Отыграв положенные три часа, жизнь завершила очередной театральный акт, отпустив меня на антракт в реальность. Часть я потратил в гардеробе, держа тремя пальцами пластиковый номерок. Лену я не нашёл. Так и ходил вокруг гардероба, держа её пальто и названивая ей на телефон. Наконец, пришло сообщение: «Я уже дома, нужно было срочно бежать».
- «Так срочно, что даже пальто забыла», – причитал я, закидывая одежду на заднее сиденье. «Но она такая, эта Лена – своенравная, независимая, себе на уме», – продолжил мысль, выруливая с парковки.
Фонарные столбы отмечали путь полосками света в салоне, будто шпалы на железной дороге. Но даже в поезде попутчик может неожиданно сойти, сказав: «Моя остановка!». Я ехал возле реки, влажный воздух отдавал прохладой, пришлось прикрыть окно.
На светофоре зажглась зеленая стрелка, я повернул руль и слегка надавил на газ, после чего сразу же переместил ногу и вдавил тормоз! Прямо передо мной пролетели две черные машины с яркими, слишком яркими фарами.
«Видимо, хотели пролететь на жёлтый», – подумал я, открывая глаза, чувствуя спиной и затылком холодное дерево. «Где я?!»
Прохлада от реки всё ещё была со мной. Я встал с лавочки и принялся оглядываться. Я очутился возле заправочно-ремонтной станции. Моя машина стояла в боксе, над ней светились индикаторы: заряд батареи – сто процентов, уровень топлива – три процента.
- «Ну не три, но бензина было мало», – понимающе покачал я головой и пошёл к заправщику, юноше в кожаной куртке и с желтыми торчащими волосами. - Добрый день!
- Добрый, - парень взглянул на меня с легкой тенью усталости, - Зарядку закончили, осталась заправка, что-то ещё нужно?
- Понимаете, я забыл последние… - слегка запнувшись, я виновато улыбнулся, так и не смог ничего вспомнить, - сколько-то времени.
- Такое бывает, когда батарейка садится.
Прохладно всё-таки, я решил застегнуть молнию на куртке, но она вдруг застряла в районе груди. Опустив взгляд, я увидел торчащие из меня, возле сердца, провода.
- Батарейка садится, - кивнул заправщик, скаля зубы, намекая на то, что это была очень удачная шутка. - Расслабься, мужик! Мясной моторчик твой работает исправно. Просто, зарядки взять неоткуда стало.
Совсем потупив взгляд и запутавшись в реальности этой реальности, я так и двигал собачку молнии вверх-вниз, пока парень не цокнул неодобрительно, и не затолкал провода глубже мне в грудину.
- Только не обрезай, возможно, скоро понадобится.
Время шло, обрезать я ничего не стал, но привычка гонять собачку с задумчивым взглядом осталась. Зима подходила к концу, повсюду разливались ручьи тающего снега, грязные лужи прятали каждую яму во дворе, люди не могли понять что надеть, зимнюю куртку или лёгкую ветровку.
Не выпуская из рук телефон, я проверял, не пришло ли сообщение. У Лены были какие-то проблемы на работе, или не на работе, может ценности какие переоценивала, но проблемы были у неё, а страдал я, без неё. Напротив меня сидела коллега, глядя на меня игривым взглядом без любви, наливая в кофе сливки без молока, ломая плитку шоколада без какао.
- Ты же ничем не занят сегодня, подвези меня домой.
Может быть, я и подвёз бы её, чисто из солидарности, но приятно делать что-то от чистого сердца, а не по требованию.
- Прости, но сегодня никак. Заканчиваю в другом районе, сама понимаешь.
- Вот так всегда, - разочаровано бросила взгляд к небу. – Ещё этот отпуск, совсем не вовремя. Денег нет, что делать не знаю.
Тем временем я дочитал договора, черкнул подписи, отдал экземпляр, попрощался одним взглядом и побежал к машине. Лавируя между сугробами, перескакивая с вывернутой плитки на доску, установленную посреди лужи заботливыми дворниками, я уже достал из кармана ключи, направил палец к заветной кнопке… и упал. Почему-то икроножная мышца стала на один миг такая ватная, неуклюжая. Защищая бумаги, я развернулся в падении, но сильно ударился той самой предательской ногой. Люди так и перепрыгивали через лужу рядом, а я уходил куда-то в темноту и пустоту.
Моргая, я быстро привык к мягкому свету желтой лампочки. Оглянувшись по сторонам, увидел голые белые стены, много розеток, таких же бедолаг, как и я, на больничных койках с обеих сторон. Грудь нараспашку, торчат провода. Рука машинально повторила движение собачки от молнии по голому животу, когда вошел врач.
- Прекрасно, в себя пришёл.
- Да, такое бывает в вашем возрасте, но последнее время и эта болячка молодеет.
Специалист заглянул в планшет. Прочитал ссылки и пояснения к каждому назначению и показателям в анализах, после чего откинул на мне одеяло, обнажив механическую ногу. Мои глаза округлились, а он, лишь заметив это, продолжил:
- Вам повезло со страховкой. Операции ждать не пришлось.
- Вы подписали все нужные бумаги в скорой. Заряда почти не оставалось, вполне возможно, что вы этого даже и не помните. Хорошо ещё, что у вас зарядник в груди стоит, две операции в один день не получилось бы провести.
- Очень хорошо… - пробубнил я в ответ.
Нога тем временем оказалась даже лучше прежней! Я ведь чувствовал прикосновение одеяла, как оно сползало с меня. Она была легкой, на ощупь гладкой, будто покрыта была кожей. Теплая, как родная! Она двигалась так естественно, что я совершенно забыл о протезировании, лишь иногда вспоминая об этом. Меня мучил только один вопрос, из-за чего я вскоре снова оказался на приеме у врача.
- Мне тут недавно ногу заменили, - начал я, заворачивая вверх джинсы, - это же чудо какое-то, а новостей нигде не видно!
- Так в новостях пишут лишь о незаконченных исследованиях, всякие эксперименты и прочее. А это уже обыденность. Сейчас наука так стремительно идет вперёд, вы просто пропустили пару новостей. Что-то не так?
- С ногой всё так. Но вот это, - я поднял майку и вытащил провода из груди.
- Два раза уже, - посмотрел врач в карту, - вам бы поберечь себя.
- Мне бы индикатор какой, чтобы понимать сколько заряда осталось. Ну и вообще, не эстетично это.
- Не эстетично, - кивнул врач в ответ и придвинулся ко мне, - давайте посмотрим, что мы можем сделать.
Первым делом мне заменили грудной отдел. Но меня стали беспокоить и другие мои части. То сустав запястья хрустит, то плечо продувать стало часто. Месяц, что Лена занималась самокопанием, я посвятил самосовершенствованию.
И наконец, снова свидание, я в машине, механическая рука ловко выворачивает руль, а нога выжимает педали. В назначенное время она уже ждет меня на пороге. Прохожу в дом, улыбаюсь, снимаю куртку. Проходим в комнату, снимаю майку, жду реакции. Она смотрит на меня озадаченным взглядом. Её левая бровь надолго поднялась вверх. Выражение лица меняется на интерес, ладони касаются моей груди.
- Без волос ты мне даже больше нравишься.
Снова ночь вместе. Утром она пожаловалась, что я иногда похрапываю. В конце недели мне меняют легкие. Опять проходит время. К началу лета я лежу на столе. Врачи стали уже скорее механиками. Из мясного во мне осталась лишь голова, и то частично. На приеме терапевт возбужденно резюмирует:
- К сожалению, у оборудования таких размеров сейчас не хватит вычислительных мощностей, но как только что-то придумают, мы дадим вам знать, - жмет мне руку. – Вам уже пришло письмо с поздравлениями?
Силой мысли обращаюсь к сети, на всплывающем окне в глазах читаю письмо о максимальной стадии улучшения жизни на данный момент. К письму приложены ещё несколько файлов руководств и инструкций, почитаю перед сном.
И вроде бы всё хорошо. Я не устаю, работаю так, как и в юношеские годы не мог себе позволить! Раньше я клал телефон на зарядную станцию, теперь ложусь в кровать, в основании которой зарядная станция для моего нового тела. После оптимизации систем, мне достаточно выбрать режим, и мозг получает достаточно веществ для выработки нужных гормонов, только меняй картриджи с веществами вовремя. Вроде бы всё хорошо…
- Лен, а ты не хочешь что-нибудь заменить?
- Нет, - рассмеялась она при очередной встрече, - мне не нравятся перемены.
И вроде бы всё хорошо. Если мне нужно поработать, настроил нужный уровень кортизола, дофамина, эндорфинов. Но я стал замечать, что всё чаще перед встречей с Леной произвожу те же манипуляции, только меняю кортизол на серотонин и окситоцин. И если раньше я делал это для работы, то теперь и для неё. А без этой химической настройки, что бы я ни делал, в голове звенел один и тот же вопрос: «зачем?». Может, меняя себя так кардинально, я затронул душу, ранил её, повредил. Почему я вообще стал думать о душе, если просто стал терять смыслы…
Однажды я стоял у дороги, рассматривал подушечки пальцев.
- «Они никогда больше не будут холодными, пока не сядет батарейка»
Однажды я стоял у дороги и вспоминал театр. Как люди играли свои роли, как свет прожектора освещал растекшийся грим. К чему я пришел спустя всего лишь один год?
Мы были с Леной десять лет. Теперь уже нет. Разошлись. Я хороший работник, химически замотивированный, ведь обслуживать это тело дорого. Какую роль я играю теперь? Пришла мысль о новом уведомлении. Глаза смотрели на широкий мост, реку, по которой плывут катера. Влажный камень мостовой. В небе ярко светило солнце и раскинулись широкие крылья перьев облаков. Когда-то я оставлял часть этого мира, читал письма во всплывающем окне. Сейчас мне это всё не интересно, я разворачиваю окно, перекрывая весь свой взор.
- Но моя репродуктивная система же работает?
- Конечно, как и всё в вашем организме – по желанию.
- Тогда о чём говорится в рассылке?
- Компания предлагает вам завести ребенка, но это будет иное рождение, не так, как было раньше!
- И что это будет за ребенок?
- Он будет создан по вашему с партнером подобию полностью механическим. Он будет расти, развиваться, просто в определенный срок нужно будет приезжать на модернизацию. Но ведь и с обычными детьми часто ходят по поликлиникам, верно? – добродушно показал зубы в улыбке терапевт. – Его разум изначально будет рожден в искусственном мозге. Это очень важный шаг на пути к полному совершенствованию человека! И вас тоже, между прочим. На данном этапе, это ещё и бесплатно.
Я сидел дома, листая анкеты девушек, прошедших тот же путь самосовершенствования, что и я. Лёгкую иронию вызывало то, что выбирать партнера мы будем по интересам, которые волновали нас раньше. Внешне же, мы все были идеальны. Лицо. Вот что было до сих пор родное, вот что действительно оставалось важным.
Она ехала в такси. Я сидел на диване. Закрыв глаза, мы видели друг друга, будто сидим напротив. Мы уже многое обсудили, теперь больше шутили, оформляли связь между нами с помощью настроек окситоцина…
Зайдя в квартиру, она развязала пояс, я принял её пальто, невольно вернувшись в прошлое на миг. Мы прошли в комнату. Я соединился с ней традиционным способом, наши губы сплелись. Анализаторы жадно поглощали запах друг друга, улавливали температуру, каждое движение и напряжение мышц. Наши сердца тоже сплелись проводами, о которых мы даже не знали. Все ограничители сняты, каждый привод наших тел сейчас работал на износ, напряжение нарастало, казалось, что все жидкости вот-вот начнут кипеть. Последнее движение, казалось, вызвало на миг отказ всех систем. Мы отпустили друг друга, легли рядом и снова сплелись в объятьях, ожидая пока завершится диагностика, и система вернёт телам нормальный функционал.
Из слота в груди появилась маленькая карточка. Я взял накопитель, вставил свою карту с одной стороны, она вставила с другой. На маленьком окошке загорелась шкала компиляции.
- «Останется только прислать накопитель в наш офис», - вспомнились слова из инструкции.
- Буду рада завести с тобой семью, если все получится.
Улыбнулась она в дверях, и мы поцеловались, машинально, на остатках гормонов. Наутро я снова стоял у двери, только теперь по ту сторону порога ждал маленький робот-курьер. Он открыл слот-приемник и нетерпеливо зажжужал. А я стоял, держа заветный накопитель, шкала заполнилась, теперь рядом с ней светилась зеленая галочка, осталось лишь положить его в приемник…
Без власти чувств любая мысль ставится под сомнение.
