ТБ (танцуем брейк)

Резали мы на стане раскаты квадрата сто двадцать на мерные штанги - ровно по два метра. При этом оставались хвосты метра полтора. Резчики, тут же, рядом с пилой, собирали обрезь в штабель.
Где-то через полчаса эту сборку подхватили краном и увезли. Под раскалённым металлом плита нагрелась до малинового цвета.
В работе наметился маленький перекурчик. Мы собрались толпой у стола старшего резчика - покурить, потрындеть.
Спустилась со своего поста и Ритуля. Плывёт к нам. Проходит по месту, где до того были заскладированы хвосты. А плита вот только-только стала чёрной.
Ритка, конечно, сама виновата. Ходила не в положенных рабочих ботинках, а в лёгких моднявых тапочках.
Резиновые подошвы моментом пооплавились, ноги заскользили как на льду, и девка растянулась на спине аккурат на середине плиты, в эпицентре нагрева. Пытается опереться на руки. Но выперла то она с поста в одной футболочке, без рабочей куртки и рукавиц. Кожа на оголенных руках от жара тут же пошла лохмотьями. Хочет оттолкнуться ногами, чтобы сползти с нагретого места, но тапки скользят.
Мы не видели момента падения, оглянулись лишь на Риткину возню на плите. И ещё секунд пять пялились на неё удивленно: она подпрыгивала на своей заднице, била попеременно по полу руками и ногами.
Это реально выглядело как нижний брейк.
В отличии от мадамы исходного поста, Ритуля не орала. Болевой шок перехватил ей горло.
Наконец, мы чухнулись.
Поняли что происходит. Подхватили девку, поставили на ноги. Спрашиваем: как она?
Та молчит.
Ленка, Риткина подруга, приняла лохмотья кожи на руках за налипшую окалину, давай счищать рукавицами.
Вот тут то Ритулю и отпустило: взвыла почище иерихонской трубы.