Sanviktorovi4

СЛЕДЫ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Товарищ на работе позаимствовал два ведра цемента.
Ну, ремонт он затеял...
Не покупать же, когда в родном цеху стоит здоровенный ящик с таковым.
После вечерней смены, загрузив цемент в рюкзак, отправился в путь. От тяжести то его мотать стало сразу же, но он решил, что справится.
К знакомой дырке в заборе нужно было подниматься по очень крутой тропе. Такой крутой, что рюкзак пришлось снять с плеч, чтобы он не перевесил, и не загреметь с ним вниз. Наконец, высота была взята. За забором путь был более пологим, но все равно в подъём.
Жил Ильяс, где-то, в полукилометре от завода, и, вроде, недалеко, но лямки плечи режут адски, и спины уже не чувствуется.
Решил он пожертвовать частью ноши. Отсыпал.
Отсыпал не много (так как жалко), и снова в путь.
Метров через пятьдесят боль вернулась. Пришлось пожертвовать еще малой толикой.
Вот так, облегчаясь, по мере того как его оставляли силы, до дому Ильяс допер, хорошо, если с ведро.
Утром, выйдя из подъезда, друган мой, как бы это сказать помягче, просто охренел.
Прямой как стрела подъём от проходной до его дома был весь обозначен, через равные промежутки, кучками цемента.
По темноте то он и не подумал, что так явно метит дорогу.
Ильяс к ближайшей кучке. Встал рядом. А народ то уже туда-сюда вовсю шастает. Как бы в задумчивости, потоптался на месте, размел ногами следы преступления.
Пошкандыбал к следующей.
Дошел, а когда оглянулся, понял, что кучки эти, ничто, по сравнению с тем белым пятном, что он нарисовал на месте первой.
Плюнул на это дело.
Решил, что за пару ведер много не дадут.
Но никто за ним так и не пришел.
Хотя, улица еще долго была в белых пятнах. Пока всё не смыл дождь.

ВЕДЬ БЫЛИ Ж СХВАТКИ БОЕВЫЕ

Помню. Помню эти наши драки в третьем классе в шестьдесят шестом году.
Сейчашняя школота просто умерла бы, наверное, со смеху.
Почин был такой:
- Ты чё?
- Ничё, а ты, чё?!
- Вот щас как дам, узнаешь - чё!
- Попробуй, только попробуй! Я сам тебе дам!
Потом начиналось толкание. Потом шел обмен ударами. Но били строго по корпусу.
Не то что бы существовал какой-то запрет бить по лицу, но как-то непринято было. Да и сам обмен ударами был скоротечен. Драка почти тут же переходила в партер, превращаясь в борьбу, и тот, кто оказывался сверху, вопрошал:
- Ну, что, сдаёшься? Сдаёшься?!
И на этом, собственно, всё.
Я и сам так дрался до одного случая.

Мы с соседом по подъезду учились в одном классе. Домой, соответственно, возвращались вместе.
И придумал Ваня для себя такую забаву: на последних метрах перед крыльцом он ускорялся, пробегал этаж, и ждал меня в засаде за лестничным поворотом. Стоило мне появиться, как эта зараза начинала харкать на меня сверху. Я пытался ответить ему тем же, но стоя на полтора метра ниже, не очень то это и получалось.
Оставалось, или стоять выжидать, когда Ване наскучит его игра, и он убежит домой на пятый, или, взяв ранец на перевес, прикрываясь им как щитом, идти в атаку. Вражина отступал, не забывая поплёвывать на меня. Я добегал до своих дверей на третьем, орал проклятья вслед, но тот лишь ржал как гиена.
Повторялось это раз за разом.
И однажды у меня башню просто снесло: я настиг гада у его дверей и со всей дури впечатал свой кулак ему в нос. Хлынула кровь.
Ваня испугался.
Я испугался.
Зашли к нему в квартиру, давай делать примочки. Кровотечение уняли. Долго ещё извинялся перед другом, просил не жаловаться родителям.
Мы помирились в конце концов.
Но с этой стычки я понял для себя одну вещь: не нужно этих расшаркиваний-раскачиваний перед дракой.
В очередной раз, придя на разборки за школу, я не стал тратить время попусту, а сразу звезданул сопернику по носопырке.
На том драка и закончилась.
Пацан зажал закровянивший нос. Заревел. И драться дальше не пожелал.

ВОТ В ЧЕМ ЗАГВОЗДКА

В восьмидесятых, тогда ещё бензо и электропилы у городских в хозяйстве были редкостью, привезли в сад сторожу лес на дрова.
Собрали мужиков на субботник, дабы попилить брёвна на чурбаки.
Народу пришло много, а двуручная пила одна.
Пошли по улицам, поспрашивать, может, у кого еще есть? Ножовки имеются у каждого, а вот двуручных, всё как-то не находилось.
Наконец наткнулись на деда с пилой. Но дедок, такой, обстоятельный, хозяйственный: мастерская у него сооружена, как игрушечка. Весь инструмент, не то что по полочкам, а развешан по стенам, и под каждым, силуэт краской выведен. То есть, отсутствие сразу бросается в глаза.
И на нашу просьбу хозяин ответил в стиле Верещагина из Белого солнца пустыни:
- Вот что, ребята, а пилы то я вам не дам.
Мы давай объяснять, что двуручная нам нужна позарез: это ж сколько времени мы одной то будем ширыкать?!
- Не-не, даже не просите. Знаю я вас: коль инструмент не свой, так его и не жалко, будете по гвоздям там юлозить.
- Да какие гвозди?! Брёвна из лесу привезли. Откуда в них гвоздям взяться?
Но старый, блин, такой упертый, еле-еле его уломали.
И то, хоть и согласился на прокат инструмента, но сам припёр на площадку - контролировать процесс.
Уселся в сторонке, покуривает, и время от времени наставляет нас:
- Вы, все же, на гвозди то проверяйте, проверяйте. Мало ли.
Хоть и задрал уже всех порядочно этот хрыч, но, для вида, брёвна осматриваем, а то, чего доброго, заберет свою пилу.
Пилим.
И вдруг - Хыр-р-р!!! - металлический скрежет.
Старого, аж подбросило.
Осматриваем пропил: он уже довольно глубокий, и рядом никакой шляпки гвоздя не видно. Пробуем осторожно снова, и снова скрежет. Опилили бревно по кругу - пуля!
То ли эхо войны, то ли охотник из карабина засадил.

АЗЪ, БУКИ, СЛОВО

Устроился клеймовщиком в прокатку.
Наставник - дедок, уже пенсионер, но работающий, натаскивает по профессии.
Объясняет, что легированный металл, помимо марки, номера плавки и раската, первые три штанги клеймятся литерами.
Показывает их: "А", "Б", "С", и называет А, Бэ, Цэ.
Я, так как только что после технаря, да и вообще, как шибко умный, спрашиваю:
- Это латиница или кириллица?
- Чииво?
- Ну, английские буквы или русские?
Мужичок подвис слегка.
- Русские, конечно.
- Тогда почему ты "С" называешь Цэ, а не эС? И почему "А", "Б", "С", а не "А", "Б", "В"?
- Блин, да черт его знает. Всегда так клеймили. Хотя, может ты и прав. Может это, и правда, английские.
- Тогда почему "Б", а не "В"?
- Да ну тебя нафиг! Тут без бутылки, похоже, не разберёшься...
Кстати, ты проставляться то думаешь, умник?

ВТОРАЯ ПОПЫТКА

Тут, на пикабу, про самогубство, вроде как, НИ-И-И-И-ЗЯ-Я-А...

Я однажды написал про это, так пост снесли, не объяснив причины.
Попробую ещё раз.

Сижу как-то за компом, слышу, кто-то орёт - "Я сброшусь сейчас!".
Не придал значения.
Потом опять с улицы тот же крик... И опять...
Блин, да кто там дурью мается?!
Подхожу к окну: в пятиэтажке напротив, в окне четвертого этажа, на подоконнике стоит парень.
В майке, семейках и, почему-то, в резиновых сапогах.
Периодически сообщает миру, что он намерен сейчас сброситься.
Но народ как-то на это реагирует вяло: задерут башку, глянут отстранённо, и чешут дальше по своим делам. Никто, как в фильмах показывают, не создаёт толпу. Никто не кричит, заламывая руки:
- Нинада!!! Нинада!!! Одумайся!!!
Никто пожарных и полицейских по телефону не выдергивает. И скорую помощь не тревожит. Тогда этот чудик меняет тактику: от обращения ко всему человечеству, переходит на конкретику: - Женщина! Женщина в голубенькой кофточке! Да-да, это я вам говорю. Я сейчас сброшусь!
- Так бросайся. От меня то ты чего хочешь? Чтобы я ловила тебя? Или мне подняться, подтолкнуть?!
- Женщина! Я ведь, и правда, сброшусь!
Но та лишь махнула рукой, и пошла дальше.
Проулок опустел.
Из зрителей остался лишь я. Ну, может, кто ещё сек из окон.
Придурок постоял минут пять, опираясь на рамы окна.
Эдакий Иисус Христос местного разлива.
Постоял, постоял, и скрылся в глубине квартиры.

До сих пор вопрос меня не оставляет: резиновые сапоги то, на кой ляд он для этого мероприятия нацепил?

САШЕНЬКА

Лежал в больнице.
И с нами был там один псих.
Может, не совсем уж псих, но проблемы с психикой у него явно были. И медперсонал знал об этом.
Тоже, тощенький такой, плюгавенький паренёк, и нрава не буйного.
Тихий, неприметный.
Пришли в столовую. Обедаем.
Столы на четверых. И в центре каждого стоят четыре стакана с компотом. Стоят крестом, каждый как бы нацелен на определенного едока за этим столом.
И вот, мужчина подтягивает к себе компот, но взял не тот, что ближе, а стоящий рядом.
Этот задохлик:
- Это мой стакан.
- Ой, какая разница то?!
- Это мой стакан.
И хоть сказано это было так же тихо, но прям почувствовалось, что в голосе звенит натянутая струна.
Но мужчина этот, такой добродушный. На расслабоне:
- Да ладно ты. Мой-твой. Другой возьмёшь, они одинаковые...
Тут санитарка, что была на раздаче, кричит в коридор медсестре:
- Люда, сюда. Саша!!!
Подскакивает к столу. Забирает стакан у мужика:
- Сашенька, Сашенька, вот твой стаканчик. Всё хорошо. Всё хорошо.
Подбегает медсестра, успевшая подтянуть по пути санитара.
Все такие на измене. Успокаивают придурка.
Видно, что уже на опыте. Что этот Сашенька уже как-то показал себя во всей красе в конфликтной ситуации.
И этот мужик, даром что здоровяк под центнер веса, а сидит молча, взбледнул слегонца.
Хрен знает, чего он сейчас избежал?
Может, вилки в шею?!