• Франция заняла часть юга (Киликия);

• Греция оккупировала Измир и Эгейское побережье;

• Италия — юго-запад Анатолии;

• Британские войска вошли в Стамбул и контролировали проливы;

• Армянам при поддержке Антанты обещали независимое государство на востоке.

Каждый тянул кусок одеяла на себя. В Стамбуле формально ещё сидит султан, но он вынужден подчиняться требованиям союзников. В стране царит хаос, недоверие и отчаяние. Империя умерла? Нет... на сцену выходит человек из народа — Мустафа Кемаль.

Мустафа Кемаль (Ататюрк)

Мустафа Кемаль родился в 1881 году в Салониках — тогда ещё в составе Османской империи, сегодня — это территория Греции. С юных лет он был чужим в системе: интересовался не шариатом, а наукой, техникой и военным делом. Он окончил военную академию с отличием, выучил французский, увлекался европейскими идеями просвещения и светского государства.

Его звезда взошла во время Первой мировой войны. В 1915 году он командовал 19-й дивизией в битве при Галлиполи — и именно под его руководством османские войска отбили высадку англо-французских сил. Это стало одной из самых редких побед Османской империи в той войне. За неё Мустафа Кемаль получил звание генерала и уважение даже среди врагов.

После войны ему предложили высокую должность в Стамбуле — быть частью нового порядка при султане, но под контролем Антанты (на тот момент враги Османской империи оккупировали территорию страны и контролировали действия Султана и его подчиненных). Для многих это был безопасный выбор: оставаться в столице, получать звания и жалование, ничего не решать.

Но Кемаль отказался "сидеть в Стамбуле" под британским надзором. Вместо этого он отправился в Анатолию, где ещё сохранялась живая энергия народа — и начал собирать силы для сопротивления.

19 мая 1919 года он прибыл в город Самсун. Именно с этой даты начинается Война за независимость Турции.

Что сделал Ататюрк: шаги, которые изменили страну

Мустафа Кемаль получил прозвище Ататюрк — «Отец турок». Имя Ататюрк присвоило ему Великое национальное собрание Турции в 1934 году. И как отец, он начал радикальное воспитание:

1. Политика и государство

✅ Упразднение султаната (1922) и халифата (1924). Турция официально отказалась от теократической власти, ликвидировав институт исламского правления, которому подчинялись мусульмане по всему миру.

✅Введение республиканской формы правления. Был создан парламент в Анкаре, и вся власть перешла к выборным органам.

✅ Конституция 1924 года закрепила светский и национальный характер государства.

2. Религия

✅ Отделение религии от государства. Шариатские суды были упразднены, имущество вакфов (религиозных фондов) национализировано.

✅ Муфтии и имамы лишились политической власти.

✅ Молитвы на турецком языке. Впервые Коран стали читать не на арабском, а на понятном народу турецком.

✅ Запрет ношения фесок и религиозной одежды чиновниками — символ отделения государства от ислама.

3. Образование и культура

✅ Отмена османского алфавита. В 1928 году Турция перешла с арабской письменности на латиницу. Это упростило обучение грамоте и интеграцию в Европу.

✅ Всеобщее начальное образование. Открывались светские школы, библиотеки, народные дома.

✅ Создание Турецкой академии языка и истории. Активное формирование светской и национальной идентичности.

✅ Женщины получили доступ к образованию, голосованию и госслужбе. Турция стала первой мусульманской страной, где женщины получили избирательное право (1934).

4. Закон и общество

✅ Введение гражданского кодекса по швейцарскому образцу. Теперь брак, развод, наследство и суд не регулировались религией.

✅ Запрет многожёнства.

✅ Равенство всех граждан вне зависимости от веры.

✅ Фамилии вместо прозвищ. В 1934 году принят закон о фамилиях — именно тогда Мустафа Кемаль официально стал "Ататюрком".

5. Экономика

✅ Протекционизм и индустриализация. Были построены заводы, железные дороги, запущены национальные предприятия.

✅ Открытие для иностранных инвестиций. Особенно после кризиса в Европе: в Турцию начали приходить деньги из Германии, США, Франции.

✅ Национализация ключевых отраслей. Банки, транспорт, тяжелая промышленность — под контроль государства.

Ататюрк сегодня: культ, вызовы и борьба за наследие

Мустафа Кемаль Ататюрк — один из немногих лидеров XX века, чьё имя и сегодня неотъемлемо от турецкой государственности. Его портрет — на каждой банкноте, в каждом школьном классе, в залах судов и на фасадах государственных учреждений. Его идеи и образ остаются символами республики, светскости и независимости.

Однако с начала 2000-х годов в Турции усилилось внимание к религиозной и культурной традиции. Государственная политика всё чаще обращается к исламскому наследию: восстанавливаются мечети, поддерживаются религиозные школы, переосмысляются символы прошлого. В 2020 году собор Айя-София — музей с 1935 года — вновь стал действующей мечетью, что стало знаковым шагом в этой тенденции.

Тем не менее, фигура Ататюрка остаётся центральной для многих. Его цитаты используют на митингах, его имя носят улицы и площади, а образ живёт в уличных граффити, книгах, фильмах и памяти поколений. Для одних он — основатель современного турецкого государства, для других — символ преобразований и движения вперёд.

Символами подобных трагедий стали названия советского госпитального теплохода «Армения» (потоплен 7.12.1941 у берегов Крыма гитлеровским торпедоносцем Не-111, более 5,5 тыс. погибших, в основном – раненые и медперсонал), японского транспорта «Джунио Мару» (торпедирован британской подлодкой HMS «Трейдвинд» на пути к Суматре, 5 620 погибших, в основном - голландские военнопленные и подневольные рабочие из Индонезии), немецкого лайнера «Кап Аркона» (затонул 3.05.1945 в Любекском заливе в результате штурмовки истребителями-бомбардировщиками «Хоукер Тайфун» Британских Королевских ВВС, около 5 тыс. погибших, в основном – узники нацистских концлагерей). Но этот печальный список гораздо длиннее, и не последнее место в нем занимает маленький болгарский моторный шлюп «Струма», погибший 24 февраля 1942 г. в Черном море у устья пролива Босфор вместе с находившимися на его борту 768 беженцами-евреями из Румынии и 10 болгарскими моряками (спасся всего один человек). На сегодняшний день господствует мнение, что судно было потоплено торпедой, выпущенной советской подлодкой Щ-213 под командованием старшего лейтенанта Дмитрия Денежко. При этом история мучительной одиссеи пассажиров «Струмы», равно как и обстоятельства ее гибели, остаются мало известными широкой общественности повсеместно, за исключением, пожалуй, Израиля. Предлагаемый читателю очерк стал попыткой по возможности объективно и подробно рассмотреть события, предшествовавшие морской трагедии, разыгравшейся у устья Босфора 24 февраля 1942 г. Вопрос о том, можно ли приписывать советским подводникам потопление «Струмы», нельзя считать закрытым до тех пор, пока не изучены все аспекты этого ужасного события и не предоставлено слово всем доступным свидетелям.
В Румынии, где проживало более 750 тыс. евреев, антисемитские настроения правого крыла правящих кругов были традиционно сильны. В 1940 г. с приходом к власти правительства Йона Антонеску (тогда еще не маршала), быстро сконцентрировавшего диктаторскую полноту власти в своих руках, Румыния начала сближение с "третьим рейхом"; неизбежно последовали административное наступление на права еврейской общины и жестокие нападения на евреев со стороны активистов право-националистических организаций. Летом 1941 г., после начала агрессии гитлеровской Германии против СССР, когда Румыния выступила на стороне немцев, волна нацистских репрессий против евреев докатилась и до этой восточноевропейской страны. Началась массовая депортация в концентрационные лагеря еврейского населения с занятых румынскими войсками территорий Бессарабии и Буковины, сопровождавшаяся гибелью десятков тысяч из них. В самой Румынии евреи-мужчины в массовом порядке отправлялись властями в так называемые «лагеря принудительного труда». После того, как в конце 1941 г. по требованию немецкой стороны «кондукэтор» (глава государства, вождь) Антонеску ликвидировал последний официальный орган, защищавший права диаспоры - Еврейский совет Румынии, у румынских евреев не осталось иллюзий в отношении своего будущего. Те, кто еще оставался на свободе, или бежал из лагерей, стали отчаянно искать путей выезда на «историческую родину» (Эрец-Исраэль, как называли ее искавшие новой жизни люди) – в находившуюся под британским мандатным управлением Палестину. Румынские правительственные чиновники, одни – из жажды наживы, другие – из соображений гуманизма, поначалу не препятствовали выезду евреев из страны при условии, что их имущество и капиталы переходили в собственность государства. Активное участие в организации эмиграции принимали различные сионистские организации, перешедшие на нелегальное положение; в случае со «Струмой» это был знаменитый военизированный молодежный союз «Бетар» («Бейтар», «Брит Иосеф Трумпельдор»).

Из Румынии, окруженной союзными гитлеровской Германии странами или оккупированными территориями, еврейским беженцам был открыт только один путь – по охваченному войной Черному морю до турецких проливов Босфор и Дарданеллы и далее по не менее опасному Средиземному морю – к побережью Палестины. Учитывая, что спасавшиеся от гибели еврейские семьи готовы были заплатить за билет на пароход любые деньги, де еще и взять на себя материальную сторону улаживания «эмиграционных формальностей» с румынскими властями, для «деловых людей» в Бухаресте и Констанце открывались, прямо сказать, блестящие возможности. Одной из кампаний, фрахтовавших в 1941 г. суда для отправки румынских евреев на «историческую родину», стала контора с красочным названием «Бюро путешествий «Турисмус Мондиаль». Она была создана неким Жаном Панделисом, греком по происхождению и стоматологом по профессии. Авторы, обращавшиеся к трагедии «Струмы», расходятся в характеристиках этого человека: одни представляют его как жадного авантюриста, бессовестно наживавшегося на беде людей, другие – наоборот – как предпринимателя, искренне пытавшегося помочь жертвам «холокоста». Очевидно одно: к осени 1941 г. фирма Жана Панделиса успешно отправила в Палестину три судна («Хильда», «Тайгер Хилл» и «Дарьен»), доставивших туда несколько тысяч человек. При этом стоимость поездки первоначально составляла 30 тыс. румынских лей (около 100 долларов США) на человека, не считая «сопутствующих расходов» на «бакшиш» и «чаевые» пограничным и таможенным чиновникам. Определенной выгоды хитроумный сын Эллады достигал, фрахтуя самые старые и находившиеся в чудовищном техническом состоянии пароходы, которые вряд ли подходили даже для каботажных плаваний в относительно спокойных черноморских водах. Тем не менее, после «косметического ремонта» этих посудин еще хватало на один рейс, после чего агент «Турисмус Мондиаль» Георгиос Литопулос, курсировавший между Стамбулом и Палестиной, продавал их. Даже за такие плавучие гробы («Тайгер Хилл» вдобавок получил повреждения, столкнувшись с британским эсминцем в порту Хайфы) еще можно было выручить некую сумму, и она шла на «развитие предприятия», а также на гонорары агенту и экипажу. По здравому разумению, балансировавший на грани закона бизнес бывшего зубного техника едва ли приносил ему сверхприбыли и являлся смесью авантюризма, алчности и благих намерений.
Подготовка фирмой Панделиса четвертого транспорта беженцев в Палестину началась в сентябре 1941 г. с публикации обычного объявления в газетах. Тогда же для этих целей был зафрахтован ветхий болгарский моторный шлюп «Струма». Следует отметить, что это судно, в годы своей мрачной старости использовавшееся в качестве баржи для перевозок скота, знавало и лучшие времена. Спущенный на воду в 1867 г. в Ньюкасле (Великобритания), шлюп, носивший тогда название «Македония», был некогда красавцем-парусником, проданным Османской империи и применявшимся высокопоставленными турецкими чиновниками в качестве «представительского» и посыльного судна на Черном море и на Дунае. Шлюп с деревянным корпусом длиной 46 метров, водоизмещением 144 брт (некоторые источники приводят иные данные – 257 или даже 464 брт, однако последняя цифра маловероятна, учитывая габариты корабля), нес парусное вооружение и небольшой вспомогательный паровой двигатель. После освобождения Болгарии в 1878 г. корабль вошел в состав ее торгового флота и был переименован в «Струма».

В 1937 г. «Струма» прошла модернизацию: парусное вооружение и паровой котел убрали, обветшавшие борта обшили железными листами и, главное, установили старый дизельный двигатель австро-венгерского производства реальной мощностью 80 «лошадок», находившийся в крайне скверном состоянии. Этому агрегату, снятому с полузатопленного на Дунае брошенного буксира, было суждено сыграть впоследствии зловещую роль в судьбе судна и его пассажиров. Уже после фрахта компанией «Турисмус Мондиаль» шлюп спешно переделали под «пассажирское судно»: деревянными перегородками разбили трюм, из которого еще не выветрился отвратительный запах навоза, на крошечные клетушки-каюты и установили там восьми-десяти ярусные нары. К услугам пассажиров и команды имелась цистерна для хранения питьевой воды, а спасательные средства ограничивались двумя старыми шлюпками. По воспоминаниям пассажирки «Струмы» 22-летней сотрудницы архитекторского бюро Медеи Саламович, судно в его новом обличье более всего напоминало «свежевыкрашенную конюшню на остове средневековой каторжной галеры».
Единственным относительным достоинством «Струмы» являлся ее болгарский экипаж из 10 человек. Дело в том, что с приходом на Черное море Второй мировой войны объем торгового судоходства резко сократился, и в соседней с Румынией Болгарии, номинально являвшейся невоюющим государством, сидели без работы сотни опытных моряков, при чем ходивших ранее именно на небольших каботажных судах. Избыток предложений на рынке морской рабсилы позволил «арматору» Панделису за небольшую плату навербовать довольно сносную команду даже для такой развалюхи. Капитаном «Струмы» стал Григор (Григорий) Горбатенко (в некоторых источниках – Гарбатенко), сын выходца из России, его помощником – болгарин Лазар Диков. Оба они имели многолетний опыт плавания в акватории Черного моря и Дуная. Кроме того, Горбатенко, по некоторым данным, в молодости служил в Морской полицейской службе Болгарии (Морската полицейска служба; после поражения страны в Первой мировой войне заменяла Болгарии ВМС), то есть приобрел также некоторые навыки военного моряка.

Между тем, в условиях ужесточавшихся с каждым днем репрессий против евреев в Румынии выход «Струмы», первоначально намеченный на 30 сентября, постоянно откладывался. По мере преодоления бюрократических препон кардинально росла и стоимость проезда. Один из зарегистрировавшихся последними пассажиров написал дочери в Америку, что заплатил за два билета на бывшую баржу для скота уже 750 тыс. румынских лей, что примерно соответствовало «стоимости каюты первого класса трансатлантического лайнера». Очевидно, глава фирмы «Турисмус Мондиаль» Панделис предполагал, что его дальнейшую деятельность по вывозу евреев из страны власти могут пресечь, и был намерен напоследок «урвать жирный куш». Немало средств, вероятно, ушло и на получение разрешения на выход «Струмы». Однако, как гласит старинная румынская поговорка, «даже ворота Рима открываются золотым ключом», и 25 ноября искомое разрешение было получено. При этом таможенные службы тщательно перетрясали багаж всех пассажиров в поисках денег и драгоценностей, и тотчас изымали все найденное. На борт было позволено взять только по 10 кг багажа на человека, плюс – питание в дорогу, которое каждый должен был обеспечивать себе сам. И, тем не менее, не было недостатка в желающих вырваться из кровавых жерновов «холокоста» даже ценой всего своего состояния. К 12 декабря 1941 г. в Констанце отплытия «Струмы» ожидали примерно 790 человек, в том числе – более 100 детей.
Пассажиры «Струмы» представляли собой весьма репрезентативный срез еврейской диаспоры Восточной Европы. Среди них были представители крупной и мелкой буржуазии, технической и гуманитарной интеллигенции, люди творческих профессий, простые ремесленники и фабричные рабочие, студенты и учащиеся, даже семейная пара укротителей львов и пилот гражданской авиации. От нацистов бежали целые семьи: в списках плывших на «Струме» встречается и по пять, и по восемь, и даже по одиннадцать человек с одинаковыми фамилиями. Младшей из пассажирок, Анишоаре Штейр, не было еще года от роду; старшему, Смилу-Вольфу Львовщи – исполнилось 69 лет. Преобладали выходцы из «старой» Румынии, Буковинцы и Бессарабии, однако встречались также беженцы из Польши и Югославии. Особую категорию пассажиров составляла большая группа членов молодежной сионистской организации «Бетар», в целях конспирации добиравшихся на «Струму» поодиночке, но сразу же объединившихся после отплытия. Это были крепкие и решительные парни, прошедшие военно-спортивную подготовку в лагерях движения, которые направлялись в Палестину, чтобы вступить в Британскую армию и сражаться против гитлеровцев. Среди «бетаровцев» был и единственный выживший при потоплении «Струмы» - 19-летний Давид Столяр из Бухареста, ранее учившийся в Париже и сумевший выбраться из трудового лагеря в Румынии.
12 декабря «Струма» приняла на борт беженцев и их скудный багаж, «арматор» Панделис и капитан Горбатенко обменялись прощальными рукопожатиями, натужно застучал древний дизельный «движок», и судно вышло из порта Констанца. Оно следовало под панамским флагом, к которому при транснациональном фрахте судов традиционно предъявляется меньше всего претензий. Кроме того, флаг нейтрального латиноамериканского государства должен был, согласно законам и обычаям войны, обеспечить «Струме» защиту в охваченной боевыми действиями акватории Черного моря. Жестокая ирония судьбы заключалась не только в том, что сражающиеся насмерть стороны плевать хотели на всякие «международные формальности», но и в том, что именно 12 декабря 1941 г. Панама объявила войну Германии и Италии (т.е. формально - и их союзникам Румынии и Болгарии). Находящееся в румынском фрахте судно с болгарским экипажем вышло в море под флагом противника…
Проблемы начались сразу же после выхода с рейда. Дряхлый двигатель отказал, и все попытки болгарского механика Дамяна Стоянова запустить его не увенчались успехом. Капитану пришлось при помощи флажкового семафора вызывать из Констанцы бригаду ремонтников на баркасе. Для оплаты труда последней пассажирам «Струмы» пришлось собрать несколько золотых колец и часов, т.к. «арматор» Панделис уже отбыл в Бухарест, а возвращаться в румынский порт для улаживание всех формальностей беженцам отнюдь не хотелось. В конечном итоге судно продолжило путь и после утомительного, но прошедшего относительно благополучно плавания по Черному морю у вечеру 14 декабря вошло в турецкие территориальные воды и достигло устья Босфора. Здесь произошла встреча с плавающей миной – одной из множества сорванных осеннее-зимними штормами с минрепов и носившихся по черноморским просторам в эти дни. Сигнальщик «Струмы» вовремя заметил опасность, и судно, дав «полный назад», сумело избежать рокового столкновения. Однако после этого дизель снова заглох и, вопреки отчаянным усилиям экипажа, окончательно отказывался оживать. Чтобы не создавать опасной ситуации, дрейфуя без хода на оживленной морской трассе, капитан «Струмы» приказал отдать якорь и поднять сигнал об аварийной ситуации на борту.

Согласно режиму судоходства в турецких проливах, гражданские суда имели право свободного прохода через них; три предыдущих судна Панделиса проделали этот путь беспрепятственно. Можно предположить, что дорожившее своим нейтралитетом правительство Турецкой республики не стало бы чинить препятствий и «Струме», имей она возможность продолжить путь. Более того, первые действия турецких пограничных властей свидетельствовали об их стремлении поскорее избавиться от «нежелательной» морской гостьи. На помощь «Струме» подошел сторожевой корабль службы Береговой охраны Турции (Sahil Guvenlik Komutanaligi); после коротких переговоров его командира с капитаном «Струмы», аварийное судно было взято на буксир и в ночь с 14 на 15 декабря отведено на рейд Стамбула. Турецкие власти обещали наутро прислать специалистов для ремонта дизеля. Людям, бежавшим из охваченной войной Восточной Европы, пока что представилась приятная возможность осмотреть живописную панораму сияющих огней ночного мегаполиса и слушать отдаленную музыку, долетавшую из увеселительных заведений на стамбульских набережных. Впрочем, на палубу разрешалось выходить только по сменам, в порядке строгой очередности: капитан Горбатенко опасался за остойчивость своего утлого судна, если бы все беженцы разом высыпали из трюмов. Тем не менее, как рассказывала впоследствии Медея Саламович, настроение у всех было в эту ночь приподнятое, и будущее представлялось несчастным людям в самых радужных красках…
Утром 15 декабря 1941 г. на «Струму» прибыла бригада механиков турецкой Береговой охраны. Осмотрев вышедший из строя двигатель, они пришли к выводу, что восстановлению он не подлежит. Начальник ремонтной партии, молодой военно-морской инженер, даже назвал дизель «музейным экспонатом», выказав отменное чувство юмора, вряд ли понятое пассажирами «Струмы» в их нынешнем положении. Так возникла «проблема «Струмы», в конечном итоге приведшая к трагедии 24 февраля 1942 г…
Капитан Горбатенко незамедлительно съехал на берег и известил о неприятностях стамбульского представителя фирмы «Турисмус Мондиаль» Георгиоса Литопулоса. Капитан потребовал, чтобы фирма выполнила свои обязательства и обеспечила ремонт «Струмы» или зафрахтовала новое судно. Однако Литопулос ответил, что не располагает средствами для найма нового судна, а ремонт «этого корыта» бесперспективен. Будучи по-своему честен, представитель «арматора» выдал сумму, необходимую для выплаты жалованья команде, и заявил, что наниматель считает ее обязанности выполненными. Вернувшись на судно, Горбатенко обрисовал ситуацию своим людям, и они приняли решение не покидать борт «до окончания плавания». Здесь нужно отметить, что поведение болгарских моряков, на протяжении эпопеи «Струмы» делавших все возможное для спасения пассажиров, с точки зрения морского кодекса чести было почти безупречным.
Турецкие власти больше не имели правовой возможности «спускать ситуацию на тормозах», и после нескольких дней томительной неизвестности 20 декабря «Струма» была официально поставлена в карантин. Для пресечения всех связей с берегом на круглосуточное дежурство возле судна встал катер Береговой охраны. Турецкие власти поставили в известность о случившемся посольства Великобритании (как страны, в подмандатную территорию которой направлялась «Струма») и Румынии (как страны фрахта). Общий смысл турецкой ноты был примерно таков: «Судно в столь плачевном состоянии мы в Мраморное море не выпустим. Решайте проблему сами, господа!»
Надо сказать, что сначала дипломаты продемонстрировали подлинно джентльменское отношение к судьбе 790 еврейских беженцев со «Струмы». Румынский консул (вероятно, Е. Михай) заявил, что больше не рассматривает находящихся на «Струме» как субъектов Румынии; таким образом, он фактически исключил возможность их депортации, означавшей неизбежную отправку в концлагеря. Британский посол в Стамбуле Хью Начбулл-Хьюджессена 20 декабря направил в Форин-офис (МИД Великобритании) предложение «не перекладывать ответственность на турецкое правительство и позволить беженцам продолжить свой путь в направлении Дарданелл и далее – в Палестину, где они, несмотря на свой нелегальный статус, могли бы получить гуманное обращение». Если бы британская сторона вняла этому предложению, технически обеспечить транспорт 790 человек из Турции в Палестину не составило бы труда. Турецкое правительство выразило готовность содействовать переправке пассажиров «Струмы» в Палестину по морю или по суше, если англичане согласятся принять их. Фактически для разрешения проблемы было достаточно внятного «да» из Форин-офиса. Однако британская дипломатия, в годы Второй мировой войны не раз пятнавшая свою репутацию пренебрежением к жизням людей, искавших у нее защиты, действовала в своих худших традициях…
По свидетельствам западных историков, министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден выразил «огорчение» позицией своего посла в Турции и тотчас заметил, что «в Палестине эти люди нам не нужны». Верховный комиссар в Палестине сэр Гарольд МакМайкл пошел еще дальше, лицемерно заявив, что многие беженцы со «Струмы» не являются «обладателями востребованных профессий» и потому будут «непродуктивным элементом населения». Кроме того, подчеркнул благородный сэр Гарольд, он должен «предотвратить проникновение нацистских агентов под прикрытием беженцев», а значит - не впустит никого. Судьбу изгнанников со «Струмы» решила настороженность британской правящей верхушки масштабами роста еврейской иммиграции в Палестину, рука об руку с которой шла борьба за создание государства Израиль. Не желая терять свои нео-колониальные владения, «коварный Альбион» нередко препятствовал репатриации евреев даже в самые мрачные годы Второй мировой войны. Однако открытого отказа принять пассажиров с застрявшего на стамбульском рейде судна лондонская дипломатия долгое время не оглашала, повесив «дамоклов меч неизвестности» над их головами.

Тем временем положение на «Струме» катастрофически ухудшалось. Запасы провизии, взятой беженцами в дорогу, быстро иссякли. Имелось, впрочем, небольшое количество продуктов, предназначавшихся для питания экипажа, из которых капитан распорядился выдавать скудный ежедневный паек, однако этого могло хватить лишь на краткое время. Среди сотен мужчин, женщин и детей, сгрудившихся в ужасающей тесноте и антисанитарии в неотапливаемом трюме, начались инфекционные и простудные заболевания. Дипломированных врачей среди пассажиров хватало, но вот медикаментов практически не было. И, тем не менее, люди отказывались сдаваться отчаянию и безысходности. В первые же дни своего «заключения» на судне они создали нечто вроде общины во главе с пятью наиболее уважаемыми старейшими пассажирами, находившимися в постоянном контакте с капитаном и совместно решавшими насущные вопросы. Обеспечение порядка и несение вахт совместно с болгарскими матросами взяли на себя молодые члены «Бетара». Для привлечения к себе внимания общественности и прессы беженцы изготовили из простыней и вывесили на бортах «Струмы» плакаты с международным сигналом бедствия «SOS» и призывами: «Помогите нам!» на английском, турецком языках и на иврите. Вопреки всему, жизнь на судне входила в привычное русло: прогулки на палубе, уборка в помещениях, гигиенические мероприятия и раздача скудной пищи проводились по четкому расписанию. Регулярно совершались все религиозные обряды иудаизма. Профессиональные преподаватели открыли для желающих курсы по изучению иврита и английского языка. Если позволяла погода, молодежь даже устраивала на палубе танцы, а «бетаровцы» соревновались с болгарскими моряками в силовых видах спорта (чаще других победителем выходил обладатель богатырского сложения и боксер-любитель помощник капитана Лазар Диков). Новый 1942-й год был отмечен бурно, с уничтожением всех нашедшихся на борту запасов алкоголя; очевидно, самым частым пожеланием, звучавшим тогда, было: «Дай Бог добраться в Эрец-Исраэль!» Медея Саламович свидетельствует, что, поздравляя пассажиров, капитан Горбатенко сказал им от имени команды: "Даю слово, что мы будем с вами до конца и сделаем все, чтобы вы добрались до этой Палестины!"
Драматическая история «Струмы» вскоре привлекла достаточно пристальное внимание. О судьбе еврейских беженцев, запертых на рейде Стамбула, с сочувствием писали не только в местной прессе, но и в ведущих мировых газетах (в частности, в «Нью-Йорк Таймс»). В Палестине еврейские общественные организации провели несколько массовых манифестаций, требуя от британских властей предоставления пассажирам «Струмы» въездных виз. В Турции также нашлись организации и частные лица, готовые по мере сил помочь беженцам. Турецкое отделение «Красного полумесяца» при финансовой помощи иудейской общины наладило доставку на «Струму» продовольствия (в основном помощь состояла из сухарей, порошкового молока, бобов, риса и питьевой воды), медикаментов (по запросам, составлявшимся медиками на борту) и угля для топки плит на камбузе. Ответственным за поставки был назначен чиновник еврейского происхождения Симон Брод. «Красный полумесяц» также организовал полулегальную эвакуацию в больницы на берегу нескольких тяжело заболевших детей и Медеи Саламович, у которой критически осложнилось течение беременности. Экипаж катера турецкой Береговой охраны, с которым у обитателей «Струмы» успели установиться человеческие отношения, не стал препятствовать вывозу больных; после этого катер был сменен. Медея Саламович, потерявшая из-за тяжелой болезни ребенка, а мужа – на «Струме», тем не менее, нашла в себе силы впоследствии добраться в Палестину и рассказать о трагедии. К сожалению, с ее уходом с судна сильно оскудевают данные о происходившем на борту: Давид Столяр, единственный выживший при крушении, крайне лаконичен в своих воспоминаниях. В январе 1942 г. судно было разрешено покинуть также пятерым пассажирам, имевшим старые британские визы. Директор турецкого представительства англо-американской нефтяной компании "Сокони Вакуум Ойл" Арчибальд Уокер сумел добиться въездных виз для своего бывшего коллеги из Румынии Александра Сегала, его жены и ребенка.
Под влиянием общественного мнения, британский Форин-офис 16 февраля 1942 г. вроде бы тоже сделал шаг навстречу беженцам. Посол Хью Начбулл-Хьюджессен заявил, что, «к сожалению, по соображениям безопасности запрет не может быть снят, но дети в возрасте от 11 до 16 лет со «Струмы» могут быть впущены в Палестину». Однако эта добрая весть оказалась удивительно бесплодной. На следующий день официальный представитель британского МИД поспешил выразить сомнение в ее целесообразности. «Рассматривается ли возможность того, что взрослые сами не позволят своим детям уйти?» - вопросил он. Западные авторы полагают, что у британских властей попросту не нашлось свободного корабля, чтобы послать его за детьми со «Струмы». Тем временем терпение турецкого правительства, опасавшегося осложнения отношений с Гитлером, иссякало. Оно в ультимативной форме потребовало от Великобритании согласия или отказа на транспортировку беженцев в Палестину. После того, как вразумительного ответа не последовало в течение нескольких дней, турецкая сторона решила выпроводить «Струму» обратно в Черное море. Все историки, впоследствии выяснявшие обстоятельства принятия этого решения, как правило, сталкивались с пресловутым «принципом пирамиды»: вышестоящие турецкие инстанции ссылались на «инициативу снизу», а нижестоящие – на «приказ сверху». Так или иначе, но в том, чтобы «Струма» исчезла из территориальных вод Турции, в феврале 1942 г. были заинтересованы очень многие должностные лица страны…
23 февраля 1942 г. к «Струме» подошли несколько моторных баркасов с 150-ю военнослужащими Береговой охраны и Жандармерии (Jandarma) Турции (по другим данным, их было около 200). Закинув на борт судна веревочные трапы с «кошками», вооруженные винтовками с отомкнутыми штыками десантники начали взбираться на палубу. По воспоминаниям Давида Столяра, пассажирам стало ясно, что это начало конца. Женщины и дети плакали, старики молились. «Бетаровцы», среди которых был и Столяр, образовав «живую цепь», оказали турецким военнослужащим отчаянное сопротивление. Им удалось столкнуть передних штурмующих в воду, в возникшей свалке несколько человек с обеих сторон получили незначительные травмы. Впрочем, противодействие «бетаровцев» было вскоре сломлено, несколько из них – схвачены, остальные укрылись среди пассажиров. Следует отдать должное туркам: при захвате «Струмы» они не применяли оружие. Несколько прозвучавших выстрелов были произведены в воздух капитаном судна и его помощником из личных револьверов, чтобы навести порядок среди впавших в панику людей. Турецкие офицеры тотчас конфисковали оба револьвера. После того, как «Струма» перешла в руки десантников, они загнали беженцев в трюмы, а экипаж – в рубку, обрубили якорный канат и приняли тросы с подошедшего буксирного корабля Береговой охраны «Алемдар». На буксире судно вывели из пролива Босфор, после чего турецкие военнослужащие перешли на «Алемдар», и он отошел от «Струмы», оставив ее на произвол волн, течения и воюющих сторон. Арестованные «бетаровцы», по некоторым данным, были также уведены на «Алемдар» и позднее оказались в турецкой тюрьме «за сопротивление властям». К сожалению, не удалось обнаружить информации о том, когда эти храбрые парни были освобождены и куда после этого направились. Логично предположить, что они приняли активное участие в борьбе за провозглашение и защиту независимости Израиля и, возможно, погибли в боях, чем и объясняется отсутствие их свидетельств. Всего до 24 февраля 1942 г. «Струму» покинули примерно 20 беженцев. На момент гибели на ее борту находились 103 ребенка, 269 женщин и 417 мужчин, включая болгарских моряков.

Лишенная хода «Струма» до утра 24 февраля беспомощно дрейфовала вдоль побережья европейской части Турции. Можно только предположить, какое отчаяние владело в эти часы людьми, теснившимися в ее переполненных трюмах. Перспектива быть выброшенными течением на болгарский берег не означала спасения. Несмотря на то, что царь Болгарии Борис III и правительство страны сумели спасти от «холокоста» всех болгарских евреев (ограничившись их поражением в правах и трудовой повинностью), на «лиц иудейского происхождения», не имевших болгарского подданства, это благородство не распространялось. Беженцы со «Струмы» не могли не знать об участи своих соплеменников из оккупированной болгарскими войсками Македонии, депортированных в нацистские концлагеря… Григор Горбатенко и большая часть его людей почти все время находились в машинном отделении, тщетно пытаясь «оживить» дизель. Вероятно, в случае успеха, капитан «Струмы» рассчитывал повторить попытку прохода через турецкие проливы. Однако его планы, как и последние часы мужественного экипажа и пассажиров «Струмы», скорее всего, останутся навсегда окутаны тайной. Достоверно можно говорить лишь о том, что утром 24 февраля 1942 г. у европейского побережья Турции пролег путь еще одного капитана с малороссийской фамилией – командира подводной лодки Щ-213 советского Черноморского флота (ЧФ) Д. М. Денежко.

_____________________М.Кожемякин.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Консервативный и традиционналистский Иран свои первые рельсы сделал в 2018 году:

https://iran.ru/news/economics/116634/Shest_let_nazad_Iran_p...

Ну а, отсталый и неоархаичный Афганистан свои первые рельсы сделал в 2024 году:

https://www.avapress.com/en/interview/303364/afghanistan-bui...

Видимо это подтверждает факт, что ношение тюрбанов отрицательно влияет на промышленность.

Ну а людям с критическим мышлением понятно, что западная концепция модернизации мягко сказать сильно далека от истины.