Сексуальная фрустрация автора продуцирует избыточное в контексте данной статьи количество наукообразных терминов, единственным результатом которых является демонстрация необходимости двойной пенетрации.
Девушка, купите вибратор! Два! И не экономьте батарейки!
Таким образом, подытожив представленные особенности, заостренные тенденции в развитии культуры моральных ценностей, мы можем сказать, что акцентуация переживания жертвенной любви и слияния с высшими моральными ценностями определяет особую трансформацию картины мира: возникновение дуализма, разделение высшего и низшего, появление иерархической организации, что в свою очередь вызывает изменение всех основных категорий культурного сознания.
Пространство воспринимается как неравномерное, дискретное, иерархически структурированное высшим смыслом, оно активно в отношениях с человеком и организует его поведение. Время в этом эсхатологическом мироощущении прекращает свое круговое движение и превращается в застывшую линейную реплику вечности, пронзенную ее вертикальными векторами. Его аффективный центр тяжести - в будущем, в вечности, и оно также активно в отношениях с человеком. Тело и все телесное принадлежит "низу" мира, им произвольно жертвуют ради утверждения себя в вечности. Человек выделяется из жизни рода как индивидуальность, становится смертным, но обретает свободу выбора между индивидуальным миром телесной, конечной, жизни и миром вечных идеальных ценностей.
Основным способом познания мира становится символическое мышление, установление иерархического подчинения, классификация. Личность также видится как иерархия качеств, поведение организуется моральными требованиями эсхатологического сознания, стабильность душевной жизни, победа над страданием обретается приобщением к высшим ценностям. В этом сознании рождаются религиозные отношения с высшими силами. С одной стороны, человек отделяет себя от них, переживая дуализм телесного и духовного, с другой - заключает моральный союз с Богом. Бог дает человеку Закон, исполнение которого позволяет человеку утвердить себя в вечности.
Представляется, что эти акцентуированные культурные формы могут быть прямо соотнесены с реконструированными нами формами четвертого уровня индивидуального сознания, ответственного за регуляцию отношений человека с людьми, развитие произвольных форм организации жизни.
Они соответствуют друг другу по типу основного переживания, по его иерархическому строению, опосредованности индивидуального переживания оценкой другого человека, которая здесь имеет для индивида высшую ценность. Именно этот тип переживания позволяет сформироваться и иерархической структуре картины мира, в организации которой основная роль принадлежит знаковой функции, на его основе развивается способность и культура символического мышления.
И в том, и в другом случае мы видим особое значение знаковой функции, слова в организации произвольного поведения человека. И модель четвертого уровня, и культура нравственного сознания направлены на организацию правильного поведения человека. Этому способствует сама нравственно упорядоченная картина мира, в которой даже восприятие времени и пространства активно структурировано высшими моральными ценностями.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Спросил у ИИ
как быть с моей прокастинацией.
Всё никак не дочитаю ответ.
Слово в этой культуре уже не имя, определяющее конкретное сенсорное качество и энергийный лик явления, а конвенциональный знак, символ, определяющий место явления в общей, высшей, системе смыслов. Символ не субъективен, а объективен, общезначим, и путь к познанию мира лежит через постижение сокровенных смыслов символа (Гуревич А. Я., 1984 ). О. Шпенглер указывает на то, что именно с зарождением ранней христианской и арабской исламской культуры связано развитие мистической математики - алгебры, систем метафизического постижения мира.
Искусство Средневековья (Лихачев Д. С., 1987а) ничего не имитирует, не иллюстрирует и вообще не пытается создавать иллюзию правдоподобности. Хотя такая возможность для человека существует с давних пор - центральная перспектива была известна уже, по крайней мере, в V в. до н. э., по преданию, ее открыл Анаксагор, и уже тогда она использовалась в прикладных целях и, в частности, для создания декораций к постановкам Эсхила. Но цель искусства здесь - не дублировать действительность, а способствовать постижению ее высшего смысла.
Оно призвано активно воздействовать на человека (в то время как античное искусство - это не навязывающая себя, покоящаяся душа). Направленный взгляд, согласно представлениям этологов, является актом активного воздействия. Поэтому важно отметить, что зрачок у статуи появляется только на закате эпохи античности, у римлян, и как раз для раннехристианской живописи характерны огромные глаза, одухотворенный, направленно обращенный к зрителю взор (Шпенглер О., 1993). Христианское искусство создает символическую реальность, активно воздействующую на стоящего перед ним человека, означает, указует, произвольно разворачивает и вкладывает в него свои нравственные смыслы (Лосев А. Ф., 1991 а).
Символизм средних веков - универсальное средство интеллектуального постижения действительности, когда расцветают аллегории абстракции, системы классификаций (Хейзинга И., 1988). А. Я. Гуревич пишет "Причинное объяснение играло подчиненную роль и имело значение в рассуждении по совершенно конкретным вопросам, но мир в целом в глазах средневековых мыслителей не управляется законами причинности. Между различными явлениями существуют не горизонтальные связи (причинности, действия и противодействия), а вертикальные отношения иерархии" (Гуревич А Я., 1984, с. 302).
Поскольку ценностью нравственной культуры также является порядок, то средневековое знание о мире стремится быть всеобъемлющим. Это эпоха энциклопедий, сумм, зерцал, всемирных историй, начинающихся от Адама. Универсум средневекового знания отражает тенденцию глобального взгляда на мир и веру в возможность обозримой целостности. Существует система вечных ценностей, репликой которой является наш мир, что гарантирует его познаваемость для движимого верой разума. Поэтому подчинение наук теологии является в данной культуре разумным и естественным (Гуревич А. Я., 1984).
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Лишь бы в России было все хорошо! Я готов доверить вам свою жизнь и жизнь своих детей!!! Пожалуйста сохраните наши ценности!
Непреходящая сущность человека, его реальность осуществляется во внутренней жизни, в ее связи с вечными ценностями. Средневековая личность в идеале - это, прежде всего, моральная личность. Если в архаической культуре индивидуальные черты человека были незначимы и терялись в родовом типе личности, то здесь человек сознательно жертвует своей индивидуальной жизнью ради соответствия высшим моральным образцам, утвержденным в будущей вечности.
Каждый человек ответствен перед Богом за свой моральный выбор между добром и злом, спасением и грехом, вечным и преходящим телесным. Поэтому жест, действие человека в этой культуре становятся поступком - единицей знакового поведения и получает смысла отнесении к категориям более высокого уровня (Лотман Ю. М., 19986). В то же время индивидуализм личностного выбора не абсолютизируются в этой культуре. Моральные силы добра и зла имеют источник вне человека и активно борются за него. Недаром человек часто выступает и как сосуд, наполненный извне (Гурвич А. Я., 1984).
Таким образом, и окружающий мир, и себя в нем человек воспринимает активно преломленным внешней нравственной оценкой. В средневековой модели мира нет этически нейтральных сил и вещей: все они соотнесены с космическим конфликтом Добра и Зла и вовлечены во всемирную историю спасения (Гуревич А. Я., 1984), все они оцениваются в зеркале высшего смысла. Поэтому основной организующей силой является знаковая функция, и это тоже является закономерным развитием иудейско-христианской традиции: сотворение мира по Книге Бытия, как известно, начинается со Слова.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Место и время четко определяют стилевые особенности, программы поведения человека (Лотман Ю. М., 19926, с. 248-268). Пространство иконы, организованное по принципам обратной перспективы (Флоренский П. А. 1993), живет своей собственной активной жизнью, где каждый предмет изображается с той точки зрения, с какой он должен быть представлен человеку, чтобы нравственно воздействовать на него. Пространство, роспись храма, удерживая и направляя взор вошедшего, активно ведет его, втягивая в разворачиваемое перед ним смысловое переживание.
Человек в этой культуре - это, как уже говорилось, прежде всего телесно смертный человек с бессмертной душой, напряженно переживающий дуализм земного и небесного существа. Телесное тленно, незначимо, поэтому идеальная живопись средневекового христианского искусства не материальна и не индивидуальна - это часто игра света и тени - витражи; расцвет арабского искусства - почти не материальный орнамент, готическая душа осуществляет прорыв через границы видимой чувственности (Шпенглер О., 1993).
Развивается переживание ценности душевной жизни, ее моральное пространство бесконечно раздвигается, и церковь представляется пересекающим его кораблем. В самом храме более значимой становится сокровенная внутренность (античный храм был более важен извне как целостный мнемонический символ, он оставался частью данного места, акцентом природного ландшафта). Теперь ценность храма определяется нравственным переживанием, ценность внутренней жизни определяет ее символическая, иерархическая организация - совесть.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Избрав как высшую ценность эмоциональную связь, сопереживание другому, человек неминуемо приходит к особому отношению к индивидуальной привязанности, а значит становится особенно чувствителен к бренности, индивидуальной смертности, т. е. отлучается от переживания бессмертия в теле рода. Отголоски переживания этой потери мы находим во многих преданиях, например, в собранных Д. Д. Фрэзером (1980) мифах Океании. Смертность человека объясняется несчастной случайностью или коварством Бога, изначально создавшего человека бессмертным.
Однако, как уже отмечалось выше, существует и группа мифов, согласно которым человек сам отказывается от бессмертия ради сохранения индивидуальных отношений, т.к. родовых ему уже недостаточно. Так старуха, как обычно, когда приходит пора, меняет свое старое тело на новое, здоровое, и возвращается домой молодой, но дома ее не узнает ребенок. Он плачет и требует свою мать, и она идет за своим старым телом. С этого времени, согласно мифу, все люди становятся смертными.
Иерархия находится вне мифологического сознания, объекты мира в нем рядоположены (Лотман Ю. М., Успенский Б. А., 1973). В средневековом сознании мир и его части получают нравственную окраску, и это меняет не только качество, преломляемая нравственным переживанием картина мира начинает двоиться, иерархически организовываться (Гуревич А. Я., 1984). И. Хейзинга (1988), анализируя особенности средневековой картины мира, говорит о ее зеркальности, а А. Я. Гуревич - о двуплановости: все в ней оценивается с точки зрения высших человеческих ценностей и находит свое абсолютное, истинное, значение в вечности. И. Хейзинга специально выделяет потребность средневекового сознания не просто в порядке, а в организации субординации, говорит о значении вертикальных связей в определении смысла происходящего.
Для архаического, традиционного, сознания аффективный центр тяжести всегда лежит в прошлом, во "времени оно", когда был сотворен мир, и боги и герои дали человеку образцы поведения. Для человека нравственного сознания, которого мы отчетливо различаем в христианской традиции, этот центр находится в будущем, в вечности, когда в день Страшного суда каждый должен будет дать ответ на вопрос: следовал ли он ориентирам вечных общечеловеческих ценностей? Будущее, таким образом, активно определяет настоящее и даже прошлое. Так, переписка (подделка) документов, свидетельств, оформление завещания задним числом не считается в средневековой культуре преступлением, подлогом, если это преследует идеальные нравственные цели и, исправляя случайность, ошибку, служит богоугодному делу (Гуревич А. Я., 1984).
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
