Серия «Работа у нас такая»

На волне постов о психической нестабильности.

Порой, что у человека фляга подсвистывает, окружающие могут сразу и не просечь.
Работал у нас в прокатном цехе резчиком молоденький паренек.
И вот, его однажды оператор спрашивает:
- Коль, ты чего так дергаешься, когда на площадке у пресса стоишь?
- Ааа, так я же в наушниках работаю. Вот под музыку и пританцовываю.
У нас, и правда, резчикам у планетарных ножниц положено было работать в наушниках. Но это были ещё восьмидесятые годы, тогда о плеерах, и, уж тем более, о мобильниках, и не слыхали. Работали в обычных защитных шумоподавляющих наушниках.
Народ юмор оценил. Посмеялись.
Какое-то время спустя, сидим на посту. Коля наушники свои разобрал на составляющие. Что-то химичит с ними. Ну, Качура и прикололся:
- Что, Колян, тихо стали играть?
- Хуже, совсем испортились. Одновременно, когда в правом, например, Пугачева поёт, в левом, в это же время, может песня Леонтьева быть.
И опять шутка зашла.
А недели через две пацан заболел. И заболел, видать, серьёзно. С больничного все не выходит, и не выходит. Мы у мастера интересуемся:
- Ты не в курсах, что там с молодым? Когда появится?
- Да нет, он, наверное, у нас уже больше работать не будет. В дурку свезли.

ПРЕМИЯ

"Мне похуй, у нас в металлургии поощрения коллективные".

Заняла однажды наша бригада первое место в заводском соревновании по уборке подшефной территории.
Раньше нам как-то таких высот достигать не приходилось, а тут - на тебе.
Нас даже на собрании начальство похвалило.
Мелочь, а приятно.
Проходит месяц, и вдруг просачивается информация, что за первое место, кроме похлопывания по плечу, полагалась и премия.
И денюжки эти, мастер получил в одного. Хотя, к уборке территории он никаким боком - был в отпуске.
Мы к Коле, мол, что за дела? Где наше бабло?
Тот:
- Да не орите вы. Что вскинулись то? Да премия была, но это были такие смешные деньги, что раскидай я их на всех, получилось бы по паре беляшей на каждого. Так что я с дележом даже и заморачиваться не стал.
И идите, и успокойтесь уже.
Но, похоже, кто-то все же не успокоился.
Через день на Рено Логан мастера, что стояла на площади у проходной завода, на бочине появилась длиннющая царапина.
На оперативку прискакало все начальство цеха. Давай выпытывать: кто сделал? Мы - в отказ: территория там не охраняемая. Любой пацан мог пройтись гвоздём.
Виновного не нашли.
Но на следующий месяц вся бригада была без премии.

Есть в нашем прокатном цехе байка, мол, скинулись мужики в капитальный ремонт денюшкой, и послали в поселковый магазин гонца за горячительным и закуской. А тот пожадничал, и всю наличность пустил на бухло. Идет назад к заводу, рассуждая про себя, что с закуской то получился косяк, и вдруг видит на полянке привязанного к колышку козленка. Недолго думая, приводит его в цех... И бедного козлика пускают на барбекю.
Старые работяги, вспоминая эту историю, уверяют, что кто-то был непосредственно свидетелем этой истории, кто-то своими глазами видел голову козлика в коробке с обрезью, а кто-то и сам участвовал в той грандиозной пьянке.
Слушая в очередной раз эту байку, я уже не лезу с возражениями, зная, что моему прозаическому объяснению случившегося не поверят, и легенда в очередной раз устоит.
А дело было так.
Работал у нас в бригаде стропальщик горячего металла. Товарищ был, ну, что тот Афоня из фильма. Из-за пьянок и прогулов балансировал на грани увольнения. Прямо, еще один залет, и все - вылетает из бригады.
И вот снова прогул - не вышел в вечернюю смену. На следующий день мастер на оперативке грозно: - Что, Борщев, опять запил, я ведь тебя предупреждал... - Да не пил я. Уже перед самым выходом на работу, слышу, визг тормозов и удар. Из окна выглянул, а это наша коза за ограду выбралась и под машину попала. Выскочил, и пока еще не сдохла, пустил её под нож. А ведь жара. Часть мяса в холодильник поместилась. Остальное пришлось соседям распродать. Вот... Пока эта вся круговерть, пока свежевал, пока по соседям бегал - поздно уж было на работу идти.
Мастер аж красными пятнами пошел: - Ты что, в школе? Ты что мне сказки то рассказываешь? - Не веришь? Не веришь, да?! На, смотри! И с этими словами выходит и вываливает из пакета на стол мастеру козью голову. Натурально - козья башка с рогами.
И хоть это ничего не доказывало, и прогул не оправдывало, но эффект произвело. Поржали. Балбеса простили. А голова козы-дерезы еще несколько дней болталась в коробке с обрезью, возбуждая фантазии всех проходящих мимо.

САМ ДУРАК

Если человек достигает пенсионного возраста, но продолжает работать, он получает и зарплату и пенсию. Через год нужно подавать на перерасчет, с учетом этого отработанного времени. Пенсия, хоть и не на много, но становится больше.
И так каждый год.
Это настолько общеизвестно, что об этом одному мужику из нашей бригады никто не счёл нужным сказать. И в пенсионном, на то, что необходимо прийти к ним через год, внимание не заострили.
Три года наш Вова благополучно и работал, и получал пенсию.
Однажды сидим перекуриваем. К Вове пришел приятель из другого цеха.
Сидят, трут за жизнь. Тот спрашивает:
- Вован, а сколько у тебя пенсия?
- Шесть с половиной.
- А когда на пенсию выходил, сколько насчитали?
- Я же говорю: шесть с половиной.
- А-а, это изначально у тебя шесть с половиной. А после перерасчетов, сколько получилось?
- После каких перерасчетов?
Вот тут-то и выяснилось Вовино неведение.
Побежал в пенсионный. Так и так. Не знал, что перерасчет нужно каждый год делать. Как мне теперь недополученное вернуть?
- А никак уже. Сам дурак!

СТЕПАНЫЧ ВИНОВАТ

В прокатке в каждой бригаде было четыре смазчика.
Работа была не сказать чтоб напряжной, т.к. стояла система принудительной смазки: масляный пар поступал по трубам ко всем узлам стана. Основное же оборудование находилось на одном из уровней подвального помещения.
Все работало в автономном режиме.
Смазчики подрывались лишь при аварии. Ну, и в ремонт, конечно, у них работы прибавлялось.
А так, в основном, они шкерились в своей бандарке: играли в карты, забивали "козла", втихаря пробавлялись спиртиком.
Особо их никто не контролировал, никуда не дергал: стан крутится, поломок нет - и хорошо.
В нашей бригаде одним из этой четверки был мужичок уже пенсионного возраста.
Молчаливый, неторопливый, обстоятельный дяденька.
Смена его проходила однотипно: после оперативки он обычно объявлял - Пойду по тоннелям пройдусь.
И нырял в подвал.
На вызовы смазчики являлись без Степаныча, но мастер по этому поводу не возбухал - знал, что тот не филонит там внизу, а занят осмотром и профилактикой. Ближе к обеду Степаныч появлялся из своей приисподни, обычно тарабаня с собой какой-то узел. И после похода в столовую, садился к верстаку: разбирал, чистил, регулировал и вновь собирал принесенное.
Так все шло своим чередом, пока пенсионер наш, наконец, не уволился.
После его ухода стан проработал худо-бедно с полгода-год (нет, были, конечно, мелкие поломки, но они устранялись), и вдруг, как обвал: авария за аварией.
Начальство в непонятках - рвет и мечет, жаждет крови виновного.
Старший вальцовщик:
- Чего ж тут крайних то искать, ясно же - Степаныч виноват.
- А при чем здесь Степаныч? Он же уже сколько времени как не работает?!
- Вот именно...