Я в тот день часовым заступил с четырех утра. А в начале шестого дозор пошел на правый фланг. Прошел он, как обычно, от заставы через плац, мимо меня, потом по дорожке вдоль спортплощадки с турником, брусьями и мешком для рукопашного боя, набитого песком, слежавшимся от сырости в камень, об который я, помнится, отрабатывая удар в пах условного противника, чуть было не сломал ногу. Дошел наряд до той калитки в заборчике, что справа от солдатского нужника. Через нее до ворот самая короткая тропа. Прошел он и скрылся из виду за изгибом рельефа местности в виде того же нужника и прочих элементов системы заграждения. А минуты через четыре (время как раз достаточное, чтобы дойти до ворот и позвонить на заставу) выбежал из дежурки в том же направлении младший сержант Ваня из молодых и пронесся мимо меня, прижимая рукой штык-нож к левому боку. Так всегда делается, потому что штык-нож с эбонитовой рукоятью и ножнами, весом с гантелю, закреплён на ремешке только в верхней части, а нижняя при беге развивает амплитуду опасную для здоровья бегущего и жизни его будущих поколений.
Развлечений у часового мало. Поэтому я все это запомнил. А так, ну мало ли зачем дежурному к воротам сбегать понадобилось? Они у нас плохо вели себя последнее время. Все чего-то сигнализируют, звонки на пульт шлют, лампочки зажигают, будто кто их ломает на металлолом. Ну, пару раз тревожная группа пешком на ворота ночью выдвинулась, ни условного, ни безусловного нарушителя не обнаружила и оба раза безусловно плевалась. А в остальные разы начальник уже одного дежурного на ворота посылал, поглядеть, какое лихо там бродит. Со штык-ножом, конечно, посылал! На границу без оружия не ходят. И уж с утра послал туда же комтеха Виталика с плоскогубцами, делать сигнализацию. И так её Виталик хорошо уделал, что больше лихо нас до сего дня не беспокоило. А тут опять, видно, что ли, взялось за старое?
Однако через три минуты бежит Ваня назад. А ещё через десять секунд врубается на заставе сирена. И, как обычно в таких случаях, ласковый, но бодрый голос дежурного в репродукторе предлагает товарищам из тревожной группы прервать свой сладкий утренний сон и подыматься "в ружье". Ну, знать, чего-то необычное они там с дозором обнаружили. Такое обнаружили, с чем и дозор не справился и даже с дежурным вместе не справился! У меня, понятное дело, настроение по такому случаю почти праздничное, сон, как рукой отшибло, поэтому запомнил.
Удивительно, но тревожная группа в этот раз пешком в воротам не пошла, хоть там идти-то, сами знаете. Но сели все в Уазик, включая собаку, которая была уже в таком возрасте, когда ничему не удивляются. Сам начальник дежурил в ту ночь на заставе, поэтому тоже поехал с группой. Когда в утреннем тумане затих гул мотора, Ваня вышел на крыльцо отдышаться, оставив дверь в дежурку открытой, чтобы не прозевать вызов или сработку. Я, конечно, дефилирую по плацу в сторону ступенек и готовлюсь услышать занимательную историю. Молодой капрал мучить старика-повара не стал и изложил дело просто.
А дело было так. Дозор вышел к воротам, чтобы, как положено, позвонить на заставу, чтобы дежурный открыл дистанционный замок, а наряд мог пройти и приступить к охране родных рубежей. И тут наряд обнаружил, что с воротами что-то явно не в порядке. Потому что, что такое из себя представляют ворота пограничной системы в их нормальном состоянии? В нормальном состоянии ворота эти прекрасны! Как и положено любому порядочному порталу, ведущему в мир иной из мира нашего, они ажурны и легки, и даже чем-то похожи на волшебную арфу.
Потому что на изящном их небесного цвета каркасе из прямоугольного металлопрофиля натянута, будто звонкие серебряные струны, сигнальная проволока, которую только тронь, как тут же, зазвучит в окрестных лесах и долах сиренада (от слова "сирена"). И не пройдет и пяти минут, как слетятся к арфе то ли ангелы, то ли эльфы (судя по расцветке камуфляжей, лесные эльфы) и увлекут тебя с громким восклицаниями невнятной этимологии, предварительно дружески охлопав все места, туда, откуда тебе не так просто и скоро будет вернуться.
Сами же ворота, словно врата небесные, покоятся, как на облаке, на пушистом, взлелеянном сонмами не вполне бесплотных сил валике. Валик этот, хотя и из праха земного, каждый проходящий ворота наряд заботливо взбивает за собой, как падчерица перину лесного владыки, и украшает особыми, радующими глаз, узорами, с помощью грабелек, таких маленьких и красивых, будто их ковали гномы, избежавшие послевоенной депортации.
И вот, подошедший этим утром к эдакой святыне дозор в составе двух человек видит, что лик её утратил прежнюю свежесть, и не столь уже радует глаз. Потому что добрая половина струн на этом рояле, или как его там, порвана и свисает клочьями на истоптанный конскими копытами и изрядно поруганный конским же навозом валик. Преодолев неминуемый шок при виде такого циничного нарушения государственных и нравственно-эстетических границ, старший наряда мужественно доложил о происшедшем на заставу. А уже Ваня, убедившись лично, что подозрения наряда по части неприкосновенности вверенной его попечению матчасти отнюдь не беспочвенны, разбудил начальника, а заодно и всю заставу. Замечательно, что система - зараза, вопившая до этого как зарезанная при каждом поползновении ужа к ужихе, в эту ночь даже не пикнула.
Закончив свой недолгий рассказ, и, видя мое воодушевлённое любопытство, Ваня-душа сделал мне ещё и подарок. Сообщив, что начальник в его отсутствие приказал присмотреть за воротами, он предложил мне лично до них прогуляться и посмотреть, как там, да что. Вот, заодно и Виталик туда же направляется. Так зараз вам веселей будет! А дежурный, раз уж ему нельзя далеко отлучаться от телефонов, да и видал он уже там всё, на что там смотреть, так и быть, приглядит тут в отсутствие часового за плацем, что бы и с него, с плаца то есть, потом что-нибудь похуже навоза убирать не пришлось.
И покуда машина с группой не вернулась на заставу, мы с Виталиком успели все там на воротах хорошо рассмотреть, а Виталик ещё и поковырять кое-что отвёрткой. Так что, когда его потом спрашивали, отчего это тончайше настроенная лучшая в мире сигнализация не среагировала на такую элементарную конскую грубость, он только и делал, что круглые глаза: "Да, шоб я сдох, если знаю! То орет по каждом шорохе, то пушкой не пробудить! Всё старье, всё менять надо. Всю систему эту надо менять!" И так далее. И в этом его мнении все мы, бойцы-пограничники, нашего комтеха безусловно поддерживали.
Потому что каждому ясно, что какой же нормальный гад-нарушитель, будь он трижды шпион и контрабандист, в здравом уме попрется прямо через ворота, один вид которых, ну я вам рассказывал, внушает трепет и страх техногенного характера? Да к тому же после того невозможного факта, что прошел он ворота, как пролезет он, змей, мимо заставы, где не собака, так корова учует его заграничный перегар и подаст неминуемый сигнал общей тревоги? А тем более, что про лошадей в наставлениях по охране границы совсем мало сказано. Так что вполне обоснованно вырубил Виталик, сберегая сон товарищей, на малое время (до приезда техподдержки) совсем малюсенький участочек взбесившейся системы, в самом что ни на есть безопасном месте. Ну и включил его теперь, конечно, обратно, ну его к лешему! Не для себя же, для дела.
К тому времени, как ребята из тревожной группы вернулись с фланга, я уже опять по плацу гулял. Помню, как прошли они мимо меня гордые на заставу со своим уловом в виде небритого мужика, мастерски претворявшегося польским селянином. Вскоре за тем прикатила к подхозу и телега, запряженная мерином. Правил ей, кажется, сам подхозник Рембо, знаток домашнего животноводства, и, очевидно, владевший и конским польским языком. Оставив трофей под присмотром многократно проверенной ещё и не в таких делах коровы Маши, сообщил он мне в двух словах, как прошло задержание.
Начальник наш по случаю прибытия молодого пополнения как раз загодя несколько раз проводил с нами занятия по отработке задержания нарушителей. Так что все у нас знали, и как их нагибать, и как им руки заламывать, и как вязать их особым узлом с затяжкой. Но, ведь, одно дело учеба, теория. А тут такой подвернулся интересный практический случай! Потому начальник наш лично во всей красе себя показал. Как кошка учит котят дохлым мышом, сцапал он на глазах изумлённых бойцов небритого нарушителя прямо в телеге, в которой тот безмятежно спал, не чуя беды. Руки велел вязать уже бойцам, как учил. Ноги велел при этом оставить не связанными, не тащить же его, детину, до машины на себе. Но глаза приказал завязать, хрен запомнишь, гад, и систему нашей охраны и обратную дорогу!
В общем, изведал враг в тот день не мало. Только и оставалось ему, что охать всю дорогу до заставы, да притворяться очень удивлённым по причине внезапного пробуждения. Да, нас на мякине не проведешь!
Ну, тут уж я вскоре сменился и пошел на заставу смотреть на пойманного нарушителя. Не каждый день у нас такие именины. Застава не тюрьма, не гауптвахта, камер у нас нет. Поэтому определили бедолагу покамест в маленькую бытовку на втором этаже, где мы обычно подшивались, да подшиву гладили. Помещение вполне подходящее, окошек нет, не вылезешь. А у двери на табуреточке караульного посадили. Дело ответственное, поручили Виталику.
Ну, он потом рассказывал, что мужик тот все вздыхал, да спрашивал: "Цо с конэм будэ?! Цо с конэм будэ?!" На что Виталик ему так серьезно, как мог, отвечал: "Съедим." Ну, мужик, конечно, за голову двумя руками и мычать. В общем, развлекался комтех за свои неприятности.
Ну, потом уж у меня свои дела были. Поэтому как комендант с переводчиком и польским офицером приехали, я не видел. Как допрос в канцелярии вели, тем более не слышал. А только уж после допроса старшина нам рассказал начало всей этой истории.
Мужик этот оказался, и правда, крестьянином из деревни. Но не той, что против нашей заставы на польской стороне стоит, а другой, что подальше. А в приграничную зону приехал к кому-то пилы точить. Тут за работу выставили ему помимо прочего магарыч, сливянку. И так он хорошо закрыл заказ, что на обратной дороге заснул прямо в телеге. Лошади его было это, видать, не впервой. Да пора была уже вечерняя, потому и заплутала она, горемычная. Вот и понесло ее на запах человеческого жилья не в ту сторону, а прямиком за границу. Где ее всю ночь носило, по каким лесным просёлкам, с этим всадником без головы, не известно. Давать показания она не стала. Да и что могла бы рассказать, не имея при себе ни карты, ни компаса?
Только уже перед рассветом вынесло коня с телегой к нашим воротам. Деликатно стучаться в дверь умеют ещё не все лошади. Поэтому мерин просто сгрёб оглоблями с ворот сигнализацию. Потоптавшись немного и, поняв, что никто ему сюда овса не вынесет, потрусил он с телегой, куда ноги несли (на правый фланг). Когда, группа на Уазике его догнала, телега уже к стыку подъезжала. Представляю себе лица дозора соседней заставы, если бы она на них из тумана вылезла.
Ну, вот и вся история. Мужика с его имуществом после оформления протокола вернули на родину. Пусть с ним там польские пограничники разбираются. А заодно и о своей службе пусть делают выводы. Хорошо пшеки устроились! Делать нам тут нечего, как только их телеги по флангам собирать! А мы что?! У нас бдительность. Нарушитель обнаружен? Обнаружен. Задержан? Так точно! А то, что что-то где-то там вовремя не пискнуло, только ещё раз доказывает простую в общем-то вещь. В любом деле люди - главное!
Послесловие: Ворота потом приезжал ремонтировать старший прапор из отряда. Привез целую машину запчастей, Все, что надо, поменяли. Так что теперь не сунешься!
Наш начальник дослужился потом до полковника. Поймал за долгую службу целую толпу самых настоящих нарушителей, эмигрантов, нелегалов и контрабандистов всех мастей. Даже по телевизору его показывали.
По материалам канала "Зелёные похлёбки"
В Максе пока только начал выкладывать
