, а государство Селевкидов пришло в упадок и доживало последние десятилетия.

В общем стало вопросом времени столкновение парфян и армян, потому как и те, и другие считали, что дела у них идут в гору, и на достигнутом останавливаться не желали. Бадабумс, наконец, случился, и закончился плохо для армян – в 105-м году до н.э. они понесли тяжелое поражение, и вынуждены были даже передать сына и наследника царя парфянам в качестве заложника. Так вот сын Тиграна, будущий Тигран II, около десяти лет провёл при дворе Митридата II Парфянского (ок. 124/123-88/87гг. до н.э.). Когда армянский трон опустел из-за смерти царя, Тигран выкупил свою свободу у парфян, отдав им 70 плодородных долин в районе современного северо-восточного Ирана, и был возведен парфянами на армянский трон.

Наверное, они надеялись, что теперь он будет спокойным и послушным, но всё вышло ровно наоборот. Мало того, что у него, видимо, бушевали комплексы после позорного пленения, так и геополитическая обстановка складывалась как нельзя лучше: Понт под властью Митридата Евпатора был занят разборками с Римом, потомки Селевкидов тоже никак не могли разобраться со своими делами, и с тем, кому и что положено, а тут ещё Митридат Парфянский умер, что стало причиной волнений. Его место занял Готарз I, которому страну как-то надо было успокоить. Вот тут-то и началось…

Начал на самом деле Тигран с того, что подмял под себя небольшие соседние государства вроде той же Софены, а потом стал заглядываться на мощные соседские державы. И первым делом обезопасил свои границы с Понтом старинным и проверенным способом – женился на дочери Митридата Евпатора Клеопатре Понтийской (об этом, кстати, хотя и под другим углом, говорилось и в романе «Пурпур и яд», о котором я рассказывала тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 54.2. «Пурпур и яд»). Когда это дело уладилось, амбициозный царь стал терзать Каппадокию, потом прошелся по Албании и Иберии, а после этого взял да и вдарил по Парфянскому царству. Да так, что парфянам мало не показалось. Готарз даже, по свидетельству Юстина, Страбона и других эллинистических историков, отказался от титула «царь царей» в пользу Тиграна.

И с этого момента Великая Армения оказалась на коне: все хотят познакомиться поближе и подружиться, все шлют послов с дарами, все выражают или покорность, или восхищение, или всё это сразу, и так далее. Вишенкой на торте стал успешный поход против Селевкидов, что обернулось присоединением новых территорий вплоть до Птолемаиды (современный Акко). Так что на некоторое время Великая Армения стала действительно великой и одним из крупнейших и мощнейших государств региона. Помимо этого, Тигран многое делал для того, чтоб его страна и в культурном отношении не уступала соседям, что выражалось в активном привлечении эллинов к некоторым делам и вольном или невольном влиянии греческой культуры на многие сферы жизни жителей Армении. А для того, чтоб управлять таким большим государством, Тигран построил целый новый город имени самого себя – Тигранакерт (современная Турция, недалеко от  Диярбакырa, к юго-западу от озера Ван), куда в том числе принудительно переселял жителей подчиненных земель.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.3. «Тигран Великий» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Армения, Айк, Митридат Vl евпатор, Парфия, Селевкиды, Древний Рим, Арташес, Длиннопост

(Вот этот красавчик - Гней Помпей Великий)

Но, как и бывает во всех подобных историях, в бочке мёда без дёгтя не обошлось: так, по меньшей мере, один из сыновей Тиграна – Тигран Младший – проявил вероломство и во время похода Гнея Помпея Великого на Восток перешёл на его сторону, чтобы с помощью римлян стать армянским царём. В 66 году до н. э. в Арташате было подписано армяно-римское соглашение, по которому Тигран Младший становился царём Софены. Недовольный этим и тем, что контрибуцию римлянам Армения будет платить из налогов Софены, он выступил против Помпея и был схвачен римлянами. Закончилось всё для несостоявшегося правителя ожидаемо: римским пленом, «прогулкой» в цепях по Риму во время триумфа Помпея и гибелью в 63-м до н.э.

В общем после смерти Тиграна в 55-м году новым царём стал Артавазд II (правил ок. 55-34 гг. до н.э.). Он тоже пытался уклониться от римского влияния и сохранить независимость своей страны, но получалось не всегда. Так после его смерти какое-то время Арменией после её поражения в войне номинально правил сын Марка Антония и Клеопатры – Александр Гелиос. Потом, конечно, Марку Антонию стало совсем не до того, и сын Артавазда Арташес II (ок. 30-20 гг. до н.э.) вернул своей династии бразды правления. После него правили ещё его брат Тигран III (ок. 20-8/6 гг. до н.э.) и племянники – Тигран IV, Артавазд III и царица Эрато. Причем римляне в процесс правления-таки активно вмешивались.

Династия Арташесидов пресеклась после гибели Тиграна IV и отречения его сестры около 1-го года н.э. Однако для Армении это был ещё далеко не конец, хотя, пожалуй, такого же величия, как во времена Тиграна Великого, она больше не достигала. И потому я не смогла пройти мимо и не рассказать о сегодняшнем романе:

«Тигран Великий» А. Хачатряна

Время действия: I век до н.э., ок. 95-55гг. до н.э.

Место действия: Великая Армения, Софена и другие государства Кавказа, Парфия (территории современного Ирака и Ирана), Понтийское царство (современная Турция), государство Селевкидов.

Интересное из истории создания:

Айк (встречаются также варианты написания – Хайк/Гайк) Арутюни Хачатрян (1926-2001) был армянским советским писателем и членом Союза писателей СССР с 1970 года. Возможно, происходил из старинного княжеского рода.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.3. «Тигран Великий» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Армения, Айк, Митридат Vl евпатор, Парфия, Селевкиды, Древний Рим, Арташес, Длиннопост

(А. Хачатрян)

Его первое стихотворение было опубликовано в 1943 году. В газете «Советский Карабах». После окончания Шушинского училища в 1945 году поступил на филологический факультет ЕГУ (отделение армянского языка и литературы), и в 1950 г. успешно закончил обучение. Затем в 1952-1954 гг. был заведующим отделом народного образования Капанского района и одновременно с этим преподавал армянский язык и литературу в средней школе №2 города Капан. Помимо этого, Хачатрян много работал в различных редакциях газет и даже в телеграфном агентстве. С 1971 года и до своей смерти работал в главной редакции Армянской советской энциклопедии, сначала заведующим отделом научно-литературного контроля, а с 1976 по 1979 год. был ответственным секретарем и заместителем главного редактора Армянской советской энциклопедии.

В общем, жизнь у писателя была долгой и насыщенной, однако в современной России он, мягко говоря, автор малоизвестный. Информацию о нём мне пришлось черпать из армянской вики. На вскидку в рунете можно найти с легкостью разве что его книгу «Царицы Армении: 150 биографий из истории и легенд». И это очень жаль, потому что товарищ Хачатрян был большим фанатом армянской истории и написал об исторических деятелях и событиях истории своей страны немало.

«Тигран Великий» – это вообще первый роман писателя, написанный и/или опубликованный в 1967-м году, а в 1972-м вышло издание с двумя томами в одной книге. В 2023-м году в рамках проекта «Ереванский бестселлер» этот роман занял 8-е место в рейтинге лучших художественных произведений армянских писателей.

О чём:

Армянские послы прибыли в Ктесифон, чтобы объявить царю Митридату о смерти Тиграна I-го и потребовать исполнения условий мирного договора, согласно которому в этом случае царевич Тигран, сын армянского царя, должен получить свободу, вернуться на родину и занять трон. Митридат отказывать им в этом не стал, но толсто намекнул, что за это ему должны отдать семьдесят долин и присылать дань в виде подков. Условия тяжелы, но послы на всё были согласны, лишь бы поскорее доставить наследника в Армению.

Вскоре, несмотря на заговор софенского царя, им это удалось, и царевич стал царем под именем Тиграна II, тут же женившись на знатной армянке и любимице его матери – Амаспюр. Узнав о заговоре царя Софены, он недолго думал, прежде чем отправить туда войска и захватить соседнюю страну. Царь Артан (он же Ерванд V) был пленен и брошен в темницу, а его генерал, участник и соорганизатор того заговора, казнен. Спасение получил лишь Меружан, родич царя, который сам впустил Тиграна в город, руководствуясь при этом мыслью, что лучше уж Софена достанется армянину Тиграну, чем каким-нибудь римлянам или понтийцам. Тигран жест оценил, и даже сделал его своим военачальником.

А военачальники ему были очень кстати, потому что он готовился к новым завоеваниям. Но прежде надо было как-то уладить вопрос с Малой Арменией, которой владел понтийский царь Митридат Евпатор, и с самим Понтом. Удача улыбнулась, где не ждали: Митридат сам прислал посла с самым льстивыми речами и заверениями в дружбе, да ещё показал портрет семнадцатилетней красавицы, оказавшей дочерью Митридата Клеопатрой. Разумеется, не просто так, а чтобы предложить армянскому царю очень выгодный союз…

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.3. «Тигран Великий» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Армения, Айк, Митридат Vl евпатор, Парфия, Селевкиды, Древний Рим, Арташес, Длиннопост

(Неизвестный мне художник вроде как так изобразил Клеопатру Понтийскую)

Отрывок:

«… Дочь Митридата Евпатора была похожа на армянскую богиню любви – Астхик. Тигран хотел понять, какие далеко идущие планы вынашивал хитрый Митридат в связи со своей дочерью.

В своё время он отказался жениться на дочери Митридата из династии Аршакуни. Она тоже была красавицей, но парфянкой. Дочь Евпатора тоже наполовину парфянка, но в ней есть кровь Великого Александра. Опять отказаться или на этот раз согласиться, чтобы в кровь Арташесидов влить кровь Александра Македонского?

Этот союз упрочит армянский трон. А как на это посмотрит Амаспюр? Поймёт ли она, что он идёт на этот шаг из интересов Родины? Я знаю, чего хочет Евпатор. Царь Понта вынашивает планы нападения на римские границы и поэтому укрепляет свой тыл. Воспользуемся этим союзом и мы: укрепим свой тыл и нападём на Парфию. О своих планах царь Митридат ничего не сказал Гордию, но одного взгляда Тиграна на картину было достаточно, чтобы понять тщеславного Митридата.

Гордий, чьим последним веским аргументом должна была послужить картина, был обманут и напуган безразличием Тиграна. Армянский царь оказался умнее Евпатора, так как в дипломатической игре оказался хитрее своего будущего союзника. Зря царь Митридат считает себя самым великим властелином на земле. Когда-нибудь боги вознесут царя Тиграна на большую высоту.

Тигран увидел замешательство на лице посла Гордия и, не дав ему прийти в себя, спокойно спросил:

– Кто это? Что за прекрасное создание?

– Дочь Евпатора. Клеопатра.

– Она действительно так прекрасна, или в этом сыграло роль воображение художника?

– Великий царь, по понтийским законам художники могут быть обезглавлены за любое искажение при написании портрета, даже самой некрасивой дочери царя.

– Дальше, Гордий, продолжай.

– О том, насколько чисты помыслы царя Митридата, протянувшего руку дружбы Армянскому царю Тиграну, красноречиво свидетельствует эта картина. Царь Тигран, Евпатор дарит тебе своё самое большое богатство. Клеопатра ждёт диадемы царицы от армянского царя Тиграна. Во имя дружбы между Понтом и Арменией Евпатор отказывается от бесценного украшения Понта. Всего семнадцать вёсен живет на этой земле красавица Клеопатра и является лучшим творением богов красоты. Такого очаровательного создания ещё никогда не видела земля. Сродни её божественной красоте и её ум. Она блистает своим красноречием на языке греков, поёт грустные, берущие за душу песни парфян и как храбрый воин искусно владеет конём. Она может с лирой в руках вызвать на состязание гусанов вашего Гохтан гавара.

Гордий говорил и внимательно следил, какое впечатление оказывает на царя его заранее подготовленная хвалебная речь.

Тигран оторвался от портрета понтийской красавицы и направился к трону. На мгновение взгляд его остановился на золотой статуэтке Арташеса Завоевателя, прикрепленной к подлокотнику кресла. Основатель династии, как казалось ему, грозно посмотрел на него, словно хотел предостеречь: «Не смей ради девушки оставлять часть своей родины под чужой властью», – прочёл он на лице деда.

Тигран уселся на трон, однако не спешил с ответом Гордию. А последний ждал и готовил новую атаку, так как почувствовал перемену во взгляде Тиграна.

– Слышишь меня, Гордий – сказал Тигран.

– Царь, никто в мире ещё не слушал так внимательно, как я.

– Клеопатра, конечно, красивая, однако Малая Армения красивее.

– Как посол, я советую тебе, царь, ещё раз обдумать предложение о дружбе со стороны Понта. Родственник больше думает о возврате своего долга, чем чужой, а родственника лучше и сильнее Понта Армении не найти. Сейчас ключом возврата Малой Армении является Клеопатра, и только Клеопатра.

– Гордий, передай своему царю, что мы попробуем воспользоваться этим ключом, однако, если он не подойдёт, Армения будет искать другие ключи. Так и передай Митридату, Гордий…»

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

В книге два тома, но я пока успела прочитать только первый, потому что они довольно объёмные. Перевод мне попался так себе, хотя спасибо, что хоть такой есть. Судить, однако, приходится именно по нему.

В целом впечатления от книги у меня остались противоречивые. С исторической точки зрения местами встречалась та ещё лажа (вроде возраста сыновей Тиграна на момент начала похода в Парфию и "красавицы" Клеопатры Селены, которой в ту пору было около 63 лет. Впрочем, кто сказал, что дамы за 60 не могут быть красавицами, верно?)).

Однако был и огромный плюс – это небольшие, как и у Немировского главы. Хотя читалось не всегда легко, именно размер глав при прочтении очень упрощал задачу, и вот я уже гляжу, а до конца книги осталось всего-ничего. Само повествование местами напоминает историческую хронику в полухудожественной форме, местами эпический или приключенческий роман. В целом написано «по канонам» того времени. Для кого-то это плюс, для кого-то минус, для кого-то не имеет значения. Приличная часть книги посвящена походам, завоеваниям и преобразованиям Тиграна, в том числе и культурным (например, попытке создать армянский алфавит, чтобы не зависеть от всего греческого), а также интригам той самой Клеопатры Понтийской. Но мелькают и отдельные истории, изображающие влияние действий царя и его приближенных на простых людей. И вот, пожалуй, это самое интересное в этой книге. Не могу сказать, что в самом приёме есть что-то новое, но вот так, с четким проведением причинно-следственных связей, на мой взгляд, подобное подается не так уж часто.

Тут тебе и про то, как люди страдают от насильственного переселения в новую столицу Тигранакерт (тема таких переселений, кстати, на моей памяти тоже нечасто всплывала, особенно в художественной литературе о древности), бросив всё, что имели, и про то, как война и получившее из-за этой войны особое положение жрецы рушат отдельно взятые семьи, и про то, как недовольными своим положением оказываются даже те, кто вроде как занимает высокое положение в обществе, а попытки что-то изменить завершаются для них гибелью.

Надо сказать, что, хотя тут много патриотических мотивов и фигуры Митридата Евпатора и его дочери преподносятся совсем не так, как в романе «Пурпур и яд», а Тигран всячески превозносится, у меня персонаж вызывал скорее отторжение. Но не уверена, что это можно считать минусом. Если при прочтении исторического романа ты подумал, что главные герои ведут себя как последние чудаки на букву «м», возможно, автор отлично сработал, во всяком случае, если по меркам той эпохи герои таковыми являются не только в литературном значении слова. Вот так и с Тиграном в этом произведении. С точки зрения древних армян он великий царь, преданно любящий свою страну, чтящий предков, строгий, но справедливый. С точки зрения современной морали – тиран, ломающий людей об колено. И почему я думаю, что автор именно это и хотел сказать? Потому что он много внимания уделяет именно рефлексии простых людей, как бы говоря – да, для истории он действительно великий, а как насчёт его собственных подданных?

То же самое касается и некоторых приближенных Тиграна. Мне пришлось самой перепечатывать текст, поэтому я не привела отрывок о Зосиме, знатной сирийской девушке, дочери коменданта крепости в Антиохии, которую отец, страшась гнева иноземцев, отправил с ключами от города к военачальникам Багарату и Меружану. Аспет Багарат, увидав девушку, решил оставить её себе, вопреки своим заверениям, что она просто временная заложница, и в дальнейшем при помощи друга фактически принудил к браку с ним, хотя сама Зосима прямо говорила, что ждёт, пока её отпустят, и замуж не хочет вообще. Один из показательных примеров перемалывания судеб людей, оказавшихся на пути у героев этого романа, обличенных властью.

Короче, если не пугает слог и размер, эту книгу непременно стоит прочитать. Тем более что книг о том регионе и периоде немного.

История нашего мира в художественной литературе. Часть 37.3. «Тигран Великий» Обзор книг, Что почитать?, История (наука), Армения, Айк, Митридат Vl евпатор, Парфия, Селевкиды, Древний Рим, Арташес, Длиннопост

Прошлые посты искать тут:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 55. «Человек, ставший богом»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 47.1. «Эллинские торговцы»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 49.1 «Слоны Ганнибала»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 47.2. «Золотой ветер»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 54.1. «Владыки Рима»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 54.2. «Пурпур и яд»

Показать полностью 6
Отличная работа, все прочитано!