Первый Новый год в погранвойсках мы встречали еще в учебке. Вспоминать особо нечего. Нас только в декабре призвали и привезли в школу поваров. Только-только мы пообвыклись на казённых матрасах, научились мотать портянки и подшиваться. Приучились кое-как доживать от завтрака до обеда и от обеда до ужина. Только недавно стало проходить постоянное чувство щенячьей тоски по дому, рассасываться вечный комок в горле и уходить из головы мучительный вопрос о том, где ты и зачем. Группа "Статус-кво" по воскресеньям сразу после программы "Служу Советскому Союзу" объясняла лучше любого замполита: "Юр ин зе оми нау!" А если ты английского в школе не проходил, так на то есть в твоём отделении капрал из Липецка - полиглот (жрет всё, чем в чепке торгуют), хотя и шепелявит: "Яфное дело, где ты ефть! В погранвойфках ты, епть!" В погранвойсках, не в армии.
В новогодний вечер ужин в столовой был как обычно. Но отбой в десять не объявляли. А в одиннадцать всю школу позвали в ленинскую комнату. Там были накрыты столы. Что там было, не помню точно, кажется, что-то из чепка, кажется, лимонад, печенье, конфеты, мандарины, кажется, мы на это скидывались. Смотрели при выключенном свете телевизор и ждали поздравление президента. Верховодили всем сержанты - замки и отделённые. Начальник школы поздравил всех с наступающим, и пошел к семье. Дежурный офицер остался.
А перед самым новым годом сюрприз!
Фальшивое шампанское и противень жареной во фритюре картошки, большой, но один на всех! И под бой курантов и общий гвалт, в котором особо выделялись радостные вопли фазаньих (весенних) дембелей: "За Наш Дембельский Новый Год!"- мы чокнулись эмалированным кружками и закусили горсткой жареной на комбижире картохи. Отменное лакомство после месяца на кашах, макаронах и водянистого сладковато-гниловатого пюре! Жаль, что мало. После этого довольно грубо: "А теперь, духи - спать!" - сержанты разогнали нас по кубрикам, а сами проложили смотреть телевизор и радоваться новинкам советской попсы. Ну, и не очень-то хотелось. "Я ненавижу Анну Вески..." - как сказал поэт. Зато первого января можно дрыхнуть аж до девяти утра! Одно плохо. Завтрак по такому делу тоже сдвинулся, а брюхо про это не предупредили.
А на заставе я уже встречал Новый год дедушкой. Правда, ещё соломенным, так как молодых своих я ещё в глаза не видал. Их ещё только призвали, их ещё где-то гоняли по учебкам звери-сержанты, развивая в них навыки преодоления всевозможных препятствий, трудностей и лишений. До застав они доберутся только весной. А пока за отъездом моих дедов на заставе заправляют фазаны. А из бакланов - осенников один я остался. Нет, не один. Ещё один мой дед штрафник - алкоголик, присланный с другой заставы, не успел смазать лыжи. Вежливо интересуется у зампотеха, собравшегося в район покупать к новогоднему столу лимонад и прочее, чего в лесу не достанешь, нельзя ли привезти немного пива. Нельзя. И потом... Ты же, старик, в новогоднюю ночь часовым пойдешь. А кому ещё?! Ты уж два раза новый год на границе встречал, небось надоело. Так дай другим!
Ленинскую комнату ребята украшали без меня, мое дело кухня, праздничный стол. Поставили, конечно, ёлку, благо ходить за ней было не далеко. Нашлись где-то в закутках нашей старушки-заставы и гирлянды и ёлочные украшения. Флажки на ниточке, перекинулись от одной стены до другой, ни дать ни взять, новогодний утренник в детском саду. И новогодний транспорант на белом ватмане с соответствующей надписью, посыпанной блёстками, нашел свое видное место на дальней стене. Мило. Мило. Столы составлены в ряд и покрыты скатертью. Стулья ждут гостей. Пора накрывать новогодний ужин. Эй, где там повар?!
У повара хлопот полон рот. Едва покончили с обедом, обычным заставским, не праздничным, а ужин-то вот он. Хорошо ещё Руслан, младший мой повар, был пока со мной на заставе, да и старшина подкинул помощников. И пошла у нас стряпня в прямом смысле слова. Потому что на новогодний стол решено было ставить пельмени! Как делать пельмени, я знал, потому что дома у нас это было любимое праздничное блюдо во все мое детство. И пельмени мы лепили всей семьёй. Так что как только старшина выдал муку и мясо, работа закипела.
Мясо в фарш пошло двух видов: говядина и свинина. Свинина была своя с подхоза, а говядина с завоза. Мясорубки своей на заставе не было, одолжил старшина. Фарш крутили помощники, перемежая куски говядины и свинины с нарезанным четвертинками луком. Я занимался тестом. Скалка на кухне была, а доски или фанеры, на которой раскатывать тесто, я не припомню. Катал тесто прямо на железном столе, присыпав его мукой, чтоб не прилипало. Ну, и ничего. Стакана с тонкими краями на заставе отродясь не было, у нас, чай, не вагон-ресторан. Поэтому для выдавливания кругляшей из теста использовали обычную кружку, у которой по краю, как известно, накат миллиметра два. А сила, ведь, она когда есть, то сами знаете, ничего больше не надо. Продавили кружкой. У нее, правда, диаметр не тот деликатный, что у стакана, а малость поболе. Поэтому пельмени стали у нас выходить ух, богатырские. Но это разве плохо? Большому куску - рот!
В готовый фарш добавили снега для сочности и принялись лепить пельмени. Лепили их, как кто дома привык, и классические в форме уха, и полукруглые на манер вареника или чебурека. Один помощник даже слепил несколько мантов на пробу. Развлекались. Готовые пельмени выносили на подносах на морозец.
Вскоре я отстал от помощников, предоставив им лепить пельмени, и принялся за закуски. Ещё с утра выдал мне старшина завезенные специально к новогодним праздникам говяжьи языки. К тому времени они уже были сварены, оставалось только почистить их от шкурки, порезать и выложить на тарелки.
Следом за языками настал черед и селёдки. Конечно, странная закуска под лимонад. Но, для праздничного изобилия и она сгодится. Как делать филе из селёдки, тайны для меня не представляло. Поэтому с этим делом справился без особых проблем. Порезав селёдку и украсив её луком, отправил на столы, следом за языками.
Конечно, никаких там салатов - майонезов приготовить было нельзя. Но квашенная капуста была ещё в подвале в изобилии и даже трёх видов! С осени мы сами заготовили и наквасили в бочках и шинкованную с морковью и отдельно со свеклой (на любителя). А также рубленую крупными кусками, качанную. Все это, конечно, пошло на стол.
Пошла на стол и сухая копчёная колбаса. Пару батонов выдал старшина из НЗ, благо народа оставалось на заставе не много. Кажется, было и сало из посылки. Наше подхозное ещё не усолилось.
На сладкое выставили печенье и конфеты, которые купили в вместе с лимонадом в складчину, их привез лейтенант. Ему, кстати, и выпало дежурить по заставе в эту ночь. А ещё налили в плошки сгущённого молока, да нарезали белого хлеба. А ещё поставили в плошках варенье, сливовое, которое я сам сварил по осени из местной полудикой сливы, кислющее - вырви глаз, но до кучи сойдёт. Бутылки с лимонадом красиво разместили в промежутках между нарезками и капустой, оставив место под пельмени. Ну, будет пир горой!
И вот когда уже стали запускать в кипяток пельмени, ждал меня сюрприз, который мне тогда не показался слишком приятным. Пельмени при варке вышли желтыми! Такой цвет даёт при термической обработке обдирная мука второго сорта, которая только и была в моём распоряжении. Привкус у вареного теста тоже был особый, с отрубями. Мне, впрочем, можно было и раньше догадаться. Мы же в учебке из такой муки пекли хлеб. И тоже получался жёлтый. Не белый, не ржаной, а именно такой, как ухо у китайца. В общем пельмени получились вполне аутентичные (Пельмень переводится как "хлебное ухо", а изобрели, как считается, в Китае). Впрочем, парни на мои вздохи только пожали плечами: "Ты чё, Петруха! Это ж всё...(не важно)".
И вот тут кто-то, может быть, спросит: "А с чем же вы эти пельмени ели? Какие у вас там были соуса, кетчупы?" А ничего у нас не было. Не было даже и сметаны. Но, знаете, это ребят волновало так же мало, как цвет пельменей. Пельмени были двух видов: с бульоном и без, ну и баста. Горчицу выставил на стол к говяжьим языкам. А можно ей и пельмень приправить.
Ужин был назначен не так, как на гражданке, не в ночь перед курантами, а пораньше. Часов в восемь уж сидели все за столом. У нас всё-таки боевое расписание и кому-то вставать рано, а кому и в ночь идти. Так что бой курантов не все и ждать будут. К нашему столу пришли поздравить нас и офицеры, да не одни, с семьями! Чинно сел за стол начальник с женой и двумя дочками младшего школьного возраста. Старшина тоже с женой и двумя дочурками, черноволосыми малышками, которым кабы в городе в садик ходить, а так сидят дома с матерью. Зампотех был один. Его жена с сынишкой - грудничком ждала дома. А замполита я не помню. То ли был, то ли в отпуск свалил.
После небольшой поздравительной речи начальника, приступили к ужину. Солдаты ели всё сразу, накладывая в тарелки горячие пельмени, рядом с капустой, цепляя туда же колбасу и селёдку. В большой семье второго приглашения не будет. Старшина тоже ел с аппетитом и похваливал. Пельмени вышли сочные, с бульоном внутри. Начальник с женой положили в тарелки по одному манту и деликатно улыбались. "Молодец, Петро! Хороший стол получился," - похвалил меня начальник. Я сидел как раз напротив. "А это что?" - он показал на языки. Я объяснил. Они в женой взяли по кусочку, попробовали. "Вкусно!" - сказала жена начальника. "Надо будет дома приготовить." Ну, что тебе ещё, повар, надо?! Такой триумф! Начальник пару раз взглянул на наручные часы, чего-то, видимо, ожидая. Ждут, наверное, пока мы нажремся, чтобы идти домой к своему нормальному новогоднему столу и бахнуть там чего-нибудь до шампанского.
Вскоре я ушел на кухню, запускать вторую партию пельменей, так как миски опустели. А когда вернулся, в комнате произошла какая-то перемена. Солдаты перестали есть и о чем-то радостно перешептывались. Верхний свет был выключен, горели лампочки гирлянд на елке и по стенам. Оказалось, что за это время из районного дома культуры приехали девушки из танцевального кружка, и уже переодеваются там в особом закутке в конце комнаты, где у нас стоял кинопроектор. Вот это да!
Наконец, послышался шорох лёгких платьев, зазвучала ритмичная музыка и девушки выступили перед нами с красивым энергичным танцем. Последний раз я видел девушек в таком разрешении больше года назад. Конечно, это был восторг. Нет! Это было умопомрачительно здорово! Мне на минуту показалось, что я очутился где-то совсем в другом месте, что это не я даже, а кто-то другой. Право слово, лёгкое помутнение рассудка.
Музыка кончилась. Зажёгся свет и девушки, выйдя из образа, уселись с нами за стол. Тут мы, конечно, принялись все наперебой за ними ухаживать и угощать. Они смущённо улыбались, кривились на селёдку, с опаской смотрели на гигантские жёлто-коричневые, как пятка старшины, пельмени. Отнекивались тем, что им ещё сегодня выступать и перед нами и в другом месте. В итоге мы их напоили лимонадом и накормили сгущенкой и печеньем. Потом они ещё исполнили несколько танцев и уехали, обещав, что дискотека с медленными танцами будет в следующий раз.
После отъезда девушек ушло и начальство. Ушел и дежурный офицер, приказав вести себя хорошо, ночным нарядам идти спать, остальным можно сидеть до полуночи, но тихо. Мы смотрели телевизор, подъедали, что осталось на столе, пили чай со сладостями, ходили курить и вспоминали девушек.
Когда наступила полночь, те, кто ещё остался, чокнулись лимонадом из заначенной бутылки, объявили друг другу новый год, и пожелали хорошей службы и скорейшего дембеля. Пять минут первого на заставу ворвался дежурный лейтенант в приподнятом настроении, схватил ракетницу и дал прямо с крыльца заставы салют тремя ракетами, одну в след за другой. С Новым годом!!!
Тут пришло время смениться с часов и дембелю- штрафнику. Сдав оружие, он зашёл в ленинскую комнату, где ему, конечно, было предложено всё, что было сегодня на столе. Все было заранее отложено, и колбаса и селёдка и сварены свежие горячие пельмени. Нашлась и бутылка лимонада. Но ел он вяло. Видно было, что всё окружающее ему порядком надоело. И совсем не так хотел он встретить этот новый год. Съев свою порцию и выпив пару глотков лимонада с видом явного отвращения, пошел он спать, мечтая, что ужо на дембеле будет он пировать совсем не так. Уехал он от нас третьего января.
