Есть одна особенность древних мезоамериканских цивилизаций, о которой почти и не говорят: у них были настоящие книги. Книга являлась фундаментом культуры: не случайно на науатле Мезоамерику называли Амоштлáльпан (Amoxtlalpan, «страна книг»). Создание этих рукописей, тлакуилóлли, было занятием почётным, считалось искусством: мастера-художники тлакуило запечатлевали сложные религиозные представления, пророчества и историю своего народа.

Кодексы создавали в том числе и знатные женщины, сиуапипильтин: в Кодексе Теллериано-Ременсис (фото 1) слева сидит женщина-художник. После испанского завоевания искусство тлакуилолли не только не угасло — оно расцвело: коренные общины нуждались в новых документах для отстаивания своих прав в изменившихся социальных, правовых и экономических условиях. Документов, созданных с 1530-х гг. и далее, сохранилось несравнимо больше, чем доиспанских (их всего 17!).

Конкистадоры, увидев «расписные книги» в Тлашкале, Тескоко, Тлателолько и Теночтитлане, были поражены. Однако это не помешало им устроить поразительно варварское их уничтожение. Кстати, не только испанцы сжигали кодексы: библиотеки Тескоко, например, разорили тлашкальтеки, союзники Кортеса. Свою роль сыграла и хрупкость материалов, из которых были сделаны книги. В итоге до наших дней дошло не так уж много оригинальных документов. В Мексике сегодня хранится только один подлинно доиспанский кодекс: Коломбино из Тутутепека (фото 2), что в прибрежном штате Оахака.

С 1520 года, когда в письме Кортеса императору Карлу I впервые упомянуты «расписные книги», и на протяжении следующих столетий кодексы массово вывозились за границу. Теперь их можно встретить в государственных и частных коллекциях по всему миру (фото 3). Только в конце XIX века Мексика озаботилась вопросом возвращения древних книг на родину.

До сих пор неясно, когда именно в Мезоамерике начали изготавливать книги из оленьей кожи, бумаги áматль или больших тканевых полотен. Кодексы могли быть ещё у ольмеков в эпоху расцвета их культуры (ок. 1250–600 гг. до н.э.). Один из древнейших известных образцов был найден в погребении майя в археологической зоне Мирадор в Чьяпасе — однако в таком плачевном состоянии, что вскрыть его и прочитать содержимое так и не удалось (фото 4). Артефакт относят к периоду 250–500 гг. н.э.

В новой рубрике #Codex мы посмотрим на самые важные доиспанские и колониальные кодексы.

ТОЛЬТЕКИ

Когда в середине VII века н.э. могущество Теотиуакана угасло, на первый план выходят гораздо более мелкие города: Какаштла (ха-ха, не смешно, это от слова cacaxtli, приспособление для переноски грузов), Шочикалько («В доме цветов»), Чололлан («Там, где в изобилии течёт вода»). Тут же возникают и тольтеки.

Любой рассказ про древний народ — уже сам по себе отчасти глухой телефон: не всегда понятно, что оригинально, а что было переписано позднее. Рассказ же о тольтеках вдвойне такой телефон. Дело в том, что узнать про них мы можем из источников, написанных через несколько столетий после того, как тольтеки, собственно, жили. Очевидно, что все эти рассказы о народе, с которым никто никогда не встречался, содержат определённые, скажем так, вольности.

К тому же не только испанцы сжигали исторические документы. Флорентийский кодекс рассказывает, как один из уэй тлатоани ацтеков Ицкоатль («Обсидиановый Змей») в XV в. приказал сжечь все несовместимые с «официальной историей» сведения. Что он там сжёг в итоге, навсегда останется загадкой, а потому история о тольтеках — лишь фрагменты истины (и всё ли там истина, тоже вопрос).

Ещё в 100-300 гг. н.э., во время господства Теотиуакана, народы из долины Мехико отправились на север добывать гематит, кремень, а ещё возможно и нефрит (жадеит) и бирюзу. Северные поселения просуществовали примерно до 600 г. н.э., после чего многие из них были заброшены.

На севере (это где-то в районе штата Сакатекас) тогда жили самые разные племена, которых древние мексиканцы-вахтовики ласково называли собачьими детьми или молокососами — чичимеками (chicimeca: по одной версии означает «собачьи люди», по другой — «сосущие молоко»). Позже чичимеков будут изображать как кочевых варваров с луками и стрелами в звериных шкурах. А кто-то даже будет гордиться своим «варварским» происхождением, включая и тольтеков-чичимеков.

История тольтеков как народа начинается после упадка Теотиуакана, когда северяне-горнодобытчики хлынули обратно в долину Мехико. Ну, не сложилось у них с чичимеками на границах, которые тоже решили отправиться на юга, в более плодородные земли. В их числе были и будущие тольтеки во главе с легендарным вождём Мишкоатлем («Облачный Змей», т.е. Млечный Путь), который после своей смерти был обожествлен как покровитель охоты.

Мишкоатль и компания поселились в Кулуакане. Сын и наследник вождя — фактически мезоамериканская рок-звезда, самая известная легендарная фигура. Это Се Áкатль Топи́льцин Кетцалькоатль. Он родился в год «1 Тростник» (отсюда его имя: Се Акатль = 1 Тростник, это 935 или 947 г. н.э.). Это НЕ бог Кетцалькоатль, а лишь его тёзка (вероятно, жрец культа). Топильцин в рассказах представлен как мудрый и нравственный правитель, как добродетельный жрец, который ненавидел человеческие жертвоприношения. Он описывается как светлокожий человек с длинными волосами и чёрной бородой.

Под началом Топильцина тольтеки около 960 г. н.э. переехали в город Толлан (букв. «Место камышей», но для древних означало нечто вроде «город»). И сначала Толлан процветал, но всё пошло наперекосяк, когда Се Акатль ввязался в борьбу с группой людей под названием Тескатлипока (тоже не бог, просто его поклонники), сторонниками человеческих жертвоприношений. Их, конечно, огорчал пацифизм правителя.

Кончилось противостояние тем, что обманом Тескатлипока вынудил Топильцина Кетцалькоатля выпить пульке и нарушить свои жреческие обеты. Не смог, в общем, наш Топильцин побороть натиск общественных желаний человеческой крови — он и его последователи были вынуждены бежать из города (ок. 987 г. н.э.). Так описано его прощание с Толланом в стихах:

Затем он устремляет свой взор на Толлан и в этот момент начинает плакать: его рыдания подобны двум стекающим потокам града: слёзы текут по лицу; капля за каплей его слёзы пронизывают камни.

Он ушёл из Толлана и отправился к морю, где, по одной версии, он отплыл на плоту на восток со своими последователями, а по другой, сам себя сжёг и стал Венерой, утренней звездой. Кстати, именно отсюда берется миф о возвращении Кетцалькоатля, которым якобы был одержим Мотекусома II и который Кортес использовал во время испанского завоевания.

Ну а в Толлане воцарились любители жертвоприношений поострее, и империя тольтеков начала расширяться и господствовать над большей частью Центральной Мексики от берега до берега. На пике своего могущества о Толлане говорят как о некой чудесной стране чудес, где початки кукурузы были размером с курант, где сам собой рос хлопок красного, жёлтого, зелёного, синего и многих других цветов. Там были дворцы из нефрита, золота, бирюзы и даже из перьев кетцаля!

Тольтеки описывались как талантливые художники, которые вкладывали душу во всё. Не было ничего, чего бы они не могли сделать. Ацтеки от тольтеков были просто в восторге: для них тольтеки — это Золотой век ушедшей эпохи, прародители всей высокой культуры, главенствующая сила Мезоамерики далёкого прошлого. Вот как древние греки и римляне во время Ренессанса в Европе: они воспринимались как чуть ли не гении во всех областях знания и умения. Тольтекам приписывали и создание календаря, и медицины и даже самого языка науатль. Великие, мудрые предки.

Бернардино де Саагун пишет:

«Тольтеки были мудры. Всё, что они делали, было прекрасно, совершенно, чудесно, удивительно. Они изобрели искусство медицины… И эти тольтеки были очень мудры; они были мыслителями, ибо они ввели летоисчисление. Эти тольтеки были праведны, они не были обманщиками. Их слова были ясны. Они были высокими, они были крупнее современных людей. Они были очень благочестивы».

Но всё это кончилось к 1168 г., при последнем правителе Толлана, Уэ́маке (Huemac, «Большая Рука»), на фоне череды засух, внутренних политических и социальных конфликтов. Уэмак перенёс столицу в Чапультепек, где наложил на себя руки, а тольтеки расселились по Мексике. Позднее ацтеки утверждали, что правящая династия тольтеков вообще-то перешла в свой изначальный город Кулуакан: правителю именно этого города ацтеки будут служить на первых этапах своего обоснования в долине Мехико.

Толлан же превратился в руины, сохранив лишь воспоминания о былой славе:

Везде, где взор падёт, везде видны остатки глиняных сосудов, их чаш, их фигурок, их кукол, их статуэток, их браслетов, повсюду их руины, поистине, когда-то здесь жили тольтеки...

К этому времени новые волны варваров-чичимеков начали прорываться через северные границы к долине Мехико.

Толлан-Тула

Вот я всё «Толлан то, Толлан сё». А где этот Толлан-то был? А вот тут:

На науатле «Толлан» значит «место камыша/тростника», что может указывать на плодородные земли или на тростниковые циновки, на которых восседали правители Мезоамерики. В Cantares Mexicanos, сборнике песен и стихов на науатле, тростник иногда используется как метафора воинов, поэтому здесь может присутствовать и военный подтекст.

Словом, это многозначный термин, который использовался для описания множества разных мест. Толланом называли, например, тот же Теотиуакан, первобытный Толлан, породивший великое искусство и письменность и считавшийся даже местом рождения богов. Толланом назывались и Чолула, и Чичен-Ица, и Шочикалько и даже Теночтитлан. Однако в ацтекских источниках с тольтеками связан конкретный Толлан: Толлан-Шикокотитлан.

Начитавшись восторженных описаний ацтеков, многие исследователи ожидали увидеть что-то невероятное на уровне Теотиуакана и даже выше. Оказалось, однако, что город Топильцина и Уэмака расположен в 80 км. к северо-западу от Мехико, в штате Идальго. Сегодня руины тольтекской столицы называются Тула (искажение от слова Толлан) и находятся они рядом с городком Тула-де-Альенде.

Археологическая зона выглядит, конечно, весьма печально. Тула была полностью разрушена и сожжена, а спустя столетия ещё и разграблена ацтеками в приступе безумной тольтекомании: скульптуры, фризы и подношения обнаружены в Теночтитлане и других местах. Поэтому неудивительно, что сейчас один из главных археологических памятников Мезоамерики кажется невпечатляющим.

Развитие Толлана разделяют на два этапа. Город был построен на возвышении, и сперва развитие происходило в северо-восточной части поселения, называемой Тула-Чико (исп. «Маленькая Тула»). На закате Теотиуакана (ок. 650 г. н.э.) здесь был построен небольшой церемониальный центр. Публике эта часть недоступна, и всё, что мне удалось найти — это фото реконструированного храма вроде бы как бога ветра Эекатля и спутниковый снимок его же, стоящего в одиночестве посреди леса.

В Маленькой Туле площадью около 5 кв. км. в плотной застройке проживало на пике развития до 10 000 человек. К 850 г. н.э. история Тула-Чико подходит к концу: город был сожжён дотла, разграблен и заброшен по неизвестным причинам (возможно, что от нападений соседей или засухи). Но уже через 50 лет южнее начинается строительство нового городского центра, Тула-Гранде («Большая Тула»). Как и в Теотиуакане, в Большой Туле люди жили в многоквартирных комплексах. К 1000 г. н.э. здесь было уже до 30-40 тысяч человек, живущих на 13 кв. км. Это поселение сохранилось гораздо лучше первого, поэтому есть, на что посмотреть: хотя бы на церемониальный центр. Большая часть сохранившихся памятников — это каменные скульптуры, что неудивительно: всё уже украдено до нас.

Церемониальный центр Тулы

Главная достопримечательность Тула-Гранде — Паласио Кемадо (Palacio Quemado, «Сожжённый дворец») и Пирамида B рядом с ним. На северо-востоке расположена одна из площадок для игры в мяч, на юге — главная площадь, по бокам от которой находятся Пирамида С и ещё одна площадка для игры в мяч. На самой площади есть центральный алтарь и цомпантли, стойка для черепов. Всё это тонко отсылает к Теотиуакану: Пирамида C (побольше) смотрит на запад, Пирамида B (поменьше) — на юг, как и пирамиды Солнца и Луны в Теотиуакане.

Короче говоря, Тула-Гранде — вылитый Теотиуакан.

Пирамида С — cамый большой монумент Тулы, но, к сожалению, в плохом состоянии и даже не раскопан до конца. Вероятно, когда-то это было наиболее важное религиозное сооружение в Туле. Внешне очень похоже на Пирамиду Луны в Теотиуакане: очевиден архитектурный стиль талуд-таблеро. На вершине, скорее всего, находился храм, но неизвестно, какому божеству он посвящался.

Пирамида В сохранилась гораздо лучше. Это сооружение высотой 10 м. было построено в шесть этапов. Перед пирамидой располагается колоннада: древний гость проходил бы по ней, поднимался по лестнице и проходил через вход в храм, обрамленный двумя каменными колоннами в виде Пернатых Змеев с погремушками в воздухе и головами на земле.

На вершине Пирамиды В нас встречают четыре колонны — тольтекские атланты. К Атлантиде или Атланту (Атласу) из древнегреческой мифологии эти ребята отношения не имеют: в архитектуре атлантом называют изображение атлета-мужика, который как бы поддерживает своды.

Так вот, эти тульские атланты изображают суровых тольтеков-воинов: в правой руке они держат украшенное перьями метательное копье (атлатль), в левой — связку дротиков. На левой также есть подкладка из стёганого хлопка — для защиты от вражеских дротиков. На спине у них тескакуитлапи́лли (tezcacuitlapilli) — круглое пиритовое зеркало с бирюзовой мозаикой. Головной убор увенчан перьями кетцаля. Нагрудник с украшением в виде бабочки тоже символ воина.

В 2024 году в Туле в контексте подношения нашли настоящий тескакуитлапилли. Представляете, насколько впечатляющей должна была быть форма тольтекских воинов? В том же подношении были захоронены раковины из Мексиканского залива и Тихого океана, что, наряду с бирюзой из юго-западной части современных США, указывает на обширность торговых сетей тольтеков.

Перед этими атлантами находятся остатки двух колонн, изображающих Пернатого змея. Когда-то на вершине пирамиды был храм из двух помещений:

За атлантами — ещё четыре квадратные колонны, украшенные изображениями воинов, которые могут изображать правителей или легендарных личностей:

И здесь, и в других местах Тулы также находились чак-мооли — полусидящие фигуры, держащие на животе сосуды для человеческих сердец:

На задней стороне пирамиды сохранились некоторые элементы первоначального декора: изображены крадущиеся ягуары, пумы и орлы, пожирающие человеческие сердца. Также позади Пирамиды В находится 40-метровая «Змеиная стена» (coatepantli), украшенная расписными фризами, основной мотив которых — змея, поедающая человеческие скелеты (больше фото можно посмотреть здесь). И пирамида, и стена были ярко оштукатурены и раскрашены: напомню, древний мир был ярким.

Рядом с Пирамидой В находится Паласио Кемадо, или Сожжённый дворец: пространство просторных колоннадных залов с внутренними двориками. Колонны возведены из бутового камня поверх деревянных конструкций (поэтому дворец хорошо горел).

Вдоль стен, которые, по-видимому, были расписаны фресками, тянулись низкие банкетки. Такие скамейки мы потом увидим в Доме Орлов в Теночтитлане. Залы Паласио Кемадо, вероятно, служили для собраний и церемоний. Ещё здесь нашли нацарапанные на полу поля для игры патолли, но я не смог найти изображений.

В центре Тулы нашли не одну, а целых пять площадок для игры в мяч: две из них раскопаны, ещё три лишь обнаружены. Такое обилие спортивных локаций говорит о серьёзном увлечении. У западной площадки есть остатки цомпантли: его поверхность была усеяна фрагментами человеческих черепов — мрачное подтверждение победы Тескатлипоки над Топильцином.

Наконец, центральный алтарь посреди площади и его маленький секрет. В нём обнаружили подношение из более 30 керамических сосудов, почти идентичных тем, что производились в Кулуакане в долине Мехико после того, как город был заброшен. Вместе с ними были три женские фигурки. Занятно, потому что ацтеки как раз и рассказывают, что после падения Толлана правители тольтеков ушли в Кулуакан. Совпадение? Кто знает.

А у нас тем временем остались два небольших объекта: здания K и J.

К югу от Пирамиды С находится длинная прямоугольная платформа — Здание J. Когда-то это было чем-то вроде дворца с колоннадой по всей длине платформы. Про это здание практически нет информации. К югу от этого здания нашли несколько каменных рельефных панелей. Среди них — изображение Тлалока:

Длинное и узкое Здание К на юге главной площади (напротив Пирамиды В) было раскопано сравнительно недавно. Как выяснилось, оно тоже пало жертвой ацтекских и колониальных грабежей: к 1150 г. н.э. оно было сожжено, но после частично заселялось. Здание состояло из трёх ярусов (талудо), на верней платформе располагалась колоннада и зал, похожие на те, что в Здании J. Вероятно, здания K и J были похожими друг на друга. Есть вариант, что они служили резиденцией правителя или элиты: они рядом с главной площадью и на возвышении относительно остальных зданий на ней.

Вокруг церемониального комплекса жила знать, а люди попроще и располагались подальше. Дома были квадратной или прямоугольной формы, они образовывали комплексы до пяти домов, каждая группа была отделена от других внешними стенами. В центре каждого такого комплекса находился небольшой алтарь. Умерших обычно хоронили под полом дома. Всё это вместе с организацией кварталов по сетке в целом очень похоже на Теотиуакан.

Раскопки этих домов показывают, что ели местные: кукурузу, дичь и собак. В домах также нашлись свидетельства ремесленного производства и простых мастерских, особенно по обработке обсидиана: до 40% населения могло быть занято производством обсидиановых лезвий.

Тольтеки и Чичен-Ица

Удивительное дело, но рассказ про тольтеков был бы неполным без упоминания одной из самых известных локаций древней Мезоамерики. Вы наверняка знаете или слышали или видели:

Это Чичéн-Ицá.

Но ведь это город майя более чем в тысяче километров от Тулы! Какая тут может быть связь? А вот какая.

Чичен-Ица и Тула поразительным образом похожи, и это сходство не может быть просто совпадением. Посмотрите, например, на Храм Воинов в Чичен-Ице и сравните его с пирамидой B в Туле:

Правда, во время реконструкции Пирамиды В в Туле археологи за образец взяли не что иное, как Храм Воинов Чичен-Ицы. Ещё бы им не иметь сходств после такого!

Цомпантли в Чичен-Ице — черта в принципе уникальная на всём Юкатане и больше нигде в регионе не встречающаяся:

А вот изображение Пернатого змея в Чичен-Ице:

Змея, покрытая перьями кетцаля — концепция, совершенно неизвестная классическим майя, но древняя для Центральной Мексики.

Погружение в Чичен-Ицу — тема для отдельного разговора, поэтому ограничусь перечислением наиболее значимых общих черт городов: атланты; чак-мооли; колонны с изображением пернатых змеев; банкетки с рельефами; колоннадные залы; барельефы с изображением составных существ человек-птица-змея, изображенных анфас; цомпантли одинаковой формы к востоку от главной площадки для игры в мяч.

Чичен-Ица как бы состоит из двух частей. Первая — это архитектурный стиль майя пуук (pu'uk, на юкатекском «горный хребет») в южной части города. Вторая часть тесно связана с тольтекской Тулой.

Общепринятым (или, по крайней мере, наиболее поддерживаемым специалистами) мнением на этот счёт является следующее:

Чичен-Ица, город-спутник Тулы или подражатель тольтеков, изначально был городом майя, как вдруг из Центральной Мексики влиятельные на тот момент силы начали сильно так культурно воздействовать на развитие города.

Что же случилось с Тулой?

Переселение Уэмака и подданных в Чапультепек около 1156 г. н.э. знаменует конец Тулы как столицы. Город, скорее всего, уже какое-то время испытывал трудности: серия засух заставила забросить поселения и перемещаться южнее, создавая давление на города долины Мехико. В итоге Тула была заброшена, а потом разрушена.

Причины, как и в случае с Теотиуаканом, были явно внутренние. В главных храмах были прорыты огромные траншеи, возможно, в поисках гробниц и их ценностей. Гигантские колонны-атланты были снесены и разрушены. Пирамиду С настолько круто раздербанили, что века спустя крайне сложно понять её изначальный архитектурный облик. Прилежащие здания были сожжены: отсюда и название одного из них, Сожжённый дворец. Бóльшая часть Тулы до сих пор не раскопана, поэтому неизвестно, были ли сожжены и другие здания.

После расселения тольтеков по долине Мехико дружиться с ними стало весьма престижными. Знатные дома нескольких регионов (от долины Мехико до высокогорья Гватемалы) считали себя потомками тольтеков.

Дальше всех пошли, наверное, ацтеки, которые даже собственную историю изменили так, чтобы со всех сторон быть последователями великого Толлана. Когда-то они покинули свою легендарную родину Ацтлан и отправились в Центральную Мексику. Прежде чем достичь озера Тескоко и основать Теночтилан, они останавливались в разных местах. И одним из этих мест стал Толлан, в тот момент уже представлявший собой лишь тень своего былого величия.

Так ли это было или нет — это было важной частью их коллективной исторической памяти. Через связь с тольтеками ацтеки как бы подтёрли своё чичимекское прошлое и наделили себя правом правления и мудростью предков.

А кто не согласен — ай-да наверх храма, что покажу!

Спасибо за внимание! Если материал вам понравился, вы можете поддержать канал по ссылке. Буду очень рад вашей поддержке!

О том, что произошло после сотворения солнца и луны

👩‍🦰 Через год после сотворения солнца, или в первый год третьего тринадцатилетия после потопа, Камáштле, один из четырёх богов, поднялся на восьмое небо и создал четырёх мужчин и женщину-дочь, чтобы они воевали, чтобы у солнца были сердца и кровь. Но войны не случилось, и в следующем году Камаштле, или Мишкоатль, взял посох и ударил им по скале: из неё вышли 400 чичимéков. И так началась история чичимеков, которых мы называем отоми́, что на испанском языке означает «горцы». Они жили на этой земле до того, как пришли, завоевали и заселили её мешика [ацтеки].

🙌 Следующие одиннадцать лет Камаштле провёл в покаянии: шипами агавы он пускал себе кровь из языка и ушей. Поэтому люди делают то же, когда просят что-то у богов. Бог делал это, чтобы его четыре сына и дочь спустились и убили чичимеков, чтобы у солнца были сердца. И они спустились, поселилившись на деревьях, где их кормили орлы. В это время Камаштле изобрёл вино из агавы, которым напивались чичимеки. И ничего они более не понимали, кроме пьянства. Пока дети Камашлте были на деревьях, чичимеки их заметили и подошли посмотреть. Дети спустились и убили всех чичимеков. Спаслись только трое: Ши́унель, Ми́мич и ... Камаштле — сам бог, создавший их и ставший чичимеком.

🦌 На четвёртый год четвёртого тринадцатилетия после потопа в небе раздался сильный шум, и упал олень о двух головах. Камаштле приказал людям, населявшим тогда Куитлауáкан, что недалеко от Теночтитлана, взять этого оленя и почитать как своего бога. Так они и сделали, и четыре года кормили его кроликами, змеями и бабочками. Затем Камашлте начал войну с соседними народами, и чтобы победить их, он взвалил этого оленя себе на плечи. На второй год пятого тринадцатилетия после потопа Камаштле устроил пир для небес, разжигая множество костров. До конца этого тринадцатилетия Камаштле постоянно воевал и питал солнце.

🌱 Говорят, и это подтверждается рисунками, что в первый год шестого тринадцатилетия чичимеки начали войну против Камаштле. Они забрали оленя, благодаря которому тот одерживал победы, а потому бог уже не мог победить. Камаштле прогуливался по окрестностям и встретил родственницу Тескатлипоки. Она предсказала Камаштле, что его оленя заберут, и сам бог потерпит поражение в следующей битве. У этой женщины был сын по имени Сеáкатль [«1 Тростник»]. Будучи молодым человеком, Сеакатль семь лет каялся, скитаясь в одиночестве по холмам и проливая свою кровь, чтобы боги сделали его великим воином. И в шестом тринадцатилетии после потопа этот Сеакатль начал войну. Он стал первым владыкой Толлана за свою доблесть.

🏠 Этот Сеакатль правил Толланом до второго года девятого тринадцатилетия. За четыре года до этого он строил очень большой храм в Толлане. Во время строительства к нему явился Тескатлипока и велел отправиться в Тлапаллан, что в направлении Гондураса, где Сеакатлю уже построен дом. В нём он должен жить и умереть, покинув Тулу, где люди считали его богом. На слова Тескатлипоки правитель ответил, что небо и звёзды предсказали ему, что он должен уйти через четыре года. Через четыре года он и ушёл, взяв с собой всех простолюдинов Толлана. Часть из них он оставил в городе Чололлане, часть — в Коскатлане, часть — в Семпоаллане. От этих переселенцев и происходят жители этих городов. Сеакатль прибыл в Тлапаллан, и в день своего прибытия заболел, а на следующий день умер.

Толлан оставался необитаемым  и без правителя девять лет.

Вот так мифология плавно перетекает в историю: от первых богов, создания человека и легендарного потопа к довольно реальным тольтекам, о которых я совсем скоро расскажу.

Как было создано Солнце, и что случилось потом

На тринадцатый год второго тринадцатилетия (sic!), то есть на 26 год после потопа, видя, что боги согласились создать Солнце и вели войну, чтобы прокормить его, Кетцалькоатль пожелал, чтобы его сын стал Солнцем, ... и он также пожелал, чтобы Тлалокатекутли, бог воды, создал своего сына от Чальчиутликуэ, своей жены, и тот стал бы Луной.

И чтобы создать их, они постились ... и пускали кровь из ушей и тел во время своих молитв и жертвоприношений. И сделав это, Кетцалькоатль взял своего сына и бросил его в большой огонь, и оттуда он вышел солнцем, чтобы освещать землю. После того, как огонь погас, пришёл Тлалокатекутли и бросил своего сына в пепел, и тот появился как луна, и потому она кажется пепельной и тёмной.

В этот последний год второго тринадцатилетия засияло солнце, ибо до этого была ночь, и луна пошла за солнцем, и никогда его не догоняет. И путешествуют они по воздуху, не достигая небес.

Источник: krabbie

За тысячелетия наблюдений за Марсом человечество накопило огромный массив данных, точность которых поражает даже сегодня. Но парадокс истории в том, что чем лучше становились астрономические знания, тем сложнее делались астрологические схемы. Древние жрецы словно пытались упорядочить небесный хаос через символику, и Марс с его причудливым поведением давал для этого богатейшую почву.

Ведическая астрология. Мангал как сын Земли

Пока Средиземноморье поклонялось Марсу как богу войны, на другом конце Евразийского континента красную планету видели совсем иначе. В ведической традиции Марс носит имя Мангал — «благоприятный». Казалось бы, парадокс: планета, которую везде боялись, вдруг получает столь оптимистичное название. Но в этом и заключается глубина индийской мысли.

Санскрит подарил Марсу множество имен, и каждое раскрывает его природу с новой стороны. Мангал (буквально "благоприятный") - самое распространенное имя. Ангарака - "пылающий уголь", отсылка к раскаленному красному цвету планеты. Куджа (или Бхаума) означает "рожденный от Земли", и это ключ к пониманию его места в индийском пантеоне.
Согласно пуранической легенде, Мангал - сын бога Шивы и богини-земли Притхви. Когда Шива в одном из своих гневных аспектов пролил семя на землю, из этого соединения божественного огня и земной плоти родился Мангал. Таким образом, в отличие от греко-римской традиции, где Марс был чистым небожителем, индийский Мангал имеет земные корни. Он - дитя планеты, на которую мы смотрим, что создает удивительную мифологическую инверсию: Марс одновременно и небесное тело, и порождение той самой Земли, которую он с неба наблюдает.

В некоторых традициях Мангала отождествляют с богом войны Картикеей (Скандой), сыном Шивы, предводителем небесного воинства . Но, пожалуй, самое трогательное — связь Мангала с Хануманом, божественной обезьяной, символом преданности и силы. Считается, что почитание Ханумана по вторникам умиротворяет Марс, и во многих индийских храмах вторник — день особых подношений обоим божествам.
В ведической астрологии (джйотиш) Мангал управляет двумя знаками зодиака: Овном (Меша) и Скорпионом (Вришчика). Это планета огненной природы, мужского пола, относящаяся к касте кшатриев. Его гуна — тамас: инерция и разрушение во имя созидания (как огонь, выжигающий старое). Мангал влияет на мышцы, кровь, костный мозг и питта‑дошу в теле человека. Его атрибуты: металл — железо; камни — красный коралл и гранат; направление — юг; цвет — алый; день недели — вторник.
Список каракатв (сфер влияния) Мангала поражает своим размахом. Это младшие братья и сестры, отвага, сила, мускулы, огонь, охрана, недвижимость и земельные участки, враги и противники, кровь и болезни, хирургическое вмешательство, наука и математика, сильные желания, страсть, гнев, ненависть, насилие, преступления, месть, аварии . Как видим, диапазон простирается от благородной защиты до разрушительной агрессии — и это не случайно. Мангал дает энергию, а уж как ее использовать, зависит от уровня развития человека.

"Мангала‑доша" (Куджа‑доша) - "изъян Марса": если при рождении Мангал находится в 1‑м, 2‑м, 4‑м, 7‑м, 8‑м или 12‑м доме от лагны, человек (манглик) считается обладающим разрушительной для брака энергией. В Индии это влияло на сватовство — карту проверяли на дошу. Для гармонизации разработаны упайи. Необычный ритуал - "кумбх‑вивах": символическое бракосочетание манглика с банановым деревом, идолом Вишну, иногда с собакой или поездом перед настоящим браком. Пример — Айшвария Рай, по слухам, прошла ритуал брака с деревом перед свадьбой с Абхишеком Баччаном.
Все это было экзотикой на Западе до того, как буддизм, йогу и веды прочно вошли в жизнь миллионов европейцев и американцев. В Индии же культурная традиция не прерывалась никогда.

Китайская традиция. Марс как элемент Огня

Пока в Европе Марс обретал человеческое лицо бога войны, а в Индии становился сыном Земли, китайская мысль пошла совершенно иным путем. Здесь планеты не столько персонифицировались в антропоморфных божеств, сколько вписывались в грандиозную космологическую систему У-син — учение о пяти первоэлементах, пронизывающих все мироздание.
Китайское название Марса — Хо Син (火星), что буквально означает "огненная звезда". Это имя не метафора и не поэтический эпитет, а строгое классификационное обозначение.
В системе пяти элементов (дерево, огонь, земля, металл, вода) каждая планета получила свой элемент, и Марсу, с его красным цветом, естественно достался огонь . Но китайская традиция не была бы собой, если бы ограничилась простым соответствием. Огонь Марса — это не только стихия, но и целый комплекс взаимосвязанных явлений. В натурфилософии У-син Марс управляет южным направлением, временем года лето, цветом красным, вкусом горьким, эмоцией радостью (хотя, как мы увидим позже, с радостью всё не так просто). Ему соответствуют числа 2 и 7, он связан с сердцем, тонким кишечником и кровеносными сосудами в человеческом теле. Это целостная картина мира, где макрокосм небесных тел отражается в микрокосме человеческого организма.

Имперская астрология без гороскопов

Здесь кроется важнейшее отличие китайской астрологии от индийской или западной. В Китае астрология никогда не была инструментом предсказания личной судьбы. Гороскопов для простых людей практически не существовало. Планеты наблюдали, их движения тщательно фиксировали, но все это делалось с одной целью — прогнозировать события государственного масштаба. Исследования показывают, что уже в ранний период династии Хань (II век до н.э.) система предсказаний по пяти планетам была полностью кодифицирована. Такие тексты, как "У-син-чжань" (гадания по пяти), найденные в древних захоронениях, совпадают по содержанию с более поздними астрономическими трактатами, что говорит о преемственности традиции на протяжении столетий.

Однако анализ исторических хроник за 600 лет, с Западной Хань и далее, обнаруживает поразительную закономерность: благоприятных предзнаменований, связанных с планетами, почти нет.
Астрономия в древнем Китае выполняла уникальную функцию - она была инструментом политической критики. Наблюдая за неправильным движением Марса, придворные астрологи могли указывать императору на неполадки в управлении государством. Система, которую сегодня мы назвали бы ненаучной, в те времена работала как эффективный механизм сдержек и противовесов, позволяя выражать недовольство властью в безопасной форме небесных знамений.

Хотя китайская традиция менее склонна к персонификации планет, чем западная, у Марса всё же было антропоморфное воплощение. Хо Син в поздней мифологии изображался существом с четырьмя лицами — одно красное, другое добродушное, и еще два свирепых.
Но самое красивое воплощение Марса в китайской традиции связано не с демоническим Хо Сином, а с Чжу Цюэ — Вермиллионовой птицей, одним из четырех священных символов китайской астрологии.
Именно это древнее имя - Инхо - получила первая китайская марсианская миссия. Аппарат "Инхо-1" должен был стать орбитальным зондом, но, запущенный в 2011 году вместе с российским "Фобос-Грунтом", так и не покинул земную орбиту из-за аварии ракеты-носителя. Однако китайцы не оставили попыток: в 2020 году стартовала успешная миссия "Тяньвэнь-1" с марсоходом "Чжужун", названным в честь древнего бога огня . Так древняя мифология встретилась с современными технологиями.

Мезоамерика. Марс в календарных циклах

Пока на другом конце света планеты становились богами и героями мифов, в джунглях Юкатана майя подошли к Марсу с математической холодностью, достойной современного астронома. Они не спрашивали, чего хочет красная планета. Они спрашивали, когда она появится. И ответ, который они нашли, поражает точностью до сих пор.

Дрезденский кодекс как учебник марсианской навигации

Главный ключ к пониманию майянской астрономии - Дрезденский кодекс, одна из четырех уцелевших книг майя, чудом избежавшая костров инквизиции. Этот манускрипт, созданный между XI и XII веками, но вобравший в себя знания тысячелетней давности, содержит настоящий учебник по наблюдению за Марсом . Страницы 43b–45b кодекса посвящены синодическому циклу Марса — времени, за которое планета возвращается в то же положение относительно Солнца. Но самое удивительное открытие ждало исследователей на страницах 69–74. Там обнаружились таблицы, работающие с сидерическим (звездным) движением Марса, то есть с его положением относительно неподвижных звезд.

Майя использовали два типа эмпирических интервалов. Первый — длинный, 702 дня, включал в себя ретроградную петлю, тот самый момент, когда планета словно останавливается и идет вспять. Второй — короткий, без ретроградной части. Комбинируя эти два интервала, жрецы могли отслеживать движение Марса по зодиаку и, что важнее, связывать его с земными сезонами и 260-дневным священным календарем . Ирония истории в том, что примерно в то же время, когда майя вели свои расчеты, в Европе Кеплер еще только начинал догадываться об эллиптической форме орбит.
Как пишут исследователи, "в то время как Кеплер решил проблему сидерического движения Марса, предложив эллиптическую гелиоцентрическую орбиту, анонимные, но не менее гениальные астрономы майя открыли пару временных циклов, которые не только точно описывали движение планеты, но и связывали его с другими космическими и земными циклами".

С какой именно планетой отождествляли Марс майя, среди ученых нет полного единства мнений. Страницы 49–52 Дрезденского кодекса содержат астрономические записи, которые разные исследователи приписывали разным планетам: Р. Вильсон считал их посвященными Сатурну, Крейхгауэр — Меркурию, М. Мэйкемсон настаивал на Марсе, а Э. Людендорф — на Юпитере. Однако общая логика мезоамериканской мысли подсказывает, что красная планета, как и везде, ассоциировалась с силами разрушения.
В мифологии майя и ацтеков Марс связывали с богами войны и смерти. Одним из таких божеств был Шипе-Тотек - бог земледелия, весеннего обновления, но одновременно и жестокой жертвенной смерти.

Ацтеки и тональпоуалли

Ацтеки, наследники майяской культуры, создали свою календарную систему, в которой Марс занимал строго определенное место. Тональпоуалли ("счет дней") - ритуальный календарь из 260 дней, разделенных на 20 тринадцатидневных "недель"-тресен . Каждым днем управляло определенное божество, и положение Марса влияло на то, каким будет это управление.

Дни под управлением Марса считались неблагоприятными для военных походов. Парадокс? Только на первый взгляд. Ацтеки верили, что энергия красной планеты настолько сильна, что любое предприятие, начатое в такой день, выйдет из-под контроля. Зато эти дни считались подходящими для жертвоприношений — когда сила разрушения должна быть направлена в строго ритуальное русло, чтобы не обрушиться на головы самих людей.

Архитектура, обращенная к небу

Археоастрономия — наука о том, как древние сооружения связаны с небом — обнаружила удивительные закономерности в расположении мезоамериканских построек. В Чичен-Ице, например, знаменитый Караколь  служил обсерваторией. Исследования показывают, что ориентация многих храмов и пирамид учитывала восходы и заходы планет в ключевые даты календарного цикла. Для Марса, с его сложным движением, такие ориентиры требовали колоссальной точности расчетов. Жрецы, стоя на вершинах пирамид, использовали простейшие приспособления - скрещенные палки для фиксации точки наблюдения.
В отличие от Старого Света, где астрология часто становилась инструментом личного предсказания, в Мезоамерике она оставалась делом государственным. Марс наблюдали не для того, чтобы узнать судьбу отдельного человека. Его отслеживали, чтобы понять, когда начнется сезон дождей, когда высаживать кукурузу, когда можно идти войной на соседей, а когда лучше остаться дома и принести жертву.

Источник текста и инфографики: https://vistat.org/art/mars-v-zerkale-drevnih-tsivilizatsij-...