Серия «Зелёные похлёбки»

Эпиграф: "Всё кончается на свете." (Дед)
Эпиграф: "Дембель неизбежен." (Другой дед)

Ну,  в самом деле, сколько можно!? Пора солдатика отпустить. Всё уже надоело на дальней заставе и ему и вам: ворочать котлы, таскаться по флангам, прыгать в сапоги по три раза за ночь, мёрзнуть на плацу, жариться в бане, бояться начальника, слушать шутки старшины, курить не пойми что, варить не известно из чего и ждать не видать конца сколько.

Помню, как просыпался в день окончания смены в пионерском лагере рано, ещё до подъёма с чувством такой радости, которую почти никогда потом во взрослом возрасте не испытывал. Просыпался с мыслью: "Сегодня я увижу маму!" Лежал в кровати и ждал, пока объявят подъем. Помню, как день этот после подъема тянулся долго, долго, невыносимо долго. Последняя линейка, спуск флага, завтрак (кому он нужен?), сдавать белье, получать чемоданы в камере хранения... О, это никогда не кончится!

Вдруг, пронесся слух, автобусы приехали! Бежим смотреть. Вот они стоят на большой поляне возле речки, там, где вчера был прощальный костер. От них пахнет соляркой. От двигателей пышет жар. А где же водители? И скоро ли ехать? Водители обедают. Ну, зачем?! Мы же получили сухой паек. А они что не могут? Ну, вот наконец, вожатый зовёт всех в отряд, забирать вещи и строиться. Ну, вот, наконец, мы в автобусе. Ну вот, наконец, мы поехали! Девочки всю дорогу поют песни. Такая радость у всех, что даже мальчики подпевают. Хотя все эти "кораблики детства", кто их разберёт? Только девочки знают слова.

Вот, наконец, впереди показался мост через Волгу, а за Волгой город. Все хором кричим: "Здравствуй, Горький!!!" Автобусы останавливаются возле Дома культуры. Нас встречает мама! Воздух в городе совсем не такой, как в лагере, да ещё автобусы навоняли. Но нам на это наплевать. Дома нас ждёт папа и арбуз.

Общего подъёма на заставе нет. И сам ли я проснулся или дежурный меня разбудил: "Петруха, пора домой!" - уже не помню. Поднялся, конечно, в приподнятом настроении. А тем более и ждать-то отъезда не долго. Автобус не приедет, а шишига вот она, родимая, стоит возле гаража. Она довезёт меня до райцентра, а там на поезде в Калининград, в отряд, получать документы и деньги на дорогу. А поезд ждать не будет. Поэтому давай, давай дембель поторапливайся!

Как уезжают дембеля с нашей заставы, я вам уже докладывал. Ничего нового я не привнес в давно заведённый и отлаженный порядок. Парадку и шинель  на себя. Дембельский комок с сапогами и прибамбасами пацаны спрятали в шишиге. При мне одна небольшая сумка с книгами, присланными из дома, и журналом "Пограничник" с автографами остающихся ребят, в который я по глупости вложил все свои фотографии без разбора (разберу и вклею, мол, потом, не спеша на дембеле). Зачем не убрал их в другую сумку? Боялся, что помнутся? Да, просто, не думал, что это имеет значение.

Но начальник перед выездом попросил зайти в канцелярию и предъявить вещи к осмотру. При том же был и замповос. Увидев мои фотографии с оружием в воинственных позах, начальник как бы в знак удовольствия зацокал языком и закачал головой. А зам. по воспитанию сделал круглые глаза и замахал руками: "Это нельзя выносить с заставы! Это не соответствует образу ... нашего пограничника." Он, наверное, хотел сказать "советского". "Да, и потом ты нам сам "спасибо" скажешь, что не придется тебе краснеть, глядя на фотографии, где ты из себя Рембо изображаешь!" В общем, большую часть фотографий забрали.

Пацаны, когда узнали про фотографии, только руками развели от моей наивности. Мол, вроде на дембель уже едешь, а соображалка у тебя где? Ну, и хрен с ними, с фотографиями! Не положено, так не положено. Не думаю, что это как-то связано с вчерашним моим разговором дома у начальника. Ведь нет?!

Потом все курили мои сигареты, обнимали, жали руки. Начальник отдал на прощание честь. Я в свою очередь отдал ему приветствие. Старшина сел в кабину за старшего. Я в кузов. Водитель на свое место. Провожающие обступили шишигу с трёх сторон и по команде старшины стали толкать. Раз, два, три! Кузов закачался под мощным напором молодых сильных тел. Машина ни с места. И раз, и раз, и раз! Кузов ходуном. Машина как вкопанная.
- Эй, водила, с ручника сними!!! - орет кто-то догадливый.
Слышится задорный и радостный смех из кабины. После чего удивленный голос старшины:
- А вы что, на ручнике что ли не можете?! Ну, Петруччо, зря ты их кормил!
Проделка старшины приятно разнообразит до ужаса помпезный ритуал "выноса тела".
Наконец, водила отдал концы (в переносном смысле) и бойцы вытолкали молчаливый грузовик за шлагбаум. Взревел мотор и кони понеслись... Исчез за поворотом шлагбаум и парни, одетые в зимнюю полушерстяную форму и шапки, но вышедшие из заставы на проводы ещё без бушлатов. Мелькнул и скрылся за лесом забор системы. Вот проехали мостик, старый, из добротного чугуна и стали, перила в стиле модерн.  Последний раз смотрю на обсаженные липами дороги, построенные ещё при немцах. Липы выросли и постарели с того времени. Дороги по нашим понятиям узковаты. Но всё ещё целы, только меняй асфальт.

В райцентре беру бесплатный билет на том самом вокзальчике, где пришлось ночевать с капралом и банкой вишневки по дороге из отпуска. Старшина ждёт, пока приедет мой поезд. Ещё есть десять минут. Он где-то успел купить бутылку пива. Угощает меня половинкой на прощание. Обнялись.
- Ну, вон он едет, твой дембельский поезд! - шутит из последних сил старшина.
Поезд, ещё не дембельский. Ещё мне нужно побывать в отряде. Но я уже еду домой.

Приложение:
Прощальные пожелания пограничников, записанные в журнал "Пограничник" 7'92

На странице 8
Петя! Вот и всё, кончилась твоя служба. Завтра ты поедешь домой. Я как повар повару желаю: Всего самого хорошего, никогда не грустить, быть всегда весёлым и чтобы тебя любили девушки. И готовь ещё лучше, чем здесь, и,конечно, вспоминай нас всех. Ну, мочи, Петруха! Подпись - Пузан

На странице 13
Дорогой Петрович! В этот знаменательный день хочу пожелать тебе так много всего: счастья, мирного неба над головой...а самое главное, чтобы ты не надевал на себя это проклятое ПША и не брал в руки автомат. Не забывай заставу (номер и позывной), потому что я ещё служу на ней. Через полгода мы встретимся и тогда споем, как в былые времена. Пока, не забывай. Звони в мае 1993. А 28 мая мы с тобой ещё встретимся.

На странице 14
Дорогой Петр. Вот пришел тот осенний день, когда ты возвращаешься домой к своим друзьям и близким. Но ты помни нас и надейся, что граница в верных руках. Я желаю тебе самого наилучшего в твоей жизни, мирного неба над головой и самое главное здоровье береги. Оно очень нужно в это время. Вот и всё. Пока Петро.

На странице 18
Петя! Вот и настал тот день, который ты ждал с самого начала службы. Через пару дней ты будешь дома. А мы остаёмся на границе и не переживай. Граница на замке.

На странице 26
Петруха! Кормилец ты наш, вот и настал твой последний день службы, теперь тебя ждут дома бабы-вино и твое светлое будущее, но главное не забывай тех, кто остался на границе, желаю тебе счастья, успехов в дальнейшей жизни и чтобы не было трудностей на твоём пути! Ну, давай, Петя, счастливого пути. Подпись - Фазан...

На странице 30
Петя! Вот и пришел тот день, который ты так долго ждал. Желаю тебе, чтобы ты быстрее доехал до дома. Но не забывай границу и тех ребят, с которыми ты служил. Ну, мочи, Петя!

На странице 31
Петруха! Сегодня ты уезжаешь домой, через несколько дней поеду и я. Желаю тебе не растеряться на гражданке, найти хорошую по душе работу, подругу, ну всего самого наилучшего. Никогда не забывай (позывной заставы), дозоры, ЧГ, тревожки и парней, с которыми ты служил. Надеюсь, что пограничная закалка поможет тебе. Подпись - Комтех

На странице 32
Вот и настал, Петя, твой день, которого ты так долго ждал. Ты уезжаешь домой, а мы остаёмся ещё служить. Желаю тебе успехов на гражданке. Вспоминай иногда и о нас. Давай, мочи, Петруха!

На странице 41
Ну вот и всё, Петруха, пора расстаться. Теперь не будет у тебя сапог. Пусть будет у тебя много девчонок, и забудь навсегда все то, что было у тебя за два года самое плохое. Подпись Лехи

На странице 42
Вот и всё, Петруха! Последний день заставе. Не знаю, что будет, но было п...дато. Передавай привет гражданке. Не забывай тех, которые остаются, хоть ненадолго. Ну, мочи, Петруха, всё, давай. Подпись Америки

На странице 46
Вот и наступил твой день, Петро, о котором ты мечтал. Ты уезжаешь домой, а мы остаёмся здесь служить. Помни о нас, вспоминай самое хорошее в трудные минуты жизни, вспоминай границу, вспоминай (прозвище Саши). Гуляй, Петя!!!

На странице 48
Петя! Вот и настал тот день, которого ты так долго ждал. Хочу пожелать тебе успехов на гражданке, благополучно доехать домой. Помни о нас, не забывай своих сослуживцев. Подпись - Фил

По материалам канала Зелёные похлёбки

https://t.me/zelenye_pohlebki

О чем мне вам ещё рассказать? О том ли, как наступила дембельская осень? Как отметили осенний приказ, праздник народный, официально широко не празднуемый? Как переводили мы на пару с нюхом, уже к тому времени старшим сержантом, молодых в дедов в питомнике? Как они приходили по-одному, по-двое (сначала вразвалочку будто бы в сортир, а потом коротким броском по тропинке, ведущей к беленой ограде собачьего дворика)? Как получив по напёрстку неуставной водки, принесённой не известно откуда, не известно кем, но возможно, тем самым Лехой, который, изготовил мне большую часть дембельского скарба, и, судя по всему, вообще был не промах, отправлялись они с низкого старта в счастливый свой дембельский год? Как, приняв для лёгкости движений из той же бутылки, трудились мы с инструктором собачьего вождения в поте лица, не покладая рук и не выпуская ремней, пока на заставе ни одного духа не осталось? Как трудновато нам пришлось, их много, нас мало: "Тяжело ты, седьмая заставушка, нам досталася!.. Но окольной дороги поганым мы не дали!" Ну, а что было делать? Не нами заведено, не нами отменится. А впрочем, что об этом рассказывать?

Странное было время. Вот уже и приказ был. И все ребята уже тебя считают дембелем, и говорят, что тебе скоро домой. Но в повседневной твоей жизни ничего не меняется. Все также торчу неделю на кухне. Потом неделю хожу в наряды. Все также берегусь начальника, как бы чего не прилетело. А тем более же не хочется его злить перед дембелем, мало ли что.

А у всех вокруг свои заботы, и до твоих переживаний кому какое дело? Впереди зима. Старшина ходит по заставе с озабоченным лицом. Скоро переход на зимнюю форму одежды. Всем нужно выдать теплое белье и портянки. А уголь опять привезли мелкий и совсем не антрацит. И надо ехать на заготовку картошки в какой-то, не то колхоз, не то новое уже в духе времени фермерское хозяйство, собирать её самим прямо с поля. Старшина договорился, взял машину и несколько солдат.  Ну, и меня тоже взял. А и ладно. Все какое-то развлечение.

Картошка у фермера хорошая. Хотя самую хорошую он убрал комбайном, а нам достаются остатки, что пропустила машина. Но и в остатках картошка ничего. Сберечь бы ее,  чтоб не как в прошлый год, не сгноить в подвале. А трактора у фермера уже не наши, заграничные. Сроду таких не видал. На обед пекарим картошку в кустах возле поля в ведре. Удобно, когда надо сразу ее побольше напечь. Сначала костер делаешь побольше. Потом, когда прогорит, разгребаешь угли, и картошку прямо в ведре опрокидываешь на золу кверху дном. И на ведро со всех сторон нагребаешь золу и угли. А потом минут через двадцать пять или тридцать по ведру ногой "бац" и кушать подано! Ведро, конечно, лучше брать железное, оцинкованное и без деревянной накладки на ручке.

Нюх уехал в первую партию сразу в начале октября. На дембель поехал старшиной! Начальник предупредил его заранее. Так что он успел не спеша поправить погоны. Собака у него была его собственная, увез с собой. С его отъездом стало на заставе скучно. Молодежь уже не молодежь. Учить не кого и не чему. А о чем ещё говорить? Они там промеж себя корефаны. А мне, конечно, почтение, но и только. Дистанция. Ну, разве анекдот расскажут. А те, что постарше - фазаны, в общем тоже. О чем говорить? Эх, везёт тебе, Петруха, скоро домой? Когда? Когда? Вот только Америка и развлекает на кухне своими байками. Но и тут, шабаш. Вернули Америке две лычки из трёх, а сержанту, хотя бы и младшему, на кухне шуршать не положено.

Однажды утром проснулся от звука громких шлепков на улице. Что-то падает на плац несколько раз в минуту, шлёп и шлёп. Вышел посмотреть. Старый вяз, напуганный ранним ночным заморозком, роняет на асфальт ещё зелёную листву целыми веточами. Шлёп!
- Эй, дежурный! Почему мусор на плацу?
- Скоро, товарищ дембель!

Скоро-то, скоро... Но с первым холодком опять заболели чирьи. Нет от них спасенья в сыром прибалтийском лесу. Приехавшего нас проведать фельдшера прошу выдать мне линимент синтомицина. Старший прапорщик из бывших афганцев. Про него в отряде ходят легенды. Мол, он в Афгане чуть ли не под огнем ампутации обычной ножовкой делал. А по виду не скажешь. Юморной мужик. Подивившись моими познаниями в военной фармакологии, разводит руками: "Нет у меня синтомицина! Где ж я на всех вас найду?" Потом даёт медицинский совет: "В футбол играешь? Ну, попроси ребят. Пусть врежут тебе мячом по заднице. Оно и полегчает. Ну, и на холодном не сиди." С тем и уехал.

А в футбол мы точно играли. Это была затея старшины в порядке "добровольно - принудительного спортивного мероприятия". Скучно ведь вечером на заставе. Выкосили кусок луга за оградой, кое-как распинали кочки и кротовые норы. По паре кирпичей вместо ворот. И пошел футбол. Фазаны против бакланов. Повара против едоков. Игра на интерес. Проигравшим разницу в счёте бьём штрафными по задницам. Футбол был тот, что называется "мини". Ну и дистанция соответственно тоже. Среди нас Марадон нет. С одиннадцати метров да в сумерках, пожалуй, и до отбоя долги не отдашь. А вот с трёх в самый раз.

Проиграли повара. Получай добавку! А это тебе, Петруха, на дорожку, чтобы в дембельском вагоне на мягкой полке ты ровно сидел и не ёрзал!

https://t.me/zelenye_pohlebki

https://max.ru/join/fsZVc5gW0D-SZCpSM91QgbkqF0VxzRBTKF9_CoVA...

Меня в детстве напугала собака. Я как-то раз катался на велике по нашему заводскому поселку мимо старых деревянных домов, которые ещё пленные фрицы строили. А возле дома какая-то парочка сидела (баран да дурочка), а при них овчарка, щен-недопёсок. Но я-то тогда ещё не разбирался в этом. В холке она мне была по пояс, ну или чуть ниже, я ж на велике. Поэтому, когда она на меня бросилась, я сильно трухалул и с велика свалился. А благодушная парочка на меня (хы-хы) издалека давай орать и успокаивать. Она, мол, (хы-хы) просто играет, а не, то есть, кусается. С тех пор я собак боялся, конечно, кроме плюшевых и тех, которые мне по щиколотку.

Ну, и вы теперь можете представить мои ощущения, когда сел я в первый раз в семиместный УАЗик - "ишак" на выезд тревожной группы, на положенное мне, как самому молодому, заднее место, в той части боевой машины, которая по-пограничному  именуется собачником; на откидное, к боковой стенке приделанное, креслице. А на другое креслице, аккурат напротив меня, водрузился нюх Антип. А следом за ним в собачник, как ей и положено, пролезла его овчарка Лайма, которая немедленно разместила свою пасть прямо напротив той части моего туловища, которая отвечает за страх и трепет (и это совсем не сердце, которое у пограничника, как известно, не ведает страха).

А когда мы понеслись по фланговой грунтовке, то взлетая на буграх в невесомость, то погружаясь в ямах в перегрузки почти космические, я, кроме прочих ощущений, имел ещё сомнительное удовольствие слышать клацанье собачьих клыков совсем близко от моих мясов.
В общем, на обратном пути Антип уловил что-то в моих глазах, какую-то искру или что-ли призыв. Поэтому развернул свою Лайму мордой к себе, а ко мне хвостом, чему я был, конечно, рад, хотя виду, конечно, не подал. К счастью, поездки в собачнике для меня вскоре закончились, потому что по тревоге выезжали мы в основном на шишиге. А в кузове грузовика места для собаки полно, хоть растянись.

Но хоть собак я и боялся (животным, несознательным страхом), но умом понимал, что они на границе нужны и вообще-то в основном хорошие. Поэтому, когда нюхи заходили на кухню насчёт костей для питомника, какие могут быть разговоры? А один раз, помню, попросили меня сварить для собак овсянку. Вообще-то варить её положено в питомнике. У них там для этого и печка есть. Но, что-то там, то ли времени у нюхов не было, то ли дров не напилили, но варили они овес у меня на плите. Вот я и узнал, что пограничные собаки едят. Они едят, как все нормальные пограничники, суп. Это на первое. А на второе - кашу. Разница только в том, что и то и другое подаётся в одну миску одновременно. И первое становится вторым по мере вылакивания (вылизывания) жижи из миски.

Ну, собачья овсяная болтушка на заставе готовится, конечно, не из хлопьев "Геркулес". Из нормального овса варится, такого, которым и лошадь бы не побрезговала. Лошадей на заставе не было, другая уже была эпоха. Поэтому овса собакам вполне хватало. Но собака ведь опять же не лошадь. Собаке нужно мясо. Слово "нужно" здесь, конечно,  не вполне уместно. Ну, скажем, оно ей приятно. Поэтому в болтушку собакам добавляют собачьи консервы (примерно одна банка на ведро). Консервы эти, впрочем, по чьей-то оплошности, хотя и сделанные в основном из жил и субпродуктов, были такого высокого качества, что нюхи часто входили со своими питомцами в долю, имея за свой сверхурочный ночной беспокой и сверхурочное дополнительное подкрепление.

А когда собачьи консервы кончались, нюхам на прокорм животины выдавались с продсклада свиные копытца, которые нужно было долго варить в бачке на собачьей печке, а уж потом мутить в полученном отваре овсянку. Но парни наши и тут не унывали, тем более что иные были из соседней Литвы, где свиное копыто ценится в пищевом отношении высоко, уступая первенство лишь общеевропейской рульке или вепреву колену в славянской этимологии. В общем, нюхи не брезговали и копытами, благо печка была своя. Отваренные предварительно копытца слегка коптились на углях, на что собаки смотрели равнодушно, тем более, что весь навар шел им, а начальство редко наведывалось в этот удаленный уголок заставского хозяйства. Должен сразу сказать в защиту чести и достоинства пограничной кинологии, что на нашей заставе ни одна собака с голоду не издохла.

Уже ближе к дембельской осени мой ровесник сержант-нюх решил потренировать своего пса на задержание нарушителей. Для этого, как известно, нужен партнёр, который согласится исполнять роль нарушителя, то есть бежать от собаки, пока инструктор спускает ее с поводка. А когда зверь догонит его и прыгнет на спину, упасть трупом вперёд и не двигаться, пока нюх не подоспеет и не оттащит баскервилю подальше от греха и других частей тела псевдонарушителя.

Я вынужден был признаться, что слегка побаиваюсь собачек. Поэтому боюсь при такой тренировке не дожить до дембеля в результате разрыва сердца. Посмотрев на меня внимательно и убедившись, что я не шучу, нюх подумал пару секунд. После этого предложил мне спустится в окопчик, который был отрыт вдоль заставы на случай внезапного вероломного нападения. Там, как бы мирно беседуя со мной о том и о сем, нюх завел меня в уголок возле блиндажа и попросил встать спиной к торцевой стенке окопа. После чего свистнул своего восточно-европейского друга, который немедленно свалился в окоп и встал между нюхом и мной. Взяв пса на шлейку, нюх показал ему на меня и негромко скомандовал: "Кусь."
Пёс немедленно раскрыл пасть и щёлкнул челюстями у меня в животе, слегка сдавив с боков. На что я, конечно, сказал "ой", и ещё пару слов, хотя и довольно громко. В животе у меня, как положено писать в таких случаях, будто что-то оторвалось. Застарелый сгустившийся страх вырвался из подсознания и манифестировал в лёгкий ужас. После чего мне сразу стало легче.

А когда после перекура прошла дрожь в коленках, я понял, что жив и больше не боюсь собак. Гештальт закрыт. После чего мы с кинологом-психологом немедленно приступили к тренировкам. И надо сказать, что они пошли мне на пользу. По крайней мере, собак в намордниках я больше не боюсь. И даже без намордников, когда на хорошем поводке,  или хотя бы на цепи. Правда нюх все же просил меня не слишком расслабляться. После нападения своего пса настоятельно советовал до него лежать тихо, руки поджать под брюхо, ноги свести вместе, очко не выпячивать. И ни в коем случае не пытаться поцеловать пса, как бы мне этого ни хотелось.

По материалам канала "Зелёные похлёбки"

https://t.me/zelenye_pohlebki

https://max.ru/join/fsZVc5gW0D-SZCpSM91QgbkqF0VxzRBTKF9_CoVA...

Приданное

Несколько лет назад был в командировке в столице. Пока ждал своего поезда, увидел в зале ожидания дембеля-морпеха, тоже коротавшего время до отправления домой. Залюбовался его дембельской формой. Он был в комке с аксельбантом, в берцах и, как положено, в берете с какой-то невероятного размера кокардой. Комок его был выбелен, видимо хлоркой, так, что узор едва угадывался на почти белоснежном фоне. В сочетании с белым парадным ремнем и белым акселем все смотрелось очень эффектно.

Он стоял посреди зала один, смотрел по сторонам, смущенно улыбался и, кажется, ждал, что к нему кто-нибудь подойдёт, поздравит, обнимет, пожмет руку. Он был чем-то похож на невесту в ожидании жениха. Но никто к нему не подходил. Я понимал, что вряд-ли его порадуют поздравления незнакомого командировочного дяди в штатском, поэтому наблюдал, не вставая со своего кресла.

Шли минуты, люди заходили и выходили, люди шли мимо дембеля на свои поезда. Кажется, кроме меня никому не было до него дела. Улыбка постепенно сходила с лица  пехотинца морей, сменяясь разочарованной усмешкой. Вдруг, оно вновь просияло! По лестнице с первого этажа поднималась целая команда морпехов, не меньше взвода, следовавших невесть откуда, невесть куда.

Парня заметили. Последовали приветственные восклицания. Те, что были, очевидно, постарше, вышли из колонны и пожали-таки дембелю руку. Похлопали по плечам, обняли и сказали добрые напутствия. Команда скрылась в каком-то коридоре. А дембель ещё долго стоял столбом, сияя как самовар. Эх, всё не зря!

Вспоминая потом эту сцену, вспомнил я, конечно, и то, как меня самого когда-то собирали на дембель ребята на моей заставе. Ибо, где мне самому было с этим справиться? Своим-то дедам со сборами я мало чем мог помочь. Пришил было накладки для шнуровки на сапоги нашему кочегару, да и то так, что тот остался не доволен и потом сам все переделывал. Не ахти из меня рукодельник получился. А мне, вот, молодые помогли.

Ну, камуфляж новый у меня свой был отложен, так что меняться ни с кем не пришлось. Но одного комка мало. Вот, к примеру, кепка, одна на два года выдавалась, и, конечно, выцвела слегка. Кто-то дал свою почти новую взамен моей полинялой.
Белый ремень, чтоб заправить в штаны, подогнал старшина.  Саша Т. обточил и отшлифовал мне бляху. Решено было не делать ее плоской как блин, а красиво загнуть полукружием и обточить края под ноль, хоть банки открывай. Звезду к концам сточить, само собой тоже.
Латунные буквы "П" и "В" на погоны я тоже вырезал не сам. Да и сами погоны, как и шеврон в вырезанными надписями на красном подбое с гетинаксовой вставкой, чтобы не коробились, сделал мне Леша С. Он же смастырил мне дембельские казаки из кирзачей (сами кирзачи я сэкономил, благо ходил-то не так много, как другие). Ах, какие получились казаки! Конечно, обрезанные, чтоб не выше берцев. Да со скошенным каблуком, да со шнуровкой сбоку. А чтобы лучше сели по ноге, и пропитались, как следует, Леха обливал их прямо у меня на ногах расплавленным, кипящим гуталином.

Аксель лишний, кажется, нашелся у моего кореша-нюха. Наградные и покупные значки и покупной тельник с зелёными полосками довершали мое богатое приданное. Ну, и наконец, сумку, чтобы спрятать всю эту красоту от начальских глаз подальше и вывезти с заставы, запихав под сиденье шишиги, тоже дал мне Саша Т. Сумку, я обещал вернуть посылкой и уже представлял, как набью ее сигаретами и ещё чем-нибудь хорошим для ребят. Вот, мол, вспомните дедушку повара!
У одного сержанта из молодых занял я и денег. Не больно много, а так на дорогу и на первое время, пока не устроюсь на работу. Парень был не из бедной семьи, ему присылали. Так что дал легко и вроде бы даже охотно. Я же был уверен, что с первой-второй получки верну.

Ничего не вернул я вам, ребята. Ни денег, ни сумки, ни сигарет с конфетами. Ничего не вернулось на заставу. Ни даже простого письма с приветом с дембеля. Сперва все было как-то никак. И денег лишних не выходило. И сумку пустую отсылать не удобно, а набить ее,  то же ж надо деньги. Потом вскоре девальвация сделала занятую сумму такой смешной, что и посылать-то не удобно. А индексация, сколько и на какие шиши? В общем, простите ребята! Отдаю сейчас, чем могу, если кому нужно.

По материалам канала "Зелёные похлёбки" https://t.me/zelenye_pohlebki

https://max.ru/join/fsZVc5gW0D-SZCpSM91QgbkqF0VxzRBTKF9_CoVA...

Где-то в середине лета наше с сержантом-нюхом исключительное дедовство на заставе закончилось. Прислали ещё пару ребят нашего призыва: одного сержанта и одного рядового. Я не знаю конкретных причин, почему к нам ближе к дембелю перевели сержанта, и почему ему не служилось там, где он был раньше. Вроде как на усиление комсостава, и все.
Возможно, дело было в том, что он в свое время отказался от перевода в деды. А может, была другая причина, или вовсе никакой. Одни уезжают, другие приезжают. Служба. С сержантом я по службе особо не пересекался. Да и он был не особо со мной откровенен. Хотя и земляк.

В ту же пору прислали с другой заставы молодого капрала - комтеха, взамен дембельнувшегося Виталика. Так тот капрал был более общительный. Держался уверенно. Со мной все хохмил. Однажды поздравил меня с возвращением моему родному городу Горькому исторического названия - Пешков. Сам придумал, или где услыхал, не знаю.

А вот с рядовым мы плотно пообщались на кухне, когда его назначали ко мне рабочим. Ну, как то есть пообщались? Просто рот у парня закрывался плохо, а мне было нечем уши заткнуть. Опять же радио на кухне нет. Поэтому, пока он чистил картошку и мыл котлы, он мне рассказал все, что мог и знал, про свою жизнь и службу и планы на будущее. А мне чего? Хоть не скучно.

Прозвище у парня было Америка. Ну, это он так говорил. У него фамилия где-то похожая. Ну, и характер чем-то тоже. Оптимизм там, предприимчивость, темперамент, перепады настроения. Какая именно Америка имелась в виду Северная или Южная, я не уточнял, чтоб не обидеть. Он похоже обидчивый был слегка.

Говорил он быстро и не всегда понятно. Когда я взялся варить щи, он рассказал, что до службы работал в ресторане поваром. Ну как то есть поваром?  В его обязанности входило только шинковать и жарить капусту. Жаренная капуста у них в ресторане была хитом гарниров и самая лучшая в городе. Я дал ему нож. Он  показал, как резать капусту на кружева. Вроде не соврал. Искрошил качан в капусту вполне прилично. Хотя сказал, что нож, конечно, нужен другой, а жарить на заставе вообще не на чем. Мало масла для фритюра. Ну ладно. Будут щи, как и планировалось.

О причине своего перевода на нашу заставу рассказывал он несколько путано и туманно.  Я уж привык к тому, что под дембель к нам людей просто так не присылают. Наша старушка-застава была в отряде чем-то вроде исправительного лагеря: "Дальше Кушки не пошлют". Я-то попал сюда добровольно, очарованный чапаевской внешностью нашего начальника (про характер я тогда не знал). А некоторых к нам прямо-таки ссылали на перевоспитание. В суровый быт без баб и водки. На свежий воздух и ежедневный моцион по флангам в два конца. Но тут дело, кажется, было другое.

Слово за слово с наводящими вопросами поведал мне Америка свою историю. Как был он, оказалось, сержантом на другой заставе. Застава та была побольше нашей. Приехало много молодых. И вроде как кто-то из молодых сколотил шайку из земляков и давай обирать ребят своего же призыва. Отбирать солдатские деньги. Ну, Америка наш, как прознал про это, не сдержался. Поколотил негодяев. Да не так как я, а по-настоящему, ногами. За что и был разжалован в рядовые и отправлен в отряд на губу.
А на губе новая беда. Начальник комендантского взвода набрал себе в команду духов и поощрял на губе духовской беспредел. Духи по ночам мучали арестованных дедов: "А чтоб жизнь медом не казалась." Спать не давали, еду отбирали, заставляли вместо себя работать. Относились без уважения. Ну, Америка наш и тут не стал терпеть. Кому-то прилетело. А битьё охраны на губе ни в каких войсках не поощряется. Парню светил дизель (дисциплинарный батальон). Но чуткий вышестоящий начальник своевременно разобрал дело. Скандал замяли. Начальство в комендантском взводе сменили. Духов отправили повышать боевое мастерство и бдительность в другие подразделения. А нашего героя отправили от греха подальше дослуживать на дальнюю заставу рядовым. А не дерись...

Все это Америка рассказывал мне как бы не охотно. Но интрига была велика, и я все из него вытянул. Пропасть падения нравов разверзлась предо мной невероятная. И вот он, мой скромный герой-победитель, скребёт тупым ножом пригорелую кастрюлю и криво улыбается.

В наряды Америка ходил в берете. Головной этот убор в погранвойска уже к тому времени не поставляли. Все в основном ходили в кепках. Я видал у нас на заставе береты ещё у дедов, им самим от дедов доставшиеся. Но Америке его берет, то же видно перешедший по наследству, очень нравился. Он вставил в его нижний край черный шнурок. А к концам шнурка прикрепил две пули. Стоя в строю, концы он заправлял внутрь. Зато на воле шнурки болтались на манер лент бескозырки (чуток покороче, конечно),  а пули вызвякивали о солдатский затылок веселую дребедень.

После дембеля Америка мечтал продолжить карьеру военного в иностранном легионе (это во Франции). Где-то ты теперь, дружище? У э тю, мон шер ами? Гудбай, Америка! (О-о-о..)

По материалам канала "Зелёные похлёбки"

https://t.me/zelenye_pohlebki

https://max.ru/join/fsZVc5gW0D-SZCpSM91QgbkqF0VxzRBTKF9_CoVA...