В соцсетях Итуруп всё чаще называют «нашим ответом Бали». Правда, сходство тут одно — пейзажи выглядят так, будто в фотошопе выкрутили контраст на максимум. Бирюзовая вода, дикие бухты и масштаб, от которого перехватывает дыхание.
Белые скалы Итурупа
Только вместо пальм и пляжных клубов вас встретят действующие вулканы, лавовые поля, серная термальная вода и суровый Тихий океан.
За чем туда летят:
Белые скалы и черный песок: Пемзовые белые утесы, поросшие зеленью, на фоне темного вулканического берега. Выглядит как декорация к научно-фантастическому фильму.
Залив Касатка: Бесконечная береговая линия, туман и мощный прибой. Сюда едут встречать рассветы и ощущать себя песчинкой на краю планеты.
Вулканические SPA: После долгих пеших переходов отогреваться предстоит в природных термальных источниках у подножия вулкана Баранского.
Киты и косатки: Морских гигантов можно встретить прямо с берега или с борта катера, но по расписанию они не позируют — всё решает удача.
Таинственный Итуруп
Суровые реалии: погода и погранзона
Сезон длится с июля по октябрь, но понятие «лето» здесь условное. За один день можно пережить штиль с ярким солнцем, проливной дождь и плотный туман, из-за которого отменяют вертолеты и пароходы.
Маршрут на край света
Мембранная штормовка, трекинговые ботинки и термобелье на Итурупе нужнее купальника. Кроме того, для выезда за пределы Курильска нужно заранее оформлять пропуск в пограничную зону.
Вид сверху на Итуруп
Порядок цен:
Перелет Сахалин — Курильск: обойдется от 19 000 до 20 000 рублей в одну сторону.
Проживание в Курильске: аренда жилья или номер стоят в среднем 5 000–8 000 рублей в сутки.
Экскурсии по острову: экскурсионные программы стартуют от 49 500 рублей с человека.
Готовый тур (4 дня): комплексный пакет обойдется от 96 000 рублей (перелет до Сахалина в стоимость не входит).
Итуруп — это дорого, логистически сложно и холодно. Здесь нет пятизвездочного «все включено», но зато есть природа, которую невозможно забыть.
А вы променяли бы две недели на пляжном юге на суровый трип к курильским вулканам?
Сегодня маркетологи продают нам «экологичный образ жизни» в красивой обертке: zero-waste, апсайклинг, ресайклинг, шеринг. Звучит модно, стоит дорого.
Только вот наши бабушки жили так десятилетиями, даже не подозревая, что они главные эко-активисты планеты. Правда, делалось это не ради спасения китов, а из-за банального дефицита и бережливости. Но факт остается фактом: советский быт генерировал минимум мусора.
Вспоминаем привычки из СССР, которые сегодня на волне эко-трендов:
1. Чинить до победного («Право на ремонт») Купить новую стиралку или сапоги взамен сломанных? Роскошь. Технику и обувь несли в мастерские, паяли на кухне, подбивали набойки и меняли молнии. Выбросить работающую вещь только потому, что она устарела, считалось дикостью. Сегодня за возможность легко ремонтировать гаджеты борются технологические гиганты, а раньше это было просто базой.
2. До победного лоскута (Тот самый апсайклинг) Круговорот вещей в природе работал безотказно:
Пальто старшего ребенка перешивали на младшего.
Протертые на коленях штаны легким движением ножниц превращались в дачные шорты.
Старые простыни и пододеяльники резались на тряпки для пыли и мытья полов. Даже носки штопали на деревянных грибках или лампочках — и никто не считал это чем-то постыдным.
3. Стекло и макулатура (Экономика замкнутого цикла) Стеклянная тара стоила реальных денег. Бутылки из-под молока, кефира и лимонада мыли и сдавали обратно в магазин, получая копеечку. А сбор макулатуры школьниками спасал тонны деревьев задолго до того, как раздельный сбор мусора стал мейнстримом с цветными баками.
4. Выключай, когда уходишь (Энергоэффективность) Свет в пустой комнате или текущий без дела кран вызывали мгновенную реакцию: «Ты что, миллионер?». Посуду часто мыли в раковине с закрытой пробкой, а не под мощной струей. Сейчас нас дисциплинируют «умные счетчики» и тарифы ЖКХ, а тогда работал встроенный датчик здравого смысла: тратить ресурсы впустую — неправильно.
5. Использовать без остатка (Zero-waste) Обмылки склеивали в один кусок мыла или складывали в чулок, чтобы стирать мелочи. Зубную пасту выжимали скалкой, банки из-под майонеза берегли для рассады и гвоздей, а пластиковые пакеты аккуратно стирали и сушили на прищепках. Пакет с пакетами — это вообще золотой стандарт бережливости, который пережил Союз и прочно обосновался на каждой современной кухне.
Смешно наблюдать, как обычная бытовая практичность прошлого века сегодня продается зумерам под видом инновационных лайфстайл-философий. Оказывается, чтобы быть «эко-френдли», не обязательно покупать бамбуковую щетку за тысячу рублей — достаточно просто не выбрасывать то, что еще может послужить.
А что из этого арсенала до сих пор живет у вас дома: банка с пуговицами, культовый пакет с пакетами или привычка резать футболку на тряпки?
Николай Кирижиу официально стал пенсионером в начале 2000-х. Но спустя 20 лет всё ещё каждый день приходит на работу, правда не из-за скуки или маленькой пенсии. Просто на весь молдавский Кагул осталось всего два врача-рентгенолога.
«Я вышел на пенсию в 2004 году, но до сих пор работаю, потому что специалистов не хватает»,
— объясняет Николай.
Это не геройство, а суровая реальность: если он повесит белый халат на гвоздь, часть больницы просто встанет.
Ловушка хорошей зарплаты
По всей Молдове сейчас открыто более 400 медицинских вакансий. Зарплаты на некоторых позициях доходят до 26 000 леев (около 127 тыс. в рублях). Но очереди из молодых специалистов в отделе кадров не наблюдается.
Причина банальна, и она знакома медикам по всему СНГ:
Колоссальные переработки. Из-за нехватки кадров один врач вынужден тянуть две-три ставки.
Выгорание. Бесконечный поток пациентов и длинный рабочий день.
Цена ошибки. В условиях жесткого стресса вероятность врачебной ошибки возрастает, а отвечать за неё придётся по всей строгости закона.
Молодые врачи понимают: вместе с зарплатой они покупают билет в рабство, где придется жить на работе и нести ответственность за целое отделение в одиночку.
Свежая краска на стенах людей, увы, не лечит
Новенькое, отремонтированное на миллионы леев отделение так и не сдали в эксплуатацию. Возвращаемся к той же проблеме: можно закупить топовое оборудование и покрасить стены в приятные цвета, но больницу делают врачи.
Медицина, которая держится на совести
Ситуация в Кагульском центре здоровья — это срез всей системы. Из 13 семейных врачей шестеро — глубокие пенсионеры, еще двое готовятся ими стать в ближайшее время. Больнице критически не хватает педиатра, гинеколога, радиолога и еще пяти семейных врачей.
Точно такую же картину можно увидеть практически в любой районной больнице России и других стран СНГ. Стоит отъехать на пару сотен километров от регионального центра — и вся первичная медицина в ЦРБ держится на точно таких же дедушках и бабушках, которым просто не на кого оставить своих пациентов.
Главный парадокс: кадровая стратегия целого региона сейчас опирается на совесть и гиперответственность врачей старой школы, которые просто не могут бросить своих пациентов.
Николай Кирижиу вызывает огромное уважение. Но выживание медицины за счет того, что пожилые люди не могут спокойно уйти на заслуженный отдых — не решение проблемы, а бомба замедленного действия.
Что будет делать система, когда последний врач старой закалки снимет белый халат?
Есть фотографии, после которых хочется перестать скроллить и немного помолчать. Такой эффект у фото финалистов Ocean Photographer of the Year 2026 — международной премии, где океан предстаёт живым, немного странным и очень хрупким.
Во время экспедиции в море Уэдделла на ледоколе SA Agulhas II. Отдыхая в тени судна, тюлени неподвижно плавали в воде, изредка поднимая головы, чтобы подышать.
В подборку вошли 84 изображения из девяти категорий. Здесь есть животные, подводные пейзажи, люди, научные проекты и свидетельства того, как океан меняется под давлением человека. Победителей объявят в сентябре, а пока можно выбрать фаворита.
Охота, от которой невозможно отвести взгляд
Один из сильных сюжетов — две косатки, которые вместе уносят детёныша горбатого кита. Кадр иллюстрирует жёсткую логику дикой природы.
Другой финалист поймал момент, когда скорпионовая рыба заглатывает рыбу-ящерицу. В глубинах океана красивый цвет зачастую таит в себе зубы, щупальца и плохие новости для кого-то поменьше.
На рассвете на Мальдивах одинокая акула скользит по мелководью. Этот вид сверху раскрывает мирную сторону животного, которое часто неправильно понимают и боятся. В то время как несколько акул кружили неподалеку, эта особь следовала своим собственным путем, словно вторя шагам фотографа на песчаном берегу.
Три пингвина генту замерли, словно безмолвные стражи, на фоне ржавеющих руин бывшей китобойной станции на острове Десепшн. Суровая природа стирает следы жестокого промысла, заполняя тишину триумфальным возвращением дикой жизни.
Пять пятнистых орляковых скатов синхронно парят над светлым песчаным дном, сканируя его невидимыми электрорецепторами в поисках затаившейся добычи.
На пляже Тамарама в Сиднее дельфины и серферы более часа делили мощные волны, скользя по линии прибоя в удивительном единении.
На краю закрытого из-за шторма сиднейского бассейна бесстрашный подросток замер в ожидании гигантской волны, готовой обрушиться прямо на него.
Самка гавайского тюленя-монаха отдыхает с новорожденным детенышем на оживленном пляже Вайкики. Она отдаёт ему треть собственного веса за время долгой голодовки. Эта уязвимая сцена посреди туристической суеты существует лишь благодаря круглосуточной работе волонтеров, которые бережно охраняют их от любопытной толпы.
Крошечные вселенные
Новая категория Ocean Unseen: Hidden Worlds посвящена существам, которых тяжело заметить даже в прозрачной воде.
Среди финалистов — фото паразитического копепода на глазу морского окуня. Популяцию морского окуня чудом удалось спасти от вымирания. Этот макроснимок напоминает, что даже самые грозные хищники океана служат целым миром для невидимых существ, образуя хрупкую и неразрывную связь между большим и малым.
Макросъёмка превращает океан в космос. Вместо привычных китов и акул перед нами существа, чьи формы напоминают инопланетные конструкции. Только живут они не на далёкой планете, а прямо в экосистеме, которую человек часто замечает лишь тогда, когда начинает её терять.
Карликовый морской конек, размером не больше рисового зернышка, цепляется за хрупкого гидроида на рифах Раджа Ампат в Индонезии.
Крошечный самец белопятнистой рыбы-фугу трудится над созданием двухметрового подводного шедевра, с помощью одних лишь плавников выстраивая идеальный геометрический узор из песка и ракушек. Это архитектурное сооружение, на которое уходят дни кропотливой работы, служит брачным гнездом. И напоминает о том, на какие невероятные усилия способны даже самые маленькие обитатели океана ради продолжения жизни.
Краб-арлекин бережно защищает гроздь своих ярко-оранжевых яиц. Чтобы выхватить этот хрупкий момент материнской заботы из суеты кораллового рифа, фотографу потребовались долгие часы подводного ожидания и ювелирная работа со светом.
Обратная сторона океана
Финалисты показывают и менее приятную сторону океана. В категории Conservation Impact есть снимки о перелове, прилове и пластиковом загрязнении морских животных.
На этом снимке самец косатки неподвижно лежит на дне бетонного бассейна, навсегда разлученный со своей семьей и холодными водами Охотского моря. Его спинной плавник деформировался от долгой жизни в неволе. Фото разрушает привычную иллюзию морского аттракциона, обнажая скрытую от зрителей реальность физических и психологических страданий высокоинтеллектуального существа.
Самец косатки с деформированным спинным плавником неподвижно лежит на дне бетонного бассейна, навсегда разлученный со своей семьей и холодными водами Охотского моря.
А этот снимок фиксирует суровую реальность кровавого многовекового промысла, который ежегодно уничтожает целые стаи умных животных ради токсичного мяса, пропитанного тяжелыми металлами. Целые стаи гринд (китов-пилотов) и атлантических белобоких дельфинов выгоняют на пляжи на лодках. Видимые раны на их телах и охотничьи орудия демонстрируют повреждения, полученные в процессе, который может длиться несколько часов.
На берегу Фарерских островов дети становятся свидетелями древней традиции «Гриндадрап», наблюдая за последними минутами жизни загнанного на мелководье кита-пилота.
Шелковая акула обреченно кружит на стальном крючке незаконной снасти, пока крошечные рыбы-лоцманы до последнего не покидают своего спутника.
Главный гарпунщик индонезийской деревни обрушивает ручной гарпун на косатку. С появлением моторных лодок этот древний промысел оказался в центре сложной этической дискуссии.
Две шелковистые акулы, выловленные ради плавников и мяса, лежат со следами последней борьбы. Бледная жидкость на морде левой акулы — это жидкость из ее органов чувств, напоминающая слезы.
Запутавшийся в дрифтерной сети серповидный скат-дьявол, находящийся под угрозой исчезновения, становится случайной жертвой ночного промысла без шанса на спасение.
Пластиковая сеть глубоко впилась в шею этого калифорнийского морского льва, которого оказалось невозможно спасти из-за суеты переполненной колонии.
Живой блик в глазах обреченного животного стирает дистанцию со зрителем, давая невидимому кризису загрязнения океанов конкретное лицо, от которого уже не получится отвести взгляд.
Кадры, дающие надежду
Но подборка не превращается в каталог ужасов. Она показывает две вещи одновременно: океан уязвим, но у него есть способность восстанавливаться, если ему не мешать.
Поэтому рядом идут работы о восстановлении: морские травы, выращенные для возвращения в природу, лабораторные лобстеры и здоровые леса ламинарии.
На этом фото укромной морской пещере на острове Мауи гавайские зеленые черепахи собираются на закате, чтобы разделить на всех одно тихое убежище. Когда-то эти черепахи подвергались интенсивной охоте, но благодаря десятилетиям охраны их популяция восстановилась, и подобные встречи демонстрируют достигнутый прогресс.
В инновационных ячейках системы AquaHive тысячи крошечных европейских омаров безопасно переживают самый уязвимый этап своей жизни. Выращивая этих малышей перед выпуском в дикую природу, британский питомник в Корнуолле делает важнейшую работу, по крупицам помогая океану восстанавливать его хрупкую экосистему.
Местные серферы, волонтеры и спасатели объединяют усилия в отчаянной попытке вернуть в воду стаю выбросившихся гринд.
В заботливых руках специалистов голландского центра молодая морская свинья Нора ежедневно проходит сложную физиотерапию, восстанавливаясь после тяжелейших болезней и выброса на берег. Фото показывает колоссальный, скрытый от чужих глаз труд, который стоит за возвращением в океан каждой спасенной жизни.
Фридайвер оказывается в центре живого серебряного вихря, когда огромная стая сардин расступается, образуя вокруг неё сияющее кольцо. Этот кадр — гимн терпению и взаимному доверию.
Необычно светлая гигантская рыба-солнце безмятежно скользит в прозрачных водах Нижней Калифорнии, напоминая призрачное лунное видение в мягких солнечных лучах.
Почему такие кадры требуют терпения
Поведение флоры и фауны невозможно заказать по расписанию. Фотографу приходится ждать, сохранять дистанцию и не вмешиваться в происходящее. За идеальным кадром стоят долгие часы наблюдения и готовность в нужную секунду нажать на затвор.
Крошечный синекольчатый осьминог, размером меньше мяча для гольфа, виртуозно сливается с рифом во время своей невероятно редкой дневной охоты.
В результате зритель получает несколько секунд чужой жизни — охоту, брачный ритуал или почти невидимое движение маленького существа. Для самого океана это обычный день. Для нас — окно в мир, который обычно скрыт под толщей воды.
Оставшись без материнской опеки, детеныши южных морских слонов смешно карабкаются друг по другу в скалистых заводях Фолклендских островов, делая свои первые робкие шаги в воде.
Выбрать фаворита будет сложно
Ocean Photographer of the Year 2026 работает сразу на двух уровнях. Это выставка невероятной красоты и разговор о том, что происходит с самым большим живым пространством планеты.
Посмотреть галерею финалистов самостоятельно и познакомиться с потрясающей историей каждого снимка (оно того стоит) можно на сайте Oceanographic Magazine.
