Разжалованный Америка
Где-то в середине лета наше с сержантом-нюхом исключительное дедовство на заставе закончилось. Прислали ещё пару ребят нашего призыва: одного сержанта и одного рядового. Я не знаю конкретных причин, почему к нам ближе к дембелю перевели сержанта, и почему ему не служилось там, где он был раньше. Вроде как на усиление комсостава, и все.
Возможно, дело было в том, что он в свое время отказался от перевода в деды. А может, была другая причина, или вовсе никакой. Одни уезжают, другие приезжают. Служба. С сержантом я по службе особо не пересекался. Да и он был не особо со мной откровенен. Хотя и земляк.
В ту же пору прислали с другой заставы молодого капрала - комтеха, взамен дембельнувшегося Виталика. Так тот капрал был более общительный. Держался уверенно. Со мной все хохмил. Однажды поздравил меня с возвращением моему родному городу Горькому исторического названия - Пешков. Сам придумал, или где услыхал, не знаю.
А вот с рядовым мы плотно пообщались на кухне, когда его назначали ко мне рабочим. Ну, как то есть пообщались? Просто рот у парня закрывался плохо, а мне было нечем уши заткнуть. Опять же радио на кухне нет. Поэтому, пока он чистил картошку и мыл котлы, он мне рассказал все, что мог и знал, про свою жизнь и службу и планы на будущее. А мне чего? Хоть не скучно.
Прозвище у парня было Америка. Ну, это он так говорил. У него фамилия где-то похожая. Ну, и характер чем-то тоже. Оптимизм там, предприимчивость, темперамент, перепады настроения. Какая именно Америка имелась в виду Северная или Южная, я не уточнял, чтоб не обидеть. Он похоже обидчивый был слегка.
Говорил он быстро и не всегда понятно. Когда я взялся варить щи, он рассказал, что до службы работал в ресторане поваром. Ну как то есть поваром? В его обязанности входило только шинковать и жарить капусту. Жаренная капуста у них в ресторане была хитом гарниров и самая лучшая в городе. Я дал ему нож. Он показал, как резать капусту на кружева. Вроде не соврал. Искрошил качан в капусту вполне прилично. Хотя сказал, что нож, конечно, нужен другой, а жарить на заставе вообще не на чем. Мало масла для фритюра. Ну ладно. Будут щи, как и планировалось.
О причине своего перевода на нашу заставу рассказывал он несколько путано и туманно. Я уж привык к тому, что под дембель к нам людей просто так не присылают. Наша старушка-застава была в отряде чем-то вроде исправительного лагеря: "Дальше Кушки не пошлют". Я-то попал сюда добровольно, очарованный чапаевской внешностью нашего начальника (про характер я тогда не знал). А некоторых к нам прямо-таки ссылали на перевоспитание. В суровый быт без баб и водки. На свежий воздух и ежедневный моцион по флангам в два конца. Но тут дело, кажется, было другое.
Слово за слово с наводящими вопросами поведал мне Америка свою историю. Как был он, оказалось, сержантом на другой заставе. Застава та была побольше нашей. Приехало много молодых. И вроде как кто-то из молодых сколотил шайку из земляков и давай обирать ребят своего же призыва. Отбирать солдатские деньги. Ну, Америка наш, как прознал про это, не сдержался. Поколотил негодяев. Да не так как я, а по-настоящему, ногами. За что и был разжалован в рядовые и отправлен в отряд на губу.
А на губе новая беда. Начальник комендантского взвода набрал себе в команду духов и поощрял на губе духовской беспредел. Духи по ночам мучали арестованных дедов: "А чтоб жизнь медом не казалась." Спать не давали, еду отбирали, заставляли вместо себя работать. Относились без уважения. Ну, Америка наш и тут не стал терпеть. Кому-то прилетело. А битьё охраны на губе ни в каких войсках не поощряется. Парню светил дизель (дисциплинарный батальон). Но чуткий вышестоящий начальник своевременно разобрал дело. Скандал замяли. Начальство в комендантском взводе сменили. Духов отправили повышать боевое мастерство и бдительность в другие подразделения. А нашего героя отправили от греха подальше дослуживать на дальнюю заставу рядовым. А не дерись...
Все это Америка рассказывал мне как бы не охотно. Но интрига была велика, и я все из него вытянул. Пропасть падения нравов разверзлась предо мной невероятная. И вот он, мой скромный герой-победитель, скребёт тупым ножом пригорелую кастрюлю и криво улыбается.
В наряды Америка ходил в берете. Головной этот убор в погранвойска уже к тому времени не поставляли. Все в основном ходили в кепках. Я видал у нас на заставе береты ещё у дедов, им самим от дедов доставшиеся. Но Америке его берет, то же видно перешедший по наследству, очень нравился. Он вставил в его нижний край черный шнурок. А к концам шнурка прикрепил две пули. Стоя в строю, концы он заправлял внутрь. Зато на воле шнурки болтались на манер лент бескозырки (чуток покороче, конечно), а пули вызвякивали о солдатский затылок веселую дребедень.
После дембеля Америка мечтал продолжить карьеру военного в иностранном легионе (это во Франции). Где-то ты теперь, дружище? У э тю, мон шер ами? Гудбай, Америка! (О-о-о..)
По материалам канала "Зелёные похлёбки"