«Обобщение — это то, что делает бесконечное конечным».
Наш мир переполнен бесконечным хаосом единичных явлений. Если бы мы пытались изучать каждый объект отдельно, у нас не хватило бы ни жизни, ни мощностей мозга. Обобщение — это инструмент архивации реальности. Мы берем бесконечное множество частных случаев, находим в них единый паттерн и сжимаем это до одной понятной формулы или правила. Бесконечность становится обозримой и конечной.
М. М. Бахтин (1965) характеризует переход к Новому времени как переход от иерархически вертикально организованной символами картины мира к картине горизонтальных связей. Мир теряет единую иерархическую организацию и рисуется отдельными линиями причинно-следственных связей, которые позволяют активно разрешать новые и новые задачи, встающие перед человеком. Потеря целостного восприятия мира компенсируется не только широтой экспансии, но и возможностью концентрировать внимание на понимании внутренних закономерностей отдельных явлений. В культуре Нового времени рождается идея развития: выдвигаются понятия развития природы - эволюции, общества - исторического процесса, индивида - возрастного развития организма.
Вместе с тем особое внимание к результату определяет и понимание развития как целенаправленного процесса. В наибольшей степени это отражается в любимой идее культуры Нового времени - идее непрерывного исторического прогресса, развития цивилизации, освоение природы, возможности целенаправленного движения человека от одной победы к другой, где последующая затмевает предыдущую (Шпенглер О., 1993; Лотман Ю. М., 19926, с. 102-109).
"Природа - не храм, а мастерская" (реплика Базарова) - характерный девиз для человека Нового времени. Таким образом, отношение к природе приобретает здесь объектный характер (Гуревич А. Я., 1984), она предстает материалом, требующим творчества, в котором проявляются неограниченные возможности человека. В то же время И. Пригожий (1986) отмечает, что природа для рационального сознания открывается как мертвая, пассивная, количественно измеряемая, разбиваемая на части и механически моделируемая.
Картина мира в этой культуре постоянно активно дополняется, развивается. Если культуры, стремящиеся сохранить сведения о порядке, а не о его нарушениях, заботились о календарях, обычаях и ритуалах и не об умножении, а о воспроизведении текстов, то здесь важна фиксация именно отклонений, событий единичных (Лотман Ю. М„ 19926, с. 102-109). Это ведет к лавинообразному умножению числа текстов культуры, а значит и к ее возможной перегрузке рядоположенной, иерархически не организованной информацией.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Рассмотрим далее, с помощью каких когнитивных средств человек архаического сознания выстраивает закономерности своего мира. Неразрывная телесная связь с миром определяет особенности логики архаического сознания, это познание, укорененное в качество (Леви-Стросс К.), оно строит миф -- обобщение без отрыва от конкретного, с помощью предметных представлений на основе чувственного восприятия (Мелетинский Е. М., 1976). Опять напрашивается аналогия с уровнем аффективных стереотипов, на котором переживание мира неотделимо от его чувственного, сенсорного, качества.
Особенностью такого способа постижения мира является не отсутствие логики. К. Леви-Стросс считает, что логика существует, но она слишком радикальна и определяет мир только контрастно. Напомним, что уровень аффективных стереотипов по своим адаптационным задачам должен быть сверхопределенен в своих оценках. Резко разграничивая приемлемое и неприемлемое для жизни качество мира, он определяет саму возможность развития дискурсивного мышления. К. Леви-Стросс также отмечает радикальный детерминизм архаического сознания, основывающийся на непременном связывании последовательности событий.
Он подчеркивает, что, если мы предпочитаем оперировать разрозненными кусками информации, то туземец - логический скопидом - как бы без передышки связывает нити и неутомимо переплетает ими все аспекты реальности. Мы спекулируем нашими идеями, а он делает из них сокровище, стремясь к всеобщему и полному детерминизму, потому что самостоятельной ценностью его сознания является порядок. Возможно, этот порядок причудлив, поскольку часто достигается подручными, ограниченными, средствами (интеллектуальный бриколаж, по К. Леви-Строссу), но ценность картины мира для человека этой культуры именно в ее завершенности, в четкой границе между порядком и враждебным хаосом. Поэтому магическое мышление - не набросок, а система, которая и образует фундамент цивилизации - науку.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Обсуждая общие закономерности аффективной организации сознания, мы говорили о том, что в зависимости от актуализации различных конкретных задач адаптации, на ее общей основе могут создаваться множественные функциональные системы. (Аналогично тому, как А. Р. Лурия рассматривает создание функциональных систем на основе общей деятельности мозга.) Акцентуация развития механизмов разных уровней определяет формирование различных, более или менее стойких, конфигураций сознания. Далее, мы проанализируем возможность развития устойчивых индивидуальных типов аффективной организации, связанных с нашими врожденными индивидуальными особенностями - с различиями в активности и чуткости в разноуровневых контактах с миром.
Точно так же особые условия жизни и биологическая предрасположенность, а также адаптационная необходимость могут потребовать и от конкретного сообщества особой сосредоточенности на разработке определенных слоев культуры и тем самым определить своеобразие черт целостного культурного уклада, особые акценты в развитии всей системы их отношений.
Это создает предпосылки для развития разных конфигураций культуры. М. Мид (1988) приводит мнение Рут Бенедикт о том, что каждая культура из всех возможных выбирает свой нормативный набор основных ценностей, особая культивация которых и определяет их индивидуальность. И. Хейзинга (1992) считает, что всякая культура содержит стремление, направленность на некий особый идеал, благо, следовательно, тоже может рассматриваться как функциональная система, созданная на основе общей модели культуры. Выбор основных ценностей отражает приоритеты стоящих перед сообществом адаптационных задач.
Избранные приоритеты сообщества рождают множество культур, неповторимых и уникальных, со своим мироощущением, своими формами, идеями и страстями, собственной логикой развития - жизнью и смертью, рождают, по словам Шпенглера, особый индивидуальный стиль культуры, "иначе организованные души" (Шпенглер О., 1993, с. 45).
Шпенглер (1993, с. 35) говорит о существовании морфологического сродства явлений одной культуры - политических событий, идей математики, форм орнамента и архитектуры, тенденций главных искусств, о том, что "существует глубокая общность форм между дифференциальным исчислением и династическим государственным принципом эпохи Людовика XIV, между государственным устройством античного полиса и Эвклидовой геометрией, между пространственной перспективой западной масляной живописи и преодолением пространства с помощью железных дорог, телефонов и дальнобойных орудий, между контрапунктической инструментальной музыкой и системой кредита".
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Однажды ко мне в кабинет вошла мама — взволнованная, с глазами, полными смятения и беспокойства. За руку она держала маленького мальчика, его взгляд был опущен, а плечи поникли.
- Помогите, пожалуйста! Срочно что-нибудь сделайте! - почти взмолилась она.
- Что случилось? - спросила я, с тревогой взглянув на ребенка.
- Загубили логику! - выдохнула мама.
Я на мгновение растерялась.
- Что вы имеете в виду?
- Ну… - мама от волнения с трудом подбирала слова. - У сына потеряна логика, понимаете? Сначала была – а теперь нет! Раньше он всё решал правильно, все эти логические задачи. А теперь всё время ошибается! Какая бы задача на логику ни попалась — всё идёт не так!
Я внимательно посмотрела на мальчика. Вполне такой обычный шестилетний мальчик – нос оцарапан, глаза смышленые. Но на маленьком чумазом лице явно читалась скука…
После подробного разговора с мамой, я поняла, в чем была проблема. Конечно, мама описала всё происходящее очень эмоционально и эксцентрично (пару раз с её взволнованных уст чуть было не сорвалось от отчаяния слово «сглазили»). Но на деле ситуация оказалась вполне типичной. И я решила написать о том, как «не загубить логику» детям в раннем возрасте – иными словами, как избежать проблем с развитием логического мышления.
В обучении малышей всё начинается с самого простого. Мы даём им цепочки предметов, просим найти закономерность, продолжить ряд. Мы знакомим их с алгоритмом повтора:
Алгоритм повтора — это, по сути, инструкция: увидел знакомую фигуру — копируй всё, что идёт за ней, как по нотам. Да, это база. Это фундамент. И хотя все с этого начинают, именно здесь кроется ловушка.
Беда в том, что именно на этом принципе строится большинство детских раскрасок, тетрадей и развивающих пособий. Они предлагают сотни вариаций одного и того же алгоритма повтора: продолжи ряд, найди лишнее, вставь пропущенное.
В большинстве детских заданий используется принцип замкнутой последовательности: цепочка элементов всегда возвращается к своему началу. Как только в ряду появляется фигура, совпадающая с самой первой, — всё, механизм запущен. Дальше можно просто идти по кругу, копируя фигуры одну за другой, не задумываясь. Здесь нет места сюрпризам - именно поэтому такой ряд называют закрытым. Здесь всё предсказуемо и поэтому мозг работает на автопилоте - ведь задача не меняется.
Малыш перестаёт анализировать, искать новые варианты и строить собственные цепочки рассуждений. Как только перед ним появляется задача, где нет привычного повтора, он теряется. Логика «ломается», потому что её не тренировали на гибкость. Между тем, логика – это умение видеть связи и находить закономерности.
Что ж, «диагноз» поставлен: дети не «теряют» логику — они от неё отказываются.
Тут, кстати, возникает важный вопрос: а что, собственно, такое «ряд» и «последовательность»? Это одно и то же или разные вещи? А что тогда называть «закономерностью»? Её нужно искать, как спрятанный клад? Или можно изобрести самому? Эти понятия часто путают даже взрослые, а ведь именно от их понимания зависит, научится ли ребёнок мыслить гибко или будет просто повторять заученные ходы. В этой статье подробно разобрано, чем отличается ряд от последовательности и как объяснить ребёнку, что такое закономерность.
Иногда «хитрые», но ленивые авторы заданий для детей 5-6-7 лет любят добавить «изюминку», чтобы задача казалась сложнее:
Но если присмотреться, суть остаётся прежней: это всё тот же знакомый алгоритм повтора, просто в новой упаковке. Увеличивается количество элементов в наборе, а сам ряд обрывается не на начальном, а на каком-то из последующих звеньев. Такой подход действительно заставляет малыша быть чуть собраннее, но по-настоящему гибкости мышления не учит.
Ребёнок всё ещё работает в рамках замкнутого круга, просто радиус этого круга стал больше. Чтобы логика по-настоящему развивалась, важно выходить за пределы простого повтора.
Теперь мы, наконец, разберем, какие задания помогут ребёнку научиться видеть не только повторяющиеся узоры, но и скрытые связи между элементами.
Перед нами снова пример последовательности, где действует правило повтора. Но теперь задача становится чуть глубже: главное — не просто продолжить ряд, а понять, в чём именно заключается этот повтор. Это уже не просто механическое копирование, а первый шаг к анализу и аргументации. Ребёнок учится не только находить закономерность, но и объяснять свой выбор, сравнивать варианты и делать осознанный вывод.
Эту задачу я и предложила решить мальчику со «сломанной» логикой. (Звучит как мальчик со «сломанной судьбой»…) Он должен был выбрать правильный вариант из шести возможных. Ключевой вопрос к этой задаче звучит так: «Какой из ответов верный и почему?»
- Нет ответа, - печально сказал мальчик.
- А может, всё-таки есть? Подумай еще, - попросила я.
- Ну… - мальчик вроде бы оживился. Его лицо на мгновение озарила тень былого величия (когда он восхищал всех вокруг, и в первую очередь маму, блистательным решением логических задач). - Ответ должен быть вот такой (малыш нарисовал копию первой фигуры). А здесь нет такой фигуры. Забыли нарисовать.
- Знаешь, очень-очень нужно выбрать ответ именно из предложенных фигур. Из тех, которые здесь есть.
- Ну тогда… пятая, - пожал плечами малыш.
- Почему?
- Потому что она очень похожа на первую. Может быть, это и есть первая фигура, но слегка попорченная.
- Попорченная? – удивилась я.
- Наверное, художник сначала хотел нарисовать первую фигуру. Но отвлекся. Кошка на него прыгнула, например… Сверху, с занавески. И он из-за кошки нарисовал фигуру как попало. Вместо прямоугольника – квадрат.
Мама, чувствуя, что ребенок не может вырулить на «нужный» ответ, печалилась всё больше и одновременно усиленно кивала: мол, видите? Я же говорила!
Чтобы её хоть как-то утешить, я была готова открыть ей страшную правду о том, что большинство детей, прошедших суровую практику сгенерированных безотказным ИИ шаблонных заданий, скажут, что верного ответа в этой задачке нет. Её сын оказался при этом, прямо скажем, на высоте – он, по крайней мере, придумал интересный выход и сочинил историю с кошкой… Действительно смышлёный ребенок)
Между тем, вся суть задачи — в привычном чередовании. Но чередуются не фигуры полностью, как дети привыкли, а чередуется… способ раскраски. У первой фигуры цветным залит только фрагмент, часть остаётся белой. Следующая — закрашена целиком. Третья снова возвращается к частичному закрашиванию. По правилу повтора, которое мы уже разгадали, четвёртая фигура в этом ряду должна быть закрашена полностью. Среди предложенных вариантов именно такой рисунок есть под номером три.
Правило повтора — это, безусловно, самый начальный и простой алгоритм. Но вот задачи, основанные на этом правиле, могут оказаться весьма непростыми и даже захватывающими даже для взрослых! Например, особой разновидностью повторов являются последовательности-палиндромы — увлекательное и интригующее явление.
Теперь пришло время познакомить ребенка с последовательностью, где ряд фигур открыт. Мы понимаем, как этот ряд устроен, но не знаем, чем именно он закончится. Вот примеры открытых рядов:
Дети не так часто встречаются с открытыми рядами, поэтому, по привычке, они стремятся сделать любой ряд закрытым, просто скопировав первую фигуру. Вот примеры неправильных ответов и правильных решений:
Что на самом деле происходит? Ребенок просто привык к правилу повтора. Когда ему попадается новая логическая задача в картинках, он не ищет другие способы решения. Либо он не знает, либо не хочет это делать. Поэтому с задачами на повтор следует быть осторожными и вовремя разнообразить «логический рацион» ребенка. В противном случае может произойти «логический сбой», как у нашего маленького героя.
Чтобы продолжить последовательность с помощью простого повтора, ребенку необходимо уловить «сигнал» к повторению. Этот сигнал — как волшебное слово «смело повторяй!» — появляется, когда хотя бы один элемент полностью повторился.
Научить детей замечать этот сигнал — задача не из легких, но очень важная.
А вот если этого сигнала нет, нужно смело отложить простой повтор и обратиться к более сложным алгоритмам построения последовательности. В противном случае ребенок может застрять в ловушке однообразия, полагаясь только на алгоритм повторения.
А пресловутый «логический сбой» - это когда ребенок свернул на привычные рельсы правила повтора, решая логические задачи для дошкольников. Маленький хитрец, не обнаружив в последовательности никакого повтора, самостоятельно на ходу изобретает его!
Усложнять задачи, использующие повтор, можно за счет увеличения набора чередующихся свойств. Такие логические задачи для детей 6-7 лет могут показаться дошкольникам сложными, особенно на первых этапах тренировок. Однако они могут стать настоящим вызовом для их старших братьев и сестер, привнося в решение логических задач элемент игры и соревнования.
При этом старшие дети смогут не только продемонстрировать свои навыки, но и научиться мыслить более гибко. Ведь каждый новый уровень сложности открывает двери к новым методам решения. Это как ступеньки на лестнице — чем выше, тем интереснее открывается вид!
В этой задаче мы наблюдаем чередование… фигур? Нет, все фигуры в ряду различны как по форме, так и по цвету. Однако повторы можно обнаружить внутри самих фигур! Во-первых, это количество маленьких элементов (один, два, три, один, два…). Во-вторых, цвет этих маленьких элементов (белый – черный – белый – черный – белый…). И, наконец, расположение (в центре – вертикально – горизонтально – в центре – вертикально…).
Некоторые могут усомниться, глядя на последнюю фигуру в задаче, что маленькие полукруглые элементы расположены там строго вертикально. Однако сомнения в этом случае напрасны. Наклонные линии синей фигуры создают небольшую оптическую иллюзию. А вот задания на логику, в которых есть не только фигуры, но и оптические иллюзии, становятся гораздо более интересными и для детей и даже для их родителей!
Рассматривая эти повторения, мы понимаем, что нужная нам фигура может быть любой по форме и цвету. Однако ее «внутренние элементы» должны строго следовать правилу трехуровневого повтора. Это означает, что внутри фигуры должно быть три маленьких чёрных элемента любой формы, расположенных горизонтально.
Только приняв во внимание все три уровня повторов, заложенных в алгоритме этого логического ряда, мы сможем избежать ловушек в предложенных нам ответах. И вот тогда мы с уверенностью подойдем к окончательному ответу — номер три. Или, может быть, шесть или пять? Как по-вашему?
Чтобы раскрыть окончательное решение этой логической задачи, давайте внимательно изучим фигуры в ряду. Наблюдение — это отличный способ «достучаться до истины». Чтобы сделать его более эффективным, воспользуемся методом подстановки. Что это значит? Все просто! Мы мысленно вставим в последовательность каждый вариант, претендующий оказаться правильным, и посмотрим, что из этого выйдет. Начнем с варианта под номером шесть.
Теперь ясно видно, что шестой вариант не подходит, ведь в нем большая фигура и маленькие элементы внутри имеют одинаковую форму. Подобия формы у большого и маленьких элементов в составе фигур в нашем ряду нет. Значит, это не вписывается в алгоритм. Погружаясь в детали, мы понимаем, что фигура и ее внутренние элементы всегда отличаются по форме. И вот это слово — ВСЕГДА — станет нашим путеводителем. Важно научить ребенка задавать вопрос: «Происходит ли это ВСЕГДА?» и тщательно анализировать ответ. Если что-то происходит постоянно, ВСЕГДА, это становится законом, и мы должны следовать ему.
В пятом варианте, на первый взгляд, все условия, заданные тремя различными повторениями, кажутся выполненными. Однако давайте снова обратимся к методу подстановки и наблюдения. Он здорово спасает нас от возможной ошибки.
Мы замечаем, что внешний контур пятой фигуры содержит кривую линию, образующую полукруг. А все большие фигуры в последовательности состоят исключительно из прямых линий. Возможно, это неявное условие можно было бы проигнорировать, но в наборе вариантов есть другая фигура, которая вписывается в этот ряд идеально.
Найти верный ответ нам помогли два мощных практических инструмента — наблюдение и подстановка. Эти приемы не только облегчают процесс поиска правильного ответа, но и развивают у ребенка аналитическое мышление. Ребенок анализирует различные варианты, сравнивает их, размышляет о том, какой из них подходит лучше всего. И в какой-то момент ребенок начинает задумываться, есть ли другой вариант, который мог бы подойти еще лучше. Представляете, сколько ценных мыслительных процессов происходит в маленьком мозгу, когда он обдумывает возможные решения! В этом заключается одно из мощных преимуществ логических задач для детей 6-7 лет с ответами.
Отличная база логических заданий, построенных на принципах декомпозиции и системного анализа, ждет вас здесь.
Уже дописывая пост, заметила, что третий вариант, названный идеальным, не так уж и идеален. У него тоже имеется одно небольшое противоречие, которым можно пренебречь, а можно и озвучить. Хотела исправить – но не стала. Надеюсь на вас, друзья мои! Вы, конечно, тоже это заметили, и, конечно, сообщите нам всем об этом!
Как известно, первой функцией речи как раз и является указание-привлечение внимания ребенка к исходно нейтральному для него объекту (Выготский Л. С., 1983а). Развитие знаковых систем управления поведением рассматривается Л. С. Выготским как собственно генезис человеческой культуры. Рождаясь, ребенок попадает в смысловую структуру культурной среды и не имеет стадии собственно натурального аффективного развития. Так может быть конкретизировано утверждение Л. С. Выготского о том, что врастание ребенка в культуру является развитием в собственном смысле слова.
С этой точки зрения может быть по-новому понято предположение Лотмана о том, что структура символов данной культуры является системой, изоморфной генетической памяти ее индивида. Мы уже обсуждали выше, что все уровни аффективной организации поведения и сознания развиваются во взаимодействии с точно адресованными им уровнями средств культурной организации переживания в ходе направленной стимуляции их аффективным опытом сообщества.
Таким образом, культура является не просто необходимым условием, а внешним психическим органом индивидуального развития специфически человеческих форм поведения и сознания. Ю. М. Лотман считает, что понятие "культура" имеет исходный, первичный, характер, и мы находимся в ее толще, внутри нее, и только так можем продолжать свое существование; само существование смыслопорождающей монады - сознания требует ее погруженности в монаду более высокого уровня (1993).
Она может быть рассмотрена как изоморфная сознанию живав система. С этой точки зрения более понятны мысли О. Шпенглера о том, что душа осуществляется в формах своей культуры, и каждая конкретная культура является индивидуальным телом определенного типа души - античной, египетской, вавилонской или китайской. Подобно растениям и животным, она принадлежит живой природе, органическим формам жизни, и понять ее можно только исходя из целого, поскольку живое неделимо и необратимо. Закономерность развития организма культуры Шпенглер понимает как необратимую органическую логику - судьбу (Шпенглер О., 1993, с. 56). В сущности, то же самое, видимо, имеет в виду и Лотман, называя культуру живой, иначе говоря, открытой системой с несимметричным прошлым к будущим (Лотман Ю. М., 1992а).
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Если это просто кропотливая работа мастера, пусть любой современный дизайнер с компьютером повторит то же самое с текстом "Войны и мира" или с текстом, измененным людьми. Сделать так, чтобы одно слово через 600 страниц вставало друг под другом, не нарушив грамматику и смысл оригинала. Получится? В Коране это уже заложено, мастер лишь убрал лишнее, как скульптор отсекает от мрамора всё ненужное, чтобы показать творение Бога
