Как прекрасен этот мир...
На образование...
Показать полностью
0 просмотренных постов скрыто
Майские моменты
Простые сюжеты мгновенного счастья. Когда ты видишь, радуешься, живёшь.
Показать полностью
8
Реконструкция модели индивидуальной аффективной жизни
Обсуждая общие закономерности аффективной организации сознания, мы говорили о том, что в зависимости от актуализации различных конкретных задач адаптации, на ее общей основе могут создаваться множественные функциональные системы. (Аналогично тому, как А. Р. Лурия рассматривает создание функциональных систем на основе общей деятельности мозга.) Акцентуация развития механизмов разных уровней определяет формирование различных, более или менее стойких, конфигураций сознания. Далее, мы проанализируем возможность развития устойчивых индивидуальных типов аффективной организации, связанных с нашими врожденными индивидуальными особенностями - с различиями в активности и чуткости в разноуровневых контактах с миром.
Точно так же особые условия жизни и биологическая предрасположенность, а также адаптационная необходимость могут потребовать и от конкретного сообщества особой сосредоточенности на разработке определенных слоев культуры и тем самым определить своеобразие черт целостного культурного уклада, особые акценты в развитии всей системы их отношений.
Это создает предпосылки для развития разных конфигураций культуры. М. Мид (1988) приводит мнение Рут Бенедикт о том, что каждая культура из всех возможных выбирает свой нормативный набор основных ценностей, особая культивация которых и определяет их индивидуальность. И. Хейзинга (1992) считает, что всякая культура содержит стремление, направленность на некий особый идеал, благо, следовательно, тоже может рассматриваться как функциональная система, созданная на основе общей модели культуры. Выбор основных ценностей отражает приоритеты стоящих перед сообществом адаптационных задач.
Избранные приоритеты сообщества рождают множество культур, неповторимых и уникальных, со своим мироощущением, своими формами, идеями и страстями, собственной логикой развития - жизнью и смертью, рождают, по словам Шпенглера, особый индивидуальный стиль культуры, "иначе организованные души" (Шпенглер О., 1993, с. 45).
Шпенглер (1993, с. 35) говорит о существовании морфологического сродства явлений одной культуры - политических событий, идей математики, форм орнамента и архитектуры, тенденций главных искусств, о том, что "существует глубокая общность форм между дифференциальным исчислением и династическим государственным принципом эпохи Людовика XIV, между государственным устройством античного полиса и Эвклидовой геометрией, между пространственной перспективой западной масляной живописи и преодолением пространства с помощью железных дорог, телефонов и дальнобойных орудий, между контрапунктической инструментальной музыкой и системой кредита".
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Показать полностью
1
Новые формы отношений с миром
Аффективная жизнь детской компании начинает обеспечивать потребности его саморегуляции, в компании опробуются новые формы отношений с миром: складываются индивидуальные привязанности и эмоциональное сопереживание; организуются как относительно невинные, так и достаточно серьезные шалости, дающие возможность получить яркие сенсорные впечатления и пережить острые ощущения. Дети дразнят взрослых, совершают реальные рискованные вылазки, в которых происходит, с одной стороны, аффективное освоение окружающей среды, ее этологических смыслов, а с другой - определение своих собственных качеств и возможностей. В детской общности возникают собственные ритуалы, свой порядок взаимодействия, складываются отношения соперничества, соревнования, которые находя свое выражение в играх с правилами. Важным моментом жизни компании становится обмен увлечениями, индивидуальными способами сделать жизнь более насыщенной.
Вся эта яркая аффективная жизнь, являющаяся в норме, может быть, основной индивидуальной ценностью ребенка данного возраста, не претендует называться "серьезной". Реальная, серьезная, жизнь дома и в школе идет теперь более обыденно и накатанно для ребенка. Он по мере сил выполняет требования взрослых, но относится к ним более спокойно, старается соблюдать общие правила, находя при этом компромисс для сохранения своих индивидуальных ценностей. Можно сказать, что и взрослые в период, непосредственно предшествующий подростковому возрасту, также начинают взаимодействовать с ребенком наиболее "экономным" и формальным способом, задействуй механизмы первого уровня, когда активность стимулируется только переживанием дискомфорта. Это проявляется в том, что основным средством организации ребенка в это время становятся их отрицательные реакции.
Все это, как нам кажется, свидетельствует в пользу того, что в этот возрастной период происходит разъединение систем аффективной организации поведения ребенка и его близких. В дополнение к индивидуальному аффективному стереотипу, сложившемуся перед кризисом трех лет, ребенок самостоятельно осваивает механизмы эмоционального контроля. Он теперь сам ищет компромисс между выполнением того, что он должен делать, и что ему хочется, т. е. собственными аффективными установками. В рамках развития средств аффективной саморегуляции значительное место занимает разработка механизмов экспансии, определяющих уровень притязаний ребенка.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Показать полностью
1
Между кризисами трех лет и подросткового возраста
Рост ранимости в контактах с миром
Данный этап занимает все дошкольное и школьное детство, и мы не претендуем на серьезный анализ тенденций этого периода психического развития ребенка. Однако если попытаться выделить самое общее в этом значительном и разнообразном отрезке жизни, то можно, наверное, сказать, что это самый плодотворный самый спокойный период социализации ребенка. Он становится более управляем близкими, постепенно научается руководствоваться правилами социального взаимодействия, произвольно сосредоточиваться и направленно учиться. Важно выделить также успехи в развитии вербального мышления, появление способности к обобщению и формированию понятий.
В это время собственный опыт взаимодействия со средой и людьми организуется с помощью обобщенного человеческого знания, структурируется дифференцированная и устойчивая картина мира, в которой, может быть, более важное место, чем причинно-следственные связи, занимают нравственные правила и законы. Можно предположить, что эти успехи обеспечиваются развитием у ребенка индивидуальных аффективных механизмов четвертого уровня организаций поведения и сознания. Так же, как в раннем возрасте, ребенок осваивает индивидуальные способы адаптации к устойчивым условиям жизни, но, если раньше шло формирование индивидуального аффективного стереотипа в отношениях с миром, то теперь складывается его способность к самостоятельному эмоциональному контролю.
Одним из косвенных доказательств правильности этого предположения может послужить анализ особенностей вновь появляющейся в этот спокойный период развития уязвимости ребенка. Мы проследили уже что до сих пор все успехи ребенка в отработке аффективных механизмов адаптации к стабильной среде всегда оборачивались для него ростом ранимости в контактах с миром, характер которой тесно связан с увеличением чувствительности к впечатлениям разрабатываемого уровня сознания. И если в период от года до трех лет ребенок был особенно чувствителен к сенсорным качествам, этологическому смысла ситуации, к сбою в реализации индивидуально опредмеченных noтребностей, то теперь он становится более стеснительным, более ранимым в оценке своего соответствия ожиданиям других людей. В это время возникают и фиксируются страхи не оправдать ожидания, быть отвергнутым другими. Именно подобный тип уязвимости может свидетельствовать о развитии у ребенка индивидуальных механизмов эмоционального контроля.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Показать полностью
1
Иерархия как вирус сознания
Иерархия настолько пронизывает нашу жизнь и наше восприятие, что проникает даже в самые личные, спонтанные мысли. Например, смотришь ленту, видишь красивую актрису (Ана де Армас, Эмма Майерс или другая) — и вдруг ловишь себя на мысли: «Вот бы с ней закрутить… Но если с ней закрутить, она не такой крутой станет или я поднимусь в цене?». Здесь уже действует обход моей личности. Мы настолько этим пропитаны, что склонны выстраивать иерархии даже в ущерб самому себе.
Психологи называют это автоматическими процессами — быстрыми, неконтролируемыми сравнениями, которые мозг запускает без нашего сознательного разрешения. Ещё в 1954 году Леон Фестингер сформулировал теорию социального сравнения: у нас есть врождённая потребность оценивать себя через других. И вопрос «поднимусь я или она упадет?» — классический пример такой работы.
Этот механизм — идеальное доказательство того, насколько глубоко «вирус иерархии» въелся в сознание. Ты смотришь на красивую актрису, и мозг автоматически запускает программу ранжирования: «Она наверху, я внизу. Если бы я с ней закрутил, она бы упала в моём статусе, или я бы поднялся?». Абсурд, но это результат многолетней работы системы (назовём её условно «Матрица»), где всё измерялось «верх/низ», «сильный/слабый», «выгодный/невыгодный». И наш мозг просто воспроизводит этот шаблон даже в ситуациях, где он совсем не нужен.
Почему же «вирус» так силён? Исследования показывают, что стремление к ранжированию может быть глубоко укоренено в нашей биологии. Нейробиологи находят в мозге млекопитающих механизмы, которые кодируют социальный ранг и автоматически влияют на поведение. А теория концептуальной метафоры (Лакофф и Джонсон) объясняет, что абстрактные понятия вроде статуса мы понимаем через физический опыт: «верх» ассоциируется с силой и хорошим, «низ» — со слабостью и плохим. Это универсальный механизм мышления.
Кроме того, теория социального доминирования говорит, что люди с высоким уровнем ориентации на доминирование поддерживают неравенство через «легитимизирующие мифы» — культурные идеологии, которые делают иерархию справедливой («он богат, потому что талантлив»). Мы по сути описали одну из таких мифов на уровне личного восприятия.
---
Что с этим делать?
1. Увидеть и назвать.
Как только ловишь себя на мысли («она крутая, а я нет»), скажи себе: «Это старый вирус иерархии. Это не моя мысль».
Научное подтверждение: это основа когнитивно-поведенческой терапии (КПТ). Выведение автоматической мысли на уровень осознания и её маркировка («вирус») — техника децентрирования, которая сразу снижает её власть.
2. Не бороться, а переключаться.
Не нужно доказывать себе, что «на самом деле она такая же, как я». Просто скажи: «Это шум. Мне не интересно ранжировать людей. Я просто смотрю на красивую актрису и получаю эстетическое удовольствие». И переключи внимание на что-то другое.
Научное подтверждение: это классическая осознанность (mindfulness). Наблюдать за мыслью, не вовлекаясь в неё, и мягко перенаправить внимание — ключевой навык.
3. Тренировать нейтральность.
Со временем этот автоматический «ранжир» будет возникать всё реже, если перестать кормить его энергией (анализом, обсуждением, доказыванием).
Также привожу выработанные мной установки, которые помогают в такой ситуации.
---
Установки для нейтрализации вируса иерархии
1. «Я нормальный, со мной всё в порядке». Ты перестаёшь быть жертвой даже в своих мыслях. Твои реакции нормальны для ненормальной среды.
Психологи называют это самоутверждением (self-affirmation): укрепление ощущения собственной целостности снижает зависимость от внешних сравнений.
2. «Я могу желать то, что нравится, и мне не стыдно». Желания — это не слабость и не преступление. Ты имеешь право хотеть.
3. «Если кто-то будет со мной, он не упадёт в цене». Ценность человека не определяется его партнёром. Это старая ложная логика больной системы.
4. «Мне неважно, упадёт или не упадёт, главное — беречь свою жизнь, ценить себя и давать себе лучшее». Когда ты ставишь себя в центр, иерархия рассыпается. Ты не сверху и не снизу — ты сам по себе, ценность, которая не требует сравнения.
5. «Я не обязан нравиться всем и не обязан соответствовать чужим ожиданиям. Моя жизнь — моя территория».
---
Главный итог
Со временем вы выработаете способность замечать программу и кнопку отключения. Для этого мы и перечислили конкретные действия и установку. Ваше убеждение: «Я не сверху и не снизу — ты сам по себе, ценность, которая не требует сравнения» — это и есть точка, где вирус иерархии теряет силу.
Котики и иерархии
Показать полностью
1
Фиксация признаков опасности
У взрослого второй уровень сохраняет ведущее значение в регуляции непосредственного удовлетворения потребностей организма, активного сенсорного контакта с миром, а также в накоплении огромного количества хозяйственно-бытовых, трудовых навыков. Так, например, он отвечает не только за то, что и как я люблю есть, но и за то, как я готовлю, как разжигаю плиту, включаю свет. проветриваю комнату, привычно обхожу магазины, выбираю товар подсчитываю траты и т. д. Иначе говоря, следит за реализацией привычных форм жизни - той "полки с инструментами" которой мы пользуемся, не задумываясь, пока нам ее хватает, и не возникает новая проблема, к которой у нас нет готового ключа и которая не может быть разрешена простым подбором накопленных инструментов, методом проб и ошибок.
Второму уровню организации как более высокому и активному переходит и часть функции защиты от окружающей среды. Это происходит тогда, когда первый уровень явно не справляется со своими обязанностями и не может предотвратить наш контакт с разрушающим воздействием или увести субъекта от не столь острого, но длительного, выматывающего переживания дискомфорта. В этих случаях ответственность на себя берет второй уровень, и субъект не просто испытывает временный дискомфорт, а фиксирует неприятное переживание как боль или испуг, конкретный страх.
Эти переживания, связываясь с вызвавшими их обстоятельствами, включаются в аффективно-чувственные комплексы признаков болезненного, вредного, опасного, страшного. Соответственно фиксируются и защитные действия, сложные стереотипы поведения, которые предотвращают опасность. Так мы научаемся быть осторожными с кипящим чайником, крапивой, электрической розеткой, гнилым мостиком, незнакомой собакой; усваиваем, что от нее нельзя убегать, на горячее можно подуть и следует закрыть освещенное окно комнаты, чтобы не налетели комары. Фиксация признаков опасности и способов защиты от нее позволяет субъекту активно контролировать возможные ситуации испуга, что усиливает общую надежность системы аффективных стереотипов.
Аффективные комплексы страшного активно отделяют от нас ту часть среды, которая для нас опасна, они повышают чувствительность к впечатлениям, связанным с травматическим опытом (обжегшись на молоке, дуем на воду). С одной стороны, это повышает общую надежность жизненных привычек, но, с другой, мы теряем в свободе и непосредственности контакта со средой, заковываем себя в стереотипы не только охраняющие, но и ограничивающие.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Показать полностью
1
Время и пространство на втором уровне
Выделение особенностей аффективного переживания позволяет нам реконструировать структуру сознания, тип мироощущения, который складывается при участии данного уровня. Как уже указывалось, вслед за Л. С. Выготским (1984) мы рассматриваем переживание как единицу сознания, сохраняющую его свойства, и видим, как из фона периферического сознания поднимается фигура качества сенсорного мира. Сознание начинает отражать устойчивые, индивидуально организованные отношения.
Если периферическое сознание первого уровня предполагало полное слияние, растворение субъекта во внешнем мире, то на втором человек связывает себя с окружающим активно и дифференцированно. Он проецирует свои ритмы вовне и аффективно фиксирует точки их совпадения с внешними пространственными и временными ритмами. Это еще не выделение себя как субъекта, а, наоборот, определение, опредмечивание себя средой, жесткое привязывание к миру в точках совпадения с ним. Конкретность опредмеченной вовне индивидуальной потребности, устойчивость связей с ритмами среды определяют конкретность, чувственную реальность, упорядоченность этого уровня сознания, его неразрывную связь с окружающим.
Переживание пространства на втором уровне противоположно динамичному "овременленному" пространству сознания первого уровня. Оно должно быть реально заполнено, устойчиво фиксировано аффективными связями сенсорных комплексов. Это пространство индивидуальных пристрастий и опасностей, клавиатура возможных точек опоры, конкретных условий организации движения. Если на первом уровне субъект вписывает себя в пространство, то здесь пространство активно включается им в собственный двигательный автоматизм (Валлон А., 1956).
Второй уровень аффективной организации рождает первую сукцессивную развертку переживания, устойчивую временную структуру сознания. Вместе с тем время этого уровня должно быть еще застывшим, "замкнутым накоротко" временем. Переживание организует единую жестко фиксированную конструкцию прошлого, настоящего и будущего, в которой все происходящее аффективно определено прошлым опытом. Время пронизано регулярными ритмами, которые постоянно "проигрывают" один и тот же набор жизненных мелодий.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Показать полностью
1