Серия «Детство моё, постой...»

АТЛЕТЫ-СИЛАЧИ ПОДБРАСЫВАЮТ ГИРИ, КАК ДЕТСКИЕ МЯЧИ

В детстве водила меня бабушка в цирк.
В память навсегда врезалось выступление дядьки богатырского телосложения, поднимавшего различные тяжести.
Закончил он своё представление жонглированием тремя гирями.
То, что гири настоящие, ни у кого сомнения не вызывало. Между подходами они падали на помост с глухим стуком. И был еще трюк, когда он подброшенную гирю принимал на загривок, тоже эта железка припечаталась смачным таким шлепком.
К концу номера амплитуда бросков всё увеличивается, чугуняки подлетают всё выше.
Ловит-подкидывает, ловит-подкидывает.
И последнюю гирю, красивым таким вывертом, посылает в ряды зрителей.
С пятачка, куда должна была упасть эта штука, народ дриснул просто по головам своих соседей. А гирька оказалась резиновой, и бодренько так поскакала вниз.
Визг и заполошные крики сменились хохотом и бурными аплодисментами.
Это были семидесятые годы. Номер, скорее всего, был утвержден. На него цирковая администрация выдала добро.
Но я, сейчас, с высоты прожитых лет, удивляюсь этому трюку "на грани".
Ведь в точке падения мог сидеть кто-то со слабым сердцем.
Да даже если и нет, в момент этой кратковременной паники, могли задавить кого-то, сломать руку-ногу. Там мог оказаться ребенок.

Или, все же, эти места были заняты подставными?

А ТЕПЕРЬ, ВСЕ ВМЕСТЕ: - ЧИИИЗЗ!!!

Наша семья, в годы, когда меченый чувачок задумал ускорение и перестройку для всей страны, не то чтобы бедствовала, но некоторые продукты стали появляться на столе значительно реже. Попал в этот список и сыр.
А четырехлетняя дочь его просто обожала.
Маньячила по нему почище диснеевского крыса Рокфора.

И вот, - свадьба шуряка.
Длинный стол через весь банкетный зал.
Начальная фаза веселья, когда у всех и налито и поставлено, но еще не выпито и не съедено. Приглашенные упражняются в витиеватых тостах в честь молодых.
Катюха и компания, избавившись от назойливого внимания взрослых, бегают по залу, резвятся, занимаются своими важными детскими делами.
И наш малёк, по ходу дела, нет-нет, да нарисуется за спинами гостей, незаметно слямзив своей вороватой лапкой листочек сыра с блюда.
Несколько раз дочь попадала в кадр за этим неприглядным занятием, но приглашенный оператор (дядя не без юмора), при монтаже, сделал нарезку, размножил, и буквально заполнил весь видеоряд.
Когда принесли кассету, и гости собрались на просмотр, первые подтягивания сыра не привлекли всеобщего внимания, так как в некоторых эпизодах была видна лишь рука просунутая под локтем сидящего за столом.
Наконец, народ врубился. Начались смешки. Хотя, всё еще принималось за чистую монету.
Но когда вылазки за сыром пошли по нарастающей, тут уже "лежала вся маршрутка".
И только бедный ребенок пытался доказать, что:
- Это не правда! Я столько не ела!

ВЕДЬ БЫЛИ Ж СХВАТКИ БОЕВЫЕ

Помню. Помню эти наши драки в третьем классе в шестьдесят шестом году.
Сейчашняя школота просто умерла бы, наверное, со смеху.
Почин был такой:
- Ты чё?
- Ничё, а ты, чё?!
- Вот щас как дам, узнаешь - чё!
- Попробуй, только попробуй! Я сам тебе дам!
Потом начиналось толкание. Потом шел обмен ударами. Но били строго по корпусу.
Не то что бы существовал какой-то запрет бить по лицу, но как-то непринято было. Да и сам обмен ударами был скоротечен. Драка почти тут же переходила в партер, превращаясь в борьбу, и тот, кто оказывался сверху, вопрошал:
- Ну, что, сдаёшься? Сдаёшься?!
И на этом, собственно, всё.
Я и сам так дрался до одного случая.

Мы с соседом по подъезду учились в одном классе. Домой, соответственно, возвращались вместе.
И придумал Ваня для себя такую забаву: на последних метрах перед крыльцом он ускорялся, пробегал этаж, и ждал меня в засаде за лестничным поворотом. Стоило мне появиться, как эта зараза начинала харкать на меня сверху. Я пытался ответить ему тем же, но стоя на полтора метра ниже, не очень то это и получалось.
Оставалось, или стоять выжидать, когда Ване наскучит его игра, и он убежит домой на пятый, или, взяв ранец на перевес, прикрываясь им как щитом, идти в атаку. Вражина отступал, не забывая поплёвывать на меня. Я добегал до своих дверей на третьем, орал проклятья вслед, но тот лишь ржал как гиена.
Повторялось это раз за разом.
И однажды у меня башню просто снесло: я настиг гада у его дверей и со всей дури впечатал свой кулак ему в нос. Хлынула кровь.
Ваня испугался.
Я испугался.
Зашли к нему в квартиру, давай делать примочки. Кровотечение уняли. Долго ещё извинялся перед другом, просил не жаловаться родителям.
Мы помирились в конце концов.
Но с этой стычки я понял для себя одну вещь: не нужно этих расшаркиваний-раскачиваний перед дракой.
В очередной раз, придя на разборки за школу, я не стал тратить время попусту, а сразу звезданул сопернику по носопырке.
На том драка и закончилась.
Пацан зажал закровянивший нос. Заревел. И драться дальше не пожелал.

В школу пошел в шестьдесят четвертом. Были ли тогда в начальных классах родительские комитеты? Может и были. Но в памяти это как-то не отложилось.
По крайней мере, точно помню, что во втором классе подарок на день рождения учительнице мы пошли покупать нашей первой звёздочкой.
Девчонки были за вазу для цветов, но я углядел на стене за спиной продавщицы сувенирного отдела круглый комнатный термометр. Он был обрамлён в морской штурвал. Мне эта штука до того понравилась, что я быстро убедил своих одноклассников, мол, это самое то: красиво, по деньгам нормально, вещь в быту полезная и, главное, Галина Петровна каждый раз, когда ей нужно будет узнать температуру, будет вспоминать, что это наш подарок.
Все согласились.
Я вообще обладал даром убеждения. Но в тот раз этот дар сыграл со мной злую шутку.
Просим показать поближе.
У продавщицы такая деревянная стулочка на три ступеньки. Взгромоздясь на неё, она снимает градусник. А я гляжу, стрелка застыла на двенадцати.
Комнатный термометр, а показывает всего двенадцать градусов.
Уж не знаю, какую температуру я рассчитывал увидеть в магазине зимой, да еще и в непосредственной близости от входных дверей, но так авторитетно заявляю:
- А он у вас сломан.
Моя группа поддержки тоже:
- Да-да, не работает.
И продавец:
- Действительно. Сейчас другой достану.
Лезет наверх за коробкой. Открывает:
- Ну, надо же, и этот бракованный! Подождите, я сейчас.
Опять взбирается на эту свою стулочку...
И тут до меня доходит.
Шепчу своим:
- Бежим!
И мы линяем из магазина.

Вазочку мы купили уже в другом.

Классе в третьем нас с дружком накрыло увлечение шахматами.
Кузя играл реально лучше меня.
Потому, что хуже то было играть сложно: я не видел доски, не мог просчитать ситуацию на несколько ходов вперёд, подставлялся под вилки, зевал фигуры.
Но мне нравилась сама игра.
Я сражался с радостным упоением, представляя черно-белое поле, полем сражения двух игрушечных армий.
Редкие победы радовали, регулярные проигрыши не огорчали.
Друг тоже нос особо не задирал, а вот папахену Санька очень льстили успехи сынули, и в праздники, как только в доме соберутся гости, он непременно предлагал:
- А ну, пацаны, сгоняйте партеечку!
Мы садились. Доску плотным кольцом окружали зрители.
Под многозначительное хмыканье и ехидные комментарии, Кузя гнал меня к неизбежному мату.
Постепенно роль цирковой обезьянки меня стала напрягать.
В нашей районной библиотеке, в разделе шахмат, я нашел описание "Детского мата", дождался очередной публичной экзекуции, и влупил другану мат в три хода.
Степаныч:
- Не-не-не... Так не честно... Как это?! Ну ка, давайте переиграйте!
А там еще был вариант развития событий с потерей противником основных фигур в самом начале партии.

Мы по прежнему рубились с другом в шахматы. Я по прежнему, как правило, проигрывал. Но вот приглашений к показательным выступлениям перед гостями от бати его уже почему-то не поступало.

БОНБА

Возле дома построили школу, и в шестой класс я пошел туда.
Пацаны быстренько разобрались "ху из ху". Кто кого щемил, и кто от кого щемился.
На девчонок это не распространялось.
Но была одна девочка...
Нн-да... Была одна девочка.
Кличка - бомба.
И кличка эта ей подходила стопроцентно.
Она не была жирной. Она была мощной, и заряжена термоядерной энергией. Она ни минуты не находилась в покое. Постоянно куда-то спешила, мчалась, неслась как Саврас.
Её восторженная пробежка на перемене по школьному коридору напоминала проход квотербека в американском футболе, и на пути у неё лучше было не становиться.
Иринка не была злой, и задирой тоже не была, но от её жизнерадостного напора, как от слонёнка в посудной лавке, постоянно приходилось держаться подальше: быть начеку, беречься, уклоняться. Из-за этого возникали иногда стычки. Не только с одноклассницами, но и с парнями.
Её пытались осадить.
По первости даже было несколько серьёзных драк. Но Бомба была беспощадна в своей ярости, и продолжала лупить обидчика даже при пущенной кровавой юшке.
Придя после каникул в восьмой класс, пацаны воочию узнали, что такое гормональный всплеск. Мы то оставались почти все теми же шибздонами, а вокруг нас резвились вполне себе сформировавшиеся мадамы.
Иринка же выделялась даже на их фоне.
И этот монстр в юбке вдруг выбрал почему-то для нападок именно меня. Я стал объектом её "безобидных" шутеек: поставить подножку, заломить руку, взять на удушающий приём. Углядев, что я сижу на скамейке с краю, сесть в середину и так двинуть попом, что соседи сталкивали меня на пол.
Просто стала для меня постоянным кошмаром.
Но, памятуя об одержанных ею победах на задворках школы, приходилось терпеть приколы, и не лезть в бутылку.
Благо, после восьмого я благополучно спетлял в технарь.
Уже после армии встречаю на улице молодую мамочку с коляской. Не окликни она меня - прошел бы мимо.
Иринка.
Из бомбы получилась вполне такая себе "секс бомбочка" - все при ней.
Постояли, потрындели.
У неё всё хорошо: интересная работа, классный муж, вот - ляльку родили.
Вспомнили школьные годы.
И уже под конец разговора:
- Что ж ты, Саня, тюфяком то таким был?! Я ведь неровно к тебе дышала. Заигрывала с тобой, подкатывала, намёки делала. А ты ни тпру, ни ну!
- Чиииво?! Чиво ты делала?!