И первое, что мне непонятно:
Почему любая оплачиваемая работа автоматически считается более полезным использованием времени, чем отсутствие работы?
Допустим, человек идёт работать 5/2, рабочий день — 8 часов. За год это около 2000 часов. В оригинальном посте в качестве одного из вариантов предлагалась работа кассиром.
Я посмотрел московские вакансии кассира без опыта. Например, у «Перекрёстка» сейчас встречаются предложения примерно от 65 тыс. рублей в месяц до вычета налогов, у «Пятёрочки» — 80–100 тыс. При доходе такого уровня ставка НДФЛ составляет 13%. То есть грубо получается около 680 тыс. — 1 млн рублей за год на руки.
Вроде и неплохо для 18 лет. Но какая альтернатива?
Альтернатива — потратить эти же 2000 часов на образование и навыки, которые могут повысить стоимость каждого рабочего часа на следующие десятилетия.
600 часов — английский до B2 с нуля;
400 часов — основы программирования / аналитики;
400 часов — реальные проекты и портфолио;
300 часов — подготовка к вступительным / ЕГЭ;
150 часов — исследование профессий, встречи, стажировки;
150 часов — ещё один прикладной навык.
Причём 600 часов на B2 — не взятая с потолка цифра. Cambridge English приводит ориентир примерно в 500–600 часов направленного обучения с полного нуля до B2 и 700–800 часов до C1. Разумеется, конкретному человеку может понадобиться больше или меньше.
И сама идея о том, что интенсивная работа конкурирует с образованием за время и силы, тоже не особенно революционная. Например, американское продольное исследование подростков показало, что занятость свыше 20 часов в неделю во время учёбы была связана с худшей академической вовлечённостью и рядом худших образовательных показателей. Авторы отдельно пытались учесть то, что интенсивно работающие и неработающие подростки могут изначально отличаться друг от друга. Это исследование школьников, поэтому напрямую переносить его результаты на конкретную 18-летнюю девушку нельзя, но сам конфликт между временем на работу и временем на образование там виден хорошо.
Например, даже если обучение увеличит будущий доход всего на 100 ₽ в час, то при 1600 оплачиваемых рабочих часах в год это +160 000 ₽ ежегодно. За 30 лет — 4,8 млн ₽ без учёта роста доходов, инфляции и стоимости денег во времени. А если разница между низкоквалифицированной и квалифицированной работой составит +500 ₽/ч, масштаб уже совсем другой.
2. Не знать в 18 лет, кем хочешь быть, — не патология
Мне вообще странно отношение к фразе:
«Я не знаю, куда хочу поступать».
Как будто к восемнадцатилетию человек обязан выбрать профессию на следующие сорок лет, а если не выбрал — пора лечить его трудотерапией.
В исследованиях профессионального развития неопределённость в выборе профессии — career indecision — совершенно нормальный предмет изучения, а исследование карьерных возможностей рассматривается как часть процесса профессионального самоопределения.
Например, в 2025 году вышло шестипериодное продольное исследование 1132 подростков, за которыми наблюдали в течение 30 месяцев. Рост активности в исследовании профессий и окружающего рынка труда предсказывал последующий рост знаний о карьерах и большей определённости выбора. Причём наблюдалась и обратная связь: увеличение знаний и определённости стимулировало дальнейшее исследование вариантов.
«Я не знаю, кем хочу быть»
вполне рациональный ответ:
«Хорошо. Давай организуем следующий год так, чтобы через год ты знала значительно больше».
«Раз не знаешь — иди работать кем угодно».
Потому что работа кем угодно проблему выбора профессии вообще-то не решает.
3. Gap year не означает «выпасть из жизни»
На Западе идея взять год между школой и университетом существует давно.
И исследования не показывают какой-то простой закономерности:
«Не поступил сразу — образовательная траектория сломана».
Например, британский Department for Education исследовал gap year на данных двух крупных продольных исследований. Выяснилось, что gap year — очень разнородная практика: люди работали, путешествовали, пересдавали экзамены, занимались волонтёрством, готовились к дальнейшему обучению и делали много чего ещё.
При этом подавляющее большинство участников затем возвращались в образование.
Есть исследования, где студенты после gap year даже показывали более высокие университетские оценки. Например, Birch и Miller на австралийских данных обнаружили более высокие оценки у студентов, отложивших поступление; особенно заметным преимущество было среди ранее слабее учившихся студентов и мужчин. Но это наблюдательное исследование, поэтому делать из него вывод «gap year повышает успеваемость» нельзя: возможен самоотбор.
Есть и более строгие работы, где особых преимуществ не обнаружили, а по некоторым показателям результаты были даже хуже. Например, Parker и соавторы использовали propensity score matching на данных Финляндии и Австралии. В Финляндии существенной разницы по ряду психологических показателей и факту поступления в университет не нашли; в Австралии не нашли преимуществ по удовлетворённости жизнью и карьерным перспективам, а у gap-year группы была выше вероятность впоследствии бросить университет.
То есть научная картина совсем не такая:
«Gap year делает человека успешным».
«Пропустишь год после школы — всё, жизнь закончена».
Сам по себе год перерыва не является ни катастрофой, ни волшебной таблеткой.
Ключевой вопрос — что человек с этим годом делает.
4. «Не работает» и «ничего не делает» — разные утверждения
Вот здесь, по-моему, происходит главная подмена.
Человек может не иметь оплачиваемой работы и при этом работать над своим будущим по 30–40 часов в неделю.
Готовиться к поступлению.
Пробовать разные направления.
И наоборот, можно каждый день честно ходить на работу и через год иметь примерно те же профессиональные перспективы, что и год назад.
Поэтому мне гораздо интереснее другой вопрос:
вам важно, чтобы дочь через год стала ближе к самостоятельности — или чтобы она просто каждое утро физически уходила на работу?
Потому что это не одно и то же.
5. Родителю необязательно выбирать между двумя крайностями
Есть странная ложная дилемма:
либо ребёнка полностью содержат, и он год лежит в TikTok,
либо его немедленно отправляют работать 5/2.
Можно договориться совершенно иначе.
родители ещё год оплачивают жильё, еду и базовые расходы;
дочь составляет нормальный план на год;
через несколько месяцев смотрят, что реально сделано;
дополнительные хотелки она при желании финансирует сама.
Причём результаты можно поставить вполне измеримые.
Выбранные направления для поступления.
Вот это уже похоже на взрослый договор.
Родитель не превращается в бесконечный банкомат.
Но и ребёнка не заставляют тратить полный рабочий год исключительно для того, чтобы соблюсти ритуал «взрослый человек обязан работать».
И, кстати, исследования роли родителей в карьерном самоопределении подростков скорее показывают пользу поддержки самостоятельного выбора, чем жёсткого навязывания конкретной траектории. В одном исследовании поддержка автономии со стороны родителей была связана с более самостоятельным карьерным решением и более благоприятными когнитивными и эмоциональными результатами; в другом родительская поддержка была положительно связана с исследованием карьерных возможностей, а вмешательство и отсутствие вовлечённости — с трудностями принятия решений. Это, разумеется, не означает «родители должны всё оплачивать», но хорошо показывает, что поддержка и контроль — не одно и то же.
6. И, наконец, экономика
Мне кажется, это вообще главный момент.
Мать оптимизирует доход дочери на горизонте ближайших месяцев.
Но почему именно этот показатель главный?
Предположим, человек сейчас способен заработать относительно небольшую сумму на низкоквалифицированной работе.
Из этого вообще не следует, что максимизация его дохода в следующие 12 месяцев максимизирует его доход в следующие 10–20 лет.
Навыки, образование, язык, профессиональные связи, опыт и портфолио — это человеческий капитал.
В него тоже можно инвестировать.
И иногда совершенно рационально, чтобы семья временно субсидировала молодого человека, пока тот увеличивает свою будущую производительность.
Это примерно та же логика, по которой студент не говорит:
«Какая глупость ходить на пары, я же мог в это время работать и получать деньги».
Только смысл образования в том и состоит, что ты жертвуешь частью текущего дохода ради потенциально большего будущего дохода.
Почему эта логика вдруг перестаёт существовать, если образование не оформлено прямо сейчас в виде очного посещения университета?
Личная ремарка
В моей жизни буквально была такая ситуация.
В 18 лет, сразу после окончания школы, я поступил в МЭИ на факультет тепловой и ядерной энергетики. Учился там два года и понял, что ядерная физика — это не моё. Возможно, если бы после школы у меня был свободный год, я сделал бы более осознанный выбор. Но нет. Я мальчик, а значит — либо армия, либо вуз. И я выбрал вуз.
В 2022 году я забрал документы из МЭИ и уехал в глубинку без какого-либо плана дальнейшего существования — на шею к матери. Что я делал какое-то время? Просто смотрел аниме и читал книги. О поиске какой-либо работы я даже не думал.
По совету одного видного экономиста я начал читать книгу «Ружья, микробы и сталь». Повествование меня увлекло, и я подумал: «А почему один народ богаче другого?». Мне показалось, что это крайне интересный вопрос и я должен найти на него ответ. Для этого я начал читать Смита, Маркса и прочих. Подумал, что нужно стать экономистом, чтобы разбираться в этой теме.
Выбрал в качестве места поступления МГУ, экономический факультет. Для участия в конкурсе нужно было сдавать ЕГЭ по математике, обществознанию и русскому языку плюс ДВИ по математике. Я начал готовиться к экзаменам — и меня увлекла математика.
И так совпало, что в моём окружении была девушка из 11-го класса с уровнем математики примерно 5-го класса. Я предложил ей свою помощь в качестве репетитора, и она согласилась. Я приходил к ней домой, мы занимались час, и получал я за это 200 рублей. В месяц выходило 1600 рублей.
Таким образом, я одновременно прокачивал собственную математику и навыки преподавания.
Через шесть месяцев мы прекратили занятия по инициативе девушки. Ещё через три-четыре месяца она сдала базовый ЕГЭ на 4 — ей не хватило одного балла до 5. Зная её начальный уровень, я заключил, что результат более чем хороший. И понял, что сам вполне могу преподавать.
А так как математика меня и вовсе увлекла, я уже рассматривал не только экономику, но и математические направления. Экзамены я сдал хуже, чем ожидал, поэтому психанул, отказался писать ДВИ и поступил в МПГУ на факультет математики и информатики.
В конце первого курса, в апреле, я вышел на работу в качестве репетитора. У меня было три ученика, и получал я около 40 тыс. рублей в месяц.
В сентябре того же года зарегистрировался как самозанятый. В октябре заработал 100 тыс., в ноябре — 120 тыс., и дальше доход продолжил расти.
Прошло около двух-трёх лет.
В апреле 2026 года у меня был пиковый доход — около 300 тыс. рублей в месяц. Мне было 23 года.
Я не буду утверждать, что это произошло только благодаря тем полутора годам: потом были учёба, практика, сотни занятий, опыт и много работы. Но фундамент этой траектории появился именно в тот период, когда я полтора года находился на иждивении у мамы. Спасибо ей огромное.
Пока я занимался самообразованием, мне поступали предложения пойти разнорабочим, стричь газоны и заниматься прочей подобной работой. Я благодарен людям, которые делали эти предложения: они искренне хотели помочь.
Но сейчас мне кажется, что такая помощь могла оказаться медвежьей услугой.
Я не могу доказать, что, согласившись тогда на такую работу, обязательно пришёл бы к худшему результату.
Но точно знаю другое: времени и сил на тот поиск, из которого в итоге выросла моя нынешняя профессия, у меня было бы значительно меньше.
Если вам откликаются мои тексты и хочется поддержать автора в его дальнейших попытках разобраться, как вообще правильно жить эту жизнь, — можно сделать это рублём.
Обещаю потратить средства максимально ответственно: на книги, кофе, самообразование и очередные сомнительные жизненные решения, из которых потом, возможно, получится ещё один пост.
А тут можно почитать/поспорить и поделиться мнением о преподавании...
https://t.me/MathMaxEdu
