Внимание! Это фишинговый сайт, не вводите в нем свои личные данные!

Помню, когда вернулся из отпуска, Виталик спросил, что, мол, как быстро? Можно было, дескать, задержаться, больничный взять или в госпиталь улечься, потянуть время. Многие так делают. Сам Виталик, правда, в отпуск не ходил. Не отпустил его начальник. Некому систему было доверить, когда деды уехали. Так и служил он до отъезда в бывшую уже союзную Украину на полный дембель. А мне что-то и в голову не пришло тянуть время. Хоть и не больно хотелось возвращаться, а тянуть тоже чего? Ну, вы меня поймёте, когда расскажу по-порядку.

По пути домой сначала нужно заехать в отряд, хотя он и не по пути вовсе, но не миновать. Надо получить отпускные документы, а без них и билет в кассе не дадут. Ну и деньги, конечно. Пока добрался, время обеденное. Пошел в столовую. О кормёжке в отряде я уже имел представление. Когда ехал на заставу из школы поваров, пришлось в отряде ночевать.

Тамошние порядки мне тогда не понравились. В роте, куда нас определили на ночлег, прицепились деды. Давай нам телятам уже полугодовалым ночью курс молодого бойца устраивать (это когда под койкой, как под колючей проволокой проползти надо), в подъем-отбой с нами играть, смешные упражнения всякие задавать: прыжки, отжимания, упор лёжа принять, и прочее. Да ещё рассказывай им на ночь сказку, у кого, как и что было с бабами на гражданке. Ну, чисто дети, честное слово! Вот сразу видно, скучно тут им живётся, тоскливо. Да нам-то что? Нам с ними не служить. А так, познакомился с традициями гарнизонной службы, которую только с большой натяжкой можно назвать пограничной..

В столовой еда как еда, в общем, грех жаловаться. Я думал, хуже чем в учебке не бывает. Бывает. Все какое-то жидкое: и щи и пюре, про кисель и говорить нечего. Будто у погранотряда по потреблению воды соцобязательство. А главное, в столовой ложек нет! Все солдаты таскают ложки в голенищах сапог, да ещё гнут их винтом, царапают на них особые метки, чтобы кто не спер. Ну, и порядки... Один раз у кого-то ложку спросил. А другой раз, помню, ел суп чайной ложкой. А второе уж вилкой. Вилки были.

Ну, я уже теперь не молодой боец, иду в столовую, готовлюсь хоть с боем взять, что мне положено. И на раздаче встречаю кореша из нашего учебного поварского взвода! Он тут уже в старших поварах ходит. Конечно, обрадовались. Он мне моментально велел, кому следует, и щей налить погуще и ложку выдать. И на второе лично мне от поварского стола (вот он шик поварской!) запеканку творожную с маслом. Пока я обедал, поговорили, как кому служится.

Однокурсник мой был мне и земляк, к тому же. Тоже горьковский. Всё шутил: "Мы горьковские - водохлёбы! Чайку пятнадцать кружек!" В отряд сам попросился. Романтика границы его не манила. И, судя по всему, был службой в городе доволен. Плохо ли? Почти каждую неделю увольнение. А в самой части чепок с бисквитами. Узнав, что я еду в отпуск, все же позавидовал: "Везёт!" Ну, друг ситный, каждому свое! Спасибо за обед и счастливо оставаться! Канцелярия с документами волокиты не устроила. Тем же вечером отбыл на родину на десять суток, не считая дороги.

Всю дорогу домой я испытывал острое чувство счастья, близкое к помешательству. Вероятно, поэтому, дороги не помню совсем, хотя и ехал с пересадкой в Москве. Не помню также и то, как искал свой дом (родители, пока мы с братом служили, получили новую квартиру). Помню только, как мама открыла дверь квартиры и не сразу меня узнала. А когда узнала, конечно, обрадовалась. И я, конечно, тоже обрадовался, хотя и был уже до этого счастлив, казалось, выше некуда. И надо вам сказать, что вот этот момент встречи был самым радостным из всего отпуска. Хотя, конечно, были, наверняка были и другие всякие радостные и просто приятные моменты. Сидели мы за столом и по-семейному. Встречался я и с друзьями. Где-то гулял. Но ничего этого я по прошествии лет не помню или почти не помню. А мамину и свою радость при встрече помню.

Большую часть отпуска я, кажется, просто отсыпался. Между сном кому-то звонил, договаривался о встречах, куда-то ехал или шел. И тут довольно скоро выяснилось, что отпуск-то, он только у меня! А у людей работа, учеба. А, тот, кто в отпуске, его опять же в городе нет. Брат мой к тому времени ещё не дембельнулся, хотя ждали его дома этой же весной. Лучший мой друг встретившись со мной и посидев, как следует по чину, отпросился, сославшись на дела: "Рад, что ты приехал, но извини. Ты-то в отпуске, а мы тут обычной жизнью живём. Отдыхай, не грусти..."

Грустить я, конечно, не собирался. Но грызло меня, подмывало и не давало спокойно жить обстоятельство личного порядка. Решил повидаться с той, которая не дождалась. Решил, что все же надо. Позвонил, поехал. Посидели, попили чаю. Задушевного разговора не вышло. Она ничего ни объяснять, ни тем более оправдываться не пожелала. Да, к тому же позвала одноклассника для моральной поддержки. В общем, не понятно было, чего я собственно от всего этого ждал. Но, как ни странно, выйдя оттуда, почувствовал себя лучше. Отпустило. Остаток отпуска почти не помню.

Все же запомнилась мне одна встреча, которую организовали несколько одноклассниц и один одноклассник, который, так вышло, ушел в армию на год раньше меня и уже полгода как оттягивался на заслуженном. Мы сидели у одной девушки, которая славилась уже тогда своими кулинарными способностями. Поэтому закуска была приличная, а выпивка наличная (какую принесли).

Помню, после пары рюмок разговор пошел, как положено с дамами, о международном положении. Я высказал свое уже вполне сложившееся недоумение о том, что, мол, как же так, Советский Союз распался, хотя на референдуме большинство граждан проголосовали за его сохранение? К своему удивлению, поддержки в глазах собеседниц я не встретил. Вместо этого вчерашние комсомолки-интернационалки четко и уверенно изложили мне новую доктрину, которая заключалась в простом и понятном тезисе: "И хорошо, что распался. А чего Россия должна всех кормить!?" Вот те раз...Надо будет познакомить с этой хохмой хохла Виталика, когда попросит добавки. Видно, наш зам по воспитанию зря денежное довольствие проедает. Не в курсе я оказался современных взглядов, отстал в своем лесу. Даже не удобно перед девушками. Чтобы замять момент, да и вообще освежиться, идём с одноклассником на балкон перекурить.

Тут я на расслабоне говорю дембелю - однокласснику как родному, что, вот, хорошо ему, наверное, на дембеле, так что я, мол, даже завидую. А мне ещё назад мотать на заставу, дослуживать полгода. Ну, просто так, на расслабоне сказал. Но, одноклассник мне на это совершенно серьезно сообщил, что завидовать никому не надо, потому что у каждого свой путь, своя дорога в жизни, своя судьба, одним словом. Ё-моё... И тут я невпопад! Впрочем, товарищ мой, не зря же отслужил, понял, что я во всей этой обстановке, как не в своей тарелке. Поэтому, сменил тон и предложил на другой день кое-куда поехать прогуляться, а заодно проведать ещё одного военнослужащего одноклассника. Вот это тема!

Оказалось, что один из наших однокашников тут же в городе пребывает в госпитале на длительном излечении. Хоть он, как я помню, на здоровье в школе не жаловался, но военная медицина очень сложная вещь, тем более, когда есть знакомые в системе здравоохранения. Но у каждого своя судьба, и никому не надо завидовать. Встреча, впрочем, была не долгой. Госпиталь военный. Внутрь не пускают. Мы как-то перелезли через забор и что-то кинули в окошко (мой товарищ знал куда). Военнослужащий пациент вышел на крылечко в халате, постоял с нами немного, то и дело оглядываясь. Было видно, что ему явно не по себе. Потом, сказав, что скоро обход, а главврач у них зверь, пожал нам руки и отправился служить дальше. Отпуск ведь только у меня. С другом - дембелем мы попрощались тут же у забора, едва спрыгнув на тротуар.

В общем, выяснилось, что отдыхать со вкусом я не умею, да и на какие шиши. Чинить забор или там крышу, помогать колхозу с уборкой зерновых (любимое занятие отпускных солдат из деревни в советских фильмах) от меня в городе не требуется. Так что делать мне по большому счету тут нечего (карусель меня помчи). Солдатский отпуск совсем не похож на тот, который дают на работе. После отпуска меня не ждут новые трудовые свершения. Руки в конце него не чешутся ни по штурвалу, ни по кульману. По черпаку не чешутся уж и подавно. Все мои планы, мечты, все мое будущее не там, куда я вернусь из отпуска. Они здесь. И здесь они поставлены на паузу до тех пор, пока я не вернусь окончательно оттуда, куда должен вернуться вот-вот на днях. Поэтому нечего и тянуть с этим.

На обратную дорогу мама дала мне литровую банку вишнёвого варенья. Варенье из банки было наполовину отбавлено, а в освободившееся место влита бутылка водки. Не знаю, о чем я тогда думал, надеясь обмануть бдительность начсостава заставы. Очень хотелось угостить товарищей. Но дорога у каждого своя. Прибыв к вечеру такого-то дня на станцию, откуда меня и ещё одного капрала с соседней заставы должна была забирать машина, мы прождали ее всю ночь до утра. А так как станция маленькая и старенькая, и поезда на ней останавливаются редко, ночевали мы на ней одни. Отопление в зале ожидания по весеннему времени уже отключили, а тепло на улице на ночь тоже кто-то выключил. В общем, ночевали мы на лавочках в шинелках, пар изо рта. И мамина любовь, заключённая в литровой банке вишнёвого ликера, нас с капралом обоих спасла и от голода и от переохлаждения и просто от скуки. Поэтому, когда в канцелярии дежурный офицер спросил, не привез ли я на заставу чего-нибудь не положенного, я был перед ним чист, как стёклышко. А ребятам я привез гитару.

По материалам канала "Зелёные похлёбки"

https://max.ru/join/fsZVc5gW0D-SZCpSM91QgbkqF0VxzRBTKF9_CoVA...

В Максе пока только начал выкладывать.

Показать полностью

Ворота Родины или лошадь в тумане⁠⁠

8 дней назад

Я в тот день часовым заступил с четырех утра. А в начале шестого дозор пошел на правый фланг. Прошел он, как обычно, от заставы через плац, мимо меня, потом по дорожке вдоль спортплощадки с турником, брусьями и мешком для рукопашного боя, набитого песком, слежавшимся от сырости в камень, об который я, помнится, отрабатывая удар в пах условного противника, чуть было не сломал ногу. Дошел наряд до той калитки в заборчике, что справа от солдатского нужника. Через нее до ворот самая короткая тропа. Прошел он и скрылся из виду за изгибом рельефа местности в виде того же нужника и прочих элементов системы заграждения. А минуты через четыре (время как раз достаточное, чтобы дойти до ворот и позвонить на заставу) выбежал из дежурки в том же направлении младший сержант Ваня из молодых и пронесся мимо меня, прижимая рукой штык-нож к левому боку. Так всегда делается, потому что штык-нож с эбонитовой рукоятью и ножнами, весом с гантелю, закреплён на ремешке только в верхней части, а нижняя при беге развивает амплитуду опасную для здоровья бегущего и жизни его будущих поколений.

Развлечений у часового мало. Поэтому я все это запомнил. А так, ну мало ли зачем дежурному к воротам сбегать понадобилось? Они у нас плохо вели себя последнее время. Все чего-то сигнализируют, звонки на пульт шлют, лампочки зажигают, будто кто их ломает на металлолом. Ну, пару раз тревожная группа пешком на ворота ночью выдвинулась, ни условного, ни безусловного нарушителя не обнаружила и оба раза безусловно плевалась. А в остальные разы начальник уже одного дежурного на ворота посылал, поглядеть, какое лихо там бродит. Со штык-ножом, конечно, посылал! На границу без оружия не ходят. И уж с утра послал туда же комтеха Виталика с плоскогубцами, делать сигнализацию. И так её Виталик хорошо уделал, что больше лихо нас до сего дня не беспокоило. А тут опять, видно, что ли, взялось за старое?

Однако через три минуты бежит Ваня назад. А ещё через десять секунд врубается на заставе сирена. И, как обычно в таких случаях, ласковый, но бодрый голос дежурного в репродукторе предлагает товарищам из тревожной группы прервать свой сладкий утренний сон и подыматься "в ружье". Ну, знать, чего-то необычное они там с дозором обнаружили. Такое обнаружили, с чем и дозор не справился и даже с дежурным вместе не справился! У меня, понятное дело, настроение по такому случаю почти праздничное, сон, как рукой отшибло, поэтому запомнил.

Удивительно, но тревожная группа в этот раз пешком в воротам не пошла, хоть там идти-то, сами знаете. Но сели все в Уазик, включая собаку, которая была уже в таком возрасте, когда ничему не удивляются. Сам начальник дежурил в ту ночь на заставе, поэтому тоже поехал с группой. Когда в утреннем тумане затих гул мотора, Ваня вышел на крыльцо отдышаться, оставив дверь в дежурку открытой, чтобы не прозевать вызов или сработку. Я, конечно, дефилирую по плацу в сторону ступенек и готовлюсь услышать занимательную историю. Молодой капрал мучить старика-повара не стал и изложил дело просто.

А дело было так. Дозор вышел к воротам, чтобы, как положено, позвонить на заставу, чтобы дежурный открыл дистанционный замок, а наряд мог пройти и приступить к охране родных рубежей. И тут наряд обнаружил, что с воротами что-то явно не в порядке. Потому что, что такое из себя представляют ворота пограничной системы в их нормальном состоянии? В нормальном состоянии ворота эти прекрасны! Как и положено любому порядочному порталу, ведущему в мир иной из мира нашего, они ажурны и легки, и даже чем-то похожи на волшебную арфу.

Потому что на изящном их небесного цвета каркасе из прямоугольного металлопрофиля натянута, будто звонкие серебряные струны, сигнальная проволока, которую только тронь, как тут же, зазвучит в окрестных лесах и долах сиренада (от слова "сирена"). И не пройдет и пяти минут, как слетятся к арфе то ли ангелы, то ли эльфы (судя по расцветке камуфляжей, лесные эльфы) и увлекут тебя с громким восклицаниями невнятной этимологии, предварительно дружески охлопав все места, туда, откуда тебе не так просто и скоро будет вернуться.

Сами же ворота, словно врата небесные, покоятся, как на облаке, на пушистом, взлелеянном сонмами не вполне бесплотных сил валике. Валик этот, хотя и из праха земного, каждый проходящий ворота наряд заботливо взбивает за собой, как падчерица перину лесного владыки, и украшает особыми, радующими глаз, узорами, с помощью грабелек, таких маленьких и красивых, будто их ковали гномы, избежавшие послевоенной депортации.

И вот, подошедший этим утром к эдакой святыне дозор в составе двух человек видит, что лик её утратил прежнюю свежесть, и не столь уже радует глаз. Потому что добрая половина струн на этом рояле, или как его там, порвана и свисает клочьями на истоптанный конскими копытами и изрядно поруганный конским же навозом валик. Преодолев неминуемый шок при виде такого циничного нарушения государственных и нравственно-эстетических границ, старший наряда мужественно доложил о происшедшем на заставу. А уже Ваня, убедившись лично, что подозрения наряда по части неприкосновенности вверенной его попечению матчасти отнюдь не беспочвенны, разбудил начальника, а заодно и всю заставу. Замечательно, что система - зараза, вопившая до этого как зарезанная при каждом поползновении ужа к ужихе, в эту ночь даже не пикнула.

Закончив свой недолгий рассказ, и, видя мое воодушевлённое любопытство, Ваня-душа сделал мне ещё и подарок. Сообщив, что начальник в его отсутствие приказал присмотреть за воротами, он предложил мне лично до них прогуляться и посмотреть, как там, да что. Вот, заодно и Виталик туда же направляется. Так зараз вам веселей будет! А дежурный, раз уж ему нельзя далеко отлучаться от телефонов, да и видал он уже там всё, на что там смотреть, так и быть, приглядит тут в отсутствие часового за плацем, что бы и с него, с плаца то есть, потом что-нибудь похуже навоза убирать не пришлось.

И покуда машина с группой не вернулась на заставу, мы с Виталиком успели все там на воротах хорошо рассмотреть, а Виталик ещё и поковырять кое-что отвёрткой. Так что, когда его потом спрашивали, отчего это тончайше настроенная лучшая в мире сигнализация не среагировала на такую элементарную конскую грубость, он только и делал, что круглые глаза: "Да, шоб я сдох, если знаю! То орет по каждом шорохе, то пушкой не пробудить! Всё старье, всё менять надо. Всю систему эту надо менять!" И так далее. И в этом его мнении все мы, бойцы-пограничники, нашего комтеха безусловно поддерживали.

Потому что каждому ясно, что какой же нормальный гад-нарушитель, будь он трижды шпион и контрабандист, в здравом уме попрется прямо через ворота, один вид которых, ну я вам рассказывал, внушает трепет и страх техногенного характера? Да к тому же после того невозможного факта, что прошел он ворота, как пролезет он, змей, мимо заставы, где не собака, так корова учует его заграничный перегар и подаст неминуемый сигнал общей тревоги? А тем более, что про лошадей в наставлениях по охране границы совсем мало сказано. Так что вполне обоснованно вырубил Виталик, сберегая сон товарищей, на малое время (до приезда техподдержки) совсем малюсенький участочек взбесившейся системы, в самом что ни на есть безопасном месте. Ну и включил его теперь, конечно, обратно, ну его к лешему! Не для себя же, для дела.

К тому времени, как ребята из тревожной группы вернулись с фланга, я уже опять по плацу гулял. Помню, как прошли они мимо меня гордые на заставу со своим уловом в виде небритого мужика, мастерски претворявшегося польским селянином. Вскоре за тем прикатила к подхозу и телега, запряженная мерином. Правил ей, кажется, сам подхозник Рембо, знаток домашнего животноводства, и, очевидно, владевший и конским польским языком. Оставив трофей под присмотром многократно проверенной ещё и не в таких делах коровы Маши, сообщил он мне в двух словах, как прошло задержание.

Начальник наш по случаю прибытия молодого пополнения как раз загодя несколько раз проводил с нами занятия по отработке задержания нарушителей. Так что все у нас знали, и как их нагибать, и как им руки заламывать, и как вязать их особым узлом с затяжкой. Но, ведь, одно дело учеба, теория. А тут такой подвернулся интересный практический случай! Потому начальник наш лично во всей красе себя показал. Как кошка учит котят дохлым мышом, сцапал он на глазах изумлённых бойцов небритого нарушителя прямо в телеге, в которой тот безмятежно спал, не чуя беды. Руки велел вязать уже бойцам, как учил. Ноги велел при этом оставить не связанными, не тащить же его, детину, до машины на себе. Но глаза приказал завязать, хрен запомнишь, гад, и систему нашей охраны и обратную дорогу!

В общем, изведал враг в тот день не мало. Только и оставалось ему, что охать всю дорогу до заставы, да притворяться очень удивлённым по причине внезапного пробуждения. Да, нас на мякине не проведешь!

Ну, тут уж я вскоре сменился и пошел на заставу смотреть на пойманного нарушителя. Не каждый день у нас такие именины. Застава не тюрьма, не гауптвахта, камер у нас нет. Поэтому определили бедолагу покамест в маленькую бытовку на втором этаже, где мы обычно подшивались, да подшиву гладили. Помещение вполне подходящее, окошек нет, не вылезешь. А у двери на табуреточке караульного посадили. Дело ответственное, поручили Виталику.

Ну, он потом рассказывал, что мужик тот все вздыхал, да спрашивал: "Цо с конэм будэ?! Цо с конэм будэ?!" На что Виталик ему так серьезно, как мог, отвечал: "Съедим." Ну, мужик, конечно, за голову двумя руками и мычать. В общем, развлекался комтех за свои неприятности.

Ну, потом уж у меня свои дела были. Поэтому как комендант с переводчиком и польским офицером приехали, я не видел. Как допрос в канцелярии вели, тем более не слышал. А только уж после допроса старшина нам рассказал начало всей этой истории.

Мужик этот оказался, и правда, крестьянином из деревни. Но не той, что против нашей заставы на польской стороне стоит, а другой, что подальше. А в приграничную зону приехал к кому-то пилы точить. Тут за работу выставили ему помимо прочего магарыч, сливянку. И так он хорошо закрыл заказ, что на обратной дороге заснул прямо в телеге. Лошади его было это, видать, не впервой. Да пора была уже вечерняя, потому и заплутала она, горемычная. Вот и понесло ее на запах человеческого жилья не в ту сторону, а прямиком за границу. Где ее всю ночь носило, по каким лесным просёлкам, с этим всадником без головы, не известно. Давать показания она не стала. Да и что могла бы рассказать, не имея при себе ни карты, ни компаса?

Только уже перед рассветом вынесло коня с телегой к нашим воротам. Деликатно стучаться в дверь умеют ещё не все лошади. Поэтому мерин просто сгрёб оглоблями с ворот сигнализацию. Потоптавшись немного и, поняв, что никто ему сюда овса не вынесет, потрусил он с телегой, куда ноги несли (на правый фланг). Когда, группа на Уазике его догнала, телега уже к стыку подъезжала. Представляю себе лица дозора соседней заставы, если бы она на них из тумана вылезла.

Ну, вот и вся история. Мужика с его имуществом после оформления протокола вернули на родину. Пусть с ним там польские пограничники разбираются. А заодно и о своей службе пусть делают выводы. Хорошо пшеки устроились! Делать нам тут нечего, как только их телеги по флангам собирать! А мы что?! У нас бдительность. Нарушитель обнаружен? Обнаружен. Задержан? Так точно! А то, что что-то где-то там вовремя не пискнуло, только ещё раз доказывает простую в общем-то вещь. В любом деле люди - главное!

Послесловие: Ворота потом приезжал ремонтировать старший прапор из отряда. Привез целую машину запчастей, Все, что надо, поменяли. Так что теперь не сунешься!

Наш начальник дослужился потом до полковника. Поймал за долгую службу целую толпу самых настоящих нарушителей, эмигрантов, нелегалов и контрабандистов всех мастей. Даже по телевизору его показывали.

По материалам канала "Зелёные похлёбки"

https://max.ru/join/fsZVc5gW0D-SZCpSM91QgbkqF0VxzRBTKF9_CoVA...

В Максе пока только начал выкладывать

Показать полностью

[моё] Авторский рассказ Проза Пограничники Современная проза Писательство День пограничника Поручик Ржевский Армейские истории Текст Длиннопост

Танцы на День пограничника⁠⁠

17 дней назад

Может себе представить, как хорош я был в новеньком камуфляже, вынутом по такому случаю из загашника! Да к тому же с ефрейторскими лычками и знаком "Старший пограннаряда". Собственно, я был неотразим. И это, конечно, была правда! Только я тогда думал, что я неотразим в принципе.

На День пограничника мы опять ждали гостей - девушек из районного клуба. И уж в этот раз без танцев их никто отпускать не собирался. Не в этот день. По такому случаю все, как могли приукрасились: заново подшились, побрились и причесалась, сапоги само собой. В Ленинской комнате опять накрыли какое-то угощение и даже наладили новогодние гирлянды кроме цветомузыки.

Девушки сначала прочитали нам монтаж. Судя по тексту, монтаж был заготовлен для широкого круга военнослужащих в целом, не только пограничников, и приурочен, вероятно, ко Дню Победы. Заканчивался он, помню, словами про то, что как хорошо, что тебе, товарищ солдат, выпало служить в мирное время. Потому что, когда ты отслужишь, отдашь долг Родине, ты "живым воротишься домой"! Все очень хлопали.

Потом девушки исполняли танцевальные номера в полутемной комнате под вспышки разноцветных огней, конечно, умопомрачительные. Потом все закусывали и стеснялись. Я, впрочем, был уже закалённый воин и старший солдат. Поэтому, осмотрев всех девушек за столом, я выбрал себе самую загадочную (капризную истеричку) с карими глазами и черным каре и в маленьком черном платье. Как только, закусочные столы были сдвинуты к стене и начались танцы, смело пошел в атаку.

Таким парням как я, конечно, не отказывают. Не в такой день. Конечно, мы танцевали. Девушка была выше меня ростом всего на полголовы, что, конечно, ерунда. Девушек было мало, а парней было много. Но они стеснялись и на медляках сидели по стенкам. А я хотел танцевать только с ней. Только сержант-нюх моего призыва, облюбовав себе длинноволосую блондинку, политично топтался с ней на пионерской дистанции. Остальные девушки скучали, что было, понятное дело, не комильфо. Но мне было на это решительно наплевать. Я сокращал дистанцию под общие недоуменные взгляды.

Девушка отвечала на мои движения, хотя как бы не охотно, но не отдалялась. Поэтому уже на втором медленном танце я решительно заявил ей, придвинувшись к ее уху, что она мне очень нравится. Девушка сообщила в ответ, что ей приятно это слышать, в тоже время показывая и тоном и всем своим видом, что вполне привыкла к всеобщему восхищению. К сожалению, меня это не отрезвило. Поэтому на третьем танце я предложил ей дать мне свой адрес, чтобы я мог написать ей, а впоследствии, чем черт не шутит, и продолжить общение лично.

Но тут жеманница сделала скучное лицо и сообщила, что у нее уже (к сожалению) есть парень. И тут же, разумеется, предложила нам остаться друзьями. Насчёт адреса вопрос был само собой замят. Отбой атаки. Проводив девушку на место, я отошёл и повернулся лицом к окну. Мне было очень обломно. Нахлынули, как говорится, чувства. Пошли всякие флэшбэки, воспоминания несчастной любви и прочие неприятности.

Но долго переваривать весь этот суп мне не дали. Через несколько минут ко мне подошёл браток из молодых (он, кстати, как потом оказалось, был старше меня на год, только призвался поздно). Браток сообщил мне тихо, что та девушка просила его узнать, не собираюсь ли я от расстройства повеситься? Меня это, конечно, взбесило. Но виду я не подал. Поэтому просто, покачав отрицательно головой, вышел перекурить.

И, знаете, обошлось. Минут через пятнадцать я уже снова танцевал вместе со всеми. Тем временем и остальная пехота подтянулась и стала отвечать на огонь. Количество пар на медляках сравнялось с количеством девушек. А уж под конец дискотеки я пригласил на медляк совсем другую девушку.

Я-то надеялся, что никто ничего не заметил. Но все девушки, конечно, наблюдали мой быстротечный и неудачный роман. А поскольку я так бессовестно манкировал ими, несомненно в душе радовались моему фиаско. Но, как вставший на путь исправления, я, конечно, заслуживал некоторого утешения. Поэтому новая девушка сообщила мне, чтобы я не расстраивался, потому что Света (Ира? Марина? Карина? не помню, честно, не помню) очень любит деньги. Я был, конечно, рад такому участию, хотя и не очень понимал, как эта информация мне поможет. Денег у меня не было. Да если бы и были, что толку? Куда отправлять перевод, не зная адреса?! Впрочем, я думаю, что другая девушка, просто хотела меня поддержать. А у той действительно был парень. С деньгами, ну и что?

Когда девушки уехали, сержант-нюх похвастался мне с глазу на глаз, что ходил со своей блондинкой гулять на питомник. Показал ей собак. При этом держал ее за руку! Ну, не дурак?

Всех погранцов, их жен, детей, друзей и внуков, а также всех, кому это не безразлично, поздравляю с Днём пограничника!

По материалам канала "Зелёные похлёбки"

https://max.ru/join/fsZVc5gW0D-SZCpSM91QgbkqF0VxzRBTKF9_CoVA...

В Максе пока только начал выкладывать

Показать полностью

[моё] Пограничники День пограничника Рассказ Авторский рассказ Писательство Текст

Глухозимье (конец)⁠⁠

https://max.ru/join/fsZVc5gW0D-SZCpSM91QgbkqF0VxzRBTKF9_CoV

22 дня назад

Все же в эту зиму я был не единственный баклан на заставе. Слегка запамятовал. А потом, хотелось мне подольше побыть в своих воспоминаниях в исключительном положении. Но надо, пора признаться. Пора. Ещё в начале зимы по холодку приехал на заставу младший сержант с собакой, которого я принял было за молодого фазана. Но он оказался моего призыва. Как его звали, мы умолчим по обычаю.

Я к тому времени уже полгода прослужил на заставе. Дедов проводил на дембель. Выучил фланги вдоль и поперек. При мне сменился старшина. Начальник получил досрочно капитана за успехи в боевой и политической. При мне произошла ещё куча эпохальных событий. Я выучил двух стажёров. Маша родила телку. От старости сдохла овчарка, из-за чего ее хозяин, дембель, горевал до слез, и был отправлен домой с первой партией. В ноябре мы прожили три дня и ночи в окопах. Я пил одеколон первый раз в жизни (не зарекаются, любя). В общем, я практически врос к тому времени в заставу, сроднился с ней. Но как был так и остался простым поваром. Даже ещё ефрона не получил.

И вот он стоит на крылечке заставы в хорошо подогнанной шинельке с двумя лычками на погонах. Овчар его, здоровенная псина, привязан за шлейку к стойке крыльца. Ну, здрасьте! Долго же вас учат, собаководов! Впрочем, мы быстро подружились. Новый нюх оказался парнем не чванливым. Цену себе знал (кинолог - элита погранвойск), но не кичился, признавая за мной, по крайней мере в начале, большую опытность, а также и народное признание.

Впрочем, он быстро въехал в службу. Неутомимые ноги капрала выдерживали по два дозора в день. Пёс его имел дрессировку почти цирковую. Брал след с земли и со снега, от любого предмета. И даже от воздуха, взятого над следом в специальную баночку, если случайно собьется в погоне, что было, впрочем, редко. Не зря провели они в учебке почти год!

Когда уехал в конце зимы мой младший повар, пришлось мне плотно поселиться на кухне без смены и без помощников. Поэтому с нюхом виделись мы редко, и поэтому я плохо помню его в эти месяцы. Да, он просто редко появлялся на заставе. Во-первых фланги. А потом, у него свои дела в питомнике. По заставе он не дежурил, кочегарку не топил. Не до этого. Нюх (кинолог) это ж символ погранвойск! Посмотрите любое кино про границу. Кто там главный герой? Разве повар?

И если кто-то в сшитых не по-русски широких их штанах ломанется через границу с дурными намерениями, кто его выследит, кто остановит? Вот то-то! Нюх нашему начальнику был земляк, и начальник его отличал. Выглядело это порой немного забавно. Начальник ему по-свойски что-то говорил шутливо на языке их малой родины. Нюх что-то отвечал. Видно было, что начальник ответом был разочарован. Не такого ответа ждал. Я потом спросил у сержанта, о чем шла речь? "Да, хрен его знает! Мы у нас дома по-русски говорим. А родной язык я только в школе проходил." Хорошая родина у нового нюха. Шлют ему из дома мясные копчёные колбасы, понятные и приятные на любом языке.

Маша родила телку в начале зимы. По такому случаю, а также и по зимнему времени молоко на заставу стало приходить не регулярно, а потом и вовсе перестало. Все молоко, что не шло на теленка, относили офицерским семьям. Подхозником же в ту пору был определен Рембо из молодых весенних. Каждый день он приходил на кухню, забирать очистки и помои на прикорм. Глядя на оставшиеся от разделки мороженной скумбрии хребты, в сомнении спрашивал: "А корова это съедит?" Съедала.

Я сидел на заставе безвылазно. От скуки стал читать. В ленинской комнате была небольшая библиотечка. Я брал, что казалось поинтереснее, и нес на кухню. Между раздачей обеда и началом готовки ужина была пара свободных часов. Я прочитал "Кавказские рассказы" Льва Толстого. Потом из дома мне прислали "Женщину в песках" Кобо Абе и "Кровь и песок" В.Б. Ибаньеса. Я просто с ушами влез в эти книги. Видимо, мне очень было нужно отвлечься. Потом я читал какую-то повесть, в журнале "Пограничник". Сюжет двух словах: парень дослужил до отпуска, в отпуск сошелся с одноклассницей и соседкой (дело было в деревне), после отпуска погиб в пограничном инциденте. В общем, грустный конец, как в песне: "...он имя той девчонки кровью написал". А впрочем, парень много успел. Ещё читал ради интереса какую-то книгу своего однофамильца. Помню, что книга была ничего, но больше ничего не помню.

Однажды за чтением меня на кухне застал старшина. С удивлением спросив, что я делаю, и получив тривиальный ответ, что, мол, читаю, покачал головой. Потом осмотрел помытую посуду, поглядел на отваливающуюся штукатурку на потолке и сказал: "Надо бы тут ремонт сделать. Давай в свободное время потихоньку обдирай с потолка всю эту порнографию. Потом побелим заново." С тем и вышел. Праздность - мать всех пороков.

Ещё мы, конечно, смотрели телевизор, если позволяло время. Помню в один из редких выходных я посмотрел "Жестокий романс". Кажется, я его видел на гражданке, но остался совершенно равнодушен, точнее, ничего не понял по малолетству. Теперь же я был глубоко потрясен увиденным. Долго потом курил (видать, было что). Почему-то решил тогда, что хочу стать психологом. Наверное, у меня был ещё очень ограниченный запас слов, чтобы выразить нахлынувшие чувства.

Зима же тем временем мало-помалу подходила к концу, также как и запасы овощей в нашем подвале. А до зелёных похлёбок было ещё очень далеко. Пшённый суп там правил бал!

По материалам канала "Зелёные похлёбки".

Ссылка в ТГ https://t.me/zelenye_pohlebki

В Макс только начал выкладывать

A...

Показать полностью

[моё] Проза Авторский рассказ Пограничники Современная проза Писательство День пограничника Современная литература Дневник Текст

Глухозимье (продолжение)⁠⁠

https://max.ru/join/fsZVc5gW0D-SZCpSM91QgbkqF0VxzRBTKF9_CoVA...

29 дней назад

Вот когда я в первый раз осознал, что кое-что понимаю в своей воинской специальности! Младший сержант, которому поручили в ночное дежурство сварить на завтрак пшено для личного состава, положил туда лаврового листа. Немного. Там на дереве ещё что-то осталось. При этом он разломал его предварительно руками в махорку. Для вкусу.... Вкус действительно удался. Вкус победы! Есть, правда, никто не стал, не счёл себя достойным. Я из принципа, и нагулявши аппетит на утреннем морозце, попытался было, поплевался и бросил. Лучше ёлка в лесу, она хоть свежая. Больше начальник заставы таких экспериментов не устраивал, поняв, что научить повара, отвечать на телефонные звонки легче, чем дежурного сержанта кашу варить.

Не замечал за нашим начальником привычки чесаться, по крайней мере при подчинённых. Но, правду сказать, любой бы на его месте крепко почесал голову, составляя боевое расписание на охрану участка границы в двадцать пять километров с личным составом в девять человек, окромя старшины, зампотеха и сам сём. Но командир обязан в любой обстановке выполнить боевую задачу. А начальник и подавно. (По заведенному в погранвойсках порядку, командир это должность обычно низшего комсостава, не старше взводного, тогда как все более значимые должности именуются "начальниками". На заставе сержанты были командирами отделений, а заставой командовал начальник).

Солдату положено уставом в сутки только восемь часов службы и целых восемь часов сна. А надо наладить в два конца два дозора два раза в день. Дозор идёт три часа в одну сторону с проверкой КСП. Обратно "порожняком" быстрее, либо на машине совсем быстро. Но вот уже минус четыре человека. Надо чтобы круглые сутки у заставы стоял часовой. Двадцать четыре делить на восемь ещё три человека. Ну, пришедшим из дозора можно подкинуть, когда отдохнут, пару часиков погулять на плацу, не более. Двое человек должны быть посменно в дежурке круглые сутки. Дежурят по двенадцать часов, работа сидячая. Но вот уже девять человек. Но ещё нужно выделить повара. И нельзя без хотя бы одного водителя. При этом никто не отменял и обычные хозработы (заставу мыть, зимой топить, дрова пилить, коров доить, собак кормить...). При этом никто не отменит выезды группы по тревоге днём ли, ночью ли.

И вот сидит начальник в канцелярии и вычерчивает в разграфленном по часам на сутки журнале боевое расписание каждому бойцу в отдельности и всей заставе в целом. Против каждой фамилии чертит чёрточки. Тут тебе служить, тут спать, тут баню топить. Дел много, людей мало. Геометрия пошла хреновая.

Поэтому днём на телефоне посидит старшина (совмещая обязанности ответственного по заставе и дежурного). А ночью пойдет дежурным по заставе повар! Ага. Пока их у нас два. Старший повар идёт дежурным следить за пультом, отвечать на нечаянные ночные звонки, будить наряды, будить офицера. Но это ж он с непривычки чего доброго уснет от скуки! А пусть он ещё кочегарку топит! А пока идёт до нее и обратно ещё и башкой по сторонам крутит заместо часового. Есть, так точно! Ну, а уж завтрак ребятам сварить это святое. Опять, не голодным же спать утром ложиться! А кто будет обед варить? Младшенький. Ну, пошла кутерьма!

Просыпаюсь раз так-то ближе к обеду и чувствую: обед горит! Лечу вниз на кухню и точно. Младший повар плов спалил. Стоит в растерянности, руки опустил, глаза в сторону отводит. Ну, я ему быстро, почти цензурно и почти человеческим голосом: "Перекладывай в другую посуду! Да не скреби черпаком по горелому! Мясо от дна отодрать! Кастрюлю замочить! Форточку открыть!" Так большую часть блюда спасли. Кухню проветрили. Старшину, пришедшего было на пожар с выражениями крайнего беспокойства на устах, успокоили. Солдатам сказали: "Плов сегодня прямо как в казане наш узбекский друг приготовил. С дымком!' Посмеялись, съели. Все же я кое-что понимаю в своей специальности!

Не один я так-то ночью один на всем хозяйстве оставался. Было и водитель шишиги (старый солдат) оставался один за дежурного (а если выезд по тревоге, его и будить не надо!). Кашу не варил, зато шел с утра в конце дежурства корову доить. Молоко на завтрак. Ну, а сержанты уж само собой. Один на все ночные надобности. Насчёт каши я их всё-таки немного проинструктировал. Принцип главный: недосол на столе! Правило второстепенное: три мерки воды на одну мерку крупы. Ну, и доброе пожелание: оставьте лаврушку и перец профессионалам! Впрочем, начальник после того случая так хитро расписание составлял, что готовка каши на завтрак все-таки в основном на поваров ложилась. Даже если повару в дозор с утра. А разбудят на час раньше. Вари кашу, завтракай и вперёд! Часовым пришел с ночи? Вари кашу, поел и спи-отдыхай. Очень органично и с учётом естественных потребностей самого повара.

Ну, да хватит про кашу! Будто нет других вещей на свете! Расскажу как пришлось мне в ночное дежурство быть и за кочегара. Ещё по осени при дедах завезли на заставу уголёк. Сами же мы его разгружали из вагона на станции и в кидали в шаланду. А Егор, как главный наш энергетик, конечно, был при этом с нами. И тогда же, поглядев на товар, дал свою нелицеприятную, но объективную оценку, твердо заявив, что уголь этот - дерьмо. И, значит, гореть будет соответственно. Хотя мы знаем из "Клуба кинопутешественников", что в некоторых странах сушеный навоз вполне используется для отопления. Но все же страны эти в основном южные, теплые. Поэтому новоприбывший мелкий бурый Егор попросил свалить отдельно от прошлогоднего, черного, как крыло ворона, антрацита. И до дембеля по первым холодам топил он прошлогодним, не ведая забот, вышивая в кочегарке стельки своих дембельских сапог.

А потом Егор уехал, передав хозяйство старшине, ибо за отсутствием другого кочегара больше было некому. И начались наши мучения. Новый уголь был хорош для чего угодно. Им можно было прекрасно пачкать сапоги. Возможно, им можно было бы рисовать (не нашлось художников). Им определенно можно было кидаться (маленькие кусочки удобно помещались в руке). На него можно было прекрасно плевать! Только одно ему удавалось плохо. Гореть.

Того, кто спроектировал когда-то нашу кочегарку, нужно было бы тогда же крепко и по-дружески обнять и теперь вспомнить добрым словом. Он предусмотрел там электрический продув камеры сгорания. Если ли бы не это важное устройство, я бы точно заморозил и заставу и дома офицеров со всеми детишками. Ибо каждая новая порция угля, мелкого как асфальтовая крошка, забивала печь, не давая воздуху прохода, и гасила в ней даже то, что ещё горело. Противопожарное оказалось топливо одним словом.

К счастью, у нас был один сержант из Липецка, города богатого своими металлургическими традициями. И он все-таки нашел подход и к этому в прямом смысле слова сырью. До чего изобретателен ум человеческий! Но как?! Очень просто. Изначальную идею, высказанную нашим старшим коллегой в своем докладе во время перекура при разгрузке вагона, идею-
тезис, что "уголь этот - дерьмо", липецкий металлург довел до ее логического завершения с внедрением технологического решения. И рецепт от металлурга был таков. Ещё оставшийся хороший уголь использовать только для растопки. Потом постепенно подкидывать мелкий бурый и продувать электроподдувом. Главная задача - спекать под принудительной вентиляцией в печи мелкую угольную крошку в одну большую лепеху бурокаменного кизяка. После чего с помощью железного прута разламывать лепеху на несколько крупных кусков. А уже эти куски нормально пропускают воздух и горят при естественной тяге. Вуаля!

Но, ты спишь, друг мой? Спокойной ночи! А моя смена в ночные дежурства была только в восемь утра.

По материалам канала "Зелёные похлёбки".

Ссылка в ТГ https://t.me/zelenye_pohlebki

В Макс только начал выкладывать

Показать полностью

[моё] Авторский рассказ Проза Пограничники Современная проза День пограничника Современная литература Писательство Текст Длиннопост

Глухозимье⁠⁠

1 месяц назад

Слово это рыбацкое, слыхал от отца. Оно о русской зиме с морозами и снегами, вьюжными (куда ж мы прёмся?) , или тихими, ясными днями с бирюзовыми закатами, льдом на всю длину рыбацкого бура и сугробами по пояс по берегам. И клёв так себе. Не любил, а все равно ходил батя на рыбалку и в такую пору. Приносил в шарабане окуней да ершей на уху, а если повезёт, на жарёху. Приходил и пустой. Тогда на наши вопросы отвечал с кривой улыбкой: "Погулял хорошо!" Охота пуще неволи.

В местах моей службы зима была не та, что у нас дома. Поганая, честно сказать, зима. Мороз не мороз, а холодрыга промозглая. Сырость, слякоть. Снег выпадает, конечно. Временами и много. Но как-то все больше гололёд какой-то. Хорошо в такую погоду сидеть в теплом доме, есть сосиски с кислой капустой, наверное... Где бы все это взять? Капуста скоропостижно кончилась в затопленном подвале ещё в декабре. Спасенные остатки её подъели к февралю. Сосисок нам не положено.

Но нечего, нечего киснуть нам вместо капусты! Выпал-таки снег, а значит, дозор пойдет сегодня на лыжах. Надеваем, как положено, белые маскировочные костюмы, палки в руки, оружие за спину. Лыжи деревянные старого образца, спереди и сзади пошире. В моем детстве помню, на таких отец катался. Только крепления мягкие, под сапоги. Почти как у меня на детских лыжах, только сзади не резинка, а брезентовый ремень с застежкой-затяжкой. Но как ни натягивай, а от влаги ремень растягивается и крепление слетает. Приходится подтягивать на ходу.

Впрочем, нам рекорды не ставить. Дозор на лыжах идёт, а не бежит! Наше дело не только носом шмыгать, а и по сторонам смотреть. Ну и следы, конечно. КСП снежком присыпана, следы хорошо видно. Вот заяц проскакал, вот лиса пробежала. Ну мы ж все следопыты! Бианки в школе проходили. Здесь кабан лежал, а тут тоже кто-то валялся (никого там из начальства в кустах не видно?) Однако снега-то маловато. Кое-где скребут лыжи по камням.

Но это куда ни шло. Вот в учебке было дело прошлой зимой, вообще половину дистанции лыжный марш-бросок по песку бежали. Перед нами две роты уже прошли. Снег с собой на лыжах увезли, песок нам оставили. Только уж когда до лесу доскреблись, лыжню увидали. А тут снег воровать некому. Идём покуда.

Вообще-то я могу и старшим в дозор ходить. Это не важно, что знак мне ещё не вручали. Все обязанности я знаю. Но тут случай особый. Во-первых, иду я с сержантом-комтехом. И у нас задание, кроме дозора ещё и систему подремонтировать. А я в этом деле понятно ни в зуб ногой. Психует система. От малейшего ветерка сирена выть начинает. От ежового плевка срабатывает. А вслед за ней психует вся застава. И так нас мало осталось, как мои деды все съехали. А тут ещё езжай каждую ночь на один и тот же участок, искать ветра в поле.

А во-вторых, так как осталось нас мало, то солдат, пригодных в дозор, оказалось в дефиците. Зато сержантов три! Один дежурным, двоих на фланги! Водитель один покуда, его берегут. Хотя дозоры пешкодрапом в оба конца ходят по причине дефицита горючего, а все равно. Все тревожные группы на нем. Да и детей в школу, из школы возить. Подхознику корову доить, пусть до обеда при заставе побудет. А поваров два, солить их что-ли? Погуляй, Петро, пока твой узбекский поварёнок не уехал в свой независимый край!

Комтех у нас Виталик родом с Украины, откуда-то с Донбасса. Для нас он вполне себе хохол, и ни каких гвоздей. Смуглый, чернявый, говорит "шо". Улыбка белоснежная . Физиономия жизнерадостная и хитрая. В моем борще не хватает ему фасольки! Из дома шлют ему сало. Ну, кто он после этого? Виталику на дембель весной. Он просился остаться здесь на заставе, не отправляться дослуживать в незалежную. Вроде уладили.

Мне Виталик нравится. Не скучно с ним. Всегда стравит какую-нибудь байку про свою гражданскую жизнь. То расскажет, как были в техникуме на картошке. А в группе был один грузин. И к грузину приехала родня. И грузин обрадовался и обещал принести от родни на всех угощение. И принес. Виталик смеётся: "Мы думаем, сейчас шашлыка поедим! А он приносит немного совсем мяса и огромный мешок травы! Лук, щавель, черемша, трава, в общем. Ну, мы чуть-чуть поели и всё. А грузин ел эту траву много и с удовольствием, будто это и есть главное угощение!"

В другой раз скажет:"Ну, повара! Дайте мне в зубы, шобы дым пошел!" Это значит закурить ему дай.

Мы остановились на "психованном" участке. Комтех чего-то ковыряет плоскогубцами в заборе и негромко матерится: "Старье, все сгнило..." Мое дело просто. Проявлять бдительность в сочетании с разумной инициативой и дружеским участием. Одним словом стою балбесом, глазею по сторонам и сочувственно улыбаюсь. Один раз чего-то подержал. Стоять холодно. Ну, вот наконец, Виталик что-то там подкрутил, подтянул или ослабил, может вовсе отключил, чтоб не орало и спать не мешало, мое дело сторона, ему виднее. Кончили. Сержант убирает инструменты по карманам:"Ну, шо, повар, дай в зубы, шоб дым пошел!" Дак это пожалуйста, пара сигарет пока что есть!

Спичек у нас нет. Прямо беда. Сигареты на паек привозят, а спички на паек не полагаются. Ну, кто мог знать в советском погранснабжении, что копеечные спички окажутся у солдата в недостатке? Да, дефицита спичек нет! Просто они в магазине, а мы в лесу. Но спокойно, товарищи! Я же с комтехом! "Снимай, Петруха, фас-фонарь, курить будем!" Вообще-то аккумуляторщик был бы очень нами не доволен. Прикуривать от проволочки, вставленной в зарядную розетку аккумулятора фонаря, это не по-хозяйски. Но старый аккумуляторщик дембельнулся, а нового ещё не назначили. И потом, Виталик же умеет прикуривать очень быстро! Посидели у ящика с телефонной розеткой. Отдохнули, доложили на заставу. Пора в путь. Нам ещё далеко до конца фланга. Нам ещё назад возвращаться. Только, знаешь, нафига нам эти лыжи?! Честно слово, быстрее без них. Снега-то едва по щиколотку, а на буграх и вовсе нет. Оставим их здесь, заберём на обратном пути. А кто их возьмёт?

По материалам канала Зелёные похлёбки

https://max.ru/join/fsZVc5gW0D-SZCpSM91QgbkqF0VxzRBTKF9_CoVA...

Показать полностью

[моё] Авторский рассказ Проза Пограничники День пограничника Современная проза Текст Длиннопост

Брат приехал (летняя история)⁠⁠

[моё] Проза Авторский рассказ Истории из жизни Пограничники День пограничника Современная проза Текст Длиннопост

1 месяц назад

Это ещё летом было, да забыл рассказать. Впрочем, кое с кем, кто в этой истории участвовал, вспоминали мы её не раз. А для широкого читателя ничего такого замечательного в ней нет, если не принимать во внимание, что увольнительные на нашей заставе выписывали крайне редко, поскольку кабаны и лоси в окрестном лесу увольнительные у бойцов не спрашивали. А куда ещё бойцу пойти в свой законный выходной? Райцентр с клубом и девушками так далеко, что и царевич в железных сапогах рукой бы махнул. Мало что-ли жаб на болоте? Пуговицы, конечно, у солдата в ряд, но толк от этого будет вряд ли.

И вдруг, как-то утром вызывает меня начальник и спрашивает: "А что, товарищ солдат, есть ли у вас брат?" "Так точно," - отвечаю: "Есть!" Тут начальник мне сообщает, что брат мой прибыл в комендатуру, и запросил со мной встречу! Этот факт не мог меня оставить равнодушным, тем более, что старший брат мой в то время служил в армии, призванный всего на полгода раньше меня. Но виду я никакого не подал, подумав про себя, что брат мой, видно, получил краткосрочный отпуск. А так как делать-то ему дома без меня, конечно, нечего, то и решил он завернуть ко мне, повидать брательника-погранца, полюбоваться зелёными его погонами и зелёной же фуражкой, так как у них в артиллерии форма не такая баская. Да и опять же больше года не виделись!

Все эти мысли пронеслись у меня в голове довольно одновременно. Но на лице в результате изобразилась лишь одна надлежащая радость предстоящей встречи и готовность следовать в увольнение любым попутным транспортом. С чем начальник меня и поздравил, приказав быть готовым в парадной форме через час.

Ну, а на что нам час? Парадная форма висит в каптерке всего пару раз надёванная и почти не мятая. Ботиночки под лаком и чистить не надо. Брюки пару раз гладанул утюгом для полного ажура. Сорочка цвета канареечной неожиданности. Гастучек на резинке. Китель-пиджачок - отложной воротничок, привет из семидесятых. И зелёная фуражка уставного образца в базовой комплектации, мухе разбежаться негде. Через десять минут я уже стоял в дежурке и принимал сдержанные напутствия старших товарищей.

Ну, когда шигига пошла по флангу забирать утренний дозор, я на ней до стыка и доехал. А там меня УАЗик с соседней заставы с ихним дозором забрал. А уж от соседней заставы тамошний лейтенант ехал за каким-то нагоняем в комендатуру и доставил меня прямо на КПП. Двух часов не прошло, а я уже не в лесу, а в приятном бывшем немецком городишке, с проклятым прошлым которого покончено навсегда. Городишко был, кстати, как раз тот самый, где стоял мой учебный отряд и при нем родная школа поваров. И комендатура там же. Очень удобно, так как и отдельную губу строить не надо, и на патрули всегда найдутся люди.

Докладываю дежурному, что так и так, прибыл в увольнение, и где тут мой братан меня дожидается? Жду, что он сейчас прямо с КПП на меня выскочит и, ну, обнимать. А дежурный говорит, что брат и прибывшие с ним товарищи ожидают меня в гостинице, что на главной площади. Но сначала пожалте к коменданту, оне де вас тоже очень ждут! Тут я был сразу дважды озадачен. Потому что ни про каких, прибывших с братом, товарищей

начальник мне не докладывал. А ещё потому, что зачем я коменданту понадобился? Ну, прохожу в штаб, в котором и при немцах был штаб, только немецкий, и поднимаюсь на второй этаж мимо часового у знамени, только, конечно, давно уже нашего, советского.

Стучусь к коменданту, а в ответ ничего не слышно. А писарь за столом возле двери мне говорит, так проходи. Там двойные двери с промежутком в метр, ни хрена не слышно, хоть убейся. Так нарочно сделано по соображениям секретности и, чтобы комендантский рев не разлагал посетителей в приемной. Ободрил, нечего сказать...

Захожу, докладываю, прибыл де урвать сутки счастья в обществе близкого родственника. А комендант на меня смотрит недовольно и спрашивает: "А кем вам доводится такой-то?"

И называет имя и фамилию моего лучшего друга и одноклассника, с которым мы... Ну, не важно. Тут я, не понимая, к чему это он спрашивает, да и как тут понять, честно говорю, что друг. А комендант мне: "А он сказал, что он ваш двоюродный брат!"

Комендант наш был, конечно, опытный психолог и физиономист, по-лучше любого контрразведчика. Поэтому только бы на моем лице промелькнула хотя бы тень, что я об этом знал, то мотать бы мне назад на заставу немедленно, да и на той же машине. Да и без всяких теней уже скомандовал было мне комендант кругом марш, дожидаться на лавочке у КПП обратного рейса (у военнослужащих проезд бесплатный), но что-то в душе его шевельнулось. Видно, вытянувшаяся моя испуганная рожа меня спасла. Посмотрел на меня комендант и крепко задумался. Секунд десять думал. Потом говорит, перейдя по-отцовски на ты: "Ладно, можешь идти, повидаться с друзьями. Но чтобы завтра был здесь в десять утра и как стёклышко!"

Все-таки широкой натуры оказался человек, не смотря на все строгости! А потом, помнил, может быть, что я ему по приездам на заставу и яишенку бахну с прожаркой желтков, как он любит, и селёдочку по всей форме представлю. В общем, отпустил!

И полетел я на крыльях радостного предвкушения в гостиницу, которая в маленьком городке была одна- единственная, и дорогу к которой любая собака знала. Ну, а мне дежурный на КПП объяснил, куда и как, так что я на собак не отвлекался и через десять минут уже стучал в номер. А в номере меня ждали!... Лучший друг и одноклассник, с которым на гражданке мы... Не важно. И два других друга - не одноклассника, с которыми мы тоже...

Ну, что вам пересказывать наши приветствия, мое удивление их приездом, их восхищение моей военной формой, стрижкой, выправкой и возмужалой статью, а также все те слова, которые говорят друг другу люди, не видавшиеся почитай месяцев девять, в то время пока открывают консервы и режут хлеб. Все это, впрочем, продолжалось не долго.

Не помню в точности, чем мы закусывали. Никаких таких приятностей, которые сегодня можно достать в любом захудалом коопторге, не говоря уж о сетевых магазинах пешей доступности, ничего из этого у нас не было. Закусывали по-походному, тем, что парни с собой привезли. Зато, то, что пили, известно доподлинно. Спирт "Рояль" в те поры стремительно шел по Союзу, завоевывая сердца современников своей крепостью в сочетании с бюджетной компонентой. Его и пили, разбавляя кипячёной водой из гостиничного графина.

По звон "Рояля" ребята рассказали мне, как добирались сюда на поезде в общем вагоне двое суток в сидячем положении. Большую часть времени провели в курительном тамбуре. Спали иногда и по-очереди на багажной полке без матраса и подушки с опорой тела всего на две точки: затылок и копчик. Знакомая йога. Нас в учебку также везли со сборного пункта по самым дешёвым билетам.

Эх! Как я был рад, ребята, что вы приехали! Всю эту военную хитрость про двоюродного брата придумал мой лучший друг, поскольку солдатам внеочередное увольнение дают только для встречи с родственниками. А с застав вообще по-другому не отпускают. Хорошо, что я не знал об их приезде заранее, я бы точно прокололся. Вообще, нам просто повезло, что моя комендатура оказалась при моем же учебном отряде. Ребята приехали наобум по почтовому адресу учебки, где меня давно и след простыл. Если бы я был на одной из застав другой комендатуры, меня бы может и не нашли.

О чем мы ещё говорили, а не помню. Помню, что под стакан развязался один узелок, который завязался было между мной и лучшим другом. Чего-то написала мне про него моя бывшая пассия в одном из последних своих писем. Тут мы все это недоразумение вчистую разрешили, постановив своевременно, что мужская дружба - святое, а бабам верить нельзя.

Ребята всё же молодые, стаж небольшой и, к тому же, с поезда. А я вообще на заставе на одном зверобое. В общем довольно быстро мы все умаялись. Ещё не свечерело, но все же решили прилечь, вроде как на тихий час. Коек в номере две, нас четыре. А мы валетами. Когда проснулись, за окном уже горел фонарь.

Проснулись, впрочем, не все. "Двоюродный брат" мой умаялся, видно, капитальнее остальных. Как мы не звали его ласковыми именами, как не трогали нежно за плечо, ничего не помогло. Так и ушел он в ночь невозвратимо, как поезд дальнего следования, отвернувшись к стене и лишь махнув нам рукой, то ли на прощанье, то ли просто наотмашь.

А нам чего делать? Странное это ощущение, когда просыпаешься в ночь после обеденной попойки. Пьяный, не пьяный. Трезвый, тоже отрицательно. Опухший со сна, голова будто гиря. И свежести... Нет свежести. Нет того душевного подъёма, который бывает утром, даже если хорошо повеселился накануне. Голова может и болит, но все же оптимизм где-то в глубине тебя тоже присутствует. На улице свет, впереди день, надо его жить!

А если ты встал в ночь, никакого душевного подъёма нет. Просто сбил режим дня. Лучше всего бы нам по-быстрому курнуть и лечь обратно, последовав примеру моего добровольного родственника. Но ничего из этого не выйдет. Мы выдрыхлись, как старшеклассницы перед балом-маскарадом. И к тому же, у меня не так много осталось времени, чтобы просто проторчать его в гостинице. Вид недопитой бутыли денатурата вызывал отчётливое предчувствие обратного рефлюкса. Организм отрицал алкоголь как нравственную категорию. Мы еще были молоды и здоровы. Мы собирались погулять.

Тут же было решено, что бал не бал, а маскарад необходимо устроить точно, хотя бы в отношении меня, поскольку шляться ночью в парадной форме по городку, где погранотряд с комендатурой являются градообразующими предприятиями, означает по меньшей мере проявлять отсутствие дара стратегического предвидения. Так что мне было предложено немедленно переодеться в костюм "горожанина", для чего у моего спящего "кузена" были временно реквизированы штаны. А футболку с не вызывающим лишних вопросов рисунком и надписью на иностранном языке одолжил один из собравшихся со мной в наряд друзей.

Обувку решено было оставить оригинальную, так как лапы у всех моих товарищей были размера на три больше, чем у меня. Да и ростом они были не в пример меня выше. Служить бы им в пору в семафорных войсках, если бы не студенческие отсрочки. С сомнением оглядывал я себя с высоты собственного весьма скромного роста. Спортивные штаны с лампасами, закатанные чуть не на треть, из под которых выглядывают носки лакированных лодочек. Футболку я заправил в штаны, чтобы не висела до колен, отчего известная рок-звезда ушла носом ниже горизонта, испуганно выглядывая из штанов, как из окопа.

Поверх футболки я ещё накинул было спортивную куртку одного из товарищей. Но она оказалась мне так длинна, что я поскорее снял её, чтобы не угодить ещё и в милицию как беспризорник. Впрочем, другой мой товарищ, учившийся тогда на архитектора и дизайнера, успокоил меня, сообщив доверительно, что эклектика теперь в ходу, а на дискотеку мы все равно не собираемся. Так что выгляжу я вполне нормально для любого патруля, а большего и не требуется. Другу я почти сразу поверил, так что на сборы много времени не ушло. И вскоре мы уже стояли на улице, намечая маршрут движения.

Чувствовал я себя, скажу честно, не в своей тарелке. И дело было не в одежде не по размеру и не в количестве выпитого за обедом. Просто за полгода я успел отвыкнуть от свободы. Отвык от того, что можно просто идти туда, не знаю куда, гулять где хочется, да ещё и болтать при этом о чем вздумается. Оказывается быть свободным это такой же навык, как любой другой, требует постоянной тренировки.

А я за всю службу только один раз и был в увольнении, ещё ранней весной, ещё в шинели. Гулял один по этому же городку, и надо сказать, тоже чувствовал себя довольно странно. Денег у меня было семь солдатских рублей. В кино на дневной сеанс я не попал, а может просто не захотел. Каруселей не было, да и что за странная блажь? Девушки, привыкшие, к тому, что по городу постоянно слоняются курсанты с пустыми карманами и волчьим аппетитом, мне не улыбались. В итоге, купив пачку хороших сигарет, я зашёл в кафе, где получил порцию свиной поджарки с рисом и компот. Божественное наслаждение было, увы, не долгим. Потратив таким образом большую часть своего денежного довольствия, я не нашел чем себя ещё занять и вернулся в часть, твердо рассчитывая не опоздать к ужину. Больше меня в увольнение из учебки не отпускали, да и не больно хотелось. А с заставы, как с Дону, выдачи нет. Мне улыбнулась редкая удача. А я раздумываю, не вернуться ли в номер, задать храпака на пару с однокашником?

Но два моих выспавшийся друга решительно сходились во мнении, что прогуляться совершенно необходимо. Вид их подействовал на меня успокаивающее. Пожалуй, в самом деле небольшая прогулка не помешает? И мы пошли по самому простому туристическому маршруту, обходя по кругу здания, образующие единственную площадь города, а за тем по одной из главных улиц, которых в городе было от силы две.

Для меня это была очень познавательная прогулка. Потому что, благодаря моему другу, студенту строительного института, я вдруг осознал, что нахожусь реально в городе, который ещё не очень давно по историческим меркам был заграницей. Нет, я, конечно, и раньше знал, что город этот, как и весь край, стал нашим только после войны. Но знал как-то умозрительно. Кругом же русские люди, родная речь и милые лица. А здания? Ну да, есть старинные, ну и что? Но друг мой был в совершенном восторге от домов из красного, потемневшего от времени, кирпича, от черепичных крыш, круглых слуховых окошек, остроконечных башенок и флюгерков, от деревянных каркасов стен, заполненных между брусьями беленой штукатуркой. Его воодушевление постепенно передалось и нам. Мы ходили как пьяные, размахивая руками, показывая друг другу то туда, то сюда.

Город открылся перед нами с неожиданного ракурса, романтичный и таинственный. На улицах было пустынно и тихо. В домах светились окна, где-то звучала музыка, но за занавесками не было видно ни души. Город был не курортный, был обычный будничный вечер. Мы ходили одни. Можно было подумать, что мы попали в город невидимых эльфов. Можно было, если бы не репертуар. Впрочем, кто из нас может утверждать, что вполне изучил вкусы эльфов? Тем более советских. "Позадьы крутой поворо-о-т! Позадьы обманчивый ль-о-д!..." Анна Вески, за что её не любить? За что-о?!

Не, ребята! Наверное, нам не стоит шляться тут по брусчатой мостовой под окнами городского начальства (Во немчура дороги делала! Сколько лет прошло, а из мостовой и одного камня не выбито). А не свернуть ли нам на боковую шлакогрунтовую? А заблудиться нам никак невозможно. Высокое здание из красного кирпича с башней и в явно готическом стиле (привет от немецких архитекторов будущим советским) видно с любой точки городка. А от него до гостиницы два шага. Впрочем, два шага мимо погранотряда и комендатуры... Ну, мы так как-нибудь обойдем. И потом... Выглядим мы вполне прилично. Ходим, изучаем памятники архитектуры. Да, ночью! А когда?!

Гуляем. Где-то лают собаки. Лают по-нашему, по-деревенски, это сразу слышно, и нарушает настроение. Мы уходим от встревоженных собак в другие улочки мимо изгородей, поросших вьющейся зеленью. Теплая ночь. Тут второй мой товарищ тоже блеснул эрудицией, не ударив лицом в грязь. Хоть он и учится на математика, но не чурается ни естественных наук, ни же напитков. А потому безошибочно определяет, что мы ходим мимо живых изгородей из хмеля! Вундербар! Мы на родине пива!

И всё-таки усталость даёт себя знать. Углами и поворотами мы выходим к тому самому высокому зданию, являющему собой, выражаясь простым языком, архитектурную доминанту всей этой местности. Но я тогда этого, конечно, не знал. Для чего было это здание, мы тогда так же не имели определенного понятия. В учебке кто-то говорил, что это "ратуша, чи шо". Что немцы там раньше собирались. А зачем? "Может вещи меняли, может фюрера хвалили." Да нет, на рынок не больно похоже. Но максимум, на что хватало моего воображения, это, что они там, скорее всего, давали балы и обеды после удачной охоты.

Здание стояло давно заброшенное. Сквозь черные проемы узких окон во всю высоту стен виднелась улица насквозь. На самом верху, на башне ещё торчал покосившийся деревянный шпиль с каким-то флажком-флюгерком. В здание мы не полезли. Парни пообещали друг другу вернуться сюда по светлому времени. А мне и так уже впечатлений было выше крыши, провалившейся крыши этой, иншульдиген зи мир битте, доминанты.

Спать охота, а нам ещё в номер возвращаться мимо КПП. Вывернули из переулка на главную, приняли трезвый и непринуждённый вид. Меня сунули в середку, и взяли под локти, чтобы не споткнулся, не пошатнулся ненароком. И бодрым, уверенным аллюром, впрочем, не переходя в галоп, прошли мимо кого-то с красной повязкой на рукаве, курящего в аккурат возле калитки проходной части. Только не в ногу, парни, только не в ногу! Мы же гражданские люди, мы же туристы! Может быть даже иностранные. Хотя вряд ли иностранные. Вот и гостиница. И нам перед сном тоже перекур полагается.

Утром мой лучший друг, узнав о нашем ночном вояже, чуть было на нас не обиделся: "А я?! Почему меня не разбудили?!" Чтобы загладить неловкость, да и просто пообщаться напоследок, я предложил ему прогуляться по городу. У меня ещё оставалась пара часов. Мои ночные попутчики попрощались со мной и остались в номере досыпать. Довольно быстро мы повторили с "братом" ночной наш маршрут. Город при утреннем свете был по своему приятен, хотя и лишён былой прелести. День был солнечный. Эльфы ушли спать, проснулись люди. Я, как мог, показал товарищу красивые дома и то здание с башней, которое возвышалось над остальными.

Мы вышли к пограничному отряду довольно рано. Хоть я был уже одет в парадную форму, мне совсем не хотелось сдаваться раньше положенного срока, и мы пошли к реке, которая текла через весь городок. На маленьком городском пляже, несмотря на утренний час, уже были люди. Я предложил другу искупаться, но ему не хотелось. Тогда я искупался один, не желая упускать такую редкую возможность. Речка была мелкая. Я нырнул пару раз в лягушатнике рядом с детворой и вылез обсыхать и одеваться. Больше делать было решительно нечего.

Неприятны минуты, когда свидание с другом уже по сути окончено, все сделано, все сказано, все выпито и перекурено, а расстаться не даёт какое-то обстоятельство, вроде задержки рейса. Мы оба понимали, что оставшиеся пятнадцать минут меня не спасут, что свидимся мы в следующий раз не скоро. Поэтому проводив меня до КПП, друг со мной расстался, а я пошел докладывать коменданту о прибытии из увольнения и ждать попутки на заставу.

На заставе начальник спросил меня, с кем у меня было свидание. Видимо, комендант уже ему звонил. Я ответил, как было дело. Начальник ничего не сказал, но, вытянув губы трубочкой, укоризненно покачал головой, так, словно я получил награду не по заслугам. А ведь я ему тоже яичницу жарил! Эх, ладно.

По материалам канала "Зелёные похлёбки"

Показать полностью

Кулинария

Свинина на ребрышках⁠⁠