Серия «Работа у нас такая»

Предвосхищая комментарии, типа: "Ой, не пизди! Кто сейчас Новикова слушает?! Тем более, на кассетном магнитофоне."
История старая, думаю, конец девяностых.

Сидим на работе с Юрчиком Мироновым, нашим слесарем, у него в бандарке. Разговоры разговариваем. Фоном орёт его кассетник.
И тут, песня Александра Новикова:
"И говорил нам дядя строго:
Краснеть не хочешь - не виляй,
Не можешь резать - нож не трогай,
Сидеть не хочешь - не стреляй."
И там строчка: "А первый друг его сердечный был циклопический кнопарь".
Спрашиваю у Мирона:
- Не понял, что за друг? Кнопарь, это кто?
Юрок:
- Ну, ты чё?! КНОПАРЬ!!!
Как будто этим всё сказано.
- Так кто это?
- Шура, ты прикалываешься сейчас надо мной? Типа ты про кнопарь не слышал?
- Да не томи уже...
- Блин. Кнопарь... Нож с кнопкой. Ты выкидухи никогда не видел?
- А-а, выкидуха...Видел, конечно. У меня в детстве даже был такой. Просто не знал, что он ещё и так называется.
- Ну, ты даёшь, до таких лет дожил, а про кнопарь не в курсах. Ты вообще то, на улицу выходил, с пацанами общался? Или только дома, под мамкиной юбкой сидел?
- Да отвали ты. Просто не сталкивался раньше с таким названием. Вот и всё.
Но Мирона было не остановить: всё подначивал, подкалывал, и ржал аки конь.
Потом, после паузы:
- А вот, что за циклопический, я не знаю.
- Ну, тут то как раз понятно. Кнопка - как единственный глаз у циклопа. Потому и циклопический.
Гляжу, Юрок подвис.
- Не знаешь кто такой циклоп? Мифическое одноглазое чудовище. В школе же изучали. Мифы Древней Греции... "Одиссея"... Полифем...
Про подвиги Геракла ты же читал? Может, мультик смотрел?
Тут уж я ему давай его смехуёчки возвращать.
И ведь обиделся прям.
- Да пошёл ты... Сам про кнопарь не слышал, а туда же: Мифы, бля... Древняя Греция, бля...

КОПАТЬ-КОЛОТИТЬ

После первого курса отправили нас с друганом на летнюю отработку. В бригаду плотников- бетонщиков, делать канаву-ливнёвку на городских улицах.
Познакомили с бригадиром.
Тот назвал адрес куда приходить, и что прийти нужно к девяти утра, а лучше, к полдесятому. Мать, как услышала:
- Как это, к девяти? Не Пионерский Ленинский субботник, чай. Полноценная рабочая смена. А она начинается в восемь.
- Нам же так бригадир сказал.
Но и слово бригадира было для мамахен не аргументом - выперла в семь утра (с учетом дороги). Зашел за другом. Поехали к месту дислокации.
Там, тишина и покой.
К десяти подошел бригадир:
- А, студенты? Здесь уже? Ну, ладно, посидите пока. Сейчас народ подойдёт, и начнём благословясь.
Но, начать не получилось.
Постепенно подтягивающийся народ был, в основном, смурным, больным и хмурым. Тут же стала собираться в кепку некая сумма на опохмел.
Старшой нам:
- Вы, ребята, часа два погуляли бы где. В кино, что ли, сходите.
Нас два раза уговаривать не пришлось.
Возвращаемся - мужики уже бодрячком, морды порозовели.
И работа пошла.
Прям вот, закипела.
Те и сами рогом упёрлись, и нас с "принеси-подай, пошел в баню - не мешай", гоняли нещадно. В два приехало начальство. Похвалило, как ни странно, за проделанный объём работ. Пожелало дальнейших трудовых свершений.
Уехало.
И как только машина свернула за угол, опять появилась знакомая кепка.
И бригадир наш:
- Ну, все, студенты, по домам. Завтра в десять.
И так каждый рабочий день. Неотличим один от другого.
Как День сурка.

ЛЕТНИЙ БЕГ, ЗИМНИЙ БЕГ

У нас начальник цеха был сам очень спортивный мужик, и ему важно было, чтобы и цеховая команда тоже брала только первые места.
Плюшек в достижении этих целей не жалел: мог дать несколько дней освобождения от работы на подготовку к соревнованиям.
Притащишь первое место: премии, отгулы - проси что хочешь.
Ну, а не притащил, тут уж пеняй на себя: даже за второе навтыкает по самое небалуй.
Страшен был в гневе.
А в цехе у наших постоянных конкурентов, сталеваров, был паренёк - наша извечная зубная боль: он и спринтер, он и стайер, и прыгун в длину, и гиревик, и на канате один мог всю нашу команду перетянуть. Короче, если мы видели, что сталеваров представляет Андрей, понимали, - первого места нам не видать, как своих ушей.
И вот, лыжные соревнования. Пятёра.
Готовлюсь к забегу: едрён-батон, Андрюха собственной персоной!
Настроение сразу в ноль.
Стартанули.
Этот рванул как на стометровку - только лыжи и палочки мелькают. Но, вижу, у парня техники нет совсем. Тогда лыжня еще не формировалась резаками, а её накатывали сами спортсмены, и выходило так, что постепенно набивались такие впадинки под шаг, то с одной стороны, то с другой.
Важно было попасть в ритм лыжни и делать толчок на понижении. Андрей этого не знал, потому иногда отталкивался на подъёме, и нога проскальзывала назад, гася скорость. На пологих спусках, где можно было держать скорость лишь за счет толчков палочками, или вовсе присесть и катить переводя дыхание, этот паровоз работал своими шатунами без перекура.
Убежал я от него ещё на первом километре, и был уверен, что, с такой техникой, звезда сталеплавильного цеха до финиша не дотянет.
Но он пришел.
Хоть и восьмым.
Все таки энергии было в этом лосе на десятерых припасено.

ПАПАШКА

У нас в бригаде молодой парень забухал. Неделю не показывался на работе.
Наконец появился.
Бухой.
Мастеру в ноги кидается, мол, прости засранца.
- Да, забухал. Но, у меня же причина уважительная. Сын родился! Представляешь?! Вот я в первый день такое событие с дружбанами своими отметил, ну, и сорвался в штопор. Войди в положение. Не выгоняй. А я тебе больничный потом принесу.
Мы давай тоже мастера уговаривать Тот обещал спустить на тормозах.
Сидим в бандарке, поздравляем Серёгу, расспрашиваем: что и как?
Какой рост, сколько весит, на кого похож?
Тот не знает.
- Я ж не видел его ещё.
- Как не видел? А когда с роддома забирал?
- Да не... Я не забирал.
- А кто?
- Ну, родители, наверное. Мои и её. Я же говорю - забухал я. Я ж как начал гулеванить в тот день, так дома ещё ни разу не появлялся. Вот, сейчас поеду...
Ну, нифига, молодой отец, блин!

МЫ С ПРИЯТЕЛЕМ ВДВОЁМ РАБОТАЛИ НА ДИЗЕЛЕ...

Перед армией устроился работать на телеграф вахтёром в проходную.
Были это семидесятые годы. Мошенничества, такого повального, как в девяностые, ещё не было, и народ друг другу доверял. В основном.
В обязанность вахтёра, помимо всего прочего, входило открывание автомобильных ворот с кнопки.
Не в мою смену, днём, приходит электрик... Почему электрик? А потому, что в спецовке, с сумкой с инструментами через плечо и мотком провода.
Спрашивает вахтёршу:
- Ну, что тут у вас с воротами?
- А что с воротами? Нормально вроде всё?
- Ну, вы же заявку давали, что не срабатывает иногда...
- Нет, я не подавала. Наверное, в другой смене.
Электрик снимает кожух с движка, даёт команду погонять ворота туда-сюда.
- Внешне, вроде, всё нормально, что-то конкретно сказать трудно. Заберу в мастерскую. Будем смотреть.
- А мы как же?
- Ну, пока в ручную придется потаскать.
Таскаем день, таскаем второй.
Мне ненапряжно - автомобили к нам заезжают нечасто. А вот тёткам-сменщицам каждый раз на улицу выскакивать неохота. Кончилась их терпелка, и когда начальник заезжал на территорию, они и нажаловались ему, мол, все руки отмотали этими воротами, а электрики не чешутся. Все никак мотор починить не могут. Тот пообещал, что разберется.
И тут выясняется, что никакой заявки не подавалось, человек от электриков не приходил и движок не снимал.
Тётке, прошляпившей вверенное имущество, - втык.
Двигатель поставили, а премию со всех вахтёров - сняли.

Мы, по началу, возмутились: "А нас то за шо?", но потом обсудили ситуацию между собой, и пришли к выводу, что окажись каждый из нас на месте этой тёти - так же, и документа бы не спросил, и движок снять позволил.

Я ИДУ ИСКАТЬ

Угарнул: между дверью и стеной не больше пяти сантиметров, но мать решила, все же, поискать ребенка там.
Напомнило случай.
Работал клеймовщиком.
Нашу бандарку разделили на две части: одна, собственно, сама клеймовочная, а во второй поставили стационарный твердомер Бринелля. Каморка для испытания проб была отделена от клеймовочной перегородкой затянутой сеткой рабицей. Дверь закрыта на такой огромный амбарный замок.
Наши парни сломали одну проушину. Дужка замка и отверстия в проушинах были практически одного размера. Поэтому, при притворённой двери, создавалось полное впечатление, что отделение закрыто на висячий замок.
Если кто-то в дневную смену хотел поспать часок, и при этом не спалиться перед начальством, он кидал фуфайку прямо на пол, и за массивной станиной твердомера его не.было видно.
Стою, собираю матрицы. Влетает Качура:
- Санёк, за мной Мурдасов гонится.
Мурдасов - зам начальника цеха. Давно на Качуру точит зуб. Увидел, что походка у того не слишком твердая. Орет:
- А ну, стоять.
Но Олег шмыгнул за угол, и в первую же дверь - в клеймовочную.
Только я прикрыл за ним дверь твердомера и поправил замок, влетает зам нач:
- Где Качурин?!
- Я его давно уже не видел. На обеде может?
- На каком обеде?! Он только что в клеймовочную забежал.
- Кто куда забежал? Вы что, кого-то видите здесь, кроме меня?
А у нас в клеймовочном, и правда, спрятаться негде - шкаф и верстак. Всё.
Второе отделение тоже насквозь просматривается через сетку, да и на замок закрыто.
Мурдасов завис в задумчивости на полминуты, и вот так же, давай заглядывать в зазоры между стенками и шкафами.
А там расстояние сантиметров пять. От силы - десять.
Рожу серьёзную я сохранял из последних сил.