Я сижу в туалете. Это лучшее место для Тиндера. Свет экрана выхватывает из темноты мои колени и кафельную плитку. Свайп влево. Свайп влево. Очередная «богиня» отправляется в цифровой ад.
Мой большой палец огрубел. Я — опытный сортировщик мусора. Я вижу их насквозь: через фильтры, через слои вранья и тонны дешевого гонора.
Вот новая. Инна. 29 лет. В анкете: «Потоковая женщина. Принимаю только ресурсных мужчин. Энергообмен должен быть эквивалентным».
Инна, детка. Какой энергообмен? Твои стоптанные кроссовки на фото стоят в прихожей хрущевки. Я кожей чувствую запах твоей квартиры — смесь дешевых благовоний и немытой кошачьей миски. Ты ищешь «ресурсного»? Ты ищешь того, кто закроет твою кредитку в МФО. На фото она в позе лотоса. Лицо просветленное. А за спиной — обои, которые клеил еще Хрущев. Инна считает, что она — портал в высшие миры. На самом деле она — портал в мир долгов, тупости и небритых подмышек под «натуральность». Её «потоковое состояние» прерывается звонком коллектора. Она сбрасывает и снова пишет в чат: «Ты должен соответствовать моей вибрации». Твоя вибрация, Инна — это дребезжание старого холодильника «Бирюса».
Свайп.
О, старая знакомая. Марина. Та, что «с прицепом», но называет это «готовым счастьем». «Мужчины, не будьте слабыми. Мы уже семья. Вам не надо ничего строить, просто войдите в наш круг любви».
Марина, ты серьезно? «Войти в круг»? Это не круг любви. Это капкан. Я вижу, как ты сидишь на кухне. На тебе халат с пятном от детского пюре. Ты пишешь это, пока твои «счастья» дерутся в соседней комнате из-за планшета. Ты предлагаешь мне «готовое»? Это как если бы я пришел в ресторан, а мне принесли объедки с соседнего стола и сказали: «Радуйся, тебе даже жевать не надо, за тебя уже откусили».
Ты — не бонус. Ты — обуза. Ты — женщина-расходник. Твоя участь — ждать, пока какой-нибудь залетный вахтовик Серега снимет тебя на ночь за бутылку палёного коньяка и обещание перезвонить. Ты будешь стонать под ним, стараясь не разбудить детей за тонкой стеной. Ты будешь чувствовать вкус его дешевых сигарет и радоваться. Потому что это единственный момент, когда ты не «мамочка», а просто кусок мяса. И тебе это нравится. Потому что больше ты никому не нужна.
Я знаю это, потому что я был там.
Подъезд пахнет мокрой псиной и застарелым мусором. Лифт скрипит так, будто это его последний рейс. Девятый этаж. Окраина, где фонари горят через один, как гнилые зубы. Марина открывает дверь. В Тиндере она была «гордой львицей» с размытым лицом. Здесь, под безжалостной лампочкой в прихожей, она — помятая майка и растянутые лосины. Колени пузырятся. На щеке — след от подушки.
— Тише, — шипит она, — дети только уснули.
Я прохожу на кухню. Линолеум липнет к подошвам. На стол отправляется бутылка. Жидкость цвета йода. Четыреста рублей по акции в «Пятерочке». Марина смотрит на бутылку как на святой Грааль. У неё не отсутствие денег — у неё просто нет ценности. Бутылка — это не подарок. Это плата за вход в зону отчуждения.
Она достает две разные кружки. Одна со сколом, другая с надписью «Лучшая мама». Пьет залпом. Морщится.
— Тяжело одной, начинает она свою волынку.
— Мы ведь уже готовая ячейка общества...
Её тело не просто устало. Оно сдалось. Живот висит мягким валиком над поясом лосин. Грудь — две грустные капли, стремящиеся к пупку. Она стягивает лосины. Кожа бледная, в синюшных растяжках, похожих на карту заброшенных дорог. Она пытается казаться сексуальной, выгибает спину. Но получается только пародия. Обвисшее тело колышется, как желе.
Она не стоит дорогого вина. Она стоит этого паленого коньяка. Это её честная цена на рынке человеческого мяса.
Свайп.
Листаю дальше. Кристина. 24 года. На фото она выгибается на фоне капота черного «Гелика». В анкете капслоком: «БЕЗ МАШИНЫ ТЫ НЕ МУЖЧИНА. ПЕШЕХОДЫ — МИМО. НЕ ТРАТЬТЕ МОЁ ВРЕМЯ, Я ПРИВЫКЛА К КОМФОРТУ».
Кристина, детка. К какому комфорту ты привыкла? К запаху пережаренного масла в чебуречной? Я вижу твое утро. Ты стоишь на остановке. Ветер забивает под твою короткую куртку запах выхлопов. Твои ноги в тонких колготках посинели от холода. Ты ждешь 43- й автобус. Грязный ПАЗик, где пахнет потными телами. Ты заходишь внутрь, брезгливо прижимая к себе сумку — дешевую реплику, у которой нитки торчат из каждого шва.
Ты хочешь «статуса»? Твой статус — это «ёлочка» на зеркале заднего вида. Сначала ты резко пахнешь дешевой ванилью, а через неделю тебя выкидывают в окно на полной скорости. Передавай за проезд, королева. Твоя карета превратилась в тыкву еще на заводе в Нижнем Новгороде.
Палец уже болит. Светлана. «Загадка». «У меня есть свое мнение, и оно единственно верное. Мужчина должен уметь слушать и подчиняться сильной женщине».
Светлана, ты не сильная. Ты — бракованная. Ты ненавидишь мужчин с личным мнением, потому что на их фоне ты выглядишь как бешеная старуха. Тебе нужен раб. Но рабы не вызывают желания. Я вижу твою спальню. Там порядок, от которого тошнит. И шкаф. В шкафу — армия резиновых изделий. Твой «личный состав». Они всегда согласны. Они не говорят, что ты несешь чушь.
Ты покрываешься пылью вместе со своими игрушками. Твоя кожа становится сухой, как пергамент. Ты умрешь в этой стерильности. И тебя найдут через неделю, когда запах разложения пробьется сквозь твой любимый лавандовый освежитель. Даже мухи не захотят на тебя садиться — слишком много яда в крови.
А вот и «Цитатница». Оксана. «Меня трудно найти, легко потерять и невозможно забыть».
Оксана, тебя очень легко найти. Ты в каждом баре в пятницу вечером. Ты та, что громче всех смеется и больше всех пьет, надеясь, что кто-то оплатит счет. Тебя легко потерять? Да тебя теряют сразу после завтрака. Или даже до него. Мужики просыпаются, смотрят на твое лицо без фильтров и тихо смываются, пока ты спишь, пуская слюну на подушку. «Невозможно забыть»? Тебя забывают через пять минут после того, как закрывается дверь такси. Ты — белый шум.
Я смотрю на экран. Там мелькают лица. Они все хотят «настоящего». Они все пишут списки требований длиной в рулон туалетной бумаги.
А в реальности? В реальности — съемные халупы на окраинах. Грязные зеркала, в которых они любуются своей «исключительностью». Одиночество, которое они заедают дешевыми суши по акции. Вы — рынок просроченных товаров. Вы наклеиваете новые ценники поверх старых, но запах гнили не спрятать.
Я нажимаю кнопку «Выход».
Мне не жаль их. Мне смешно. Они думают, что они выбирают. Они думают, что они диктуют условия. Но они — просто контент. Развлечение на пять минут для таких, как я.
Завтра Марина снова поедет к Виталику за дозой коньяка. Инна будет придумывать новые сторис, сидя на диете из доширака. Светлана протрет пыль со своего самого большого «друга». А Кристина будет чистить истоптанные сапоги от грязи после очередной маршрутки.
Мир полон мусора. И я только что его просмотрел.
