Серия «Аффективная сфера человека: взгляд сквозь аутизм»

Если в культуре моральных ценностей пространство и время были активны в отношениях с человеком, то в Новое время характерна особая активность человека по отношению ко времени и пространству, которая выражается в возрастании значения связывающей их категории скорости (Гуревич А. Я., 1984). Под влиянием силы, мощности человека пространство сжимается, съедается скоростью; сближаются самые удаленные точки земного шара. О. Шпенглер (1993) говорит о планетарности этой культуры, беспредельных зонах политических, экономических и военных интересов я, соответственно, о потребности в быстрых средствах сообщения, лавине географических открытий, покорении полюсов, вершин и глубин.

Динамика в отношениях человека и пространства отражается и в изменении канонов живописи. Как мы знаем, переход к новым формам; культуры сопровождается появлением в живописи прямой перспективы, которую Шпенглер считал принципиальной характеристикой культуры. Мир в новой живописи невозможен без "Я", оно становится функциональным центром вселенной, прямая перспектива утверждает господство смотрящего над пространством. Перспектива картины строится теперь от субъекта и отражает активность его взгляда на картину (Гуревич А. Я., 1984; Лихачев Д. С., 1987а), что противоположно разворачиванию смыслов изображения для субъекта - обратной перспективе средневековой культуры (Лосев А. Ф., 1991а).

Активное овладение человека пространством, однако, сопровождается возрастающей зависимостью от времени, порабощением им (Гуревич А. Я., 1984). Фактор времени становится решающим в овладении меняющимися обстоятельствами, и именно при переходе к Новому времени в XIV-XV вв. появляются часы на ратушах городов, а вскоре возникает необходимость и в карманных часах. Дело не в их изобретении, а в формировании потребности следить за временем, спешить, вписываться в точку, скользящую из настоящего в будущее.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

"Природа - не храм, а мастерская" (реплика Базарова) - характерный девиз для человека Нового времени. Таким образом, отношение к природе приобретает здесь объектный характер (Гуревич А. Я., 1984), она предстает материалом, требующим творчества, в котором проявляются неограниченные возможности человека. В то же время И. Пригожий (1986) отмечает, что природа для рационального сознания открывается как мертвая, пассивная, количественно измеряемая, разбиваемая на части и механически моделируемая.

Картина мира в этой культуре постоянно активно дополняется, развивается. Если культуры, стремящиеся сохранить сведения о порядке, а не о его нарушениях, заботились о календарях, обычаях и ритуалах и не об умножении, а о воспроизведении текстов, то здесь важна фиксация именно отклонений, событий единичных (Лотман Ю. М„ 19926, с. 102-109). Это ведет к лавинообразному умножению числа текстов культуры, а значит и к ее возможной перегрузке рядоположенной, иерархически не организованной информацией.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

По типологии, предлагаемой Ю. М. Лотманом (по отношению культуры к хаосу), в это время мы впервые встречаемся с культурой, испытывающей интерес к новому и рассматривающей неизвестность, неопределенность как резерв развития. Экстрактом форм культуры Нового времени закономерно стала складывающаяся культура Нового света, собравшего людей, способных оторваться от привычных форм жизни в родных местах. Девиз "Новые возможности!" становится общепринятой расхожей ценностью Нового мира.

Людям разных культур и, в частности. Средневековья и Нового времени, очень трудно понять друг друга, их набор идеальных ценностей несовместим. Когда мы недоумеваем, почему какие-то мелочи разъединяют людей, делают их врагами: двоеперстие - троеперстие, язык церковной службы, какие-то привычки, стиль бытовой жизни, мы часто не понимаем, что эти мелочи отражают приверженность разным, может быть антагонистическим уровням сознания.

Вспомним, например, конфликт между героями романа И. С. Тургенева "Отцы и дети": как идиотически выглядит в глазах рационального естествоиспытателя Базарова Павел Петрович Кирсанов со своей тупой косностью: "Должны же быть известные принципы", и как мерзок и дик Павлу Петровичу этот "нигилист" - потрошитель лягушек. Безусловно, дуэль между этими конфликтующими сознаниями неизбежна. И мы знаем, какими потрясениями, войнами сопровождались процессы перехода к Реформации, господству культуры Нового времени.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

Эти оппозиции позволяют сохранить равновесие каждому отдельному нормальному человеку, но культура, стремясь максимально использовать преимущества, даваемые ей односторонней акцентуацией, в своем развитии неминуемо приходит к опасности нарушения баланса и потери жизнеспособности.

Так, И. Хейзинга (1988), анализируя стадию заката средневековой культуры, говорит о все большей потери гибкости, трудности в ассимиляции нового, искусственных запретах реального освоения и изучения мира, о потере чувства единства с природой, ценностей истины и красоты - истина и красота не в творении, а в спасении, - о развитии утомительной детальной символизации в социальных ритуалах, бесплодной классификации в науке, ханжестве и морализаторстве в быту, бессмысленном унижении индивидуальной телесной жизни.

И почти на наших глазах, по крайней мере на нашей исторической памяти, культуры нравственного сознания уступают место культуре, избравшей другие, альтернативные, ценности. Эта культура до сих пор определяется нами как культура Нового времени, и, как мы видим, даже в своем названии подчеркивает появление новых ценностей.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

Основным способом познания мира становится символическое мышление, установление иерархического подчинения, классификация. Личность также видится как иерархия качеств, поведение организуется моральными требованиями эсхатологического сознания, стабильность душевной жизни, победа над страданием обретается приобщением к высшим ценностям. В этом сознании рождаются религиозные отношения с высшими силами. С одной стороны, человек отделяет себя от них, переживая дуализм телесного и духовного, с другой - заключает моральный союз с Богом. Бог дает человеку Закон, исполнение которого позволяет человеку утвердить себя в вечности.

Представляется, что эти акцентуированные культурные формы могут быть прямо соотнесены с реконструированными нами формами четвертого уровня индивидуального сознания, ответственного за регуляцию отношений человека с людьми, развитие произвольных форм организации жизни.

Они соответствуют друг другу по типу основного переживания, по его иерархическому строению, опосредованности индивидуального переживания оценкой другого человека, которая здесь имеет для индивида высшую ценность. Именно этот тип переживания позволяет сформироваться и иерархической структуре картины мира, в организации которой основная роль принадлежит знаковой функции, на его основе развивается способность и культура символического мышления.

И в том, и в другом случае мы видим особое значение знаковой функции, слова в организации произвольного поведения человека. И модель четвертого уровня, и культура нравственного сознания направлены на организацию правильного поведения человека. Этому способствует сама нравственно упорядоченная картина мира, в которой даже восприятие времени и пространства активно структурировано высшими моральными ценностями.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000