Лига грамотности

P.S.

Может есть кто ходит на Реддит, задайте им вопрос. Я не настолько силен в английском чтобы там писать

Вашего графского сиятельства приказ о непродаже оставшихся после умершего профессора Вейтбрехта книг и манускриптов, до осмотра и точного об них канцелярии академии наук приказу, сего марта 15-го дня вдове, госпоже профессорше, из канцелярии объявлен. А понеже покойный профессор пред своей смерти просил, чтоб я, купно со здешним иностранным купцом Франц Поппе, был куратором оставшихся после него детей, того ради, вместо оной госпожи профессорши, вашему графскому сиятельству репортую, что из книг покойного профессора Вейтбрехта некоторые уже проданы, а остальные находятся у аптекаря, господина Модела; а сколько нашлось манускриптов, до наук касающихся, те я подал в академическую конференцию, и всем книгам, проданным и непроданным, каталог сообщил я господину асессору Тауберту, вашего графского сиятельства при том прося, чтоб соизволили приказать, из оных книг по крайней мере толикое число взять в академическую библиотеку, сколько надлежит для платежа долга покойного профессора по книжной лавке.

Г. Ф. Миллер. Репорт К. Г. Разумовскому (1747)

Я сюды 20 число сего текущаго месяца благополучно приехал из Болоньи, в котором городе мне было очень весело. Для тово, что имел честь знать много ученых людей и дам, между которыми славная Лавра Басси, професорша, доктореса. И дает публишные физические лекции.

А. С. Строганов. Письмо С. Г. Строганову (1755)

Очень важная цитата, которая особенно ярко демонстрирует, что продуктивность финали -ша с самого начала не ограничивалась названиями жён. Лаура Басси — это буквально первая женщина в мире, получившая профессорскую кафедру в университете, и стоило денотату замаячить где-то на горизонте, как русский язык мгновенно нашёл подходящее слово.

Покорнейше кланяясь знатной Вашей фамилии, господину профессору и госпоже профессорше Цейгер и господину профессору Гебенштрейту, пребываю с совершеннейшим высокопочитанием,

Вашего Благородия покорнейший слуга Х. Г. Келлнер

Х. Г. Келлнер. Письмо Г. Ф. Миллеру (1757)

В доме купца Шмита между 7 и 8 линиею, по берегу Невы реки будут скоро продавать с публичного торгу изрядную библиотеку, которой каталоги печатные можно получить у профессорши Браунши. В том же аукционе будут продаваться разные мебели, кровати, кареты, серебро и многие другие вещи.

Продажа // Санктпетербургские ведомости, 1769.04.08

На Васильевском острову, по большой перспективой между 3 и 4 линией в доме портного Гейдемана начатая сего ноября 7 дня публичная продажа весьма хороших филозофических, филологических, гисторических, географических и других до словесных наук принадлежащих книг, латинских, французских, немецких, также некоторых греческих и русских, оставшихся после смерти г. профессора Фишера, коим каталог получить можно в помянутом же доме у вдовы г. профессорши Фишеровой, продолжаема будет в следующие дни после полудни в 3 часа.

Продажа // Санктпетербургские ведомости, 1771.11.08

Господин Михаилов с тестем, тещею и профессоршей и рисовальщиком Бауром прибыл из Кизляра в Астрахань 19-го августа, а господин Габлиц прибыл из Гиляни в ноябре. О смерти господина профессора и о прочих обстоятельствах, равно как и об отправлении нашем из Астрахани в Санктпетербург, писали мы в разные числа 1774 и 1775 годов, а приказ из академии получили 7 марта 1775 года, по которому велено нам ехать из Астрахани в Санктпетербург, а рисовальщику Федору Бауеру, отдав имеющияся у нево казенные вещи студенту Ивану Михайлову, оставаться в Астрахане и ожидать от академии наук увольнительного аттестата.

Рукопись об ученой экспедиции академика Гмелина (1775)

Да можно ли чему смешнее быть, [сама смеется] учиться такому скучному вздору. Веть вам не в попах быть и не в проповедниках. Поверь матка моя, что ты первой пример этому делаешь, и ей ей никто тебе не последует. Ха! ха! ха! учиться уже богословии, можно ли не смеяться? Что сударыня, семинария или гимназия у вас, а ваша матушка не профессоршею ли быть хочет?

А. Т. Болотов. Детская философия, или Нравоучительные разговоры между одною госпожею и ея детьми (1776)

Женщины для доказательства своих способностей и своего развития нередко приводят факты, которые, напротив, по моему мнению, их только унижают. Они любят выставлять напоказ имена некоторых женщин, отличившихся на поприщах, решительно ничем не замечательных, кроме того, что их обыкновенно занимают мужчины. Так, если какая-нибудь женщина успела приобрести некоторые сведения в языках греческом, латинском или алгебре, написала несколько плохих стихотворений, то о ней сейчас же начинают кричать, как о восьмом чуде, упуская из виду, что восхваляемые достоинства сами по себе представляют очень обыденное явление и что первый недоучившийся школьник, в этом случае, мог бы сделать то же. Чуть разнесется молва, что какая-нибудь будуарная известность приобрела кой-какое политическое влияние или что где-нибудь в Болонье явилась на кафедре профессорша математики, вся Европа в удивлении поднимет шум и гвалт, между тем как сотни истинно талантливых государственных людей или ученых, отличившихся действительно замечательными и полезными трудами и открытиями, работают в тишине и полной неизвестности, отнюдь не обращая на себя общего внимания, как на что-нибудь особенное.

Ф. Р. де Вейсс. Нравственные основы жизни. Том I [анонимный перевод с французского] (1785)

В здешнем городе уверила меня госпожа профессорша Ейлерша, что покойный господин профессор Гильденстет из дружбы к детям пытался без обыкновеннаго тягостнаго складывания учить оных читать, и что она в собственных своих детях изведала, сколь легче и скорее по такому способу обучаемо чтение, и сколь рачительнее по том наблюдается правописание тем, кто ни как литер не складывал порознь, нежели прочими, которые чрез долгое время складывали по обыкновенному правилу.

Х. Г. Вольке. Книга для чтения и размышления, согласная с немецким подлинником и с французским переводом. Часть первая [автоперевод с немецкого] (1786)

173. Спросили одной профессорши, для чего она бездетна, имея у себя давно молодаго и дороднаго мужа? Отвечала она: признаюсь, что муж мой искусен математики, да не силен в мультипликации.

Н. Г. Курганов. Книга писмовник, а в ней наука российскаго языка с седмью присовокуплениями, разных учебных и полезнозабавных вещесловий (1788)

В славном и древнем Болонском университете учит теперь греческому языку — девица Тамброни! Молодые студенты любят только слушать свою умную профессоршу, а не смотреть на нее: ибо она крайне дурна лицом (как говорят за тайну италиянские журналисты).

Известия и замечания // Вестник Европы, № 7, 1803

Интересно, что автор не преминул уточнить: Клодильда Тамброни — девица, то есть, женщина незамужняя. Возможно, это такой способ наверняка избежать путаницы значений.

Ночью лег я на постель, но не раздевшись, и госпожа профессорша Музеус, которая и здесь доказала свою верную дружбу, осталась при ней; я приказал тотчас себя разбудить, коль скоро сделается ей дурно.

А. фон Коцебу. Путешествие в Париж [автоперевод с немецкого] (1804)

Профессорша К. предстанет пред тебя, любезный друг, для испрошення твоего ходатайства. Помоги ей, если можешь,
Моро приехал в Готенбург с Павлом Свиньиным и отправится к Бернадоту, а оттуда в главную квартиру.
На следующей почте буду писать больше.

А. И. Тургенев. Письмо А. Я. Булгакову (1813)

Я пялил глаза, сколько мог; и чем более глядел, тем больше уверялся, что славная актриса Фиона есть почтеннейшая княгиня Фекла Сидоровна Чистякова. Рост, осанка, голос — все, все открыло ее в глазах моих! Правда, она сделалась очень приманчива; но чего не делает время! Она, может быть, также училась у какой-нибудь профессорши, как я у Бибариуса.

В. Т. Нарежный. Российский Жилблаз, или Похождения князя Гаврилы Симоновича Чистякова (1814)

Наши муратовские политические дела в таком ходу, что все мы уедем жить в Дерпт, пока будут перестроивать дом, флигели, и прочая, и прочая. Стой крепко за профессора, и за профессоршу, и за профессорство, и присылай поскорей мой мундир, и мой фрак, и оффициальное постановление о моем чине и месте, с утверждением попечителя и министра — в Рязань, куда я сегодня выезжаю.

А. Ф. Воейков. Письмо Д. А. Кавелину (1814)

Саша: Да кто прогневал вас?
Графиня: И спрашивать не надо, -
Всё это тетушка, профессорша тоски.
Вообрази себе, из-за стола лишь встала,
Уселась за бостон и на шесть проиграла:
К ней Пронский в вист пошел и даму пропустил.

А. А. Шаховской. Урок кокеткам, или Липецкие воды (1815)

Круг родства не ограничивается ближайшими родственниками; в Москве родство простирается до едва заметных отростков, уже не до десятой, а разве до двадцатой воды на киселе. Нужно прилежное и глубокое изучение по части генеалогии, чтобы вполне усвоить себе эти тарабарские грамоты родословия. А есть такие профессора, и особенно профессорши, которые по щепке и по листочку переберут любое московское генеалогическое дерево.

П. А. Вяземский. Старая записная книжка. Часть 1 (1825)

Несколько молодых девиц, недавно выпущенных из пансиона, начали, улыбаясь, перешептываться, между тем как свинья сосчитала тридцать.

«Вот это так, моя профессорша, сказал хозяин, и вперед прошу вас, не делать таких грубых ошибок. Заметьте остроумие и прозорливость, блистающие в глазах ее, прибавил он, обращаясь к сиру Виллиаму Туртле, толстому альдерману, который с удивлением рассматривал дородность животного.

В. Ж. Э. де Жуи. Лондонский пустынник, или, Описание нравов и обычаев англичан в начале XIX века. Часть третья [перевод с французского С. С. де Шаплета] (1825)

Но это еще не все; отдайте ваши сочинения под покровительство женских судей литературы, заслуженных профессорш Цитеры, которые с тех пор, как Амур осудил их на изгнание, поселились у подножия Парнасса; постарайтесь войти в дом Цидализы, славьте тонкость ее вкуса и важность ее одобрения; не издавайте ни одного стиха, не посоветовавшись прежде с нею.

Г. Кольне. Пустынник Сен-Жерменского предместия, или замечания о нравах и обычаях французов в начале XIX столетия. Часть первая [перевод с французского А. О.] (1826)

Когда двое старых друзей покойного профессора, присутствовавшие венчанию, ушли, профессорша сказала Евгению: «Я не знаю, что сделалось с нашею Гретхен: о чем она так неутешно плачет? Может быть, бедное дитя думает, что теперь мы станем меньше о ней заботиться, нежели прежде? Нет! Гретхен всегда останется моею милой дочерью.»

Э. Т. А. Гофман. Ботаник [перевод с немецкого Н. А. Полевого] (1826)

Евгения: Напротив, я шутя, писала на черно.
Столицын: Тут мысли главное, а впрочем все равно.
(хочет взять письмо)
Посмотрим.
Евгения: Ни за что! Тут нет правописанья.
Столицын: Ах! вы профессорши... на знаки препинанья.
Евгения: Вы сами знаете, как дурно я пишу.
Столицын: Не очень хорошо, но если я прошу
Мне показать?
Евгения: Но я смеяться вас заставлю.

Н. И. Хмельницкий. Светский случай (1826)

К этим отличительным чертам характера ее, надобно прибавить всю злость, какую только может иметь женщина; всю мстительность, недоброжелательство другому, чрезмерную алчность к богатству, зависть и самолюбие в высшей степени. Что ж касается до кокетства, умения брать над кем-нибудь преимущество, то, можно сказать, она в этом отношении окончила полный курс и могла быть хорошею профессоршею.

И. Н. Глухарев. Проклятый (1833)

Кто из нас, когда ему две загадки угадались, откажется от третьей? Дело было скоро решено, ключ украден, стол накрыт, свечи и зеркало поставлены, княжна проведена в кладовую, посажена за стол, девушки и сама профессорша ворожбы вышли, прижались в коридоре и на лестнице, и ожидали с замиранием сердца, появится ли суженой.

А. А. Шаховской. Нечаянная свадьба (1834)

Агата: Поздравляю!
В любовных хитростях профессорши, ура!
Лариза: Но к делу приступить, Агата, нам пора.
Подай чернильницу, бумаги лист почтовой,
Печатку...
Агата: С голубком?
Лариза: Нет, с вырезкой вензловой,
Что подарил мне наш учитель мсье Дюпон.

Г. фон Бейер. Заговор против себя, или Сон в руку (1835)

Молодая невеста переезжает из светлой, веселой своей Швабии, в холодный, вытянутый Геттинген, несноснейший город во всей Германии для всех, кому не нужна библиотека. Прекрасная профессорша с огненными глазами, с Юнониным станом, с южно-германской прелестью речи, производит живое впечатление и привлекает всех молодых людей. Г. профессор сначала этим доволен; охотно уступает обязанность водить под руку молодую жену свою, охотно возвращается к любезной своей трубке и прочим спокойным привычкам.

И. К. А. Левальд. Барейт и Жан-Поль [анонимный перевод с немецкого] (1836)

Профессор и профессорша, оба ахнули в один голос, услышав такую неожиданную, приятную весть. Их радостное ах! откликнулось плачевно, страдальчески в груди шестнадцатилетней девушки, когда матушка, с преважным видом, пришла сообщить ей эту неслыханную честь.

Н. Неверин. Муж-эгоист (1839)

Я убрался в 9 часов, просидев с час. Вава пела за фортепиано финские песни, но плоховато; еще пела сестра профессорши девица К. также не отлично. Да, скучноваты профессорские семейства; там имеют об обществе совершенно ложное понятие и боятся уронить себя, что ли, разговором свободным.

Я. К. Грот. Письмо П. А. Плетневу (1840)

Но вот и другой случай: Мария и Легран останавливаются в одной и той же гостинице и снова сталкиваются. Как, это ты? — Я. — Ну, так женись же на мне поскорее. — Погоди; недели через две. — Пожалуй; но только между тем я буду называться «мадам Легран». Мадам Легран, профессорша риторики: не худо!..

Французский театр в Париже // Библиотека для чтения, № 10, 1840

Здесь звание мужа не просто переходит к жене, а даже вместе с его преподаваемой дисциплиной!

Сценические представления Гавра не ограничиваются одним театром: в зале гостиницы Фраскати, у морских ванн, даются каждое воскресенье концерты, балы и фейерверки; сверх того есть еще танцовальное собрание и в самом городе, на Ангулемской Набережной, где сбирается лучшее общество, и ташеншпилерский театр за Энгувильскими Воротами, где какая-то профессорша обаяния, настоящий Пинетти в юбке, удивляет низшего рода публику мастерством своим в увеселительной физике (Physique amusante).

Обращик французского провинцияльного театра // Пантеон, № 5, 1842

Вдова одна профессорша
Три двойни родила,
И двадцать восемь месяцев
Беременна была;
Когда же разрешилася,
Собрался факультет,
Велел литографировать
Родильницы портрет!

И. П. Мятлев. Коммеражи : «Трещоточки, чечеточки!..» (1844)

— Да, но ей не все равно, кого очаровывать — возразил Сигизмунд. — графине нужен по крайней мере барон. Спроси-ка баронессу Тоску фон Бейрон, захочет ли она выйти за какого-нибудь доктора юриспунденции или медицины?
— Я не вижу причины, почему бы ей особенно мог полюбиться врач... разве я удостоюсь этого счастия — возразил Фридрих шутливо. — в таком случае оно еще было бы понятно. А что до юристов, так пример — ее сестра, профессорша.

И. фон Ган-Ган. Сигизмунд Форстер [анонимный перевод с немецкого] (1844)

Если вы забыли, то я очень помню, что вы позволили мне вас звать к нам посестромилосердничать над Наташей (я тогда еще не предвидел, что у меня вместо одной будет целая куча Наташ). Сегодня она с утра бредит только о том, что видела всех близких, кроме вас, а потому я и решился велеть заложить лошадь, похожую на пряник, и отправить ее к стопам вашим и умолять вас приехать. После обеда будет у меня Евгений слушать Аксакова, чтоб он не забыл. Вчера была у нас профессорша, и я ей переврал, а потому, если Гран. приедет к Евг., и его уши вести на угощение.

А. И. Герцен. Письмо А. Ф. Корш (1844)

Фабрициус заметил мое смущение, встал, медленно подошел ко мне, и сказал тихо: «Не беспокойтесь, это ничего», потом ласково начал уговаривать эту даму. Она замолчала; тогда он представил меня ей: это была жена его. Я не знал, что он женат, и совсем об этом не думал. Теперь их обоих нет на свете; а тогда профессорша известна была во всем Гамбурге своими странностями, и я мог рассказывать нашу встречу, не возбуждая ни малейшего удивления.

И. В. Киреевский. Жизнь Стефенса (1845)

Недалеко от Матушевича памятник Клотильде Tambroniae, профессорше греческого языка в Болонском университете: «Litteris dedicta linguam graecam publice docuit» (ум. 1817; ей же и в сенях университетских).

А. И. Тургенев. Хроника русского (1827-1845)

Отдают же деньги по счетам с улыбкою, доказывая, что ни деньги, ни цена за фасон для них ничего не значат! Действительно отдать честь и хвалу французским мадам модных магазинов! С каким вкусом и искусством умеют они прелестно одеть всякую особу. Все, что исходит из рук этих профессорш моды, — истинно прелесть, загляденье!

Е. И. Расторгуев. Прогулки по Невскому проспекту (1846)

Одна дама говорила: «Если б я вышла замуж за надворного советника, была бы надворная советница; если б вышла за профессора, была б профессорша; а как я выхожу замуж за вдовца, то буду вдовою.»

Приятный и веселый собеседник в городском и деревенском обществах (1849)

У Винклера сделались от удара судороги, он опасался горячки и в продолжение нескольких дней чувствовал необыкновенную тяжесть в голове. Несмотря на то, жена его не могла преодолеть любопытства; но почтенная профессорша так испугалась полученного удара, что едва могла уйти.

Очерк постепенного развития наших познаний. Об электричестве // Современник, том XVII, 1849

«Э-э, — подумала графиня, — да как она раздражена еще! каково меня отделала, каково? Это стоит Пушкина: в профессоры меня пожаловала, а я ее девчонкой знала!..»

— Нет, милая, — произнесла графиня. — я ни профессором, ни профессоршей не была, да надеюсь, и не буду; а вот на эту минуту и без профессорства вижу, что ты действительно нездорова.
— Да я не знаю, тетушка, отчего вам это кажется?
— Чего, матушка, кажется! Таки просто нездорова. Право полечись, полечись, послушай меня.

В. П. Горчаков. Выдержки из дневника об А. С. Пушкине (1850)

Хиромантия — наука положительная: она превосходит даже физиономику, френологию, астрологию, в которых, впрочем, есть много полезных и прекрасных истин. Она получила начало в глубокой древности, но до новейшего времени была достоянием только цыган, да и у тех обработывалась только пожилыми учёными женского пола, потому что мужчины предпочитали ей простые занятия по части лошадиной промышленности. Учёные профессорши хиромантии передавали свою науку из рода в род целые столетия.

Библиографическая хроника // Общественные записки, том LXVIII, 1850

С робостию вошла Лорле в комнату. Леопольдина стала знакомить гостей.

— Госпожа профессорша Рейнхард, и госпожа придворная певица Бюшинг, госпожа обер-ревизорша Мюллер, госпожа перчаточница Франц, говорила Леопольдина.

Б. Ауэрбах. Профессорша [перевод с немецкого П. Р. Фурмана] (1850)

Одна девица вышла замуж за вдовца, и чрез несколько дней после свадьбы, сказала с сожалением: «Мне всегда говорили, что если девица выйдет замуж за советника, то называется советницей, за профессора, профессоршей; а я вышла за вдовца, и — теперь могу называться вдовою».

Г. П. Кругликов. Альбом балагура (1851)

А между тем роды близились. В доме все ходило на цыпочках, разумеется, кроме акушерки-професорши, уже месяца три распоряжавшейся как в своем собственном доме. Все молчало и трепетало, а благоверный ротмистр, в ожидании, легавого щенка дрессировал. Наконец, все кончилось благополучно. Марья Федоровна разрешилася сыном, который и был во святом крещении наречен Ипполитом.

Т. Г. Шевченко. Несчастный (1855)

Во время самого обеда телега наша остановилась перед домом моего гостеприимного родича. Встретил он меня на крыльце с салфеткою в руке, а кузина в столовой с озабоченным лицом и с выпачканным в муке носом. Это значило, что куличи в печке еще не поднялись до определенной высоты; этот важный процесс еще не свершился и своей томительной неизвестностью тревожил заботливую хозяйку. Я только так догадывался и, разумеется, не без основания. Страстная неделя уже была на исходе, а в эти дни известно, чем белятся и румянятся усердные ученицы профессорши Авдеевой.

Т. Г. Шевченко. Прогулка с удовольствием и не без морали (1855-1858)

"Профессорша Авдеева" — это Екатерина Авдеева, автор книг по кулинарии и домоводству.

Если бы мне пришлось воспитывать детей, я на десяти или двенадцатилетнем возрасте пригласил бы для них профессора или профессоршу виста и заставил бы их изучить эту важную и полезную игру. На старости уж вам ей не учиться, все равно, как не учиться танцовать или играть на бильярде.

У. М. Теккерей. Засечка на секире. Рассказ a la mode [анонимный перевод с английского] (1860)

Как бы то ни было, ещё целую неделю достойные профессор и профессорша Пуччи обдумывали, а я еще целую неделю бедствовала, и под рукой сбирала новые сведения; наконец, мне объявлена была резолюция: «сожалеем но имея уже комплект пяти пансионеров, мы не можем взять на совесть обязанности к шестому, который и по возрасту своему много отстал от первых!» Ответ столько же почтенный, как я приятный для меня, потому что, не смотря на совершенное уважение, я не могла симпатизировать с холодными, «внушительными» фигурами, и уже имела в виду другое.

В. Н. Анненкова. Новые опыты воспитания детей за границею и несколько слов об умственной и матерьяльной жизни в Веймаре // Библиотека для чтения, № 5, 1860

1-я княжна: Mon ange, вы слышали?
2-я княжна: Ma chere, какой скандал!
Графиня-внучка: Про Чернышевского?
3-я княжна: Да нет!
4-я княжна: Вы не слыхали?
5-я княжна: Сейчас на лекции...
6-я княжна: На Невском...
2-я княжна: В Думе...
4-я княжна: В зале...
1-я княжна: Да подожди, Мими!
6-я княжна: Зизи, дай мне сказать.
Явилась женщина...
1-я княжна: Не женщина — фигура!
5-я княжна: С мужчиною никак нельзя бы распознать!
2-я княжна: Ну просто польский ксендз...
3-я княжна: Кухарка!
4-я княжна: Повар!
5-я княжна: Дура!
3-я княжна: В какой-то кофточке...
2-я княжна: С мужским воротничком...
4-я княжна: Немытым...
1-я княжна: Грязный весь...
5-я княжна: Как есть чернее сажи
1-я княжна: С мужскою шапкою...
4-я княжна: Закутана платком...
6-я княжна: В кружок обстрижена...
1-я княжна: Без кринолина даже!
2-я княжна: Да нет...
4-я княжна: А главное...
3-я княжна: А главное... Ха-ха!
5-я княжна: Хи-хи!
1-я княжна: Ученая!
3-я княжна: Профессорша!
2-я княжна: Студентка!
Все шесть княжон: С немытой шеею!!!
(общий ужас)
5-я княжна: Ну точно наша Ленка!
(общий хохот)

В. С. Курочкин. Два скандала (1862)

Староплутов: Ну что, Настюша? уладила ли ты с профессоршей? Хочет ли она быть предводительшей?
Настасья Трофимовна: Ни за что на свете. Девка на возрасте, девка имеет собственное состояние, да еще и воспитанная, так кто ее уладит!

Г. Ф. Квитка. Дворянские выборы (1862)

Человек, я думаю, обновляется... чувствует, что он царь природы... чувствует эдакое возвеличение души? Весь город дышет, в некотором роде, ученостью... Предания старины, рыцарские замки, феодальная эпоха, ленная система? Хорошенькие профессорши, немочки сентиментальные, Шиллер и Гёте?.. а?

Ф. Н. Устрялов. Слово и дело (1863)

А выставки тут нет: тут все пойдут кухни профессорские, все кухни, все кухни... И кладовые есть, а выставки нет... Меня профессорша послала: ты, говорит, поди, выдай повару визиги, а то он анамедни, почитай, фунт миндалю слящил для своей чухонки курносой... Что это за коммерция ноне? Все один к другому в карман наровит...

Расшаркивающееся искусство. По поводу годичной выставки в академии художеств (окончание) // Искра, № 38, 1863

Впрочем, таким же путем переходили к женам и звания, и ученые степени мужей: так, были у нас профессорши, не знавшие азбуки, учительши, обучавшие только собственноручно домашнюю прислугу повиновению, лекарши, практиковавшие только языком, столоначальницы, начальницы отделений, директорши и т.д. Рассказывают, что некоторая девица только потому отказала сватавшемуся за неё вдовцу, что боялась логически сделаться вдовой.

Н. С. Курочкин. Житейские выводы и измышления. Часть вторая (1864)

— И повторяю: незамужняя женщина — незрелый плод. Пусть ее ставит себя по возможности независимо, зарабатывая свой собственный хлеб; но положение ее выжидательное. Уже поэтому (не говоря о ее меньших умственных способностях) женщина не может занимать должностей, более важных: професорских, чиновничьих, потому что в этих должностях она не могла бы выйти замуж.
— Почему ж так? В Нью-Йорке же есть професорши…
— Которые, вероятно, все холосты.
— Из чего вы это заключаете?
— Да представьте себе положение слушателей замужней професорши. Сидят они в ожидании ее в аудитории. Вдруг объявляют им, что г-жа професорша намерена подарить отчизне нового гражданина, почему не смеет в продолжение стольких-то недель выходить из комнаты. Слушатели и на бобах! Наконец, является она, начинает только что приветственную речь — а тут из-за дверей доносится жалобный писк; стремглав кидается професорша за дверь — утолить жажду маленького пискуна, которого оставила там с нянькой. Слушатели опять на бобах!

В. П. Авенариус. Бродящие силы. Современная идиллия (1865)

Накануне, поздно вечером, было получено письмо, горничная, по обыкновению, оставила его у себя и на следующее утро передала своему господину. Едва успел Варбек пробежать это письмо, как он без чувств упал на пол.

Профессорша плакала и хлопотала около больного. Фебе — то стояла на коленях у постели отца, то смотрела в окно — не идет ли Конрад с доктором. Напрасно допытывались Ганзен и его жена, что такое было в письме.

Ф. Левальд. Старые друзья [анонимный перевод с немецкого] (1865)

Приобрел себе нового друга в лице профессорши Вальзек. Славная немка! Меня что-то очень полюбила. Ряды моих учениц начинают редеть, так что я найду вероятно возможным уехать отсюда к Саше 1 мая. Позаботьтесь о том, чтобы вам взяли билеты вовремя.

Г-жа Вальзек, певица меццо-сопрано, бывшая примадонна в различных немецких оперных труппах, сравнительно рано лишилась голоса и посвятила себя преподаванию пения. Поселившись в Москве, где и ныне здравствует, она приобрела большую и заслуженную популярность, нашла множество уроков и при основании Консерватории была приглашена в число профессоров.

П. И. Чайковский. Письмо А. и М. Чайковским (1866)

В университете находятся: проф. философии, проф. древних и новых языков, учительница греческого языка, три учительницы латинского языка, проф. английского языка и реторики, одна учительница английского и французского языков и два учителя французского языка, проф. математики, естествознания, химии, профессорша астрономии, профессорша физиологии, проф. музыки с семью помощницами, проф. живописи и рисования, директор манежа и учительница гимнастики...

Внутреннее обозрение // Женский вестник, № 4, 1867

За этими общими сетованиями кроются ещё чисто субъективные причины, или, так сказать, сердечные основания, на которые опирается вражда мужчин к женскому вопросу, и которыми объясняется отчасти их безотчётный страх. Да, что бы они ни говорили, а в душе они боятся эмансипации, боятся принципов, ею воздвигнутых. Эти принципы равноправности, независимости, труда, думают мужчины, убьют в женщине поэзию, высшую ее красоту, уничтожат с прекрасного ее чела печать женственности, идеальный тип ее. Они сделают из слабого, кроткого, прелестного существа, существо жесткое, сильное, практическое, независимое, смелое... Идеал исчезнет, а на место его явится вполне реальное человеческое лицо... Вместо Джульетт, Дездемон, Гретхен и Элоиз, будут учительницы, профессорши, докторши и т.д. Куда денется счастие, поэзия ее?

Призыв к труду // Записки для чтения, июль и август, 1868

Эрих, в свою очередь, рассказал ей, на каких условиях передавалось учебное заведение, и выставил все выгоды и невыгоды этого дела. Он не забыл также упомянуть и о предложении министра. Ему, таким образом, предстояло занять то самое место, в котором было отказано его отцу, а между тем, — кто знает, — оно, может быть, спасло бы профессору жизнь. Эриха еще смущала та мысль, что место это являлось ему в виде наследства, благодаря протекции министра, а не было им приобретено собственными заслугами. Но мать скоро его успокоила, доказав ему неосновательность его сомнений. Эрих имел, говорила она, полное право на вознаграждение за зло, которое сделали, или, вернее, допустили сделать его отцу.

При этом профессорша как бы вскользь заметила, что преимущества дворянства в том именно и заключаются, что оно наследует от предков выгоды, какими те в свое время пользовались и, в свою очередь, передает их потомкам.

Б. Ауэрбах. Дача на Рейне [перевод с немецкого И. С. Тургенева] (1869)

На разных профессорских четвергах, субботах, заговорил он об искусстве; сначала его слушали, но с выражением на лицах: «знаем, брат, мы тебя; толкуешь ты красно, а все-таки ничего путного из тебя не выйдет». Недели через две его начали сбывать из кабинетов, где шли специальные беседы, в гостиную занимать профессорш. Профессорши живее относились к жарким трактатам об антиках, но к концу вечера и они принимались потихоньку зевать, окачивая, из деликатности, расскащика, будто холодною водой, замечаниями, что Италия, должно быть, точно что страна прелюбопытная.

Н. А. Чаев. Подспудные силы (1870)

Его отец арендовал имения; в этом кругу Сам видел женщин с большими претензиями, и ни одна не простирала их дальше, чем его собственная мать, но вообще говоря, все эти леди-попадьи, леди-гувернантки, леди-профессорши были не что иное, как слабые, жалкие творения, постоянно нуждающиеся в опеке. И вдруг, в Париже, в лице полуитальянки Шамфлери, он впервые встретил самостоятельный, смелый женский характер, не останавливающийся перед трудностями и, по-видимому, не нуждающийся в помощи мужчины.

К. Гуцков. Сквозь мрак к свету [анонимный перевод с немецкого] (1870)

Без сомнения, в городе и в деревне, существует еще много предрассудков, в особенности со стороны христиан. Сильнее всего они обнаруживаются в женской части образованного общества. То какая-нибудь госпожа советница, то госпожа профессорша свысока смотрят на некрещеных товарок по званию. Ведь видели же мы часто, что даже те мужи, которые постоянно толкуют о прогрессе и равноправности перед законом, весьма скоро забывают свои принципы, когда приходится осуществлять их в частной жизни в пользу еврея.

А. Йеллинек. Еврейское племя [перевод с немецкого А. Е. Ландау] (1870)

Она в самом деле привела свою соседку, женщину средних лет, заслуженную профессоршу музыки, известную во всех чайных домах столицы; она, по нашему приглашению, села с нами за стол, соблюдая формы самой изысканной вежливости. Музыкантша пришла в восторг от органчика констэбля и, удивительная вещь! — в то время, как мы с таким трудом улавливали японские мелодии, эта искусная артистка не только подстроила свою гитару под такт наших европейских песен, но еще и воспроизвела некоторые из них с достаточной верностью.

Э. Гюмбер. Живописная Япония [анонимный перевод с французского] (1870)

Ольга хочет мне также показать, что она высвободилась из-под умственной и нравственной опеки своей сестры. И это, может быть, уловка. Но если оно даже и правда, что же тут утешительного? Выучка кончилась. Она сама может поспорить с своей профессоршей в искустве обводить мужа.

П. Д. Боборыкин. Поддели! (1871)

Корбе в новой науке оказался очень понятным мальчиком: за ученье принялся зимой, а в начале февраля ему самому уже начали чортики показываться и стал он даже кое-что понимать, впрочем, не без помощи профессорши, при которой состоял в должности стенографа. Спиритка диктовала своему стенографу, что она любимица и избранница духов — Корбе записывал и верил.

Наши общественные дела // Отечественные записки, № 5, 1871

Известно, что в пятидесятых годах лучшей профессоршей пения считалась г-жа Виардо-Гарсия; у нее и начала г-жа Арто сериозные музыкальные занятия. Знаменитая певица передала своей ученице самое важное и дорогое качество великого артиста — это сериозный, строгий взгляд на музыкальное искуство и нам известно, что г-жа Арто, кроме прекрасно исполняемой оперной музыки, основательно знакома и с классическими произведениями.

Дезире Арто // Всемирная иллюстрация, № 154, 1871

По уверению господина профессора Рошера, им сделано следующее важное открытие: одна швея, работающая у госпожи профессорши в течение двух дней, исполняет большее количество работы, чем две швеи в течение одного дня. Мы можем только посоветовать господину профессору производить свои наблюдения над капиталистическим производством где-нибудь в другом месте, а не в детской комнате, и при том не при таких условиях, где нет самого главного лица, т.е. капиталиста.

К. Маркс. Капитал. Том I. Процесс производства капитала [перевод с немецкого Н. Ф. Даниельсона] (1872)

Виттория. Я тебе уж слишком много желаю добра; если б я тебя так не любила, было бы лучше для меня.
Евгенио. Хочешь к отцу итти?
Виттория. Да, непременно.
Евгенио. Со мной жить не хочешь?
Виттория: Буду жить, когда будешь благоразумнее.
Евгенио (с сердцем). Ах, профессорша, еще время не пришло мне скучать-то с тобой!
Виттория: Потише! Не будем делать сцены на улице.
Евгенио: Кабы ты знала приличия, не пошла бы в кофейную приставать к мужу.

К. Гольдони. Кофейная [перевод с итальянского А. Н. Островского] (1872)

Между профессорами этой коллегии встречается имя Елисаветы Гейгер — профессорши греческого языка. В высшей школе в Бакере, в Канзасе, некто мисс Бальдвин также учит греческому языку. Об учительницах латинского языка нечего и говорить: их так много, что мы не могли бы их пересчитать.

Б. П. Онгирский. Ученое филистерство (1872)

К нам едет новый попечитель. Профессору с бородой не безопасно будет явиться к нему. Если он человек строгий, то это хорошо: он запретит студентам отрывать вывески от овощных лавок и привешивать их к дому профессорши Соломки; а может быть, некоторых отдаст и в солдаты. Он богат, следовательно, будет нам давать балы и обеды. Он женат, следовательно, его тут не женят. Он так высоко стоит, что обсуждать, что он за человек, было бы бесполезно.

С. И. Смирнова. Попечитель учебного округа (1873)

Датчане выставили посредственную картину своей прославленной профессорши, г-жи Иерихау-Бауман: «Спасшиеся от кораблекрушения»; бельгийцы — совершенно академичную картину старого стиля, когда-то знаменитого своего Де-Кайзера: «Карл V-й освобождает христианских невольников в Тунисе»; итальянцы — одну из деревяннейших и безвкуснейших картин своих, «Дож Джованни Барбариго освобождает из заключения венгерскую королеву Марию»; наконец даже сами французы поставили тут несколько самых плохих вещей своих: казенную по-старинному, и вдобавок будто бы стертую, бледную «Смерть Цезаря» Клемана, и — виньетку в больших размерах, без всякого исторического смысла, без трагедии, без глубины, без истинного выражения — «Последний день Коринфа», Роберта Флери: последняя картина только в том и состоит, что где-то далеко, на пятом плане, выезжает верхом маленькая фигурка консула Муммия, и сзади него идет римское войско; спереди же несколько нагих гречанок, рвущих на себе в отчаянии волосы.

В. В. Стасов. Нынешнее искусство в Европе (1873)

Здесь не совсем понятно, что имел в виду автор. Элизабет Йерихау-Бауман была членом Дюссельдорфской академии художеств, но не преподавала; её муж был профессором Королевской академии изящных искусств в Копенгагене, но контекст делает акцент на этом факте странным. Я всё же зачёл этот случай как значение жены.

А ты смеешь разве старшим давать такие советы, а? Уважения у тебя к людям нет никакого, зазналась больно; рано тебе ещё, сударыня, своим умом жить... Ишь какая профессорша нашлась: вздумала старших учить!

Ю. К. Бострем. В людском стаде (1876)

При новой национальной опере в Лондоне основана будет балетная школа. Недавно импрессарио Мэрльсон и профессорша танцев Кэтти Ланнер ездили в Ливерпуль и выбрали там 200 молодых девушек, которые будут обучаться в этой школе не только бесплатно, но и на полном содержании заведения и даже с небольшим окладом на приданое. уверяют, что 50 из этих молодых корифеек уже в состоянии будут принять участие в представлении, которое дано будет при открытии новой оперы.

Летопись искусств, тетра и музыки // Всемирная иллюстрация, № 381, 1876

Он рассмеялся. Ему вспомнилось утро после того спектакля. Марья Петровна, в кухне, пила кофе с хозяйкой, и обе из себя выходили, ругали Ивана Грозного.

— Тоже — впечатление!.. И тут же профессорша — гладит себе воротнички, грызет бублик и лекцию читает...

Н. Д. Хвощинская. Альбом (1877)

Упомянем о музыкальных утрах г-жи Ниссен-Саломан, где нам удалось ознакомиться со многими из ее многообещающих учениц. Г-жи Латерпер и Питерсен (3-го дек.) прелестно исполнили дуэт из «Нормы» и, кроме того, несколько романсов. Также участвовали г-жа Панаева, г. Сакетти, целый хор учениц почтенной профессорши и еще несколько любителей и любительниц.

Летопись искусств, тетра и музыки // Всемирная иллюстрация, № 519, 1878

Как бы то ни было, а мало-помалу на руках простодушной и безграмотной профессорши осталась одна только младшая дочь, девочка Люба, о которой идет речь. Старухе ее содержать решительно было нечем, так как она сама получала всего 60 р. серебром в год пансиона после смерти мужа и скудную помощь от родных.

А. А. Шкляревский. Рассказы судебного следователя (1878)

— Читайте, Бровская, и увидите, что я прав, продолжал Трутнев. — Не подумайте, что я хочу расстроить ваш брак... Вы мне не нужны... Полюбить вас я не могу, а Петрушке кроме добра ничего не желаю; я говорю вам только то, чего вы не имели до сих пор в виду и что должны знать, а там, разумеется, ваше дело, быть ли профессоршей, или нет.

А. А. Дьяков. Кружковщина (1879)

О Сибири, об сибирских и китайских царствах твердит... А у меня всего одно шелковое платье — всего одно... У академической секретарши Тауберт, у профессорши Винцгейм по пяти, да еще в своих колясках по городу ездят... Мы больше ходим пешком.

Г. П. Данилевский. Мирович (1879)

Другая истина того же многострадального: что умиротворение Европы невозможно без приглашения всемогущей и пресветлейшей профессорши вооруженного нейтралитета явиться со своим морским уставом под мышкой, открыть его, перелистовать и указать, каким способом, по ее мнению, могут быть впоследствии ограждены права рода человеческого. Но, кстати, вот русское купеческое судно задержано и взято английским флотом, и стало быть вооруженный нейтралитет уничтожен.

Я. К. Грот. Письма Гримма к императрице Екатерине II (1880)

Академию для девиц следует основать в одном из протестантских дворянских женских приютов, аббатисса или настоятельница которого заведовала бы делами и управлением подобно ректору в университетах. Инспекция должна быть поручена уважаемому богослову заодно с каким-нибудь знатным юристом. Следует устроить аудитории и назначить трех профессоров и профессорш, филолога и учителя танцования, управителя и девицу, которая занимала бы должность педеля. Профессора преподавали бы высшие факультеты, как то философию и математику, а профессорши «домоводство, женское благолепие (Decorum muliebre) и женские искусства». Университетские девицы подлежали бы имматрикуляции, присягали бы в верности и повиновении высокопреподобной ректорше, были бы изъяты от правительственного ведомства, получали бы привилегии и отличались бы от других женщин одеждою, «напр. красным поясом с золотыми кистями».

К. Шмидт. История педагогики от Лютера до Песталоцци. Том третий [перевод с немецкого Э. Р. Циммермана] (1880)

Началось с беседы с профессоршею, женой преподавателя Терновского, у которого я целый год слушал лекции остеологии и синдесмологии.

Н. И. Пирогов. Вопросы жизни. Дневник старого врача (1879-1881)

Женский труд, вступая на общий рынок, количества требуемого и оплачиваемого труда не увеличивает, а только производит некоторую перетассовку в его размещении между лицами; чрез что, если одним и становится жить легче, то за то другим приходится жить на столько же труднее. И в конце концов еще неизвестно станет ли всем лучше, когда весь мужской персонал работающих и трудящихся заменится женским; когда все учители, преподаватели, профессора, адвокаты, медики, чиновники, управители, военноначальники будут повсюда замещены учительницами, профессоршами, адвокатшами, докторшами, чиновницами, управительницами, военноначальницами, и исполнит ли женский комплект всех служащих свое дело исправнее, чем чем оно управлялось мужским комплектом? В этом позволительно по крайней мере сомневаться.

П. А. Бакунин. Запоздалый голос сороковых годов (1881)

Один из них, Александр Иванович Невоструев, был с 1830 года в академии баккалавром по кафедре греческого языка и уже был женат. Жена его Софья Михайловна, очень хорошенькая, бойкая, живая и кокетливая особа, музыкантша, певица и танцовщица, была дивом для Сергиевского посада, никогда не видавшего в стенах своих столь очаровательной профессорши.

М. В. Толстой. Мои воспоминания (1881)

Что касается мисс Бодлей, то лекции ее никогда не проходили без каких-нибудь особенных приключений. Бедная старушка была очень нервна, она знала свой предмет, химию, недурно, но стоило ей начать делать опыты или писать реакции на доске, как она краснела, бледнела и путалась. Большинство слушательниц, понимая, что она не виновата в этом, ничем не давали ей заметить, что видят ее замешательство, и только после лекции обращались к ней с частными вопросами относительно того, что им осталось неясным. Были, к сожалению, однако, и выскочки, которым нравилось еще более запутать и запугать без того трепещущую профессоршу, предлагая ей вопросы посреди лекции.

А. Н. Паевская. Год в Америке (1882)

— Что там может делаться хорошего? в свою очередь спросил Царнеков. — Кроме двух-трех соседей и друзей, я не встретил там ничего хорошего. Вот, если вы спросите, что делается нового, то на это еще можно ответить. В Грейфсвальде появились цыгане и стянули у некоторых из советниц и профессорш их лучшее белье. Один из воров пойман и на днях его будут колесовать. Я поеду посмотреть на эту казнь.

А. Штерн. Последние гуманисты [анонимный перевод с немецкого] (1882)

В этот день пришлось воспользоваться всем домом, не исключая и кабинета профессора, так как гостей было более пятидесяти человек. Здесь собрались курильщики, и табачный дым шел оттуда и в другие комнаты, кроме салона профессорши, куда он не проникал, благодаря толстой портьере. Здесь сидела сама хозяйка и разливала кофе.

А. Хьелланн. Яд [перевод с норвежского П. З. Крылова] (1883)

Старый работник-профессор просит Творца не оставить его полосу своею милостью. Его хозяйка-профессорша умоляет небо послать мир и счастье ее семейству и кров всем несчастным на сегодняшнюю ночь. Молодой батрак, один из студентов, жалуется на свою горькую долю, но дает себе слово не проклинать судьбу, если только голубые глазки Лизхен будут к нему иногда благосклонны.

Е. Н. Водовозова. Жизнь европейских народов. Том III (1883)

— Отличный редис! — заметил профессор. — Где вы такой покупаете?
— Он теперь в Одессе... с этой женщиной! — ответила Лидия Егоровна.
— Что-с?
— Ах... Я не о том! Не знаю, где повар берет... Что это со мной?

И Лидия Егоровна, закинув назад голову, захохотала над своей рассеянностью... После обеда пришла толстая профессорша с детьми. Сели за карты. Вечером приезжали гости из города...

Только в ночь, проводив последнего гостя и простояв неподвижно, пока не перестали слышаться его шаги, Лидия Егоровна могла ухватиться одной рукой за те же перила, покачнуться и зарыдать.

— Мало того, что прокутил! Ему мало этого! Он еще изменил!

А. П. Чехов. Герой-барыня (1883)

Мать сказала мне: «Я знаю, что он не красавчик; только жизнь не вальс, и красота тут ровно ни при чем. Пойми, что с Гансом ты проживешь всю жизнь без нужды, без горя. Это человек серьезный, пользующийся расположением принца, доктор, скоро будет профессором, а ты Frau Doctorinn (г-жею докторшею), потом Frau Professorinn (г-жею профессоршею) и со временем Frau wirklich geheime Raethinn (г-жею действительною тайною советницею)... Каково торжество для твоей старухи матери!..»

М. Монье. Жиан и Ганс [анонимный перевод с французского] (1883)

Разумеется, четыре-пять лет придется будущим университанткам слушать профессоров и, может быть, дорого платить им. Но потом непременно явятся профессорши, и женский университет заживет совершенно самостоятельной жизнью... Явятся у нас женщины-историки, женщины политико-экономистки, и наука пойдет вдвое быстрее вперед.

А. Е. Викторов. Очерк по письмам и личным воспоминаниям (1884)

— Душа моя, отвечал кротко отец, — мы боимся, чтобы ты не сделалась оригиналом.
— А что лучше, папа: оригинальное счастье, или общепринятое несчастье? Ты не хочешь стеснять нашей свободы слова при Иване Ивановиче, так знай же, что молчаливый профессор может искать себе такой же молчаливой профессорши. Я не понимаю счастья безмолвного.

П. А. Кулиш. Дедушкин завет. Рассказ приятеля (1884)

Ужин наш стоит кисти Сальватора Розы. Мы сидим на земляном полу, поневоле поджав ноги, вокруг смешного круглого столика, который вдвое ниже тех скамеечек, что наши бабушки ставили себе под ноги. Перед нами чугунный котел, из которого все, мужчины и дамы, профессора и профессорши, черпают друг через друга скверными деревянными ложками скверную кашу.

Е. Л. Марков. Очерки Крыма (1884)

— Госпожа Сапиентова?
— Вам к ним самим? Насчет лечения? Так господин Сапиентов не принимают.
— Нет, я просто в гости.
— Сейчас только сама барыня встали. Вот я самовар несу.
— Скажите, что дама желает их видеть. Знакомая.
— Скажу-с.

Дожидаться пришлось тут же. Лакей унес самовар; но вернулся не тотчас же. Профессорша, видно, не была еще одета, как должно.

П. Д. Боборыкин. Без мужей (1884)

— И если даже найдется такая девушка, то я все-таки не вступлю с ней в брак.
— Почему же?
— Жить в одной комнате! Нет!
— Это же не необходимо. Госпожа де Сталль имела одну квартиру со своим мужем, но комнаты у них были отдельные.
— Правда?
— Каким интересным разговором вы заняты? — спросила профессорша, которая в эту минуту выходила из гостиной.
— Мы говорим о Лаокооне, — ответила Елена и встала, уязвленная пренебрежительным тоном молодой женщины.

Ю. А. Стриндберг. Супружеские идиллии [перевод с шведского Ю. К. Балтрушайтиса] (1884)

Я, признаться сказать, никогда в ней этой страсти к сцене не поощрял. Мне лучше бы хотелось, чтоб она в учительницы пошла, право! Да и всякая другая карьера предпочтительнее и уж во всех отношениях почтеннее и полезнее. У нее была возможность подготовиться, она могла и медицину изучить, и акушерство, мало ли что! Вон теперь у нас за детские сады принялись, а опытных садовниц совсем нет. Она там, в Бельгии-то, могла бы профессоршей по этой части сделаться, а, вместо того...

Н. И. Мердер. Вся чужая (1885)

— Но согласитесь однако с тем, что наш Эмиль красив как картинка.
— Положим — отвечала я — но сколько мне известно для профессора красота вещь второстепенная, главное для него, светлая голова; это не раз было констатировано после смерти знаменитых учёных анатомическим исследованием их черепа. Впрочем, я буду весьма рада, если ей удастся сделаться фрау профессоршей, а Эмилю я от души желаю найти в ней не только один мешок с золотом, но также и добрую нежную душу и теплое любящее сердце. Но неужели он в самом деле чувствует себя счастливым? Я хочу сказать: испытывает ли он тихое безмятежное состояние духа.

Ю. Штинде. Семейство Бухгольц [анонимный перевод с немецкого] (1886)

Один немецкий профессор, путешествуя с супругой, приехал в Галле откуда намеревался ехать в Готу. Когда поезд двинулся в путь, профессорша спохватилась, что забыла в вокзале в Галле сак-вояж и в Наумбурге вышла на станцию дать телеграмму о высылке сак-вояжа в Готу. К сожалению, отправление телеграммы заняло слишком много времени, и профессорша опоздала на поезд. Профессору не оставалось другого исхода, как выйти на станции Апольда, чтобы с следующим поездом возвратиться к жене, но, уходя из вагона, он забыл в нем свое пальто и картонку с шляпой, которые пассажиры сочли долгом вручить начальнику станции в Готе...

Смесь // Живописное обозрение, № 33, 1886

— Да не зови ты меня Дашуткой! На что это похоже...
— Гм... хорошо... Отныне я стану тебя уменьшать на французский лад... Dariette, что ли... Киска, налей мне, пожалуйста, чая покрепче...
— Тебе вредно, Вася...
— Жить вообще вредно, матушка моя, доморощенная профессорша психиатрии... Не бойся, нервы у меня очень покойны. Я ведь вчера кончил свою работу и отношу ее сегодня в редакцию.

Д. П. Голицын. Хворь. Петербургская история (1886)

— Разве я могу, не теряя собственного достоинства... Вы уедете, или здесь останетесь?
— Что такое вы говорите? Зачем останусь?
— Я-то почему же могу это знать? Вы здесь в таких милостях. Для вас все сделается, составятся должности вашим приятельницам... профессорши, секретарши, повивальные бабки, только пожелайте! У батюшки столько влияния! Вероятно и вам обещано место? Или вы приглашены, просто, украшать уединение?

В. В. Крестовский. Обязанности (1886)

Неясный случай. Я посчитал как значение жены.

Ей пришло в голову, не общество ли профессорши находит неприличным этот высокомерный аристократ. Положим, эта почтенная дама действительно не отличалась представительностью, но она была умна и добра. К тому же в качестве компаньонки она вполне удовлетворяла всем требованиям, предъявляемым в таких случаях, и американки взяли ее с собой просто в виде уступки европейским предрассудкам, не позволяющим молодым девушкам так называемого «хорошего общества» показываться в публичном месте одним, без какой-нибудь достойной уважения дамы пожилого возраста. Сами же по себе эти заморские мисс отлично могли бы обходиться без всякой провожатой.

Д. К. Джером. Ангел, автор и другие [перевод с английского Л. А. Мурахиной-Аксеновой] (1886)

Всеми этими распоряжениями директора и сам Сторль, и жена его остались недовольны. Сторль был даже вполне уверен, что Соколова распускает грязные сплетни и отнимает у него титул высокоблагородия по наущению Яковкина. Полиция со своей стороны через контору гимназии уведомила профессоршу Сторль, что Соколова ни в чем не обличается, да и личная обида, по силе манифеста 17 апреля 1787 года, должна разбираться формою суда, а потому и отказала ей, причем взыскала за употребленную вместо гербовой бумаги простую, восемнадцать листов, деньги по указной цене.

Н. Н. Булич. Из первых лет Казанского университета (1887)

И в самом деле всем было очень весело. Профессорша Шванталер, разлакомившись успехом, какой имел ее костюм лодочницы, проводила целые дни на Изаре в самых невероятных нарядах. Ее девицы, оставаясь одни дома, брали уроки французского языка у пленных гусарских офицеров, интернированных в городе.

А. Доде. Часики из Буживаля [перевод с французского М. Н. Ремезова] (1887)

Тщетно стараясь уяснить себе сущность взглядов и воззрений мужа, она силится тем не менее подражать ему во всем, прикладывает как он палец ко лбу, и — несет чепуху. В противоположность француженке, которая нисколько не постыдилась бы наверно в данном случае признаться в своем невежестве в науках, г-жа профессорша до того хвастала перед гостями своей напускной ученостью, что теперь готова воображать себя сама не на шутку ученой.

Г. Брандес. Из воспоминаний о берлинской жизни [перевод с датского П. Г. Ганзена] (1887)

Родившись на Кавказе, Анна Александровна, будучи очень молодой девушкой, была привезена в Петербург и поступила в консерваторию, в класс пения, известной профессорши пения г-жи Ниссен-Саломан; она была одной из тех певиц, которые блестяще оправдали труды и методу своей учительницы.

Некролог на смерть Анны Александровны Бичуриной // Музыкальное обозрение, № 6, 1888

Настояла Ашенька на своем; а тут ещё соседки давай ездить и трещать — не томите любящихся, не разводите счастья! Я подумала, погадала и согласилась: будь, в самом деле, что будет! Ашеньке нашили мы приданого, назначили свадьбу и в тот же год она стала профессоршей.

Г. П. Данилевский. Именины прабабушки (1888)

Ниссен-Соломон, Генриэтта, известная образовательница певиц в Спб., профессорша Спб. консерватории, род. 19 марта 1819 г. ✝ 30 авг. 1879 г. в Гарцбурге (в Брауншвейг. герц.), на водах.

Сборник Императорского Русского исторического общества. Том 62. Азбучный указатель имен русских деятелей (1888)

— Это самое сказал один человек несколько лет тому назад, и его чуть не убили, как того крестьянина в риксдаге, который, находя положение вполне безнадежным, заявил, что охотно заплатит дань России вместо того, чтобы платить жалованье офицерам шведской армии.
— Кстати о России, -- прервал доктор, — посмотрите-ка, как финка там дружит с русской профессоршей, или с женщиной-профессором, как там их называют. Я думаю, эта русская тоже просто финка, потому что, выйдя отсюда, она свободно говорила по-шведски с финским акцентом.
— Сплетня! -- вмешалась Брита.

Ю. А. Стриндберг. Готические комнаты [перевод с шведского А. Владимировой] (1888)

— Позвольте спросить вас, княгиня, надолго ли вы к нам?
— Навсегда. Только, пожалуйста, какая я княгиня? Я — профессорша.
Иван Моисеевич сделал изумленное лицо. Он устремил проницательный взгляд на молодого человека и сказал:
— Бросьте на эту фразу яркий свет.
— Как же, Валентин Терентьевич будет читать лекции в университете, пояснила Анна Макаровна.

И. И. Ясинский. Добрая фея (1889)

Не помня себя, я схватился за чубук и сделал, в свою очередь, наступление на профессора, с решительным намерением поучить этого пьяного философа более вежливому обращению с учителем его детей; но к счастью нашему, на наш крик прибежала профессорша и увлекла свое пьяное сокровище в спальню, заперев за ним двери.

М. К. Чалый. Воспоминания (1889)

Они не давали покоя обывателям, которых иногда по неделе держали в засаде, причем ломали им ребра, убивали обходы, разносили карцеры и публичные дома, опустошали сады и огороды, били окна у нелюбимых профессоров, угощали их «кошачьей музыкой»; иногда разгоняли даже погребальную процессию, а сами торжественно хоронили какую-нибудь селёдку. Остальное время уходило на возню с псами, на азартные игры, на непристойные серенады бюргершам и даже профессоршам.

А. С. Трачевский. Исторические основы воспитания (1889)

Относительно же пения, так известно, что лучшие из наших певиц, и действительно «поющие» из наших певцов своим искусством (и вследствие этого также своей заслуженной славой) — а число их крайне ограниченное — обязаны тем весьма немногим, но поделом знаменитым, заграничным профессорам, которые известны как строгие последователи принципов старинной Болонской школы. Даже и те из них, которые, было, начали изучать пение в наших консерваториях, даже и те не могут отрекаться от того факта, что поступив, по окончании всего курса в одной из наших консерваторий, к тому, либо к другому из тех заграничных профессоров, они или оне все должны были сначала переучиваться самому основанию, т.е. рациональной постановке голоса, и правильной, ясной, отчётливой технике, о чем наши консерваторские профессора и профессорши прошлых годов и сами научного понятия не имели, потому что это были только рутинные, а не с наукой знакомые, певцы 3-го и даже 4-го только разряда.

Возможно ли в музыкальном искусстве установление русской национальной школы // Баян, № 14, 1889

Федор Иванович: Профессора жаль, что ли?
Егор Петрович Войницкий: Оставь меня.
Ремарки: Пауза.
Федор Иванович: А то, может быть, в профессоршу влюблен? А? Что ж! Это можно… вздыхай… только послушай: если в сплетнях, вот что по уезду ходят, есть хоть одна сотая доля правды и если я узнаю, то не проси милости, сброшу тебя с Тарпейской скалы…

А. П. Чехов. Леший (1890)

Маменька моя была вдвое ниже и, я думаю, втрое худее, чем мой папенька; но она была не только чиновница, но и светская дама. Тот самый высший свет, перед которым она щеголяла своими нарядами, состоял из директорши, из профессорши, из штаб-докторши, из полковницы, из одной надворной и одной действительной статской советницы.

Я. П. Полонский. Проигранная молодость (1891)

Уроки, в которых не нужно было никаких объяснений, прослушивала профессорша, по утрам, когда супруг ее уезжал в университет. Утром же приходили в назначенные часы другие учителя. Обед представлял всегда трапезу семейную с громкою молитвою до и после обеда. В четыре часа начинались собственные классы профессора.

Страничка из истории воспитания в России конца прошлого века // Русская школа, № 1, 1891

К тому же, в его семье действовал еще другой фактор, который тоже немало способствовал неудавшемуся воспитанию детей; это — мать (на самом деле не второстепенный, а едва ли не первостепенный фактор в деле воспитания детей). Госпожа профессорша нимало не заботилась о своих детях и даже физический уход за малолетками предоставляла нянькам и горничным, а если иногда лично и вмешивалась в дело воспитания, то невовремя и некстати пускала в ход то брань, то похвалу, то награждение, то наказание; она гораздо больше портила, чем сколько десять отцов (даже не профессоров педагогики) могут поправить. Пока отец читал и преподавал педагогику, а мать блистала в литературных и артистических кружках, дети почти исключительно находились в руках прислуги.

Г. Эрман. Еретические мысли по вопросам педагогики // Русская школа, №№ 5-6, 1891

Мужественная духом, но слабая физическими силами, м-с Стоу едва добралась до места. На ее счастье, они в первый же день напали на отличных людей — семью профессора Уфена, которые отнеслись с самым горячим участием к приезжим. Молодая профессорша посвятила всю себя полубольной м-с Стоу, и без ее помощи той пришлось бы плохо на чужой стороне.

Е. А. Сысоева. Жизнь Гарриет Бичер-Стоу, автора «Хижины дяди Тома» (1892)

— Эксцентричная барыня! — составил салон свое мнение об удалившейся профессорше, — но умна и начитана.
— Она также на кумыс едет? — осведомился врач.
— Да. Муж ее получил командировку в Астрахань — ему поручено там произвести какое-то изыскание... Serge мне говорил, но я забыла. Окончивши поручение, профессор к ней приедет... Ах, Serge! — и пышная грудь председательницы так высоко поднялась, что корсет испустил легкую жалобу. — Что-то он теперь без меня делает? Скучает, бедный, в Петербурге, и томится за делами в своем департаменте. Бедный мой муж!

Ф. Д. Нефедов. Весною. Очерки и наброски (1892)

У профессора отлегло от сердца.

— Ну, слава Богу... Я уж думал, что он тебе о моей женитьбе что-нибудь говорил, сказал он.
— Да и о женитьбе... «А когда, говорит, она уходила, то сказала мне: «погоди, говорит, скоро я твоему профессору профессоршу высватаю»...
— Это тебе Илья говорил? опять вспыхнул профессор.

Н. А. Лейкин. Сватовство профессора (1892)

— Ну что, осмотрели Магдебург? спросил Бервальд, когда г-жа Эрвейн села возле него и против Брухштедта.
— Да, с городом я, кажется, управилась. А вы, профессорша, как провели время?
— В болтовне с Брухштедтом.
— Значит, выбрали себе лучшую долю, заметила Паула, поглядев на своего визави.

М. Нордау. Комедия чувства [анонимный перевод с немецкого] (1892)

Другие, однако, утверждали, что госпожа Левдаль все отдала, ничего не скрыла. До чего она сама не пожалела себя, это видно из того, что она отдала даже известный японский письменный стол покойной профессорши. Между тем, она могла бы смело оставить этот стол у себя, так как это был ее свадебный подарок от свекра.

А. Хьелланн. Фортуна [перевод с норвежского Э. А. Русаковой] (1892)

Кернер: Очень рад. С кем имею удовольствие?
Людмила: Я — профессорша Хильнер!
Хильнер: Я — профессор Хильнер!
Людмила: И я, и он — историко-литераторы.
Кернер: И вы? И он?
Хильнер: Мы приехали исследовать манускрипт Шиллера.
Людмила: Разумеется, каждый совершенно самостоятельно.
Хильнер: Наша работа имеет чисто научную цель.
Людмила: Скорее, чисто национальную цель.

Л. Фульд. Женский вопрос! [перевод с немецкого Э. А. Русаковой] (1892)

Здесь сам юмор строится на том, что Людмила Хильнер одновременно является женой профессора и сама обладает профессорским званием, причём ревностно оберегает свою научную состоятельность и считает, что разбирается в предмете лучше мужа.

Случайно профессорша, со всеми своими детьми, уехала на весь день в гости. Благодаря этому обстоятельству, добродушный скрипач не только мог принять приглашение на свадьбу, но еще уступил свою залу для совершения обряда венчания, а место под дубами — для кофейного стола и ужина.

Ю. А. Стриндберг. Обитатели Гемсэ [анонимный перевод с шведского] (1892)

В то счастливое время ученый юноша, естественно, мечтал и об ученой деятельности, но потом, не успев дождаться назначения экстраординарным профессором, как-то так вышло, что взял да и женился, по всем правилам, которые предписывал тогдашний обычай на этот случай для всех, как их звали в среде духовенства, «кончалых академиков». То есть, получил от «свахи по духовенству» предложение, не угодно ли жениться на дочери одного московского протопопа, посмотрел невесту, нашел себе по душе как ее, так и ее приданое, в размере нескольких тысяч рублей денег и нескольких сундуков тряпья, и ударил по рукам. Молодые зажили счастливо, если б их личное благополучие не омрачалось двумя обстоятельствами: образцовым плодородием молодой профессорши, дарившей любимого супруга с редкой аккуратностью, через сроки от 9 до 10 месяцев, или наследником, или наследницей, да стесненностью материальных обстоятельств.

Д. А. Покровский. Очерки Москвы (1893)

Вторая юбилярша ближе к нам во времени; г-жа Лавровская (княгиня Цертелева) продолжает восхищать своим чудным голосом и русскую, и иностранную публику уже двадцать пять лет, строго говоря, не находясь у дел, к великому огорчению всех любителей русского искусства и всех многочисленных поклонников ее таланта. Трудно поверить, что г-жа Лавровская только четыре года (1868-1872) подряд служила на нашей Мариинской сцене; она потом хотя и появлялась, но в качестве гастролерши, на несколько спектаклей, или же в концертах; но собственно репертуара, по господствовавшим в то время условиям, она не несла. И в то время, как Европа рукоплескала нашей знаменитой певице, мы не имели другой такой артистки на ее амплуа. Г-жа Лавровская пела Ваню, Ратмира, Фидес («Пророк»), Орфея, Амнерис, Морозову («Опричник» Чайковского), Княгиню («Русалка») и др. партии альтового репертуара и всегда с колоссальным успехом.

Артистка эта уже сошла со сцены (хотя она еще недавно пела в московской Большой опере) и довольствуется деятельностью профессорши в консерватории.

Искусство. Музыкальные юбилеи // Нива, № 6, 1893

Таких клубов в Нью-Иорке в настоящее время девятнадцать и членами их состоит 1.500 женщин. В этих клубах сходятся, чтобы читать, разговаривать, работать и учиться; там устраиваются лекции, организуются курсы рукоделий и разных ремесел. И в числе членов можно видеть работниц, одетых в грубую одежду и с грубыми манерами и речью, рядом с изящными продавщицами в магазинах, учительницами и учеными профессоршами.

Смесь // Мир Божий, № 9, 1893

Конечно, брат Генрих и теперь еще находит «странным», что я предпочла сделаться госпожей профессоршей Бухгофф, а не графинею Шлихта, хотя, кажется, и он начинает думать, что я избрала благую часть...

А. Штерн. Что спасло? [анонимный перевод с немецкого] (1893)

— Вот вкусно пахнет! воскликнул профессор Анатов, высокий, тощий человек с желчным лицом, — вот ты, госпожа профессорша, обратился он к жене, некрасивой даме с живыми манерами, — не умеешь изготовить мне такого блюда!
— И стараться не буду, смеясь заговорила Анатова, обращаясь к хозяйке, — поверите ли — ничем не могу угодить своему херу профессору, только у вас все и хорошо.

А. А. Венкстерн. Разные доли (1894)

— С тысяча восемьсот... господин профессор, — тихо подсказал ему Людеман.
— Ну, ну, с тысяча восьмисотого, любезный Людеман. Но ведь это не существенно, потому что само собою разумеется. Я бы мог сказать: в сорок втором году нашего столетия; это был бы, конечно, необычный оборот, да главное тут, во всяком случае, — сорок второй год; это верно, да и правильно. У меня, видите ли, это число получилось в результате от простого вычитания, ибо вот уже почти пятьдесят лет, как мы, дорогая жена моя и я, живем в этом самом доме. А живем мы здесь со времени нашего бракосочетания, из чего соблаговолите заключить, что мы приближаемся к золотой свадьбе.

Профессорша молча кивнула головой. Профессор вперил открытые, ясные глаза в даль.

Г. Ольден. Женитьба Кабуса [перевод с немецкого Э. Р.] (1894)

Своего профессора Кленовича, брата известного философа, она боготворила и частыми посещениями своими холостого и молодого человека невольно навела его на мысль сделать ей предложение. Нечего и говорить, что после этого история приобрела в ее глазах еще более привлекательный вид, и она дала себе слово сделаться со временем достойной помощницей своего избранника. Читала она все, но по-женски, без системы, и маленькая комнатка ее, выходившая окнами в огород, засеянный морковью и укропом, пестрела от потолка до полу рядами книг. Она ревностно шла к своей цели, и уж был недалек день, когда она должна была выйти замуж за Кленовича и стать профессоршей.

И. И. Ясинский. Юрьева могила (1894)

Шаферами были: со стороны Егора Дмитриевича — Черкалов, со стороны Лидии Александровны — Митя Караулов. Они же, княжна — «молодая профессорша» — с ее мужем, да Марья Владимировна проводили Сарматовых через два часа после венчания на заграничный поезд.

А. А. Тихонов. Грани жизни (1894)

Но мистицизму платят дань не только французы, но и тяжеловесные англичане и недаром среди них г-жа Блавацкая пользовалась таким успехом. Теософические мечтания этой профессорши чёрной и белой магии повлияли на образование неохристианского движения, конечно, в гораздо большей степени, чем сухие туманы толстовщины.

И. И. Ясинский. Кому принадлежит будущее? // Вестник иностранной литературы, № 9, 1894

— Так вы, значит, случайно? Ну, нечего сказать, прелестно! Вы ничего и не подозревали? Удивительно!.. Прелестная профессорша Вольнер, иначе говоря, наша графиня, ну, короче говоря: отравилась! Да-с, мой почтеннейший! Так-таки отравилась и конец! И нет ее!.. И выбрала же время жизнь покончить: в ночь после свадьбы! Что? Сумасбродка? Бешеная?.. А?..

К. Тельманн. Глас народа [анонимный перевод с немецкого] (1894)

— Как она будет счастлива, наша маленькая профессорша! — говорил Гаврила Викторович матери, показывая кокетливое гнездышко, приготовленное им для Мани. — Как бы желал я поскорее видеть ее удивление!

В. С. Большаков. Фея. Часть вторая (1895)

Профессор, грубоватый на вид, рыжий и курносый, двигался не спеша, и его толстые очки блестели очень строго; в петличке у него краснел цветок, в руках была корзина. Профессорша, маленькая еврейка, похожая на гитару, приклоняла свою черную головку к его плечу.

— Здрасьте! — сказала она небрежно, сквозь зубы. Как всегда, в ее меланхолических глазах и во всем птичьем личике было что-то надменное и брезгливое: никто не должен был забывать, что профессорша — марксистка, жила в Париже, была знакома с знаменитыми эмигрантами.

И. А. Бунин. На даче (1895)

Изгоняемая горничная не оставалась в долгу, и это-то было интереснее всего. Она подробно исчисляла все тайные и нетайные грустные подробности жизни своих господ — и голос энергичной подруги профессора не мог заглушить голоса истины.

— И не нужно мне, не нужно твоего жалованья! — причитала горничная. — Срамись на лестнице сколько хочешь, а я без того не уйду, чтобы тебе не высказать. Не место у тебя, а каторга... Пусть к тебе порядочная прислуга пойдет! От тебя ругня, от барина щипки... Хорош тоже и барин! Настоящую жену прогнал. Не молоденький, а небось, никого не пропустит... Одну дочь бьют, другую не бьют, не узнать — которы его дети, которы — ее... Господа тоже, ученые! Похуже нас грешных! А прислуг еще укоряют! Вот мы, глядя на них, тоже по-ученому будем, авось умнее станем...

Профессорша на эти рассуждения отвечала целым потоком отборных слов. Но, несмотря на ее обширный лексикон, сочувствие публики осталось на стороне горничной.

З. Н. Гиппиус. В гостиной и в людской (1895)

Наша профессорша была дочерью старой Англии; и да будет благословенна эта страна, переправившая через пролив эту добрую женщину, чтобы научить хорошим английским обычаям необразованных немецких юношей. И наша профессорша, более двадцати лет прожившая в Германии, патетически заявила перед целым классом на своем прекрасном немецком языке: «Мальчик не врала! Мальчик сам написала сочинение; она будет потом писателем!»

Р. Фосс о своих литературных первенцах // Вестник иностранной литературы, № 3, 1895

1018. Д-р Dustan и профессорша Boole исследовали составные вещества кротонового масла. Из работ Buchheim'а, а впоследствии Kobert'а и Hirscheydt'а известно, что едкое действие кротонового масла зависит от кротономаслянной кислоты, близкой к маслянной. Кислоту эту теперь в больших размерах приготовляют в Германии.

Из текущей печати // Врач, № 39, 1895

Успокоив свою совесть по отношению к уважаемому профессору, я больше не придирался, так сказать, к своей корректорше, и она продолжала являться ко мне каждый день, около полудня, в то время как я завтракал. Но... чем дальше в лес, тем больше дров. Немного погодя, моя профессорша стала являться ко мне не одна, а с какими-то подругами, то с одной, то с другой, то с двумя или тремя разом. Все эти подруги ее были барыни или барышни очень бойкие и нецеремонные; они завтракали у меня с тою свободою, какая допускается только в трактире, сами требовали иногда то пива, то вина, садились играть за рояль, танцевали под музыку, бегали по комнатам, дурачились, рассказывали очень непостные анекдоты, одним словом превращали мою квартиру во что-то совсем несообразное.

А. В. Эвальд. Воспоминания (1895)

— Я не о том и говорю! — быстро заговорила профессорша. — Я того мнения, что мужчина должен чувствовать красоту везде и во всем...
— Например, в науке! — вставил, продолжая смеяться, профессор.
— Ах, ты все со своей наукой! Вот и Антона Дмитриевича ты хочешь засушить этой наукой. Между тем, он — молодой человек, ему, кроме науки, нужно еще жить, он должен увлекаться...

И. Я. Гурлянд. Карьера (1896)

Болонья для певца — школа, и успех здесь считается большой заслугой. Когда я приехал сюда, в оперном театре «Брюнетти» пел один из наших соотечественников с большим успехом, прекрасный бас Абрамов, ученик московской профессорши г-жи Александровой, давшей такую массу замечательных певцов и хороших артистов, а в театре del Corso первым тенором оказался другой русский — Николай Фигнер, прекрасно обработанный, не выдающейся силы, но красивый голос.

В. И. Немирович-Данченко. Лазурный край (1896)

И муж и жена усердно просили «дорогого гостя из Ариоса» посетить их, и Освальд принял приглашения в порыве недоброжелательного любопытства. Во время своего визита к Егерам он заодно с профессором и профессоршей осыпал сарказмом учителей и их дам; когда же Примула сообщила ему свой проект, он согласился на него с полным энтузиазмом.

Ф. Шпильгаген. Загадочные натуры [перевод с немецкого Е. М. Чистяковой-Вэр] (1896)

— Многоуважаемая фрау профессорша, там принесли большую посылку из Берлина. Почтальон сказал, что это книги. Я положила ее в комнату г-на профессора.
— Хорошо, — ответила Астрид.

Ф. Шпильгаген. Все проходит [анонимный перевод с немецкого] (1896)

Профессорша была в домашнем платье, белизна которого равнялась только что выпавшему снегу. Весь ее наряд указывал не только на известную заботливость, но и на глубочайшее искусство одеваться, прячущееся за простотой и столь же верно одерживающее победу, как враг, скрытый в засаде. Профессорша была действительно прелестна, и полупьяный профессор почувствовал это более, чем когда-либо.

Э. Т. А. Гофман. Житейская философия кота Мура [перевод с немецкого М. А. Бекетовой] (1897)

— Да вы, дружище, собственной особой. Она вам нравилась. Вот бы тогда конец сделать всем экспериментам. Лучше не найдете, и как эстетик, и как умница. И она пошла бы, ничто же сумняся! А вы, сдается мне, страха ради, не иудейска, а холостяка закорузлого — на попятный. Она и очутилась приват-доцентшей, а теперь профессоршей Куликовой. Так-то!

П. Д. Боборыкин. На ущерб (1897)

Вместе с ними приехало и несколько странных московских знакомых Гетнера: какие-то вдовые профессорши, интенданты, разбогатевшие после Севастополя, вследствие необычайно удачного распространения среди солдат тифа и холерины; какие-то откупщики с колыхающимися чревами; какие-то изящные чиновники особых поручений в новеньких с иголочки виц-мундирах.

П. П. Гнедич. Слепыши (1897)

— Грузна и мясиста. С лица топится сало. Но не глупа, и баба-жох. Думаю, заберет его в руки. Профессоршей, очевидно, захотела быть, это ново — в купеческую среду ввести профессора домашним человеком. И отказываться от ее денег — я прошу извинения у многочтимых хозяев, — нельзя.

П. П. Гнедич. Ноша мира сего (1897)

Действие происходит в салоне преподавательницы драматического искусства, профессорши Матильды Гальмэй (придворной артистки князя Зигмаринского, удостоенной отличия Миланской академией наук и искусств).

Г. Шварцкопф. Неказистые истории [анонимный перевод с немецкого] (1897)

Напившись чаю, во время которого сообщили друг другу новости дня, перешли в гостиную и стали скучать; паузы между никого не интересовавшими фразами сделались чаще и продолжительнее; только игрокам в шахматы было не скучно. Даже веселая профессорша как-то притихла. Профессор просматривал последнюю книжку журнала.

И. И. Сведенцов. Будильник (1897)

«О двух он головах, что ли!» — подумала Варенька и, взбешенная, явилась в кабинет и задала мужу настоящий «бенефис», как называл Андрей Михайлович особенно бурные сцены, учащавшиеся по мере того, как профессор старел, а профессорша, несмотря на свои сорок пять лет, еще молодилась и, похожая на гренадера в юбке, здоровая и монументальная, хотела осень своей жизни превратить в весну.

К. М. Станюкович. Жрецы (1897)

Супруги несколько раз обошли сад. Ольга Федоровна делала по временам разные хозяйственные замечания, но неизменно в том же тоне. Она устала, наконец, и они сели на скамейку. Отсюда был чудный вид. Профессорша, душе которой были доступны эстетические восторги, указала рукой на пеструю сверкающую даль. Алексей Васильевич сделал нетерпеливое движение.

И. И. Ясинский. Ординарный профессор (1897)

Доктору в этот вечер особенно хотелось понравиться хозяйке. Поэтому он заговорил с ней на самом изысканном финском языке, и с такой почтительной непринужденностью, точно перед ним была одна из наиболее популярных в академическом мире «профессорш».

К. А. Тавастшерна. Мать и сын. Роман из жизни финских крестьян [перевод с шведского В. Э. Форселлеса] (1897)

Вскоре он крепко заснул. Это тоже входило в порядок дома. В интересах здоровья он всегда ложился в постель два часа спустя после ужина, до тех же пор с открытым ртом храпел на диване. Профессор утверждал что он в это время не спит, но внимательно слушает разговоры прочих; поэтому он требовал чтоб они оставались в той же комнате.

Профессорша Михали бесшумно хлопотала у стола; жених же с невестой удалились в оконную нишу. Юришич сделал несколько попыток завязать завязать безразличный разговор, но его усилия разбились о молчаливость девушки. Адель, откинув назад голову, сжав губы и полузакрыв веки, смотрела пред собою.

Ф. Герцег. Болотный цветок [анонимный перевод с венгерского] (1897)

— Что вы, пане добродию! Коли хочете уж поучиться, так вот бабы вас поучат.
— А сам ты разве так и не умеешь?
— Да это ж не мужское дело!
— Вообще-то, не мужское, но настоящий приказчик должен знать всякую штуку, чтобы при случае тоже показать. Поклонись же в ножки профессорше, чтобы взяла тебя в науку. Не откажи ему, Ганна!

Степенная коровница еще менее Левка признавала баловство в своем деле, но предложение панича было ей на руку. Раз-то хоть можно было по душе натешиться над ненавистным приказчиком.

В. П. Авенариус. Гоголь-студент (1898)

Вдруг среди лекции дверь настежь отворилась,
И в белом фартухе и в белых рукавах
Предстала женщина — то вестник о родах, —
Прервалась лекция, иль лучше изменилась:
«Пожалуйте»! И с мест поднялись все,
И аудитория вся двинулась в палаты.
Был уже поздний час и полумрак везде,
Повсюду тишина — все было сном объято.
Тихонько все прошли и вышли в корридор,
Затем особое там было помещенье,
Куда ни шум людской, ни чуткий слух, ни взор
Не должен проникать — покой деторожденья.
И тихо вся толпа взошла — поодаль стала, —
В средине комнаты роженица лежала...
Все тёмно, лишь живот и таз освещены;
Профессорша пришла и возле нее стала, —
Молчанье, тишина; умы напряжены:

Д. Д. Ахшарумов. Поэма о рождении, жизни и смерти человека (1898)

Колледж управляется особым советом, в состав которого входят 27 членов, женщин и мужчин. Преподавателями в заведении могут быть только женщины. По желанию завещателя, основой преподавания является Библия. Питомицам стремятся внушить, что высшая умственная культура не должна внушать им чувства гордости и отчуждения, а, напротив, укрепить в них идею равенства, общественного служения. Для того, чтобы приучить питомиц к надлежащему смирению, их заставляют выполнять все домашние работы — убирать комнаты, стряпать и пр.; между прочим, на девицах лежит обязанность убирать комнаты своих профессорш. Курс учения здесь — четыре года.

Высшие школы для женщин в Англии и Америке // Вестник иностранной литературы, № 3, 1898

Иван Станиславович Блиох, знаменитый roi de Pologne. Витя Голубев, богач и предмет вожделений перебургских маменек; консерваторские профессорши Нат. Ал. Ирецкая и Софья Ал. Малоземова (ученица и верная раба Антона Григ. Рубинштейна). Эти обе премилые. Tante Olga — археологическое явление...

Р. М. Хин-Гольдовская. Дневник (1898)

— Удивительный человек! — сказал профессор. Он с женой и один из художников шли одной дорогой со мной.
— Да! Кабы иметь его фантазию! — вдохнул художник. — Сколько раз я обращался к нему за мужеством и вдохновением, когда чувствовал себя на мели!
— И я тоже! — согласился я. — Его слово — золото!
— Золото Рюцебаля! — проговорила профессорша. Мы с удивлением взглянули на неё. Никто не ожидал такого суждения от скромной, молчаливой женщины.

А. Гейне. Гениальный художник [анонимный перевод с немецкого] (1898)

Никогда не отказывая себе в услугах какой-нибудь Кальвии Криспиниллы (Тацит зовет ее magistra libidinum Neronis — профессорша Неронова разврата), он любил нескольких женщин серьёзно, и эти женщины, Поппея, Актея, любили его.

Э. Ренан. Нероновы времена [перевод с французского А. В. Амфитеатрова] (1898)

Она быстро повернулась спиной к г. Шеллагу, который очень благосклонно разглядывал стройную фигуру профессорши, с ее светло-золотистым затылком, и, не умеряя своего резкого голоса, проговорила про себя с холодным блеском своих поблекших глаз: «Да, по-видимому, толстые, белые и глупые женщины созданы для любви».

Р. Мегедэ. Среди скитальцев [анонимный перевод с немецкого] (1898)

«Профессорша», «докторша», «тайная советница», «генеральша» и т.д., а женщины еще жалуются на то, что они не пользуются одинаковыми правами. А. Г. Рубинштейн.

М. В. Шевляков. Русские писатели о русской женщине (1899)

Очень может быть, что придет такое время, когда женщины настолько обособятся от мужчин, что будут иметь свои клубы, свои университеты, свои суды и т.д. Вот тогда ничуть не будет комично слушать адвокатшу среди женщин, профессоршу, астрономку и философку.

А. П. Плетнев. Упразднение идеалов в современном обществе (1899)

Мария Дамэн, дочь французской актрисы, выступила еще в Париже, в качестве оперетной певицы, гостила несколько раз в Лондоне, и, благодаря своим талантам и симпатичной наружности, была встречена театральной публикой чрезвычайно сочувственно. По прибытии в Вену, она стала брать у одной известной «профессорши» уроки музыки и пения, причем занятия шли очень успешно, и учительница возлагала большие надежды на свою «будущую Патти».

И. А. Сикорский. Сборник научно-литературных статей по вопросам общественной психологии, воспитания и нервно-психической гигиены (1899)

Так думала и рассуждала Коринна и, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, отправилась с визитами к молодым и старым профессорским женам, чего уже давно не делала. Больше всех понравилась ей, как всегда, вся погруженная в хозяйственные заботы г-жа Риндфлейш, которая, ради своих многочисленных пансионеров, отправлялась ежедневно на главный рынок, знала лучшие лавки и наиболее дешевые цены — цены эти, сообщенные Шмольке, повергали ее первоначально в гнев, но затем возбуждали благоговение перед высокими хозяйственными способностями профессорши.

Т. Фонтане. Женни Трейбель [перевод с немецкого Н. К.] (1899)

Немецкий ученый бывает обыкновенно бедняком по рождению, и ему приходится проходить путь, усыпанный шипами и тернием, пока, уже с значительно утраченной юношеской энергией, он не достигнет обеспеченного положения. Затем он женится, и из него выходит нежный супруг и отец многочисленных детей, которым всем надо дать «соответственное» образование. К этому надо прибавить, что милые жены ученых вообще полагают, что госпожа надворная советница или госпожа тайная советница звучит как-то приятнее, чем госпожа профессорша — и нельзя утверждать, чтобы злые языки были неправы, говоря, что это маленькое обстоятельство весьма важно.

И. Шерр. Комедия всемирной истории [анонимный перевод с немецкого] (1899)

— Помнишь ты Петра?
— А ты не забыл Игнатия?
— Что-то сталось с хорошенькой Маней!
— О, дружище, состарелась!
— А профессорша З... умерла!
— Как-то поживает благородный наш Капелли?
— Что делают бесценные Я... и К?..

Ю. Крашевский. Два света [анонимный перевод с польского] (1899)

Мерилом ей отчасти служили некоторые лица из среды знакомых и сослуживцев ее мужа, с которыми ей приходилось сталкиваться в первые годы ее замужества и которые засматривались на молодую профессоршу. В качестве правдивого хроникера мы должны отметить факт, что сердце этой профессорши подчас, при встрече с некоторыми взглядами билось более тревожно, чем это полагается законной жене ученого мужа, но сердце — этот глупый мускул — никогда не справляется с законами и обычаями.

И. А. Гриневская. Старушка (1900)

В доме установился порядок. Профессорша, страдавшая нервами и от всех непорядков раздражавшаяся, получила покой. Профессор и дети стали кормиться вовремя и порядочно, прислуга смирилась — словом, с появлением тетушки Валерии в доме все почувствовали себя счастливыми.

И. Н. Потапенко. Друг для друга (1900)

С годами профессор стал еще суше, если только можно быть суше того, каким он был прежде. У него в доме теперь никогда уже не улыбаются. Все, вызывающее улыбку, признается недостойным внимания. На остроту смотрят с священным ужасом, даже в Байроне и Гейне видят много легкомыслия и поверхностного отношения к «жгучим вопросам». Впрочем, в зале стоит огромный рояль и в доме допущена музыка. Даже сама профессорша играет.

П. П. Гнедич. Запыленный человек (1900)

Описывал он просторный провинциальный дом, с бездной мезонинчиков, балконов, чуланчиков, лестниц и т. д., в котором жил старый профессор. Описывал всю его громадную семью: добродушную, толстую профессоршу, кучу детишек и молодежи, населяющую старый дом. Описывал и сироту-племянницу, жившую у профессора, — тоненькую, воздушную, розовую девушку с тяжелыми темно-каштановыми косами, отливавшими в завитках золотом.

Т. Л. Щепкина-Куперник. Пасхальный рассказ (1900)

Те немногие женщины, которые достигли чего-либо выдающегося в искусстве и в науке, были сотворены по ошибке женщинами и лишены всякой женственности. Я вижу, что вы хотите мне возражать, и знаю, что вы мне приведете в пример эту несчастную Соню Ковалевскую. Но страдающая любовным помешательством профессорша математики — такой же плохой аргумент против моей теории, как если б я стал оспаривать тот факт, что у телят только одна голова и четыре ноги только на основании, что иногда родятся телята с пятью ногами или двумя головами.

Э. фон Вольцоген. Третий пол [перевод с немецкого Е. В. Кившенко] (1900)

— Восемнадцати, а профессору Эбнеру было двадцать восемь. Мне он казался совсем стариком со своим непомерным, блестящим лбом и внушительными золотыми очками... Как я хохотала, когда мне объявили, что он желает взять меня замуж, и я сделаюсь профессоршей!

М. Прево. Пионерки. Часть вторая [анонимный перевод с французского] (1900)

У природы также своя история, но совсем не та естественная история, которую проходят в школах. Право, следовало бы назначить одну из сереньких ящериц, живущих в расселинах аппенинских скал, на должность совсем экстраординарной профессорши в одном из наших университетов; вот когда люди бы наслушались совсем необыкновенных вещей.

Г. Гейне. Путевые картины [перевод с немецкого А. Н. Линдегрен] (1900)

Чтобы не подумали, будто я вполне согласен с мнением Бёрне насчет профессора Фридриха фон Раумера, отмечу здесь к выгоде последнего, что я, действительно, считаю его грязным, но далеко не глупым. Слово «грязный» — нахожу нужным оговориться — не следует понимать здесь в материальном смысле... Иначе г-жа профессорша войдет в азарт и прикажет напечатать все счеты прачек, откуда видно, сколько чистых рубашек и манишек заносил в течение года ее милый муженек.

Г. Гейне. Людвиг Берне [перевод с немецкого М. Н. Никольского] (1900)

Из согласных выделяются своей мелодичностью л, м, н, р, их можно тянуть подобно гласным. Когда нам захочется спеть какую-нибудь песенку, слов которой мы не знаем, мы невольно обращаемся к сонорным согласным; и тогда появляются всякие ля-ля-ля.
Сонорные согласные (от лат. sonorus – «звучный») – это звуки, при произнесении которых голос преобладает над шумом. Поэтому они звучат мягче и «певучее», чем шумные согласные. Сонорные относят к согласным, но по звучанию они ближе к гласным, потому что в них много голоса.
Шумные согласные в фонетике – это согласные звуки, которые состоят только из шума (глухие) или из шума и голоса (звонкие). Характерный признак шумных согласных – шум от сближения органов произношения, который или составляет всё содержание звука, или преобладает над голосом. Голос при произношении шумных согласных или отсутствует, или играет второстепенную роль.

По подсчётам академика С.П. Обнорского, около четверти русских слов начинаются с сонорных звуков, и это, несомненно, усиливает благозвучие нашего языка.

Ветер. Взморье. Вздохи ветра.
Величавый возглас волн.
Буря близко. В берег бьётся
Чуждый чарам черный чЁлн.

К. Бальмонт.